Сёрфинг в нашем колледже является факультативной дисциплиной, мистер Эванс! (джен)

Джинни Уизли ещё надеялась, что вот-вот со скрежетом разойдутся створки внутренней двери в Тайную комнату и в неё вступит Он. Её Гарри. Её суженый. Спаситель принцессы, рыцарь без страха и упрёка. Поэтому она второй день лежала в живописной позе возле бассейна, несмотря на неудобства — пол был каменным и очень холодным.

Живот бурчал, во рту так пересохло, что журчание струйки из кувшина каменной нимфы, стоящей посреди бассейна на высоком постаменте, вызывало желание на секундочку буквально подбежать к ней и хотя бы смочить губы — но мистер Малфой строго наказал, чтобы следовала Плану. Гарри, несмотря на подслеповатость, вдруг да заметит, что жертва похищения не так слаба, как прикидывается, и тогда извини, желание и дальше спасать, а также холить и лелеять однажды им спасенную, не проявится у Героя никогда.

* * *

На третьи сутки желудок так скрутило, что Джинни плюнула на План — сдохнуть от голода ещё не хватало, да и призрачный Друг как-то стал размываться, несмотря на то, что вчера она активировала уже пятый накопитель из шести, выданных мистером Малфоем, а не становится плотнее, как было обещано.

Джинни вытащила из сумки две булочки и куриную ножку, и сидя там, за колонной, где и хранились накопители и припасы, уничтожила еду за полминуты — она даже хихикнула, так похоже на Рона получилось, с его обжорством и неаккуратностью.

Потом Джинни походила вокруг призрачного Друга — шестой накопитель уже помутнел, отдав запас магии, но Том стал ещё более размытым, и жестами показывал, что хотел бы вернуться во Вместилище. И ведь не расскажешь, что она после активации первых трех накопителей уронила дневник, потому что её вроде как что-то ужалило от обложки, а потом не смогла его отодрать от какой-то клейкой субстанции, да и не особо-то и старалась.

Джинни сделала вид, что не поняла движений рук и губ Тома и вернулась за колонну — попытаться еще раз оторвать дневник от пола. К её ужасу дневник наполовину растворился в какой-то пузырящейся едкой жидкости, и тут она окончательно поняла, что План провален.

Конечно, пугать школьников и оцепенять с помощью василиска всяких там грязнокровок и полукровок было весело, но ей пора выбираться — экзамены завтра же начнутся, а мистер Малфой пусть сам выкручивается перед Томом. Она проведёт мистера Малфоя в Тайную комнату, пусть возрождает какого-то своего предка, очень нужного ему. Накопители, скажет она, не сработали, так что свою часть сделки она выполнила, а то, что дневник почти растворился, её вообще не касается, это ваши заморочки. Это же вы мне говорили, что артефакт-вместилище так зачарован, хоть жги его в камине, хоть руби топором, ничего его не возьмёт — а вот и нет, какая-то жижа растворила ваш артефактик!

Да и почему она обязана напрягаться, Дракончик ведь тоже обучается в Хоге, вот и пусть бы он таскался с дневником — это соображение отчего-то только сейчас пришло в голову. Ну и что, что мальчик, и в девчачий туалет ему неловко — Тому, этому предку мистера Малфоя, которого должны были возродить накопители в Месте Силы в назначенную дату, тоже наверное тогда было неловко, когда он сюда заходил, вот и Дракончик мог бы для предка ужать свои эти... как его... грязнокровка постоянно говорит... говорила, пока не окаменела, хи-хи-хи... а, амбиции. Которые дороже амуниции. Мордред знает, что это значит, но звучит...

Хотяяя... Это же Дракусик бы и выучил от Тома нужные чары и зелья, так что нет, как ни крути, выгода у неё получилась очень выгодная, она теперь и чары Приязни умеет выполнять, и рецептики тоже все пригодятся в деле женихания неуловимого Гарри. Рецептики все-все в записной книжке у нее, она же не дура на память надеяться, вооот.

Вот только как прикажете Гарри женить на ней, если за год хорошо раз пять его в гостиной видела, нагруженного очередной кучей книг, а когда пришлось свой (да, СВОЙ) дневник искать, который она выкинула не от большого ума и большого страха перед директором (тот так СМОТРЕЛ после окаменения какого-то знатного маглокровки, да, она забыла, что Финчей этих трогать нельзя), то внутри гарриного сундука вообще ничего не нашла на память. Так и лежал ЕЁ дневник среди кое-какой одежонки, прям сверху в жениховском сундуке.

Одежонка была магловская и штопаная-перештопанная, правильно мама говорила, что никто ему не разрешит много галеонов в их будущем сейфе набрать, и купить что-нибудь приличное. Мама всегда оказывается права.

Ну да ничего, она в моде разбирается, и если там несколько тысяч галеонов, в их будущем общем семейном сейфе, приоденет его, и откормит. Обязательно откормит, раз летом не получилось начинать откорм. И прикорм с приворотиками, мякенькими такими, как мамуля умеет.

* * *

Джинни ещё раз прошипела выученный набор звуков на внутреннюю дверь, но та не шелохнулась. И через день, когда дневник и Том окончательно размылись-растворились, не шелохнулась, и через неделю.

Припасы подошли к концу, и Джинни в сотый раз кляла свою жадность, пересыпая ненужные галеоны из сумки на пол и обратно в поисках хоть кусочка булочки или даже крошек.

* * *

Директор Дамблдор организовал поиски первокурсницы по просьбе её матери, забившей тревогу на вокзале Кингс-Кросс при встрече — Джинни Уизли, как оказалось, не приехала домой на летние каникулы.

— Деточка проспала, а вы даже проверить не удосужились — орала достопочтенная матрона, вихрем ворвавшаяся в директорский кабинет через камин, — А ну быстро, ты, кошка драная, побежала искать мою доченьку!

Мирно вкушавшие чаёк директор Дамблдор и декан факультета Гриффиндор МакГонагалл так опешили, что сперва потеряли дар речи — домовики уже доложили, что в школе не осталось ни одного ученика, и потому два высших административных чина добавили в чай изрядное количество огневиски (год выдался напряженным с этими непонятными окаменениями), и оттого немного стали не такими реактивными. Но быстро собрались и со всем вниманием выслушали мать семейства.

* * *

Спустя сутки безуспешных поисков коллективом педагогов и старших членов семьи Уизли пришлось вызывать авроров и ДМП.

Мрачная Минерва сначала отмалчивалась на прямые вопросы следователя из ДМП, а потом взорвалась: да, она не следила за учениками её факультета, да, она вообще не обратила внимания, что кто-то не посетил экзамен по Трансфигурации, у неё слишком много обязанностей, но у Джинни есть четверо братьев, и один из них, шестикурсник Перси, целый староста, и должен был заметить отсутствие сестры. Это два разгильдяя-близнеца и вечно сопливый Рон могли только радоваться, что сестра-нытик от них отстала и где-то прячется, но вот от Перси она такого не ожидала.

Перси лишился значка, но отчего-то не огорчился, как она рассчитывала, а остальные трое братьев ничего сказать не смогли, ни о том, когда видели сестру в последний раз, ни о том, чем та занималась в свободное время. Да уж, подумала МакГонагалл в сотый раз с начала расследования, не ожидала она такого от "дружной светлой семьи", как неизменно зовет их Альбус.

Соседки Джинни по комнате, опрошенные следователем ДМП и Минервой МакГонагалл, потому что несовершеннолетних о школьных делах расспрашивают в присутствии декана хоть в школе, хоть на дому, ничего толком не могли сказать — Джинни ни с кем близко не сошлась, а вообще они её редко в комнате видели, только утром при подъёме, она какая-то дикая, она какая-то слишком высокомерная, и так далее.

Поэтому в течение трех экзаменационных недель они и внимания не обращали на то, что Джинни не появляется ни на консультациях, ни в столовой, ни в спальне, даже радовались, что никто не фыркает и не бормочет сквозь зубы про грязнокровок и полукровок, ведь они четверо не чистокровные магички.

Минерва МакГонагалл только сильнее сжимала губы в тонкие полоски и хмурилась, в отличие от братьев Уизли девчонка оказалась шовинисткой, хотя семья светлейшая из светлейших, и оттого ей было ещё горше, что она забросила факультет.

Поиски продолжались ещё неделю своими силами, потом обратились в ДМП и Аврорат, привлекли и ОТ, но результата так и не было.

Спустя ещё два дня Джинни около своего порога нашел Хагрид, отощавшую, одетую в рваные остатки платья, и смотрящую на него "как на чудище какое, глаза выпучила, и эта, визжала как баньши".

В Святом Мунго Джинни быстро привели в порядок тело, но не разум, да и магическое ядро оказалось перекореженным, как у ветерана магических боев, раз за разом получавшего сильнейшие проклятия. Но спустя ещё месяц выписали, да, она почти сквиб, и в памяти зияют провалы, ну тут уж ничего не поделаешь — только время и родственная забота может исцелить девочку. Ну что вы, миссис Уизли, какой Хогвартс, минимум пару лет нужно, чтобы все разорванные каналы восстановились, так что только домашнее обучение...

* * *

Джинни рассказывала мамочке невероятное, о том, как она очнулась в середине длинного и узкого лаза, как карабкалась наверх по осыпающимся стенкам колодца, которым лаз закончился, как срывалась несколько раз и теряла сознание от боли в сломанных костях, и уже не помнила, как очутилась у порога хагридовой хижины.

Молли была уверена, что дочка бредит про несметные деньжищи и василиска, и для успокоения напичкала её Стирателем плохих воспоминаний. Джинни и вправду вроде пошла на поправку, пока не услышала от тети Мюриэль, что существует дорогущее каналовосстановительное лечение, и вот тут истерики начались такие, что никакие зелья не справлялись.

То, что Люциус Малфой увидел и услышал в зоопарке двадцать девятого июня одна тысяча девятьсот девяносто первого года, когда встречался там с Флетчером по некоему дельцу, не отпускало его весь год.

Знаменитый Гарри Поттер оказался змееустом. Хорошо ещё, что болтливый Флетчер тогда быстро отдал ему вещички, забрал деньги и ушел, а он расслабленно смотрел на анаконду, решив немного передохнуть перед следующей встречей — змеи всегда его успокаивали своим присутствием.

Люциус частенько назначал такие вот не совсем "чистенькие" встречи в серпентарии лондонского зоопарка. Там и местечки всякие скрытые есть, и путей отхода в случае чего много, и личный портал припрятан...

* * *

Люциуса покоробило то, как толстый магленыш отбросил от террариума с питоном маглорожденного мажонка, у которого очень четко просматривалась неслабая аура. Такого можно будет в вассалы захомутать, сильных маглорожденных немного встречается, и он наложил следилку на его волосы. Надо будет мажонка через годик проверить, вряд ли ему одиннадцать в этом году исполняется, маленький слишком...

А потом Люциус удалил стекло террариума, пока мажонок вскакивал и потирал отбитую задницу.

Люциус набросил на себя Инвизбл, магленыша подтолкнул и тот свалился в террариум, а от страха рядом с огромной змеюкой описался. Настроение после этого было приподнятым ещё пару недель, а потом во сне чётко увидел, что мажонок перешипливается с боа-констриктором, и дошло наконец, кто был этот тощий мальчишка.

Пришлось вынимать воспоминание и смотреть в замедлении в Думосборе. Очень чётко слышался парселтанг и мелькнул зигзагообразный шрам, а повышенная лохматость и зеленые глаза безошибочно указали на Гарри Поттера.

Если Гарри Поттер змееуст, как и Лорд, то это говорит о родственной связи, и не потому ли Лорда размазало, что он покусился на малолетнего родича? Такие случаи нередки, есть куча описаний, как мажата спасались от старших родичей таким вот образом развоплощая их, значит, надо подбирать ключики к возможному наследнику Салазара.

Люциус немедленно дезактивировал следилку, вряд ли Дамблдор оставил без внимания Героя-голова-с-дырою, и так чуть не подставился. Ну ничего, раз Гарри Поттер поступает в один год с Драко, то есть и другие способы...

* * *

Драко с заданием не справился. А потом всё лето после первого курса ныл и страдал, что знаменитый мальчик вообще на него не обращает внимания, как и на других, своих тупых гриффиндорцев, всё читает какую-то книгу да строчит в ежедневнике. На подначки не ведётся, даже когда на уроке полётов он совершил не очень хороший поступок и закинул чужую вещичку на крышу, не вступился за одноклассника, вообще тогда, как оказалось, на урок полетов не пришел...

И ему за это ничего не было — эти уроки по желанию посещают, а у Потти желание одно — читать книжку да чиркать в блокнотике.

Чтобы успокоить сына и как следует наказать наглеца Гарри, что сопротивляется попыткам ввести его в подобающее общество, Люциусу пришлось войти в доверие к дочке Предателей Крови и вручить той крестраж Лорда. Да, он попробует возродить Лорда, пока Поттер мал и слаб, и сделать это можно и нужно чужими руками...

План девчонке понравился, та часть, в которую он её посвятил, мыслишки у Джинни Уизли корявые да поверхностные, никакой легилименции и не надо. А как плакалась, что идиот Рон с героем не подружился да в гости к ним герой не приехал...

А они же и папину машину угоняли, да заблудились в мордредовом Суррее, что-то сломалось в машине, и от родителей досталось, и героя не выкрали...

А ей кровь из носу надо с ним заженихаться же, мама их водила на Гарри посмотреть, когда они с Роном маленькие были, и она влюбилась... А после первого курса Гарри не нашли, и мама не сумела, когда они повинились, что хотели героя выкрасть и нормальной едой подкормить... Что-то не даёт теперь Гарри найти, а в школе она на курс младше будет, и Рон говорит, что после пасхальных каникул вообще очкарика в гостиную не выманишь, всё в библиотеке сидит или где-то по замку в одиночку ходит, и от преследования Рона влегкую уходит...

* * *

Задание малоумный домовик провалил — он вообще не смог найти Гарри Поттера, и письма тому никто не писал, так что и почту перехватить не удалось, и по совиному следу что-то да уловить, домовикам обычно хватает совиного следа, даже не выполненного, чтобы аппарировать к адресату.

Люциус лично решил посетить этот Литл-Унынинг, чтобы создать точку аппарации для Добби, по Плану тому отводилась довольно важная роль. Но увы, Люциус заплутал, вернее, легко добирался до начала Тисовой улицы, а дальше всё, сразу начиналась улица Глициний, то есть кто-то наложил Фиделиус не только на дом родственников Гарри, но и на всю улицу.

Ну ничего, План в Хогвартсе сработает с девчонкой Уизли, и он ещё подсыпал той галеонов.

* * *

План внутри Плана Люциус составил в уме тогда, когда на обыск припёрся многодетный папочка, а он всё думал, где бы ему дурочку найти — так вот же, у идиота и идиотки кто может родиться, как не очередной идиот.

Из крестража возрождать следует противоположному полу, так, по крайней мере у Ко-счейа написано, и оттого он все воспитывал себе василисков женского пола, да почему-то их именовал то прекрасными, то премудрыми. А он, Люциус, от Лорда слышал, да и видел сам, когда писал в крестраже, и в ответ погружался в воспоминания того, что в Хогвартсе как раз василисочка спит. И восстанавливаться легче от противоположности в этом смысле, ну то есть подпитаться как следует перед возрождением, поэтому и носительница-кормилица крестража должна быть невинная девица.

Конечно ему жалко невинных девиц, чистокровных, само собой, но вот Уизлетту не жалко, и Люциус темной ночью прокрался к Норе.

Застать Джинни в одиночестве удалось к концу июля, вовлечь в План уже через два дня, и обошлось всё это в пятьдесят галеонов — сумму запредельную для идиотки, дочери идиота и идиотки. Как он представлял, что она запросит минимум в сто раз больше, так и потерял дар речи, от суммы, названной с придыханием, и долго пялился на идиотку. А та таращила мутно-зеленые глаза с вызовом и прятала при нем первую часть выплаты в пришитый с изнанки юбки карман, он до сих пор ржет, когда вспоминает эти косые стежки, явно же сама пришивала, ахахаха!

* * *

Гарри Поттер поставил галочку напротив выполненного третьего пункта по попыткам совмещения рун и электроники, и вновь поместил ежедневник в левый подпространственный карман.

Карман сейчас почти пустой, так, пара яблок сиротливо где-то катается по его полу. Или не полу, он же не может туда заглянуть, пока не выучится делать видеокамеру устойчивой к магическим возмущениям, вот тогда и проверит, что вообще там и как всё размещается.

Дадлина система наблюдения подойдет — видеоглазок передает изображение на подключенный к нему телевизор, но пока не получается заглянуть внутрь свёрнутого пространства, Гарри спалил уже три видеокамеры.

Надо искать техномагическую литературу, американскую скорее всего, или японскую, судя по статьям в ежемесячнике "Рунология всеохватная и необъятная". Там в статьях сам комплекс рун не приводится, лишь описывается эффект, впрочем, это верно для любого магического издания, авторские права у волшебников очень ценятся. А вот в учебниках для калифорнийского техномагического колледжа есть примеры, но, как оказалось, некоторые руновязи намеренно не дописаны, потому что до точки доводят учеников Мастера, но общее направление понятно.

Гарри и попробовал дописать руновязь на видеоглазки, но все три раза неудачно, м-да. Остался последний, и его терять не хочется. В выключенном состоянии электронике пофигу на то, что она находится в "свёртке", а вот включенная сразу ломается, ни одного кадра не удалось увидеть, вспышка — и всё, каюк видеоглазу.

Понятно, что размещается аккуратно и хранится в стазисе вообще всё, ведь он вспомнил про засунутую туда куриную ножку, ещё горячую, вчера, когда кишки от голода скрутились в узел, и съел её, всё еще парящую чесночной приправой.

Тогда Гарри подумал, что она не только не испортилась, но даже и не остыла, и вспомнил четвертинку грейпфрута, что досталась ему на завтрак. Дадли слишком разжирел, школьная медсестра лично проинструктировала тетушку Петунью о правильном рационе, и вся семья в поддержку поросенка тоже стала питаться фруктами и овощами...

Потом Гарри, не насытившийся толком, подал мысленную команду вообще всё исторгнуть из кармана, хотя опасался, что тот схлопнется, и радостно хвалил себя, что никогда не выбрасывал недоеденное — тут тебе и бутерброд с маслом с завтрака, только надкушенный, и яблок пять штук, и даже тарелка с сосисками. Эхо голодного детства не разрешало выбрасывать еду, и та пряталась в карман, а сейчас спасла от голодного обморока.

Хогвартская тарелка с сосисками оказалась вылизанной до блеска и Гарри не стал её, в отличие от оставшихся двух яблок и ежедневника, запихивать в карман-обман. Судя по звуку, карман-складман был огромным, звук от упавших на пол? яблок чётко это показал, значит та глава по созданию запасников в собственном теле не соврала, со временем карманец-сохранец стабилизируется и не норовит схлопнуться.

* * *

Второе лето Гарри одиноко и почти счастливо проводит в доме дядюшки и тетушки.

Ну как одиноко, без приезда тетушки Мардж — Заслон работает. Тетушка Мардж орет по телефону, что не может проехать дальше первого дома на их улице, и дядюшка Вернон орет потом на Гарри, чтобы тот своему старому маразматику велел снять с их дома ненаходимость тетушкой Мардж.

А он вообще-то сам ее, ненаходимость эту всяким желающим ему нехорошего наложил, и сам дядюшка с тетушкой и поросенок их тоже бы не могли в дом попасть, да вот досада, поторопился он наложить Заслон по приезде после первого курса, когда семья дома была. А так бы жил в свое удовольствие в одиночестве летом, всякое бы испытывал. Да, палочкой колдовать бы все равно не получалось, это же не Фиделиус, да он и без палочки могуч, с рунами из книги по пространственным всяким штукам получается без чар создавать нужное.

Заслон будет работать ещё два года, потом надо будет подновлять кровавые руны на столбах по обе стороны Тисовой улицы, но ему через два года исполнится пятнадцать и тетка Мардж пусть приезжает, он-то после пятнадцатилетия сможет жить где захочет... Может волны и ветер ему понравятся больше, чем бултыхание в воздухе на метле, он в этом году все-таки попробовал Полеты, правда пришлось вместе с воронятами-первачками заниматься. А может метлы были так себе, краем уха он слышал, что школьные такое старьё, что на них толком не научишься летать.

А вот если бы не попалась ему ТА книга в магазинчике старика Квиррелла, деда этого препода-заики, вонявшего так, что у него в первый год в Хогвартсе башка просто раскалывалась на уроках ЗОТИ, то он бы читать скорее всего не полюбил, и валандался бы по Хогвартсу в компании. В тягость ему компания, ох и в тягость.

Еле-еле Рона приучил, что не нужен тот ему. Да и вообще никто не нужен, хоть и вызывал его Дамблдор в конце этого курса и пенял на отсутствие друзей. Вот ещё, одиннадцать лет до Хогвартса у него друзей не было, и никому дела до этого не было, а как только он одиночество полюбил и книжки всякие, так вдруг озаботились, что он один да один.

А чтобы Дамблдор на пару с МакКошкой отвязались, пришлось пообещать, что попробуется на третьем курсе и в квиддичную команду, и Рона отталкивать не будет.

Но пальцы крестиком он и на ногах заплетать умеет, и всякие недоклятвы сбрасывать уже умеет...

* * *

Теперь нужно заняться созданием правого пространственного кармана, да набить его всяким, что не даст тому сворачиваться, пока приживается, а то в прошлом году почти всё израсходовал из левого на эксперименты с кожаными и деревянными магическими вещицами. В этом году стоит взять технических жидкостей побольше, они в больших канистрах и бутылях, что позволит сразу создать объём помощнее.

После того, как удалось снабдить выкинутую кем-то в туалете тетрадку двумя "карманчиками", да вложить молниезащиту в обложку, он про неё забыл. Жаль было только бутылочки с суперклеем да бутылищи с концентратом серной кислоты (зачем дядюшке в гараже была нужна серная кислота?), но он тогда в порыве вдохновения не жалел, впихивая их в карманы тетрадки, и впихнул-таки, хотя, судя по звонкому треску, они лопнули. Но как не тряс Гарри тетрадку, ни одной капли из неё не пролилось, и он забросил опытный образец в сундук, потому что тогда подбежал Рон и силой утащил его играть в плюй-камни на звание чемпиона факультета. При Роне Гарри никогда не пользовался карманом в ладошке, потому и закинул тетрадку в сундук.

В этом году опять проберется к дядюшке в гараж и натырит запыленных емкостей. Да, и перекиси водорода нужно взять побольше, и бензина, а то брызгалки пустые. Они опустели, когда он проверял на надписи про какое-то похищение на стене возле туалета, действуют ли магловские жидкости на магические надписи. Оказалось ещё как действуют, он даже надпись толком-то не прочитал, как она запузырилась и стекла вниз розовой водичкой. А стена засияла от чистоты, так он увлекся и вообще всю перекись водорода истратил, и весь бензин, поливая не испохабленные надписями участки.

Он тогда даже залюбовался своим отражением в отмытом белом кафеле, небось у Филча так не получалось его отмывать, но тут прозвучал гонг, зовущий на обед, и он не глядя отработанным движением "спрятал" опустевшие брызгалки в "карман", и побежал в столовку.

После обеда уроков не было, и Гарри решил, что надо бы проверить только что прочитанную, прям во время обеда, теорию из сборника про пространственные артефакты, ту, в которой утверждалось, что нельзя поместить в телесный "карман" артефакт со свернутым пространством, и вспомнил про тетрадь с серной кислотой, суперклеем и молниезащитой. Типа конфликт чар будет, а какой такой конфликт, если он ни одной чары не применял, руны, только руны использовал.

Гарри ушел в туалет к Плаксе Миртл, чтобы надоедливый Рон не лез со своими шахматами, и увеличил принесенный сундук со спичечной коробки до его половинного размера.

Тетрадки в сундуке у ничего не выбрасывавшего Гарри не было. Вообще не было. Пол туалета усеивали его-дадлины штаны и рубашки, свитки пергамента, поломанные перья и всякое другое, но тетрадки не было.

* * *

— Ах ты подлый рыжий воришка! Ну ничего! Активировать защиту тетрадки! Отменить первый карман на тетрадке! Отменить второй карман на тетрадке! — теперь по вони от суперклея он узнает, куда Рон, любитель брать без спроса из его сундука всё, что тому приглянется, положил его первый опытный образец работы с кожей.

Не с собственной кожей, потому что до тетрадки у Гарри под рукой другой магической кожи не было, кроме своей родной, и он гордился новым опытом, хотя и забыл про неё. Да и не думал, что потрепанная тетрадка кому-то приглянется, и вот поди же ты, этому рыжему-бесстыжему даже такая мусорная вещичка оказалась нужна.

И Гарри побежал в спальню, просто-напросто забросив все свои вещички в "карман" и сундук туда же, потому что эльфы, учуяв слишком сильный запах, умеют убираться очень быстро, и времени собирать да складывать шмотки-чернильницы не было. А в "карман" упаковывать времени не требовалось почти — провел раскрытой ладошкой над вещью, скомандовал той "прятаться", и пожалуйста — пять секунд, и следов гарриного присутствия в туалете как не бывало.

Но в спальне ничем не пахло, и в спальне близнецов тоже не пахло, то есть пахло, конечно, но навозными бомбами и кислятиной от компонентов к "вредительным" зельям, и тогда Гарри подумал, что зря на простодушного Рона наговаривает, ведь тот сразу орал, что "одолжил" перо там или лист пергамента...

Гарри плюнул на испарившуюся неизвестно куда тетрадь, сами воришки будут виноваты, когда отмена дойдет до них, а она дойдет, просто медленнее, и вот тогда поглядим на склеенные пальцы да обожженные кислотой руки.

А у него появилась возможность забрать на восьмом этаже из склада всякого хлама обрезки толстенной свиной кожи и пару шкатулок, так что он ещё проверит совместимость рунических внепространственных карманов. Дома проверит, теперь, когда азарт схлынул, Гарри пошел в библиотеку искать что-нибудь по артефактным несовместимостям, мадам Пинс не откажет в помощи, как и всегда.

* * *

Время до прихода Хагрида летело, Гарри много чего наваял из дерева и кожи, и признал, что правы те чароплеты — даже с рунами конфликт имеет место быть, правда мягкий и постепенно выталкивающий свернутое пространство из свернутого пространства.

Но! Зависит от размера! — украсила новая запись лист в ежедневнике. Не такой большой "карман" у него оказался, что один, что второй — если создавать мааасенькие "кармашки" на крооошечных лоскутках кожи, то они вполне спокойно в его подладонных "карманах" себя ведут и не выскакивают в самый неподходящий момент — это тетушка Петунья завизжала, когда во время нарезки очередного салата из "кармана" выпала одна из поделок со свёрткой. И чего так разоралась — да, ему было лень скоблить мышиную шкурку как следует, да и не воняла та особо...

И вот наступила пора купить новую порцию знаний. Да и сидение на принудительной диете поднадоело, теперь он, со вторым карманом-то, на каждом приеме пищи в Хогвартсе будет на лето копить продукты, и на Косой аллее в магазин Шугарплама сегодня заглянет, и в кафе Фортескью тоже.

Но вначале дело. Дело, Делище надо сделать.

* * *

В лавке старика Квиррелла Гарри сразу прошел к любимой полке — начертанная прошлым летом руна не позволяла никому, кроме него, видеть стоящие там книги. Воровать их не давала совесть, но Гарри, которого Хагрид уже на втором году сопровождения в сейф отправил одного, вручив ключ, и дожидался в пабе окончания покупательного марафона, в этот раз тоже провел активированным левым "карманом" над дальней кучкой сиклей (галеоны отчего-то в "карман" не перемещались, он потом проверял над "законно разрешенными" дома), и в открытую отсчитал сорок галеонов, необходимых для покупок на третий курс. Прошлогодние сикли, а в пересчете на галеоны их вышло сто три, все ушли на закупку по каталогам необходимого инструментария и зелий, и в этом году потратятся так же, знал Гарри.

Хагрида Гарри по своему любил, тот единственный легко проникал сквозь Заслон, и поэтому сопровождал мальчика за покупками. Вывод Гарри сделал простой — только Хагрид ему добра желает (или, по крайней мере, зла не желает) из всех хогвартских обитателей — лесник обмолвился, что и МакКошка пыталась к нему переместиться, и даже сам Дамблдор, да только порт-ключ не срабатывал. А о чём это говорит? То-то же, и эти люди ему пытаются что-то про социальные связи втолковать, ха!

Хагрид спокойно дожидался на заднем дворе Дурслей , когда Гарри натянет мантию, и пользовался порт-ключом, который отчего-то, к досаде Минервы МакГонагалл, срабатывал только у него. Хагрид на это пожимал могучими плечами, провожал мальчика до банка и шел в Дырявый Котел, Гарри тоже этому радовался и покупал нужное без чужого догляда.

В гости к леснику Гарри заходил пару раз на первом курсе, и все, и никаких обид ни один ни другой друг на друга не держали.

Так как давка в лавочках и магазинах отчего-то происходила только в конце июля и начале августа, они уже на второй год решили, что обождут ажиотаж, Гарри давно признался полувеликану, что толпа его пугает и в прошлый раз Хагрид молча перенес его домой, и вернулся через две недели.

А в этом году ещё в мае сказал, что прибудет для сопровождения в двадцатых числах августа, так как уедет в питомник виверн на месяц. Гарри пожал плечами, ему все равно когда, так и порешили.

* * *

Караулящие героя второй год подряд, чтобы пожать Гарри Поттеру (традиция зародилась быстро) руку в Дырявом Котле, не знали, что порт-ключ настроен на крыльцо банка, а после покупок Гарри вызывал Хагрида туда же по одноразовому сквозному зеркалу (сам сделяль).

Оттуда же полувеликан отправлялся с мальчиком на задний двор Дурслей, так что ни в прошлом году, ни в этом пугливого бедняжку (так думал Хагрид про нелюдимого мальчика), караульщики не видели.

В этом году к караульщикам присоединилась Молли Уизли со своей дочкой-сквибкой — для восстановления пережеванных каналов Джинни требовалось очень дорогостоящее лечение. И быстрое, упускать богатого зятя Молли не планировала. А если Джинни в этом году в Хогвартс не попадёт, то наивного мальчика охомутает какая-нибудь лахудра, и Молли в очередной раз проверяла, на месте ли Подчинитель, еле уболтала мымру Мюриэль ей на парочку недель одолжить.

Хагрида она не опасалась, да и что он подумает, она же от него откупится кружкой-другой пива, и тут попросится мальчонка ещё раз в банк, да непременно с нею...

Гарри Поттера обе Уизли не дождались, даже не обратили поначалу внимания, что резко начал подпрыгивать на столе перед Хагридом кусок зеркала, и полувеликан неспешно допил пиво, как следует рыгнул и отправился по нужде в туалет.

А вот когда не вернулся спустя десять минут, Молли схватила оставленный тем кусочек зеркала и рассмотрела затухающие на глазах руны на оборотной стороне. Руны были написаны диковинным образом, ей незнакомым, и пока она лихорадочно искала, чем бы перерисовать их на салфетку хотя бы, они вспыхнули и исчезли, и зеркальце рассыпалось невесомой крошкой стеклянной пыли.

* * *

Первого сентября надежды Молли Уизли окончательно рухнули — Перси, перешедший на седьмой курс, написал, что в поезде Гарри не нашел, а в Хогвартсе у него вряд ли получится включить Подчинитель, там защита от Империуса и остальных Непростительных стоит такая, что самого размажет.

Это был последний шанс — Подчинить Гарри в поезде, аппарировать к Норе и увести в банк. После тринадцатилетия, как сказал Билл, гоблины легко заменяют утерянный ключ. И гарантировал, что сможет провести их к сейфу мальчика в обход Водопада.

К вечеру, когда поезд подошел к Хогсмиду, надежды уже не осталось, и Джинни рухнула в такую истерику, что впала в кому.

В Святом Мунго вынесли вердикт — перегорели оставшиеся каналы, теперь даже лечение не поможет, Джинни окончательно и бесповоротно стала сквибом.

Гарри Поттер тридцатого августа купил у старика Квиррелла порт-ключ до Парижа, со скидкой и обратным маршрутом.

* * *

Гарри посещать Косую аллею немного опасался, ведь он выпросил у Хагрида ещё в прошлом году "для посмотреть только" порт-ключ, и в этом году выпросил, чтобы уточнить, все ли руны верно запомнил, и создал свой.

Если хагридов порт-ключ был из серебра, то Гарри был беден (сикли не переплавлялись, чистое серебро не продавалось малолеткам-магам, он же пытался его купить), и потому вместо серебра высокой магической пробы использовал тетушкин столовый набор.

Наследственный, как говорила тетушка с придыханием, пока Гарри начищал серебро, и описывала весь набор, от которого остались к моменту её замужества жалкие крохи.

То есть эти две вилки, две столовых ложки и поднос можно смело делить на два — Гарри наследник своей мамы, и, следовательно, Эвансов тоже. Но пилить поднос не стал, ему хватило вилки и ложки, что расплавились под влиянием руновязи из маго-кузнецовских, и Гарри вылил в заготовленную форму жидкое тягучее серебро. Но вот что с пробой — на подносе была отпечатана пробирная оценка, или как это в Большом Мире называется, означавшая, что серебро сюда пошло не самой высокой пробы.

Зато руны наносились как по маслу, ни одной не пришлось исправлять, но все равно точил червячок сомнения — а вдруг на порт-ключи идет только магическое серебро.

Правильно, в общем-то, опасался. Его порт-ключ работал не так мягко, как хагридов, но, тем не менее, покрутившись в воронке перемещения, выплюнул порядком пожеванного мальчика на крыльцо Гринготтса. Но потом обратно на задний двор Дурслей перенес мягче, словно настроившись, или впитав порядочно магии на Косой аллее, подумалось Гарри.

* * *

Гарри добросовестно собирался вернуться из Парижа вечером того же дня, и первого сентября уехать в Хогвартс на поезде. Или на Ночном рыцаре, как в прошлом году, когда Дробный Барьер внезапно утратил проницаемость, и кроме него не успели на поезд трое старшекурсников-когтевранцев, так что Гарри за ними увязался и прекрасно посидел с книжкой на перронной хогсмидской скамейке в ожидании алого паровоза. А старшекурсники-вороны, перемигнувшись, показали ему дорогу до перрона и остались у общественного камина, где была и общественная остановка волшебного автобуса, чтобы, избавившись от второкурсника-грифа, пойти и насладиться последним днем свободы за кружечкой сливочного пива.

* * *

Порт-ключ сработал ранним утром тридцать первого августа и выбросил Гарри, одетого в мантию без знаков принадлежности к Гриффиндору, у входа в банк. Мантия была куплена не мадам Малкин, а у того же Квиррелла, и, по его словам, раньше принадлежала его внуку, непонятным образом исчезнувшим из Хогвартса сразу после экзаменов, и больше года о нем вестей мистер Квиррелл-старший не имел.

Квиррелл много расспрашивал Гарри о Квиррике, так он ласково называл внука, но мальчику нечего было рассказать — только то, что он посещал раз в неделю уроки ЗОТИ, сдал ему потоковый и переводной срез, и всё, больше внука вашего я не видел, кроме как за приёмами пищи.

А вот почему тот ни разу не появился у дедушки, Гарри не знает, может опять уехал на вампиров охотиться, ему же фиолетовый тюрбан как знак отличия вручил какой-то арабский или турецкий король, так говорили девочки с третьих и четвертых курсов. Иногда Гарри, устав читать (не сам уставал, а глаза уставали в очках), сидел в библиотеке и слушал с закрытыми глазами тихие разговоры. Там и услышал про подвиг профессора Квиррелла, а дедушка аж засветился от гордости.

С тех пор Гарри стал его любимым покупателем.

* * *

Здесь банком заправляли не гоблины, а гномы, и Гарри быстро обменял сикли на кроны, гномью валюту, она же валюта французских, швейцарских и немецких магов.

* * *

Париж Гарри очаровал.

Галеоны, как и кроны, у несовершеннолетнего мага принимали без вопросов и наконец Гарри купил сборник, о котором давно мечтал, пусть и на французском. В английских книжных магазинах на нем стоял ценз "от восемнадцати", а здесь такого ограничения не было.

Амулет-переводчик нашелся ещё на входе в магический квартал. Рядом с банком оказалась лавочка с вывеской на пяти языках., что гласила "Амулеты-переводчики, услуги живых гидов и ещё больше удовольствий гостям и жителям нашего города". Ещё больше удовольствий Гарри пока не интересовали, хотя ведьмочки там были просто шикарные — Гарри парочку бесплатных буклетов припрятал на всякий случай в правый "карман", старшекурсникам вроде такие нравятся, и можно обменять на магическую кожу...

Живой гид тоже пока не нужен, там в основном водили по барам и бистро эти живые гиды, а вот амулеты притягивали. Гарри купил один из самых дорогих.

Амулет-переводчик с функциями перевода как голоса, так и текста, был рунным, и Гарри залип. Залип сначала в изучение незнакомых комбинаций рун в купленном именно для разборки и изучения втором амулете-переводчике, а потом в книгу до тех пор, пока не прочитал её взахлеб всю, и от голода не скрутило желудок. Гарри съел купленное в кафе Фортескью мороженое, сдал "капсулу" отельеру, оплатил лишние часы, которые в ней провел, отчего заполошенно вскинулся, а число-то какое?

Темпус показал двенадцать часов три минуты первого сентября, так что на Хогвартс-экспресс Гарри безнадежно опоздал. Порт-ключ тихо пискнул, оповещая о разрядке, когда Гарри вывалился на крыльцо Гринготтса. Квиррелл-старший потому и продал его Гарри с огромной скидкой, что тот почти разряжен, а заряжать такие ему нечем, нет специального конденсатора для подзарядки "дальников". Он что-то подсчитал и сказал, что небольшого мальчика тот ещё осилит туда и обратно, а потом, когда окончательно разрядится, можно будет его переплавить по своему усмотрению. То есть наконец у Гарри будет магическое серебро высшей пробы.

* * *

Гарри позавтракал в кафе на Косой аллее, купил две порции Летучего пороха и ступенчато, как было записано у него в ежедневнике уже год назад, переместился из общественного камина Косой аллеи в общественный камин магического квартала Эдинбурга, потом в общественный камин Хогсмида, что располагался у паба мадам Розмерты, и по разведанному год назад пути отправился к перрону.

Гарри тогда, после конфуза с Дробным Барьером, озаботился поисками всех возможных путей по магическому миру не только Британии, но и Франции, а также Бельгии и Нидерландов, то есть тех мест, куда спокойно пробивали порт-ключи из Британии. Каминная сеть у Гарри в ежедневнике была расписана подробно для многих общественных каминов, включая хогсмидский. А ну ещё раз Дробный Барьер заклинит, вороны тогда говорили, что такое не редкость, но езда на Ночном Рыцаре удовольствия Гарри не доставила. Да, очень быстро, но очень летательно по салону, пока кто-то из воронов не поймал пролетавшего мимо легкого мальчика за ногу и не пристегнул ремнями рядом с собой.

У него была ещё одна книга из Парижа, даже не разрезанная, и Гарри предвкушал тихое размеренное наслаждение чтением.

Но передумал и свернул к хижине Хагрида, он в Париже купил антиблошиный шампунь для Клыка, и решил подарить сейчас же. А то потом он может и забыть, себя-то Гарри изучил, и знал хорошо.

Если бы он таскал всё в сундуке, то не забыл бы, ведь обязательно бы наткнулся, но после создания и расширения правого ладонного свёрнутого пространства теперь сундуки и сумки без надобности. Вещи вынимаются прямо в ладонь по мысленной команде, но чего он не видит постоянно, о том может и забыть. Так что надо сразу Хагриду подарок вручить, и Гарри вытащил галонную бутыль с шампунем из правого "кармана" заранее.

* * *

Но Хагрида в домике не было, а крыльцо оказалось как следует прогретым, и Гарри внезапно на нем сморило. Шампунь, купленный в таре из сухожилий и изображавшей большую кость, к тому же с мясной отдушкой, стоял рядом, и, видимо, пах настолько привлекательно для пса, что тот, вылетев из Леса впереди Хагрида, с разбегу сомкнул на "кости" челюсти.

Гарри проснулся оттого, что Клык причавкивая, вылизывал остатки шампуня с крыльца и вылизывал лицо Гарри по очереди.

Гарри от души наболтался с лесником, иногда и его пробивало на разговор. Ответил, что сундук уже в замке, мол, он приехал на Ночном Рыцаре (в прошлом году добрые вороны и сами вызвали эльфа, прикрепленного к их факультету, и гарриным багажом озаботились), и Хагрид покивал, да, ваш Олух отличный малый.

На ужин Гарри пошел позже лесника, тому предстояло еще первачков в лодки усаживать, и наигрался с Клыком от души. Собак и великанов мальчик не отталкивал, в отличие от надоедливых людей...

Первого сентября с самого утра Рон Уизли был воодушевлен.

Лето в этом году выдалось тяжким для всей семьи, потому что Джинни в конце года заблудилась в каких-то катакомбах под Хогвартсом, искали её пять поисковых отрядов из самых лучших авроров и невыразимцев, и когда она нашлась, лучше не стало.

Все деньги ушли на лечение в Мунго, но ничего не помогло — Джинни Хогвартс в этом году нельзя посещать, чтобы не навредить начавшим восстанавливаться каналам, и им теперь будет труднее — учебники ещё ладно, перейдут по наследству, а вот на одежду и даже на перья денег не осталось.

Конечно, мама все заштопала и магически подновила, но это всё для Хогвартса особо не годится, там все чары слетают с вещей очень быстро, так что щеголять ему в Фредовых рубашках с заплатками и Джорджевых разбитых ботинках весь год.

С палочкой вот было совсем плохо, она и так искрила на всех чарах и трансфигурациях, и даже надломилась посередине, когда он на нее нечаянно сел. А в конце года на экзамене по чарам взяла и окончательно доломалась, поэтому мама тайком сунула ему палочку Джинни, но велела, если и её сломает, домой не появляться. Заклинания с ней получались через раз, не то, что с его старой, пусть та и искрила, но тут ничего не поделаешь — или с палочкой Джинни ехать, или дома оставаться.

Зато у него в другом вроде все наладиться должно.

Если для Перси мама выдала исключительно секретное поручение, то ему САМ Дамблдор, пришедший лично осмотреть Джинни, посоветовал все-таки сдружиться с Гарри Поттером. И добавил, что Гарри не против, он с ним разговаривал в конце второго курса, и тот пообещал не быть таким зачитанным и одиночно шныряющим по самым неизвестным уголкам Хогвартса.

То есть теперь Гарри и про квиддич не откажется слушать, потому что обещал Дамблдору пройти отбор в сборную Гриффиндора, и в свои путешествия по замку не откажет в грубой форме взять, как те прошлые два года делал.

А там, глядишь, и в гости согласится приезжать — вот он Малфойчику нос и утрет, тот ловко дразнилки очень обидные сочиняет про него и его семью, про их нищету и его вонь, отчего друзей у Рона никогда не появится.

* * *

Первое разочарование у Рона случилось в поезде — Гарри, его будущего лучшего друга, не оказалось ни в одном из вагонов. А ведь его Перси сопровождал, чтобы в других вагонах не обидели, и сам тоже внимательно осматривался, но зря. Поттер, как и в прошлом году, на поезд не сел.

Перси сказал, что это и необязательно, приезжать в школу на поезде, просто на поезде бесплатно получается, да Гарри-то из богатеньких, что ему целых пять галеонов за Ночной Рыцарь до Хогсмида выложить. Ведь это цена новой палочки, если брать не с волосом единорога, а с драконьей сердечной жилой, универсальной, но нет, лучше жопку очкарик свою довезет на автобусе, чем пожертвует будущему другу на палочку...

Настроение Рона, в одиночестве сидевшего в купе, неуклонно ползло вниз, а уж когда заявился Малфой и наобзывался как следует про Джинни и про него, и вовсе упало. И от этого в душе Рона крепло убеждение сделать кому-то пакость — конечно Гарри вашему Поттеру. Вот подружится с ним как следует да как отвергнет — вот очкарику станет также плохо, как ему сейчас.

От злобных планов вернулся аппетит, и Рон вытащил собственноручно состряпанный бутерброд, в этом году мама их даже делать не стала, мол, не маленькие, сами приготовьте.

* * *

Второе разочарование оказалось хуже первого — Гарри преспокойно сидел на своем привычном месте, на краю стола, где вкусненького отродясь не ставили, уж это он давно выяснил, куда самые сладкие и жирные блюда помещают хогвартские домовики, и на его призыв пересесть поближе отрицательно мотнул головой.

Это как это так — ему же Дамблдор в конце прошлого курса велел с Роном задружиться, это что же, Гарри на САМОГО Дамблдора наплевать?

Ну-ну, посмотрим, как ты запоешь Гарричка, когда тебя директор вызовет на пропесочку. А он теперь не станет навязываться — все же видели, что он Гарри приглашал в семейный круг, ну и кто ему злобный враг? Раз он так себя перед директором подставил и обещание тому нарушил, посмотрим, как откатик-то ты, Гарричек, выдержишь за нарушение обещания могущественному магу.

* * *

Третье разочарование закрепилось, когда Рон понял, что Гарри ни в какую квиддичную команду не пробуется, капитану Вуду что-то тихо шепнул и тот отстал, и что никаких видимых признаков отката за нарушенное обещание у очкарика нет

К зимним каникулам стало яснее ясного — Гарри как жил в окружении книг, так и живет, и Дамблдор ему не указ. Ни в квиддич не играет, ни с ним в шахматы или в плюй-камни, и от обиды сформировался План.

Он спасет Гарри, и тот будет ему Должен, и Рон подписал заявление о том, что останется на каникулы в Хогвартсе, тем более мама не против.

Фред и Джордж ещё месяц назад получили от мамы письмо, в котором она настоятельно советовала помочь Роникинсу завоевать дружбу с Гарри, и Перси тоже изнамекался близнецам, что надо помочь братишке, не ему же помогать, у него ЖАБА на носу. Поэтому Фред и Джордж отдали во временное пользование Карту Мародеров, и Рон наконец выследил, куда Гарри чаще всего, кроме библиотеки, ходит.

Это оказалась заброшенная комната на восьмом этаже их башни, и там у очкарика оказалась мастерская. Настоящая, прям как у Олливандера — папа в детстве его пару с собой брал по своим делам к мастеру, и там тоже стоял стол с приспособами, тисками там, тиглем и много чего еще нашел Рон. Ах и тварь же, это стоит же кучу галеонов, а у него даже мантия одна, и своей палочки нет...

В середине каникул Гарри так и работал в мастерской, но отчего-то мамино распыленное зелье не действовало на очкарика, хотя он удаленно каждый раз включал распылитель на запрятанной за портьерой на окне бутылке, едва будущий друг заходил в свою мастерскую.

Рон решил проверить, почему Гарри так и не смотрит на него. Хотя должен уже был и улыбаться ему, радоваться, что видит такого прекрасного его. Его не насторожило, что очкарик сегодня на Карте не отображался вообще нигде, ну в смысле нигде в их башне, библиотека же тоже в их башне, самой большой в Хогвартсе. Ну и ладно, листать в поиске Гарри восьмистраничную карту было долго, зато можно прямо сейчас проверить работу распылителя, мама сказала, что раз не действует зелье, возможна поломка в самом распылителе, пусть он изымет и отправит домой, а потом снова спрячет у отвратительного богатея в мастерской. Надо же, тратит денежки их будущей семьи на всякие инструменты, лопух, да как он смеет — и Дамблдор молчит на её письма-намёки, что тратит Гарри не по средствам.

* * *

Рона Уизли искали еще тщательнее, чем Джинни в прошлом году. Нашли в неиспользуемом классе демонологии, раньше гриффиндорцы были уважаемыми мастерами в этой отрасли магических искусств, но вот уже столетие, как класс закрыли и опечатали такими рунами, что сама Баблинг еле распутала, когда решили все-таки проверить и эти классы — темные, что уж скрывать. Некромантские классы оказались пустыми, и малефиковские тоже, и только в последнем, демонологическом, посреди пентаграммы лежал истощенный Шестой рыжий., а рядом лежал не менее истощенный, но живой орденоносец посмертный, Питер Петтигрю.

Следствие по делу самоучки-демонолога-некроманта и неизвестно как оказавшегося живым (но недолго) Петтигрю, шло долго за неимением именно своих, британских то есть, малефиков.

Пока Рон лечился в Святом Мунго, пока восстановили немного его памяти, наступили летние каникулы, и тут Рон вспомнил, как хотел проверить распыление зелья. Зря он это вспомнил при улыбающемся ему целителе Тикки, ох, зря. Но он был ребенок хоть и из чистокровной древней семьи, но его никто не учил не доверять улыбающимся дяденькам с добрым взглядом, и вскоре на целителя Тикки вылилась вся правда жизни в понимании Рональда Биллиуса Уизли.

Целитель Тикки сообщил и в ДМП, и в Аврорат, что семья Уизли нацелилась на Героя всея Британии, а пока тренировалась на мертвецах, неизвестным способом сохранившим псевдожизнь другому герою-орденоносцу.

* * *

А ведь был и второй пациент, пока погруженный в магическую кому.

Целитель Тикки был хорошим менталистом, превосходным диагностом душевных расстройств, но никудышным аналитиком обычного бренного тела.

Принять вторую ауру анимага за последствия некромантского ритуала легко, если не владеешь обеими направлениями в целительстве.

Поэтому проведенный ритуал Окончательной смерти убил Петтигрю, но целитель Тикки так никогда и не узнал, что убил не зомби, поднятого семьей Уизли для своих целей, а обычного анимага. Анимагов в Британии было мало, очень мало, зарегистрированных, разумеется, и в руки к целителю-менталисту такие не попадали, нет у принявших звериную Суть психических расстройств. Если, конечно, они изначально не были слегка не в своем уме, но и тогда звериная Ипостась помогала удерживать человеческую часть разума в узде...

* * *

Персиваль Уизли так и не получил место в Департаменте Международных Отношений, пришлось становиться помощником отца. Слухи бродили по магической Британии, да так бродили, что больше никто не рисковал даже смотреть на семейку некродемонологов, хотя официальное следствие ничего такого не выявило.

Не нашли никакого зелья в том месте, куда указал Рон, и в доме при обыске не было ничего запрещенного. Даже у сквибки Джинни полулегальных зелий не было в крови, а ведь явно должны были быть.

— Может из-за дороговизны ингредиентов не обнаружили ничего? — шептались магические следователи, но зацепок никаких не было и вскоре семью оставили в покое.

Рон, как и Джинни, в Хогвартс не попал — ему предстояло долго переваривать влитое злым Гарри Поттером зелье на собственной крови. Мама Молли ведь расстаралась и такое крепкое зелье сготовила, что Рон выжег половину ядра, едва оно начало внутри усваиваться.

Но он про это так никогда и не узнал — зато знала Молли, что сын оказался идиотом и сам нанюхался того, чего ни в коем случае не должен был делать, Откатное ведь зелье.

Последствия можно было снять, и почти полностью, но требовалось точно указать, какое зелье было применено, а именно это было из самых запретных. Ритуалы целителей поставили бы Рона на ноги, в отличие от Джинни у него сохранялась полная проводимость магии по каналам, но Молли не рискнула уронить ещё ниже репутацию семьи.

* * *

То, что рядом с Роном в пентаграмме был обморочный Петтигрю, Дамблдор спохватился спустя неделю, но увы, Тикки прах того уже развеял. По целительскому канону именно так следовало поступать с телами зомби после их окончательного упокоения, так что оставалось Дамблдору гадать — то ли Тикки инициативный идиот и убил каким-то образом прятавшегося двенадцать лет Петтигрю, но тогда за что сидит Сириус Блэк? То ли и впрямь кто-то поднял труп Петтигрю и заставил того себе служить, ведь как ни странно, Дамблдор действительно не знал про крысиную анимаформу Питера.

Про то, что недалекие Уизли могли овладеть очень сложным искусством некромантии (применять артефакты и варить несложные зелья много ума не надо), Дамблдор даже не пытался думать.

Гарри Поттер, оторванный от реальный школьной и магической жизни настолько, что искренне полагал, раз его никто не интересует, то и к нему отношение соответствующее.

Первый звонок, что им настойчиво интересуются абсолютно неинтересные ему личности прозвучал в Дырявом Котле тридцать первого июля одна тысяча девятьсот девяносто первого года.

Да ему там чуть кисть не сломали эти ведьмы и колдуны!

Вторым стал неряшливый рыжий мальчик, третьим — настырная девочка-лохматка, и это все в поезде, то есть на ограниченной территории, и Гарри тогда накрыл очередной приступ социофобии.

Он оставил сундук в купе, пока эти двое упражнялись над крысой и ушел в туалет, где и просидел скрючившись на крышке унитаза до самого приезда в Хогвартс.

* * *

Именно там, в воняющем туалете, Гарри решил, что лучше читать и изучать новое, чем ломать себя и подстраиваться под игривые настроения детей, которых воспитывали (или вообще не воспитывали) родные родители.

Так он последовательно обрывал все попытки если не подружиться, то хотя бы приятельствовать, и так уверился, что это работает, пока в один прекрасный (нет) день не понял, что его ПРЕСЛЕДУЮТ.

Это произошло на третьем курсе — и преследователь пользовался артефактом. Это был сосед по комнате, тот самый жизнерадостный обжора и неряха Рон Уизли, имеющий любящую семью! Да зачем такому вообще кто-то чужой! У него же пять братьев, сестра (кстати, что-то в этом году её не видно), мама и папа!

* * *

Дальше — больше. Видеоглаз прекрасно передавал данные на сквозное зеркало, и Гарри увидел, кто именно заходит в его тайную комнату. Это был прежний класс демонологии, закрытый на такие хитровывернутые цепочки рун, что он поломал над ними голову как следует, и все-таки взломал. Но теперь доступ в комнату стал свободным, и в один прекрасный момент Гарри, что проматывал на большой скорости весь видеоряд за прошедшие сутки (именно настолько хватало накопителя в сквозном зеркале), увидел, как Рон Уизли что-то делает на подоконнике дальнего от входа окна, которое всегда было задернутым портьерой. Рон был в обычном противогазе (магическом обычном, детском, дети ведь еще не умеют чаровать Головной Пузырь), и снял его, только у дверей, когда уходил.

* * *

Перелить какое-то зелье, используя Головной Пузырь и заменить его на дистиллированную водичку Гарри отправился в пять утра, предварительно усыпив Рона поглубже "колыбелкой", поделкой для беспокойных малышей, и почти неделю изучал состав того, чем должна была распыляться распылялка. Он отвел для этих анализов отдельный угол, и понял, что зелье из разряда ломающих сознание. А свое сознание Гарри ценил больше всего в мире.

* * *

То, что отыскивает Рон его волшебным образом в самых неожиданных местах, а Гарри специально уходил читать на верхние заброшенные этажи всех башен, указывало на имеющийся у того следящий артефакт, а такие ему самому удавались отлично. Поэтому и расшифровать пергаментную карту удалось на пятую ночь, ближе к утру, и сделать противоположную по действию штучку, слизав её с французского сборника еще через ночь.

Гарри всегда возвращал карту-следилку строго в тот карман мантии Рона, из которого под покровом ночи забирал, благо на каникулах в спальне остались только они вдвоем.

Мастерскую Гарри разобрал в считанные секунды, восстановление руновязей на дверях класса демонологии тоже много времени не заняло, и Рон, усыпленный поглубже, занял место в центре пентаграммы. Гарри её активировал на глубокий обморок, и крайне удивился, когда из кармана мантии Рона выпала Короста и внезапно превратилась в толстяка лет сорока на вид. Но вмешиваться в работу пентаграммы было рискованно, хотя второй маг усиливал действие работы ритуала, и Гарри произвел зачарование комнаты целиком перед выходом. Зачарование собирало пыль со всего помещения и рассыпало ровным слоем заново.

* * *

Гарри четыре дня до окончания каникул ждал, когда же близнецы обратят внимание на отсутствие Рона в столовой, но те ничего не замечали. И только приехавший с каникул Перси поднял тревогу.

* * *

Амулет по книге из Франции работал против дознавательских английских как надо, и от Гарри быстро отстали. Дамблдор подтвердил, что Гарри очень, даже слишком серьезный школьник, с Роном так и не подружился, хотя вот у того нрав легкий и открытый, да к тому же после проверки верхних этажей пропажа нашлась. Всеведающие Лаванда и Парвати по секрету рассказали всем факультетам, что Рона похитил какой-то взрослый маг, хотел провести темный-претемный ритуал, и что оба теперь в Святом Мунго.

Гарри убедился, что из парочки сплетниц получилась отличная команда аналитиков, ведь до такого додуматься ещё надо. И иметь хитрые амулеты и артефакты, позволяющие подслушивать преподавательский стол, защищенный как раз от любопытных детишек.

Но теперь Гарри готовился к побегу из Британии — авторство зелья было ясно, а не ему в таком юном возрасте тягаться с изощренной хищницей, матриархом Уизли.

Заслон там, Фиделиус ли — нет, против такой умелой магички, которая непременно с таким-то количеством детей добьется своего, он ещё не готов выйти в бой. Да и не хочет — ему, книжному червячку и рунологу-самоучке, надо сваливать из Британии, да подальше.

* * *

К Дамблдору или МакГонагалл, которые даже мощным порт-ключом не могут к нему в дом попасть, у Гарри доверия не было.

Зато было время, пока до лета он под защитой замка, сделать мощнейший порт-ключ до Калифорнии, и сразу после окончания учебного года надо убегать.

Близнецам за ним теперь нечем следить — карта-следилка у него в левом кармане спрятана, да и притихли они. Руновязь на двери своей спальни Гарри наносил с особой тщательностью — хорошо, что Перси уже не староста, и вход разрешен только четверым соседям, декану да старостам. Конечно, при желании можно взломать любую защиту, но пока пусть будет так, и Гарри сосредоточился на амулетах-ядознатцах, хоть здесь обезопаситься бы...

В Гринготтс или еще куда не надо ему, пусть лежат галеоны и ждут его взросления.

Хагрид по его просьбе и разрешению Дамблдора принес сотню галеонов, якобы для обследования и лечения близорукости в Святом Мунго сразу по окончанию переводных экзаменов, а он умеет жить очень скромно, и эту сотню потратит на пособия для американской учебы. А в пятнадцать лет можно будет обратиться в филиал Гринготтса и дистанционно денежки получить, гоблины проверят, долго правда это будет, но зато надежно и никому не сообщат.

Теперь Гарри на всех приемах пищи прятал в карманы, в оба, по целому блюду то сосисок, то отбивных, то куриных окорочков, не забывая перемежать их с хлебом, по крайней мере с голоду пару лет на таком питании не сдохнет. А жить в постоянном ожидании, что его разум и чувства взломают, он больше не станет. Лучше в Калифорнии на пляже спать, чем озираться в Британии на каждый шорох.

* * *

Условия приема в техно-магический колледж ему известны, по возрасту и знаниям пройдет. Ну а если и не пройдет, то пойдет в Ильверморни на четвертый курс, осталось только дождаться, когда конденсатор дозарядит порт-ключ.

И надо приучаться откликаться на фамилию мамы — магам документы не нужны, а вот реакцию считывают на раз, и не хочется ему вызывать в новой стране, где всем до него дела не будет, подозрений.

Так что каждый вечер мистер Поттер тренировался писать два слова — Джеймс Эванс. Да, он трус и слабак, но этих Уизли так много. И они такие Громкие!

* * *

Эпилог.

— Мистер Эванс, какой факультатив вы выберете на этот год, Сёрфинг или Полеты?