Будь осторожен в своих желаниях (джен)

Есть одна маггловская пословица, которую я услышал много лет назад; теперь я ненавижу ее за ее точность: "Будь осторожен в своих желаниях — они могут сбыться". Звучит банально, не так ли? Досадно, что мудрость этого предупреждения понимаешь только с возрастом.

Теперь я глубокий старик, на болезненном опыте понявший важность сдержанности в желаниях. Если бы мне сказали это в юности или молодости, я бы презрительно рассмеялся и ушел с гордым видом. Я с удовольствием говорил "Я — Люциус Малфой", словно это некое заклинание совершенства, словно само мое имя выделяло меня из посредственностей и ставило меня выше проблем, стоявших перед другими. Я свято верил в собственную непогрешимость; в конце концов, я следовал примерам, которым меня учили мои отец и дед, — мы все следовали. Мы были правыми; ничто иное просто немыслимо.

Высокомерие. Мы были такими высокомерными. Мы думали, будто мы знаем и понимаем магию лучше кого бы то ни было; мы были чистыми кровью, кто мог отследить свою родословную на десятки поколений. Кто был способен понять тайну магии лучше, чем мы?

Мы не понимали ничего.

А он понял. ОН.

Мы ликовали после смерти Дамблдора. Руководить Светом остался подросток — мы практически победили. Тогда он и его друзья, эти шестеро, предложили свой план. Я, как никто другой, должен был заподозрить неладное, когда он воззвал к древнему Ритуалу Переговоров в Стоунхендже. Он был воспитан как маггл, дружил с предателями крови и грязнокровками, он не должен был понимать Ритуал Переговоров, не говоря уже о том, чтобы воззвать к нему. Но он воззвал, и мы, злорадствуя над смертью Дамблдора, поверили, что он сделал это из страха и слабости, и согласились. Прошла большая часть моей жизни, прежде чем я понял его силу и подлинный смысл заключенной нами сделки... сделки, которая подтачивает нас год за годом, рождение за рождением. Каждое новое поколение малочисленнее предыдущего.

Дамблдор никогда бы не пошел на такую сделку, сама идея его бы ужаснула, но я всегда говорил, что он был слаб. Старик никогда бы не пожертвовал тем, чем пожертвовал этот мальчик, с таким грубым пренебрежением к традициям, истории и собственному эго. Его не волновало, что скажет мир. Поттер отступил, дал нам то, что мы хотели, а затем наблюдал издали, пока время и магия свершали его месть, и выиграл войну без единого погибшего светлого. Он научил нас и весь магический мир правде; выжег ее глубоко в коллективной памяти каждого магического сообщества на этой планете. Никогда и никто больше не станет кичиться мнимым превосходством крови. Наоборот, во всем мире одаренные магглорожденные весьма востребованы в супруги теми семьями, которые теперь считают себя в опасной степени "чересчур чистокровными". Они пребывают в страхе, что их семьи может ожидать наша участь. Урок Британии никогда не будет забыт.

Мои отец и дед, должно быть, переворачиваются в гробах от такой фразы, как "чересчур чистокровные". Если бы они сейчас воскресли, они бы тут же умерли от того, на что пришлось идти мне и моему сыну в отчаянной надежде получить хотя бы еще одно волшебное поколение.

Мы считали магию магглорожденных ошибкой — как будто магия раздает свои дары по ошибке... какая надменность! Мы с радостью, и даже с нетерпением, согласились на отъезд всех магглорожденных из Британии, чтобы мы, и наши потомки, могли править страной. Мы не нуждались в них и мы охотно позволили им решить проблему за нас. Грязнокровки, полукровки, и худшая из мерзостей — сквиборожденные — уезжали, и нам для этого не пришлось шевельнуть и пальцем. Они бы ежегодно собирали новых и увозили, вместе с их семьями. Мы охотно согласились и подписали, связав себя и наших потомков этим издевательским документом.

Теперь мир знает, что магглорожденные — это дар магии. Они рождаются, чтобы укреплять и разнообразить кровь и поддерживать магию живой и сильной.

Это была не единственная ошибка, которую мы допустили на переговорах, но это была худшая. Мы были ослеплены внезапным исполнением всех своих желаний и видением наших врагов, покидающих Британию, оставляя ее нам и поклявшись не мешать нашему правлению. Соглашение казалось выгодным нам и правила Ритуала Переговоров не давали нам много времени подумать о последствиях, которые проявятся только спустя много лет. Наш Лорд считал себя бессмертным, его правление должно было длиться вечно и наши дети росли бы в идеальном чистокровном обществе, которое никогда больше не будут осквернять грязнокровки. А-а-а... какими глупцами мы были!

Можно ли вообще считать это изгнанием, если они хотели уехать? Если они считали, что едут к лучшей жизни? Я все еще помню довольную улыбку на лице Поттера, когда согласно договору я наблюдал за отбытием последней партии.

Многие из уехавших продали свои дома и недвижимость. Следовало бы удивиться, почему некоторые этого не сделали, особенно когда Поттер был одним из сохранивших свои семейные владения. Полагаю, мы не заметили, потому что он никогда не жил ни в одном из домов Поттеров и они уже простояли закрытыми почти двадцать лет. Нераспроданные дома были опустошены от всего ценного, а затем опечатаны защитой на крови семьи, которую не может преодолеть никто чужой. Такие чары используют только для опечатывания недвижимости на долгий период консервации. Пока они в полной силе, они неприступны. Они ослабнут и падут, если их пересекать слишком часто, поэтому обычно их устанавливают и больше не пересекают, пока семья, или потомки, не вернутся, чтобы занять дом. Вокруг кровных чар были возведены поражающие насмерть гоблинские защитные чары, а вокруг них — предупреждающие чары. Так не поступают, уезжая навсегда.

Если бы мы обратили внимание, мы бы увидели, что главные светлые семьи собирались однажды вернуться и вернуть себе свои родовые поместья. Мы проигнорировали этот знак того, что они знали, что наше правление не продлится так долго, как мы верили. Мы проигнорировали так много знаков... Мерлин, теперь я оглядываюсь и изумляюсь своему высокомерию и слепоте.

Поттер искусно, почти по-слизерински спланировал и исполнил их отступление. Они использовали Хогвартс как перевалочную базу и перемещались оттуда специальными портключами, предоставленными или принимающей страной, или одобренной нами группой. Эта особая группа должна была делать портключи только в Хогвартс и из Хогвартса; наше слежение показывало, что они строго соблюдают это обязательство. Нас ситуация вполне устраивала; мы не собирались осквернять себя общением с предателями крови или семьями магглорожденных. Они справились со всем без нашего участия. Конечно, побочным эффектом явилось то, что все прошло также без нашего ведома и мы не заметили, сколько их уезжает. Мы также не отслеживали каминные перевозки Хогвартса и Хогсмида.

Лавочники и предприниматели уехали последними, семьи и маленькие дети — первыми. Члены больших семей поочередно то въезжали, то выезжали из Британии. Таким образом они все по очереди могли появляться на Диагон-Аллее и в Хогсмиде, пока остальные обустраивали их новое жилье и смотрели за детьми. Мы так и не поняли, что они уезжали, потому что они путешествовали через Хогвартс. Так как многие из них запечатали свои дома вместо того, чтобы продать их, и регулярно показывались на публике, к тому же сделки зачастую проводились втайне, мы совершенно не представляли истинное количество сторонников Света.

Единственные предварительные меры мы приняли в отношении персонала Святого Мунго. Зная, что целительством в основном занимаются светлые, мы навестили известных целителей и предложили им взятки и прочие стимулы, чтобы удержать их в Англии. В ретроспективе вновь становится очевидной наша слепота. Нас интересовали только лучшие, важнейшие люди, на всех остальных мы не обращали внимания. Мы совершенно не пытались удержать рядовой персонал, медсестер и санитаров. Мы потеряли три четверти их числа. Многие из оставшихся искусных целителей отправили свои семьи с изгнанниками. Они остались из чувства долга, а не по убеждениям.

Еще одной хитростью Поттера было сохранение видимости наличия денег в стране. Уезжавшие забрали с собой только половину своих средств. Остальное перевели скопом в тот самый день, когда последний сторонник Света покинул Британию. Потребовалось всего несколько дней, прежде чем мы начали замечать последствия исхода светлых. Во-первых, Диагон-аллея быстро превратилась в город-призрак. Сторонники Тьмы, купившие процветающие предприятия у светлых конкурентов, вскоре поняли, что у них осталась только малая доля бывшей клиентуры. Поттер посылал людей покупать, торговать и "поддерживать видимость", так что мы не заметили, сколько их на самом деле уезжает и не осознали экономический ущерб, пока все его люди безопасно не покинули страну. Тогда мы уже ничего не могли сделать — они исчезли и вместе с ними исчезли их банковские счета. Подписанное нами соглашение не позволяло нам преследовать их или как-либо мстить.

Мы оказались в тупике.

Мы говорили себе, что это ненадолго, и как мы рады, что все эти предатели крови уехали. Что без них мы станем богаче. Что вскоре наша экономика адаптируется к меньшему, более эффективному размеру.

Мы очень хорошо научились обманывать себя.

Следующим был Хогвартс. Мы быстро заметили очевидное. Библиотека была пуста и домовые эльфы исчезли. Многие из гобеленов, картин, и прочего убранства отсутствовали. Самые чувствительные из нас сказали, что здание "не ощущается" прежним — исчезло нечто неуловимое.

Когда мы пожаловались в МКВ, нам сообщили, что соглашение не было нарушено. Договор гласил, что они будут использовать Хогвартс как перевалочную базу и оставят замок в целости и сохранности, взяв только свои вещи и вещи своих семей. Нас спросили, цел ли сам замок. Очевидно, что он был цел. В соглашении ничего не говорилось о внутреннем убранстве здания. Нам сказали, что мы должны быть благодарны, что они вообще хоть что-то оставили.

Мы попытались апеллировать, что "Хогвартс — это школа, и библиотека — неотъемлемая часть Хогвартса". Тут нас ждал сюрприз. Ходили слухи, что Поттер — потомок Гриффиндора, но кто бы мог подумать, что его грязнокровка происходит из сквибской ветви Равенкло? И что сопляк Лонгботтом происходит от Хаффлпафф? Им как-то удалось убедить магию школы признать Поттера наследником Слизерина, что дало им связи со всеми четырьмя Основателями и возможность предъявить права на школу, основанную их предками. Следуя этой магии и логике, они забрали из здания "свою" библиотеку и семейное имущество.

Потребовалось много лет, прежде чем мы поняли, что еще они смогли забрать и почему эльфы ушли с ними. Хогвартс больше не был почти разумным. Сердце Хогвартса считалось мифом, легендой. Мы узнали, что оно существует на самом деле. Где-то в здании находились артефакты, которые наделяли школу ее магией и сознанием. Магия школы указала путь к Сердцу и каждый потомок забрал то, что было установлено его предком. Эльфы были привязаны не к земле, зданию или директору, а к Сердцу. Куда ушло Сердце, туда ушли и они.

Мы снова обратились с апелляцией в МКВ. И снова нам сказали, что они не нарушили соглашение. Установленное Основателями, Сердце (как и библиотека) в определенном смысле принадлежало их потомкам. Кроме того, Сердце было почти разумным и считало себя сторонником Света. Таким образом, Сердце имело право уехать с другими сторонниками Света. Мы поняли, что МКВ не на нашей стороне, но были вынуждены признать, что их толкование было юридически и магически верным, так как соглашение не наказало изгнанников.

Изгнанники с первых лет процветали. Поттер с несколькими друзьями купил остров в Тихом океане. Они с эльфами быстро обустроили территорию и установили Сердце. Остров стал оазисом, их убежищем, которое Поттер редко покидал, разве что для того, чтобы поиграть в квиддич. А зачем ему было покидать остров? У него было около четырехсот домовых эльфов, готовых исполнить любой его каприз. Он и его друзья открыли предприятия в разных странах Тихоокеанского бассейна, эти самые магазины розыгрышей, и их бизнес быстро расцвел. Они имели возможность трудоустроить тех изгнанников, кто не смог найти ничего другого и предусмотрительно учредили холдинговую компанию для обеспечения стартовым капиталом новых предприятий изгнанников. В конечном счете они открыли в Индонезии новую торговую аллею, которая со временем стала чрезвычайно популярной — и прибыльной, я уверен. Уже после изоляции Британии они запустили специализированную каминную сеть, соединившую главные магические торговые районы по всему земному шару. Насколько я слышал, можно войти в специальный камин в Париже и выйти в Индонезии или Африке, и с той же легкостью вернуться домой. Проще и дешевле портключей, и никакой сажи, как в обычной каминной сети. Но я забегаю вперед.

Удары сыпались один за другим, но мы сохраняли оптимизм — то есть, сохраняли, когда нас не пытал наш Лорд. Он думал, что победил Дамблдора и Поттера, но Поттер взял и утер ему нос; подобное унижение довело безумие нашего Лорда до новых высот. Он не смог приспособиться к мирной жизни, но соглашение требовало, чтобы мы оставили маггловский мир и его жителей в покое под страхом потери нашей магии. Это был единственный пункт соглашения, в котором мы им уступили, это была плата за то, чтобы избавиться от них, выиграть войну, и, как мы думали, унизить их. На первый взгляд оно выглядело достаточно скромной уступкой. В конце концов, мы ненавидели магглов. Держаться подальше от них не казалось слишком большой ценой. Какими глупцами мы были.

Без магглов и светлых дураков для забав Волдеморта, единственными дураками у него под рукой оказались мы.

Пока мы приходили в себя от пыток нашего хозяина, экономика продолжала разрушаться. Вскоре возник дефицит самых разных товаров. Оказалось, что производители уехали. С удивлением мы обнаружили, что мало кто из Пожирателей Смерти и сторонников Тьмы вышел из ремесленников и трудящихся. В нашем обществе образовался сильный перекос в сторону самых низов и самых верхов. Мы лишились большей части среднего класса, который производил товары для потребления и экспорта и оказывал квалифицированные услуги.

Тех из нас, у кого было много золота, дефицит никак не обеспокоил. Мы просто приказали нашим домовым эльфам совершать покупки на континенте. Для нас это было всего лишь мелким неудобством и мы даже не заметили удорожания. Заметили остальные. Им пришлось платить посредникам за доставку товаров. Кажется, магазинам потребовалось довольно много времени, чтобы уладить трудности с источниками поставки.

Мы не обратили внимания на столько связанных тревожных знаков. Импорт взлетел, экспорт упал — практически рухнул. Производство товаров для внутреннего рынка было подорвано. Наша экономика истекала кровью, но мы так и не заметили. Мы были слишком заняты, борясь за должности в нашем новом Министерстве и на службе у нашего Лорда — те же самые игры в политические амбиции, в которые мы играли всегда, начиная с нашего детства на Слизерине. Мы тоже оказались не приспособлены к миру. Министерство и правительство всегда были нашей игровой площадкой, средством показать, над кем и над чем ты имеешь власть. Мы никогда не обращали особого внимания на настоящую работу по управлению страной, на раздражающие мелочи. Раньше все шло как-то само по себе. Оказалось, что об этом также заботились мелкие незначительные сторонники Света. Это они обеспечивали работоспособность, оставаясь не на виду. С их уходом, никого не осталось на хозяйстве, образно говоря.

Смехотворным примером этого был тот день, когда в Министерстве остановились магические лифты. Уехал не только клерк, надзиравший за их регулярным обслуживанием, но и техник, которого тот обычно нанимал. Никто не занял должность этого клерка и не переназначил его обязанности. Никто даже не заметил, что его работа не выполняется. Он был одним из невидимых мелких винтиков, недостойных нашего внимания. Треклятая обслуга. Потребовались часы, только чтобы определить, кто раньше отвечал за эту работу. Еще больше времени потратили, перерывая горы старых документов в поисках нарядов и накладных, относящихся к лифтам; и все лишь для того, чтобы найти, что компания-подрядчик закрылась и персонал уехал с изгнанниками. Прошло три дня, прежде чем лифты запустили снова, и то для обслуживания нам пришлось подрядить гоблинов, так как в стране не осталось приличных техников.

Этот случай раскрыл глаза некоторым из нас на то, насколько легко перевезти магический бизнес. И действительно, мы обнаружили, что были проданы только общеизвестные предприятия, бывшие на виду. Все остальные просто упаковались и уехали — не известив никого.

Мы знали о подобных проблемах, но подумали, что это просто дает неумытым массам возможность совершенствоваться. Нам не приходило в голову, что мало у кого есть одновременно и навыки, и средства для этого. Я уверен, что были те, кто хотел заполнить эту нишу и покончить с воровской жизнью, но они воровали оттого, что больше ничего не умели делать. Не говоря уже о капитале, чтобы начать дело, им недоставало знаний, а никому из нас во власти не пришло в голову, что нам следует их обучать.

Ах да, капитал. Гоблины дали понять, что нам придется открыть фамильные хранилища, если мы хотим, чтобы ссуды для предприятий продолжали выдаваться. Хранилища, из средств которых выдавались кредиты, наиболее пострадали от исхода. Оказалось, что большая часть денег, находящихся в лондонском Гринготтсе, сейчас лежала в наших фамильных хранилищах, использование которых для кредитования было ограниченным.

Поначалу мы ответили с нашим обычным высокомерием. Естественно, мы не собирались передавать деньги наших семей народу! Сама идея была абсурдной! И еще несколько лет мы смотрели, как экономика падает все ниже и ниже, прежде чем образумились. Я все думаю, не слишком ли мы опоздали. Помогло бы, если бы мы спохватились раньше? Трудно сказать. Слишком многие из нас, оставшихся, принадлежали к одному слою общества; мы жаждали власти и политических интриг, а не производить и торговать товарами или оказывать платные услуги. К своему удивлению мы нашли, что править магической Британией оказалось совсем не так весело, как мы предвкушали. Те, кем мы собирались "править", ушли. Лишив нас всего удовольствия.

Тогда несколько семей попытались инвестировать в финансовые рынки маггловского мира, а несколько других попробовали открыть предприятия в маггловском мире, чтобы привлечь деньги из их мира в наш. Ко всеобщему ужасу мы обнаружили, что заключенная нами сделка не вмешиваться в маггловский мир относилась и к финансам. Все причастные потеряли свою магию. Без исключения. Невзирая на степень их участия в деле.

С каждой неудачей наш Лорд становился все более и более неадекватным и все это видели. После ухода светлых наш Лорд возглавил Министерство и больше не считал нужным скрываться. Он показался на публике, к ужасу всех, кто еще не видел его после его возрождения. При свете дня он был еще менее похож на человека, чем раньше. Это было катастрофой для тех из нас, кто пытался удержать ситуацию под контролем. Видите ли, мы никогда не распространялись о его наклонности разбрасываться Круцио, как в голову взбредет. Отныне это не было тайной. Однажды он прошелся по Хогсмиду и Аллее, пытая каждого, кто носил очки. Похоже, они напоминали ему Дамблдора и Поттера и он думал, что люди над ним издеваются. Люди стали разбегаться, едва завидев его или услышав, что он поблизости.

Многие пожалели о своем выборе и пытались уехать, но мы усвоили наш урок и издали законы и наложили побуждения на Темную Метку, сделав отъезд почти невозможным. Мы не могли себе позволить и дальше терять население, но мы понятия не имели, на что их обрекаем. Такое знание пришло много позже. Оно пришло слишком поздно — из-за нашего высокомерия.

Тем временем, наши дети женились и рожали детей, как мы в свое время. Мы воспитали их в презрении к многодетным семьям наподобие Уизли. Большинство детей моих ровесников обзавелись наследником и остановились на этом, как я с Драко. Жене моего сына было трудно забеременеть и выносить мальчика. Одна из немногих оставшихся целительниц предположила, что на нее неблагоприятно действуют заклинания отбора мужского потомства, которыми пользовалась наша семья, чтобы обеспечить наследника. Без них она наконец доносила ребенка до срока и родила девочку. Это был последний живой ребенок, рожденный Панси; тогда мы не понимали, как нам повезло, что родилась хотя бы ведьма. Я и Драко начали принимать меры, чтобы продолжить имя и магию нашего рода. Я нашел бедную темную чистокровную семью, у которой была красивая юная дочь, с которой они были согласны расстаться в обмен на финансирование их предприятия. Девушка прибыла в Малфой-Мэнор и на свой шестнадцатый день рождения она стала наложницей моего сына. В двадцать она наконец родила живого мальчика и следующее поколение было обеспечено, хотя я был не в восторге от того, что нам пришлось впустить в нашу кровь. О, как бы я хотел, чтобы и дальше все было настолько же просто. Я тогда еще не знал, что такое настоящий стыд и отчаяние.

Шло время. Наши дети росли. Изгнанники ежегодно приезжали и забирали грязнокровок и прочих, согласно договору. А мы оставались безучастными к реальной проблеме, которая медленно прогрессировала. Я был настолько поглощен политическими вопросами, что ни разу не обратил внимания, когда мой сын рассуждал о малом числе учеников на его уроках Зельеварения в Хогвартсе. Драко видел, что с каждым годом становится все меньше первокурсников, но он думал, что это всего лишь естественная убыль из-за уменьшения численности населения после ухода изгнанников. Он не мог ошибиться сильнее.

Если бы кто-нибудь прислушался к клерку, которого мы назначили заведовать Книгой Хогвартса, мы могли бы узнать достаточно рано, чтобы что-нибудь предпринять. Но мы не прислушались. Мы были слишком заняты, то играя в свои игры, то пытаясь поощрить иммиграцию в Британию магического рабочего класса, которым можно будет править. Нелегкая задача. Никто не хотел переезжать в страну, управляемую безумным Темным Лордом, который любил пытать случайных прохожих и ввел драконовские законы, контролирующие почти все аспекты нашей жизни. Маггловское понятие "фанатик контроля" даже близко не описывает Темного Лорда. Принятие Темной Метки стало обязательным при наступлении совершеннолетия, давая ему еще больше власти над всем населением. Наш Лорд теперь эксперт в наказаниях через Метку кого придется; он находит это весьма забавным. Мы вскоре перестали вздрагивать при виде того, как кто-нибудь падает на землю и кричит, вцепившись в свою руку, будь то на улице, в лавке, на деловой встрече... мы даже не обращаем внимания на столь обычное зрелище, но нескольких фотографий в иностранных газетах оказалось достаточно, чтобы пресечь всякий интерес к переезду в Британию.

Но вернемся к нашей убывающей рождаемости. То, чего мы так жаждали, теперь нас убивает. Каждый раз, когда бедный дурак с Книгой пытался объяснить проблему нашему Лорду, его пытали почти до безумия. Вскоре он перестал пытаться. Он ежегодно встречался с изгнанниками, чтобы надзирать за исходом тех, кто мог нас спасти, и не мог ничего сделать, чтобы остановить исход. В конце концов, он подсунул им своего внука, выдав парня за осиротевшего сквиборожденного. Я лично думаю, что они видели обман, но все же приняли ребенка. Он всегда был мягким, вежливым человеком, который никогда никому слова худого не сказал ни во время учебы в Хогвартсе, ни на ежегодных собраниях. Я не могу его винить. Я слышал, что мальчик вырос, женился на милой ведьме и теперь нянчит целый выводок магически сильных внуков. Хотя наш Лорд убил его, этот мелкий клерк смог обеспечить магическое продолжение своего рода. То, за что остальные мы боремся по сей день.

Конечно, теперь уже все провели годы, штудируя Книгу и записи рождений за многие поколения до исхода. Проблема началась со снижения рождаемости. В моем классе в Хогвартсе было далеко за полсотни студентов, в классе Драко — меньше сорока. Большей частью тому причиной был осознанный выбор — нас поколениями учили, что многодетность — признак низших сословий. Те, кто пытался завести несколько детей, встречали трудности, как Панси. Семьи более чем с двумя детьми стали чрезвычайной редкостью.

Естественно, у изгнанников все было с точностью до наоборот. Они упивались своей безопасностью и свободой, заводя много детей. По слухам, у самого Поттера их дюжина. Их островной оазис кишел Поттерами, Уизли, Лонгботтомами, Боунсами, Люпинами и прочими.

Вы можете увидеть в наших архивах, что вначале рождаемость сквибов нарастала медленно, а затем хлынул поток. Тот клерк видел, что новорожденные дети не появились в списках Хогвартса. Тогда у нас не было привычки проверять Книгу, поэтому остальные заметили неладное, только когда дети нескольких уважаемых семей так и не получили свои приглашения. Наша культура учила, что рождение сквиба — это позор семьи, так что проклятые подобным образом семьи держали свою беду в тайне, если могли. Некоторые заявляли, что дают ребенку домашнее образование и скрывали ситуацию до совершеннолетия. Случился также внезапный всплеск магических несчастных случаев со смертельным исходом среди обучавшихся на дому детей. Все вместе взятое, это оттянуло официальное признание проблемы более чем на поколение. Другая проблема не проявилась, пока наши магические дети не продолжили свое образование, но выглядит она еще более пугающе. Магическая сила и ум убывают в наших детях. Одногодки Драко Крэбб и Гойл были только началом. Современные дети не в состоянии справиться с программой седьмого курса прежнего Хогвартса. У них не хватает магической силы для заклинаний и только немногие способны усвоить прочий материал. Теперь мы используем этот год, чтобы расширить их репертуар заклинаний и дать им больше времени на освоение беспалочковой магии на уровне прежнего шестого курса. Еще одна тайна, которую мы скрываем от нашего Лорда.

Прошло еще несколько лет, и уже невозможно стало отрицать — мы вымирали.

В конце войны, мы все уже были довольно близкими родственниками. Богатые темные семьи поколениями стремились заключать браки между собой. Мы никогда не думали, что это может повлечь отрицательные последствия. В конце концов, "чем чище, тем лучше", верно? Мы не заметили, что вырождение уже началось и мы всего в одном-двух поколениях от катастрофы. Но Поттер и эта несносная всезнайка-грязнокровка заметили. "Статистический анализ", так она сказала в своем интервью, которое я прочитал несколько лет назад в одной из иностранных газет. Маггловская наука. Мерзавка.

Тем временем, мой внук женился, и его жена родила сына. Прошли годы, и я узнал, что мой правнук — сквиб. Его не было в Книге, он не получил свое приглашение в Хогвартс. Мой внук и его жена несколько лет пытались, но так и не смогли родить магического ребенка, который появился бы в Книге Хогвартса после рождения. Мы с Драко искали, но не смогли найти ему подходящую наложницу в Британии. Слишком многие пользовались теми же заклинаниями, что и мы, чтобы обеспечить рождение наследника мужского пола. Несколько незамужних девушек, которых мы нашли, были или слишком близкими родственницами, или сквибами, или настолько магически слабыми, что почти ничем от них не отличались. Мы не могли полагаться на них в получении магического потомства. Во время наших поисков мы обнаружили несколько других семей, находившихся в той же ситуации. Мы собрались вместе и решили работать совместно. Долохов пытался купить русскую девушку, но ее семья в последнюю минуту отказалась от сделки, когда кто-то из их соседей рассказал им о происходящем в Британии. Видимо, им было не совсем безразлично будущее девчонки и их возможных внуков. Слухи опережали нас и вскоре уже никто не желал продать наложницу британцу.

Мы были Пожирателями Смерти, подобное не должно было нас остановить. Мое поколение, имевшее опыт набегов с последней войны, натаскивало сыновей и внуков. Мы выбрали регионы Европы, где не было сильного магического правительства, но были небольшие магические анклавы. И начались похищения. Мы не брали больше одной девушки из каждого места, и не брали девушек старше двадцати пяти лет. Предпочтительны были магически сильные чистокровные из бедных семей, но мы брали тех, кого могли найти, лишь бы у них была сила. Их зачаровали, чтобы никто не смог обнаружить их местонахождение, и привезли в Британию. Мы думали, что никто не заметит исчезновение нескольких ведьм из бедных семей из захолустья.

Видите ли, мы еще не признавали причину проблемы — мы все еще были высокомерны и кое в чем слепы. Мы не смогли выйти за рамки нашего чистокровного воспитания. Нам следовало брать только грязнокровок. Мы также обращали мало внимания на мир за пределами Британии. Мы по-прежнему говорили себе, что наше чистокровное общество лучше, чем их общество, оскверненное грязнокровками.

Узость нашего мышления дорого нам обошлась. Мир вокруг нас изменился, но в своем затворничестве мы этого не заметили. Дело в том, что остальной мир наблюдал за нами. И они видели не только наши экономические затруднения. Они увидели нашу проблему раньше нас и много лет ее обсуждали. Очевидно, изгнанники прислушались к тому клерку и обратили пристальное внимание на Книгу, когда с ее помощью каждый год искали магглорожденных. Когда начали пропадать девушки — молодые, магически сильные девушки — все обвинили нас. Выслеживая девушек в Румынии, Драко и Тео увидели статьи в местных газетах, услышали разговоры на улицах, поспешно свернули операцию и известили остальных.

Через неделю вокруг Британии сомкнулась Сеть.

Мы больше не могли перемещаться аппарацией, каминной сетью, или портключами с острова и на остров без автоматического перенаправления на специальные таможенные посты МКВ. Должно быть, они давно это планировали. В отличие от правительства Фаджа, у МКВ была сила воли. Станции предотвращали всякое колдовство у проходящего через них. Вас автоматически заталкивало в маленькую комнату, единственная возможность выйти из которой — это надеть подавители магии. Личный досмотр и обыск багажа был омерзительно дотошным, но хуже всего был допрос под веритасерумом на предмет, собираюсь ли я нарушить, или нарушал ли законы, находясь за пределами Британии. В общем, воистину ужасный опыт — особенно невозможность чувствовать и управлять своей магией. После одной-единственной поездки я поклялся никогда больше не покидать Британию. И сдержал слово.

Те, кто пробовал найти агентов посговорчивее, вернулись с неутешительными новостями. Агентов регулярно допрашивали под веритасерумом и проверяли на обливиацию, Империо и прочий контроль разума. Угнетающе всего было видеть бывших здешних авроров, ставших агентами МКВ. Во время собственной поездки я узнал того высокого чернокожего мужчину, который был членом дамблдоровского Ордена.

Становилось ясно, что МКВ рассматривает нас как какую-то болезнь, которую нужно изолировать, пока она не заразила остальной мир. Нас мало кто по-настоящему поддерживал за границей. Да, были те, кто с удовольствием выражал свою поддержку и согласие с нашими убеждениями на словах, но они странно притихали, когда нужно было подкрепить слова делами. Они изворачивались и увиливали, когда мы побуждали их переехать и Британию и присоединиться к нам. Они ни разу не ответили, когда мы просили их помочь в контрабанде магической молодежи.

Наша операция завершилась. Восемь девушек, от тринадцати до двадцати пяти лет, стали нашей надеждой на будущее. Мы тогда не знали, что они были единственной надеждой всей нашей страны, мы просто видели в них будущее нескольких наших семей. Тогда наша тревога за Британию ограничивалась поощрением внуков производить как мальчиков, так и девочек от их выделенных наложниц.

Разразился крупный международный скандал с требованием вернуть девушек. Конечно, мы заявили, что они не у нас. Доказательств не было, только подозрения, а наш безумный Лорд отреагировал как мы и ожидали, так как в группе была парочка грязнокровок. Он не пустил в Британию родственников девушек и иностранных авроров. Он не мог поверить, что кому-нибудь понадобится такая дурная кровь и пытал послов, имевших дерзость предположить, что его последователи могут смешать свою кровь с грязнокровками. Публично наше общество все еще отрицало существование проблемы. Все боялись привлечь внимание нашего Лорда к своим сквибам; это бы дурно сказалось на семьях и их политическом будущем. Это как пресловутый слон в комнате, о котором не говорят. Похищения были первым случаем, когда группа семей собралась вместе и призналась друг другу о своих проблемах. Мы все были очень осторожны, чтобы сохранить произошедшее в тайне и не выдать появление девушек.

Старших девушек быстро разобрали и спарили, и через год у меня родился правнук, чье имя появилось в Книге Хогвартса. Его мать была наложницей и полукровкой, но я старался не думать об этом. Несколько портретов пришлось перевесить, так как они на это были неспособны. Их гнев расстраивал наложницу, которая носила второго ребенка от моего внука Леонидаса. Я и Драко почувствовали облегчение. Еще одно поколение было обеспечено запасным наследником. Втайне мы надеялись, что эта новая кровь сделает третье поколение наложниц ненужным. Мы быстро договорились о будущем браке первого мальчика с дочерью одной из чистокровных наложниц.

На встрече заговорщиков мы пришли к выводу, что Сеть сделает невозможными вылазки для наших потомков. Мы решили, что будущим поколениям пойдет на пользу иметь большее разнообразие для выбора. Теперь я оглядываюсь в прошлое и вижу, что это и был тот момент, когда все изменилось, хотя тогда я отказывался это видеть. Мой внук видел, и ему не понравилось то, что он видел.

Драко и я предложили Леонидасу завести детей от других наложниц, но парню не понравилась эта идея, и он отказался. Мы поспорили. Он заявил, что мы относимся к нему, как к племенному жеребцу, чье назначение — крыть кобыл. Вспоминая тот спор, я теперь думаю, не проявил ли он толику Прозрения, так как это именно то, до чего мы дошли. Племенные книги и тому подобное. Конечно, мы так их не называли, это были семейные родословные книги. Мы лелеяли свои заблуждения, но было невозможно отрицать, что мы не позволили этому последнему поколению иметь хотя бы иллюзию брака. Мы просто перемещали их из койки в койку, пытаясь получить как можно больше магических детей.

В то время я удивлялся, где он мог набраться таких идей, чтобы не желать идти на все ради рода Малфоев. Я винил в этом его родную мать-наложницу, которая вела уединенное существование в восточном крыле поместья, пока не поселилась с другими наложницами, кто, как она, были слишком старыми для размножения или невостребованными для удовольствия. Став старше, я понял, что у Леонидаса попросту были нравственные принципы, которые отсутствовали у меня и Драко. Я не знаю, она ли его научила, или он как-то унаследовал их с кровью. Он сильный, умный волшебник и хороший отец, так что я сквозь пальцы смотрел на его нелепую сентиментальность. Я притворялся, будто не замечаю, что он навещает свою родную мать. Он никогда не был близок с Панси, и я не хотел лишать его общения с матерью.

Как добывший нескольких девушек, Драко воспользовался своими правами и исполнил свой долг перед семьей, от которого отказался его сын. Он зачал еще пятеро детей для нашей семьи. Я зачал двоих, прежде чем стал слишком стар. Все семеро появились в Книге Хогвартса, давая таким образом девять Малфоев в этом поколении — не считая сквибов. Мы собирались выдать девушек замуж в младшие семьи, укрепляя их магию. Либо продать их в наложницы, смотря что лучше послужит интересам семьи. Но женское потомство никого из заговорщиков не стало наложницами. Даже дочери грязнокровок выгодно вышли замуж. Наши сундуки были полны.

Мы обнаружили, что если спарить потомство грязнокровок со сквибами из старших семей, то зачастую получаются магические дети. Я считал это случайной находкой, но теперь я вижу, что мои внук и правнук поняли подлинную проблему раньше меня и Драко. Леонидас потребовал, чтобы его первенцу, оказавшемуся сквибом, было позволено жениться на одной из дочерей грязнокровой наложницы. Чтобы угодить ему, мы согласились, что если они породят магического ребенка, то мы дозволим брак. Они породили, и поженились, и заговорщики начали осторожно обихаживать семьи, где были взрослые, обучавшиеся на дому и редко появлявшиеся на публике. Те были готовы заплатить любые деньги. И платили.

Некоторые из этих супругов-затворников скоропостижно умирали, оставляя маленьких детей. Вскоре овдовевшая воспитанница заговорщиков находила другого супруга, а "горюющие" дед с бабкой растили магических внуков, заодно положив в свое хранилище крупную сумму. Мы посмеивались, когда женился очередной затворник, и намекали его семье, что они перед нами в долгу, хотя они и заплатили предыдущей семье. Драко был удивлен подобной ситуацией; меня удивляло только то, что это не случается сплошь и рядом. Леонидас ясно дал мне понять, что такого в нашей семье не будет. Согласиться было нетрудно, нам не нужно было опустошать сундуки, чтобы найти его сыну невесту и обеспечить их магических детей. В то же время я понимал, что многим требуется возместить такие расходы, чтобы обеспечить детей.

Шло время, и события развивались предсказуемым ходом. Дети Малфоев росли, поступали в Хогвартс, а позже вступали в брак с приемлемыми супругами, основываясь на статусе крови их матери. Драко и я вздохнули с облегчением, когда у их детей и внуков проявились первые признаки спонтанной магии. Мы были среди тех, кому повезло. Вне круга заговорщиков дела шли намного хуже.

Иностранная пресса долго негодовала, живописуя предполагаемую участь похищенных девушек. Эти истории были невероятно далеки от правды и имели мало логического смысла. С ними хорошо обращались, даже баловали; никогда не били, никак не злоупотребляли. Они нам были нужны здоровыми и спокойными, чтобы были здоровыми дети. Они получали все, что хотели, кроме возможности уехать, и были вынуждены спариваться с тем, кого для них выбрали. Троим старшим было труднее приспособиться, младшим — легче. Но со временем привыкли все. Мы вытащили их из нищеты в роскошь. Вынашивать детей не слишком обременительное занятие, они не были игрушками для секса, как утверждали иностранные таблоиды. Как будто мы будем так бездарно тратить владеющих магией. Мы давали им по два года между беременностями для восстановления здоровья и магии, а также использовали зелье плодовитости, чтобы гарантировать быстрое зачатие. Не было смысла тратить месяцы в попытках зачатия, когда зелье могло его обеспечить всего за пару контактов. В конце концов, мы не могли себе позволить отставать от графика.

Мы также никогда не препятствовали им видеться со своими детьми. Разве что не одобряли встречи в случае, если законная жена принимала детей, как своих. Только став взрослыми, дети узнавали о своем статусе крови и сводных братьях и сестрах. Так было намного проще. Лично я считаю, что вся эта шумиха чрезмерно раздута. Мы дали им жизнь намного лучшую, чем они могли вести в своей глуши. Вышедшие из возраста деторождения жили вместе в уютном поместье с домовыми эльфами и обширными землями. Их хорошо обеспечивали все наши семьи. Мы не могли дать меньше, они были матерями наследников и их часто навещали их дети и внуки.

Разумеется, наш Лорд не знает об их существовании и никогда не узнает. Я думаю, что они обеспечили еще несколько поколений для избранных семей, но даже их крови недостаточно, чтобы спасти все общество и страну. Числа говорят сами за себя. Перед появлением наложниц мы скатились до четырех магических рождений в Книге. Сравните это с двадцатью семью магглорожденными, родившимися в Британии за тот же период. В наши дни редко можно найти магическое рождение в нашем секторе Британии, которое не восходило бы к этим восьми.

Все это время мы искали решения обеих наших проблем, экономической и магической. Соглашение было тщательно изучено и мы совершили несколько попыток обойти его ограничения, но безуспешно. Несколько планов даже привели к потере магии теми, кто в них участвовал. После нескольких неудачных покушений на нашего Лорда, мы пришли к пониманию того, что Поттер может быть единственным, кто сможет его убить. Драко думает, что это и есть суть того самого пророчества, с которым так носились в свое время.

Мы ищем способы нейтрализовать Темного Лорда. Мы не можем просто запереть его. Его власть над Темной Меткой, которую мы все носим, будет значить нашу смерть после мучительных пыток.

Я сам уже на краю могилы, и мой сын уже старик. Поттер должен быть так же стар, хотя он не показывался на публике много лет. Мы не можем долго тянуть, не то он может умереть и унести наш последний шанс с собой в могилу. Мой сын и другие вскоре прибудут сюда, в мой уединенный дом в Корнуолле. Видите ли, у меня возникла идея. Если они согласятся, то мы приведем в исполнение мой план. Темного Лорда невозможно убить, уже пробовали, но возможно, у нас получится его нейтрализовать, сковать, и найти способ доставить его к Поттеру для казни.

Мой внук Леонидас не верит в этот план. Он думает, что Поттер не согласится, даже если у нас получится. Он считает, что все происходящее входит в план Поттера. Леонидас говорит, что когда не останется волшебников из его последователей, в своем безумии Волдеморт нападет на маггла и потеряет свою магию. В таком состоянии его скорее всего подберут маггловские власти, как сумасшедшего или курьез природы. Тогда, и только тогда, утверждает Леонидас, вернутся Поттер и остальные. Леонидас также полагает, что без магии нынешнее тело Темного Лорда может просто рассыпаться. Он верит, что ни один изгнанник не ступит на этот остров, покуда жив хоть один темный волшебник.

Я могу только молиться, чтобы он ошибался.

Даже если Поттер откажется, если нам удастся нейтрализовать Темного Лорда, мы сможем отменить все те законы, которые затруднили привлечение иммигрантов. Возможно, даже получится убедить вернуться некоторых изгнанников. Очевидно, соглашение такому не препятствует, поскольку они планировали вернуться, когда мы вымрем. Наложницы и тщательное выведение следующих поколений отодвинули этот момент намного позже, чем они изначально рассчитывали. Некоторые могут не захотеть ждать так долго.

Нам остается только надеяться. Если ничего не изменится, за следующие пятьдесят лет наступит конец магии в нашей семье, а затем у наших друзей и в нашем обществе. Участие Малфоев в программе размножения закончится со смертью Драко. Мой внук ничего не говорит, но я вижу это в его глазах. Он презирает программу и не продолжит ее, когда станет лордом Малфоем. У меня нет доказательств, но по-моему, он связан с теми, кто отправляет юных сквибов в маггловские приюты под новыми именами, чтобы, если у них будут магические потомки, они оказались бы магглорожденными и не продолжили имя и историю свой семьи. Я не понимаю, как он может в этом участвовать и не лишиться своей магии. Продолжающийся рост его магической силы как будто опровергает мои подозрения.

Я думаю, что Леонидас мало что в нашем обществе считает стоящим спасения, и это мой величайший стыд и источник страданий.

Мы, те, кто привел нас в такую ситуацию, последовав за этим безумцем, обязаны найти способ ее исправить. Мое семье отпущен срок только до конца жизни моего сына. Малфои не должны исчезнуть.

Я вижу огни на берегу. Они прибыли. Пора узнать, сможем ли мы найти выход из катастрофы, на которую мы обрекли наших детей.