Подопечный шпиона (джен)

Дадли разбудил его, с грохотом прыгая по лестнице на пути вниз. За восемь лет Гарри успел привыкнуть: подобное давно стало частью обычного утра в доме Дурслей. Он несколько раз моргнул, прогоняя остатки сна, и только когда окончательно проснулся, почувствовал, как внутри медленно завязывается знакомый тугой узел тревоги. Несколько секунд Гарри не мог понять почему, а потом вспомнил.

Сегодня Дадли исполнялось десять. Само по себе это уже означало, что кузен будет еще невыносимее обычного, но существовала и другая проблема: Дурсли собирались взять именинника и одного из его друзей куда-нибудь развлекаться, а Гарри на весь день отправят к старой миссис Фигг. Миссис Фигг была совершенно безобидной — и совершенно невыносимо скучной.

В дверь тяжело ударил массивный кулак.

— Вставай, мальчишка! Только попробуй там копаться!

Гарри вздохнул, отбросил одеяло и поднялся.

Когда он вошел на кухню, Дадли уже стоял возле двери и при первой возможности с силой ткнул его локтем в бок. Тетя Петуния одарила Гарри привычным неприязненным взглядом, а дядя Вернон, широко улыбаясь своему сыну, сообщил:

— Мальчишка, сегодня день рождения Дадли. После завтрака пойдешь к Фигг.

Гарри молча кивнул. Почему-то его покорность только сильнее раздражила дядю.

— И чтобы вел себя там как следует! — немедленно добавил Вернон. — Иначе потом со мной поговоришь!

— Кого ты хочешь взять с собой сегодня, Дадличек? — приторно спросила тетя Петуния.

Дадли ненадолго оторвался от яростного уничтожения завтрака.

— Пирса.

— Тогда заедем за ним, — проворчал дядя Вернон.

После чего заметил, что Гарри все еще находится рядом, и его лицо мгновенно изменилось.

— Чего уставился, мальчишка? Убери в доме, прежде чем уйдешь!

Через час руки у Гарри ныли от работы, зато Дадли уже облачился в свой лучший костюм и каким-то невероятным образом казался в нем еще массивнее обычного. Тетя Петуния с дядей Верноном тоже переоделись; все трое стояли в гостиной и с явным удовольствием разглядывали друг друга, когда Гарри бесшумно появился в дверях.

— Закончил?

Он кивнул. Дадли бросил на него довольный взгляд.

— Тогда поехали.

Выходя на крыльцо, Гарри предусмотрительно держался подальше от кузеновых локтей. Дурсли уселись в машину, дядя Вернон напоследок еще раз предупредил:

— И чтобы вел себя хорошо, мальчишка.

Потом сел за руль. Дадли радостно завопил с заднего сиденья, машина тронулась, и через несколько секунд Гарри остался один.

Он направился к дому миссис Фигг, заранее содрогаясь при мысли о нескольких предстоящих часах. Конечно, проводить день у нее было лучше, чем с Дурслями, но эти кошки...

— Эй, Поттер.

Тихий, неприятный голос прозвучал прямо за спиной. Гарри даже не пришлось оборачиваться. У Дадли было трое приятелей, а на день рождения пригласили только одного. Значит, Гордон и Малкольм наверняка чувствовали себя обделенными. А когда им становилось скучно, Гарри Поттер превращался в отличное развлечение.

Он сорвался с места. Позади немедленно раздался двойной хохот, а затем топот ног.

Гарри промчался мимо дома миссис Фигг. На крыльце он успел лишь мельком заметить ее лицо — бледное, испуганное, совершенно непохожее на обычное, — но останавливаться и разбираться было некогда. Он юркнул в узкий боковой проулок и выскочил с другой стороны. Открытые пространства были опасны; нужно было держаться тихо, не высовываться и надеяться, что преследователи потеряют его из виду.

Гарри осторожно посмотрел налево, потом направо. Никого. Он облегченно выдохнул и сделал шаг вперед.

И тут раздался оглушительный треск — вернее, целая серия хлопков, будто молния ударила совсем рядом, а гром последовал одновременно с ней. Гарри вздрогнул и резко обернулся.

Позади стояли пятеро. Все в черном. Лица у них выглядели настолько странно, что лишь через несколько секунд Гарри понял: это маски. Еще мгновение назад там совершенно точно никого не было.

Теперь все пятеро шли прямо к нему.

Сердце внезапно заколотилось быстрее. Гарри и сам не мог толком объяснить, почему так испугался. Да, незнакомцы выглядели жутко, но ведь они не имели к нему никакого отношения. Правда?

Он попятился обратно в проулок. К миссис Фигг. Нужно вернуться к ней, и все будет хорошо.

По пути Гарри настороженно высматривал Гордона и Малкольма, но тех нигде не было. Он побежал быстрее и лишь один раз оглянулся через плечо. Черные фигуры действительно следовали за ним. После этого страх окончательно превратился в панику.

Гарри добрался до дома миссис Фигг, увидел, что в саду ее нет, распахнул калитку и вбежал внутрь. И тут из-за кустов высунулась рука и крепко схватила его за запястье.

Гарри едва не вскрикнул.

Миссис Фигг пряталась за кустарником, почти сидя на земле. В свободной руке она держала завернутый в ткань шнурок.

— Быстро... Поттер... возьми это...

Она сунула шнурок ему.

— Миссис Фигг? — растерянно спросил Гарри.

Даже по ее меркам все происходящее выглядело чрезвычайно странно. Что уже само по себе было достижением.

— Да быстрее же, Поттер! — почти завизжала она.

Миссис Фигг снова попыталась вложить шнурок ему в ладонь — и вдруг застыла.

Гарри медленно отступил. Она так и осталась стоять на коленях во влажной траве, вытянув вперед руку, словно внезапно превратилась в камень. Пальцы разжались, и шнурок упал на землю.

— Здравствуй, Гарри Поттер.

Мягкий голос раздался за его спиной. Гарри подпрыгнул и резко обернулся.

Все пятеро уже стояли в саду. В руках они держали длинные тонкие палочки. Теперь Гарри мог как следует рассмотреть белые маски: прорези для глаз, отверстия на месте рта. Сквозь последние виднелись зубы, и из-за этого казалось, будто каждая маска улыбается.

Гарри снова попятился. Миссис Фигг хотела, чтобы он взял шнурок. Если весь мир окончательно сошел с ума, возможно, стоило хотя бы сделать то, о чем она просила.

Он резко развернулся, нагнулся и протянул руку к шнурку, наполовину скрытому в траве. Не достал буквально нескольких сантиметров.

Потому что внезапно перестал двигаться.

Гарри чувствовал собственное тело. Понимал, что сидит на корточках, вытянув руку вперед. Видел шнурок прямо перед пальцами, но пошевелиться не мог.

— Что делать с маглой?

— Сквиб, кажется. Дамблдор все-таки идиот. Оставить сквиба сторожить мальчишку? Мог хотя бы настоящего волшебника поставить!

— Тихо.

Третий голос прозвучал спокойно, но настолько властно, что остальные мгновенно замолчали.

— Разберитесь с ней.

Кто-то выкрикнул слово, которое Гарри послышалось похожим на «абракадабру». Мимо его уха пронеслась яркая зеленая вспышка и ударила миссис Фигг. Женщина рухнула на траву, словно сила, удерживавшая ее неподвижно, внезапно исчезла.

Только теперь ее глаза остались широко открыты. И она не дышала.

Гарри не хотел думать о том, что это означает.

Чья-то рука схватила его сзади за шею. Он успел вскрикнуть, но тихо произнесенное слово оборвало крик.

Мир исчез.

◆

Поверхность под ним была жесткой и холодной. Гарри было холодно.

Он медленно открыл глаза. Потолок находился высоко над головой, но вокруг царил такой полумрак, что разобрать почти ничего не получалось. Кажется, помещение освещали только свечи.

В глаз попал волос. Гарри поднял руку, чтобы убрать его, и услышал звон цепи.

Несколько секунд он просто смотрел на собственные руки.

Они были прикованы.

От неожиданности Гарри попытался резко сесть, но чья-то ладонь легла ему на плечо и без особого усилия заставила снова опуститься. Над ним нависла белая маска.

Впервые Гарри видел одну из них настолько близко. Она что-то ему напоминала, но он никак не мог вспомнить что именно. Сквозь прорезь на месте рта были видны зубы. Человек словно улыбался.

— Вы ее убили, — прошептал Гарри.

В предплечье впилось что-то острое. Он вскрикнул.

— Ты не будешь говорить, пока к тебе не обратятся. А обращаться к тебе будут крайне редко, поэтому советую привыкнуть к молчанию. Еще одно лишнее слово — и мы навсегда лишим тебя голоса. Ты меня понял?

Гарри кивнул.

— С чего начнем? Думаю, с крови.

Человек оглянулся через плечо, словно ждал чьего-то подтверждения, затем вновь повернулся к Гарри.

— Будет немного больно.

По голосу было слышно, что его это радует. Гарри задрожал.

— Кричать можешь.

Мужчина задрал его рубашку и направил палочку на живот.

Гарри закричал.

Человек рассмеялся.

После этого Гарри закусил губу, сжал зубы так сильно, что почувствовал вкус крови, впился ногтями в ладони — но больше не закричал.

◆

К третьему пробуждению Гарри окончательно потерял счет времени. В помещении не было окон. Он решил, что находится в подвале, хотя уверенности не было — просто место ощущалось именно так.

Они приходили за его кровью. Ногтями. Волосами. Иногда срезали кожу. Порой вкладывали в голову картины: люди умирали, кричали от боли, корчились в мучениях. Однажды один из мужчин сел рядом и начал с ним разговаривать, будто они были друзьями. Когда тот коснулся его щеки, Гарри укусил его за палец. За это ему оставили порез.

Зато незнакомцы рассказали кое-что важное. Оказывается, Гарри обладал магией. Он был волшебником. И существовал целый мир волшебников и ведьм, которые жили отдельно от маглов — людей без магии, вроде тети Петунии и дяди Вернона.

Его мучители откровенно удивились тому, что он ничего об этом не знает. А потом долго смеялись и отпускали насмешливые замечания.

Ему давали множество разных зелий. Гарри перестал считать примерно после двадцать пятого: его вырвало, после чего его начали заставлять садиться перед каждым новым флаконом. Вскоре от постоянного лежания появились болезненные язвы, и тогда его стали водить по подвалу, оставляя руки связанными.

Еще Гарри впервые увидел странное существо, похожее на пришельца: маленькое, голое, с огромными глазами и длинными ушами. Оно было буквально одержимо желанием выполнять чужие приказы. Одно такое существо постоянно за ним наблюдало.

Однажды Гарри попросил его помочь сбежать. Существо исчезло. Через некоторое время появился человек в белой маске и произнес:

— Круцио.

После этого Гарри потерял сознание от боли.

Теперь он знал это слово.

Круцио означало, что тебе кажется, будто от боли ты сейчас умрешь.

Обычно приходили двое мужчин, иногда трое. Светловолосый присутствовал всегда.

Однажды ему дали одну из тех палочек, которые сами называли волшебными, и заставили произнести несколько странных слов. В тот раз в комнате находились четверо.

В другой раз пришли все пятеро. Они снова применили Круцио. Тело Гарри будто охватило огнем, он закричал, и вдруг из него вырвалась волна силы. Всех пятерых отбросило к стенам.

На короткий, безумно счастливый миг Гарри решил, что убил их.

Но мужчины почти сразу поднялись. Ни один даже не выглядел раненым.

Они повторили пытку еще дважды. А потом почему-то перестали.

Вместо этого появились книги: «Темные искусства: объяснение», «Проклятия. Полное издание», «Темные лорды в истории». Его заставляли читать, потом задавали вопросы, требовали запоминать заклинания. Некоторые заставляли выполнять. Если не получалось — снова звучало Круцио.

Однажды один из людей в белой маске закатал рукав и показал ему полувыцветший знак на предплечье.

Темная метка, объяснили они.

— Коснись.

Цепи сняли. Гарри протянул руку.

Как только пальцы коснулись метки, шрам на лбу вспыхнул чудовищной болью. Он закричал, но кто-то лениво взмахнул палочкой, заставляя его замолчать.

Остальные тоже подняли рукава. Даже сквозь постепенно отступавшую боль Гарри видел на каждой руке одинаковый знак.

Примерно к двадцатому циклу сна — это был единственный хоть сколько-нибудь пригодный способ измерять время, поэтому Гарри считал каждое пробуждение — ему начала приходить в голову странная мысль.

Возможно, эти люди сами толком не знали, что с ним делать.

Иначе их поведение не имело смысла. Иногда они были почти нормальными. Иногда применяли Круцио. Порой кормили, порой оставляли голодать. Казалось, они хотят заставить его что-то сделать, но сами не понимают, как именно этого добиться.

Гарри отчаянно хотел узнать что. Он бы сделал. Что угодно. Лишь бы стало легче.

Однажды он все-таки спросил.

Светловолосый мужчина рассмеялся.

— Мы пытаемся выяснить, Темный ли ты лорд.

◆

Настоящего счета дням у Гарри не было, и он не представлял, насколько ошибочны его попытки угадать прошедшее время. Но, как ему казалось, все еще шли первые дни плена, когда однажды он открыл глаза и увидел возле своей каменной постели красивую светловолосую женщину.

Она смотрела не на него, а куда-то прямо перед собой. Гарри не рискнул повернуть голову и выяснить куда.

Через некоторое время женщина опустила взгляд.

Глаза у нее были голубые. И холодные.

«Пожалуйста, отпустите меня».

Именно это Гарри хотел сказать прежде всего. Но после последнего наказания он не решился. Вообще не хотел больше открывать рот.

— Ты совсем маленький, — без всякого выражения произнесла женщина.

Гарри закусил губу.

— Вы тоже не старая.

Уголок ее губ едва заметно дрогнул.

Одежда женщины была красивой: темно-синяя ткань, серебряная отделка. Кожа бледная, но не болезненно. Гарри невольно задумался, как выглядит сам. Он уже не помнил, когда в последний раз нормально мылся.

Его пленители и не собирались купать. Иногда просто окатывали водой при помощи Агуаменти, а потом быстро высушивали одежду заклинанием. И даже специально объяснили: не потому, что заботятся о чистоте мальчишки. Просто им не нравится запах, когда приходится подходить близко.

— Какой сегодня день? — спросила женщина.

Гарри посмотрел на нее.

— А это важно?

Внутри все опустилось.

Женщина глубоко вдохнула.

— Ты скучаешь по родителям?

Глаза Гарри расширились.

— Кто вы?

На губах появилась насмешливая улыбка.

— Та, кто знает, что твои родители мертвы.

Гарри задышал быстрее.

— Их убили.

— Именно.

Улыбка никуда не исчезла.

— Кто вы?

Она выдержала короткую паузу.

— Нарцисса.

После чего развернулась и ушла. Край ее мантии скользнул по ногам Гарри.

◆

Не слишком много пробуждений спустя после визита светловолосого призрака Нарциссы Гарри лежал без сна и смотрел в потолок, следя, как свет пламени играет на камне. У двери раздался скрип — долгий, осторожный, будто кто-то открывал ее как можно медленнее.

Белые маски так не делали. Они либо врывались внутрь, либо просто появлялись с хлопком и тыкали в Гарри палочкой, чтобы разбудить. Иногда даже тогда, когда он и без того не спал.

Гарри медленно повернул голову.

Может, снова пришел светловолосый призрак?

Нет.

В дверях стоял мальчик. Небольшой, примерно его возраста, с волосами настолько светлыми, что они казались почти серебряными. У него были те же глаза, что у светловолосого мужчины.

Гарри вдруг понял: его сын.

Черты лица немного напоминали и Нарциссу. От осознания, что он наконец сумел установить хоть какую-то связь между людьми в масках, Нарциссой и мальчиком, Гарри испытал почти нелепое удовлетворение.

— Ты портишь мне день рождения, — заявил мальчик с сильным раздражением.

Фраза была настолько неожиданной, что Гарри несколько секунд просто смотрел на него.

— Что?

Мальчик вошел дальше. Он, наверное, был примерно ровесником Гарри, хотя немного ниже. Светлые волосы аккуратно уложены, губы презрительно скривлены, подбородок поднят так высоко, что, будь руки Гарри свободны, они наверняка сами потянулись бы отвесить ему пощечину.

— Ты портишь мне день рождения, — повторил мальчик таким тоном, будто смысл фразы должен быть очевиден любому разумному существу.

— Я понятия не имею, о чем ты.

Существо в углу пискнуло:

— Молодой хозяин Малфой не должен сюда приходить! Приказ хозяина Малфоя был совершенно яс...

— Молчи, Добби.

Мальчик даже не посмотрел в его сторону.

Добби. Малфой.

Гарри тщательно запомнил оба имени.

Малфой подошел вплотную к каменной постели. Из своего положения Гарри видел почти только его голову.

— Папа постоянно сидит здесь с тобой, — недовольно сказал мальчик. — Сегодня мой день рождения, а он наверняка забыл. Мне нужна новая метла.

Гарри понятия не имел, зачем ему так отчаянно понадобилась метла. Возможно, у волшебников были какие-то другие способы ее использовать. Может, здешние дети были помешаны на уборке так же, как Добби — на выполнении приказов.

— Извини, — осторожно сказал Гарри. Для начала это казалось достаточно безопасным. — Я не специально.

Мальчик фыркнул.

— Разумеется, не специально, маленький грязнокровка.

Новое слово.

— Что это значит?

Презрение на лице Малфоя достигло почти невероятного уровня.

— Волшебник или ведьма с родителями-маглами. С грязной, нечистой кровью. Как у тебя.

Он ткнул пальцем Гарри в руку и брезгливо наморщил нос.

— Ты ужасно выглядишь.

Гарри подавил злой ответ. Вместо этого сказал:

— Если хочешь, чтобы я перестал мешать, ты ведь можешь помочь мне отсюда выбраться.

Малфой рассмеялся, и по этому смеху Гарри сразу понял, что обмануть его не получится. В животе неприятно похолодело.

— Чтобы отец выпорол меня в мой же день рождения? Еще чего.

Гарри пожал плечами, изо всех сил стараясь не выглядеть отчаявшимся.

— Ну, если тебя устраивает, что я отнимаю у твоего отца все время...

— Заткнись, грязнокровка.

— Я не грязнокровка.

Люди в белых масках сами сказали, что его родители были волшебниками.

Малфой слегка склонил голову.

— Значит, предатель крови. Какая разница? Все равно ты ничтожество.

Гарри стиснул зубы. Как же хотелось ударить этого мальчишку по лицу.

— А ты маленький самодовольный сопляк.

Малфой неожиданно рассмеялся совершенно искренне.

— Разумеется! Я же Малфой.

— А твой отец убийца.

Лицо мальчика мгновенно застыло.

— Что?

Гарри увидел его растерянность и рассмеялся.

— Ты не знаешь!

Он смеялся еще несколько секунд, но смех начал срываться, почти превращаясь в плач.

— Чего не знаю?

Серые глаза Малфоя вспыхнули злостью.

— Твой отец убийца. Он убивает людей.

На слове «убивает» голос Гарри дрогнул, но он все-таки заставил себя договорить.

Малфой стиснул челюсти и сверлил его взглядом.

— Это не важно.

Он пожал плечами и отступил от каменной постели.

— Ты грязнокровка. Или любишь их.

По щеке Гарри скатилась слеза.

— Ты когда-нибудь видел, как твой отец кого-нибудь убивает?

Малфой замешкался. Потом резко покачал головой, словно тело сделало это против его воли.

Гарри отвернулся и снова уставился в потолок, демонстрируя, что собеседник больше не заслуживает его внимания.

— В следующий раз попроси взять тебя с собой, — сказал он тихо. — Может, тебе тоже разрешат кого-нибудь убить.

Повисла долгая, злая тишина.

Наконец Малфой-младший произнес голосом, в котором отчетливо слышались слезы:

— Я тебя ненавижу.

И выбежал за дверь.

Гарри потребовалось немало времени, чтобы снова начать нормально дышать. Когда это наконец получилось, он принялся перебирать новые имена.

Малфой.

Нарцисса Малфой.

Ее сын — Малфой-Сопляк.

И ее муж — Малфой-Убийца.

Целая семья.

Можно было спросить у Сопляка, какое сегодня число. На секунду Гарри пожалел, что не догадался, а потом решил, что лучше ему не знать.

Настоящее имя Малфоя-Убийцы выяснилось довольно скоро — Гарри случайно услышал его разговор с другим человеком в белой маске.

Люциус.

Итого три имени.