Незначительные последствия, или Краткое руководство о том, как делать не надо (джен)

Беллатрикс Лестрейндж была красива, хитра и умна, а ещё она редко боялась. Но сейчас — она боялась до паники, до дрожи в пальцах, до потери сознания. Потому что посмела ослушаться своего единственного бога и господина.

Знаменитое безумие Блэков ударило по ней с двойной силой, и во всё более редкие проблески незамутнённого одержимостью сознания она понимала это со всей ясностью. И ещё она понимала: если он узнает о том, что она сделала — изощрённая казнь ждёт как минимум трёх человек. И один из них — безвинный ребёнок.

Её взгляд обратился на спящую девочку.

— Моя кровь... — шепнула она. — Ты не нужна ему.

Она обернулась обратно к столу и обмакнула перо в чернильницу.

"Спрячьте её так далеко, как только сможете. Если он узнает — конец и вам тоже." — вот что она написала.

В письме было много чего ещё написано. Но это она повторяла в разных вариациях гораздо больше, чем что-то другое.

Она снова обернулась.

— Салазар... — прошептала она. — Не оставь свою дочь, прошу.

Нарушение прямого приказа грозило долгими, изощрёнными пытками и очень, очень близким знакомством с Нагини. Но Белла не могла иначе. Даже Блэки не убивают детей, пусть и таких чудовищных. Может, и не выйдет ничего, подумала она. Виски начинали ныть — значит, скоро опять придёт безумное забвение. Когда вроде как понимаешь, что делаешь, а остановиться не можешь. Что-то внутри так и тянет продолжить, и сопротивляться этому не то чтобы бесполезно — не хочется.

Она подписала, запечатала письмо и вздохнула свободнее. Прятать она умела — не зря же господин доверил ей артефакт одного из Основателей. Другое дело, что прятать теперь предстояло не просто артефакт и не просто от обычного волшебника. Даже не от аврора. От него — того, чьё имя заставляло трясись поджилки даже у бывалых волшебников. А её сердце — трепетать и заходиться в безумном беге.

Белла глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Теперь только надеяться.