Сёрфинг в нашем колледже является факультативной дисциплиной, мистер Эванс! (джен)

Джинни Уизли ещё надеялась, что вот-вот со скрежетом разойдутся створки внутренней двери в Тайную комнату и в неё вступит Он. Её Гарри. Её суженый. Спаситель принцессы, рыцарь без страха и упрёка. Поэтому она второй день лежала в живописной позе возле бассейна, несмотря на неудобства — пол был каменным и очень холодным.

Живот бурчал, во рту так пересохло, что журчание струйки из кувшина каменной нимфы, стоящей посреди бассейна на высоком постаменте, вызывало желание на секундочку буквально подбежать к ней и хотя бы смочить губы — но мистер Малфой строго наказал, чтобы следовала Плану. Гарри, несмотря на подслеповатость, вдруг да заметит, что жертва похищения не так слаба, как прикидывается, и тогда извини, желание и дальше спасать, а также холить и лелеять однажды им спасенную, не проявится у Героя никогда.

* * *

На третьи сутки желудок так скрутило, что Джинни плюнула на План — сдохнуть от голода ещё не хватало, да и призрачный Друг как-то стал размываться, несмотря на то, что вчера она активировала уже пятый накопитель из шести, выданных мистером Малфоем, а не становится плотнее, как было обещано.

Джинни вытащила из сумки две булочки и куриную ножку, и сидя там, за колонной, где и хранились накопители и припасы, уничтожила еду за полминуты — она даже хихикнула, так похоже на Рона получилось, с его обжорством и неаккуратностью.

Потом Джинни походила вокруг призрачного Друга — шестой накопитель уже помутнел, отдав запас магии, но Том стал ещё более размытым, и жестами показывал, что хотел бы вернуться во Вместилище. И ведь не расскажешь, что она после активации первых трех накопителей уронила дневник, потому что её вроде как что-то ужалило от обложки, а потом не смогла его отодрать от какой-то клейкой субстанции, да и не особо-то и старалась.

Джинни сделала вид, что не поняла движений рук и губ Тома и вернулась за колонну — попытаться еще раз оторвать дневник от пола. К её ужасу дневник наполовину растворился в какой-то пузырящейся едкой жидкости, и тут она окончательно поняла, что План провален.

Конечно, пугать школьников и оцепенять с помощью василиска всяких там грязнокровок и полукровок было весело, но ей пора выбираться — экзамены завтра же начнутся, а мистер Малфой пусть сам выкручивается перед Томом. Она проведёт мистера Малфоя в Тайную комнату, пусть возрождает какого-то своего предка, очень нужного ему. Накопители, скажет она, не сработали, так что свою часть сделки она выполнила, а то, что дневник почти растворился, её вообще не касается, это ваши заморочки. Это же вы мне говорили, что артефакт-вместилище так зачарован, хоть жги его в камине, хоть руби топором, ничего его не возьмёт — а вот и нет, какая-то жижа растворила ваш артефактик!

Да и почему она обязана напрягаться, Дракончик ведь тоже обучается в Хоге, вот и пусть бы он таскался с дневником — это соображение отчего-то только сейчас пришло в голову. Ну и что, что мальчик, и в девчачий туалет ему неловко — Тому, этому предку мистера Малфоя, которого должны были возродить накопители в Месте Силы в назначенную дату, тоже наверное тогда было неловко, когда он сюда заходил, вот и Дракончик мог бы для предка ужать свои эти... как его... грязнокровка постоянно говорит... говорила, пока не окаменела, хи-хи-хи... а, амбиции. Которые дороже амуниции. Мордред знает, что это значит, но звучит...

Хотяяя... Это же Дракусик бы и выучил от Тома нужные чары и зелья, так что нет, как ни крути, выгода у неё получилась очень выгодная, она теперь и чары Приязни умеет выполнять, и рецептики тоже все пригодятся в деле женихания неуловимого Гарри. Рецептики все-все в записной книжке у нее, она же не дура на память надеяться, вооот.

Вот только как прикажете Гарри женить на ней, если за год хорошо раз пять его в гостиной видела, нагруженного очередной кучей книг, а когда пришлось свой (да, СВОЙ) дневник искать, который она выкинула не от большого ума и большого страха перед директором (тот так СМОТРЕЛ после окаменения какого-то знатного маглокровки, да, она забыла, что Финчей этих трогать нельзя), то внутри гарриного сундука вообще ничего не нашла на память. Так и лежал ЕЁ дневник среди кое-какой одежонки, прям сверху в жениховском сундуке.

Одежонка была магловская и штопаная-перештопанная, правильно мама говорила, что никто ему не разрешит много галеонов в их будущем сейфе набрать, и купить что-нибудь приличное. Мама всегда оказывается права.

Ну да ничего, она в моде разбирается, и если там несколько тысяч галеонов, в их будущем общем семейном сейфе, приоденет его, и откормит. Обязательно откормит, раз летом не получилось начинать откорм. И прикорм с приворотиками, мякенькими такими, как мамуля умеет.

* * *

Джинни ещё раз прошипела выученный набор звуков на внутреннюю дверь, но та не шелохнулась. И через день, когда дневник и Том окончательно размылись-растворились, не шелохнулась, и через неделю.

Припасы подошли к концу, и Джинни в сотый раз кляла свою жадность, пересыпая ненужные галеоны из сумки на пол и обратно в поисках хоть кусочка булочки или даже крошек.

* * *

Директор Дамблдор организовал поиски первокурсницы по просьбе её матери, забившей тревогу на вокзале Кингс-Кросс при встрече — Джинни Уизли, как оказалось, не приехала домой на летние каникулы.

— Деточка проспала, а вы даже проверить не удосужились — орала достопочтенная матрона, вихрем ворвавшаяся в директорский кабинет через камин, — А ну быстро, ты, кошка драная, побежала искать мою доченьку!

Мирно вкушавшие чаёк директор Дамблдор и декан факультета Гриффиндор МакГонагалл так опешили, что сперва потеряли дар речи — домовики уже доложили, что в школе не осталось ни одного ученика, и потому два высших административных чина добавили в чай изрядное количество огневиски (год выдался напряженным с этими непонятными окаменениями), и оттого немного стали не такими реактивными. Но быстро собрались и со всем вниманием выслушали мать семейства.

* * *

Спустя сутки безуспешных поисков коллективом педагогов и старших членов семьи Уизли пришлось вызывать авроров и ДМП.

Мрачная Минерва сначала отмалчивалась на прямые вопросы следователя из ДМП, а потом взорвалась: да, она не следила за учениками её факультета, да, она вообще не обратила внимания, что кто-то не посетил экзамен по Трансфигурации, у неё слишком много обязанностей, но у Джинни есть четверо братьев, и один из них, шестикурсник Перси, целый староста, и должен был заметить отсутствие сестры. Это два разгильдяя-близнеца и вечно сопливый Рон могли только радоваться, что сестра-нытик от них отстала и где-то прячется, но вот от Перси она такого не ожидала.

Перси лишился значка, но отчего-то не огорчился, как она рассчитывала, а остальные трое братьев ничего сказать не смогли, ни о том, когда видели сестру в последний раз, ни о том, чем та занималась в свободное время. Да уж, подумала МакГонагалл в сотый раз с начала расследования, не ожидала она такого от "дружной светлой семьи", как неизменно зовет их Альбус.

Соседки Джинни по комнате, опрошенные следователем ДМП и Минервой МакГонагалл, потому что несовершеннолетних о школьных делах расспрашивают в присутствии декана хоть в школе, хоть на дому, ничего толком не могли сказать — Джинни ни с кем близко не сошлась, а вообще они её редко в комнате видели, только утром при подъёме, она какая-то дикая, она какая-то слишком высокомерная, и так далее.

Поэтому в течение трех экзаменационных недель они и внимания не обращали на то, что Джинни не появляется ни на консультациях, ни в столовой, ни в спальне, даже радовались, что никто не фыркает и не бормочет сквозь зубы про грязнокровок и полукровок, ведь они четверо не чистокровные магички.

Минерва МакГонагалл только сильнее сжимала губы в тонкие полоски и хмурилась, в отличие от братьев Уизли девчонка оказалась шовинисткой, хотя семья светлейшая из светлейших, и оттого ей было ещё горше, что она забросила факультет.

Поиски продолжались ещё неделю своими силами, потом обратились в ДМП и Аврорат, привлекли и ОТ, но результата так и не было.

Спустя ещё два дня Джинни около своего порога нашел Хагрид, отощавшую, одетую в рваные остатки платья, и смотрящую на него "как на чудище какое, глаза выпучила, и эта, визжала как баньши".

В Святом Мунго Джинни быстро привели в порядок тело, но не разум, да и магическое ядро оказалось перекореженным, как у ветерана магических боев, раз за разом получавшего сильнейшие проклятия. Но спустя ещё месяц выписали, да, она почти сквиб, и в памяти зияют провалы, ну тут уж ничего не поделаешь — только время и родственная забота может исцелить девочку. Ну что вы, миссис Уизли, какой Хогвартс, минимум пару лет нужно, чтобы все разорванные каналы восстановились, так что только домашнее обучение...

* * *

Джинни рассказывала мамочке невероятное, о том, как она очнулась в середине длинного и узкого лаза, как карабкалась наверх по осыпающимся стенкам колодца, которым лаз закончился, как срывалась несколько раз и теряла сознание от боли в сломанных костях, и уже не помнила, как очутилась у порога хагридовой хижины.

Молли была уверена, что дочка бредит про несметные деньжищи и василиска, и для успокоения напичкала её Стирателем плохих воспоминаний. Джинни и вправду вроде пошла на поправку, пока не услышала от тети Мюриэль, что существует дорогущее каналовосстановительное лечение, и вот тут истерики начались такие, что никакие зелья не справлялись.