|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
В Большом зале Хогвартса царило оживление, присущее только началу учебного года. Первокурсники, ещё не отошедшие от Распределения, с благоговением смотрели на золотые тарелки, а старшекурсники лениво переговаривались, предвкушая пир.
В центре внимания, как обычно, были близнецы Уизли. Они сидели с заговорщицким видом, и в их глазах плясали бесенята.
— Итак, Джордж, — начал Фред, понизив голос, — наша последняя разработка. Порошок Семантической Нестабильности.
— Абсолютно безопасен, Фред, — кивнул Джордж. — Просто... немного переставляет местами понятия. Ну, знаешь, для остроты ощущений.
— Идеально для приветственного пира. Директор скажет речь, а все вокруг начнут называть сову «курьером», а Хогвартс — «Школой Чародейства и Волшебства имени Игоря Каркарова». Ха!
Они незаметно высыпали в воздух над учительским столом щепотку мерцающего порошка. Никто ничего не заметил. Дамблдор поднялся, чтобы произнести свою традиционную речь.
— Добро пожаловать! — начал он, и его голос эхом разнёсся под зачарованным потолком. — Для тех, кто не знает, я — Альбус Дамблдор, директор...
Он замолчал. Над столом Гриффиндора раздался громкий хлопок. Словно лопнул мыльный пузырь, только размером с карету. Вспышка серебристого света ослепила всех, а затем... ничего. Вроде бы ничего. Дамблдор откашлялся и продолжил речь.
Однако за завтраком началось нечто странное.
— Передай-ка мне, пожалуйста, этот... э-э-э... — Гермиона Грейнджер уставилась на кувшин с соком. — Почему я думаю, что это называется «кувшин для сока»? Но мои губы хотят сказать «графин для нектара»?
— А почему, — медленно произнёс Рон, глядя на свою тарелку, — я ем «бекон», но на вкус он как «копчёная грудинка»? И почему я только что назвал Скабиора «Коростой»?
— Потому что ты невежественен, Уизли, — фыркнул Драко Малфой, проходя мимо. — И это не «бекон», а «шпик». И вообще, я иду в «Слизеринскую гостиную», а не в какую-то там «Подземную комнату Слизерина». Что за вульгарность?
Гермиона побледнела. Она схватила «Ежедневный пророк» (который на её глазах превратился в «Ежедневный Вестник») и вчиталась.
— О нет, — прошептала она. — О нет, нет, нет.
— Что такое, Гермиона? — спросил Гарри, который как раз пытался понять, почему его метла «Нимбус-2000» теперь отзывается только на «Метеор-2000».
— Смотрите, — она ткнула пальцем в статью. — Здесь написано: «Министр магии Корнелиус Фадж». А в соседней колонке — «Министр магии Корнелиус Фудж». И оба они «выражают обеспокоенность нападениями».
— Что? — не понял Рон.
— Не важно! — отрезала Гермиона. — Кажется, близнецы что-то натворили. И это «что-то» повредило ткань реальности! У нас теперь в одном Хогвартсе живут персонажи из разных... версий нашего мира!
В этот момент в Большой зал вбежал запыхавшийся профессор Флитвик.
— Профессор Дамблдор! — пропищал он. — Там, в коридоре... Профессор МакГонагалл... она представляется как «Минерва МакГонагалл»! А в другом конце коридора — какая-то женщина, которая утверждает, что она «Минерва МакГонагал»! Они спорят, кто из них настоящая!
Дамблдор, казалось, ничуть не удивился. Он лишь погладил бороду и задумчиво посмотрел на потолок.
— Ах, молодость, — вздохнул он. — Всегда что-нибудь да намудрят. Что ж, думаю, нам предстоит очень... интересный год.
К обеду школа окончательно погрузилась в лингвистический хаос.
— Смотрите! — закричал кто-то из первокурсников. — Это же Гарри Поттер!
— Нет, — поправил его другой. — Это Гарри Поттер. А вон тот, в очках... он говорит, что он Гарри Поттер.
Действительно, в зале находились два Гарри Поттера. Один — с растрёпанными волосами, в круглых очках и с молнией на лбу. Второй — с точно такими же волосами, очками и шрамом, но настаивающий, что его зовут «Гарри Поттер», а его лучший друг — «Рональд Уизли», а не «Рон».
— Это возмутительно! — кричал Рон. — Я — Рон! А тот, другой... он называет меня «Рональд» и говорит, что моя сова — «Стрелка», а не «Хедвиг»!
— Потому что это не твоя сова, болван! — огрызнулся второй Рон. — Хедвиг — это сова Гарри!
— Да нет же! Сова Гарри — это «Букля»!
— Что за дурацкое имя? Букля? Это же «Хедвиг»!
Гермиона схватилась за голову.
— Так, — сказала она. — Нужно найти близнецов. Немедленно.
Близнецы Уизли обнаружились в Выручай-комнате, которая теперь отзывалась только на «Комнату по требованию» и выдавала вместо уютного убежища какие-то подозрительные «апартаменты».
— Итак, — скрестила руки на груди Гермиона (которая в одной из версий была «Гермионой Грейнджер», а в другой — «Гермионой Грэйнджер»). — Что вы сделали?
— Мы просто хотели пошутить, — хором ответили Фред и Джордж. Ну, или Фред и Фордж. Или Джордж и Фордж. В общем, кто-то из них.
— Порошок Семантической Нестабильности, — признался один из них. — Он должен был просто... ну, немного запутать слова.
— Вы запутали не слова, — процедила Гермиона. — Вы запутали переводы. Теперь в Хогвартсе есть «Слизерин» и «Слизерин», «Пуффендуй» и «Хаффлпафф», «Когтевран» и «Равенкло»! А имена... имена — это вообще катастрофа! Северус Снегг и Северус Снейп уже трижды подрались в учительской!
— Но ведь это весело! — хором воскликнули близнецы. — Вы только посмотрите! «Стоумный бальзам» против «Бодрящего бальзама»! «Дементор» против «Дементора»! А как они спорят, «Орден Феникса» или «Орден Феликса»!
Гермиона застонала. Гарри (тот, который «Поттер») с тоской смотрел на них. Рон («Рональд» или «Рон», он уже запутался) пытался успокоить своего второго «я».
И тут в комнату влетел профессор Снегг (или Снейп).
— Что здесь происходит?! — зашипел он. — Два «Гарри Поттера» одновременно — это нарушение всех мыслимых правил! А кто-то из вас, — он ткнул пальцем в сторону близнецов, — назвал моё зелье «Эликсиром для успокоения нервов»! Это «Умиротворяющий бальзам», идиоты!
— А по-моему, «Бальзам для успокоения» звучит лучше, — послышался голос от двери. В комнату вошёл второй Снегг (или Снейп), с точно таким же мрачным лицом, но с чуть иным выражением глаз. — И, кстати, это не «Умиротворяющий бальзам», а «Успокоительный бальзам».
Первый Снегг/Снейп заскрежетал зубами.
— Это ты виноват в этом бардаке! — заявил он.
— Я? Это ты допустил, чтобы эти... эти... Уизли устроили розыгрыш!
— Это твои студенты, Снегг!
— Это твои студенты, Снейп!
Они выхватили палочки. Гермиона поняла, что пора действовать.
— Стойте! — крикнула она. — Мы должны найти способ всё исправить!
— Исправить? — Дамблдор (который теперь называл себя «Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор») появился в дверях с лукавой улыбкой. — Дорогая моя, зачем же? По-моему, стало гораздо... интереснее.
Прошло несколько недель. Хогвартс, вопреки ожиданиям, не рухнул. Он просто... адаптировался. Студенты начали использовать оба варианта имён, чтобы никого не обидеть. Профессора читали лекции, стараясь не употреблять спорных терминов. А близнецы Уизли (те, которые были «Фред и Джордж», а не «Фред и Фордж») стали местными героями.
— Смотрите! — крикнул как-то раз Рон, вбегая в гостиную Гриффиндора (которая теперь называлась «Гостиная Гриффиндора»). — Я нашёл в библиотеке старую газету! Смотрите, что здесь написано!
Он развернул пожелтевший пергамент. Там, крупным шрифтом, было напечатано:
«Тёмный Лорд Волан-де-Морт (он же Том Реддл, он же Том Марволо Реддл, он же Лорд Волдеморт) побеждён!»
— Том Марволо Реддл? — Гермиона нахмурилась. — Странно. В одной версии его зовут Том Реддл, а в другой — Том Марволо Реддл. А ещё есть «Том Марволо Реддл, он же Лорд Волан-де-Морт».
— И как это нам поможет? — спросил Гарри.
— А вот как, — Гермиона улыбнулась. — Мы используем их собственную путаницу против них!
Она объяснила свой план. Он был прост до гениальности. Они не будут сражаться с Волан-де-Мортом. Они заставят его... запутаться.
Когда Тёмный Лорд (или Лорд Волдеморт) наконец вернулся и собрал своих Пожирателей смерти, его встретил не отряд авроров, а... толпа студентов, вооружённых перьями и пергаментами.
— Приветствую тебя, Том Реддл! — крикнул Гарри Поттер (тот, который «Поттер»).
— Я — Лорд Волан-де-Морт! — взревел Тёмный Лорд. — И я...
— Простите, — перебила его Гермиона (которая теперь называла себя «Гермиона Джин Грейнджер»). — Вы «Волан-де-Морт» или «Волдеморт»? Уточните, пожалуйста, для протокола.
Тёмный Лорд замер.
— Что? Я... Я — Лорд Волдеморт!
— А в газете написано «Волан-де-Морт», — заметил Рон (который был «Рональдом»). — И ещё «Том Марволо Реддл». Вы точно уверены, что вы — это вы?
— Я... Я... — Тёмный Лорд растерялся. — Я — Тот-Кого-Нельзя-Называть!
— А как же «Тот, Чьё Имя Нельзя Произносить»? — спросил второй Гарри. — Или «Сам-Знаешь-Кто»? А ещё есть вариант «Тёмный Лорд».
— И «Тёмный Лорд Волан-де-Морт», — добавил второй Рон.
— И «Лорд Волдеморт», — вставил первый Снегг.
— И «Тёмный Лорд Волан-де-Морт (Том Реддл)», — заключил второй Снегг.
Тёмный Лорд схватился за голову. Его Пожиратели смерти сбились в кучу, не понимая, что происходит. Кто-то из них попытался наложить Круциатус (или «Круцио»), но заклинание не сработало — они не могли вспомнить, какое именно заклинание нужно использовать, потому что в одной версии это было «Круцио», а в другой — «Круциатус».
— Довольно! — закричал Волан-де-Морт. — Я — Тот, Кто...
— А как же «Тот, Кто Победил Смерть»? — невинно поинтересовалась Луна Лавгуд (которая в одной из версий была «Полумной»). — Или «Тот, Кто Убил Своих Родителей»? Или...
— ПАЙ! — закричал вдруг один из Пожирателей смерти. — Я требую пай!
— Какой ещё пай? — не понял Волан-де-Морт.
— Пирог! — закричал другой. — Пай — это пирог! Я хочу пирог!
— Мордред! — воскликнул кто-то из студентов. — Это же «Мордред»!
— Нет, это «Мерлин»! — заспорили с ним.
— А по-моему, это «Пай»!
Тёмный Лорд смотрел на этот хаос, и в его глазах впервые за долгие годы появился страх. Не перед Гарри Поттером. Перед... лингвистикой.
— Хватит! — заорал он. — Я — Волан-де-Морт! Я — Том Реддл! Я...
— А вы не могли бы уточнить, — вежливо попросил Дамблдор, — «Том Реддл» или «Том Марволо Реддл»? Это очень важно для нашего... э-э-э... пая.
— ПАЯ?! — взревел Тёмный Лорд.
— Ну да, — Дамблдор улыбнулся. — Вы же сами его потребовали. Пай обязателен, как-никак.
И тут Тёмный Лорд сломался. Он просто... сел на землю и заплакал.
— Я не знаю, кто я! — рыдал он. — Я не знаю, как меня зовут! Я не знаю, «Волан-де-Морт» я или «Волдеморт»! Я не знаю, «Тёмный Лорд» или «Лорд Волдеморт»! Я даже не знаю, «Том Реддл» я или «Том Марволо Реддл»!
— Бедняжка, — вздохнула Полумна (или Луна). — Ему нужен пай. Срочно.
— Пирог! — закричали все хором. — Пирог для Тёмного Лорда!
И в этот момент, когда Волан-де-Морт (или кто он там был) сидел на земле, окружённый студентами, которые предлагали ему «пай», «пирог» и «пирожок», Гарри Поттер подошёл к нему и просто... снял с него маску.
Под маской оказался... Том Реддл. Или Том Марволо Реддл. Уставший, запутавшийся и совершенно сломленный человек.
— Знаете что? — сказал он тихо. — Я устал. Я просто хочу, чтобы всё было... нормально.
— Тогда, может, чаю? — предложил Дамблдор. — И пай. Мы же договорились.
Тёмный Лорд (бывший) посмотрел на него. И вдруг... улыбнулся.
— А знаете, — сказал он. — Я, пожалуй, согласен. Только... как правильно: «чай» или «чаёк»?
— О, ради Мерлина! — застонал Снегг.
— Или Мордреда! — добавил второй Снегг.
— Пай! — закричали близнецы Уизли.
И Хогвартс взорвался хохотом.
Тёмный Лорд (он же Том Реддл, он же Том Марволо Реддл, он же Волан-де-Морт, он же Волдеморт) так и не оправился от лингвистического шока. Он поселился в Хогвартсе, стал почётным профессором... чего-то. Кажется, «Сравнительного Переведения». Пожиратели смерти (или «Упивающиеся смертью») разбежались кто куда, не в силах больше выносить неопределённость.
А в Хогвартсе наступил мир. Ну, как мир... Перемирие. С поправкой на то, что теперь каждый мог называть вещи так, как ему нравилось.
— Передай-ка мне пай, — попросил Рон (или Рональд) за ужином.
— Какой пай? — не понял Гарри (или Гарри).
— Ну, пирог. С яблоками.
— А, «яблочный пай»! — догадалась Гермиона (или Гермиона). — Держи.
— Спасибо, — Рон улыбнулся. — А знаете, что? Мне нравится. Пусть будет и так, и так.
— Согласен, — кивнул Гарри. — Главное — чтобы пай был.
— И Мордред с ним, с этим всем! — засмеялся Рон.
— Мерлин! — поправила его Гермиона.
— Пай! — закричали с другого конца стола близнецы Уизли.
И Большой зал снова наполнился смехом.
Конец.
P.S. Пай обязателен. Он был. И не один.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|