|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
В Большом зале Хогвартса царило оживление, присущее только началу учебного года. Первокурсники, ещё не отошедшие от Распределения, с благоговением смотрели на золотые тарелки, а старшекурсники лениво переговаривались, предвкушая пир.
В центре внимания, как обычно, были близнецы Уизли. Они сидели с заговорщицким видом, и в их глазах плясали бесенята.
— Итак, Джордж, — начал Фред, понизив голос, — наша последняя разработка. Порошок Семантической Нестабильности.
— Абсолютно безопасен, Фред, — кивнул Джордж. — Просто... немного переставляет местами понятия. Ну, знаешь, для остроты ощущений.
— Идеально для приветственного пира. Директор скажет речь, а все вокруг начнут называть сову «курьером», а Хогвартс — «Школой Чародейства и Волшебства имени Игоря Каркарова». Ха!
Они незаметно высыпали в воздух над учительским столом щепотку мерцающего порошка. Никто ничего не заметил. Дамблдор поднялся, чтобы произнести свою традиционную речь.
— Добро пожаловать! — начал он, и его голос эхом разнёсся под зачарованным потолком. — Для тех, кто не знает, я — Альбус Дамблдор, директор...
Он замолчал. Над столом Гриффиндора раздался громкий хлопок. Словно лопнул мыльный пузырь, только размером с карету. Вспышка серебристого света ослепила всех, а затем... ничего. Вроде бы ничего. Дамблдор откашлялся и продолжил речь.
Однако за завтраком началось нечто странное.
— Передай-ка мне, пожалуйста, этот... э-э-э... — Гермиона Грейнджер уставилась на кувшин с соком. — Почему я думаю, что это называется «кувшин для сока»? Но мои губы хотят сказать «графин для нектара»?
— А почему, — медленно произнёс Рон, глядя на свою тарелку, — я ем «бекон», но на вкус он как «копчёная грудинка»? И почему я только что назвал Скабиора «Коростой»?
— Потому что ты невежественен, Уизли, — фыркнул Драко Малфой, проходя мимо. — И это не «бекон», а «шпик». И вообще, я иду в «Слизеринскую гостиную», а не в какую-то там «Подземную комнату Слизерина». Что за вульгарность?
Гермиона побледнела. Она схватила «Ежедневный пророк» (который на её глазах превратился в «Ежедневный Вестник») и вчиталась.
— О нет, — прошептала она. — О нет, нет, нет.
— Что такое, Гермиона? — спросил Гарри, который как раз пытался понять, почему его метла «Нимбус-2000» теперь отзывается только на «Метеор-2000».
— Смотрите, — она ткнула пальцем в статью. — Здесь написано: «Министр магии Корнелиус Фадж». А в соседней колонке — «Министр магии Корнелиус Фудж». И оба они «выражают обеспокоенность нападениями».
— Что? — не понял Рон.
— Не важно! — отрезала Гермиона. — Кажется, близнецы что-то натворили. И это «что-то» повредило ткань реальности! У нас теперь в одном Хогвартсе живут персонажи из разных... версий нашего мира!
В этот момент в Большой зал вбежал запыхавшийся профессор Флитвик.
— Профессор Дамблдор! — пропищал он. — Там, в коридоре... Профессор МакГонагалл... она представляется как «Минерва МакГонагалл»! А в другом конце коридора — какая-то женщина, которая утверждает, что она «Минерва МакГонагал»! Они спорят, кто из них настоящая!
Дамблдор, казалось, ничуть не удивился. Он лишь погладил бороду и задумчиво посмотрел на потолок.
— Ах, молодость, — вздохнул он. — Всегда что-нибудь да намудрят. Что ж, думаю, нам предстоит очень... интересный год.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |