Выбор (джен)

От сырой каменной стены тянуло холодом. Торгрин коснулся пальцами приметного камня на повороте, нащупал насечку — руну, указывающую направление, и повернул за угол, стараясь держаться поближе к стене. В этой части Гринготтса, где располагались самые старые сейфы, с лёгкостью можно было заблудиться, и Торгрин, много лет проработавший в банке хранителем проклятых сейфов, прекрасно знал, что здесь нельзя расслабляться. Стоит зазеваться — и коридор вильнёт в сторону, посреди прохода неожиданно вырастет стена, а сталактиты и сталагмиты так тесно переплетутся, что глазом моргнуть не успеешь — и ты уже пленник этого места. И потому каждый раз, спускаясь в подвалы банка, Торгрин терпеливо сверялся с отметками на стене.

Но сегодня с насечками творилось нечто неладное. Стоило гоблину дотронуться до вырезанного на стене знака, как он начинал прыгать и дёргаться, пытаясь вывернуться из-под его руки, а на последнем повороте Торгрину и вовсе показалось, что руны и сами не помнят дорогу и никак не могут решить, в какую именно сторону ему нужно идти.

Торгрин уже давно повернул бы назад, не желая искушать судьбу, если бы не Люциус Малфой, которого он сопровождал в семейное хранилище. Сам Торгрин охотно спустил бы Малфоя вниз на трясущейся тележке и прокатил бы его под Водопадом Воров или отправил с этим поручением кого-нибудь из младших клерков, но у него были строжайшие инструкции от управляющего банком — во всём выказывать почтение главе древнейшего рода, пусть и порядком поистрепавшегося во время войны, и Торгрину пришлось спускаться в подземелья самому. Он даже воспользовался служебной платформой, чтобы сократить путь в подземелья, но теперь ему начинало казаться, что это была плохая идея. Если он заблудится в собственных коридорах, скандала будет не миновать.

Фонарь в руке Торгрина покачивался из стороны в сторону, отбрасывая на стены размытые тени. Огромные двери сейфов проплывали мимо, окутанные сероватой дымкой чар, а трость Малфоя размеренно постукивала за его спиной, заставляя гоблина торопиться. Все манеры Малфоя, и даже этот стук, казались Торгрину отвратительно заносчивыми. «Вы тратите моё время», — выстукивала проклятая деревяшка.

Впрочем, сам Малфой открыл рот всего лишь раз.

— Милейший, — произнёс он с таким видом, указывая на часы, что у Торгрина от нервного напряжения мгновенно заболела голова. Ужасный день, просто ужасный, подумал он расстроенно, потирая виски.

Наконец в отдалении замаячила лестница, ведущая на последний, самый нижний уровень, и гоблин с облегчением выдохнул. Как бы руны ни пытались его запутать, он всё же смог найти дорогу к нужному сейфу. Однако на этом его злоключения не закончились: уже у самых дверей запечатанного хранилища он неожиданно обнаружил, что забыл ключи.

Торгрин тихо выругался на гоббледуке, чувствуя одновременно растерянность и досаду, и принялся нервно обшаривать себя. Он трижды ощупал ремень, заглянул в каждый карман и за каждую складочку своего костюма, словно огромная связка ключей могла спрятаться за отворотом его пиджака. Он даже поднял одну из штанин, помятуя о старой привычке крепить на лодыжке запасной комплект. Но ключей не обнаружилось и там. Великий Рагнук, неужели он забыл ключи на своей конторке? От этой мысли голова гоблина заболела ещё сильнее! Так опозориться в присутствии волшебника!

Торгрин уже приготовился выслушать от Малфоя презрительную отповедь, но тот воспринял предложение гоблина вернуться за ключами с неожиданной радостью.

— Пожалуй, я заберу всё, что планировал, в следующий раз, — отчего-то тоже рассеянно хмурясь и потирая виски, сказал Малфой.

«Это всё спёртый воздух, — подумал Торгрин, — или пещерные газы». Он повыше поднял над головой фонарь и заспешил к выходу, но не прошёл и трёх десятков шагов, как в растерянности остановился. Что-то негромко позвякивало в такт его движениям. Торгрин с недоумением уставился на свой ремень — связка ключей висела на поясе, именно там, где ей и полагалось быть.

— Думаю, нам всё же лучше вернуться, — сказал Торгрин, снимая тяжёлую связку с пояса. — Я нашёл ключи.

Малфой посмотрел сквозь него и ничего не ответил. Взгляд его, рассеянный и странно расфокусированный, блуждал по стенам пещеры, словно пытаясь за что-то зацепиться, и ни на секунду не задерживался на Торгрине.

«Это морок», — наконец догадался гоблин. Он торопливо снял с длинных пальцев золотые перстни с ключами-артефактами и, вновь надев их в обратном порядке, завертел головой, пытаясь отыскать источник морочащей его разум магии. От отупляющей боли трудно было дышать. Наконец взгляд его остановился на стене. Странно, подумал Торгрин: он отчётливо помнил, что никакой стены здесь раньше не было. Дальше по коридору должны были располагаться ещё четыре сейфа, очень старые и редко посещаемые. Торгрин попытался припомнить, водил ли он хоть раз кого-то в этот коридор, но так и не смог.

Приблизившись к стене и борясь с желанием бежать из этого места, он несколько раз ударил перстнями друг о друга — и морок рассеялся. Никакой стены не было. Посреди мрачного коридора стояли четыре светящиеся голубым светом камня, а сейф был взломан изнутри. В тяжёлой металлической двери зияла огромная рваная дыра, из которой, словно щупальца чудовищного спрута, торчали десятки толстых каменных побегов.

Торгрин заглянул внутрь, и сердце его испуганно сжалось. Взгляд его метался от сундука к сундуку, лишь на мгновение задерживаясь на выбитых на них рунах и снова пускаясь вскачь. Теперь он знал, что хранилось в этом месте. Один из старейших и самых опасных сейфов Гринготтса только что был взломан, и теперь их ждали огромные неприятности.