Забытая (джен)

С утра привычно пахло дождём. Свозь щели в чердачных досках пробивался тусклый дневной свет, в полосках которого плясали мелкие пылинки. Ыя поймала несколько пылинок языком и повела носом. Чужаков она учуяла раньше, чем услышала. Пришедшие долго шумели на первом этаже, а затем поднялись в спальню на втором. Улегшись на пол, Ыя прижала большое ухо к доскам пола и замерла. Голосов было два: мужской и женский.

— И сколько он так простоит? — спросил мужской.

Раздалось шуршание.

— Заявку оставили на полгода, — после паузы ответил женский. — Сначала просто консервация. Потом, если владельцы не захотят вернуться, дом сдадут в аренду. Возможно, Министерство его выкупит.

— Зачем?

— Жилищный отдел своей выгоды не упустит. Помнишь ту халупу в Суссексе, оставшуюся от кого-то из Пожирателей? Её в итоге арендует Смоуки из Департамента магических популяций, и таких домов немало. А что, мечтаешь заполучить этот?

Раздался низкий смешок.

— Да я бы не отказался. Дом почти цел, каминная сеть в порядке. Мы с Агнес как раз подумываем, где бы обосноваться.

— Напиши заявление в жилищную комиссию, может, тебе повезёт. Ну что, ставим защиту?

— Подожди, мы ещё чердак не осмотрели.

Ыя напряглась и часто задышала.

— Да что там осматривать? Ещё докси выскочат или вообще боггарт, как в прошлый раз. Тебе понравилось? — с сомнением спросила женщина.

В ответ раздалось невнятное хмыканье. Затем ступени заскрипели, и гости спустились на первый этаж. Оттуда ещё какое-то время раздавался гул голосов, но Ыя мало что могла разобрать. Одно она поняла: старые хозяева больше не вернутся, а новые появятся нескоро. Хозяин пропал давно, а хозяйка — всего неделю назад. Что ж, Ыя сможет распоряжаться домом сама, а ночами бродить по округе, хоть ей это и не дозволялось. Хозяева строго-настрого запрещали выходить за пределы сада, пугая её магглами с ружьями. Но теперь она уже не сможет их расстроить, так ведь?

Ыя выглянула в боковую щель между чердачными досками: двое в одинаковых серых мантиях бродили по саду, продолжая что-то обсуждать. Вдруг они остановились и подняли палочки. Пол содрогнулся. В этом лёгком дрожании опасности не было, но вокруг дома словно образовался полупрозрачный пузырь, из-за чего звуки снаружи вроде щебетания птиц и шелеста кустов сразу стали приглушёнными. Даже ветер, до того подвывавший в дымоходе, внезапно стих.

Ыя выждала некоторое время, спустилась с чердака на второй этаж, затем лениво прошлась по первому, собирая ладонью пыль с поверхностей. Пыли было много. Облизав пальцы, она проворно схватила паука, засевшего в углу гостиной, а потом сгребла и саму паутину. Хозяйка обычно приносила ей воду наверх в тазу, но Ыя любила напиться из дождевой бочки в саду. Она попыталась открыть входную дверь, но та была заперта. Не поддавалось и окно в прихожей, хотя задвижки на нём не было. Ыя долго бродила по дому, налегая всем весом на окна в разных комнатах, но ни одно не открылось и не выпало. Пыли, моли и паутины в доме хватало, но ей очень хотелось пить. Чтобы добыть воду, хозяйка обычно крутила блестящую вертушку возле серебристого таза на кухне, но толстые, неловкие пальцы никак не могли её повернуть.

На ночь Ыя вернулась на чердак, а весь следующий день снова провела в поисках воды и съестного. Люди, запечатавшие дом пузырём, унесли с собой все запасы еды, в том числе и из подвала: ни картошки, ни ящиков с бутылками, ни бочки с квашеной капустой… Кухонные полки и шкафы были пусты, и лишь к вечеру в нижнем ящике кладовки Ыя обнаружила полупустую бутылку с мутной жидкостью, от которой разило. С большим трудом вынув зубами затычку, она выпила всё содержимое до капли и немного повеселела.

Когда хозяйка пила из таких бутылок, её ноги заплетались, как и язык, а ночью она спала очень крепко, так что Ыя могла безбоязненно ходить по дому и даже прогуливаться по саду. Наутро хозяйка вставала поздно и иногда бранилась с зеркалом. Ыя наоборот спать вовсе не хотела, а ощутила небывалый прилив сил. Впрочем, скоро жажда стала мучить сильней, чем прежде. Она вернулась в гостиную и уставилась на огромный камин посреди длинной стены. Ей не раз приходилось видеть, как хозяйка заходила внутрь под широкий свод камина, бросала на себя несъедобную пыль и выкрикивала какие-то слова, чаще всего длинные и непонятные, а затем исчезала. Но не навсегда. Уходила и возвращалась.

Ыя заглянула в большую блестящую миску, стоявшую на каминной полке: к счастью, пыль люди не унесли, поэтому она зачерпнула пахнущую гарью горсть, перебралась через низкую решётку и замерла. В последнее время хозяйка иногда отправлялась в нору и возвращалась со съестным, от которого разило яблоками и корицей. В норе наверняка найдётся вода и еда. Может быть, хозяйка решила там спрятаться? Ыя подбросила пыль и провыла:

— Но-о-ра-а!

Нора ей не очень-то и понравилась. Во-первых, потому что оказалась никакой не норой, а обычным домом волшебников. Во-вторых, хозяйкой там и не пахло. В-третьих, вода оказалась заперта такой же маленькой неудобной железякой. Не сумев её открутить, Ыя кое-как отыскала входную дверь и вышла в сад, где при свете луны припала к большой бочке, собиравшей дождевую воду.

Несмотря на хмурую погоду, воды в бочке оказалось совсем немного, так что пришлось как следует наклониться. Утолив жажду, Ыя решила выбраться наружу, но застряла в плечах и какое-то время пыталась выскользнуть — но так, чтобы ничего не сломать и не шуметь. Хозяева не любят ночного шума и очень не любят, когда в доме что-то ломается. Простояв на свежем воздухе задом кверху, она уже собиралась встать, подняв бочку над головой, как вдруг её больно кольнули в одну ягодицу. Затем в другую. От неожиданности и обиды Ыя дёрнулась и выскочила из западни.

Полная луна освещала грядки, посреди которых сидел кто-то мелкий и сердито сверкал глазами.

Ыя не любила гномов. Несмотря на размеры, вредили они по-крупному, а самое противное — могли напакостить без всякой причины. Впрочем, сейчас причина была. Ыя покусилась на их территорию, и гномы могли поднять шум. Если её увидят хозяева норы, ей несдобровать. Ыя слышала, что таких, как она — бездомных — отлавливали специальными сетями и увозили в дикие места. Причиной тому были всё те же злополучные магглы, но как именно они друг другу могли помешать, она не понимала.

Гномов было много. Хозяин успешно от них избавлялся, помахав палочкой. Когда те падали как мёртвые, он грузил их в огородную тачку и вывозил далеко за ворота. Предположив, что обитатели норы так не умеют, Ыя решила, что не станет драться с местными гномами. Когда несколько особо крупных тварей подобрались поближе, она шагнула к росшему рядом дереву, сорвала с него круглый плод и протянула самому толстому гному. Тот выразительно зажал нос, но всё же плод взял и, передав его другим, вытянул перед собой широкие грязные ладони. Сорвав ещё два плода, Ыя вложила их в гномьи лапы. Повторив процедуру несколько раз, она выразительно промычала, и мелкая разбойничья братия наконец скрылась под ближайшим кустом.

Ыя обошла дом, стараясь огибать кусты и грядки, не решаясь вернуться внутрь. Сначала нужно было осмотреться. Больше всего ей понравилось, что в нём имелся чердак — не такой большой, как в её старом доме, зато с окошками. Возможно, хозяева норы скучают без протяжных песен, которые она могла бы им петь по ночам. А ещё сверху наверняка можно озирать окрестности, предупреждая скрежетом о приближении посторонних. Вдруг чердак осветила луна, и Ыя испуганно замерла: в окошке показалась гладкая круглая голова с огромными глазами. Заметив незваную гостью, голова сердито оскалилась, показав крупные зубы, и громко взвыла. И Ыя пустилась наутёк.

— Сегодня поздно будешь, дорогой? — Молли Уизли поцеловала супруга в щёку и сунула ему в руку небольшой пакет.

— Постараюсь не задерживаться. Что здесь?

— Ревеневый пирог.

— Отлично. Спасибо! — Он засунул свёрток под мышку и направился в гостиную.

— Тебе не спалось сегодня? — спросила Молли, следуя за ним.

— Спал как убитый, — признался Артур Уизли, криво улыбаясь, — ведь ты меня грела. А почему ты спрашиваешь?

— Наверное, упырь расшалился. Пролил воду на пол на кухне и потоптался по моим грядкам.

— Правда?

— И вообще, в последнее время он стал шумней обычного, тебе не кажется? — Молли нахмурилась. — Прошлой ночью пыхтел и завывал. А пару дней назад просыпал летучий порох на ковёр.

Артур резко повернулся и пристально глянул на жену.

— Почему ты мне раньше не сказала? — его лоб разрезали тревожные морщины.

— Ну, он и раньше спускался, хоть и редко. Иногда что-то заденет и уронит.

— Но летучий порох? — Артур разволновался не на шутку.

— Ты же не думаешь…

— Думаю. Нужно проверить чары от чужаков, прямо сейчас.

Он достал из кармана мантии свою волшебную палочку, направил её на камин и выпустил несколько заклинаний.

— Ну что? — встревоженно спросила Молли.

— Всё в порядке. Чары на месте, никто чужой не приходил.

— Вот и ладно. Я сегодня поднимусь на чердак и проверю, как там дела. После того, как ему пришлось пролежать несколько месяцев под видом Рона, он стал более общительным.

Артур расслабленно усмехнулся.

— Ну, со мной он мало общается. Просто ты разбаловала его булочками. На самом деле упырям сладкое вредно — это мне сообщила Гермиона.

— Ну, если аж сама Гермиона так сказала, придётся посадить его теперь на диету. Пусть ест, как и раньше, пыль, моль и пауков, — в голосе Молли прозвучала ироничная нотка.

— Всё ещё переживаешь, что они с Роном съехались, а жениться не собираются?

— Они могли бы жить у нас, — посетовала Молли, вскидывая голову.

Артур поспешил зайти в камин.

— До вечера, любимая. Вернусь к шести, если мы разберёмся с ругающимися кофе-машинами. Кажется, мы вычислили, кто так пошалил.

Молли кивнула и привычно отпрянула от зелёного пламени, вырвавшегося из камина. Ей предстояло разобраться с испорченными грядками, выдворить из кустов смородины заново поселившихся там гномов, проведать Билла и Флёр, попросивших её посидеть пару часов с малышкой, приготовить ужин для них с Артуром, довязать шарф к игре Джинни — одним словом, её ждал обычный день неработающей женщины, в котором нет ни одной свободной минуты. Впрочем, это было к лучшему: меньше времени на печальные мысли.

Днём Ыя отсыпалась в зарослях рогоза, который рос вокруг в изобилии, однако её ужасно донимали комары и крысы. Ночью она возвращалась к норе, но не ради питья или еды — их она могла добыть и в пруду, и в саду — а потому, что там она могла увидеть сородича. Каждый раз, когда она появлялась из тени деревьев, в окошке чердака мелькала тень, и даже в полной темноте Ыя знала, что за ней следят внимательные глаза. Он перестал сердито завывать, но продолжал за ней приглядывать, будто охранял пространство вокруг дома.

Ей очень хотелось доказать ему, что она может быть полезна. Тайком понаблюдав за волшебником и волшебницей, жившими в норе, Ыя стала по ночам помогать им по хозяйству: подвинула бочку ближе к водостоку, вырвала всю растительность с грядки, поправила обрамлявшие клумбу камни, зарыла подкоп, устроенный кем-то под дверью сарая. Ей стало казаться, что сородич перестал смотреть на неё с недоверием, но подняться к нему на чердак не решалась. В конце концов, если бы он хотел с ней познакомиться, то сам бы к ней спустился.

Ыя знала, что упыри бывают и дикими, но давняя встреча с одним из подобных собратьев повергла её в такой страх, что она перестала отходить далеко от жилья. К домам волшебников дикари не подходили. Тот встреченный ею упырь был тощим, когтистым, с длинной косматой мордой и кривым ртом, по обеим сторонам которого капала слюна. К тому же от него противно воняло лесом. Ыя надеялась, что от домашнего упыря в норе будет пахнуть гнилой соломой или прогорклыми орехами. Возможно, она хотела слишком многого.

Однажды ночью Ыя, как обычно, подкралась к норе со стороны заросшего рогозом пруда и вдруг услышала подозрительный шум в стоявшем поодаль сарае: в нём что-то позвякивало и погромыхивало. Она знала, что хозяин норы проводил там свободное время и днём, и ночью, но не в темноте. Ыя принюхалась: запах показался слишком знакомым. В её старом доме пахнущая подобным образом тварь испортила буфет, книги и полы, пробираясь к посуде. Хозяйка потом долго сетовала на то, что в своём бездонном кармане ненасытный зверь унёс все её золотые ложки, подсвечники и украшения.

Судя по звяканью, сарай хранил множество подобных сокровищ, и Ыя решительно двинулась на шум. Толкнув плечом незапертую дверь, она смело зашла внутрь. Вдруг возле уха просвистело что-то тяжёлое. В неё швырнули железякой, которая с грохотом свалилась на пол и разлетелась на куски.

Она видела в темноте лучше других существ, а потому разглядела в слабом ночном свете несколько тварей, замельтешивших по стенам и потолку. Ыя подобрала первый попавшийся под руку предмет, длинный и увесистый. Когда ей в голову полетел подсвечник, она отбила его, отправив в обратный путь, а затем стала размахивать своим орудием изо всех сил. Однако твари были маленькие и не боялись её — их писк казался насмешливым. Они по-прежнему шныряли повсюду, не обращая на неё особого внимания.

Не зная, как ещё изгнать воришек, Ыя сурово заскрежетала зубами, и это возымело действие. Переполох в сарае усилился. Тогда она громко затопала, добавив для верности самый суровый вой. После третьего завывания мимо её ног пронеслись три небольших мохнатых существа с плоскими носами. Убегая, они слегка позвякивали тушками, словно наевшись монет. Ыя не могла соперничать с ними в юркости — точнее, она даже не успела развернуться, как зверьки скрылись из виду, и всё сразу затихло. Боясь, как бы хозяева не вышли на шум и не решили, что это она устроила погром, Ыя поковыляла прочь, решив провести остаток ночи в зарослях рогоза.

Оглянувшись, она, как обычно, заметила круглое лицо в чердачном окне, однако оно больше не скалилось. Оно улыбалось.

Назавтра Ыя осмелела и, задобрив гномов тяжёлыми плодами с дальнего дерева, спросила, как можно встретиться с сородичем. Те знаками объяснили, что упырь в сад не выходит, а путь на чердак лежит через дом. Дождавшись, когда хозяин и хозяйка норы выйдут в сад, Ыя прокралась вдоль кустов и толкнула знакомую дверь. Шла она наверх очень осторожно, но лестницы скрипели так, что её появление не осталось незамеченным. Едва она добралась до верхнего этажа, как за одной из дверей раздался всхлип. Ыя толкнула дверь и задрала голову: в потолке чьей-то спальни зияла большая дыра, из которой выглядывала круглая гладкая голова.

Сородич принюхался и гостеприимно промычал. Ноги у Ыи задрожали, но она не стала убегать, а последовала на зов.

Чердак норы оказался довольно тесным, но тёплым. Упырь был упитанным и вполне добродушным, и от него, в отличие от людей и гномов, исходил приятный кислый запах.

— Ыя, — сказала Ыя.

— Ый, — ответил упырь, и они довольно промычали в унисон.

Молли Уизли не сразу вспомнила о том, что хотела проверить чердак. У неё было много работы в саду и сарае, который её супруг наконец-то соизволил прибрать после визита нюхлера и расхламить — что, как ни странно, не только не прибавило места, но наоборот заполнило все полки сверху донизу. На выходных у них осталась крошка Виктуар, а затем случился ливень, принесший новые хлопоты в огороде. Когда же Молли наконец поднялась, чтобы произвести ежемесячную уборку чердака, её ждал большой сюрприз.

Сначала ей показалось, что их упырь порядком растолстел и оброс серой шерстью. Потом Молли решила, что от постоянных наклонов над грядками у неё двоится в глазах. Впрочем, в слуховые галлюцинации ей уже не верилось, а потому она внимательно изучила обе упыриные особи и призвала к ответу знакомую.

— Ый? — выразительно спросила она.

Тот виновато потупился, а затем попятился, прикрывая собой незнакомую особь.

— Ыя, — донеслось у него из-за спины.

— Где ты её нашёл? — спросила Молли, постучав по полу чердака веником.

— Са-а-ма, — протянул упырь, уже более решительно.

— И что теперь?

На этот вопрос у обитателей чердака не нашлось ответа, но по их виду Молли догадалась, что разлучаться они не собираются. Более крупная и лохматая упыриха выглянула из-за плеча своего защитника и довольно внятно проговорила:

— Но-о-ра-а.

— Что ж, тогда убирайтесь сами!

Оставив у чердачного отверстия веник и совок, обескураженная Молли спустилась вниз и стала дожидаться мужа. Спустя несколько минут чердачное окно со скрипом отворилось, и из него прямо на клумбу с розами вывалилось несколько пучков грязной соломы, до этого устилавшей чердачный пол. «Вероятно, придётся им занести чистой в два раза больше», — подумала Молли, оценивая урон, причинённый уборкой.

Узнав необычную новость, Артур развеселился.

— Она так и сказала: «Нора»? Надо же.

— Я сама удивилась, ведь упыри почти не разговаривают. Но откуда она взялась?

У Молли было время подумать, и Артур подтвердил её догадку.

— Думаю, через каминную сеть. Чары от чужаков не действуют на домашних вредителей. Вот и секрет рассыпанного летучего пороха, — он выдохнул с облегчением.

— Если так, она раньше жила у кого-то, кто нас навещал. Иначе откуда бы она узнала, что нужно делать?

Молли разлила чай и задумчиво уставилась на мужа. Вдруг они одновременно воскликнули: «Диггори!»

— Агата мне написала, что не станет возвращаться в Англию, — сказала Молли. — После отъезда Амоса ей стало совсем тяжело, так что она уехала к родным в Австралию.

— Да, я слышал, что их дом подвергли консервации, — добавил Артур.

Они оба помолчали, не желая бередить старые раны.

— Значит, если бы эта упыриха не была такой сообразительной, она бы так и сидела в их запечатанном доме? Без еды и воды? — Молли сердито нахмурилась. — Какой отдел у вас отвечает за жилища?

— Служба патруля правопорядка из нашего департамента. Я завтра поговорю с начальством и выясню, кто работал в доме Диггори.

— Представляю, что скажет Гермиона, когда услышит эту историю, — пробормотала Молли, и брови Артура поползли наверх. — Она поднимет на уши весь отдел по защите магических существ.

— Или организует бюро по учёту и поддержке упырей. И знаешь, она не так уж будет неправа. Я бы её поддержал.

— И что мы теперь будем делать? — Молли вскинула глаза на потолок, будто там её ждал ответ. — Судя по тому, что я сегодня увидела, отселить упыриху не стоит и пытаться. Ты бы видел выражение лица Ыя! Он был не хуже венгерской хвостороги.

— Ну, где один, там и двое, — спокойно ответил Артур, откусывая печенье.

— А где двое, там и трое?

— Угу.

— А где шестеро, там и семеро — так ты говорил, когда я ждала Джинни? — Молли тихо рассмеялась.

— В конце концов, Ыю будет веселей.

— И нам тоже. Ты в курсе, что в приплоде у упырей бывает до шести детёнышей?

— Что ж, Хагриду это понравится, — миролюбиво добавил Артур, прислушиваясь к интенсивной возне на чердаке, откуда вскоре донеслось протяжное: «Ы-ы-ый», а затем томное «Ы-ы-ыя». — Теперь Ый, как порядочный упырь, обязан на ней жениться.

Молли допила чай и, глянув в окно, предложила:

— Может, погоняем наконец гномов? А то эти паршивцы вконец распоясались. Кажется, это какой-то новый вид — они научились лазать по деревьям! Обобрали яблоню и полгруши. Повыдирали всю мою петрушку — осталась пустая грядка, а ведь они её даже не едят. Камни возле клумбы развернули, так что вода теперь из неё вытекает.

— Не беспокойся, — проговорил Артур. — Джордж зайдёт к нам на неделе. Он сказал, что они с Роном изобрели отличный гномоотвод.