До и после Калинова моста (Инктобер-2026) (джен)

— Вон видишь: доска отодвигается? Тут и пролезем, значит. Давай, ты мелкий, пойдёшь первым, — командовала Косохлёст, бдительно оглядев пустую сейчас улицу.

Но Ярр всё равно мялся, как девчонка.

— Но зачем, Косохлёст? — Он задумчиво тронул пальчиком доску, а потом посмотрел на него, будто мог испачкаться. — У нашего дома же растёт яблоня, и яблоки как раз созрели.

— Дичок! — скривилась Косохлёст. — Скулы сводит от кислятины! А тут, гляди: медовые, наливные, золотые! — Она махнула рукой на сад разжиревшего купца, который как-то раз зажал ей пару медяков за чистку трубы. Дескать сажа осталась.

— Чужие, — закончил Ярр.

— Чужие яблоки всегда вкуснее! — хохотнула она. — Всему тебя учить, мелочь…

— Но это неправильно… — неуверенно возразил Ярр.

— А ты попробуй хоть раз, в жизни всякое пригодится! А не только твоё воспита-ание! — протянула она пренебрежительно. — Может, и понравится. А если нет, честно расскажешь мне, вдруг я одумаюсь, — хитро закончила она.

Ярр тяжело вздохнул, точно ему предлагали сразу подойти на дело, а не подрезать пару яблочек у богатея. Пару десятков. Но он и не заметит.

Но уж решившись, Ярр не медлил, слава богам. Тихо скользнул в щель, ещё и Косохлёст доску придержал. Не разлапился посреди сада — скрылся за ближайшим стволом. И наклонился, чтобы взять с травы румяное, свежее…

— Ну-ка стой! — строго шикнула на него Косохлёст. — Паданцы пусть сами жрут! А мы себе с ветки сорвём! — Она указала пальцем вверх. — Лезь! — Ярр сомневался, но Косохлёст выложила козырь: — Получше для мамы-то?! — И уж он ящеркой заструился по стволу.

Шесть лет — а какой ловкач! Косохлёст аж присвистнула от зависти. Его бы подучить, и цены б такому подельнику не было! И не скажешь, что барчук!

Мешок накидали в два счёта, и ни одна хозяйская шавка не тявкнула. Ярр сбрасывал сверху спелые плоды — Косохлёст только и успевала их ловить, танцуя вокруг яблони. Одно яблоко даже прилетело ей в лоб.

— Эй, поосторожнее там! — прикрикнула она.

И зря. Раздался в отдалении — а потом сразу очень близко — злобный лай.

— Сматываемся! — заорала она.

— Сейчас… — пропыхтел Ярр. — Самое красивое… для мамы. На самом верху.

— Да плюнь! Сейчас поставят на горох!..

Но он не слушал. Надо будет потом поучить его, кто тут главный. А пока он опасно качался на тонкой, уходящей в небо ветке и… схватил-таки свою добычу и быстро сунул за пазуху.

— Валим!

Ярр стремительно, оставляя золотые нитки от своего дорогого камзольчика на корявых ветках, почти скатился на землю. Косохлёст мигом закинула тяжёлый мешок на спину, ухватила Ярра за ручонку и потянула к выходу. И доска захлопнулась прямо перед клыкастыми собачьими мордами, щёлкнув какую-то псину по носу.

— Фу-у-у! — выдохнула Косохлёст и утёрла со лба пот. На тыльной стороне ладони осталась сажа. — Ну ты и стервец! Чуть не попались!

Ярр же лучился редкой для себя улыбкой и сиял румянцем, как молодое яблочко.

— Ну, пойдём скорее, угостим маму!

И когда они вошли в дверь уединённого домика на краю леса, где дикая старая яблоня роняла свои дары, Мара поднялась им навстречу. И лицо у неё было серьёзное, даже строгое.

— Мама, смотри! — Ярр кинулся к ней, по пути выхватывая из-за пазухи последнее яблоко. — Это с самого верха! Значит, самое лучшее — для тебя!

Мара взяла краденое яблоко тонкими белыми пальцами, внимательно оглядела. А потом, ни слова не говоря, подошла к столу. Откуда у неё в руках взялся серп прекрасной работы? Косохлёст вытаращила глаза. Таким не снопы срезать — в сокровищницу снести.

А Мара быстрым движением рассекла яблоко пополам. Сердцевина оказалась червивой — обидно. А одну половинку, если приглядеться, поела оса. Да и скукожилось яблочко уже на солнце, не прикрытое листвой.

— Не всегда на вершине лучше, Ярр, — тихо сказала Мара. — Иногда стоит оставаться в тени.

— Ну попробуй остальные! — предложил он, показав на мешок. Прямо сердце кровью обливалось смотреть, как расстроился, малявка.

— Чужие? — уточнила Мара, прищурившись. — Попробуй сначала сам. И ты попробуй, — обратилась она к Косохлёст.

И, не глядя, выхватила из мешка одно яблоко — они все были на подбор, Косохлёст проверяла! — и так же рассекла серпом на две равные части. Сердцевина не была червивой — видно невооружённым глазом. И одну половину Мара подала Ярру, а вторую — Косохлёст.

— Горькое!

— Сладкое! — воскликнули они одновременно.

И Ярр подбежал к окну, зашвырнул свою половинку подальше и вгрызся в лежавший на столе дичок — зажевать горечь.

Косохлёст положила свою часть тихо.

— Сладкое? — Мара подняла брови. — Может, потому, что сердцевина червивая?

От пронзительного взгляда ночных глаз хотелось залезть под стол. Потому что Косохлёст отлично поняла, о чьей сердцевине идёт речь, и яблоки тут ни при чём.

— Ну и что теперь?! — огрызнулась она. — Если один жирует, жратву ему девать некуда и денег куры не клюют, а кто-то на улице загибается, над грошами трясётся?!

— Если ты готова судить тех и других, доешь своё яблоко, — спокойно предложила Мара.

Да пусть оно хоть хиной, хоть стрихнином обмазано — Косохлёст готова была доесть несчастное яблоко вот что бы то ни стало. Но от первого упрямого укуса свело челюсти такой невыносимой горечью, что она скривилась и бросилась к окну проплеваться. И её половинка полетела вслед за Ярровой. Дичок показался сладким как мёд.

Мара же кивнула с удовлетворением.

— У тебя чистая сердцевина, моя девочка.

И Косохлёст первый раз в жизни подумала, что не всегда чужие яблоки — и яблоки с самого верха — вкуснее.