Незначительные последствия, или Краткое руководство о том, как делать не надо (джен)

Беллатрикс Лестрейндж была красива, хитра и умна, а ещё она редко боялась. Но сейчас — она боялась до паники, до дрожи в пальцах, до потери сознания. Потому что посмела ослушаться своего единственного бога и господина.

Знаменитое безумие Блэков ударило по ней с двойной силой, и во всё более редкие проблески незамутнённого одержимостью сознания она понимала это со всей ясностью. И ещё она понимала: если он узнает о том, что она сделала — изощрённая казнь ждёт как минимум трёх человек. И один из них — безвинный ребёнок.

Её взгляд обратился на спящую девочку.

— Моя кровь... — шепнула она. — Ты не нужна ему.

Она обернулась обратно к столу и обмакнула перо в чернильницу.

"Спрячьте её так далеко, как только сможете. Если он узнает — конец и вам тоже." — вот что она написала.

В письме было много чего ещё написано. Но это она повторяла в разных вариациях гораздо больше, чем что-то другое.

Она снова обернулась.

— Салазар... — прошептала она. — Не оставь свою дочь, прошу.

Нарушение прямого приказа грозило долгими, изощрёнными пытками и очень, очень близким знакомством с Нагини. Но Белла не могла иначе. Даже Блэки не убивают детей, пусть и таких чудовищных. Может, и не выйдет ничего, подумала она. Виски начинали ныть — значит, скоро опять придёт безумное забвение. Когда вроде как понимаешь, что делаешь, а остановиться не можешь. Что-то внутри так и тянет продолжить, и сопротивляться этому не то чтобы бесполезно — не хочется.

Она подписала, запечатала письмо и вздохнула свободнее. Прятать она умела — не зря же господин доверил ей артефакт одного из Основателей. Другое дело, что прятать теперь предстояло не просто артефакт и не просто от обычного волшебника. Даже не от аврора. От него — того, чьё имя заставляло трястись поджилки даже у бывалых волшебников. А её сердце — трепетать и заходиться в безумном беге.

Белла глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Теперь только надеяться.

В дверь забарабанили.

— Эй, порлок⁽¹⁾ лохматый, доброе утро!

Гарри вздохнул. Но даже не пошевелился.

— Вставай, соня, слышишь! — барабанная дробь по дереву двери усилилась и приобрела оттенки новой мелодии.

Гарри перевернулся на другой бок и укрыл голову подушкой. Выползать из-под тёплого одеяла совсем не хотелось. Он понадеялся на то, что его сочтут мёртвым и отвяжутся, так что старательно не подавал признаков жизни.

Не учёл Поттер одного — того, что братец, наученный обожаемым papa, привык не верить на слово и даже на слух, проверяя любые подозрения наверняка. Так что очень скоро дверь с грохотом распахнулась, и на Поттера налетел белобрысый вихрь.

Под тяжестью вихря тот раздавленно охнул, за что получил победный вопль в ухо и зловещий смех сразу следом.

— Драко... — простонал Гарри, отодвигаясь опасно близко к краю кровати. — Отстань. Я мёртв.

— Да? — Драко потыкал брата пальцем в живот. — А мне так не показалось...

— Очень зря, — пробурчал Гарри, отодвигаясь ещё на пару дюймов. — Тётя меня убьёт после вчерашнего, так что лучше умереть сейчас.

— Пф-ф... Мама тебя слишком любит, чтобы убить, — Драко невозмутимо пожал плечами, продолжая потихоньку выдирать одеяло из пальцев Гарри. — Максимум — Круцио в тебя бросит.

— Спасибо, обнадёжил... — Гарри дёрнул одеяло на себя, и Драко резко отпустил его. Гарри понял коварство брата слишком поздно — когда уже свалился по инерции на пол, а одеяло, как в насмешку, мягко спланировало сверху.

Гарри выпутался из одеяла и уставился снизу вверх на Драко. Тот свесил белобрысую башку с кровати и с интересом разглядывал Гарри в ответ.

— Письма пришли, — невозмутимо сообщил Драко.

Гарри оживился и мигом забыл об обиде: письмо из Хогвартса он ждал с самого начала лета.

— Где? — мальчик уже поднимался на ноги, комкая одеяло в руках.

— В малой гостиной. Тебе придётся спуститься, если хочешь его прочитать.

— Ты мне его, конечно же, не принесёшь, — пробурчал Гарри.

Драко с широкой улыбкой помотал головой. Гарри из бессилия запустил в него подушкой.

* * *

В малой гостиной, которую тётя Цисси предпочитала называть Лилейной из-за нарисованных лилий на стенах, живых цветов в горшках и вазах, а также мебели с таким же цветочным орнаментом, было тихо и безлюдно. На журнальном столике около молочно-белого дивана с резными ножками лежали два конверта. Ярко-зелёные чернила были хорошо видны даже от дверей.

Гарри ещё раз на всякий случай огляделся, тёти не обнаружил, и потому как можно скорее подобрался к столику — но на всякий случай на цыпочках. Драко, как ни в чём не бывало, пристроился рядом с ним.

— Почему крадёмся? — громким шёпотом вопросил он, отвлекая Гарри от пожирания конвертов взглядом.

— Потому что! — Гарри отмахнулся от брата, тысячу раз позабыв, отчего он так старательно хотел избежать встречи с тётей.

Конверты манили. Гарри взял в руки долгожданный шершавый пергамент. На одном было написано его имя, на втором — Драко. Он машинально протянул конверт брата ему, не отрывая взгляда от пурпурной восковой печати.

— Интересно, откуда они знают точный адрес? — задумчиво протянул Гарри, проводя пальцем по зелёным чернилам, которыми было аккуратно выведено:

"Мистеру Г. Поттеру, графство Уилтшир, Малфой-мэнор, Ирисная спальня"

— Они не знают, — Драко уже сломал печать и доставал плотный лист пергамента с письмом. — В "Истории Хогвартса" сказано, что письма особым образом зачарованы. Ты же читал вроде...

Гарри предпочёл промолчать: он не добрался до той главы, уснув поздно вечером прямо над книгой, а потом они с братом нашли много новых интересных занятий, так что книга уже неделю так и валялась у него на столе недочитанная. Мальчик тоже уже сломал печать на своём письме, когда над ним нависла зловещая тень.

— Вот вы где, petits vauriens⁽²⁾ — раздался над головой возмущённый тётушкин возглас.

Гарри подпрыгнул.

— Тётя Цисси! — он откинул непослушную жёсткую чёлку со лба в нервном жесте и широко, подобострастно улыбнулся. — Доброе утро!

— Здравствуй, petit menteur⁽³⁾, — холодно отозвалась тётя. Она упирала руки в бока и явно была недовольна. — Ты случайно не знаешь, кто разбил мою любимую вазу вчера вечером?

— Нет, тётя, — радостно проблеял Гарри, преданно глядя в холодные голубые глаза. Ладони, как назло, вспотели, от отросших волос было совершенно неудобно, особенно на шее сзади и за ушами, он, кажется, ощутил каждый волосок, норовивший исцарапать кожу своего хозяина.

— Ты в этом так уверен? — тётя вздёрнула бровь, и Гарри понял, что пропал: это обычно означало крайнюю степень бешенства у любимой тёти.

— Нет, тётя, — Гарри на всякий случай съёжился, чтобы казаться поменьше и побеззащитнее: в дикой природе это, кажется, работало безотказно.

Поттер немного промахнулся с реалиями: он находился, к сожалению, не в дикой природе, а в поместье Малфоев, где ругаться было принято долго, громко и со вкусом.

— Гарри Поттер, — тётя наклонилась к самому его лицу и шипела рассерженной низлой. — Эта ваза стояла в этом доме ещё до твоего рождения. Эта ваза пережила столько попоек, сколько тебе ещё лет не исполнилось. Эта ваза...

— Мам, мы оба виноваты, — перебил её Драко, вылезая перед Гарри и заслоняя его собой.

Тётя перевела тяжёлый взгляд на сына. С минуту они буравили друг друга взглядами, и между ними едва ли искры не летали. Гарри уже решил было потихоньку ретироваться из этой удушающей атмосферы, когда Нарцисса, наконец, выпрямилась.

— Вы наказаны, молодые люди, — произнесла она. — Завтрашний поход на Косую аллею отменяется, пойдёте через неделю с Северусом. И две недели без сладкого.

Она развернулась и с достоинством вышла из гостиной. Повисла вязкая тишина. Мальчики переглянулись.

— Вечно я из-за тебя страдаю, — сокрушённо выдохнул Драко.

Гарри предпочёл промолчать.

* * *

В маленькой боковой гостиной, украшенной пионами нежных розовых оттенков, лилась медленная, грустная фортепианная мелодия. Бледные тонкие пальцы миссис Малфой порхали по клавиатуре, составляя изящную импровизацию.

В одном из углов стояло глубокое мягкое кресло, где расположился Люциус Малфой. Его длинные платиново-белые волосы были гладко зачёсаны назад и блестели в утреннем свете. Трость, сейчас позабытая, опиралась на подлокотник кресла, на мантии не виднелось ни единой складочки. Лорд Малфой соединил кончики пальцев домиком, положив локти на подлокотники, и не отрываясь смотрел на жену.

— Ты слишком строга к мальчикам, ma chérie, — произнёс он, прикрывая глаза. — Ты порой не наказывала их и за большее.

— Они уже достаточно взрослые, — отозвалась миссис Малфой. — Пусть учатся ответственности.

Люциус вздохнул.

— Слишком много ответственности на детях в наше время...

— Не на детях, а на одном конкретном ребёнке, ты хотел сказать, — мелодия переросла во что-то, похожее на дальние отголоски грозы.

— Да, — Люциус вновь принялся следить за изящными руками супруги.

— Ты сам виноват, что он здесь оказался, — отрезала миссис Малфой, и музыка оборвалась. Она повернулась к Люциусу. — Ты сам его сюда притащил, как бездомного низла, а теперь жалуешься, правильно я понимаю?

— Я не жалуюсь, — он твёрдо взглянул жене в глаза. — Я боюсь, что есть вещи, от которых его невозможно уберечь. А Дамблдор сделает всё, чтобы эти вещи случились.

— Так поговори с Северусом, — Нарцисса поднялась с банкетки, не желая, очевидно, повторять разговор, который случался в разных вариациях чуть ли не каждую неделю, но всегда был об одном.

— Я постараюсь, — Люциус проследил взглядом за уходящей Нарциссой и попытался собраться с духом. Действительно, этот разговор он откладывал слишком долго.

Поттер появился в их доме почти десять лет назад, и произошло это почти случайно. С тех пор Люциус не раз пожалел о принятом решении, но сначала у него не хватало духу взять свои слова обратно, а потом он понял, что просто не сможет этого сделать. Вещь, совершённая поначалу из мести, оказалась одной из важнейших в его жизни.

Теперь лорд Малфой всерьёз опасался того, что его дети окажутся втянуты в паучью сеть интриг клятого Дамблдора. Впрочем, оставалась надежда, что старик увидит, что Гарри Поттер совершенно не похож на типичного отбитого гриффиндорца без тормозов, и откажется от своих затей. Хотя бы частично. Хотя бы подумает об этом.

Люциус с тяжёлым вздохом потёр переносицу. Разговор с Северусом, как ни крути, дольше откладывать было нельзя.

1) Порлок — волшебное существо, хранитель лошадей. Обитает в Дорсете (Англия) и в южной Ирландии. Покрыт лохматой шерстью, на голове имеет густую гриву грубых волос и исключительно длинный нос.

Вернуться к тексту

2) Petits vauriens (фр.) — маленькие негодяи.

Вернуться к тексту

3) Petit menteur (фр.) — маленький врунишка (обманщик).

Вернуться к тексту

— Ты серьёзно?

— Да.

— Гарри Поттер...

— Да.

— Ты идиот.

— Возможно.

* * *

Свет за окном потихоньку превращался в розово-оранжевый, солнце клонилось к закату. Уставшие после дневных занятий и игр братья разошлись перед ужином по своим комнатам. Гарри завалился на кровать и снова перечитал письмо.

"Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»."

Эти слова грели сердце и душу. Он грезил Хогвартсом, с тех самых пор, как узнал о нём. С той самой секунды, как прозвучало это волшебное слово — Хогвартс. И хотя "Историю Хогвартса" Гарри не дочитал, сама школа манила его подобно далёкой звезде. Которая теперь, наконец, перестала казаться чем-то недостижимым и нереальным.

Даже утреннее наказание померкло перед радостью от увиденных заветных строчек о зачислении в волшебную школу. Гарри готов был сидеть без сладкого хоть месяц, хоть два, только бы оказаться в полном магии замке, о котором так много рассказывала тётя.

Тётя любила и умела рассказывать самые разные истории, в особенности те, что были связаны с магией. И конечно же, она никогда не отказывала племяннику в удовольствии услышать очередной рассказ об уроках магии, или о квиддиче, или о чём угодно ещё, лишь бы это было связано с Хогвартсом.

Дверь бесцеремонно распахнулась, вырывая Гарри из сладких грёз об учёбе, и внутрь ворвался Драко.

— Хватит мечтать, — припечатал он, наваливаясь на Гарри сверху. — Там крёстный пришёл.

— Это твой крёстный, а не мой, — пробурчал Гарри, делая недовольные голос и лицо.

Впрочем, на Драко это не подействовало: этот засранец прекрасно знал, что Гарри обожал Снейпа и — потенциально — его предмет, изображая недовольство по поводу его появления лишь тех редких случаях, когда был безумно занят (или, по крайней мере, считал так).

— Твой крёстный в Азкабане, — пропыхтел Драко, медленно стягивая Гарри с кровати. Тот вяло сопротивлялся.

— И я до сих пор не понимаю, за что...

— За компанию с тётей Беллой, — Драко сделал последнее усилие, и мальчики с грохотом и смехом свалились с кровати.

Началась шуточная возня. Покрывало сползло с кровати, тоже решив принять участие в борьбе. Удушающие приёмы давались ему особенно хорошо. Кто-то задел рукой тумбочку, и оттуда свалился серебряный будильник.

Наконец, оба брата выдохлись и отлепились друг от друга. Гарри перевернулся на спину, пытаясь отдышаться.

— И всё же, это несправедливо, — продолжил он прерванный разговор.

— Напиши в Министерство. Тебе, наверное, не откажут, — Драко лёг рядом с Гарри и повернул к нему голову. Платиновые волосы растрепались, на бледных скулах выступил яркий румянец.

Гарри покачал головой.

— У меня нет достаточно влиятельных покровителей, — удручённо произнёс он.

— М-да уж, даже Гарри Поттеру нужны покровители, ну и мир, — усмехнулся Драко и поднялся. — Пойдём, крёстный нас уже заждался.

Гарри скомкал покрывало, забросил его на кровать и последовал за братом.

— Мне кажется, Снейп меня не сильно-то любит, — пробормотал он, вспоминая странное выражение, которое появлялось на лице зельевара всякий раз, когда тот смотрел на мальчика.

— Он не сильно-то любит всех, — фыркнул Драко. — Если быть точнее, он всех ненавидит.

— Ко мне он испытывает особый вид нелюбви, — продолжал упорствовать Гарри, пока они спускались по лестнице.

Ответить Драко не успел — мальчики оказались у подножия лестницы, где стояла леди Малфой, сложив руки на груди.

— Где вас носит, jeunes gens⁽¹⁾? — холодно поинтересовалась она.

Мальчики переглянулись и дружно опустили головы.

— Вы выглядите так, будто на вас гиппогриф напал, — тон Нарциссы стал ещё холоднее. Повисла пауза, в которой ясно обозначилась вина "молодых людей". — Вы опять подрались?

Мальчики вновь переглянулись.

— Мы не всерьёз, — рискнул Драко.

— М, — леди Малфой понимающе кивнула. — Ну, я предупреждала.

Она шагнула вперёд, её холодные пальцы сомкнулись сперва на ухе Драко, затем — Гарри. Мальчишки зашипели от боли, но Нарцисса не обратила на это внимания: она уже тянула их в столовую.

В столовой Люциус вёл неторопливую беседу с гостем. Гость был одет во всё чёрное, голову, кажется, не мыл ни разу в жизни, а на бледном его лице навеки застыло выражение отвращения ко всему живому. Когда в проёме показалась леди Малфой, за которой тащились безвольными кулями братья, мужчины прервали беседу и дружно уставились на представшую перед ними картину.

— Люциус, — голос Нарциссы дрожал от тщательно сдерживаемого гнева. — Они дерутся. Опять.

— Мы же не взаправду! — жалобно проблеял Гарри.

Люциус и бровью не повёл, сохраняя почти безразличное выражение лица.

— А есть большая разница? — спокойно поинтересовался он.

Нарцисса отпустила уши мальчиков и подтолкнула их за спины вперёд, дабы им было удобнее разговаривать с отцом и дядей. Братья переглянулись. И вновь дружно опустили головы.

— В Хогвартсе так ведут себя только гриффиндорцы, — вполголоса, будто невзначай обронил Снейп, не сводя внимательного взгляда с Гарри.

Тот ощущал этот взгляд кожей, и чувствовал себя всё более неуютно.

Драко рядом открыл было рот — всё же сравнение с гриффиндорцем было для него ударом ниже пояса — но стушевался под строгим взглядом отца. Гарри же лишь покаянно вздохнул.

Конечно, драка была всего лишь пустяком, мелочью. Братья порой шалили и много сильнее. Но теперь об их поведении было известно и Снейпу. Гарри искренне надеялся и мечтал, что он-то как раз и будет его деканом в Хогвартсе, а потому таскался за зельеваром подобно собачке, заглядывал тому в рот и интересовался всем, что может быть связано с зельями. Всё потому, что как-то раз братья разговаривали о том, кто кем хочет работать в будущем, и Гарри тогда впервые задумался о том, что магическая медицина — крайне интересная вещь. Снейп в тот момент о чём-то переговаривался с дядей Люциусом, но оба мужчины краем уха слушали, что обсуждает подрастающее поколение.

"Для колдомедицины критически важно зельеварение", — обронил тогда Снейп.

Возможно, это стало его роковой ошибкой: с тех пор мальчишка прилип к нему, как банный лист, не отходя ни на шаг, и яро интересовался всем, что только мог рассказать зельевар.

Теперь Гарри стоял, чувствуя на себе строгий взгляд чёрных глаз, и физически ощущал, как рушатся все его надежды стать известным целителем. Снейп теперь, конечно, разочаруется в нём. На Слизерин он не попадёт ни за что, а даже если и попадёт — хорошей жизни ему не видать. Замечания, низкие баллы за работы, никаких ответов на интересующие его вопросы — всё это поспособствует тому, что Гарри выгонят из школы с позором, а после этого жизнь его точно будет кончена.

Наслаждаться этими неутешительными картинами недалёкого будущего Гарри помешал вопрос дяди.

— Так и будете стоять здесь истуканами? — невозмутимо поинтересовался Люциус после довольно долгой паузы, в которой повисла вся невысказанная горечь мальчиков от совершённого проступка.

— Мы больше не будем, — хором пообещали мальчики, преданно глядя на взрослых.

Люциус вздохнул. Уж он-то точно знал: это обещание с большой долей вероятности будет нарушено, и не раз.

— Садитесь уже за стол, — махнул он рукой.

Гарри воспрянул духом. Его взгляд метнулся к Снейпу: тот уже не выглядел таким отстранённым, как в тот момент, когда они вошли, да и не смотрел на Гарри с тем странным изучающим выражением. Мальчик тихонько выдохнул и мысленно поклялся никогда больше не быть причиной разочарования зельевара.

* * *

Невидимая сила накинула на землю тёмное плотное покрывало, умелой рукой расшитое бисером звёзд. Малфой-мэнор погрузился в полумрак. Шторы везде задёрнулись, в коридорах зажглись свечи.

В кабинете хозяина поместья тусклое мерцание настольной лампы съедалось светом люстры под потолком. В креслах у камина расположились хозяин и его гость.

Люциус нервно побарабанил пальцами по подлокотнику своего кресла.

— Гарри и Драко едут в Хогвартс в этом году, — начал он.

— Я в курсе, — Северус расслабленно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Беспокойство Люциуса его, кажется, совсем не трогало.

— Как бы они не оказались в какой-нибудь переделке, — подступился Малфой.

— О правилах всех уведомят директор и префекты в начале учебного года. И деканы, конечно же, — Снейп невозмутимо пожал плечами. — В задачи студентов входит лишь исправное следование уставу.

Люциус мысленно застонал: он ненавидел, когда Северус так себя вёл, будто специально делая вид, что не понимает намёков.

— Дамблдор знает хоть что-то о местонахождении Поттера? — в лоб спросил он.

Северус покосился на него:

— Без понятия. С моей стороны утечки не было. Надеюсь.

Малфой вздохнул посвободнее. Но тут же запретил себе радоваться раньше положенного.

— Он же не собирается...

— Я не в курсе его планов, — перебил Снейп. — Но, насколько мне известно, до отправки писем он был свято уверен, что Поттер объявится в нужный момент. Теперь он окончательно в этом не сомневается — письмо-то не вернулось.

— Значит... — Люциус откинулся на спинку кресла. Безнадёжно: Поттера втянут в мерзкие хитросплетения игр директора "ради всеобщего блага".

— Ещё он уверен, что Лорд обязательно вернётся. Вслед за Поттером.

Люциус фыркнул.

— Какой же бред...

Северус покачал головой.

— Он прячет в школе философский камень.

1) Jeunes gens (фр.) — молодые люди.

Вернуться к тексту

— Люциус.

Малфой преданно уставился в красные глаза.

— Ты пойдёшь со мной.

— Да, мой Лорд, — он почтительно склонил голову.

Все знали, что Лорд собирается на какое-то важное дело, но на какое — не знал никто. Кроме, пожалуй, Петтигрю. Но того никто не брал в расчёт — все понимали, что Лорд использует маленькую крыску и выбросит, как делал со многими своими пешками.

Отправиться с Лордом в эту ночь было честью, но особой радости по этому поводу Люциус не испытывал. Грызло его изнутри мерзкое чувство неправильности происходящего. Будто должно было случиться что-то нехорошее. Даже не так — что-то совсем отвратительное. Казалось, сама Смерть встала за его плечом, и её холодное дыхание коснулось затылка.

Тем не менее, Малфой поднялся из-за стола и последовал вслед за Лордом вон из поместья.

* * *

Гарри стоял на табуретке в салоне мадам Малкин и отрешённо наблюдал за тем, как помощница мадам снимает мерки с Драко. Тот выглядел донельзя высокомерным и морщил нос от каждого движения девушки, что невероятно смешило Гарри, но ради приличия он держался изо всех сил, сжимая губы и поминутно отводя взгляд в окно. За окном сновали туда-сюда люди, иногда пробегал бездомный низл, кто-то тащил чемодан, кто-то сову, кто-то что-то шептал спутнику на ухо, кто-то держал ребёнка за руку... В общем, жизнь кипела. И Гарри уже не терпелось выйти из магазина и окунуться в эту самую жизнь.

Снейп Малфоям в просьбе сопроводить мальчишек на Косую аллею не отказал, но обществом детей был явно недоволен, так что, к радости обеих сторон, по прибытии в волшебный квартал отпустил их на все четыре стороны со словами:

— У меня полно более важных забот, чем таскание за вполне самостоятельными детьми. Через три часа встречаемся здесь же. Не успеете купить всё необходимое — ваши проблемы.

После утвердительных кивков мальчиков зельевар ещё раз строго посмотрел на них, напомнил о том, что существуют правила приличия, и растворился в толпе. Больше братья его не видели.

Первым делом они рассудили, что вернее всего сначала зайти в салон мадам Малкин, чтобы забрать готовую одежду позже. А потом можно и поразвлечься.

Так что теперь Гарри стоял на табуретке и ждал, пока молоденькая помощница мадам закончит с Драко.

Гарри нечасто бывал хоть где-то, помимо Малфой-мэнора и тётиного с дядей дома на побережье во Франции. На Косой аллее он бывал от силы раза три, и каждый раз, как и сегодня, тётя — из соображений безопасности — предварительно перекрашивала четвероюродному племяннику волосы в белый цвет и скрывала зигзагообразный шрам, обезобразивший ему стараниями Тёмного Лорда пол-лица.

Судя по обрывкам разговоров взрослых, изредка доходивших до братьев, половина Магической Британии считала, будто бы шрам, оставленный Гарри Поттеру Тем-Кого-Окрестили-Дурацким-Прозвищем-Глупые-Трусы, должен быть похож на аккуратную молнию на лбу. Это были, конечно, выдумки. На деле некогда рваный шрам действительно начинался на лбу, но над бровью делал изгиб, после чего пересекал внутреннюю сторону век и заканчивался на щеке, на уровне кончика носа. Тётя с дядей обращались к проверенным целителям, но те, увы, сумели лишь чуть подживить его, а бледно-розовая зигзагообразная полоса на пол-лица так и осталась, причём в моменты страха или злости имела неприятную привычку неистово жечься и наливаться ярко-красным.

Что же касается второй половины Магической Британии, та просто считала Гарри Поттера утешением и выдумкой для узколобых идиотов, поскольку малолетний герой, едва совершив свой славный подвиг в полтора года, бесследно исчез, и даже сам Дамблдор никаких публичных комментариев по этому поводу не давал.

В действительности всё было куда проще: Дамблдор, скорее всего, не обладал достоверными сведениями о местонахождении Золотого мальчика. Который, к слову, наконец дождался желаемого: девушка-портниха взмахнула палочкой, призывая линейку и самопишущее перо с пергаментом.

Драко спрыгнул с низкой табуреточки, и мадам отпустила мальчишек, сообщив им, что одежда будет готова примерно через час. Братья почуяли запах свободы, так что уже через несколько минут прилипли носами к витрине, где был выставлен на всеобщее обозрение новейший "Нимбус-2000".

Гладкие изгибы дерева черенка так и манили погладить их рукой, ощутить под пальцами безупречно нанесённые лак и золотистую гравировку, а прутики щётки лежали один к другому, готовые унести хозяина ввысь. Гарри восхищённо выдохнул: он бы очень хотел иметь такую метлу. А лучше — не только иметь, но и привезти в Хогвартс. Увы и ах, первокурсники не могли привозить с собой мётлы согласно правилам.

Отлепившись наконец от витрины, будущие первокурсники направили свои стопы к книжному. Знаменитый магазин "Флориш и Блоттс" притулился в уголке, почти неприметный, с покосившейся деревянной вывеской, но его кажущаяся незаметность не могла обмануть ни одного волшебника из тех, кто стремился сюда.

Братья вошли внутрь. Мелодично зазвенели колокольчики над входом. Высокий темноволосый парень в форменном жилете, расставлявший до этого книги на полках, обернулся к ним и оставил своё занятие. Через несколько секунд незнакомец вырос уже перед мальчишками. Он учтиво склонил голову, и чуть вьющаяся прядь из чёлки упала ему на глаза.

— Добрый день, — произнёс он, откидывая прядь. — Моё имя Том Найт⁽¹⁾, могу я вам чем-то помочь?

Гарри заметил на себе едва прищуренный взгляд тёмных глаз, и поёжился. Ему вдруг показалось, будто этот незнакомый Том прекрасно осведомлён о том, что Гарри — это Гарри, а не блондинистый никому не известный кузен Малфоя-младшего.

— Нам нужно два набора учебников для первого курса, — не растерялся Драко. — И что-нибудь интересное для него.

Натуральный блондин беззастенчиво ткнул пальцем в брата.

Том едва заметно повёл бровью и сделал приглашающий жест, углубляясь куда-то в ряды книжных полок. Мальчишки последовали за ним.

— В Хогвартс едете? — поинтересовался по дороге Найт.

— Ага, — радостно кивнул Драко, протискиваясь между опасно шатающимися стопками книг. Гарри упорно отмахивался от необъяснимой тревоги.

— И на какой факультет чаете попасть? — Найт остановился около стеллажа с учебной литературой и сощурился, выискивая нужное.

Гарри показалось, что даже спиной странный сотрудник умудряется наблюдать за ним.

— Слизерин, — горделиво задрал нос Драко.

Найт хмыкнул.

— Что же, в таком случае мы с вами близко будем знакомы...

Он прервался, доставая с верхних полок два одинаковых набора учебников, перевязанные бечёвкой.

— Почему? — Гарри едва заставил голос звучать ровно: ледяные когти страха с каждым движением Найта всё сильнее обхватывали его сердце. По шраму пробежалась волна горячих разрядов.

Сотрудник опустил книги на пол и обернулся к Гарри, цепкий взгляд тёмных глаз заставил мальчика внутренне сжаться.

— С недавних пор я префект пятого курса змеиного факультета, — парень ярко улыбнулся, и холод ушёл из его взгляда.

Гарри почувствовал, как отпускает сковывавший рёбра лёд, и вздохнул свободнее. Это всего лишь школьник, такой же, как он.

— Ясно, — протянул Драко.

— Что интересного вы хотели бы посмотреть? — перевёл тему разговора Найт.

— Что-нибудь о целительстве, — Гарри наконец отмер и вспомнил самую важную для себя причину посещения книжного.

* * *

Через полтора часа мальчишки, по уши нагруженные добычей, вновь стояли в магазине мадам Малкин и расплачивались за готовую одежду. Следующим пунктом назначения должно было стать кафе Фортескью.

За прошедшие полтора часа они ограбили, по другому не скажешь, "Флориш и Блоттс", купили волшебные палочки (тётя Цисси настаивала на том, чтобы приобретать их только когда придут письма, а дядя Люциус с ней покорно соглашался, и только поэтому мальчишки не получили свои палочки раньше), приобрели телескопы и письменные принадлежности, побывали в волшебной аптеке и, наконец, застряли в зоомагазине, где Драко торжественно (и, естественно, втайне от родителей) преподнёс брату в подарок недовольного желтоглазого сыча.

В книжном оказалась просто уйма всякой интересной литературы, не только по целительству. Гарри, конечно, и раньше знал, что ассортимент здесь большой, но раньше ему вполне хватало библиотеки в Малфой-мэноре. Теперь же им с Драко предстояло на долгие месяцы утонуть в мире волшебной школы, и не приобрести свои собственные книги казалось Гарри кощунством. Конечно, он знал, что в Хогвартсе есть своя библиотека, но что она из себя представляет? Ответа не было, так что пришлось мальчишкам опустошать книжный магазин. Гарри взял себе не только вполне стандартные "Основы целительского мастерства", но и более углублённое "Руководство молодого целителя для тех, кто не знает, как начать" с потрясающими рисунками, и "Знает ли целитель правду?", где интереснейшим языком рассказывалась история целительства. Кроме всего прочего, мальчики нашли несколько весьма перспективных фолиантов с заклятиями и подробной историей зельеварения, а Драко взял себе "Кодекс дуэлянта", котором рассказывалось об искусстве дуэли и тех, кто положил этому направлению начало.

Хозяин магазина, с которым мальчишки рассчитывались, очень радостно на них посмотрел и любезно уменьшил книги, чтобы было проще их нести. Найт же, когда хозяин кивнул ему, растворился среди полок, не попрощавшись. Гарри в глубине души был этому очень рад: парень по-прежнему пугал его.

Потом они оказались в магазине Олливандера. Седой старик с серебристыми глазами безошибочно узнал Гарри, несмотря на его маскировку. Морщинистый узловатый палец указал на лоб мальчика.

— Мистер Поттер, — проскрипел старик. — я помню ваших родителей, да, помню...

Гарри беспомощно оглянулся на Драко. Тот вышел вперёд, решительно задвигая брата себе за спину, и включил режим "богатого наследника".

— Мистер Олливандер, — начал Драко, намеренно растягивая гласные. — Мы, кажется, находимся в магазине волшебных палочек, а не в балагане занимательных историй. Впрочем, если вы считаете иначе...

— Мистер Малфой, — спокойно перебил его старик. — Ваших родителей я тоже отлично помню. Внешне вы очень похожи на своего отца, а вот насчёт сердца... Не ручаюсь, но почти уверен, что сердце ваше принадлежит Блэкам.

Драко открыл было рот, чтобы сказать ещё что-то, но Олливандер хлопнул в ладоши и перевёл тему:

— Ну что же, палочки! Всем известно, что палочка выбирает себе хозяина. И мне хочется узнать, какие палочки выберут сегодня вас, молодые люди.

Щелчок пальцами — и вот из его кармана вылетела линейка, которая принялась самостоятельно измерять Драко. Длину руки от плеча до локтя, от локтя до запястья, от плеча до запястья, окружность головы, рост... Тот совсем немного опешил от такой наглости и отшатнулся, но линейка не прекратила своих манипуляций. Некоторое время Олливандер наблюдал за ней, потом снова щёлкнул пальцами и скомандовал:

— Довольно.

Линейка покорно упала на пол. Старик повернулся и исчез среди нагромождений коробок с палочками.

— Мистер Малфой, мистер Малфой... — бормотал он себе под нос, вытаскивая откуда-то коробочку и возвращаясь с ней к мальчикам. — Попробуйте эту, двенадцать дюймов, орешник и сердцевина из волоса единорога. Очень чуткая, повинуется любому движению.

Драко взял палочку в руку. На лице его отразилась сосредоточенность, быстро сменившаяся испугом после взмаха, который разнёс одну из башенок коробок с палочками.

— Нет, не пойдёт, — Олливандер отобрал палочку у мальчика и тут же сунул ему другую. — Эта из боярышника, попробуйте.

Драко попробовал. Лампа на прилавке лопнула. Олливандер прищурился, глядя на результаты, и снова исчез среди коробок с палочками.

— Боярышник... Десять дюймов... В меру гибкая... Сердцевина — волос единорога... — бормотал он, возвращаясь.

Драко принял у старика новую палочку и взмахнул рукой. Из кончика посыпались искры, а тонкое, аристократическое лицо мальчика озарила счастливейшая улыбка.

— Да-да, что надо, — Олливандер довольно потёр руки. — А теперь приступим к вам, мистер Поттер.

Прозвучало это весьма зловеще, и Гарри приготовился страдать.

Увы, его опасения оправдались: горка неподходящих палочек на стуле рядышком высилась, магазин Олливандера постепенно превращался в руины, но ни одна из представленных мальчику волшебных палочек не желала избирать своим хозяином Гарри Поттера. А Гарри Поттер чувствовал себя всё более несчастным. Что, если ни одна палочка не выберет его? Как же он поедет в Хогвартс?..

Хорошо хоть Драко стоял рядом, бросая на брата поддерживающие взгляды. Олливандер же с каждой отложенной палочкой, казалось, лишь веселел. Он потирал руки, что-то бормотал себе под нос, изредка хехекал и уходил за новыми и новыми палочками. Когда Гарри уже отчаялся, старику, похоже, пришла в голову какая-то мысль, поскольку он воздел палец и ушаркал куда-то совсем далеко, бормоча "А что, если?.." и "Интересно, крайне интересно...".

Что интересного, Гарри так и не понял, поскольку принесённая ему палочка ничем особенно не отличалась от всех предыдущих.

— Одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса, удивительная палочка, — проговорил Олливандер, протягивая её мальчику.

Гарри взял её в руку и сразу же почувствовал тепло в кончиках пальцев. Яркие искры посыпались из её кончика, а в груди поселилось чувство неизведанного ранее спокойствия. Олливандер неприятно улыбнулся.

— Очень, очень интересно... — пробормотал он.

— Что интересного? — довольно нелюбезно поинтересовался Драко, которому несносный продавец успел уже опостылеть своими замечаниями.

— О-о-о... — протянул старик. — Крайне интересно, мистер Малфой, то, что эта палочка весьма необычна. Видите ли, мистер Поттер, сердцевиной этой палочки является перо феникса. Фениксы редко отдают больше одного своего пера для изготовления палочки. А этот дал два. Очень и очень любопытно то, мистер Поттер, что вторая палочка тоже была продана мной, я хорошо помню её, тис, тринадцать с половиной дюймов, мощная, под стать хозяину... Но не столь важно. Важно, что она же оставила вам на лице ваш знаменитый шрам, который вы так искусно спрятали сегодня. И очень любопытно, что именно её сестра выбрала вас.

От этого тона Гарри стало не по себе. Откуда-то будто повеяло холодом, а улыбка Олливандера стала отвратительнее прежнего. Сердце застучало где-то в горле, и Гарри услышал шум крови в ушах.

Опомнился он уже когда Драко буквально выволок его из магазина.

— Что столбом стоишь? — попенял он Гарри. — Ты же и так в курсе всей этой истории.

Гарри вздохнул. В курсе то в курсе, только вот про палочки он до этого не знал.

— Знаю. Просто старикашка очень неприятный.

Драко с братом согласился, и мальчишки быстренько заскочили за телескопами, после чего проследовали в аптеку. В аптеке пахло крайне странно, но Гарри понравилось: сухие травы, свежие травы, медь и чернила. Увы, надолго им задержаться в лавке не удалось: какая-то склочная женщина принялась громко и возмущённо торговаться с продавцом, так что ребята под шумок тихонько расплатились и исчезли. Да и настроение после лавки Олливандера было подпорчено, поэтому Гарри был рад побыстрее разобраться со всеми необходимыми покупками.

Однако у витрины зоомагазина мальчишки залипли надолго. Внезапно Драко схватил брата за руку и потащил внутрь. Гарри не успел опомниться, как они оказались в полумраке: здесь жили совы. Пахло перьями, слышалось тихое уханье.

— Драко! — вполголоса возмутился Гарри. — Что ты делаешь?

— У тебя завтра день рождения, ведь так? — вкрадчиво прошептал полумрак за плечом голосом Драко. — Так вот, это мой подарок.

* * *

Собственно, именно так и получилось, что не слишком довольный (даже ещё более недовольный, чем три часа назад) Северус Снейп придирчиво оглядел точно вовремя вернувшихся мальчишек и нашёл их состояние неудовлетворительным. Точнее, неудовлетворительным он нашёл, главным образом, сыча, который крепко вцепился когтями в мантию на плече Гарри и деваться никуда не собирался.

Гарри, конечно, пытался вразумить Драко и отказаться от подарка, но на его сопротивление просто не обратили ни малейшего внимания. Пришлось оставить сыча. И, что уж греха таить, Гарри был рад, что Драко его не послушал: радость от предстоящего дня рождения и от нового питомца полностью перекрыла неприятные впечатления от посещения лавки Олливандера и затопила душу ослепительно яркой волной.

— Что это? — Снейп заломил бровь.

— Мой подарок, — Гарри смело взглянул на зельевара.

Снейп был одним из трёх взрослых, которых Гарри совершенно не опасался, и от разговоров с которыми ему не хотелось провалиться сквозь землю или спрятаться подальше, чтобы больше никогда и ни с кем не общаться. Снейпа это, по всей видимости, вводило в ступор и, как следствие, раздражало. Но Гарри видел: в глубине души зельевар никогда не хотел бы задеть мальчика, даже если отпускал иногда (точнее, частенько) язвительные комментарии или говорил неприятные слова. Сам зельевар, если бы у него было желание узнать мнение Поттера на его счёт, был бы немало удивлён этим фактом.

Теперь же, глядя в честные глаза мальчишки, он думал, что это "чудо", по всей видимости, попадёт на его факультет. Уговаривать Поттер умел, так что в конце концов даже Распределительной Шляпе придётся уступить его желанию.

— В таком случае, объясняться на этот счёт будете самостоятельно, — нахмурился Снейп.

Мальчишки с готовностью кивнули. Снейпу оставалось лишь вздохнуть: эти дети были упрямее баранов. Но это были хотя бы не его дети, чему зельевар был безмерно рад.

1) Пишется "Knight" (англ.) — рыцарь.

Вернуться к тексту

День определённо обещал быть одним из худших за последнее время. Снейп пил чёрный кофе и читал "Ежедневный пророк". Новости об очередной облаве Аврората на гнездо сектантов не радовали. В целом, ему было плевать и на Аврорат, и на сектантов, но необходимость прицепиться хоть к чему-нибудь зудела где-то под рёбрами и мешала спокойно жить уже который год.

Причиной отвратительного настроения Снейпа было то, что он не выспался, а сегодня, вместо того, чтобы провести ещё один спокойный день в компании котла, ингредиентов и зелий, предстояло тащиться в Лондон: запасы самых дорогостоящих компонентов подходили к концу. Кроме всего прочего, масла в огонь недовольства зельевара подливали с двух сторон директор и Люциус.

Директор имел на Поттера свои планы, Люциус о том, что эти планы есть, догадывался и хотел предотвратить их, а Северусу казалось, будто он стоит на тоненькой ниточке, и с обеих сторон раскрыла пасть бездна. Ему лично было на Поттера кристально всё равно. Ну ладно, возможно, не кристально, но всё равно. В весёлых затеях директора он участвовать не желал, но и оставить мальчишку на произвол судьбы проклятые остатки совести мешали.

Северус отложил газету, содержимое которой всё равно не задержалось в его голове, и поднялся: дела, увы, сами себя сделать не могли.

* * *

Неопределённое количество времени торга за драконью кровь, шкурки бумсланга и порошок из рога единорога для личных запасов пролетело крайне неприятно. Будучи больше не в силах думать о деньгах, экономии и продавцах-обманщиках, Снейп вышел из Лютного переулка на Косую аллею и направился прямиком во "Флориш и Блоттс". В книжном он проигнорировал подскочившего к нему помощника и скрылся в закутке с тяжёлыми фолиантами, посвящёнными, главным образом, зельям.

Занятый пролистыванием очередной посредственной писанины с отвратительно выполненными рисунками, он не замечал, что в закутке появился ещё кто-то, до тех пор, пока этот кто-то не прошептал вкрадчиво у зельевара над самым ухом:

— Добрый день, профессор.

Снейп с силой подавил в себе желание крупно вздрогнуть и резко развернулся:

— Что вы себе позволяете, Найт?

Лучший ученик четвёртого курса прошлого учебного года изогнул тонкие губы в якобы смущённой улыбке:

— Простите, профессор, я не хотел вас пугать.

— Меня не напугать глупой детской выходкой, не несите чушь, — Снейп повернулся обратно к полке. — Лучше просветите меня, что вы тут забыли?

— Я здесь на летней подработке, профессор, — любезно ответил Том. — Кстати говоря, могу я вам чем-то помочь?

— Займитесь делом и не мешайте, — озвучил свои пожелания Снейп.

— Как пожелаете, — улыбка этого молодого человека, больше похожая на змеиную, чем на человеческую, каждый чёртов раз заставляла душевное равновесие профессора пошатнуться: слишком уж была знакомой.

На некоторое время воцарилась тишина. Снейп искал издание, которое не годилось бы только на растопку камина, Найт взмахивал палочкой, расставляя одни книги и снимая с полок другие.

Увы, сегодня зельевару было не суждено спокойно поискать стоящую книгу.

— Скажите, профессор, это правда, что в школу в этом году едет Гарри Поттер? — Найт выглядел совершенно расслабленно, да к тому же стоял к Снейпу спиной, но напряжение в плечах выдавало мальчишку с головой.

Нет, он всё ещё ребёнок, как бы Северус ни опасался.

— Вас так интересует Гарри Поттер? — ответил он вопросом на вопрос.

Найт повернулся к профессору и оскалился (иначе это подобие улыбки зельевар назвать не мог):

— Гарри Поттер интересует всех.

— Меня лично Гарри Поттер никоим образом не интересует, — пожал плечами Снейп. Скорее, наоборот.

— Что, если Золотой мальчик попадёт не на Гриффиндор? — задумчиво, будто невзначай, бросил Найт. Под "не Гриффиндором" змеёныш, очевидно, имел в виду свой факультет.

— В таком случае его окрестят вторым Тёмным Лордом, — Северус нашёл-таки что-то более или менее стоящее и захлопнул книгу. От страниц взмыло вверх облачко пыли.

Найт негромко рассмеялся.

— Это место уже занято.

Снейпу захотелось передёрнуться от этих самоуверенных интонаций.

— Вам так по душе кровавый террор? Применяемый, к тому же, в борьбе за совершенно бесполезное министерское кресло?

— Я шучу, профессор, — Найт скрестил руки на груди, но, вопреки словам, был крайне серьёзен. — У Тёмного Лорда были слишком мелкие цели, слишком очевидные ходы. И слишком много пафоса, за которым не скрывалось ничего стоящего.

Северус прищурился.

— Я не советовал бы так отзываться об этом человеке, в особенности вам, Найт, — вполголоса сказал он.

— А я, простите, пренебрегу вашим советом, профессор, — в лице мальчишки, кажется, не поменялось ровным счётом ничего, но Северусу на миг показалось, что температура в помещении понизилась на несколько градусов. — У меня слишком много вопросов к нему.

— В таком случае, удачи вам в поиске ответов, — скептически хмыкнул Снейп.

Пусть змеёныш строит хоть заговоры мирового масштаба, главное, чтобы это происходило подальше от бедного профессора зельеварения. Ну правда, до начала учебного года ещё неделя, а проклятые дети уже все нервы вымотали...

Снейп покинул закуток и направился к прилавку, спиной чувствуя жгущийся взгляд мальчишки.

Позже, уже в лаборатории своего дома, вспоминая этот эпизод, зельевар поёжился. Найт уже четыре года отучился в Хогвартсе, всегда был вежлив с преподавателями, вёл себя тихо и ни разу не был пойман на нарушении школьных правил. Учился всегда лучше всех на курсе. Он одним взглядом мог поставить на место зарвавшегося грифера или любого другого младшекурсника. Сокурсники смотрели ему в рот. Старшие побаивались, и было отчего. Жуть следовала за мальчишкой по пятам, даже если он просто шёл по коридорам.

А ещё с каждым годом Снейп замечал всё больше сходства во внешности между Найтом и одним небезызвестным Магической Британии колдуном. Точнее, тем, как он выглядел лет пятнадцать назад. И Северуса это сходство очень, очень напрягало. Он, конечно, пытался заставить себя успокоить зарождающуюся паранойю, но как раз вчера директор в своей своевременной манере всё испортил, попросив зельевара задержаться после педсовета, посвящённого встрече первокурсников уже через неделю.

Остаться одному в директорском кабинете наедине с загадочно мерцающими очками-половинками совсем не улыбалось. И всё же Снейп, предчувствуя неприятности, задержался.

Говорили, конечно же, о Поттере. И о Найте, а если быть точнее, Альбус окольными путями пытался выспросить у Северуса, известно ли тому что-то о родословной мальчишки. Снейп молчал, как рыба, тем более, что ничего путного всё равно сказать не смог бы, но директор какие-то свои выводы сделал. А паранойя к преподавателю зельеварения вернулась в двойном объёме. Пришлось получить и расписаться.

— Удавлюсь к чертям, будете радоваться, дорогой директор, — злобно прошипел Снейп, аккуратно помешивая зелье.

Обычно это занятие приносило спокойствие, расставляло мысли по своим местам, будто по полочкам в голове. Расшатанные проклятыми детьми нервы успокаивались, а дыхание выравнивалось. Но, очевидно, не сегодня. Директор, которому срочно понадобилось устроить в школе квест-комнату, Поттер, который, похоже, твёрдо вознамерился попасть на Слизерин, Найт, подозрительно странный и тихий, и вишенкой на торте Люциус со своими идиотскими (но вполне обоснованными) опасениями касательно сына и племянника...

Северус заметил, что зелье приобрело не правильный оранжевый оттенок, а порозовело, что свидетельствовало о том, что оно готово вот-вот взорваться, и погасил огонь под котлом. Начинающийся нервный тик не могло остановить, кажется, ничего.

* * *

Далеко в Шотландии, в древнем замке, полном магии, в просторном кабинете в высокой башне седовласый волшебник в очках-половинках, сидящих на длинном кривоватом носу, вздыхал, глядя на своего феникса.

— Думаешь, он вернётся, Фоукс? — спросил он у птицы.

Феникс, конечно, не ответил, лишь глядя на хозяина умным блестящим глазом.

— Том Найт беспокоит меня, — признался волшебник. — Как бы чего не вышло...

Под этим пространным выражением подразумевалось, очевидно, плохое влияние подозрительного подростка на Гарри Поттера. Который, к слову сказать, как пропал десять лет назад из разрушенного дома Поттеров, так до сих пор и не дал о себе знать. Волшебник много способов поиска перепробовал, но, увы, ничего и никого не нашёл. Временами ему казалось, будто Северус что-то может знать об этом, но как раз Северус так часто крайне резко отзывался о герое Магической Британии, что волшебник был уверен: узнай зельевар о местонахождении мальчика, об этом сразу же были бы поставлены в известность все, у кого есть уши. Просто для того, чтобы ему самому не надо было разбираться с этой проблемой.

До недавних пор волшебник очень беспокоился о судьбе Гарри Поттера, но после того, как письма о зачислении были отправлены, беспокойство ушло. Письмо, адресованное мальчику, ушло и не вернулось, а значит, было получено.

Теперь можно было почти не опасаться за некоторые соображения касательно маленького героя. Волшебник грустно взглянул на феникса, который чистил перья.

— Это ужасно, Фоукс, — пожаловался он. — Но иначе я поступить не могу. Это ради всеобщего блага.

Эти слова обычно успокаивали старую расшалившуюся совесть ненадолго, но потом она вновь начинала шевелиться где-то в глубине, и тогда приходилось напоминать ей о пресловутом выборе между малым и большим злом.

Теперь, однако, сомнения подогрели ещё и опасения насчёт этого тихого парнишки, который теперь стал префектом. Не вмешается ли он как-нибудь? Не полезет ли сам? Слишком уж хорошо помнил волшебник такой же цепкий тёмный взгляд, за которым скрывались холодный расчёт и неумение чувствовать.

Волшебник устало провёл ладонью по лицу.

— Я не допущу этого, нет. Ни за что.

Примечания от автора:

Эта глава посвящается моему любимому блогеру. Кто это — можете попробовать угадать, прочитав главу. А если вам не хочется или вы не угадали, можете подписаться на тгк автора, там будет вся актуальная информация по фанфику и прочим авторским хулиганствам: https://t.me/obrivki_realnostei

Приятного чтения 💋

Этим утром Том Энтони Найт был очень и очень рад. Можно даже сказать, счастлив. Два долгих месяца каникул наконец окончились, и он возвращался в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Более того — теперь он был префектом пятого курса, а это звание далось ему потом и кровью (то есть, упорной учёбой и видимостью примерного поведения), так что он имел право радоваться вдвойне.

Змеиная усмешка скользнула по тонким губам и исчезла, когда юноша вошёл в здание вокзала Кингс-Кросс.

Омрачало его радость, пожалуй, одно: в Хогвартс в этом году должен был приехать Гарри Поттер. Большинство знакомых Тома были уверены, что юный герой Магической Британии, если он вообще существует, согласно всем правилам должен поступить на Гриффиндор. А это означало, что противостояние змеиного и львиного факультетов только усилится.

Том уныло подумал о том, сколько драк ему придётся разнять.

На вокзале было шумно и людно: отовсюду раздавались крики и гудки поездов, кто-то кого-то толкал, а под ногами путались чужие чемоданы. Путь из Тинворта сюда в прошлом году составил настоящий квест: первые три курса дед Энтони отвозил его на машине, но в четырнадцать Том заявил, что уже достаточно самостоятельный, и вполне в состоянии добраться до Лондона своим ходом. Дорога до заветного Хогвартс-экспресса заняла тогда не меньше пяти с половиной часов, а чтобы приехать заранее, пришлось встать едва ли не в три часа утра. Впрочем, Том и не подумал пожаловаться: это приключение стоило того.

В этом году, однако, он додумался подключить камин в их доме к каминной сети, и именно это позволило юноше даже устроиться на подработку во "Флориш и Блоттс". Лето в компании книг вышло просто отличным, к тому же, на работе Том мог колдовать, а это тоже было немалым плюсом.

Так что теперь, чтобы добраться до вокзала, ему достаточно было ступить в камин и произнести "Дырявый котёл", а уж оттуда доехать на метро не составляло труда. Метро Тому нравилось, и пусть кто-то мог счесть это дурацким маггловским развлечением, маги до такого не додумались.

Том прошёл сквозь барьер на платформу 9 и 3/4. Здесь, в клубах пара, виднелся ярко-красный блестящий поезд, сновали волшебники и низлы. Кто-то был одет крайне нелепо, и по этим одеждам можно было легко вычислить чистокровных, которые понятия не имели, как должен выглядеть приличный маггл, но пытались слиться с толпой, дабы не нарушать Статут. Получалось у них явно плохо, и Том едва заметно ухмыльнулся: такая необразованность всегда забавила его.

Он проследовал к первому вагону — вагону старост. Когда его нога была уже на подножке, он замер. Где-то в районе солнечного сплетения образовалось странное чувство: будто кто-то подцепил пальцем туго натянутую струну. Раз, другой...

Том резко развернулся, едва не свалившись с подножки и не уронив чемодан — как нелепо! — и впился взглядом в толпу, откуда, как ему показалось, шла странная вибрация.

Но чувство уже ушло, а толпа ничем примечательным не выделялась. Ещё несколько секунд он внимательно изучал вокзал, но его грубо прервали тычком в плечо:

— Эй, Найт, привет! Ты чего застыл столбом?

Том медленно обернулся. Это был Эдриан Пьюси, его однокурсник.

— Здравствуй, Пьюси, — Том внимательно оглядел однокурсника с головы до ног. — Здесь запрещено стоять?

Пьюси расплылся в широченной улыбке. И без того растрёпанные пшеничные волосы он взъерошил пятернёй и покачнулся с пятки на носок.

— У тебя было такое лицо, будто ты боггарта встретил, вот я и спросил, — пожал плечами Эдриан.

— Я хотел высмотреть Гарри Поттера, — солгал Том. — Было бы неплохо, если бы он поступил к нам, не думаешь?

— Гриферы удавятся от зависти, а директору придётся обратить на нас внимание, — понимающе кивнул Пьюси и ухмыльнулся. — Пошли к нам в купе, — он приглашающе махнул рукой.

Том покачал головой.

— Я префект, и должен быть в первом вагоне.

Пьюси поскучнел.

— Заучка ты, Найт, вот ты кто, — беззлобно проворчал он. — Вы с Фарли, оба одинаковы.

Эдриан ушёл куда-то дальше, а Том провожал его с полуулыбкой. Пьюси жестоко ошибался, сравнивая его с Фарли. Джемма была, конечно, примерной и неглупой девушкой, но от Тома отличалась разительно. Хорошо, что Эдриан ошибался.

Том располагался в поезде, когда в купе ввалилась Фарли. Она грохнула чемодан на пол и упёрлась руками в колени.

— Фух, — выдохнула она, качая головой. — Я проспала, представляешь? Думала, опоздаю, неслась сюда, как угорелая...

Том едва заметно повёл бровью.

— И тебе привет.

— Привет-привет, — Фарли вяло помахала рукой, всё ещё пытаясь отдышаться. — Так и знала... фух... что ты тоже префект.

Том фыркнул. Конечно, знала, она ведь твердила об этом весь прошлый год.

"Помяните моё слово, Найт будет префектом в следующем году!" — сообщала она соседям по гостиной чуть ли не каждый день.

— Ты не могла бы выйти? — поинтересовался Том, когда она наконец выпрямилась. — Мне нужно переодеться.

— Главное, перед зеркалом надолго не застревай, — усмехнулась Фарли, выходя из купе, и захлопнула за собой дверь.

Том выдохнул и покачал головой. И следующие три года ему предстоит провести в этой чу́дной компании...

Он надел мантию и прикрепил значок префекта над гербом факультета. В оконном стекле отразилось его лицо. Бледные губы изогнулись в тонкой улыбке, руки с длинными пальцами поправили аккуратную волну тёмной чёлки, затянули потуже зелёный галстук.

Том вышел из купе и пропустил внутрь Фарли. В коридоре уже собирались старосты других факультетов, и со старших курсов тоже. Кто-то поздоровался с ним, и Том здоровался в ответ. Перси Уизли, префект с Гриффиндора, тоже с пятого курса, надменно взглянул на него и вышел из вагона.

Том едва удержался от насмешливого фырканья. Перси стоило бы поступить на Слизерин пять лет назад: такое высокомерие определённо было присуще скорее самым чистокровным снобам, чем нищим предателям крови.

Подошёл Нортон Фром, семикурсник и староста школы. Он считался гордостью Слизерина и планировал после окончания Хогвартса стажироваться в Отделе Тайн. По слухам, уже после пятого курса ему пришло приглашение на стажировку после ЖАБА, потому что тогда было какое-то Министерское мероприятие, на котором Фром показал себя с наилучшей стороны.

— Что, Найт, волнуешься? — ухмыльнулся он.

— Я бы волновался, если бы мне пришлось убивать директора, — нагло ответил Том. — И то, навряд ли.

Улыбка семикурсника стала шире.

— Змеиное холоднокровие полезно, — одобрительно заметил он и ушёл дальше.

Когда все префекты собрались в одном вагоне, стало тесно и шумно. Том облокотился на стенку рядом с окном и скрестил руки на груди, наблюдая за происходящим. Старосты школы призвали к порядку, и постепенно шум утих. Начался инструктаж префектов.

* * *

Поезд тронулся. Том шёл в середину поезда, где ему предстояло дежурить первую треть поездки, патрулируя выделенный ему вагон, и думал. Думал он о том, что это было на вокзале, и стоит ли ему волноваться. По всему выходило, что стоило.

Просто так это — он решил обозначить аномалию так, чтобы было удобнее, — так вот, это не могло произойти просто так. Что-то случилось, и, вероятнее всего, случившееся было как-то связано с его магическим ядром. Извне или снаружи пришло это? — мучил его вопрос. В любом случае, оно сулило проблемы, и, похоже, немалые.

Как будто ему и так мало забот...

Том раздвинул тяжёлые двери четвёртого вагона и шагнул внутрь. Двери грохнули друг о дружку за его спиной, но юноша не обратил внимания на резкий звук: в груди вновь завибрировало, в несколько раз сильнее, чем на вокзале. Том застыл, пытаясь унять неуместную дрожь в пальцах. Рука потянулась к палочке.

Дверь ближайшего купе слева резко открылась, и оттуда кто-то вылетел. Этот кто-то споткнулся о порог или о собственные ноги, неловко взмахнул руками и упал прямиком на Тома.

Он почти не ощутил столкновения, но вспыхнувшие вслед за ним искры перед глазами запомнил отчётливо. В груди взорвалось солнце: струна, которую до этого кто-то непрестанно дёргал, с отвратительным щелчком лопнула и пустила дрожь по всему телу. В ушах стоял гул, будто изо всех сил камертон грохнули об пол.

Том отшатнулся — некто из купе полетел вслед за ним, — сильно ударился затылком о перегородку между окнами, и перед глазами поплыли мутные белые пятна. Прежде чем всё залило ярким белым светом, он успел почувствовать твёрдые ладони на своей груди и оказавшиеся под руками хрупкие плечи.

Гарри стоял на вокзале и пытался охватить взглядом как можно больше всего. Волшебники, огромная толпа волшебников — и все они не обращали ни малейшего внимания на единственного темноволосого человека в семействе блондинов. Сегодня он не прятался, и это было несколько непривычно. Однако Драко под боком и сыч, вцепившийся ему в плечо, немного успокаивали мальчика.

Тётя наклонилась, поправила съехавший галстук у Гарри и причёску Драко.

— Надеюсь, вы вернётесь уже с зелёными галстуками, — шепнула она.

Гарри беспомощно посмотрел на дядю. Дядя подмигнул ему и принялся осматривать платформу.

Вообще-то, Гарри с гораздо большим рвением хотел бы поступить на Хаффлпафф, но он прекрасно понимал, что даже там спокойной жизни ему не дадут. Поэтому лучший вариант был — попасть на один факультет с Драко. Главное — не волноваться из-за того, что они не знают, как будет проходить распределение. В конце концов, веками первокурсники ничего не знали об этом по установленной ещё Основателями традиции. Теперь тоже ничего не случится из-за одного только Гарри.

Он скосил глаза на Драко. Тот заметил нервный взгляд брата и хлопнул его по плечу.

— Пойдём уже, — махнул рукой блондин.

Гарри не помнил ни дня, когда Драко не знал бы, что делать. Брат всегда втягивал его во всякие авантюры, первым заговаривал с незнакомцами, и поддерживал Гарри. Гарри же лишь надеялся, что является достаточно надёжным тылом, на который можно положиться в любой ситуации.

Гарри пожал руку дяде, махнул тёте и поспешил вслед за Драко, который уже высматривал, у какого вагона толпится меньше людей.

Нарцисса рассеянно следила, как мальчишки забираются в поезд, когда услышала напряжённый голос мужа.

— Цисси, дорогая, скажи, что мне это видится...

Она проследила за взглядом Люциуса и замерла.

— Снимай детей с поезда, живо, — тихо потребовала Нарцисса.

— Может, это просто совпадение? — неуверенно предположил муж.

— Люци. Она как две капли воды похожа на мою сестру. Какое, к Мордреду, совпадение?! — Нарцисса шипела, с трудом заставляя себя не срываться на крик.

— Почему тогда мы ничего не знаем? — с сомнением протянул Люциус.

Нарцисса покосилась на него.

— Я бы на её месте тоже никому не сказала. Это слишком опасно.

— Думаешь, это...

— Зная Беллу — да, — перебила Нарцисса. — Снимай детей с поезда.

— Погоди, — Люциус взял её за локоть. — Думаешь, Северус ничего не заметил? Она явно не первокурсница.

Он напряжённо следил, как предмет интереса супругов обнимается на прощание с высоким мужчиной с густыми пшеничными усами.

— Значит, только что приехала. И ты знаешь, ради кого.

Люциус сглотнул. Неужели реальность оказывается хуже его ожиданий?.. Дамблдор был хоть и неприятной, но вполне понятной и близкой угрозой, но это... Нарцисса повернулась к нему всем корпусом.

— Забирай детей, немедленно, слышишь?

Люциус заторможенно кивнул, но судьбе, видимо, было угодно, чтобы Гарри Поттер поехал в Хогвартс в этом году. Раздался свисток, и двери вагонов захлопнулись, отрезая детей от платформы.

— Салазар... Им конец, — прошептала Нарцисса.

Люциус был склонен с ней согласиться.

* * *

Том проморгался, мир вокруг снова обрёл чёткость, а тело — чувствительность. В глаза и рот ему лезли чьи-то длинные мягкие волосы, от которых он принялся отплёвываться. Чужие ладони по-прежнему лежали на его груди. Плечи из-под рук так и не подумали исчезнуть. Человек, а судя по всему это была девчонка, резво отпрыгнул от Тома, едва не ударившись о дверь купе, которая после эпичного появления этого стихийного бедствия услужливо закрылась.

Стихийное бедствие, к слову, произнесло какое-то слово, которого Том не разобрал, и подняло на него большие тёмные глаза. Том посмотрел в ответ, отметив резкие скулы в сочетании с прочими тонкими чертами и чёрные кудрявые волосы до пояса, обрамившие бледное лицо. Она моргнула и нервно облизнула губы. А потом неожиданно перешла в нападение.

— Вы! — воскликнула она, тыкая в него тонким указательным пальцем.

— Я? — Том поднял брови, глядя на палец с тускло блестящим серебряным кольцом.

— На вокзале! — она взмахнула руками и небрежным жестом откинула волосы с лица, отчего они стали казаться ещё более лохматыми.

— Вы ошиблись, — холодно ответил Том, отмечая странную нелепую одежду. Легкомысленная маечка в цветочек по его личному мнению не очень хорошо сочеталась с длинной хлопковой юбкой ярко-зелёного оттенка. На кедах неопределённого цвета красовались хаотично нанесённые брызги красной краски, волны и сердечки.

— Да нет, точно вы! — она снова откинула тяжёлые на вид волосы за спину.

Том заметил короткую задержку в её речи: будто ей требовалось несколько секунд, чтобы составить новую фразу. Девчонка тоже его разглядывала, и, по-видимому, нашла много интересного для себя. Уже известный Тому указательный палец ткнулся в значок префекта на его груди.

— О, вы староста! — довольно громко воскликнула она, и Том поморщился. — У нас тоже есть старосты...

Она осеклась и умолкла. Том нахмурился.

— У вас? — взглядом он скользил по ней, замечая новые детали: серёжку в виде пера на одном ухе, подвеску-листик на шее, несколько колец, отличающихся друг от друга по виду, на других пальцах. Артефакты или просто безделушки?..

— Ну... — девчонка неопределённо пожала плечами. — Я вроде как перевелась сюда.

Широкая улыбка озарила её черты, и Тома едва не передёрнуло: он узнал это лицо.

— Откуда? — спросил он, усилием воли скрывая напряжение в голосе.

На вид ей лет пятнадцать, то есть, они ровесники... Всё это очень странно.

Том прислушался к себе. Струна была на месте, только теперь она не дёргалась в истерике, а ровно гудела на одной ноте. И совершенно точно указывала на девчонку.

— А, — она легкомысленно махнула рукой. — Из СОШИЧАВО.

Том хмуро разглядывал её, ожидая объяснения непонятной абракадабры. Девчонка, похоже, не замечала его взгляда. Она склонила голову к плечу и качнулась с пятки на носок.

— А как вас зовут?

— А вас? — Том скрестил руки на груди. Он усиленно пытался припомнить, слышал ли где-нибудь подобную ерунду. Что-то вертелось на языке, но ухватить это "что-то" не удавалось.

— Аме... — она осеклась, прочистила горло, выпрямилась и, наконец, протянула Тому руку. — Аманда Блэк, приятно познакомиться.

Том с сомнением посмотрел на протянутую ладонь, но всё же пожал её.

— Том Найт, — представился он. — Префект пятого курса факультета Слизерин.

Девичья рука оказалась прохладной и почти невесомой, зато рукопожатие — очень цепким. Струна от прикосновения натянулась сильнее и заискрила.

— А я тоже на пятый курс еду, — радостно поделилась девчонка, аккуратно разрывая рукопожатие. — Только не знаю, куда меня теперь распределят...

— Так откуда вы? — Том безуспешно пытался отогнать из головы картинки с фотографиями из газет десятилетней давности.

— Я же говорю, СОШИЧАВО, — она снова откинула волосы за спину и нахмурилась, будто подбирая слова. — Это... сейчас... В общем, специализированная общеобразовательная школа-интернат чародейства и волшебства, вот! Ну, бывший Колдовстворец!

— Надолго вы к нам? — осторожно поинтересовался Том.

Он наконец-то вспомнил дурацкую аббревиатуру, а так же историю, которая произошла как раз в год его поступления в Хогвартс. Тогда к ним приехали по программе обмена четыре человека из России, и это было... просто феерично. Школа едва устояла, декан Слизерина, назначенный куратором программы, едва не поседел, зато местным школьникам понравилось.

— Да до конца школы, — девчонка махнула рукой, едва не задев Тома по лицу, и он на всякий случай отступил на шаг. — Только я ничего не поняла про факультеты из вашей дурацкой "Истории Хогвартса", а никакой даже самой захудалой брошюрки мы не нашли с родителями.

Том моргнул. С родителями?.. Если она — то, о чём он подумал, откуда у неё родители? Блэки все либо умерли, либо в тюрьме, либо давно сменили фамилию по замужеству.

— Главное, не поступайте на Гриффиндор или Слизерин, — посоветовал Том. — Иначе окажетесь втянуты в многолетнюю войну. Не думаю, что вам это нужно.

— А разве можно выбирать самому? — она заложила руки за спину, разглядывая Тома.

— Нет. Распределяет на факультеты Шляпа, но на её решение можно повлиять, — Том краем глаза оглядел пустой вагон и наклонился к девчонке поближе. В лицо сразу влезли её пушистые волосы, а в нос ударил запах полыни. Он понизил голос. — Только я вам ничего не говорил. Обычно поступающим не полагается знать о том, как проходит распределение.

Девчонка понятливо кивнула и хитро улыбнулась. Том выпрямился. Нужно было заканчивать разговор и подумать как следует.

— Извините, у меня дежурство, так что вынужден откланяться. Поговорим с вами позже, — вежливо произнёс Том.

Он с независимым видом направился в противоположный конец вагона, тем более что там мелькнула чья-то рыжая шевелюра, а это могло быть признаком надвигающейся катастрофы.

* * *

Поезд тронулся, стоило мальчишкам найти пустое купе. Платформа 9 и 3/4 медленно уплывала из поля зрения, пейзаж потихоньку сменился с городского на просёлочный, а потом за окном замелькали луга, леса и речушки. Драко играл сам с собой в шахматы, Гарри дочитывал "Историю Хогвартса", до которой у него наконец-то дошли руки. Заглянули Крэбб и Гойл, таскавшиеся за младшим Малфоем с самого детства, но Драко царственно махнул им рукой, и здоровяки исчезли. Наверное, отправились вымогать у более слабых первокурсников сладкое, подумал Гарри и вернулся к прерванному чтению.

Потом в купе заглянула какая-то крайне лохматая девчонка с крупными передними зубами и вместо приветствия деловито поинтересовалась:

— Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу, а я помогаю искать.

Гарри из-под ресниц наблюдал за Драко. Тот оторвался от шахмат и поднялся на ноги.

— Простите, леди, но как же я могу помочь вам, если не знаю, как зовут вас? Всё же в наше купе зашли вы, а не тот мальчик, который потерял жабу.

Девчонка явно смутилась и сделала полшажка назад, однако в процессе, видимо, набралась смелости и вскинула голову.

— Меня зовут Гермиона Грейнджер, приятно познакомиться. А как зовут вас?

"Всё ясно," — подумал Гарри. — "Магглокровка или полукровка."

— Гарри Поттер, — ленивым голосом отозвался он, поднимая голову и встречаясь взглядом с девчонкой. — А это мой брат, Драко Малфой. Он несколько невоспитан, однако вполне умён.

Драко состроил сладенькую улыбочку.

— Не слушайте его, мисс... Грейнджер, верно?

Грейнджер, однако, кажется, вообще не услышала последних слов Драко — её взгляд был прикован к шраму Гарри. Гарри подумал, что поступил опрометчиво, понадеявшись на то, что магглокровка не знает о значимости имени Гарри Поттера в волшебном мире.

— Это ужасно! — воскликнула девчонка. — Я имею в виду, что ужасно, что́ тебе приходится терпеть из-за этого шрама. Наверняка на него постоянно обращают внимание.

— Пока ты первая, кто обратил на него внимание, — Гарри пожал плечами.

Грейнджер ни капли не смутилась.

— Прости, пожалуйста, я не хотела тебя задеть, но хотелось бы мне знать, неужели в волшебном мире нет врачей, которые вылечили бы это?

— Это след от тёмной магии, такое не лечится, — Гарри скосил глаза на Драко, который давно уже вопреки приличиям повернулся к девчонке спиной и корчил ему гримасы возмущения.

— А зрение? — Грейнджер закусила нижнюю губу, явно о чём-то думая.

— Либо то же самое, либо что-то семейное, — Гарри поправил очки. Тётя настаивала на том, чтобы племянник носил те, что с прямоугольной оправой (она считала, что они идут ему гораздо больше), но круглые ему почему-то нравились куда больше.

Пока Грейнджер думала над очередным вопросом, Гарри искренне развлекался, глядя на полное ужаса лицо брата. Тот закатывал глаза, проводил большим пальцем по своей шее, да и вообще всячески выражал неодобрение тем, что Гарри продолжает этот диалог.

Тут глаза девчонки скользнули к оставленным Драко волшебным шахматам — и в них загорелся искренний и немножко маниакальный восторг. Шахматы от скуки давно уже принялись играть в ножички и не обращали ни малейшего внимания на нависшую над ними лохматую катастрофу.

— Это живые шахматы?! — с восторгом шепнула катастрофа.

Гарри кивнул и показал пальцем на брата.

— Вот он с этим лучше разбирается.

Грейнджер обратила блестящий взор на Драко. Тот застыл с приоткрытым ртом, возмущённо глядя на Гарри. Гарри послал ему воздушный поцелуй и с чистой совестью уткнулся обратно в книгу.

Девчонка, недолго думая, плюхнулась на диванчик и принялась с интересом разглядывать шахматы. Драко закатил глаза и сел напротив неё.

— Правила знаешь? — явственно подчёркивая недовольство в голосе, спросил он.

Грейнджер, не обращая ни малейшего внимания на знаки того, что ей здесь не очень-то рады, с готовностью кивнула.