Подопечный шпиона (джен)

Дадли разбудил его, с грохотом прыгая по лестнице на пути вниз. За восемь лет Гарри успел привыкнуть: подобное давно стало частью обычного утра в доме Дурслей. Он несколько раз моргнул, прогоняя остатки сна, и только когда окончательно проснулся, почувствовал, как внутри медленно завязывается знакомый тугой узел тревоги. Несколько секунд Гарри не мог понять почему, а потом вспомнил.

Сегодня Дадли исполнялось десять. Само по себе это уже означало, что кузен будет еще невыносимее обычного, но существовала и другая проблема: Дурсли собирались взять именинника и одного из его друзей куда-нибудь развлекаться, а Гарри на весь день отправят к старой миссис Фигг. Миссис Фигг была совершенно безобидной — и совершенно невыносимо скучной.

В дверь тяжело ударил массивный кулак.

— Вставай, мальчишка! Только попробуй там копаться!

Гарри вздохнул, отбросил одеяло и поднялся.

Когда он вошел на кухню, Дадли уже стоял возле двери и при первой возможности с силой ткнул его локтем в бок. Тетя Петуния одарила Гарри привычным неприязненным взглядом, а дядя Вернон, широко улыбаясь своему сыну, сообщил:

— Мальчишка, сегодня день рождения Дадли. После завтрака пойдешь к Фигг.

Гарри молча кивнул. Почему-то его покорность только сильнее раздражила дядю.

— И чтобы вел себя там как следует! — немедленно добавил Вернон. — Иначе потом со мной поговоришь!

— Кого ты хочешь взять с собой сегодня, Дадличек? — приторно спросила тетя Петуния.

Дадли ненадолго оторвался от яростного уничтожения завтрака.

— Пирса.

— Тогда заедем за ним, — проворчал дядя Вернон.

После чего заметил, что Гарри все еще находится рядом, и его лицо мгновенно изменилось.

— Чего уставился, мальчишка? Убери в доме, прежде чем уйдешь!

Через час руки у Гарри ныли от работы, зато Дадли уже облачился в свой лучший костюм и каким-то невероятным образом казался в нем еще массивнее обычного. Тетя Петуния с дядей Верноном тоже переоделись; все трое стояли в гостиной и с явным удовольствием разглядывали друг друга, когда Гарри бесшумно появился в дверях.

— Закончил?

Он кивнул. Дадли бросил на него довольный взгляд.

— Тогда поехали.

Выходя на крыльцо, Гарри предусмотрительно держался подальше от кузеновых локтей. Дурсли уселись в машину, дядя Вернон напоследок еще раз предупредил:

— И чтобы вел себя хорошо, мальчишка.

Потом сел за руль. Дадли радостно завопил с заднего сиденья, машина тронулась, и через несколько секунд Гарри остался один.

Он направился к дому миссис Фигг, заранее содрогаясь при мысли о нескольких предстоящих часах. Конечно, проводить день у нее было лучше, чем с Дурслями, но эти кошки...

— Эй, Поттер.

Тихий, неприятный голос прозвучал прямо за спиной. Гарри даже не пришлось оборачиваться. У Дадли было трое приятелей, а на день рождения пригласили только одного. Значит, Гордон и Малкольм наверняка чувствовали себя обделенными. А когда им становилось скучно, Гарри Поттер превращался в отличное развлечение.

Он сорвался с места. Позади немедленно раздался двойной хохот, а затем топот ног.

Гарри промчался мимо дома миссис Фигг. На крыльце он успел лишь мельком заметить ее лицо — бледное, испуганное, совершенно непохожее на обычное, — но останавливаться и разбираться было некогда. Он юркнул в узкий боковой проулок и выскочил с другой стороны. Открытые пространства были опасны; нужно было держаться тихо, не высовываться и надеяться, что преследователи потеряют его из виду.

Гарри осторожно посмотрел налево, потом направо. Никого. Он облегченно выдохнул и сделал шаг вперед.

И тут раздался оглушительный треск — вернее, целая серия хлопков, будто молния ударила совсем рядом, а гром последовал одновременно с ней. Гарри вздрогнул и резко обернулся.

Позади стояли пятеро. Все в черном. Лица у них выглядели настолько странно, что лишь через несколько секунд Гарри понял: это маски. Еще мгновение назад там совершенно точно никого не было.

Теперь все пятеро шли прямо к нему.

Сердце внезапно заколотилось быстрее. Гарри и сам не мог толком объяснить, почему так испугался. Да, незнакомцы выглядели жутко, но ведь они не имели к нему никакого отношения. Правда?

Он попятился обратно в проулок. К миссис Фигг. Нужно вернуться к ней, и все будет хорошо.

По пути Гарри настороженно высматривал Гордона и Малкольма, но тех нигде не было. Он побежал быстрее и лишь один раз оглянулся через плечо. Черные фигуры действительно следовали за ним. После этого страх окончательно превратился в панику.

Гарри добрался до дома миссис Фигг, увидел, что в саду ее нет, распахнул калитку и вбежал внутрь. И тут из-за кустов высунулась рука и крепко схватила его за запястье.

Гарри едва не вскрикнул.

Миссис Фигг пряталась за кустарником, почти сидя на земле. В свободной руке она держала завернутый в ткань шнурок.

— Быстро... Поттер... возьми это...

Она сунула шнурок ему.

— Миссис Фигг? — растерянно спросил Гарри.

Даже по ее меркам все происходящее выглядело чрезвычайно странно. Что уже само по себе было достижением.

— Да быстрее же, Поттер! — почти завизжала она.

Миссис Фигг снова попыталась вложить шнурок ему в ладонь — и вдруг застыла.

Гарри медленно отступил. Она так и осталась стоять на коленях во влажной траве, вытянув вперед руку, словно внезапно превратилась в камень. Пальцы разжались, и шнурок упал на землю.

— Здравствуй, Гарри Поттер.

Мягкий голос раздался за его спиной. Гарри подпрыгнул и резко обернулся.

Все пятеро уже стояли в саду. В руках они держали длинные тонкие палочки. Теперь Гарри мог как следует рассмотреть белые маски: прорези для глаз, отверстия на месте рта. Сквозь последние виднелись зубы, и из-за этого казалось, будто каждая маска улыбается.

Гарри снова попятился. Миссис Фигг хотела, чтобы он взял шнурок. Если весь мир окончательно сошел с ума, возможно, стоило хотя бы сделать то, о чем она просила.

Он резко развернулся, нагнулся и протянул руку к шнурку, наполовину скрытому в траве. Не достал буквально нескольких сантиметров.

Потому что внезапно перестал двигаться.

Гарри чувствовал собственное тело. Понимал, что сидит на корточках, вытянув руку вперед. Видел шнурок прямо перед пальцами, но пошевелиться не мог.

— Что делать с маглой?

— Сквиб, кажется. Дамблдор все-таки идиот. Оставить сквиба сторожить мальчишку? Мог хотя бы настоящего волшебника поставить!

— Тихо.

Третий голос прозвучал спокойно, но настолько властно, что остальные мгновенно замолчали.

— Разберитесь с ней.

Кто-то выкрикнул слово, которое Гарри послышалось похожим на «абракадабру». Мимо его уха пронеслась яркая зеленая вспышка и ударила миссис Фигг. Женщина рухнула на траву, словно сила, удерживавшая ее неподвижно, внезапно исчезла.

Только теперь ее глаза остались широко открыты. И она не дышала.

Гарри не хотел думать о том, что это означает.

Чья-то рука схватила его сзади за шею. Он успел вскрикнуть, но тихо произнесенное слово оборвало крик.

Мир исчез.

◆

Поверхность под ним была жесткой и холодной. Гарри было холодно.

Он медленно открыл глаза. Потолок находился высоко над головой, но вокруг царил такой полумрак, что разобрать почти ничего не получалось. Кажется, помещение освещали только свечи.

В глаз попал волос. Гарри поднял руку, чтобы убрать его, и услышал звон цепи.

Несколько секунд он просто смотрел на собственные руки.

Они были прикованы.

От неожиданности Гарри попытался резко сесть, но чья-то ладонь легла ему на плечо и без особого усилия заставила снова опуститься. Над ним нависла белая маска.

Впервые Гарри видел одну из них настолько близко. Она что-то ему напоминала, но он никак не мог вспомнить что именно. Сквозь прорезь на месте рта были видны зубы. Человек словно улыбался.

— Вы ее убили, — прошептал Гарри.

В предплечье впилось что-то острое. Он вскрикнул.

— Ты не будешь говорить, пока к тебе не обратятся. А обращаться к тебе будут крайне редко, поэтому советую привыкнуть к молчанию. Еще одно лишнее слово — и мы навсегда лишим тебя голоса. Ты меня понял?

Гарри кивнул.

— С чего начнем? Думаю, с крови.

Человек оглянулся через плечо, словно ждал чьего-то подтверждения, затем вновь повернулся к Гарри.

— Будет немного больно.

По голосу было слышно, что его это радует. Гарри задрожал.

— Кричать можешь.

Мужчина задрал его рубашку и направил палочку на живот.

Гарри закричал.

Человек рассмеялся.

После этого Гарри закусил губу, сжал зубы так сильно, что почувствовал вкус крови, впился ногтями в ладони — но больше не закричал.

◆

К третьему пробуждению Гарри окончательно потерял счет времени. В помещении не было окон. Он решил, что находится в подвале, хотя уверенности не было — просто место ощущалось именно так.

Они приходили за его кровью. Ногтями. Волосами. Иногда срезали кожу. Порой вкладывали в голову картины: люди умирали, кричали от боли, корчились в мучениях. Однажды один из мужчин сел рядом и начал с ним разговаривать, будто они были друзьями. Когда тот коснулся его щеки, Гарри укусил его за палец. За это ему оставили порез.

Зато незнакомцы рассказали кое-что важное. Оказывается, Гарри обладал магией. Он был волшебником. И существовал целый мир волшебников и ведьм, которые жили отдельно от маглов — людей без магии, вроде тети Петунии и дяди Вернона.

Его мучители откровенно удивились тому, что он ничего об этом не знает. А потом долго смеялись и отпускали насмешливые замечания.

Ему давали множество разных зелий. Гарри перестал считать примерно после двадцать пятого: его вырвало, после чего его начали заставлять садиться перед каждым новым флаконом. Вскоре от постоянного лежания появились болезненные язвы, и тогда его стали водить по подвалу, оставляя руки связанными.

Еще Гарри впервые увидел странное существо, похожее на пришельца: маленькое, голое, с огромными глазами и длинными ушами. Оно было буквально одержимо желанием выполнять чужие приказы. Одно такое существо постоянно за ним наблюдало.

Однажды Гарри попросил его помочь сбежать. Существо исчезло. Через некоторое время появился человек в белой маске и произнес:

— Круцио.

После этого Гарри потерял сознание от боли.

Теперь он знал это слово.

Круцио означало, что тебе кажется, будто от боли ты сейчас умрешь.

Обычно приходили двое мужчин, иногда трое. Светловолосый присутствовал всегда.

Однажды ему дали одну из тех палочек, которые сами называли волшебными, и заставили произнести несколько странных слов. В тот раз в комнате находились четверо.

В другой раз пришли все пятеро. Они снова применили Круцио. Тело Гарри будто охватило огнем, он закричал, и вдруг из него вырвалась волна силы. Всех пятерых отбросило к стенам.

На короткий, безумно счастливый миг Гарри решил, что убил их.

Но мужчины почти сразу поднялись. Ни один даже не выглядел раненым.

Они повторили пытку еще дважды. А потом почему-то перестали.

Вместо этого появились книги: «Темные искусства: объяснение», «Проклятия. Полное издание», «Темные лорды в истории». Его заставляли читать, потом задавали вопросы, требовали запоминать заклинания. Некоторые заставляли выполнять. Если не получалось — снова звучало Круцио.

Однажды один из людей в белой маске закатал рукав и показал ему полувыцветший знак на предплечье.

Темная метка, объяснили они.

— Коснись.

Цепи сняли. Гарри протянул руку.

Как только пальцы коснулись метки, шрам на лбу вспыхнул чудовищной болью. Он закричал, но кто-то лениво взмахнул палочкой, заставляя его замолчать.

Остальные тоже подняли рукава. Даже сквозь постепенно отступавшую боль Гарри видел на каждой руке одинаковый знак.

Примерно к двадцатому циклу сна — это был единственный хоть сколько-нибудь пригодный способ измерять время, поэтому Гарри считал каждое пробуждение — ему начала приходить в голову странная мысль.

Возможно, эти люди сами толком не знали, что с ним делать.

Иначе их поведение не имело смысла. Иногда они были почти нормальными. Иногда применяли Круцио. Порой кормили, порой оставляли голодать. Казалось, они хотят заставить его что-то сделать, но сами не понимают, как именно этого добиться.

Гарри отчаянно хотел узнать что. Он бы сделал. Что угодно. Лишь бы стало легче.

Однажды он все-таки спросил.

Светловолосый мужчина рассмеялся.

— Мы пытаемся выяснить, Темный ли ты лорд.

◆

Настоящего счета дням у Гарри не было, и он не представлял, насколько ошибочны его попытки угадать прошедшее время. Но, как ему казалось, все еще шли первые дни плена, когда однажды он открыл глаза и увидел возле своей каменной постели красивую светловолосую женщину.

Она смотрела не на него, а куда-то прямо перед собой. Гарри не рискнул повернуть голову и выяснить куда.

Через некоторое время женщина опустила взгляд.

Глаза у нее были голубые. И холодные.

«Пожалуйста, отпустите меня».

Именно это Гарри хотел сказать прежде всего. Но после последнего наказания он не решился. Вообще не хотел больше открывать рот.

— Ты совсем маленький, — без всякого выражения произнесла женщина.

Гарри закусил губу.

— Вы тоже не старая.

Уголок ее губ едва заметно дрогнул.

Одежда женщины была красивой: темно-синяя ткань, серебряная отделка. Кожа бледная, но не болезненно. Гарри невольно задумался, как выглядит сам. Он уже не помнил, когда в последний раз нормально мылся.

Его пленители и не собирались купать. Иногда просто окатывали водой при помощи Агуаменти, а потом быстро высушивали одежду заклинанием. И даже специально объяснили: не потому, что заботятся о чистоте мальчишки. Просто им не нравится запах, когда приходится подходить близко.

— Какой сегодня день? — спросила женщина.

Гарри посмотрел на нее.

— А это важно?

Внутри все опустилось.

Женщина глубоко вдохнула.

— Ты скучаешь по родителям?

Глаза Гарри расширились.

— Кто вы?

На губах появилась насмешливая улыбка.

— Та, кто знает, что твои родители мертвы.

Гарри задышал быстрее.

— Их убили.

— Именно.

Улыбка никуда не исчезла.

— Кто вы?

Она выдержала короткую паузу.

— Нарцисса.

После чего развернулась и ушла. Край ее мантии скользнул по ногам Гарри.

◆

Не слишком много пробуждений спустя после визита светловолосого призрака Нарциссы Гарри лежал без сна и смотрел в потолок, следя, как свет пламени играет на камне. У двери раздался скрип — долгий, осторожный, будто кто-то открывал ее как можно медленнее.

Белые маски так не делали. Они либо врывались внутрь, либо просто появлялись с хлопком и тыкали в Гарри палочкой, чтобы разбудить. Иногда даже тогда, когда он и без того не спал.

Гарри медленно повернул голову.

Может, снова пришел светловолосый призрак?

Нет.

В дверях стоял мальчик. Небольшой, примерно его возраста, с волосами настолько светлыми, что они казались почти серебряными. У него были те же глаза, что у светловолосого мужчины.

Гарри вдруг понял: его сын.

Черты лица немного напоминали и Нарциссу. От осознания, что он наконец сумел установить хоть какую-то связь между людьми в масках, Нарциссой и мальчиком, Гарри испытал почти нелепое удовлетворение.

— Ты портишь мне день рождения, — заявил мальчик с сильным раздражением.

Фраза была настолько неожиданной, что Гарри несколько секунд просто смотрел на него.

— Что?

Мальчик вошел дальше. Он, наверное, был примерно ровесником Гарри, хотя немного ниже. Светлые волосы аккуратно уложены, губы презрительно скривлены, подбородок поднят так высоко, что, будь руки Гарри свободны, они наверняка сами потянулись бы отвесить ему пощечину.

— Ты портишь мне день рождения, — повторил мальчик таким тоном, будто смысл фразы должен быть очевиден любому разумному существу.

— Я понятия не имею, о чем ты.

Существо в углу пискнуло:

— Молодой хозяин Малфой не должен сюда приходить! Приказ хозяина Малфоя был совершенно яс...

— Молчи, Добби.

Мальчик даже не посмотрел в его сторону.

Добби. Малфой.

Гарри тщательно запомнил оба имени.

Малфой подошел вплотную к каменной постели. Из своего положения Гарри видел почти только его голову.

— Папа постоянно сидит здесь с тобой, — недовольно сказал мальчик. — Сегодня мой день рождения, а он наверняка забыл. Мне нужна новая метла.

Гарри понятия не имел, зачем ему так отчаянно понадобилась метла. Возможно, у волшебников были какие-то другие способы ее использовать. Может, здешние дети были помешаны на уборке так же, как Добби — на выполнении приказов.

— Извини, — осторожно сказал Гарри. Для начала это казалось достаточно безопасным. — Я не специально.

Мальчик фыркнул.

— Разумеется, не специально, маленький грязнокровка.

Новое слово.

— Что это значит?

Презрение на лице Малфоя достигло почти невероятного уровня.

— Волшебник или ведьма с родителями-маглами. С грязной, нечистой кровью. Как у тебя.

Он ткнул пальцем Гарри в руку и брезгливо наморщил нос.

— Ты ужасно выглядишь.

Гарри подавил злой ответ. Вместо этого сказал:

— Если хочешь, чтобы я перестал мешать, ты ведь можешь помочь мне отсюда выбраться.

Малфой рассмеялся, и по этому смеху Гарри сразу понял, что обмануть его не получится. В животе неприятно похолодело.

— Чтобы отец выпорол меня в мой же день рождения? Еще чего.

Гарри пожал плечами, изо всех сил стараясь не выглядеть отчаявшимся.

— Ну, если тебя устраивает, что я отнимаю у твоего отца все время...

— Заткнись, грязнокровка.

— Я не грязнокровка.

Люди в белых масках сами сказали, что его родители были волшебниками.

Малфой слегка склонил голову.

— Значит, предатель крови. Какая разница? Все равно ты ничтожество.

Гарри стиснул зубы. Как же хотелось ударить этого мальчишку по лицу.

— А ты маленький самодовольный сопляк.

Малфой неожиданно рассмеялся совершенно искренне.

— Разумеется! Я же Малфой.

— А твой отец убийца.

Лицо мальчика мгновенно застыло.

— Что?

Гарри увидел его растерянность и рассмеялся.

— Ты не знаешь!

Он смеялся еще несколько секунд, но смех начал срываться, почти превращаясь в плач.

— Чего не знаю?

Серые глаза Малфоя вспыхнули злостью.

— Твой отец убийца. Он убивает людей.

На слове «убивает» голос Гарри дрогнул, но он все-таки заставил себя договорить.

Малфой стиснул челюсти и сверлил его взглядом.

— Это не важно.

Он пожал плечами и отступил от каменной постели.

— Ты грязнокровка. Или любишь их.

По щеке Гарри скатилась слеза.

— Ты когда-нибудь видел, как твой отец кого-нибудь убивает?

Малфой замешкался. Потом резко покачал головой, словно тело сделало это против его воли.

Гарри отвернулся и снова уставился в потолок, демонстрируя, что собеседник больше не заслуживает его внимания.

— В следующий раз попроси взять тебя с собой, — сказал он тихо. — Может, тебе тоже разрешат кого-нибудь убить.

Повисла долгая, злая тишина.

Наконец Малфой-младший произнес голосом, в котором отчетливо слышались слезы:

— Я тебя ненавижу.

И выбежал за дверь.

Гарри потребовалось немало времени, чтобы снова начать нормально дышать. Когда это наконец получилось, он принялся перебирать новые имена.

Малфой.

Нарцисса Малфой.

Ее сын — Малфой-Сопляк.

И ее муж — Малфой-Убийца.

Целая семья.

Можно было спросить у Сопляка, какое сегодня число. На секунду Гарри пожалел, что не догадался, а потом решил, что лучше ему не знать.

Настоящее имя Малфоя-Убийцы выяснилось довольно скоро — Гарри случайно услышал его разговор с другим человеком в белой маске.

Люциус.

Итого три имени.

Когда Гарри дважды подряд заснул и проснулся, а люди в белых масках так и не появились, он был почти счастлив. К четвертому пробуждению радость сменилась тревогой: Гарри начал гадать, какую новую затею они для него придумали. По крайней мере, существо по имени Добби по-прежнему торчало в углу, а значит, хоть что-то оставалось неизменным.

Ответ Нарциссы Малфой на вопрос о дате не выходил у него из головы. «А это важно?» — сказала она тогда, и как Гарри ни пытался найти иное объяснение, вывод получался только один: светловолосая женщина считала, что он умрет. Его будут держать в живых, пока не получат то, что им требуется. Правда, судя по поведению пленителей в последние несколько циклов сна, добиться желаемого им так и не удалось.

А значит, они злились. И приходили в отчаяние.

И от этого Гарри становилось по-настоящему страшно.

Добби исчез с тихим хлопком.

Гарри уставился на опустевший угол, и страх мгновенно перерос в ужас. Он крепко зажмурился. Если они пришли его убивать, он будет драться. Его похитили из-за магии? Хорошо. Он покажет им магию.

Гарри снова рванул руки из цепей — наверное, в миллионный раз с тех пор, как оказался здесь, — но железо даже не дрогнуло. Отчаянно всхлипнув, он закрыл глаза и попытался сосредоточиться, нащупать внутри ту силу, которая уже несколько раз вырывалась наружу сама.

Он пробовал и раньше. Много раз. Но сейчас все было иначе: сейчас он собирался умереть, а это ведь должно было что-то изменить.

Гарри напрягался изо всех сил, мысленно тянулся к магии, требовал от нее вырваться наружу — и ничего не происходило.

В следующее мгновение дверь с грохотом распахнулась, и в подвал вошли двое в белых масках. Одним из них был светловолосый мужчина. Гарри не сводил с него глаз.

В руке тот держал маленький флакон. Гарри успел лишь заметить его, когда холодные пальцы уже подхватили его за подбородок, запрокидывая голову. Содержимое флакона вылили ему в рот. Часть жидкости попала не в то горло; Гарри закашлялся, судорожно проглотил остальное — и почти сразу провалился во тьму.

◆

«Все по-другому».

Это была первая мысль, пришедшая Гарри в голову, когда сознание вернулось. Глаза он не открыл и лежал совершенно неподвижно — за время плена привычка просыпаться тихо успела стать почти инстинктом. Бодрствование обычно означало, что мучители снова примутся за работу.

Поначалу Гарри никак не мог понять, что именно изменилось, а потом сообразил: изменилось почти все.

Поверхность под ним больше не была жесткой. Камень не мог быть настолько мягким — значит, он лежал в кровати. Здесь было теплее, чем в подвале, где по ночам от холода его начинало трясти, пока действие чар, хоть как-то регулирующих температуру, не приносило несколько часов облегчения, а затем не ослабевало и снова не будило его дрожью.

И пахло здесь иначе. Хорошо. Гарри не сумел бы назвать ни одного конкретного запаха, но воздух был чистым и приятным.

Он открыл глаза, уже почти уверенный, что увидит не тот потолок, на который смотрел бесчисленное количество раз. И не ошибся. Над ним была светло-зеленая поверхность, а по краям поля зрения разливался мягкий желтый свет. Гарри несколько раз моргнул, привыкая к яркости и прогоняя остатки сна.

И увидел мужчину.

Рот приоткрылся сам собой, хотя на этот раз причиной был не столько страх, сколько неожиданность. Если не считать светловолосой женщины и сереброволосого мальчика, это был первый человек, которого Гарри видел здесь без белой маски.

Незнакомец был очень бледен — почти болезненно. Худое лицо с резкими скулами обрамляли длинные черные волосы, и Гарри никак не мог определить его возраст. Черные глаза мужчины смотрели на него совершенно бесстрастно.

— Ты помнишь, что произошло?

Что произошло? Гарри попытался восстановить события. Был день рождения Дадли. Дурсли уехали развлекаться, а его оставили одного. Мужчина спрашивал об этом?

И тут воспоминания навалились разом: миссис Фигг, белые маски, цепи, бесконечные флаконы, Круцио...

— Где я? — спросил Гарри.

Собственный голос оказался хриплым и настолько чужим, что на мгновение Гарри даже не понял, кто заговорил. От этого стало не по себе.

— В безопасности. Мы вытащили тебя оттуда. Теперь ты в безопасности.

В безопасности.

Гарри мысленно повторил эти слова, медленно, словно разбирая по буквам и пытаясь заставить себя поверить. На лицо упала прядь волос, и он по привычке поднял руку, чтобы убрать ее. Лишь когда пальцы коснулись щеки, Гарри понял, что сделал.

Он смог поднять руку.

Цепей не было.

Гарри уставился на ладонь, на длинные грязные ногти, потом на запястье. Он был уверен, что после кандалов там останутся следы. Поднес руку ближе к глазам.

Ничего.

— Я... мне это приснилось? — прошептал он.

Если бы сил было побольше, Гарри, наверное, рассмеялся бы от неверия. Сейчас же он чувствовал себя так, словно десять раз подряд вычистил весь дом Дурслей.

— Мы убрали шрамы с твоих запястий и залечили часть остальных повреждений, — ответил мужчина, к огромному облегчению Гарри поняв, о чем тот спрашивает. — Ты проспал почти четверо суток. Как себя чувствуешь?

— Устал.

Даже сейчас веки снова тяжелели. Постепенно всплывало и последнее воспоминание: светловолосый мужчина вливает ему в рот сонное зелье.

— Где-нибудь болит?

Гарри покачал головой. Боли как таковой не было, но все тело ныло, будто его долго терли грубой наждачной бумагой.

— Какое сегодня число?

— Одиннадцатое июля. Тебя похитили двадцать четвертого мая этого года.

Гарри закрыл глаза. Удивления почти не было — в подвале он давно потерял счет времени. Наверное, следовало радоваться уже тому, что прошел не год и не больше. И все же какая-то его часть до последнего надеялась услышать совсем другое: «Тебе все приснилось. Все хорошо. Ничего не случилось».

То, что этих слов не прозвучало, не причиняло боли в привычном смысле. Просто вдруг стало очень тяжело.

— Спи, — сказал мужчина. — Поговорим позже, когда ты немного окрепнешь.

Уже проваливаясь в сон, Гарри успел подумать только об одном: если все было на самом деле, то как ему удалось выбраться?

◆

В следующий раз Гарри открыл глаза с тем же странным ощущением, что находится не там, где должен. Голова была повернута набок, и он почти сразу увидел бледного мужчину. Воспоминание об их предыдущем разговоре вернулось мгновенно.

Но теперь тот был не один.

Возле кровати сидел другой мужчина, намного старше — во всяком случае, на это указывала длинная белая борода. На нем была мантия какого-то кошмарного оранжевого цвета. Голубые глаза смотрели на Гарри серьезно, но доброжелательно. Бледный мужчина стоял позади него, словно признавая старшинство гостя.

— Мистер Поттер, — произнес старик с улыбкой.

— Просто Гарри. Какое сегодня число?

— Двенадцатое июля. Ты проспал больше двенадцати часов.

Гарри медленно кивнул, подавляя снова вспыхнувшее разочарование.

— Уверен, тебе хочется узнать, что произошло. Когда мы узнали о твоем похищении, то сделали все возможное, чтобы выяснить, куда тебя увезли. К сожалению, найти тебя так быстро, как нам хотелось бы, не получилось, но в конце концов мы добились успеха. Сейчас ты совершенно в безопасности, и как только мы убедимся, что ты полностью поправился, тебя вернут ближайшим живым родственникам.

После этой речи Гарри запутался только сильнее. Они были полицейскими? Поэтому его спасли? Но тогда почему сразу не отвезли к дяде Вернону?

— Как он, Северус? — спросил старик, обращаясь к мужчине за спиной.

Северус.

Странное имя. Люциус. Северус. Оба звучали странно.

В животе у Гарри болезненно сжалось.

А что, если они тоже из той же группы? Они ведь пользовались зельями. Правда, этот Северус, похоже, применял их, чтобы лечить Гарри, но...

Может быть, это просто очередная уловка. В прошлый раз белые маски так и не смогли понять, что им от него нужно, потому что он боялся. Вдруг теперь они решили разыграть «спасение», заставить его почувствовать себя в безопасности — и посмотреть, что получится?

Северус уже водил над ним волшебной палочкой.

Гарри молча следил за ней, и страх поднимался все выше. Такими же палочками его столько раз заставляли застывать от ужаса или боли — Petrificus Totalus. Такими же возвращали в сознание — Renervate. Такими же резали — Sectu...

Дальше мысль оборвалась. Гарри больше не мог заставить себя вспоминать и сосредоточился на голосе бледного мужчины.

— Он все еще очень слаб. Нам понадобится как минимум четыре недели крововосстанавливающих зелий, прежде чем можно будет хотя бы подумать о перевозке.

Этого Гарри выдержать уже не смог.

— Пожалуйста, сэр...

Голос вышел жалким и тонким, но ему было все равно. Вся гордость, все упрямство и храбрость, которые он каким-то образом собирал по кусочкам за последние... месяцы? А если они лгали и о дате? — исчезли. Он снова оказался тем мальчиком, который впервые проснулся в подвале, весь в слезах и соплях, и умолял отпустить его.

По крайней мере, теперь он видел их лица. Белые маски скрывали лица мучителей, и Гарри никогда не понимал, что те чувствуют, хотя обычно хватало голосов. А эти двое выглядели искренне потрясенными, когда он перебил их разговор.

— Вы... вы тоже из-за моей магии? Поэтому хотите, чтобы я поправился? Я не знаю, что вам нужно. Пожалуйста, я правда не знаю, что это такое. Пожалуйста, отпустите меня... пожалуйста...

Теперь он плакал по-настоящему. Гарри закрыл лицо руками и снова с неожиданностью вспомнил, что цепей больше нет, а шрамы на запястьях исчезли.

Сидевший мужчина улыбнулся. В этой улыбке не было ничего страшного, и Гарри почувствовал, как начинает понемногу расслабляться, еще прежде, чем тот заговорил.

— Боюсь, ты нас неправильно понял. Мы не связаны с людьми, которые тебя похитили. Мы спасли тебя. Здесь ты в безопасности.

Гарри шмыгнул носом. Потом еще раз.

— Хорошо... тогда вы... ну... другие люди, которые хотят со мной что-то сделать?

Старик рассмеялся.

— Нет, Гарри.

Он чуть подвинулся ближе. Гарри невольно дернулся, но голубые глаза действительно оставались добрыми, и отодвигаться он не стал.

— Я директор школы для таких, как ты. А с людьми, которые тебя похитили, мы сражаемся.

Гарри посмотрел сначала на него, потом на Северуса.

— Хорошо, — наконец произнес он и вытер нос тыльной стороной ладони.

Северус мгновенно напрягся, достал платок и протянул ему. Гарри послушно взял его.

— А где мы? И почему я здесь?

— Ты нездоров. То, что они с тобой сделали, потребует времени на лечение. Мы могли бы отправить тебя в больницу, но, к сожалению, не можем гарантировать, что там ты будешь в полной безопасности. Это дом Северуса, — старик указал на стоящего позади мужчину, — а он весьма сведущ в зельях, особенно лечебных. Он преподает в моей школе.

— Понятно.

— У тебя есть вопросы?

— Можно мне сесть?

Старик улыбнулся и оглянулся на Северуса. Тот кивнул. Гарри осторожно приподнялся и устроился, опираясь спиной на изголовье. Несколько секунд он мял в пальцах платок, потом все-таки спросил:

— Чего они хотели?

Лицо старика стало печальным.

— Полагаю, они решили, что ты можешь... каким-то образом им помочь.

— Они думали, что я Темный лорд. Что такое Темный лорд?

Бледный мужчина издал тихий звук, почти кашель, словно не сумел сдержаться. Гарри тут же посмотрел на него.

— Очень злой человек, который использует магию во зло, — объяснил старик.

— Почему они решили, что я такой? — потрясенно выдохнул Гарри.

— Они очень сильно ошибались насчет тебя, Гарри.

— Конечно ошибались! Я вообще ничего не сделал! Но почему они так подумали?

Старик на мгновение замолчал.

— Гарри, много ли твои тетя и дядя рассказывали тебе о родителях?

— Почти ничего.

В голубых глазах мелькнуло что-то странное. На лице Северуса появилось совсем другое выражение.

— Я хотел бы знать, что именно они тебе сказали.

Гарри пожал плечами.

— Что они погибли в автомобильной аварии.

Он опустил взгляд на руки. На самом деле Дурсли рассказывали и другое. Его отец был пьяницей и никем не был. Потом каким-то образом женился на его матери, а потом они оба погибли, и тете Петунии с дядей Верноном пришлось взвалить на себя еще и Гарри, будто им без того было мало ртов, которые надо кормить. Или он думает, что деньги растут на деревьях, мальчишка?..

— Прошу прощения, мой мальчик, — сказал старик.

Слово «мальчик» в его устах прозвучало совсем не так, как у дяди Вернона.

— Я полагал, твоя тетя не станет скрывать это от тебя. Возможно, она пыталась оградить тебя от более тяжелой правды...

Позади него Северус негромко кашлянул.

— ...но, думаю, ты все же предпочел бы знать, как все было на самом деле.

Гарри вскинул голову; внутри впервые за долгое время шевельнулась настоящая надежда.

— Да, сэр. Люди в белых масках... они сказали, что мои родители тоже были волшебниками?

— Именно так. И весьма достойными волшебником и ведьмой. Но эту историю мы оставим на другой раз, Гарри. Сейчас, если ты в силах, расскажи мне, что они с тобой...

— Думаю, не стоит, директор, — перебил Северус.

Старик оглянулся на него. Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга, словно продолжая спор без слов.

— Я не против, правда, — сказал Гарри.

Оба повернулись к нему.

Он пожал плечами.

— Они брали много крови. Иногда причиняли мне боль, чтобы я использовал магию. Иногда получалось. Иногда я причинял боль им. Один раз они немного испугались и после этого перестали... так часто делать мне больно. Еще они взяли немного кожи.

Пальцы Гарри сами легли на живот, туда, где тогда обезболили небольшой участок, а потом сняли кожу. В памяти снова возник лоскут, висящий в воздухе на кончике волшебной палочки. К горлу подкатила тошнота, но он заставил ее отступить.

— Вроде все, — закончил Гарри чуть сдавленным голосом.

Северус смотрел на старика с откровенной яростью. Того сила этого взгляда, похоже, совершенно не беспокоила.

Он печально кивнул.

— Это, должно быть, было ужасно. Прости, мой дорогой мальчик, что мы не сумели спасти тебя раньше.

Гарри опустил глаза на мокрый, смятый платок.

— Я вообще не думал, что меня кто-нибудь спасет. Поэтому... спасибо.

— На самом деле благодарить следует не меня. Тебя вытащил Северус.

Гарри встретился взглядом с черными глазами и на мгновение растерялся: в них по-прежнему не было почти никаких эмоций. Скорее даже казалось, что Северусу неприятно то, что он видит.

Но почему? Они ведь прежде даже не встречались.

Или встречались?

— Спасибо, — тихо сказал Гарри.

Дамблдор кивнул и поднялся.

— Тогда оставляю тебя в его надежных руках, мистер Поттер.

Он слегка поклонился Гарри и с улыбкой вышел.

Северус даже не проводил его взглядом. Еще с минуту он молча смотрел на Гарри, потом открыл ящик, достал оттуда флакон и протянул его.

— Выпей.

Гарри взял зелье.

— А как звали того человека?

— Альбус Дамблдор.

Гарри задумчиво кивнул и вытащил пробку.

— Сэр? Вы меня... ненавидите или что-то вроде того?

Северус явно не ожидал вопроса.

— С чего ты взял?

— Вы не выглядите довольным, когда на меня смотрите.

— Тебя похитили.

— Нет. Это не такое лицо, когда кого-то жалко.

— Пей зелье.

Гарри опрокинул содержимое флакона в рот. Вкус был отвратительным, но теперь он узнал зелье. Крововосстанавливающее. В подвале ему тоже такое давали.

— А ваша фамилия?

— Снейп. И обращаться ко мне следует «мистер Снейп» или «сэр», — ответил мужчина, взглянув на него.

Гарри помолчал.

— Вы знали моих родителей?

Нарцисса Малфой, похоже, их знала.

Вот теперь выражение на лице Северуса совершенно точно было не счастливым.

Он выпрямился, отложил то, чем занимался, и коротко произнес:

— Спи.

После чего вышел из комнаты.

Когда Северус вернулся, Гарри уже спал.

Он едва успел проснуться, как в памяти вдруг всплыло одно из самых страшных воспоминаний о подвале.

Гарри стоял в саду, чем-то похожем на сад тети Петунии, разве что ухожен он был не так безупречно. Рядом находились тетя и дядя, и оба улыбались ему с настоящей любовью в глазах — той самой любовью, которую Гарри до сих пор видел только тогда, когда они смотрели на Дадли. Он ощущал запах цветов, чувствовал под ногами землю, видел каждую мелочь вокруг настолько отчетливо, что все казалось настоящим.

— Здравствуй, Гарри, — сказала тетя Петуния. — Теперь ты дома.

От нее тоже пахло знакомыми духами — немного резко и приторно. Она протянула руку, приглашая его взять ее за ладонь.

Гарри помнил другую тетю Петунию: ту, которая говорила, что его родители мертвы и только поэтому ему позволили жить у Дурслей; что он не должен забывать, какую огромную услугу они ему оказывают, потому что без них давно оказался бы на улице; что один он не продержался бы и минуты, и вообще, неужели он думает, будто деньги растут на деревьях, мальчишка? Это воспоминание тоже казалось настоящим. Но настоящим казалось и то, что происходило сейчас, и на короткий миг Гарри позволил себе представить, будто именно эта жизнь — подлинная, а та, другая, была всего лишь дурным сном.

Он вложил ладонь в руку тети.

— Пойдем, дорогой, — сказала Петуния.

Что-то в том, как прозвучало это слово, остановило Гарри прежде, чем он поддался мягкому рывку за руку.

— Вы ненастоящая, — тупо сказал он.

Тетя Петуния рассмеялась, но смех получился каким-то неправильным.

— О чем ты говоришь?

Ее пальцы сильнее сжались на его запястье, и Гарри внезапно вспомнил миссис Фигг. Он дернул рукой, пытаясь освободиться, и лица Дурслей поплыли, превращаясь в белые маски. Гарри открыл рот, собираясь закричать, но прежде, чем из горла вырвался звук, чья-то рука легла ему на предплечье — холодная, тяжелая и совершенно настоящая.

Он распахнул глаза.

Потолок безучастно смотрел сверху. На краю поля зрения Гарри заметил Снейпа, который наблюдал за ним с задумчивым выражением лица.

— Кошмар?

Гарри посмотрел на него. Снейп тоже выглядел вполне настоящим, но теперь Гарри знал, что магия умеет делать ненастоящие вещи неотличимыми от настоящих. Он покачал головой.

— Это... настоящее?

Снейп некоторое время молчал, и Гарри уже решил, что тот просто не понял вопроса. Но затем мужчина поднял руку, взял Гарри за запястье и довольно ощутимо ущипнул.

— Ай!

— Галлюцинации не причиняют боли.

Галлю... что? Наверное, так назывались те ненастоящие вещи.

— Магические могут.

— Не могут.

— А вы настоящий?

— Да, Поттер, я настоящий, — ответил Снейп с едва заметной насмешкой.

— Вы могли соврать насчет того, что магические галлюцинации не болят.

— И что бы я от этого получил? — Теперь в его голосе появилась раздраженная нотка.

Нет, понял Гарри. Не просто раздраженная. Снейп звучал как человек, который на самом деле очень зол и изо всех сил старается этого не показывать. От неожиданности Гарри едва не забыл, к чему вообще вел разговор.

— Они однажды так делали.

— И зачем им понадобилось это делать?

— Они решили, что опыты не работают, потому что я боюсь. Хотели притвориться, будто я в безопасности, чтобы проверить, поможет ли это.

Лицо Снейпа оставалось непроницаемым.

— Помогло?

— Я понял, что все ненастоящее.

— Как?

— Тетя Петуния никогда не называет меня «дорогой».

Снейп откинулся на спинку кресла, перекатывая в длинных пальцах флакон. Гарри наблюдал за этими пальцами и думал, почему у Снейпа вообще все такое бледное. Может, он не совсем человек? Это многое объяснило бы. Он даже моргал нечасто.

Наконец Снейп протянул ему флакон.

— Пей.

Гарри послушно выпил зелье. Когда Снейп вышел из комнаты, веки уже снова наливались тяжестью.

◆

— Альбус, я не совсем понимаю, сколько еще, по-твоему, я должен держать его у себя.

Снейп стоял в кабинете Дамблдора. Впервые с тех пор, как мальчик оказался в его доме, он решился уйти достаточно далеко, чтобы добраться до Хогвартса лично. Помимо множества чар, которыми Северус уже защитил дом от нежеланных посетителей, он наложил несколько заклинаний и на самого Поттера: они должны были сообщить ему, если мальчик проснется, попытается куда-то уйти или причинит себе вред. И все же где-то на задворках сознания настойчиво звучал голос, требующий как можно скорее вернуться. Северус его игнорировал.

Альбус спокойно смотрел на него поверх стола, и Снейп не впервые задумался, сколько еще продержится, прежде чем окончательно уподобится маглу и просто врежет кулаком по этому лицу. За последние годы он подходил к этой черте не раз.

— Боюсь, сейчас у нас нет приемлемой альтернативы, Северус, — примирительно ответил Дамблдор, хотя деловой тон прозвучал слишком сухо, чтобы Снейпу это понравилось. — Гарри все еще нуждается в постоянном наблюдении. Не говоря уже о том, что после пережитого у него в любой момент может случиться стихийный выброс магии.

— С тех пор как он пришел в себя, прошла уже неделя, Альбус. Когда ты просил меня залатать мальчишку, я как-то не предполагал, что заодно нанимаюсь нянькой.

Директор едва заметно улыбнулся.

— Я знаю, Северус. Прискорбно, что забота о нем в итоге легла именно на тебя, хотя я нисколько не сомневаюсь, что ты с этим справишься.

— Почему не оставить его в Хогвартсе?

— Увы, похоже, это один из редких годов, когда все деканы факультетов решили, что заслужили отпуск.

«Кроме тебя, разумеется», — вполне отчетливо читалось между строк.

— А никому из остальных преподавателей я подобного поручить не могу. Если уж на то пошло, я вообще мало кому могу доверить его сейчас.

Снейп раздраженно стиснул зубы.

— Альбус. А ты сам?

Он почти ненавидел себя за этот вопрос. Слишком уж тот походил на капитуляцию, на признание, будто Северус не способен выполнить условия их давнего соглашения. Единственным утешением оставалось то, что его обязанность состояла в защите мальчика от Волдеморта, а не в том, чтобы становиться ему опекуном.

На лице Дамблдора появилось сожаление.

— Я совершенно уверен, что ты подходишь для этого гораздо лучше...

— Вот уж в этом я крайне сомневаюсь! — Слова вырвались громче, чем Северус рассчитывал, и он на мгновение замолчал, недовольный собой.

Даже спустя семь лет он не всегда понимал, где именно проходит граница дозволенного в его отношениях с директором. Однако Дамблдор лишь выжидающе посмотрел на него, и Снейп продолжил:

— Мы говорим о Поттере. Неужели ты забыл, какие отношения были у меня с его отцом?

— Я прекрасно помню все семь лет, которые ты и Джеймс провели в моей школе, Северус, — прохладно ответил Дамблдор.

Снейп ощутил слабый укол вины. Очень слабый.

— Какими бы ни были недостатки Поттера-старшего, Поттер-младший стал жертвой Пожирателей смерти. И, Северус, он ребенок. Кем бы ни был его отец в подростковые годы, Гарри пока еще не пошел по тому же пути. Да он вообще знает, что за человеком был его отец? Знает что-нибудь о его характере?

Снейп резко покачал головой. Это ничего не меняло. Он был Поттером. У него это в крови. И теперь этот Поттер находился в доме Северуса, будучи при этом самым нежеланным гостем, какого только можно было представить.

— Ты видел его глаза, Северус?

Разумеется, видел. Это было первое, что он заметил: глаза Лили смотрели на него со страхом.

— Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.

— Я лишь хочу напомнить, что если твое главное возражение против его пребывания у тебя состоит в том, что он сын Поттера, то мальчик, похоже, унаследовал далеко не все внешние черты и особенности характера своего отца.

Дамблдор сделал паузу. Северус решил, что любой ответ наверняка обернется очередной лекцией, поэтому промолчал. Когда директор заговорил снова, его голос стал значительно мягче.

— Он ребенок, Северус. И очень напуганный ребенок.

— У меня нет ни терпения, ни мягкости, которые для этого требуются, Альбус!

— Я тебе доверяю.

Снейп мысленно застонал.

— Я доверяю тебе поступить правильно, Северус, — повторил Дамблдор тем особым тоном, который ясно давал понять: обсуждение окончено. — Как он?

— Лучше, но по-прежнему слаб. Вместе с остальными зельями я даю ему Сон без сновидений. Большую часть шрамов удалось убрать, однако некоторые... — оставленные его собственным Сектумсемпрой, не договорил Северус, хотя по глазам Дамблдора понял, что тот прекрасно уловил смысл, — останутся навсегда. Один на внутренней стороне руки, второй вдоль туловища.

Дамблдор задумчиво кивнул.

— Спасибо, Северус. Если больше нам обсуждать нечего, полагаю, ты захочешь вернуться.

— Мне нужен домовой эльф.

Дамблдор кивнул.

— Я пришлю одного.

Снейп уже дошел до двери, когда Альбус снова заговорил:

— И, Северус... пожалуйста, пока не вкладывай Гарри в голову никаких идей насчет его отца.

На это Снейп не удостоил его даже ответом.

◆

Большую часть времени Гарри спал. Иногда Снейп будил его легким прикосновением палочки к плечу и давал очередное зелье. Иногда Гарри просыпался сам, какое-то время лежал, рассеянно разглядывая комнату, а потом снова засыпал. Снейп почти не разговаривал с ним, разве что коротко отвечал, когда Гарри спрашивал, становится ли ему лучше. Ответ всегда был примерно один и тот же: да, становится, просто очень медленно.

По просьбе Гарри Снейп устроил напротив кровати магические часы, одновременно показывавшие время и дату. Ярко-красные цифры и буквы были первым, что Гарри видел после пробуждения. Дни проходили один за другим, и он отмечал их с каким-то сонным, отстраненным пониманием.

Гарри почти не сомневался, что Снейп наложил на него что-то вроде сигнального заклинания. Иначе тот просто не мог каждый раз так быстро узнавать, что он проснулся. В этот раз Гарри едва успел протереть глаза, когда дверь открылась и Снейп широким шагом вошел в комнату.

— Полагаю, ты захочешь наконец нормально вымыться и привести себя в порядок, — сухо сказал он, остановившись возле кровати и глядя скорее сквозь Гарри, чем на него. Такое пристальное внимание казалось странным. — Последние дни я использовал очищающие чары, но это лишь временная замена настоящему мытью. Директор предложил прислать одного из школьных эльфов, чтобы тот помог тебе дойти до ванной и обратно.

Снейп отошел в сторону.

За его спиной стояло маленькое длинноухое существо с огромными зелеными глазами.

«Помогите».

Это было единственное слово, на которое оказался способен разум Гарри. Он уже дернулся, пытаясь сесть, прежде чем понял, что делает, и только когда Снейп схватил его и спросил, что случилось, Гарри осознал, что почти задыхается от слишком частого дыхания.

— Я... э-э...

— Дыши, Поттер. Тебе ничего не угрожает.

Снейп посмотрел на существо.

— Триппи, можешь выйти.

Домовой эльф исчез с хлопком.

Гарри судорожно вдохнул.

— Что теперь?

Снейп выглядел заметно недовольным, но Гарри был слишком занят попытками восстановить дыхание, чтобы как следует испугаться его выражения лица.

— Что это? Что это за... за штука?

— Домовой эльф. Полагаю, раньше ты уже видел одного?

Решив, очевидно, что опасность истерики миновала, Снейп отпустил его запястье и сел в кресло напротив.

— У них был такой. Там. Они использовали его со мной.

Гарри подтянул колени к груди и обхватил их руками. Его знобило, к горлу подкатывала тошнота.

— Каким образом использовали?

— А вы зачем его привели? Что он вообще делает?

Гарри понимал, что от паники почти шепчет, но заставить себя говорить нормально не мог.

— Домовые эльфы весьма распространены в магическом сообществе, мистер Поттер.

— Что?! — почти взвизгнул Гарри.

Снейп чуть склонил голову, лицо оставалось бесстрастным.

— Они связаны с семьей, которой служат, пока хозяева не даруют им свободу. В Хогвартсе работает множество эльфов, в том числе и тот, которого ты только что видел.

«Связаны с семьей».

— Им... им это нравится? Это разве не рабство?

— Их создали такими.

— Волшебники?

Снейп один раз кивнул.

— А почему они выглядят так странно?

— Не сомневаюсь, твои художественные способности позволили бы создать нечто куда более изящное, Поттер. Что именно в домовых эльфах тебя так напугало?

Гарри облизнул губы, потом прикусил их и уставился на собственные колени.

— Они часто посылали его вместо себя. Давать мне зелья или кормить.

И брать кровь. Но этого он не сказал. И еще один эльф всегда стоял на страже рядом с ним, молча глядя огромными глазами. Добби-сторож. Гарри передернуло.

Снейп некоторое время молча его разглядывал, затем скучным голосом сказал:

— Домовые эльфы обязаны выполнять все приказы хозяев. Они владеют весьма серьезной магией, но не могут использовать ее иначе как для исполнения этих приказов. Хогвартские эльфы в определенном смысле «свободны»: они не принадлежат отдельным семьям, однако подчиняются директору и преподавателям. Уверяю тебя, этого эльфа тебе бояться нечего.

Гарри теребил влажные от пота пальцы.

— Но они могут иногда не слушаться.

— После этого они обязаны себя наказать. Так их создали.

Это многое объясняло. В подвале некоторые поступки эльфа казались Гарри совершенно бессмысленными. Тот вдруг подбегал к стене и начинал биться о камень головой — снова и снова, пока по лицу не текла кровь и не заливала огромные глаза. Гарри тогда смотрел на него и не мог понять, то ли существо безумно, то ли время от времени пытается особенно жестоким способом покончить с собой.

Людей в белых масках это совершенно не волновало. Они либо не обращали внимания, либо посмеивались.

— Жутко, — пробормотал Гарри.

Снейпа, похоже, это тоже не особенно трогало.

— Я попросил директора прислать его, потому что мне нужна помощь в уходе за тобой.

Гарри слегка покраснел.

— Позвать его обратно?

— А как они вот так исчезают и появляются?

— Это называется трансгрессией. Волшебники тоже умеют.

И Снейп исчез с тихим хлопком.

Гарри изумленно моргнул.

С другой стороны кровати тут же раздался еще один хлопок, и Снейп появился там, словно никуда не уходил.

На несколько секунд Гарри совершенно забыл о страхе перед домовыми эльфами и широко улыбнулся.

— Здорово! А я так смогу?

Снейп выглядел совершенно невпечатленным.

— Лет через десять. Триппи!

Домовой эльф снова возник в комнате. По какой-то причине его огромные глаза выглядели особенно печальными.

— Извини за то, что было раньше, — запинаясь сказал Гарри. — Я подумал, что ты... кто-то другой.

За спиной фыркнул Снейп. Глаза Триппи стали еще больше, но Гарри так и не понял, что именно его настолько удивило.

— Ему понадобится помощь при ходьбе, Триппи, — сказал Снейп.

Эльф послушно подбежал и протянул руки. Они казались тонкими, как прутики, и Гарри всерьез испугался, что сломает их, если обопрется всем весом. Но теплые ладони выдержали, и когда он наконец поднялся, никакого хруста костей не раздалось.

Гарри осторожно перенес вес на ступни и почувствовал под ними мягкий ковер. Ощущение понравилось ему невероятно, почти до восторга. Хождение по подвалу не считалось: цепи, волочившиеся по голым ногам, напрочь лишали радости сам факт того, что можно стоять вертикально. Теперь Гарри несколько раз сжал и разжал пальцы ног и улыбнулся полу.

— В ванной найдешь чистую одежду, — сообщил Снейп у него за спиной и вышел.

Гарри проводил его взглядом, размышляя, попросил ли тот помощи у домового эльфа потому, что занят, или просто потому, что ему надоело возиться с Гарри.

Триппи внимательно смотрел на него.

— Хозяин хочет идти?

— Думаю, я смогу сам, Триппи. Спасибо.

Глаза эльфа снова расширились. Гарри начал подозревать, что существует какой-то особый этикет общения с домовыми эльфами, который он умудряется нарушать буквально каждым словом. Впрочем, Снейп разговаривал с Триппи совершенно обычно, разве что слишком командным тоном. Но так Снейп, кажется, разговаривал вообще со всеми.

— Триппи приказано помочь хозяину дойти до ванной, — повторил эльф.

— Тогда можешь просто идти рядом и поймать меня, если я вдруг упаду.

Похоже, приказ Снейпа это не нарушало: Триппи отпустил его руку и отступил на шаг.

Гарри глубоко вдохнул и двинулся вперед. Сначала осторожно, почти неуверенно, а потом все смелее. После стольких недель лежания простая возможность идти казалась чудом, и всю дорогу до коридора Гарри улыбался. Триппи тревожно суетился впереди и пару раз даже врезался ему в ноги.

Потом эльф попытался последовать за ним в ванную.

— Триппи, подожди у двери.

— Триппи должен помогать...

— Если ты понадобишься, я щелкну пальцами.

Гарри для наглядности щелкнул один раз.

Домовой эльф выглядел так расстроенно, что Гарри вдруг испугался: не начнет ли тот сейчас тоже колотиться головой о стену. Перед глазами мгновенно возникло окровавленное лицо Добби.

— Пожалуйста, Триппи, — поспешно добавил он. — Я уверен, Снейп не будет против. Если мне понадобится помощь, я обязательно позову. Обещаю.

Триппи печально кивнул. Гарри закрыл перед ним дверь и почувствовал огромное облегчение.

Он поднял рубашку и посмотрел на шрам, протянувшийся по животу там, где его разрезали. Раньше следов было намного больше, но теперь остались только этот и еще один на левой руке — тонкая светлая линия от локтя до запястья.

В зеркале Гарри увидел, насколько сильно похудел. По-настоящему сильно. Волосы ему когда-то обрезали, но те, как обычно, быстро отросли и теперь торчали в беспорядке. Цвет лица тоже понемногу возвращался, хотя кожа все еще оставалась бледной.

В общем, он снова почти походил на себя.

Если не считать шрамов, которые, как сообщил мистер Снейп, не исчезнут уже никогда.

«Люциус Малфой», — подумал Гарри, и злость вспыхнула с новой силой.

В ванне он просидел так долго, что Триппи, по всей видимости, решил, будто Гарри утонул. Его чуть не подбросило от неожиданности, когда в дверь зачастили маленькие кулачки, а снаружи раздался дрожащий голос:

— Хозяин? Хозяин!

— Триппи! Я в порядке!

Стук прекратился.

Гарри вздохнул и снова откинулся в теплой воде. Выходить отсюда не хотелось никогда.

В итоге прошел почти час, прежде чем он все-таки выбрался из ванной и надел чистые брюки с футболкой. Гарри задумался, кто их купил. Представить Снейпа за выбором детской одежды было трудно, Дамблдора — еще труднее, но и домовой эльф, беззаботно шагающий по детскому отделу обычного магазина, тоже почему-то не укладывался в голове.

Когда Гарри вышел в коридор, Снейпа там не было, однако в тот же миг открылась одна из дверей, и мужчина появился из темной комнаты. Вместе с ним наружу вырвался резкий запах — вернее, целая смесь запахов, — и Гарри решил, что там наверняка находится лаборатория для зелий.

— Все в порядке? — спросил Снейп.

Гарри кивнул.

— Каждый раз, когда тебе понадобится ванная, будешь звать Триппи. Он же будет приносить еду и зелья.

Значит, Снейпу все-таки надоело с ним возиться, и тот решил вернуться к своим обычным делам, переложив заботу на эльфа. Гарри снова кивнул, но, когда Снейп уже собрался уходить, торопливо спросил:

— Комната, в которой я лежу... это ваша спальня?

Снейп медленно повернулся.

— Потому что я могу спать на диване... — Гарри запнулся. Дивана он, правда, пока нигде не видел. — Или на полу. Или там, где вы сейчас спите, если хотите вернуть свою комнату. Я не против.

Снейп просто смотрел на него.

Гарри невольно поежился. Интересно, каким преподавателем надо быть, чтобы от одного взгляда ученики начинали чувствовать себя виноватыми? Дамблдор, правда, этих взглядов совершенно не боялся, но он был начальником Снейпа. К тому же у самого директора взгляд при желании становился ничуть не слабее.

— У меня две кровати, Поттер.

Конечно.

Гарри сразу почувствовал себя полным идиотом. И правда, почему бы у Снейпа не быть двух кроватей?

— Еще что-нибудь?

Гарри покачал головой.

— Ты получил слишком много зелий для ребенка твоего возраста. Поэтому должен отдыхать столько, сколько сможешь.

Гарри кивнул.

Снейп развернулся и скрылся в комнате.

Гарри вздохнул и посмотрел на эльфа. По крайней мере, глаза Триппи не были похожи на два темных камня, как глаза Снейпа. Сейчас эльф глядел на него с терпеливым ожиданием.

— Ладно, идем.

И они отправились обратно в спальню. Как только Гарри забрался под одеяло, Триппи тщательно расправил его со всех сторон и исчез с хлопком, оставив мальчика гадать, сколько времени на этот раз уйдет на то, чтобы уснуть.

Ответ он получил через восемь минут.

Проснувшись, Гарри увидел не эльфа, а Снейпа, который стоял у кровати и протягивал ему очередной флакон.

— Я думал, теперь этим будет заниматься Триппи, — сонно пробормотал он, принимая зелье.

Лицо Снейпа было напряжено, словно его что-то раздражало. Впрочем, Гарри уже начинал подозревать, что оно у него просто такое. Одна из школьных учительниц тоже выглядела так, будто постоянно на кого-то сердится, хотя на самом деле была довольно доброй.

У миссис Фигг, наоборот, лицо было совершенно безобидное. Гарри вдруг подумал о ее кошках. Что теперь с ними будет? Были ли у нее родственники и грустят ли они сейчас? Насколько Гарри знал, миссис Фигг жила одна и гостей к ней почти никогда не приходило.

А теперь она умерла потому, что кто-то решил, будто Гарри злой.

— Эльфы не врачи, — сухо сказал Снейп.

— А могут ими быть?

— Полагаю, я уже объяснил тебе, для чего их используют.

Тон у него был довольно холодный, но Гарри и сам теперь не слишком хорошо относился к эльфам, поэтому молча выпил зелье. Может быть, Снейпа когда-то тоже обидел эльф.

Он вернул пустой флакон и, поколебавшись, спросил:

— Директор Дамблдор сказал, что моя тетя, возможно, хотела оградить меня от какой-то более тяжелой правды. Что он имел в виду?

— Позже, Поттер.

— Речь идет о моих родителях.

— Я прекрасно это понимаю. Именно поэтому не желаю обсуждать подобное сейчас. Ты восстанавливаешься после тяжелого потрясения, и подвергать тебя еще и...

— Они говорили, что мой отец был пьяницей, — выпалил Гарри.

Он произнес это, опустив голову, но почти сразу поднял глаза на Снейпа. Тот выглядел лишь слегка настороженным, и Гарри решил воспользоваться этим.

— А мама была... ну... что ей вообще не следовало за него выходить.

Щеки вспыхнули. Возможно, он сказал слишком много, но ему отчаянно хотелось знать правду. И какой бы она ни оказалась, разве могла быть хуже того, что рассказывали Дурсли?

Снейп закрыл глаза и двумя пальцами сжал переносицу.

— Впредь не перебивай меня, мистер Поттер.

Гарри прикусил губу и уставился на него с такой откровенной надеждой, что Снейп все-таки продолжил:

— Твои родители вместе со многими другими сражались против одного Темного волшебника. Он их убил.

Гарри приоткрыл рот, пытаясь осмыслить услышанное.

— Значит... мои родители были хорошими?

Губы Снейпа странно дернулись.

— Да, — отрезал он.

Пальцы Гарри сами потянулись к шраму на лбу.

— А это откуда?

— Твои родственники действительно ничего тебе не рассказывали, Поттер?

— Сказали, что я получил его в автомобильной аварии.

Снейп шумно выдохнул; на лице появилось такое отвращение, будто речь шла о чем-то особенно неприятном.

— Тот волшебник пытался убить и тебя, Поттер.

Он сделал короткую паузу, словно ожидал какой-то реакции.

— Твои родители попытались его остановить.

Прошло несколько секунд, прежде чем Гарри сумел закрыть рот.

— Как его звали? — едва слышно спросил он.

Что-то изменилось во взгляде Снейпа.

— Мы называем его Тот-Кого-Нельзя-Называть.

То, что у человека словно вообще не было имени, почему-то делало его еще страшнее.

— Почему он хотел убить меня? — тем же тихим, неверящим голосом спросил Гарри.

— Тебе пока незачем это знать.

Снейп произнес это совершенно спокойно, но Гарри резко отшатнулся.

— Но...

— Достаточно того, что он попытался и потерпел неудачу. Шрам остался после этого.

Гарри снова провел пальцами по лбу, по метке, которая, как теперь выяснилось, осталась ему от ночи, когда погибли его родители.

— Как его звали? — повторил он.

— Волдеморт.

Гарри беззвучно повторил имя, почти благоговейно, словно пробовал его на вкус.

Через некоторое время он заметил, что Снейп очень внимательно за ним наблюдает.

— Люди, которые тебя похитили, были его последователями. Их называют Пожирателями смерти.

Снейп забрал флакон.

— На сегодня достаточно. Спи.

Гарри ошеломленно опустился на подушку.

Волдеморт.

Пожиратели смерти. Люциус Малфой был Пожирателем смерти.

Его родители были хорошими людьми. Их убили. Его самого тоже пытались убить.

Гарри снова и снова прокручивал в голове каждую фразу Снейпа, пока мысли окончательно не спутались и сон не забрал его.

◆

На следующий день Триппи появлялся в комнате всякий раз, когда Гарри просыпался, и терпеливо ждал рядом на случай, если ему что-нибудь понадобится. Около полудня Гарри долго лежал без сна и в конце концов понял, что снова уснуть уже не сможет. Он отбросил одеяло, встал и под внимательным взглядом Триппи вышел в гостиную.

В одном ее конце стоял обеденный стол, в другом стены были почти целиком заставлены книгами, а в углу расположился диван. Гарри подошел к полкам и принялся читать названия на корешках. Большинство не говорили ему ровным счетом ничего, но одно все-таки привлекло внимание: «Защитные заклинания». Он осторожно вытащил книгу, устроился на диване и начал читать.

Тяжелые шаги заставили его поднять голову. Снейп быстро шел к нему, нахмурившись.

Гарри тут же захлопнул книгу и весь подобрался.

— Мистер Поттер, — протянул Снейп. — То обстоятельство, что ты находишься в моем доме, не дает тебе права рыться в моих вещах.

Он остановился в нескольких шагах.

Гарри покраснел.

— Простите. Мне было скучно.

Снейп усмехнулся.

— Прошу прощения, что не озаботился обеспечить тебе достойные развлечения. Полагаю, дома у тебя было достаточно игрушек, чтобы никогда не скучать.

— Не... не совсем.

— Громче, Поттер.

Гарри поднял голову.

— Не совсем, сэр. Но у меня всегда было много работы.

Снейп посмотрел на него так, будто перед ним оказалось редкое и весьма занимательное насекомое.

— Какой еще работы?

— Ну... уборка, готовка, сад.

— И это занимало весь день?

— Не весь. Я еще ходил в школу.

Выражение «занимательное насекомое» стало еще явственнее, а затем внезапно исчезло.

— Как бы сильно тебе ни недоставало домашних обязанностей, заставить тебя работать я не могу. Ты все еще восстанавливаешься.

Снейп взмахнул палочкой, и с нижней полки вылетела книга. Он протянул ее Гарри, но, когда тот уже потянулся, внезапно отдернул руку. В черных глазах появился особенно опасный блеск.

— Ты не испачкаешь, не помнешь и никаким иным образом не повредишь эту книгу, Поттер. И впредь не будешь брать ничего с этих полок без моего разрешения.

Гарри поспешно кивнул, после чего книга наконец перекочевала к нему.

— Сэр? — позвал Гарри, когда Снейп уже собирался уйти. — У миссис Фигг была семья?

— Нет.

Гарри не знал, хорошо это или плохо. Наверное, хорошо, что теперь не осталось никого, кто будет мучиться из-за ее смерти. Но одновременно страшно было думать, что у человека вообще не было никого, кому станет его не хватать.

Снейп, уже отвернувшийся, добавил:

— Ее родители умерли много лет назад. Братьев и сестер не было, замуж она не выходила.

— А. Их тоже убил Волдеморт?

Снейп заметно вздрогнул.

— Не произноси это имя.

— Простите. Тот-Кого-Нельзя-Называть.

— Нет. Они умерли от драконьей оспы. В магическом мире это смертельная болезнь.

Гарри немного помолчал.

— Я не знал, что ты был так близок с этой женщиной, — заметил Снейп.

— Нет, совсем нет, — автоматически ответил Гарри. — Она вообще-то была немного надоедливой...

Он тут же осекся. Миссис Фигг умерла. Каким же мерзавцем надо быть, чтобы после этого говорить о ней подобное?

— Но она была безобидной и... ну...

Милой? Нет, милой миссис Фигг Гарри назвать не мог. Хотя в сравнении с Дурслями...

— У нее было много кошек. Что с ними стало?

— У нее были фотографии кошек, Поттер. Настоящих кошек не было.

Гарри растерялся.

Тогда чьих кошек она постоянно ему показывала?

Снейп задумчиво смотрел на него, словно решал, стоит ли говорить дальше.

— Поттер, миссис Фигг по поручению Дамблдора наблюдала за тобой. Она знала, что ты волшебник.

Гарри уставился на него.

Эта женщина? Наблюдала за ним?

— А зачем ей был нужен шнурок?

— Это был портал. Способ магического перемещения. Она пыталась отправить тебя в безопасное место.

Гарри так и остался стоять с открытым ртом.

Снейп презрительно фыркнул.

— Закрой рот, Поттер.

Челюсть щелкнула.

— Ты и так слишком долго на ногах. Возвращайся в постель.

Гарри хотел возразить, но веки уже действительно начали тяжелеть. Он нехотя вернулся в комнату и забрался под одеяло. Триппи почти сразу принес поднос с едой, которую Гарри без особого желания поковырял вилкой. Некоторое время он лежал, ожидая, не придет ли Снейп с очередными зельями, а потом сам не заметил, как уснул.

И впервые увидел настоящий кошмар.

Ему снился сад. Белые маски окружали его, а Гарри кричал, умоляя отпустить их. Потом он снова оказался прикован в подвале, и у него забирали кровь — всю до последней капли. Он умер там, но почему-то продолжал жить, и тогда перед ним появился бледный мальчик, повторявший: «Мой отец, мой отец, мой день рождения», а светловолосая женщина смотрела на Гарри сверху вниз.

Потом миссис Фигг прижала палочку к его горлу.

— Ты убил. Ты убил!

— Поттер.

Миссис Фигг затягивала цепи.

— Ты убил, — повторяла она, широко раскрыв глаза; рука была протянута вперед и навеки застыла в воздухе.

— Поттер! Проснись!

Гарри судорожно вдохнул и резко сел, едва не врезавшись лбом в нос Снейпа.

— Простите, — машинально выдохнул он, а потом, уже искреннее, добавил: — Простите. Я вас разбудил?

Снейп задумчиво смотрел на него.

— Кошмар?

Гарри решил, что это и без объяснений очевидно.

— Подвал?

Он кивнул.

— Понятно.

Снейп продолжал смотреть, и Гарри уже собирался попросить его прекратить — этот взгляд действовал на нервы, — когда тот сказал:

— Я не спал.

Гарри недоуменно склонил голову и лишь через секунду понял, что тот отвечает на его вопрос.

— Вы вообще не спите?

Он и раньше подозревал, что Снейп не совсем человек, но это стало бы еще одним серьезным доказательством.

На губах Снейпа мелькнуло что-то похожее на слабое веселье.

— Поттер, это я слежу за твоим состоянием, а не наоборот.

— Хорошо. А вы часто не спите по ночам?

— Да.

— Почему?

— Не твое дело.

— Некоторые зелья нужно варить ночью или что-нибудь такое?

Снейп прищурился.

— Ты пытаешься разговаривать как можно дольше, чтобы не пришлось снова засыпать?

Гарри покраснел.

— От кошмаров существуют зелья, Поттер.

— Правда?

Впрочем, если подумать, существование такого зелья казалось вполне разумным.

— С момента твоего возвращения я каждую ночь давал тебе небольшую дозу зелья Сна без сновидений. Сегодня ты впервые спал без него. Принимать его ежедневно в течение долгого времени не рекомендуется.

Гарри нервно переплел пальцы.

— Значит, мне больше нельзя?

Снейп задумчиво провел пальцем по губам.

— Посмотрим. Если кошмары продолжатся, время от времени я буду давать тебе зелье. А теперь ложись.

Гарри набрался смелости и выпалил:

— Вы знали меня, когда я был маленьким?

Снейп уже отвернулся, но теперь медленно развернулся обратно.

— С чего ты это взял?

На этот раз в голосе прозвучало настоящее любопытство.

— Директор сказал, что знал меня, поэтому...

Гарри пожал плечами.

— Я никогда прежде с тобой не встречался.

— Я подумал, может, когда был маленьким, сделал вам что-нибудь плохое. И поэтому вы меня не любите.

Снейп посмотрел на него с совершенно непроницаемым лицом.

— Даже не представляю, почему тебе пришла в голову подобная мысль.

— Вы ненавидели моих родителей?

Тетя и дядя тоже терпеть не могли родителей Гарри. И самого Гарри — именно из-за них.

Теперь Снейп откровенно сверлил его взглядом.

— Нет. Только твоего отца.

Он развернулся, стремительно вышел из комнаты и захлопнул дверь — не совсем с грохотом, но очень близко к тому.

◆

Через два дня Гарри решил, что на этот раз вполне способен сам дойти до ванной. Он осторожно выбрался из постели и вышел в гостиную.

Мистер Снейп сидел за столом и читал газету. Увидев Гарри, он поднял голову.

— Что ты делаешь?

— Иду в ванную?

— Где Триппи?

Не дожидаясь ответа, Снейп уже поднял руку, но Гарри поспешно сказал:

— Подождите! Я подумал, что хотя бы один раз могу попробовать сам.

Снейп явно собирался возразить, однако после короткой паузы все-таки резко кивнул.

Гарри благодарно скрылся в ванной. Все прошло прекрасно: он без всяких происшествий умылся, привел себя в порядок и вышел обратно в комнату, где сидел Снейп.

И именно тогда ноги внезапно решили, что с них хватит.

Гарри рухнул на пол.

Раздался скрежет от резко отодвинутого стула. Снейп вскочил, но к тому моменту, когда он оказался рядом, Гарри уже поднимался сам.

— Я в порядке.

— Да, доказательства прямо перед глазами, — сухо произнес Снейп.

— Я... давно почти не ходил.

Гарри не хотел, но все-таки посмотрел вверх. В глазах Снейпа по-прежнему было то самое недовольное выражение.

— Полагаю, сказывается и то, что я начал уменьшать дозы зелий.

Снейп убрал руку с его плеча.

— Иди в комнату.

— Но я чувствую себя нормально. Мне ведь нужно тренироваться ходить?

— Ты все еще слаб. В комнату.

Ноги и правда неприятно дрожали, поэтому Гарри подчинился. Снейп пошел следом и, как обычно делал каждые три-четыре часа, достал очередной флакон.

— Вы могли бы просто сказать мне, что и когда пить. Я бы справился сам.

Снейп усмехнулся.

— Позволить тебе самому назначать себе лекарства? Блестящая мысль. Я слежу за твоим состоянием и подбираю зелья в соответствии с ним.

— Вы врач?

— Здесь их называют целителями, и нет, я не целитель. Я мастер зельеварения.

Гарри зевнул.

— Значит, вы очень хорошо разбираетесь в зельях?

Снейп посмотрел на него сверху вниз.

— Да.

На губах играла усмешка. Или, может быть, улыбка. Гарри не был уверен.

— Почему вы ненавидите моего отца?

Усмешка исчезла мгновенно. На лице Снейпа вспыхнул такой гнев, что Гарри едва не вскрикнул. Но уже через секунду выражение было тщательно стерто, и перед ним снова стоял привычный, деревянно-непроницаемый Снейп, забирающий пустой флакон.

— Позже, Поттер.

— Вы сказали, что он был хорошим человеком, что он сражался с Волдемортом...

— Я никогда не говорил, что он был хорошим человеком, Поттер.

Гарри моргнул.

— Но вы сказали, что он сражался... Подождите. Значит, он не был хорошим?

Почему-то это оказалось почти хуже рассказов тети Петунии о пьянице-отце.

— Полагаю, большинство людей, которых ты встретишь, скажут тебе, что был, — произнес Снейп, и голос заметно дрожал от сдерживаемой ярости.

Гарри не сводил с него глаз.

— А вы?

— Мы с твоим отцом никогда не ладили, Поттер. Это было совершенно взаимно. Мы презирали друг друга.

— Почему?

— Потому что...

Слово буквально вырвалось из Снейпа.

— Потому что он был самодовольным, избалованным, наглым маленьким...

Он резко оборвал себя и, приложив явно нечеловеческое усилие, произнес:

— Спать, Поттер.

— Хорошо, — ошеломленно сказал Гарри.

Снейп уже дошел до двери, когда Гарри снова подал голос:

— А он был грязнокровкой?

Снейп развернулся так резко, словно его дернули за нитку.

— Не произноси это слово, Поттер! — рявкнул он гораздо громче обычного.

Гарри окончательно запутался.

— Хорошо. А почему?

— Потому что это оскорбление, Поттер. Так называют... Откуда ты вообще знаешь это слово?

— Драко Малфой меня так назвал.

Глаза Снейпа расширились настолько, что Гарри прежде не видел на его лице ничего подобного.

— Что ты сказал?

— Драко Малфой. Он назвал меня грязнокровкой.

— Я услышал с первого раза. Когда ты видел Драко Малфоя?

— В подвале.

Снейп стиснул зубы.

— Поттер. Будь добр, подробно объясни, каким образом ты умудрился встретиться с Драко Малфоем.

Гарри рассказал.

Снейп выслушал молча.

— И почему ты не упомянул об этом ни директору, ни мне?

Гарри пожал плечами.

— Я не знал, что вы хотите это знать.

Снейп раздраженно выдохнул.

— Был там кто-нибудь еще?

— Женщина. Нарцисса.

Наступила тишина.

Снейп смотрел на Гарри совершенно пустым взглядом.

— Ты видел Нарциссу, — ровно произнес он.

Гарри кивнул.

— Что она тебе сказала?

Пальцы Гарри невольно сжались в кулаки.

— Спросила, скучаю ли я по родителям, — пробормотал он, глядя на одеяло.

— Что, Поттер?

Гарри поднял голову и сердито посмотрел на Снейпа.

— Она спросила, скучаю ли я по родителям, сэр.

К облегчению Гарри, на этот раз Снейп хотя бы не выглядел так, словно хочет превратить его в насекомое.

— Что-нибудь еще?

Гарри покачал головой.

— Ты видел или слышал кого-то еще?

— Там был домовик Добби. И один из мужчин назвал светловолосого Люциусом.

Снейп резко вскинул взгляд.

— Ты слышал это имя?

— Да, сэр.

— Как предусмотрительно с твоей стороны было сохранить столь полезную информацию при себе, Поттер, — процедил он с откровенной издевкой.

В Гарри вспыхнула злость.

— А вы не спрашивали, сэр.

— Невероятно. Ты и вправду похож на своего отца. Он тоже никогда не считал нужным отвечать за собственные поступки.

— Он погиб, спасая меня, — тихо сказал Гарри.

Снейп выглядел так, будто еще немного — и окончательно потеряет терпение. Гарри не хотел проверять, что тогда произойдет.

— Полагаю, в твоих глазах это автоматически делает его героем? — спросил Снейп; в глазах блеснуло что-то нехорошее.

— Это делает его моим отцом, который...

— Но запомни мои слова, Поттер. Прежде чем стать благородным отцом, пожертвовавшим жизнью ради сына, он был заносчивым, наглым школьником, который развлекался розыгрышами и издевательствами над всеми, кто попадался ему на глаза.

Гарри словно окатило ледяной водой.

— Я вам не верю, — тихо сказал он.

— Разумеется. Гораздо удобнее предпочесть правде красивую фантазию и думать, что...

— Мне уже однажды лгали о моих родителях. Я больше не собираюсь просто верить всему, что мне говорят.

— Не перебивай меня, Поттер, — прошипел Снейп.

Что-то внутри Гарри оборвалось.

— Тогда позовем директора! — выпалил он. — Спросим, что он думает о моем отце! Был тот таким самодовольным придурком, как вы говорите, или нет!

Снейп выдержал паузу.

— Ничего подобного мы делать не будем. У директора имеются дела значительно важнее, чем разбираться с мнением маленького мальчика о собственных родителях.

Гарри сидел, тяжело дыша и упрямо отвернувшись.

— Я вообще не понимаю, почему вы говорите, что я на него похож, — сказал он наконец. — Я его даже не видел. Я знаю только имя. Даже второго имени не знаю. И все.

Несколько мгновений они молчали: Снейп стоял у двери, Гарри сидел на кровати.

Потом Гарри спросил:

— Значит, моя мама была... ну, этим словом?

— Маглорожденной, — очень тихо ответил Снейп.

А затем уже обычным голосом добавил:

— Спи, Поттер.

Гарри еще некоторое время лежал, отчаянно стараясь не закрывать глаза, но в конце концов сон оказался сильнее.

Дорогой Северус,

Я получил ответ от Дурслей. Они совершенно недвусмысленно сообщили, что не заинтересованы в том, чтобы навещать своего подопечного, пока тот восстанавливается.

Дамблдор

В следующий раз, когда Снейп увидел, что Гарри уже ходит без посторонней помощи, он коротко распорядился:

— Полагаю, теперь ты можешь принимать пищу за столом. Завтрак в девять, обед в два, ужин в восемь. Не опаздывай.

Значит, сейчас был ужин. Гарри посмотрел на расставленные перед ним тарелки и неуверенно сказал:

— Я не очень голоден.

Он прекрасно понимал, что может прозвучать капризно, и постарался, чтобы голос не вышел таким.

— Я и не ожидал иного. Зелья изрядно нарушают аппетит. В плену тебя кормили нормально?

Гарри посмотрел на него так, что дальнейшие объяснения, видимо, не понадобились. Снейп один раз кивнул.

— Примерно этого я и ожидал. Ешь понемногу. Если слишком быстро набросишься на еду, тебя может стошнить.

— Меня и сейчас может стошнить, — простонал Гарри.

Снейп тут же протянул ему флакон.

— От тошноты. Пей еще пару дней, пока организм не привыкнет.

Гарри нехотя проглотил зелье и сел за стол. Снейп устроился напротив, взял лежавшую рядом газету и тут же развернул ее, словно официально объявляя разговор оконченным.

— Эм...

Рядом с мистером Снейпом Гарри почему-то постоянно чувствовал себя как на уроке. Рука даже дернулась вверх, будто он собирался попросить разрешения говорить.

— Можно кое-что спросить? Даже несколько вещей?

Снейп с легким раздражением опустил газету.

— «Несколько вещей» — не вопрос. Что именно ты хочешь узнать?

— Дурсли... они знают, что произошло, сэр?

Снейп кивнул.

— Их уведомили. Им сообщили, что и тебе, и им будет лучше подождать несколько дней, прежде чем встречаться.

Гарри уставился в тарелку. Он и без того сомневался, что Дурсли вообще захотят его видеть.

— А что именно вы им рассказали?

— Я — ничего. Письмо написал директор.

— Я... не думаю, что они знают директора.

— Уверяю тебя, знают. Дамблдор и прежде переписывался с твоей тетей.

Последнее слово Снейп произнес с каким-то странным выражением.

Гарри едва сумел это осмыслить.

— Тетя Петуния знакома с директором?

Снейп раздраженно выдохнул.

— Думаю, тебе придется привыкнуть к мысли, что тетя Петуния знала куда больше, чем показывала.

— Ну да. Она мне вообще почти ничего не рассказывала. Она знала, что я волшебник?

Снейп кивнул.

— И про Вол... этого тоже знала?

Еще один кивок.

Гарри с излишней силой воткнул вилку в блин и запихнул кусок в рот.

Снейп отрезал немного от своей порции и, прежде чем съесть, заметил:

— Из письма Дамблдора я понял, что Дурсли не проявили особого желания приехать к тебе. Почему?

Гарри стал жевать медленнее, благодарный хотя бы за несколько секунд отсрочки.

— Не думаю, что им нравилась магия, сэр.

— Откуда ты мог это знать, если, по твоим же словам, они никогда ничего о ней не рассказывали?

— Вокруг меня иногда происходили странные вещи. Они называли это ненормальностью. Им очень не нравилось.

Черные глаза Снейпа словно просверливали Гарри насквозь.

— И каким образом они выражали свое недовольство?

Гарри уловил напряжение в его голосе, хотя совершенно не понимал, откуда оно взялось. Внезапно ему показалось, что неплохо было бы просто залезть под стол.

— Да никак особенно. Иногда кричали на меня.

— Иногда.

Гарри заставил себя встретиться со Снейпом взглядом.

— Поттер, ты отвратительно лжешь.

Сердце пропустило удар.

— Я не понимаю, о чем вы, сэр.

Снейп откинулся на спинку стула и почти безразличным тоном произнес:

— Ты знаешь, что у волшебников существуют способы заставить человека говорить, даже если он этого не хочет? Например, специальные зелья.

Его черные глаза были холодны, и Гарри сильнее сжал вилку.

— Расскажи мне о Дурслях.

— Ну хорошо, они меня не особо любили, ясно? Я был странным.

— Ты был волшебником, Поттер. Это называется стихийной магией. Петуния...

Снейп резко оборвал себя и глубоко вдохнул, словно заставляя успокоиться.

— Твоя тетя прекрасно должна была понимать, что такое детские выбросы магии.

— Ну...

Гарри попытался совместить знакомый образ тети Петунии с человеком, который что-то знает о магии. Эти две картины совершенно не желали складываться.

— Если и понимала, то виду не показывала. Они делали вид, будто все происходило по моей вине.

— И?

Гарри пожал плечами.

— Иногда могли ударить.

Увидев совершенно пустое лицо Снейпа, он поспешно добавил:

— Это было не так уж страшно. Просто... дядя Вернон почти никогда не бил Дадли, а меня заставляли делать всю работу по дому. В основном.

О чулане под лестницей Гарри умолчал.

— Как часто?

— Сэр?

— Сколько раз в день тебя били?

— Что? Нет! Где-то раз в неделю.

На самом деле главным наказанием были долгие часы, а то и дни в чулане. Дядя Вернон действительно бил нечасто. Гарри иногда думал, что тот либо побаивается заходить слишком далеко, либо просто не хочет тратить на него силы.

— Тебя недокармливали? — продолжил Снейп. — Обследование показало длительную нехватку питательных веществ, причем она появилась еще до твоего похищения.

Гарри покраснел.

— Может быть, немного.

Снейп смотрел на него с холодной яростью.

— Я могу определить точную степень истощения, Поттер.

— Послушайте, они, наверное, просто не очень обрадовались, когда пришлось меня взять. Не их вина. Они ужасно хотят быть обычной семьей, а я от обычного дальше, чем кто бы то ни было.

— Это не оправдание, Поттер.

Но разговор уже навел Гарри на другой вопрос.

— Вы правда думаете, что я Темный лорд?

На лице Снейпа появилась тень издевательской усмешки.

— Ответь сам. Испытываешь непреодолимое желание использовать человеческую кровь или кости для мерзких ритуалов?

Гарри отвел взгляд. Желудок внезапно скрутило так сильно, что его и правда едва не стошнило. Когда он сумел заговорить, голос прозвучал почти шепотом.

— Это ужасно, сэр.

Наступила короткая пауза.

— А, — тихо произнес Снейп, а затем уже увереннее продолжил: — Я хотел сказать, что Темных лордов прежде всего привлекают Темные искусства: ритуалы и заклинания соответствующего рода. Ты вполне можешь представить, что они собой представляют. У тебя нет ни склонности, ни желания заниматься подобными вещами.

— Вол... этот был Темным лордом?

— Да. И перестань его так называть.

— А Тот-Кого-Нельзя-Называть я говорить не буду. Это глупо.

— Весь магический мир называет его именно так.

— Он умер?

Снейп помолчал.

— Предположительно.

— А что значит...

— Это значит, Поттер, что обстоятельства его гибели были чрезвычайно необычны. Трудно поверить, что Темный лорд мог погибнуть именно таким образом, но за последние семь лет его никто не видел, поэтому мы считаем, что он был уничтожен.

— Какие необычные обстоя... обстоят...?

— Обстоятельства, — подсказал Снейп почти с той же скоростью, с какой обычно говорил, так что Гарри даже не понял, действительно ли тот пытался помочь. — Смертельное заклятие, которое он направил на тебя, отразилось и ударило в него самого.

— Это то самое... авада ке...

— Поттер!

Гарри прикусил губу, пристыженно опуская глаза.

— Никогда. Не произноси эти слова в шутку.

Он поспешно кивнул.

— Простите.

В возникшей тишине Гарри все же спросил:

— Это то заклятие, которым убили миссис Фигг?

Снейп кивнул. Он вообще кивал особым образом — один раз, вниз и вверх, словно тщательно отмерял каждое движение и не собирался расходовать ни капли лишнего усилия.

— А ты сам хочешь увидеть Дурслей? Уверен, Дамблдор сумеет заставить их образумиться, если ты...

— Нет, сэр! Все нормально.

— Хм.

Снейп явно не поверил.

— Это все?

— Как вы меня оттуда вытащили?

— Не могу сказать.

Гарри уставился на него.

— Л-ладно. А вы пострадали?

Челюсть Снейпа напряглась.

— Нет.

— Вы говорили, что вы мастер зельеварения, — что бы это ни значило, — а директор сказал, что вы учитель. Вы еще и солдат? Очень хороший?

Снейп медленно моргнул.

— Я не солдат, но сражаться умею.

Он нахмурился, однако вместо дальнейших объяснений сказал только:

— Ешь.

Гарри ткнул пальцем в его тарелку.

— А вы сами не едите.

— Мне не девять лет.

— Еда нужна всем.

Теперь Снейп совершенно точно выглядел развеселенным.

— Безусловно.

Он откусил крошечный кусочек.

— Еще вопросы?

— Вы учились вместе с моими родителями?

Этот вопрос оказался значительно выше по шкале «Снейпу это не нравится».

— Личные вопросы запрещены, Поттер. Что-нибудь еще?

Гарри нахмурился, сбитый с мысли. Что-то еще определенно было, но...

— Не помню.

Снейп снова поднял газету.

— Вспомнишь.

— Подождите! Вспомнил. Я могу подать на Пожирателей смерти в суд?

Газета вновь опустилась, на этот раз вместе с выражением полной обреченности.

— Боюсь, что нет.

По мнению Гарри, это был совершенно неприемлемый ответ.

— Почему?

— Магловские и магические суды устроены по-разному. Кроме того, Малфои — весьма уважаемая и богатая семья. Одних слов девятилетнего ребенка может оказаться недостаточно.

— Почему? Мы же не идиоты, — возмутился Гарри.

— Об этом с тобой поговорит директор. Если вообще существует возможность...

Снейп покачал головой.

— Ешь.

Гарри послушно откусил кусок, проглотил, затем взял еще один и, указав вилкой на тарелку Снейпа, заявил:

— Ешьте.

Снейп мрачно посмотрел на него.

Гарри едва не рассмеялся.

◆

Снейпа не оставляло отчетливое чувство, что его обманули.

Когда они с Дамблдором день за днем, неделю за неделей сидели в директорском кабинете и разрабатывали план спасения Поттера, никому даже не приходило в голову сомневаться, что после освобождения мальчик окажется под присмотром Снейпа. Ему это не нравилось, но логика была очевидной. Поттеру требовался человек, который разбирался бы в целительстве, зельях и даже Темных искусствах, которому можно доверять и который к тому же имел достаточно свободного времени. Всем этим требованиям соответствовал только Северус. Более того, именно он сам предложил использовать собственный дом как убежище, хотя по выражению лица Дамблдора тогда было ясно: старик и без того рассчитывал именно на это.

К встрече с сыном Джеймса Поттера Снейп тоже подготовился. Полтора месяца плена наверняка выбили бы из мальчишки часть заносчивости, однако неделя-другая — и он вернется к привычному состоянию, после чего Северус с определенным удовлетворением сможет немного сбить с него спесь.

Правда, удовольствие портило одно обстоятельство: Снейп собирался познакомиться с потомком Джеймса Поттера в 1991 году. Сейчас встреча произошла на целый год раньше, а глаза Лили Эванс на ненавистном лице всякий раз ощущались так, словно кто-то вырывал ему сердце и с наслаждением топтал сапогом. Так что никакого удовольствия, по правде говоря, не было. Лишь слабое утешение.

Однако прошло уже две недели, а Гарри все еще смотрел себе под ноги, сидел, ссутулившись и словно пытаясь стать еще меньше, хотя куда уж меньше, был слишком тихим и до невозможности вежливым. А теперь еще и эта история с Дурслями. Снейп с удовольствием решил бы, что Поттер врет, но мальчишка был откровенно бездарным лжецом. В огромных зеленых глазах не было ни тени притворства, а письмо Альбуса недвусмысленно подтверждало: Дурсли совершенно не заинтересованы в том, чтобы увидеть его.

Петуния Дурсль.

Снейп почти не вспоминал о ней с того дня, когда Дамблдор сообщил, что Поттер будет жить у сестры Лили. Он, разумеется, предполагал, что мальчика станут носить на руках. Но тогда он почему-то совершенно не учел саму Петунию Эванс — Петунию, которая ненавидела магию, ненавидела все, что было с ней связано, и даже родную сестру ненавидела за то, что та родилась волшебницей.

Все это было чудовищно несправедливо.

Ему это было не нужно.

Жизнь была значительно проще, пока Поттер оставался просто Поттером, а не каким-то другим маленьким ребенком, которому случайно досталось имя Гарри Поттер.

◆

Зеленая вспышка — такая яркая, что заполнила всю комнату.

Холодный, издевательский смех.

Чья-то рука на его... плече? Нет, руке.

Гарри проснулся с резким, судорожным вдохом. Снейп сидел на стуле возле кровати и как раз убирал ладонь с его локтя.

— Снова тот же кошмар, Поттер?

— Н-нет. Этот был другим.

Гарри сел, почти не замечая, что весь вспотел.

— Кажется, мне снились родители.

Если бы он посмотрел внимательнее, то заметил бы, как лицо Снейпа стало еще бледнее.

— С чего ты это взял?

— Там был зеленый свет, как тогда с миссис Фигг. И смех. Очень страшный смех.

Гарри передернуло.

— Вы не думаете, что это могло быть...?

Когда он все-таки посмотрел на Снейпа, тот выглядел совершенно безразличным.

— Возможно. А возможно, твое воображение просто использовало то, что я рассказал о Темном лорде.

— Нет. Зеленый свет я вспоминал и раньше.

— Ты был слишком мал, чтобы что-либо помнить, Поттер.

Гарри упрямо сжал челюсть.

— Я помню мотоцикл. Летающий.

Он сказал это тише, потому что даже самому звучало глупо. Но теперь, когда Гарри узнал о магии, летающий мотоцикл уже не казался совершенно невозможным.

Снейп удивился — Гарри заметил это по едва заметно поднявшимся бровям.

— Именно на таком тебя доставили к Дурслям.

Он задумчиво наклонил голову.

— Что-нибудь еще помнишь?

Гарри сосредоточенно нахмурился, потом с сожалением покачал головой.

— Зеленый свет — это Смертельное заклятие? Так он убил моих родителей?

— Похоже на то.

— Почему вы называете его Темным лордом? Сэр?

Снейп поднялся.

— Спокойной ночи, Поттер.

— Вы все еще меня ненавидите?

Снейп застыл боком к кровати, так что Гарри видел только профиль. Грудь медленно поднялась и опустилась.

— Это совершенно не имеет значения. Дамблдор поручил мне присматривать за тобой. Ты находишься под моей ответственностью, а свои обязанности я выполняю.

— Но я вам не нравлюсь.

Тогда Снейп все-таки посмотрел на него.

— Нет, — совершенно ровно ответил он. — Не нравишься.

И вышел.

◆

Гарри проглотил выданную книгу за один день. После этого Снейп разрешил ему читать накопившиеся газеты, строго предупредив, что каждую следует вернуть точно на прежнее место и ни в коем случае не нарушать порядок. Кроме того, он выделил на полках отдельную секцию книг, которые Гарри разрешалось брать, еще раз повторив требование не пачкать, не мять и вообще никак не портить страницы. Подчеркивать или делать пометки в книгах категорически запрещалось; если Гарри хотел что-нибудь записать, для этого ему выдали пергамент. Когда выяснилось, что пользоваться пером он не умеет, Снейп раздраженно зарычал и принес обычную ручку.

Теперь Гарри сидел за столом с книгой по истории магии, пергаментом и ручкой. После завтрака он успел немного позаниматься, а затем прилег и задремал. К обеду он вернулся в гостиную и обнаружил Снейпа с чашкой кофе и выражением лица, которое предельно ясно сообщало: «Не беспокоить».

— Значит, я вам не нравлюсь потому, что вам не нравился мой отец? — спросил Гарри, еще даже не успев как следует войти.

Снейп нахмурился.

— Пока ты находишься в этом доме, Поттер, ты будешь разговаривать со мной уважительно. А теперь садись, ешь и молчи.

Гарри забрался на стул.

— Вы же меня совсем не знаете. Сэр. Все, что вы знаете, — меня похитили, мне сделали больно и мне снятся кошмары. Это вообще ничего обо мне не говорит.

Снейп уставился на него.

— Твой отец тоже никогда не умел выполнять указания. Сядь, ешь и помолчи.

Гарри уже открыл рот, собираясь возразить, но вспомнил первую часть ответа. Он съел пару кусочков, после чего беззвучно одними губами спросил: «Можно поговорить?»

Снейп посмотрел на него с усталым раздражением.

— Что теперь?

— Вы сами сказали молчать, сэр. Вы знаете язык жестов?

Снейп насупился.

— Я имел в виду, что не хочу с тобой разговаривать.

— Потому что вы меня ненавидите.

— Потому что я не хочу с тобой разговаривать, — ядовито отрезал Снейп.

— Ну да. Потому что ненавидите.

Снейп с силой бросил газету на стол. Гарри дернулся, и вся показная смелость исчезла мгновенно. Снейп это заметил. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с силами.

— Я не люблю детей.

— Значит... через десять лет мы сможем разговаривать?

Снейп мрачно посмотрел на него.

— Если ты к тому времени меня не убьешь, — пробормотал он.

Гарри нахмурился.

— А зачем мне вас убивать?

Снейп снова поднял газету.

— Ты будешь учиться в Хогвартсе. А я там преподаю.

— В Хог... чем?

Газета снова опустилась. Гарри начал подозревать, что Снейп сегодня так и не прочтет ее до конца. Тот задумчиво провел пальцем по щеке.

— Разумеется, откуда тебе знать. Хогвартс — школа волшебства в Британии. Все волшебники и ведьмы обучаются там семь лет.

Вилка начала выскальзывать из пальцев Гарри, и он поспешно положил ее на тарелку.

— Есть школа для таких, как... они?

— Как мы, — тихо поправил Снейп.

— Да, но... там есть и такие, как они.

— Хогвартс совершенно безопасен. Направить палочку на другого ученика уже считается серьезным нарушением, а намеренное причинение тяжкого вреда может закончиться исключением.

Гарри представил учеников в мантиях, палочки в руках, заклинания и чары...

«Авада Кедавра».

В книге, которую он прочитал, упоминалось это заклятие, и теперь Гарри сумел восстановить в памяти голос, произнесший эти слова перед смертью миссис Фигг.

И перед смертью его матери — хотя там он помнил только смех, не голос.

— Мои родители тоже там учились?

— Они там познакомились.

Гарри поднял глаза.

— И вы тоже? Сэр?

— Хогвартс — единственная школа магии в Британии. Все британские волшебники учатся там.

— Значит, Пожиратели смерти тоже там учились.

— Да.

Лицо Снейпа стало совершенно непроницаемым.

— Вы говорили, что мой отец был... не очень хорошим. А мама?

Снейп смотрел на него так долго, что Гарри уже решил: на того наложили то самое заклятие, которое превращало человека в неподвижную статую.

— Она была хорошей.

Хорошей.

Тетя Петуния почти никогда не говорила о матери Гарри. В доме не было ни одной ее фотографии.

— Как она выглядела?

Снейп внезапно разозлился.

— Твоя тетя вообще ничего тебе не рассказывала, Поттер?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— У нее были рыжие волосы и зеленые глаза.

Зеленые, как у меня.

Гарри отвернулся, почувствовав, как глаза внезапно защипало. Через некоторое время он снова посмотрел на Снейпа.

— И вы... вы все равно меня ненавидите? Сэр.

— Я тебя не ненавижу.

— А выглядит именно так.

Снейп снова рассердился — почему, Гарри совершенно не понял.

— Ты очень похож на своего отца.

И вновь поднял газету.

— А теперь дай мне дочитать.

— У меня... еще один вопрос.

Снейп свирепо уставился в газету.

— Что? — рявкнул он.

— В Хогвартс обязательно идти?

— На этот вопрос тебе ответит директор.

— Директор Хогвартса никогда не скажет мне не идти в Хогвартс. Это плохая реклама.

— Директору Хогвартса нет никакого дела до рекламы.

Гарри открыл рот, но Снейп едва заметно вздохнул и, не опуская газету, добавил:

— Впрочем, полагаю, в этом ты прав.

Он все-таки посмотрел поверх страниц.

— Хогвартс учит тебя пользоваться собственной силой. Ты получаешь волшебную палочку и учишься ею владеть. Изучаешь заклинания, чары, зелья. Школа не создает Пожирателей смерти. Директор возглавлял организацию, которая сражалась с ними; в нее входили и твои родители. Тебе нечего бояться. У каждого факультета есть декан, обязанность которого — заботиться о безопасности учеников своего факультета, однако вообще-то защищать учеников должны все преподаватели.

Снейп выразительно посмотрел на тарелку Гарри и снова уткнулся в газету.