Бегом через дорогу (джен)

Мама нажарила картошки. Вкусной! С хрустящими загорелками. Танюшка ужасно хочет похрустеть поскорее. И не то чтобы сильно проголодалась, просто очень любит мамину картошку. И Оленька любит. А как такую не любить? Особенно с холодненьким молочком! Но за стол пока нельзя, надо папу позвать. А он, как всегда, у дяди Васи на крыльце с мужиками в карты играет. Их там полно собирается каждый вечер.

— Тань, сбегай за ним. Скажи, что ужинать пора, а то остынет, — сердито и одновременно просительно говорит мама. Она папу за эти карты всегда ругает. Дома дел полно, лето проходит, а он…

— Ага, — с готовностью кивает Танюшка.

Папу с того крыльца вытянуть всегда непросто. Вечно отмахивается: «Погоди, доиграем. Скажи, скоро приду». А самого всё нет и нет. Если мама сама за ним пойдёт, он и слушать не станет, да ещё и рассердиться может, что ему тут мешать вздумали. А вот у Танюшки есть шанс. Она умеет так поканючить, что папа всё-таки сдаётся. Ну, конечно, если у него не победный круг как раз. Тогда уж стой и жди, пока доиграет. Наблюдай, как с азартом и весёлой улыбкой он размахивается и шлёпает выигрышными картами по крыльцу, который у мужиков вместо стола. И дядя Вася тоже смеётся, и остальные. И все такие довольные, будто и вправду что-нибудь выиграли, а не просто так.

Наблюдать за ними интересно. Танюшка любит постоять рядышком и послушать азартные выкрики, хохот и звонкое «шлёп-шлёп», встречаемое одобрительным или разочарованным гулом голосов.

Но сегодня Танюшка смотреть и ждать не станет — очень хочется картошки. Позовёт — и обратно, а папа пусть как хочет.

— Только смотри, через дорогу осторожно перебегай, — привычно бросает вслед мама. — Машины — мыт мытом.

Дорога у их дома и в самом деле всегда машинами забита. И днём и ночью едут и едут, потому что их дом на той улице, по которой в поселок из города все заезжают. Автобусы тоже тут проходят. Это даже удобно. Можно дяденьку водителя попросить, и он прямо у дома остановит. Они с мамой так и сделали, когда из цирка недавно возвращались.

Мама всегда ужасно боится, что дочек машина собьёт, вот и ругает их всё время, чтобы через дорогу не бегали. А в магазин через сто дорог и даже через переезд всё равно посылает. Почему так, Танюшка не задумывается. Но через дорогу у дома перебегает всегда с отчаянно бьющимся сердцем, долго стоит на обочине, пока между машинами просвет большой не появится, и сразу стремглав несётся на ту сторону.

В этот раз всё как обычно. Машины даже не притормаживают. Пешеходного перехода, как в городе, у них тут не нарисовано. Танюшка дожидается удобного момента и летит со всех ног. Уже на той стороне она спотыкается и падает вперёд, выставив руки и пропахав обочину ладонями, локтями и коленками. Заборы на этой стороне стоят очень близко. Танюшка съезжает с обочины и — шмяк! — утыкается головой прямо в старые серые доски, только тогда остановившись. Несколько секунд лежит неподвижно, переводя дух. Потом осторожно поднимается и оглядывается: мама с ужасом смотрит на неё с той стороны дороги. Она всегда следит, как девчонки перебегают улицу, если посылает их на ту сторону или они сами отпрашиваются, например, к подруге Лене поиграть. Машины не дают маме быстро добраться до Танюшки, которая даже не плачет, потому что ещё не совсем поняла, что случилось и как так вышло. Да и не в первый раз она падает и разбивает коленки и локти. Просто в этот раз они все разом разбились, а не как раньше — по очереди. А ткнуться макушкой в забор после такого полёта было даже немножко весело. Прямо дух захватило!

Вспомнив про картошку и папу, Танюшка решает всё же позвать его, раз уж оказалась на этой стороне.

— Пап, папа, — зовёт она, открыв дяди Васину калитку и показываясь у крыльца, где вовсю идёт игра.

— Ого, слышь, за тобой пришли, — кивает на испачканную в пыли и крови Танюшку какой-то дяденька, тронув папу за плечо. Папа с досадой оборачивается, и Танюшка видит, как меняется выражение его лица. Бросив карты, он подбегает, опускается перед дочкой на корточки, осторожно берёт за плечи, разворачивает к себе:

— Ты как это так? Болит? Айда скорей домой. Сейчас мама зелёнкой помажет, и всё заживёт.

Он подхватывает Танюшку на руки и не оглядываясь вылетает за калитку. Танюшке очень радостно, что он сразу бросил своих мужиков и даже «до свидания» не сказал. Она смотрит на них через его плечо и машет им рукой. Те улыбаются и тоже машут в ответ. Всё происходит так быстро, что мама, так и не успевшая перебежать дорогу, встречает их там же, где стояла.

Кажется, про картошку помнит одна Танюшка. Мама хлопочет вокруг неё с зелёнкой, прижигая промытые болячки. Зелёнка жжётся. Танюшка шипит, но не плачет. Папа посмеивается, а мама дует на каждую болячку, как помажет, и приговаривает:

— У сороки заболи, у вороны заболи, а у Танюши подживи.

И целует разбитые коленки и локотки: чмок, чмок, чмок. И сразу всё перестает болеть. Мамины поцелуи волшебные. Это Танюшка давным-давно знает.