В погоне за удачей, или Как заставить всех тебя ненавидеть (джен)

— Я был дураком! — воскликнул Перси так громко, что Люпин чуть не выронил фотографию. — Я был полным идиотом, самодовольным кретином, я был…

— Обожающим Министерство, предавшим свою семью, жадным до власти дебилом, — закончил Фред.

Перси тяжело вздохнул:

— Да, так и есть.

— Что ж, зато честнее некуда, — сказал Фред, протягивая руку Перси.

«Гарри Поттер и Дары Смерти», Джоан Роулинг

Перси Уизли многие считали неудачником. И в принципе они были правы.

Всю жизнь отпрыск большой небогатой семьи пытался выбиться в люди. В чем-то он даже преуспел: упорства и прилежания ему было не занимать, умственными способностями природа не обделила. Вот только правильно распорядиться преимуществами некогда староста школы и один из лучших учеников до сих пор так и не сумел.

И потому сейчас Перси Уизли со свойственным ему педантизмом напивался в пропыленной, пропахшей чем-то давно издохшим «Кабаньей Голове».

* * *

— Перси, ты не видел мои краски? — Джинни грозной тучкой нависла над братом, мирно завтракавшим с газетой в руках.

— Нет, не видел, — нехотя ответил Перси, не отрывая взгляда со свежего выпуска «Пророка». И вежливо прибавил: — Не мешай мне, пожалуйста.

— Не мешать тебе — что? Ничего не делать? — Джинни пренебрежительно фыркнула. — Все заняты делом, кроме тебя!

— Неужели? — перестал прикрываться газетой Перси. — Ты серьезно называешь делом рисование глупых плакатов в поддержку Шеклболта?

— Да! — Джинни слегка топнула ножкой. — А ты мог бы и помочь нам, а не пролеживать целыми днями бока в своей комнате в окружении книг, медленно покрываясь плесенью!

— Нет уж, спасибо. У меня ещё осталось немного мозгов. Шеклболта в министры? — нервно усмехнулся Перси, решившись высказать наболевшее. — Это бред! Ему не хватает ни нужных качеств, ни должного опыта работы на руководящих должностях! Да, он хороший аврор, никто не спорит, но какой из него политик? Прости, сестрёнка, но меня гложат большие сомнения на его счет... Управлять целым государством — это не с Пожирателями воевать! Для этого нужен другой человек. Куда более подходящий. Например, например... — он замялся, не зная, кого назвать. Особо-то и кандидатур не было: сначала Пожиратели основательно подчистили министерство, затем уже сами победители над этим поработали...

— Например, кто? — снисходительно улыбнулась в ответ на его сдувшуюся тираду Джинни. — Может, ты, Перси? Беги бегом, ещё вроде не поздно заявиться кандидатом. Может, и успеешь. Ты же у нас куда более подходящий!

— А что... Это мысль! — пораженно поднял на неё взгляд Перси и, уже срываясь с места, прибавил: — Спасибо, Джинни!

— Стой! Погоди! Я же пошутила! — кричала ему вслед Джинни, но Перси её уже не слышал.

Окрыленный и необычайно воодушевленный внезапно поданной идеей Перси Уизли на всех парах несся в министерство. Действительно, может быть, ещё не поздно, и ему удастся поймать постоянно ускользающую от него удачу за хвост.

* * *

Нет, Шеклболт Перси откровенно не нравился. Конечно, он не сияющий галеон и нравиться всем не обязан, но, как считал Перси, коли уж назвался кандидатом в министры, то и вести себя должен соответственно. А он что? Даже своим излюбленным привычкам не изменил, любимую золотую серьгу не снял. Да и какой из Кингсли министр? Добродушный и открытый, на его взгляд. Съедят его, ой, съедят... Или не съедят, и тогда он, Перси, ошибается в своей оценке. Но ведь он-то в отличие от Шеклболта непосредственно в этом котле варился и тонкости большой политики знал. Аврор, да ладно бы он, как Скримджер покойный, еще начальником был, а то ведь почти рядовым, хотя и ценным, наверное, сотрудником. Наверняка и не познал Шеклболт в полной мере всех тех интриг, что Перси наблюдал на своей, пусть и мелкой, но максимально приближенной к начальству должности.

Поэтому и назрел у Перси вопрос, а чем он, собственно, хуже? Тем, что под Фаджа и Скримджера стелился? Так не факт же, что и сами вышеперечисленные личности точно так же не начинали. А как ещё прикажете начать строить большую политическую карьеру отнюдь не единственному сыну небогатых родителей? Причем тот факт, что его отец — глава отдела по неправомерному использованию магловских изобретений, скорее играл отрицательную, чем положительную роль.

Беда была в том, что люди в него не верили. В Кингсли верили, в Перси — нет. Карма у него, что ли, такая? Спросить бы про карму сестричек Патил. Но в целом — что Перси, что Кингсли, разницы не было никакой. Но даже семья — и та всегда скептически к его начинаниям относилась. Нет, во что он ввязался? И, главное, почему?

Почему? Это был хороший вопрос... Потому, что всегда мечтал? Может быть, потому, что устал смотреть, как вся его семья носится с предвыборной кампанией Шеклболта, в то время как сама медленно, но верно расползается по частям?

Их дом вновь превратился в проходной двор — смесь остатков Ордена Феникса и зачатков агитбригады и. о. министра Шекболта. Отец, несмотря на свои немолодые годы, суетился, зачем-то таскал Поттера (действительно, а при чем тут Поттер?) по различным собраниям, где тот толкал заученные умные речи в поддержку Кингсли (которые написала Грейнджер). Джинни с Роном занимались разработкой слоганов (скопированных отцом из магловских газет) и распространением плакатов и листовок (с помощью Кричера). Билл улаживал дела с гоблинами, непонятно каким образом уговорив их дать Шеклболту кредит (зачем ему кредит, что за новости, и вообще, Кингсли что — нищий?). В общем, все сошли с ума, даже мать, у которой глаза после смерти Фреда не просыхали, и та занялась проклятыми выборами. Стоило Шеклболту появиться у них, так сразу же окружала его своей заботой. Как будто у нее была еще пара дочерей на выданье. Одному Джорджу было по понятной причине всё равно.

А у Перси отчего-то создавалось четкое впечатление, что культ почитания Дамблдора в его семье плавно перешёл на его преемника (и лучше бы это был Поттер).

Дамблдор! Это уже легенда. Едва ли не с пеленок к Перси старились привить к старику огромное почитание и любовь. А он и уважал, он и восхищался. До сих пор восхищается. Альбус Дамблдор был умелым политиком, гениальным волшебником, хотя и скрывал это за своей чудаковатостью. Были у него, конечно, заскоки, но старый человек, что с него взять?

Но вот то, как семья настойчиво навязывала ему идеологию Дамблдора, как слепо они верили «мудрому директору», как легко позволяли управлять собой — всё это не давало Перси покоя. Ещё будучи старостой школы Перси начал понимать, что со своими обязанностями директор справляется не так хорошо, как мог бы. Подтверждением этому служили практически все годы обучения Гарри Поттера, которые выявляли всё новые изъяны в системе безопасности школы. Было ли это совпадением или нет, утверждать точно Перси не мог.

Постоянное капанье родителей на мозги и ставшее, наверное, последней каплей заявление Дамблдора о возрождении Лорда, показавшееся Перси совершенно абсурдным, подтолкнули его к принятию решительных действий. Перси тогда в открытую раскритиковал и «выжившего из ума старика» и «доверчивых, слабовольных, недалеких родителей».

Впоследствии он, конечно, убедился, что был неправ, и Дамблдор выжил из ума не окончательно. Но помириться с родителями означало вновь попасть под сферу влияния Дамблдора, а этого он не хотел. Всю жизнь Перси мечтал сам распоряжаться своей судьбой. Сбежав от Дамблдора, он попал под влияние Фаджа, а затем и Скримджера, но, как он говорил себе, это было временной мерой. Тогда как служение у Дамблдора грозило стать пожизненным. В самом деле, что Лорд, что Дамблдор, а разница только для противной стороны…

И вот Дамблдор мёртв, Волдеморт тоже, Перси помирился с семьей, но их тяга к привычному укладу жизни оказалась сильнее. Похоже было, что его семья нашла себе нового идола в лице Шеклболта и теперь старается навязать Перси свою точку зрения.

Конечно, Перси тоже мог поддержать перспективного кандидата. Если буквы «и. о.» перед должностью Шеклболта скоро уберут, Перси в таком случае мог бы рассчитывать на неплохую должность. Может, даже на буквы «зам». Но Шеклболт — не Фадж, не Скримджер, в доверие ему не вотрешься, раз не руководил — привык все делать сам. Да и кандидатура его Перси отчего-то упорно не нравилась, может, потому что он привык к старому, а Шеклболт — это, несомненно, новое? Ну и привычный дух противоречия сыграл свою роль.

И вот он, Перси Уизли, уже новоиспеченный кандидат в министры магии. Самовыдвиженец и смелый оппозиционер! Перси читал и удивлялся. Вот уж не думал он, что когда-нибудь в прессе напишут о нём подобное.

Однако написали. Интересно, что теперь скажет его семья? Поддержат ли? Или же предпочтут «идола» сыну?

* * *

— Сын, ты серьезно? — с наскоку налетел на него Артур Уизли, едва Перси показал свой нос в Норе. Надо же, как быстро расходятся слухи.

— Да. Мама уже знает?

— Нет, и думаю, ей не стоит говорить. Ты просто снимешься и всё, — неуверенно предложил Артур, нервно озираясь по сторонам.

— Поздно, отец, — покачал Перси головой. — Материал обо мне уже попал в выпуск завтрашнего «Пророка».

— Я могу связаться с Кингсли, он может...

— Он пока ещё не министр, — твердо сказал Перси. — Так что не стоит. Я хочу попытаться, отец.

— Попытаться? — ахнул Артур. — Мы, кажется, всё уже давно решили. Шеклболт — лучшая кандидатура, грядут новые времена, и нужен новый министр, такой, как он.

— Ты предпочитаешь его родному сыну? — прямо спросил его Перси, непроизвольно сжимая руки в кулаки. — А скажи, почему? Чем он лучше?

— Перси, я... — у Артура выступило на лице то жалкое выражение, которое Перси видел у него в минуты крайней растерянности.

— Я всё понял. Понял, — с грустью произнес он. — Ты в меня не веришь. Никогда не верил. И никто не верил. — Перси повернулся, чтобы уйти. Реакция отца была понятна, и если он так отреагировал, то от остальных ничего хорошего ожидать не приходилось.

— Послушай, я...

— Я вам ещё докажу, что вы ошибались! Сдался мне этот ваш Кингсли! Выбирайте, либо я, либо он!

— Что за шум, а драки нет? — просунулся на кухню, где происходил разговор, Рон.

Перси тяжело вздохнул. Похоже, по-тихому собрать вещи и свалить не удалось.