Здесь обитают драконы (Кендерская байка) / Here Be Dragons (A Kender Tale) (джен)

У Тассельхофа Непоседы выдался плохой день. Для кендера это было в новинку. У людей плохие дни случаются постоянно. Как и у огров, гоблинов, а порой даже у эльфов. А у кендеров — нет. Хорошие дни — их неотъемлемое право, такое же, как отмычки (ведь мир стал бы куда дружелюбнее, если бы все просто делились тем, что у них есть!) и страсть к странствиям (ведь какой смысл в том, что мир существует, если не увидеть как можно больше его уголков?). Так что Тасслехоф был совершенно не готов к плохому дню. Он просто не знал, что с ним делать. Именно это и привело его в пещеру к дракону.

Но мы забежали вперёд.

Плохой день начался, когда Тассельхоф — все его четыре с небольшим фута роста, с высоким хвостом каштановых волос, со вкусом украшенным ярким подсолнухом, в зелёной куртке и любимых фиолетовых штанах с золотыми пятнышками, — подошёл к обнесённому стенами городу Голубиный Водопад. Город располагался к западу от Города Менял, неподалёку от Стремительной реки, в предгорьях горного хребта Высокий Страж, на континенте Ансалон в мире Кринн.

Город Голубиный Водопад был небольшим — он значился лишь на одной из семи карт, которыми на тот момент владел Тассельхоф, — но кендер всё равно решил его навестить: название «Голубиный Водопад» его заинтриговало.

Усевшись под деревом за городскими стенами, кендер разглядывал город и думал, как жаль, что Голубиный Водопад не отмечен на каждой из его карт: он этого заслуживал. Город был маленьким, но процветающим. Каменная стена, окружавшая и защищавшая его, была высокой, внушительной и в хорошем состоянии. Вокруг стен раскинулись плодородные фермерские земли.

Война Копья (завершившаяся всего несколько лет назад) и лишения, вызванные драконами Тёмной Королевы, опустошившими многие города Абанасинии, по всей видимости, миновали этот небольшой город.

Тассельхоф не стал сразу входить в Голубиный Водопад, а спокойно сидел под деревом, наблюдая за теми, кто входил и выходил. Он заметил, что стражники у ворот останавливали каждого, кто хотел пройти за городские стены. Тас был слишком далеко, чтобы слышать, о чём они говорили, но по многолетнему опыту догадывался, что стражники дружелюбно спрашивали у людей, какое у них дело в городе. Стражники были весёлыми: подшучивали над молодыми женщинами, которые гнали гусей на рынок, перебрасывались шутками с фермерами на телегах и почтительно кланялись богатым купцам.

Тас никогда не видел таких дружелюбных стражников у ворот и подумал, что, пожалуй, попробует войти в город через ворота — что необычно для кендера. Ведь из горького опыта кендеры знают: даже самые дружелюбные стражники тут же становятся недружелюбными, стоит им столкнуться с кендером. Почему так происходит, оставалось для Тассельхофа загадкой, хотя его старый добрый друг, гном Флинт Огненный Горн, много раз ему это объяснял.

— Это потому, что ты никак не можешь держать руки подальше от чужих карманов, — ворчливо сказал Флинт Тасу.

Тас мысленно вызвал образ старого гнома. Тот был ниже кендера, но куда крепче сложением. Когда гном злился, лицо у него багровело, борода подрагивала, а глаза почти исчезали в морщинках — но появлялись вновь, стоило Флинту перестать хмурить брови и кричать на кендера. Тас очень скучал по Флинту.

— Да я в жизни ни разу не запускал руку в чужой карман! — возмущённо протестовал Тассельхоф.

— Что это тогда? — Флинт поднял вверх большой палец.

— Твой палец, Флинт, — сказал Тас, недоумевая, с чего это друг сменил тему.

— А что я обычно ношу на этом пальце? — гневно потребовал ответа гном.

Тас рискнул предположить:

— Золотое кольцо?

— И где же моё золотое кольцо? — Флинт сердито на него уставился.

— Не знаю, Флинт, — ответил Тас. — Ты его потерял? — он искренне встревожился.

Флинт схватил Тассельхофа за руку и сунул её кендеру прямо под нос. Потом ткнул пальцем:

— А это что?

— Мой палец, — озадаченно ответил Тас.

— А что на твоём пальце?

Тас посмотрел. Он и правда не помнил, чтобы видел это раньше.

— Золотое кольцо!

Кольцо было ему велико и слегка болталось, но Тас подумал, что смотрится оно неплохо.

— Совсем как твоё, Флинт! — обрадованно сказал он.

— Потому что это и есть моё кольцо! — в бешенстве взревел гном.

— Правда? — Тас даже обрадовался. — Ну вот! Ты думал, что потерял его, а я нашёл! Наверное, ты его обронил.

— Чепуха! — Флинт сдёрнул кольцо с пальца кендера и потряс им у Тассельхофа перед носом. — Вот почему толковые городские стражники никогда не пускают кендеров за ворота!

— Потому что мы находим вещи, которые люди потеряли? — Тас совершенно запутался.

— Потому что вы не можете держать руки подальше от чужих карманов! — рявкнул Флинт.

— Но кольцо не было в твоём кармане, Флинт, — счёл нужным заметить Тас. — Оно было у меня на пальце. Я же говорю, ты, наверное, его обронил…

Тут Флинт развернулся и ушёл, разговор был окончен, а Тас так и не понял, почему стражники у ворот такие узколобые.

Может, эти стражники окажутся другими.

Надежда, как водится, не угасала в груди Таса. Он привёл себя в порядок. Аккуратно расчесал длинный хвост темных волос, ниспадавший с макушки. Отряхнул свои ярко‑фиолетовые штаны, расправил зелёную рубашку, а потом поправил все мешочки и сумки, висевшие у него на разных частях тела, — так, чтобы выглядели они наилучшим образом. В этих сумках и мешочках кендер хранил всё мирское добро.

Тас понятия не имел, что лежит в его мешочках. Как и у большинства кендеров, любой предмет, который он «находил», казался ему самой чудесной и ценной вещью на свете — будь то кольцо с изумрудом или птичье перо, чем‑то, что он будет хранить вечно (например, окаменевшая лягушка). И он тут же забывал о предмете, едва успев сунуть его в мешочек (интересно, а как эта лягушка вообще окаменела?). Так что жизнь для Тассельхофа была сплошным счастливым сюрпризом: каждый раз, когда он запускал руку в мешочек, он неизменно находил там что‑то изумительное и совершенно неожиданное.

Подтянув оранжевые чулки, Тас неторопливо спустился с холма и вежливо встал в конец очереди. Очень скоро он оказался почти в самом начале: всякий раз, стоило человеку впереди оглянуться и увидеть, что за ним стоит кендер, этот человек тут же выходил из очереди.

— Проходите вперёд, — говорил он, делая приглашающий жест одной рукой, а вторую крепко прижимал к тому месту, где хранились его ценности.

— Что ж, спасибо, — очарованно отвечал Тассельхоф и продвигался на шаг вперёд. Ему очень нравились жители Голубиного Водопада.

Не успел он и глазом моргнуть, как уже стоял прямо перед стражником у ворот.

— Привет! — весело произнёс Тассельхоф Непоседа. — Я пришёл в Голубиный Водопад, чтобы посмотреть на падающих голубей.

Стражник только глянул на него:

— Кендеров не пускаем.

— Но я никогда не видел падающего голу…

— Кендеров не пускаем.

— Да я просто…

— Кендеров не пускаем! — стражник подкрепил свои слова тычком в живот кендера очень острым копьём.

— Ай, — сказал Тас и, потирая пострадавший живот, печально побрёл обратно к своему дереву.

Похоже, если он хочет побывать в городе Голубиный Водопад, придётся найти какой‑нибудь тихий и незаметный способ пробраться внутрь.

Идеальную возможность предоставили фермер и его телега с сеном. Тас не только мог с комфортом въехать в город, но и заодно немного вздремнуть. Кендер дружелюбно помахал фермеру, подождал, пока тот проедет мимо, затем быстро и ловко сбежал вниз по склону, забрался на телегу, зарылся в душистое сено и закрыл глаза. Телега грохотала по ухабистой дороге, и убаюкивающее покачивание погрузило кендера в сон.

Следующее, что осознал Тас, — это то, что ему грубо ткнули вилами в бок.

— Ай! — вскрикнул он.

— Ха! — прозвучал неприятный голос. — Так и знал, что ты попытаешься пробраться тайком!

Большая рука нырнула в кучу сена, схватила Тассельхофа за пояс, вытащила наружу и бесцеремонно швырнула на землю.

— Кендеров не пускаем, — прорычал стражник, сверля его взглядом. Он угрожающе взмахнул вилами. — Нам тут кендеры не нужны! Убирайся!

— Хорьковая морда, — пробормотал Тас, но очень тихо.

Вытряхивая сено из волос, он вернулся и сел под своё дерево. Он надеялся, что падающие голуби стоят всех этих неприятностей, но уже начинал в этом сомневаться.

Поскольку через ворота попасть в город явно не светило, Тас решил немного прогуляться вдоль городской стены снаружи и поискать другой способ проникнуть внутрь. По счастливой случайности он нашёл водосточную трубу, проходившую сквозь стену. По трубе стекала дождевая вода, скопившаяся на улицах, и сбрасывалась (вместе со всем, что успевало туда попасть) в реку.

Единственным недостатком было то, что труба была закрыта железной решёткой. Но это оказалось лишь небольшим препятствием. Тассельхоф достал свои инструменты для взлома замков, убедился, что ни один из стражников, ходивших по верху стены, его не видит, и принялся за дело. Через несколько мгновений железная решётка лежала на земле, а кендер уже полз вверх по водосточной трубе.

Выбравшись наружу, он как мог смыл с себя грязь в поильнике для лошадей, а затем отправился осматривать достопримечательности.

— Простите, госпожа, — сказал Тассельхоф, заходя в булочную, — я пришёл посмотреть на падающих голубей…

Женщина издала яростный вопль, который напомнил Тассельхофу вой баньши лорда Сота. Она (женщина, а не баньши) схватила метлу, выскочила из‑за прилавка и принялась колотить Таса по голове.

— Убирайся! — Шлёп!

— Но, сударыня, я всего лишь…

— Проваливай отсюда! — Шлёп, шлёп!

— Да я просто никогда не видел…

— Нам тут кендеры не нужны! — Шлёп, шлёп, хлоп! — последнее «хлоп» прозвучало, когда женщина вытолкала его за дверь и с грохотом захлопнула её.

Её крики всполошили горожан. Едва оказавшись на улице, Тас попал под натиск других лавочников, вооружившихся самыми разными орудиями возмездия: от мётел и лопат до дубин, а мясник, например, пустил в ход мёртвую курицу.

От этой атаки Таса спас тот самый стражник у ворот, который как раз шёл домой ужинать и услышал переполох. Он подхватил кендера за шиворот и за пояс штанов, дотащил до главных ворот и вышвырнул головой вперёд на пыльную дорогу.

— Кендеров не пускаем! — рявкнул стражник.

Тассельхоф поднялся, отряхнулся, вытер с лица кровь от мёртвой курицы и крикнул:

— Да и не нужны мне ваши глупые падающие голуби!

Он брёл по дороге, разглядывая то одно, то другое — всё подряд и ничего особенного, — и думал, что, наверное, это худший день в его жизни. И тут зоркие глаза кендера приметили вдалеке нечто похожее на пещеру.

Пещеры манят кендеров, как пламя манит мотыльков. Мысль о том, что в пещере может кто‑то жить, или что там спрятано сокровище, или и то и другое сразу, для кендера совершенно неотразима. Тас тут же повернул в ту сторону.

Он почти сразу понял, что он тут не первый. На пути ему попалась тропа с глубокими колеями от повозок. Тропа была старой и заброшенной: в колеях уже росли сорняки. Но Тас видел, что какое‑то время по ней туда‑сюда ездили тяжело гружёные повозки. Кендер разволновался. Выходит, это не просто пещера — это шахта!

Он представил себе эти повозки, гружённые золотом, серебром или, может быть, даже железной рудой, из которой потом делают сталь — самый ценный товар на Кринне. Неудивительно, что городок Голубиный Водопад казался таким процветающим.

Тас продолжал идти по тропе, гадая, что же могло положить конец добыче руды. Может, случился обвал, или руда просто закончилась, или…

А ответ оказался прямо перед ним — на деревянной табличке, прибитой к столбу, вбитому в землю:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

ШАХТА ЗАКРЫТА!

ЗДЕСЬ ОБИТАЮТ ДРАКОНЫ!

— Как здорово! — воскликнул Тассельхоф Непоседа. Его плохой день вновь стал хорошим. — Это определённо лучше, чем какие‑то падающие голуби!

Он пошёл дальше, ускоряя шаг.

* * *

По пути к пещере Тас миновал ещё несколько табличек, на каждой из которых значилось: «Здесь обитают драконы». Разумеется, это было предупреждение — чтобы люди держались подальше. Большинство так бы и восприняло эти надписи, но кендеры — не большинство. Помимо крайней степени любопытства, кендеры совершенно бесстрашны — а это взрывоопасное сочетание, как подтвердит любой, кто когда‑либо путешествовал с кендером (и умудрился при этом выжить).

При этом кендеры вовсе не безрассудны. Тассельхоф совсем не считал, что беспечно шагает прямо в пасть смерти (буквально). Его друг, Танис Полуэльф, вечно призывал Таса задумываться, будет ли задуманное кендером действие «способствовать долгой жизни». Тас действительно об этом задумывался, хотя в итоге всё равно обычно поступал так, как ему хотелось.

На сей раз его рассуждения шли примерно в таком русле: «Да, тут дракон, а драконы крайне опасны и совсем не способствуют долгой жизни, но дракон, скорее всего, отсутствует. Я просто немного погляжу на его сокровищницу и посмотрю, не попадётся ли что‑нибудь интересное». Или: «Дракон, скорее всего, спит. Они ведь много спят, знаете ли. Я просто немного погляжу...».

Конечно, оставалась вероятность, что дракон здесь, и он не спит. Но Тас оценивал шансы на такой расклад как довольно низкие (один к трём). А если дракон здесь, он бодрствует, в плохом настроении и решит съесть кендера — что ж, ещё ни один кендер не умер спокойно в своей постели от старости. Тассельхоф не собирался становиться первым.

Как уже сказано, Тас не был безрассуден. Подойдя ко входу в пещеру, он не ринулся внутрь сломя голову. Он остановился, чтобы поискать признаки недавней активности дракона: сверкающие чешуйки в пыли, огромные следы, следы драконьего пламени на стенах и так далее. Ничего такого он не увидел.

Он навострил уши и прислушался к звукам внутри. У драконов всегда громогласное дыхание (что бы ни значило слово «громогласное»; Тас подозревал, что это что‑то вроде свиста). Он прислушивался к звукам крупного существа: к шорохам, топоту, ударам хвоста. Ничего не было слышно. Он принюхался, пытаясь уловить запах серы, но тоже ничего не почувствовал.

— Интересно, он что, переехал? — задумался Тас, слегка разочарованный. Похоже, его плохой день всё‑таки останется плохим. Все знают: когда дракон переезжает, он забирает сокровища с собой.

Вход в пещеру был большим и вёл в ещё более просторную залу — такую огромную, что, задрав голову, Тас не смог разглядеть потолок. Сумерки делали пещеру темной, и вдруг вокруг него закружился рой летучих мышей: они петляли, уклонялись и уносились прочь на поиски ужина. Тас пригнул голову, чтобы мыши не растрепали его хвост, и уныло подумал, что это ещё один признак того, что дракон ушёл. Ни один уважающий себя дракон не станет делить пещеру с летучими мышами.

Тас почти уже развернулся, чтобы уйти, но потом решил: раз уж он проделал весь этот путь, можно еще немного осмотреться. В конце концов, он вполне мог наткнуться на какой‑нибудь кубок, усеянный драгоценными камнями, который дракон случайно оставил. Или тут может обитать жук-медведь. Пусть это не так здорово, как дракон, но всё же лучше, чем ничего.

Тас двинулся дальше, и его упорство было вознаграждено. Он сделал чудесное открытие: у входа в шахтный ствол стояли несколько очень хороших латунных фонарей. Фонари были аккуратно расставлены на полу пещеры и, судя по всему, стояли они здесь давно — фонари густо покрылись пылью и помётом летучих мышей. Тас, который не догадался взять с собой факел, был очень доволен. Правда, поднимая один из фонарей и разглядывая его, он задумался: кто мог оставить здесь такие дорогие фонари и почему не вернулся за ними? Самый очевидный ответ был: владельцы погибли в шахте страшной смертью. Но Тас предпочёл придерживаться оптимистичного взгляда: они так нагрузились сокровищами, что в повозке просто не осталось места.

Порывшись в нескольких мешочках, он извлёк не один трут, а сразу три. Ещё нашлись несколько свечей. Он вставил одну свечу в фонарь и в мгновение ока зажёг её. С фонарём в руке он продолжил спускаться по шахтному стволу.

Ствол круто уходил вниз под уклон. Время от времени ему попадались вагонетки, которые когда‑то грузили рудой, а теперь они были наполнены лишь помётом летучих мышей.

Он шёл дальше.

Шахтный ствол тянулся и тянулся, будто никуда и не вёл, и Тас вынужден был признать: похоже, он не приведёт ни к дракону, ни даже к жуку‑медведю. Время от времени Тас останавливался, чтобы оглядеться, прислушаться, принюхаться — и не находил никаких признаков жизни. Он уже начал унывать и скучать и как раз рылся в мешочке в поисках чего‑нибудь съестного, когда свет фонаря блеснул на металле.

Тас нашёл часть доспеха — наголенник или что‑то вроде того, — который, вероятно, выбросили из‑за порванного ремня. Доспех был покрыт пылью. Тас поднял его и стёр пыль. Как и фонари, эта деталь доспеха была отличного качества. Тас сунул её в одну из сумок и пошёл дальше. Тут крылась какая-то загадка.

Доспех означал рыцарей. Рыцари, шастающие по заброшенной шахте, скорее всего, охотились на дракона. Но рыцари‑охотники, судя по всему, дракона не одолели: иначе они сняли бы таблички с предупреждением «Здесь обитают драконы». (Или хотя бы повесили новую: «Здесь драконов нет».) Логичный вывод: победил дракон. Но в таком случае где же сам дракон? Вот в чём была загадка.

Тас продолжал спускаться по шахтному стволу. Свеча догорела почти до конца, и ему пришлось её заменить, но он всё равно шёл вперёд. Примерно на середине следующей свечи ствол резко повернул, и внезапно Тассельхоф оказался в огромной зале, которая — удивительно, учитывая, что она находилась в паре миль под землёй, — была ярко освещена.

Тассельхоф едва не выронил фонарь и застыл, поражённый. Он был изумлён так, как никогда в жизни, а это о многом говорило: ведь он путешествовал во времени вместе с Карамоном, спускался в Бездну к Тёмной Королеве, пилотировал летающую цитадель и делал массу других по-настоящему поразительных вещей. Но ничего подобного он ещё не видел.

Пол зала был усеян рыцарями — и все они были мертвы. Тасу не нужно было дважды присматриваться, чтобы понять, что они мертвы: от рыцарей остались лишь сталь и кости. У некоторых в костлявых руках застыли копья или пики, у других — мечи. Тас не знал, что их убило, но предположил, что, скорее всего, это был дракон — огромный синий дракон, который теперь сверлил его взглядом откуда‑то сверху.

Очень свирепый огромный синий дракон.

— Привет, — сказал Тассельхоф, задрав голову вверх и невольно сглотнул. Нет, он не испугался — просто опешил.

Дракон не ответил. Что было грубо. Даже для дракона.

Тас уставился на него и вдруг сообразил: перед ним очень грозного вида синий дракон, который не двигается. Его синие крылья были широко раскинуты, челюсти распахнуты, так что острые клыки и зубы сверкали на свету. Огромные когти были напряжены — готовые разорвать врага в клочья. Синяя чешуя мерцала, будто он вот‑вот спикирует вниз. Но он не пикировал, не хватал и не рвал. Дракон просто висел в воздухе, застыв как изваяние, и сверлил Тассельхофа яростным взглядом, а его глаза ярко блестели.

Прямо под драконом на полу громоздилась его сокровищница — огромная груда добра, которая переливалась, искрилась и сверкала в свете фонаря.

— Интересно, как он это делает? — произнёс Тассельхоф, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть дракона.

Он подождал несколько мгновений, ожидая, что дракон прыгнет, взмахнёт крыльями, ринется вниз, ударит молнией или хоть что‑нибудь сделает.

Дракон продолжал просто висеть, застывший в полёте, и буравить его взглядом.

У Тассельхофа начала затекать шея. Он опустил голову и потёр её — и прямо перед ним оказался ответ на один из вопросов: источник яркого света.

Мёртвый волшебник.

Труп волшебника в белых одеждах, которые когда‑то, должно быть, выглядели весьма роскошно, а теперь были изъедены молью и мышами (не говоря уже о пятнах крови), был прислонён к стене. В мёртвой руке он сжимал посох, и яркий свет лился из крупного кристалла на вершине посоха.

По кончикам пальцев Тасслехофа пробежало покалывание, оно разлилось по ладоням, поднялось по рукам и дошло до самой головы. Этот волшебный посох с его волшебным светом был самой удивительной вещью, какую он когда‑либо видел.

У Рейстлина, брата‑близнеца Карамона, тоже был волшебный посох. Тассельхоф всегда мечтал как следует его рассмотреть, но маг грозился превратить его в сверчка и скормить лягушке, если тот хотя бы мизинцем дотронется до посоха. И хотя быть сверчком, наверное, интересно, но вот оказаться в желудке у лягушки кендеру совсем не хотелось. К тому же Рейстлин ни на миг не выпускал посох из виду, так что шанса изучить его у Таса так и не появилось.

А теперь такой шанс выпал.

Тассельхоф решил, что этот волшебник вряд ли станет возражать против прикосновения к посоху — ведь он, по всей видимости, уже не способен возражать против чего-либо.

Не обращая внимания на драконьи сокровища (в конце концов, если ты видел один алмаз размером с кулак, считай, что видел их все), Тас поспешил к посоху.

Свет, лившийся из кристалла, был таким ярким, что Тасу пришлось прищуриться. Он протянул руку, сомкнул пальцы на гладком деревянном посохе и осторожно, бережно вынул его из костлявой хватки волшебника.

В ту же секунду произошло сразу множество вещей.

Во‑первых, свет на вершине посоха погас.

Во‑вторых, раздался оглушительный грохот — будто что‑то невероятно тяжёлое рухнуло с огромной высоты.

В‑третьих, наступила тишина, за которой последовал исполненный боли стон, а затем — яростный рык.

— Ой..., — произнёс Тассельхоф Непоседа.

Те, кто когда‑либо путешествовал в компании с кендером, скажут вам, что «ой» — это самое страшное слово, какое только можно услышать из уст кендера. (Для многих оно становится последним словом, которое они слышат.) «Ой» означает, что кендер совершил ошибку. И хотя кендеры — очень маленькие существа, ошибки у них, как правило, получаются очень большими.

Это была как раз такая ошибка.

Едва коснувшись посоха, Тассельхоф успел подумать (но слишком поздно, чтобы это помогло): а вдруг магия посоха как раз и удерживала дракона в воздухе, и прикосновение нарушит заклятие? Как оказалось, он был прав. Прикосновение разрушило чары и освободило дракона: тот рухнул на землю — прямо на свои сокровища.

Тас мгновенно собрался с мыслями.

— О, привет! — бодро произнёс он, вглядываясь в темноту и отыскивая дракона. — Это я, Тассельхоф Непоседа, Герой Копья. — Он произнёс это скромно, а потом быстро добавил: — Я спас тебя от злого волшебника, который наложил на тебя заклятие. Не стоит благодарить. Я, пожалуй, пойду. До свидания!

Фонарь Таса остался у входа в залу — там, где он едва его не выронил. Положив посох, чтобы дракон не принял его за волшебника, Тассельхоф быстро зашагал к выходу.

Огромная лапа, покрытая синей чешуёй, с грохотом обрушилась на пол прямо перед ним.

— Не так быстро, — прорычал дракон.

Тас крепко зажмурился, решив, что сейчас его съедят. Потом подумал: если уж его сейчас съест дракон, такое зрелище точно нельзя пропускать, — и снова открыл глаза.

Дракон, похоже, не собирался его есть. Вместо этого он опустил массивную голову так, что она оказалась всего в нескольких футах от Таса, и посмотрел ему прямо в глаза. В свете фонаря Тассельхофа глаза дракона мерцали.

И тут дракон задал совершенно неожиданный вопрос.

— Э‑э… ты меня знаешь? — Дракон поморщился, будто от боли.

— Простите? — отозвался Тассельхоф, не уверенный, не ловушка ли это. Все знают, что драконы порой задают каверзные вопросы, на которые нужно ответить правильно, если хочешь остаться в живых. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

— Ты сказал, что спас меня от волшебника, — продолжил дракон хрипло. Голос у него звучал… смущённо. — Это подразумевает, что между нами есть какая‑то связь…

Единственная связь, которая пришла Тасу на ум, — это связь едока и съедаемого, но он благоразумно не стал об этом упоминать.

— Простите, — сказал Тас. — Боюсь, я не понимаю. Может, вы объясните?

Говоря это, кендер пытался потихоньку обойти огромную лапу.

Дракон глухо пророкотал где‑то в своей синей груди и неловко поёрзал на груде сокровищ.

— Просто… должно быть, я сильно ударился головой при падении, потому что… это ужасно странно… но я никак не могу вспомнить собственное имя.

— Не можете? — переспросил Тассельхоф — и от изумления даже замер на месте.

— Нет, ничего не помню, — угрюмо ответил дракон. — И голова ужасно болит. Вы случайно… э‑э… не знаете, как меня зовут?

— Джордж, — не задумываясь выпалил Тассельхоф. Джордж всегда был одним из его любимых имён, а сейчас так редко кого‑то зовут Джорджем.

— Джордж, — повторил дракон. — Ты уверен? Что‑то не кажется мне, что «Джордж» — подходящее имя для дракона.

— А, — Тас слегка расстроился. — Так вы знаете, что вы дракон?

— Ну конечно! — рявкнул дракон. — Может, у меня и большая шишка на голове, но я не идиот. Даже овражный гном поймёт, что я дракон!

Тасу пришлось признать: крылья, хвост, клыки и синяя чешуя действительно как‑то на это намекали.

— А ты кендер, — продолжил дракон и добавил угрюмо: — Кажется, я припоминаю, что, как правило, недолюбливаю кендеров.

— Это было до того, как ты познакомился со мной! — бодро отозвался Тассельхоф. Теперь у него уже сложился целый план. — Понимаешь, мы с тобой напарники. Напарники по преступлениям. Мы — воры.

— Воры? — повторил поражённый дракон.

— Двое величайших воров, каких когда‑либо знал Кринн, — заявил Тас, явно начиная получать удовольствие от происходящего. Он уселся на большой сундук со слитками золота и устроился поудобнее. — Мы с тобой печально известны по всему Ансалону. Да ты только посмотри на добычу, которую мы накопили!

— Это… всё наше? — Дракон был ошеломлён. Он обвёл взглядом золотые блюда, сундуки со стальными монетами, украшенные драгоценными камнями короны, диадемы, скипетры, усыпанные жемчугом, и множество других предметов — настолько роскошных и многочисленных, что и не описать.

— Да, всё наше, — гордо подтвердил Тас.

— Я вор, — проговорил дракон, осмысливая эту мысль. — Я взламываю замки и пробираюсь в дома…

— Ты у нас специалист по второму этажу, — объяснил Тас. — Ты залезаешь в окна на втором этаже.

— Кажется, я для этого великоват, — возразил дракон.

— Но именно поэтому всё и работает! Я слишком низкий, чтобы быть специалистом по второму этажу, так что я беру на себя первый этаж: я вскрываю замки на входной двери. Ты высокий — ты лезешь в окна. Ты невероятно скрытный.

— Скрытный? — Дракон выглядел скептически. — Я?

— Самый скрытный дракон во всём Кринне.

Дракон, похоже, задумался над этим, но размышления явно причиняли ему боль — он снова поморщился. Потом он окинул взглядом мёртвых рыцарей.

— Так что же здесь произошло? Похоже, тут была какая‑то битва.

— О, это было невероятно захватывающе! Мы сидели тут, в нашей пещере, и проводили инвентаризацию, когда на нас грубо напали эти рыцари вместе со своим волшебником, — затараторил Тас. — Мы сражались отважно, особенно я. Я тебе, кстати, говорил, что я Герой Копья? В общем, волшебник наложил на тебя заклятие, из‑за которого ты завис под потолком. Я схватился с ним, сумел отобрать посох, освободил тебя — и вот мы здесь. А теперь, раз уж я как раз собирался уходить, я могу сходить и раздобыть что‑нибудь от твоей головной боли.

Тас снова начал потихоньку подбираться к выходу.

— Стой! — Дракон передвинул лапу, перекрыв Тасу путь к бегству. Он пристально вгляделся в останки. — Эти рыцари мертвы уже очень давно. Как и волшебник. Очень, очень давно.

Тас посмотрел на один из скелетов, сжимавший меч в костлявой руке, и был вынужден признать, что в словах дракона есть резон. Глаза дракона сузились: он явно начинал что‑то подозревать.

— Нежить! — воскликнул Тас, вдохновляясь на ходу. — Скелет‑воины под предводительством скелета‑волшебника. Это была отчаянная битва против сил злого бога Нежити Чемоша, но мы одержали победу!

Тас утёр лоб рукавом. Вся эта хитрость начинала его утомлять.

— Видишь, тут твои удары дыханием молний оставили следы, — Тас указал на опалины на полу и стенах. — А вот тут ты нанёс удар в спину рыцарю. Он даже не понял, что его поразило.

— Но зачем нежити сокровища? — спросил дракон.

Тасу уже начинало казаться, что быть съеденным — намного проще.

— Слушай, Джордж, я не хотел тебе этого говорить. Не хотел тебя волновать. Но правда в том, что нежить послали, чтобы нас убить. У нас есть соперник — Рагар Уродливый.

Имя, честно говоря, звучало не слишком внушительно, но фантазия у Таса стремительно иссякала.

— Рагар послал эту нежить, чтобы покончить с нами.

— Где этот Рагар Уродливый? — мрачно потребовал дракон. — Мы должны с ним разобраться.

— Он в своём логове — в Замке Уродливого. Это очень далеко отсюда, и, честно говоря, тебе сейчас не по силам туда добраться, Джордж. Правда, не по силам. Я сбегаю и принесу тебе успокаивающую припарку для головы. Звучит неплохо, правда? А завтра мы разберёмся с Рагаром.

— Успокаивающая припарка, — размышлял дракон. — Да, звучит хорошо. Что‑нибудь прохладное.

— Просто ляг и немного отдохни. Не напрягайся. Тут неподалёку есть город. Я только загляну в аптеку, позаимствую… э‑э… позаимствую припарку и сразу вернусь.

— Пожалуй, я действительно отдохну, — сказал дракон, одним махом сдвинув с места пару скелетов, чтобы освободить себе место. — Только не пропадай надолго… Прости, друг, но как тебя зовут?

— Игорь, — ответил Тассельхоф — ещё одно из его любимых имён. — Игорь Беспощадный. Он был весьма доволен своим новым именем.

— Не пропадай надолго, Игорь, — произнёс дракон, закрыл глаза и поморщился, осторожно опуская массивную голову на груду сокровищ.

Тас метнулся к своему фонарю, схватил его и оглянулся на дракона. На голове у чудовища и правда красовалась чудовищная шишка размером чуть ли не с дом. Дракон застонал и поудобнее зарылся в сокровища.

Больше Тас не медлил. Он выскочил из залы в коридор и не останавливался, пока не оказался, тяжело дыша, возле одной из табличек с надписью: «Здесь обитают драконы».

— Точнее и не скажешь, — произнёс Тассельхоф и похлопал по табличке.

Он порядком устал от всех этих напряжённых размышлений и решил, что сейчас ему по-настоящему нужно хорошенько выспаться — в хорошей кровати, в приличной гостинице. Он шёл под звёздным небом — по его прикидкам, была примерно середина ночи, — и возвращался в городок Голубиный Водопад.

На счастье, он наткнулся на небольшую калитку в городской стене, которую в прошлый раз не заметил. Калитка вела к тропинке, спускавшейся к реке. Отмычки всегда были у Тассельхофа под рукой, и он вскрыл калитку за считанные секунды.

Он нашёл гостиницу, которая выглядела вполне прилично, обошёл её сзади, тихонько взломал окно и пробрался внутрь (чтобы не будить хозяина).

Оказавшись внутри, он рассеянно сунул в карман несколько столовых приборов, валявшихся на столе, порылся в ящиках, осмотрел вещи спящих постояльцев и спрятал в мешочки пару занятных вещиц. Потом, зевнув, отыскал свободную кровать, забрался под одеяло, прочёл молитву и закрыл глаза.

— Из меня вышел бы по-настоящему отличный вор, — подумал Игорь Беспощадный, уже проваливаясь в сон. — К счастью для общества, я — герой.

Следующее, что осознал Тассельхоф, — это грохот, будто рухнула тонна кирпичей, и испуганный вопль, которые буквально выдернули его из кровати. За грохотом и криком последовали новые крики, а к ним добавились вопли, рёв, звон колоколов, звуки рогов и барабанный бой.

— Вряд ли это парад, — сонно пробормотал Тас. — Сейчас середина ночи.

Постояльцы гостиницы бегали в ночных рубашках, выглядывали в окна и требовали объяснить, что, во имя Бездны, происходит.

— Дракон! — закричал кто‑то снаружи. Вспыхнули огни факелов. — Синий дракон атакует город!

— Ой, — произнёс Тассельхоф Непоседа.

Конечно, это мог быть какой‑нибудь другой синий дракон, случайно оказавшийся поблизости, но у Таса было тягостное предчувствие, что дело не в этом. Один из постояльцев, воин‑наёмник, метался и кричал, что не может найти свой меч. Меч лежал прямо на полу рядом с ним, пока он спал, а теперь исчез.

— Вот он, — сказал Тассельхоф, протягивая оружие. — Вы его уронили.

Воин метнул на него яростный взгляд, выхватил меч — и даже не сказал спасибо, — а потом выскочил из гостиницы. Остальные постояльцы решили остаться внутри: в основном они заползали под кровати и прятались за тяжёлой мебелью. Хозяин гостиницы, который мчался в винный погреб, чтобы убедиться, что дракон не доберётся до лучшего вина, мельком заметил Таса, резко затормозил и рванул обратно.

— Что этот мерзкий кендер делает в моей гостинице?! — заревел хозяин. — Что этот мерзкий кендер делает в моём городе?!

Снаружи до Тасслехофа доносились крики, вопли и рёв, становившиеся всё громче, а поверх них звучал призыв к оружию.

Тасслехоф выпрямился, расправил плечи и посмотрел на хозяина гостиницы твёрдым, стальным взглядом.

— Я разбираюсь с драконом, — заявил он.

И решительно, по-геройски вышел на улицу.

Так и есть — это был Джордж. В свете сотен факелов его синяя чешуя отчётливо блестела. Лапа дракона расплющила целый участок городской стены. Его передняя когтистая лапа пробила стену на втором этаже большого дома, круша дерево, штукатурку и стёкла. Хвост дракона повалил сторожевую башню — теперь она висела под опасным углом, а стражники прыгали вниз, спасая свои жизни.

Поднятые по тревоге жители Голубиного Водопада вооружались чем попало — от мечей до вил и скалок. К счастью, сражение ещё не началось. Хотя капитан городской стражи призывал своих людей идти в атаку, большинство из них были охвачены драконьим ужасом: они прятались за зданиями, сжимали оружие дрожащими руками и, побелев, с разинутыми ртами таращились на дракона.

Дракон тем временем наконец сумел вытащить лапу из стены второго этажа — при этом обрушив крышу — он озирался вокруг, и всё больше приходил в ярость.

Тассельхоф Непоседа тяжело вздохнул. Он протискивался и пробирался сквозь охваченную ужасом толпу, пока не оказался один посреди городской площади.

Толпа выдохнула «о‑о‑о» и «а‑а‑а», и люди буквально валились друг на друга, пятясь, чтобы дать кендеру побольше места. Кто‑то пробормотал: «Как кендер вообще попал в город?», но несколько голосов тут же шикнули на него.

Дракон укоризненно посмотрел вниз, на Тассельхофа.

— Ты не вернулся.

— Прости, — тихо ответил Тас. — Я уснул. Битва была очень утомительной. Все эти скелеты‑воины… и всё остальное.

Он уже не чувствовал себя так уверенно. Было очевидно, что дракон понемногу приходит в себя и теперь всё сильнее сомневается в истории Тассельхофа — и в первом, и во втором, и, вероятно, в десятом её варианте. Неизвестно, что бы произошло дальше, если бы в этот момент какой‑то глупец не запустил камнем из катапульты. Большой камень пролетел по воздуху и угодил дракону точно в середину лба. Дракон пошатнулся — и в этот миг всё вспомнил.

* * *

Грозовой Удар (настоящее имя дракона) вспомнил рыцарей (которые в тот момент были ещё вполне живы) и того проклятого волшебника в белых одеждах, что вторгся в его уютную пещеру. Он вспомнил битву: как выдохнул смертоносное дыхание молний на рыцарей, хватал их своей пастью и швырял обратно на землю. Вспомнил вкус крови, сладкие крики умирающих и чудесный хруст ломающихся костей. Наконец, он вспомнил то огромное удовлетворение, которое испытал, когда вонзил коготь в живот волшебнику. Волшебник сполз по стене. Он истекал кровью, но, будь он неладен, оставался в сознании — и сумел произнести последнее заклинание: взмахнул посохом и забормотал слова.

Грозовой Удар помнил, как его ослепил белый свет, а потом внезапно всё — включая само время — остановилось. Когда дракон снова смог видеть, он обнаружил, что висит в воздухе: крылья раскинуты, челюсти распахнуты, когти вытянуты вперед для атаки — и он застыл в этой позе. Захваченный, пленённый в пространстве и времени. А волшебник, наложивший это мерзкое заклятие, умер прежде, чем успел его снять.

Прошли годы. Грозовой Удар не знал, сколько именно. Он был скован, заморожен в своей пещере и не мог освободиться. Возможно, ему предстояло висеть так целую вечность. Он почти утратил надежду когда‑либо обрести свободу — и тут в его зале появился кендер.

Этот кендер. Тот самый, что сейчас стоял прямо перед ним. Кендер, который коснулся посоха волшебника и освободил дракона.

Да, Грозовой Удар понимал: кендер сделал это не нарочно. Он освободил его случайно. А потом солгал дракону, выдумав всю эту чепуху про воровство, — типичную кендерскую байку, из‑за которой оглушённый, страдающий от головной боли и сбитый с толку дракон попытался примерить на себя роль вора. И в результате теперь рисковал жизнью — не говоря уже о том, что выглядел до крайности нелепо.

* * *

Тасслехоф увидел, как дракон моргнул от боли. Потом глаза дракона широко распахнулись, затем сузились в щёлочки, и огромный синий дракон уставился на кендера испепеляющим взглядом.

В этот миг Тас понял: амнезия дракона прошла. Дракон вспомнил всё. Тас прочёл это по тому, как теперь сфокусированно блестели его глаза, и по оскаленным клыкам.

— Что ж, жизнь была хорошей, — пробормотал Тасслехоф себе под нос, готовясь быть съеденным. — Жаль, что она не могла продлиться чуть дольше, но уж так рассыпаются пряные картофелины Отика.

Дракон поднял могучую лапу…

…и протянул Тасу ожерелье с драгоценными камнями.

— Я нашёл это, — сказал дракон. — Должно быть, ты его обронил.

Тасслехоф лишился дара речи — в первый, последний и единственный раз в жизни, насколько он мог вспомнить в тот самый момент. Он наклонился и поднял ожерелье.

— А теперь я пойду, — произнёс дракон.

Он развернул своё огромное тело, окончательно уронив сторожевую башню и разрушив ещё несколько участков стены, пока пытался выбраться. И ушёл.

— Прекратить огонь! — закричал капитан городской стражи, хотя никто не стрелял и не собирался стрелять — кроме человека у катапульты, а он, как выяснилось, от ужаса потерял сознание и удачно рухнул прямо на спусковой механизм.

Так и закончилась атака синего дракона на город Голубиный Водопад.

* * *

Грозовой Удар вернулся в свою пещеру. По пути он разнёс в щепки все таблички «Здесь обитают драконы». «К Такисис, неудивительно, что эти проклятые рыцари меня отыскали! С таким же успехом можно было внести меня в путеводители для туристов!»

Вернувшись в свою уютную пещеру, Грозовой Удар задумался о своих поступках. Он мог бы съесть кендера. Должен был съесть кендера. Но кендер спас его от того жестокого заклятия. К тому же, вынужден был признать Грозовой Удар, ему всегда отчего‑то нравилось имя Джордж.

Нынче так редко встретишь дракона по имени Джордж.

Теперь Тасслехоф Непоседа был не просто Героем Копья — он стал ещё и Героем Голубиного Водопада. Люди толпились вокруг него, хлопали по спине. Его подняли на плечи и пронесли по улицам города. Ему вручили ключ от города — который ему, честно говоря, был вовсе не нужен, ведь у него были отмычки, — и устроили в его честь пир.

Его уговорили произнести речь, и он её произнёс.

— Спасибо, — сказал он, — но, по правде говоря, я всего лишь хотел посмотреть, как падают голуби.

Тогда ему и объяснили, что название города происходит не от голубей, а от водопадов. А водопады назвали в честь голубей — и Тас подумал, что это довольно нелепо. Впрочем, вслух он этого не сказал: герои всегда вежливы.

После речи его обняла супруга лорда‑мэра — крупная, статная женщина с пышной грудью. Именно в этот момент Тасслехоф вспомнил, что есть и другие города, которые стоит повидать, другие пещеры, которые стоит посетить, и другие драконы, которых стоит перехитрить.

Так Тасслехоф Непоседа, Герой Копья и Герой Голубиного Водопада, покинул эту часть Кринна — и больше никогда сюда не возвращался.

А если бы вернулся, то увидел бы новые таблички, развешанные по всему городу — просто на случай, если мимо вдруг будет пролетать какой‑нибудь странствующий дракон:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДЛЯ ДРАКОНОВ!

ЗДЕСЬ ОБИТАЮТ КЕНДЕРЫ!

И с того самого дня и поныне кендеры всегда были желанными гостями в Голубином Водопаде.