Милая, ты только не ругайся (джен)

Главное украшение праздничного стола на дне рождения — это торт.

Для Молли Уизли это было непреложной истиной. Она стремилась украсить торт так, чтобы имениннику понравилось, выбирая под его предпочтения и начинку, и цвет глазури, и съедобные фигурки для украшения. Сначала это был торт для Билли с одной свечкой, потом с двумя, после для Чарли с одной, а для Билли уже с тремя. Количество тортов в год увеличивалось, и процесс доставлял Молли всё большее удовольствие, так что она старалась каждый раз превзойти саму себя.

Наконец, дело дошло до того, что Молли впервые нужно было испечь торт аж с семью свечками. Она уже представляла, как шесть красиво разместятся по кругу, а седьмая — в центре. На этот раз она решилась попробовать испечь для основы французский бисквит, хотя совершенно не представляла, откуда у неё появилось такое желание. Одновременно готовить и следить за детьми, которых у неё было трое — четвёртый в животе на подходе — было проблематично. Но Молли была чудесной матерью и, как ей казалось, справлялась прекрасно. Ноябрь в том году был промозглым и холодным, но в день рождения Билла выглянуло солнце, и тот вместе с Чарли умчался во двор, пока Перси мирно листал книжку с яркими картинками на кухне под присмотром в магически огороженном круге — заклинание манежа здорово выручало Молли.

Беды ничто не предвещало, даже когда по крыше застучали капли надоевшего дождя, победившего солнце. Молли услышала их, завершая украшать торт глазурью, и хотела уже позвать мальчиков, но они как раз прибежали сами и тут же умчались в свою комнату наверху. Однако вечером, сидя за праздничным столом, Молли поняла, что что-то не так: и сам именинник, и Чарли старательно прятали глаза от неё и украдкой переглядывались.

— Так…. Признавайтесь! — наконец не выдержала Молли. — Что вы успели натворить?

— Ничего, мам, — тут же отозвался Билл, старательно ковыряясь вилкой в торте.

— Точно ничего! — активно закивал Чарли, так же показательно принявшись за торт.

— Билл, милый. А где твой новый свитер, который я подарила тебе утром? — спросила Молли, внимательно глядя на старшего.

— Мам, понимаешь… — тяжело вздохнул Билл и смело посмотрел ей в глаза. — Мы же на улице играли. И мне жарко было, ну, я его снял. А там дождь. Мы побежали домой, и я забыл совсем…

— Значит, свитер до сих пор мокнет во дворе? — спросила Молли, глянув за окно, где стихия временно взяла перерыв.

Артур, сидящий с Перси на руках, негромко хрюкнул, пряча смех. Молли глянула на мужа и поняла, что тот явно что-то знает.

— Не совсем… — тихонько ответил Чарли. — Я за ним сходил, когда дождь закончился. Он упал с дерева, а там грязь, понимаешь?

— И где мне теперь искать твой мокрый грязный свитер? — со вздохом спросила Молли.

— Я его постирать хотел. Сунул в бочку с водой под крышей, отмыл, правда-правда! — В глазах Билла читалось искреннее раскаянье. — Я не хотел тебя расстраивать, мамуль…

— Значит, ты его постирал? — Молли совсем перестала понимать происходящие.

— Да. И… Знаешь, свитер стал таким маленьким. Я к папе пошёл, чтобы он его посушил, ну и…

— И?

— Милая, ты только не ругайся. — Артур уже не сдерживал улыбки, весело поблёскивая глазами. — У нас растут очень добрые и отзывчивые сыновья. Маленький сухой свитер был пожертвован садовому гному, потому что Билл решил, что тому будет очень холодно зимой.

— Гному? — переспросила Молли, уже не зная, ругаться ей или смеяться.

— Ну он же голый сидел, — вздохнул Билл. — Возле папиной мастерской. Ему холодно, мам…

* * *

Через два года декабрь радовал снегом с самых первых дней. К середине месяца успело намести хорошие сугробы, и Молли предвкушала спокойный вечер у камина за праздничным ужином. Чарли исполнялось семь, и волшебный торт с семью свечками Молли пекла для него. Сам Чарли с самого утра убежал с Биллом на улицу. Перси увязался следом, и Молли пустила его только с тем условием, что Артур тоже пойдёт с ними и проследит, чтобы ничего не случилось.

Фред и Джордж для игр со старшими были ещё слишком малы и спокойно возились в магическом манеже. Этим двоим никогда не было скучно, ведь в любой задумке у каждого был верный товарищ. Молли нарадоваться на них не могла, каждый раз невольно вспоминая своих собственных братьев.

Живот, в котором активно пинался следующий малыш, доставлял лишь самые малые беспокойства, и Молли спокойно украшала торт, выкрасив глазурь в зелёный, и теперь пытаясь придумать, как половчее раскрасить печенье в виде маленьких дракончиков.

Ничто не предвещало беды…

Вначале она услышала громкий плач и тут же кинулась ко входу, едва не выронив ложечку с кремом из рук. Артур занёс в дом на руках Чарли, рыдающего и размазывающего слёзы по красным щекам. За ними следом зашёл Билл, ведя за руку Перси. Все четверо были в снегу с ног до головы.

— Что случилось? — Молли кинулась к Артуру, осматривая и ощупывая Чарли.

Тот, кто сидел в животе, ощутимо лягнулся, и сердце пропустило удар, когда Молли разглядела у Чарли только одну ступню. Штаны ему достались от Билла и были чуть большеваты, поэтому подворачивались под ботинки, чтобы не мешаться. Однако сейчас одна штанина просто висела.

— Мам… — Чарли громко всхлипнул, а потом провыл, шмыгая носом: — Ты… Ты не руга-а-айся!

— Да что такое? — Молли перевела беспомощный взгляд на мужа, который едва сдерживал улыбку.

— Я… Я… — Чарли икнул и уткнулся носом в плечо Артура.

— Он потерял ботинок, мам, — вздохнул Билл, занятый тем, что пытался развязать узел шарфа на Перси.

— Что потерял?

— Ботинок! — взвыл Чарли, прижимаясь ещё крепче к отцу.

— Милая, — Артур пытался выдержать серьёзный тон, чтобы не смеяться над трагедией ребёнка. — Ты только не ругайся…

— Да скажете вы уже, что случилось?! — Молли всплеснула руками и отогнала Билла, пока тот не придушил шарфом Перси.

— Они в сугробы прыгали. И как-то так вышло, что ботинок Чарли… Слетел.

— Слетел? — переспросила Молли, стягивая с Перси шапку. — Куда слетел?

— В сугроб, наверное. — Артур поставил Чарли на пол и стал отряхивать его от снега, пока тот пытался успокоиться. — Я снег сразу расчистил, а ботинок… Ну как сквозь землю!

— Да какую землю? Как вы умудрились потерять ботинок? — Молли вздохнула и поцеловала Чарли в рыжую макушку, когда тот снял шапку. — Напугали меня! Не переживай, сынок. Новые купим. Найдётся ботинок твой.

Ботинок нашёлся. Весной, когда снег сошёл и земля достаточно прогрелась для того, чтобы гномы повылезали из своей спячки, Молли могла наблюдать удивительную картину: гном в подозрительно знакомом красном свитерочке вышагивал мимо пустых грядок с ботинком в руках в угол, куда скидывал найденные корешки.

* * *

Перси из всех семерых детей был наименее проблемным. Тихий, спокойный ребёнок, не ссорящийся с другими, не ведущийся на провокации близнецов. Да Перси был просто образцовым ребёнком — неплохо бы было некоторым брать с него пример!

В день, когда Перси исполнилось семь, Молли как всегда возилась на кухне с самого утра. Только теперь магического манежа рядом не было, ведь младшие — Рон и Джинни — вполне могли играть в доме под её приглядом без дополнительной защиты. А вот кое-кого она бы всё же в манеж посадила. Может, даже цирковой! Близнецы-пятилетки как раз пролетели куда-то мимо кухни во двор. Был жаркий конец августа, и все семеро детей резвились во дворе. Молли украшала торт, а Артур чинил изгородь и заодно приглядывал за детьми.

Торт в виде книги был закончен. Оставалось посыпать сверху шоколадную крошку, когда с улицы раздался крик Перси, а за ним смех близнецов. Тут же последовал грозный окрик Билла, прекрасно справляющегося с ролью старшего брата и пресекавшего всякие шалости, если сам в них не участвовал.

Молли вздохнула, уговаривая себя не отвлекаться и закончить всё же с тортом, когда хлопнула входная дверь и по лестнице раздался топот. Следом за первой парой ног пробежали ещё две, раздался хохот, а потом дверь хлопнула в третий раз.

— Вы придурки! — гаркнул Билл, и Молли всё же пришлось выйти в коридор с лопаткой для торта наперевес.

— Это что за выражение, молодой человек? — Она упёрла руки в бока, строго глядя на старшего.

— Ну если они — придурки! — с искренней горячностью ответил Билл и, махнув рукой, сам взлетел по лестнице к комнатам.

Молли хотела уже подняться и разобраться, как дверь в который раз открылась, пропуская Артура, обнимающего за плечо крайне понурого Перси.

— Что на этот раз? — вздохнула Молли, глядя на мужа, который прятал улыбку.

— Милая. Ты только не ругайся, — хмыкнул Артур, погладив Перси по голове. — Близнецы кидали друг другу мяч, а потом, наверное, им стало скучно…

— Они это нарочно, — пробурчал Перси, не поднимая головы.

— В общем, они подключили к игре Чарли, и как-то так вышло… Я, правда, не понял как…

— Они её взяли, чтобы меня позлить, они всегда так делают! — Перси скрестил руки на груди.

— Что они взяли, милый? — вздохнула Молли и присела на корточки.

— Мою книгу! Которую вы мне на Рождество подарили!

— Так… И где она сейчас? Мне пойти забрать её у близнецов?

— У гнома… — угрюмо буркнул Перси.

— Какого гнома? — не поняла Молли и подняла взгляд на Артура.

— Я же рассказывал. Они начали Перси дразнить, но книгу кинули случайно, я думаю. А та прямо к изгороди, где гномы живут. Ну и… Выскочил один и утащил её. Я пытался её забрать, да какой там…

— Это был тот гном?

Артур кивнул.

— Значит… Твоя книжка теперь у гнома? — переспросила Молли, тяжело вздыхая. — Ну, ничего. Купим мы тебе новую книжку, и ещё не одну. Не переживай! Хочешь помочь мне украсить твой торт до конца?

* * *

Семь лет! Прекрасный возраст, чтобы творить, что душе угодно, иметь на это силы и мозги, но при этом всю ответственность за проделки списывать на то, что ребёнок ещё маленький. А если таких непосед сразу двое…

Молли за семь лет с близнецами привыкла, как ей казалось, абсолютно ко всему. Чего только они не вытворяли! Молли было страшновато даже думать, что будет дальше. И вот им исполнялось семь, и к радостному волнению Молли примешивалось беспокойство иного толка.

У Билла, Чарли и Перси в день семилетия обязательно что-то случалось. Оказия заканчивалась тем, что какая-то вещь именинников оказывалась у гнома. Вышеупомянутый гном, к слову, оказался экземпляром вредным, с незаконно нажитым расставаться не желал, сад не покидал несмотря ни всевозможные гномьи чистки. Глаза мозолил постоянно!

Так что в седьмой день рождения Фреда и Джорджа Молли занималась с утра готовкой, но ухо держало востро! С верхних этажей Норы раздавался дежурный шум, стандартного уровня: не слишком тихо, не слишком громко, как раз такого, когда дети занимались своими делами и не влезали туда, куда им не следовало. Этот стандартный шумовой фон расслаблял и усыплял бдительность. Молли уж знала, что там, где делом заняты близнецы, жди подвоха. И точно!

— Мам! — прозвучало радостно со стороны входа.

Это было странно, ведь Молли не слышала, чтобы кто-то выходил во двор, кроме Артура. Но её звал Джордж, и голос его раздавался именно с улицы.

— Мам! — в унисон добавил Фред, и Молли очень осторожно обернулась в их сторону.

— Да, милые? — спросила она, глядя на слишком уж довольные мордашки.

— Мы тебе…

— Сделали сюрприз!

— Он во дворе!

— Пойдём!

Едва они научились говорить, как стали заканчивать фразы друг за другом. Молли порой ловила себя на том, что не успевает переключаться и не понимает, кто из них кто. Поначалу она одевала их в разную одежду, запоминая с утра, кто в чём, но в течение дня бесенята переодевались по несколько раз в одежду друг друга, сводя её попытки их различить к нулю.

— Что вы сделали? — спросила Молли с настороженностью, потому что нельзя было ждать ничего хорошего от детей с такими хитрыми взглядами.

— Сюрприз!

— Пойдём!

— Там папа…

— Охраняет!

Молли вздохнула, оглянулась на недоделанный квадратный праздничный торт из абсолютно одинаковых половинок и пошла за близнецами. А что ей ещё оставалось? Они вышли на задний двор, где близнецы, ведя её за обе руки, дотащили до места, где она каждый год под тепличными чарами держала рассаду.

— А где… — не понял один.

Джордж? Или Фред?

— А папа где? — добавил второй, и оба принялись озираться по сторонам.

Артур нашёлся быстро, он как раз возвращался от изгороди, не сдерживая своего смеха.

— Милая! Ты только не ругайся! — Едва дойдя до них, он упёрся руками в колени, пытаясь и отсмеяться, и отдышаться.

— Пап!

— А где?

— Наш подарок?

Артур шумно выдохнул и махнул рукой в сторону изгороди.

— Там ваш подарок. Гном утащил.

— Какой гном? — мальчишки захлопали глазами, и Молли почувствовала, как наружу рвётся немного истеричный смешок.

— Садовый, — хмыкнул Артур. — Вы лучше маме скажите, где вы цветочки нашли.

— Какие цветочки? — тут же нахмурилась Молли, переведя взгляд с мужа на детей.

— Белые, мам.

— Красивые!

— Они там росли, — первый махнул рукой в сторону теплички.

— На грядке!

— Мы сорвали!

— И посадили!

— В шапку…

— Так красивее!

— Какая шапка? Цветочки?.. — Молли схватилась за сердце и подошла к грядке, куда она совсем недавно вынесла свою рассаду, которая начала радовать первыми цветочками.

Картина была живописной. Все перчики, которые Молли холила и лелеяла, стояли красивым рядочком, что солдаты на плацу. Насыщенного зелёного цвета, без единого цветочка. А пропавшая шляпа оказалась любимой летней шляпкой Молли, в которой она обычно работала на огороде.

* * *

Семь лет Рона пришлись на неожиданную метель. Обычно март встречал масштабной сыростью и воплями котов из Оттери-Сэнт-Кэчпоул, но в этот раз в небесной канцелярии произошёл сбой.

Молли крутилась возле камина, заканчивая печь коржи и гадая, что же такого эдакого может произойти в этом году. Почему именно в седьмой день рождения дети проказничали и теряли какую-то вещь? Ни в один другой день рождения такого не случалось. Ни в год, ни в два, ни в десять! И даже не в одиннадцать. Именно на седьмые именины случалось что-то не такое уж и значительное, и вещь именинника попадала к чёртову гному. Воистину волшебный и заколдованный день рождения! И счастливое время для гнома-воришки.

Но в этот раз был март. Гном должен был спать в мёрзлой ещё пока земле. Хотя вот в декабре, когда семь лет праздновал Чарли, гном утащил ботинок спустя месяцы, весной. Откуда узнал?

Рон на улицу не собирался, сидел и грыз печенье с молоком и выглядел весьма счастливым, ведь сегодня мама пекла торт именно для него — в красно-золотом цвете, с намёком на то, что Рони станет выдающимся гриффиндорцем.

Молли совершенно упустила из виду, когда близнецы утащили Рона с кухни. Видела бы — точно пресекла их ухищрения, ведь ничем хорошим шушуканья Фреда и Джорджа для братьев не заканчивались, особенно для Рона. Его вечно то где-то закрывали, то доводили до слёз, то включали в свои авантюрные приключения.

— Милая! — Артур вошёл на кухню, когда торт был практически готов. — Ты только…

— Даже не продолжай! — Молли воинственно закинула полотенце на плечо и обернулась на Артура, держащего на руках Рона, который в одной руке сжимал пресловутое печенье, а второй обнимал отца за шею. — Что уже успело случиться?

— Мой мишка… — протянул Рон, выглядя при этом не расстроенным, а скорее обескураженным.

— Что случилось с твоим мишкой? — вздохнула Молли, уже по глазам мужа видя, что история будет ничуть не хуже всех прошлых.

— Я… Фред и Джордж сказали… В общем, — Рон глубоко вдохнул. — Сегодня день рождения не только у меня, но и у Свэна!

— Какого Свэна? — не поняла Молли.

— Который гном, — хохотнул Артур, погладив Рона по голове.

— Какой… Погоди! Март! Какой гном? — Молли упёрла руки в бока.

— Он спит, — согласился Рон. — Мне Фред с Джорджем сказали, что гном зимой спит, и ему потом очень грустно, что он просыпается, а у него подарков нет…

— Куда ты дел своего мишку? — попыталась спокойно спросить Молли, решая надрать уши близнецам прямо сейчас и не ждать.

— В щель в полу, у крыльца, — простодушно ответил Рон. — Он ведь там спит!

Надо ли добавлять, что, когда Молли вышла на крыльцо и попыталась достать любимую игрушку сына, то ничего там не нашла? Весной гном Свэн щеголял вокруг цветущих яблонь с бантом на шее, который раньше украшал плюшевого медвежонка.

* * *

Середина августа. Все семеро детей оставались дома, и для любой матери это самая счастливая пора. Даже Билл, который совсем недавно нашёл себе работу после выпуска, сегодня пришёл, чтобы отпраздновать седьмой день рождения сестрёнки со всей семьёй.

Билл с Чарли, один насмотревшись на магглов, а второй вовсю готовящийся к походной жизни, вызвались пожарить мясо на костре, и Молли не смогла им отказать, считая их уже достаточно взрослыми и благоразумными для этого. Остальные мальчишки крутились рядом, чтобы послушать рассказы Билла о работе ликвидатора и просто поболтать, ведь дети так долго — в их понимании — не виделись.

Артур с Джинни отправились по разнарядке на грядки. В большей степени Артур, но Джинни, в этом году проявившая интерес к хозяйству, решила пойти с ним. Так что Молли в гордом одиночестве и тишине готовила праздничный торт — на этот раз в виде прелестного снитча. Ей оставалась глазурь. К заключительному этапу стоило подходить с особой осторожностью, потому что…

— Мамуль! А я тебе грядочку прополола! — На кухню залетела гордая и чумазая Джинни. — Пока папа грядки поливал, я прополола!

Молли судорожно попыталась вспомнить, что такого могло быть не прополото и не собрано на грядках в середине августа. Ничего на ум вот так сразу не пришло. Что выросло, то выросло, многое собрано, разве что молодая зелень, посеянная совсем недавно.

— А что ты прополола, милая? — спросила Молли с надеждой, что та просто залезла куда-то в сорняки и ничего культурного не порвала.

— Там у тебя ведёрко стояло, — начала объяснять Джинни, засунув руки в карманы шорт. — А грядка такая заросшая!

— Милая! — на кухню влетел Артур, который разрывался между тем, чтобы рассмеяться и раскаяться. — Ты только не ругайся!

Молли метнула в его сторону предостерегающий взгляд и быстрым шагом направилась на грядки. Огород у неё был в прекрасном состоянии. Могучие кабачки, огурчики, помидорчики. Рядом колосилась косами морковь, разлапилась ботва свёклы. А дальше расположилась грядка, где чуть раньше рос лук, собранный и сохнувший на чердаке пучками, и в этой грядке… Земля. Пустая голая земля, без единого росточка кориандра с созревшими кругленькими семенами, на которые у Молли были большие планы по консервации. За собственным расстройством Молли даже не заметила, как к изгороди проковылял гном в красном свитере и бантом на шее — с маленьким детским ведром, полным зёрен кориандра.

* * *

Люди считали гномов садовыми вредителями, и Свэн, получивший имя от местных детей, тихо похихикивал над этим титулом. Он, как и все порядочные гномы, рыл корешки, таскал корнеплоды, а зимой впадал в спячку. Вот только была у него маленькая тайна, даже от своих собратьев.

Он был Старейшим. А Старейшие назначались в дом к волшебникам, чтобы охранять детей от опасностей. Они ж что неразумные гномитята! Вечно что-то учиняли, придумывали, непроизвольно магичили, нанося вред себе и близким. Свэн был Хранителем Норы.

Считалось, что именно в семилетие детский магический фон выравнивался. К этому времени стихийную магию уже вполне можно было научиться контролировать. В уплату за усердную службу Свэн мог забрать себе что-то из вещей именинника. В любой другой день магия не позволяла брать хозяйских вещей.

Жаль, что дети Норы выросли и хозяйка больше не пекла вкусных тортов с семью свечками. Свэн всё ещё проживал с местными гномами, хотя в его услугах люди больше не нуждались.

Но это как посмотреть!

Однажды Свэн сидел под широким кустом сирени, развесив уши, по привычке слушая всё, что происходило в этом доме.

— Если ты хочешь, Билл, то как я могу отказать вам праздновать день рождения Виктуар здесь? — сказала рыжая хозяйка своему старшему сыну.

— Думаю, тут было бы удобнее, — кивнул старший. — Мы сами всё организуем, тебе не о чем переживать. Только можешь помочь Флёр с тортом? Виктуар исполняется семь, и Флёр хотела испечь торт с цифрами, но ей формовое печенье вообще не даётся.

Свэн потянул сладкий корешок, засунул его в рот и улыбнулся. У всех детей есть одно замечательное свойство: у них со временем появляются собственные дети. А значит, впереди у него ещё много работы.