Дьяк Тёмного приказа (джен)

Тяжело жить в преддверии большой задницы.

Говорят, в Хинском Царстве есть проклятие: «Чтобы ты жил в эпоху перемен». Только у них это проклятие, а у нас — бодрая действительность и каждодневная реальность, данная нам в ощущениях.

Хотя, если подумать, проклятие у них ещё гуманное. По крайней мере, по условиям задачи, человек заранее предупреждён, а вот у нас всё обычно происходит внезапно.

Сегодня ты спокойно пьёшь чай, читаешь утреннюю бересту, ругаешь писаря за нечитаемый почерк, а завтра тебе сообщают, что государь при смерти, бояре делят должности, а на границе опять неспокойно. И попробуй после этого сказать, что у тебя день не задался.

Плохо то, что государь наш Берендей Тимофеевич скоро оставит земную юдоль.

Хорошо то, что наследников у него по прямой линии — аж трое. Это не считая дядьёв, племянников, седьмой воды на киселе и прочей шелупони, которая при любом удобном случае обнаруживает в себе царскую кровь. Причём чем дальше родство, тем громче человек об этом вспоминает. Дальние родственники вообще удивительно живучи, особенно если дело пахнет короной.

Царь-батюшка сильно сдал за последний год. Ещё недавно он мог целый день провести верхом на ловитвах, принять послов, выслушать жалобы бояр, дать нагоняй казначею и вечером ещё успеть сыграть три партии в тавлеи.

Теперь же после обеда его приходилось укладывать отдыхать, впрочем, характер у государя оставался прежним.

Государь загодя подготовил списки: кого на следующий день после похорон казнить, кого миловать, кого продвинуть по службе личным указом, а кого задвинуть туда, где волки выть боятся. Списки, между прочим, получились толковые. Мы посидели втроём — сам Берендей Тимофеевич, Первый Наследник и я, грешный. В конце концов нашли списки дельными. Убрали их до поры в утку, утку в зайца, зайца в сундук железный. Да шучу, конечно. Обошлось без зайцев.

Хотя однажды я действительно видел, как одному косому засунули иглу в яйцо, но это совсем другая история, и, признаться, я не хочу знать, зачем.

Списки сдали в писарской приказ, заверили Большой Царской Печатью и спрятали так, чтобы даже человек, который точно знает, где их искать, не сразу догадался.

Вы, наверное, спросите, кто я таков, что сижу с царём и кандидатов на казни-милости обсуждаю?

Что же, разрешите представиться.

Серегей Вукович прозываюсь, служу дьяком в особом отделе Тёмного приказа.

Что за особый отдел? А вы почему интересуетесь? А у вас береста с допуском есть? Нет? А пойдёмте-ка побеседуем поподробнее.

Шучу... Отчасти.

Тёмный Приказ располагается в старой каменной палате за царским дворцом. Официально здесь занимаются государственным сыском, тайной перепиской, контрразведкой и прочими полезными делами.

Неофициально — почти тем же самым, только без лишних свидетелей.

Окон в приказе мало, зато дверей много. Внутри всегда пахнет воском, чернилами и мокрой шерстью. Писцы сидят рядами, скрипят перьями, шепчутся и делают вид, будто ничего не слышат. Это у нас тоже часть службы — услышать всё, понять половину, запомнить нужное, а потом убедительно сказать, что ничего не знаешь.

В общем, вы понимаете, да? Ну а я в этой системе — тот, кто выпутывает государство из неприятностей.

По долгу службы и зову сердца, так сказать.

По большому счёту, мои коллеги есть в каждой стране. За океаном — мистер Фокс Голден*, у западных соседей — герр Вольф Грау, а в уже упоминавшемся Хинском Царстве вообще советница А Хули, что звучит похабно, однако ж в переводе, знающие люди говорят, всё вполне пристойно.

Так вот, о чём мы? О наследниках, да. Старший, Матвей Берендеевич, готов взять власть в свои руки хоть завтра. Человек к этому подготовленный. Государь его к власти готовил с детства и, надо признать, не без успеха.

Матвей умеет держаться перед боярами, знает, когда улыбнуться, а когда посмотреть так, чтобы человек сам вспомнил все свои грехи до седьмого колена. Впрочем, в этом отношении он скорее пошёл в деда. Царь-батюшка ему доверяет.

Средний, Евстигней Берендеевич, — муж государственный. Знает счёт и грамоту, умеет вести переговоры, в иных языках искусен. Такому прямой путь в Высший Совет — старшего брата поддерживать, законы продвигать, порядок блюсти. Человек полезный. Опасный, если понадобится, но полезный.

А младший... Младший — да.

Волосы русые, глаза добрые, улыбка такая, что даже наш штатный кат** при встрече начинает чувствовать себя хорошим человеком.

Красавец мужчина. Ладно скроен, крепко слеплен... Да вот умом не блещет. Дурачок, и это мы мягко.

Хотя, справедливости ради, злобы в нём нет.

Зато добрый и послушный. Попросишь — сделает, скажешь — поверит. В общем, для царского сына качества, конечно, спорные. Хотя, по чести будь сказано, трон ему не светит, и это хорошо, поскольку добрый человек на троне иногда страшнее умного... Умный хотя бы понимает, что делает, а добрый может просто не захотеть сделать гадость, когда это необходимо.

А, я же тут чего хотел рассказать. Был скандал страшный — царь-батюшка решил наследников женить, честь по чести. Матвею да Евстигнею давно уже нашли невест, сговорились о приданом, обсудили родословные. Два богатых дома, два выгодных союза.

А за Ванюшу — ну кто пойдёт?

Мы даже как-то обсуждали этот вопрос в Приказе, неофициально, конечно. Хотя у нас что ни разговор — тот либо неофициальный, либо потом становится государственной тайной.

И вот тут случилось неожиданное — младшенький наш расстроился, да так, что однажды утром встал, оделся в дорогу, взял коня и ушёл из дворца.

Охрана решила, что ненадолго. Я тоже так решил. Государь вообще сказал:

— Пусть проветрится.

И он проветрился... На месяц. Никаких вестей. Никаких писем. Никаких гонцов.

Только один раз пришла записка от внештатного информатора, который встретил царевича на тракте.

В записке было сказано: «Иван жив, здоров, едет куда глаза глядят». Очень содержательно. Мы даже не стали уточнять, в какую именно сторону глядели его глаза.

А потом он вернулся. Под вечер въехал во двор спокойно, будто только вчера отсюда и уезжал. Конь под ним усталый, сам Иван загорелый, сапоги в грязи, а из кармана что-то зелёное выглядывает.

Я первым заметил, и сразу понял, что ничего хорошего это не сулит.

Пришёл Иван в царские палаты, поклонился отцу, братьям.

Государь поднял голову.

— Ну? — говорит. — Нагулялся?

— Нагулялся, — отвечает Иван.

— Жену нашёл?

— Нашёл.

Государь замолчал. Матвей замолчал. Евстигней замолчал. Я тоже замолчал.

Потому что в этот момент Иван полез рукой в карман, и достал лягушку. Обыкновенную, зелёную. С мокрыми лапками.

Лягушка посмотрела на государя. Государь посмотрел на лягушку. Лягушка моргнула. Государь наш тоже моргнул. Но уже как-то медленнее.

— Папа, — сказал Иван. — Братья, знакомьтесь. Это Василиса, моя будущая жена.

_ _ _ _

* В читанной автором английской сказке системы "щас украдём Жар-Птицу, только клетку не трогай, тут приключение на 20 минут, войти и выйти" вместо привычного Серого Волка действовал Золотой Лис.

** Кат — палач.