Любовь - сложная штука (гет)

Длинный каменный коридор тонул в полумраке.

Холодный, равнодушный лунный свет проникал сквозь высокие окна и выхватывал из темноты очертания готических арок. Серебристые полосы ложились на каменный пол, обрывались у тяжёлых портьер и скользили по потускневшим доспехам.

Здесь царила пугающая тишина — такая глубокая, словно сам замок затаил дыхание. Лишь старая паутина в углах едва заметно дрожала от далёкого сквозняка.

По коридору бежала девушка.

Стук её каблучков эхом отскакивал от стен, звуча тяжело и гулко, словно удары молота. Каштановые локоны выбились из причёски и метались за спиной, на мгновение вспыхивая серебристыми бликами в полосах лунного света.

Она придерживала рукой длинную юбку, но всё равно несколько раз едва не запнулась. Дыхание срывалось, плечи вздрагивали, однако девушка не замедляла шага.

Из-за поворота вылетел юноша.

Его обычно холодное, высокомерное лицо было искажено отчаянием. Безупречно уложенные светлые волосы растрепались, мантия распахнулась, но он словно не замечал этого.

Он выкрикнул её имя.

Голос сорвался и разбился о каменные своды.

Но девушка не остановилась.Даже не оглянулась.

Она бежала от него, словно от самой смерти. Её тонкая фигурка мелькнула в последнем пятне лунного света и растворилась во тьме за поворотом.

Юноша бросился следом.

Он выбежал в соседний коридор — и замер.

Там никого не было.

Только едва заметно колыхалась незапертая дверь, да пламя в настенных факелах тревожно дрожало от поднятого ветра.

Он прислушался.

Ни стука каблуков.Ни шелеста платья.Ни сдерживаемых рыданий.

Только пустой коридор.

Тишина.И холод.

С рычанием юноша ударил кулаком в стену.

Раз.

Другой.

Третий.

Камень был твёрд и жесток. Костяшки пальцев лопнули, и тёмная кровь тонкими дорожками поползла по бледной коже, тяжёлыми каплями падая на холодный пол.

Боль почти не ощущалась.

По крайней мере, она была проще той, что разрывала грудь.

Юноша прислонился лбом к стене и закрыл глаза.

Одиночество навалилось тяжёлой плитой, не позволяя дышать.

Он знал это место.

Коридор его личного ада.Коридор, в котором он потерял её.

Про себя он называл его коридором отчаяния и одиночества.

И всё же где-то глубоко внутри продолжала теплиться жалкая искорка надежды.

Вот сейчас она появится из-за угла.Подойдёт к нему.

Нахмурится, заметив разбитую руку. Скажет, что он идиот, и осторожно возьмёт его ладонь своими маленькими тёплыми пальцами.

Заговорит своим тихим голосом.Согреет одним лишь присутствием.

Он зажмурился сильнее и медленно съехал по стене, согнув колени.

Ему было всё равно на холод каменного пола. Всё равно на боль в разбитой руке и кровь, пачкавшую рукав.

Все мысли были только о ней.

Эта дерзкая, упрямая девчонка без спроса ворвалась в его жизнь.

Появилась внезапно и перевернула всё, что он прежде считал незыблемым. Спорила с ним, насмехалась, злила до невозможности. Заставляла забывать о происхождении, долге и правилах, которые вбивали в него с раннего детства.

Завладела его сердцем так легко, словно оно всегда принадлежало ей.

А теперь сбежала.

И всё из-за того, что он обидел её.

Нечаянно.Глупо.Почти по привычке.

Что он мог поделать со своей слизеринской натурой? Надменность, холодность, умение унижать — всё это вбивали в него с детства, словно родовое проклятие.

Малфой не должен был показывать слабость.

Не должен был просить.Не должен был унижаться.

Но он ведь старался быть другим.Ради неё.

Иногда у него даже получалось.

— Мерлин… я устал просить прощения, — выдохнул юноша, сжимая кулаки.

Боль пронзила разбитую руку, но он почти не заметил её.

Он — наследник древнего рода.

Гордый, богатый, привыкший командовать. С детства окружённый людьми, которые искали его расположения и следили за каждым произнесённым словом.

Не в его правилах было унижаться перед магглорожденной.

И всё же он делал это.

Каждый раз.Снова и снова.

Потому что без неё не мог.

Потому что она стала для него воздухом, а он слишком поздно понял, насколько страшно задыхаться.

Юноша резко вскочил и бросился туда, куда она побежала.

Сердце билось где-то в горле, ноги сами несли вперёд. Он не знал, каким путём она ушла, но был уверен, что искать нужно на восьмом этаже.

Там находилось единственное место, куда она могла отправиться.

Лестницы, словно издеваясь, двигались слишком медленно.

Одна сменила направление прямо перед ним, заставив потерять драгоценные секунды. Другая остановилась, не успев соединиться с нужной площадкой.

Юноша перепрыгнул через исчезнувшую ступень и едва удержался на ногах.

— Чёртовы лестницы! — выругался он сквозь зубы. — Двигайтесь же быстрее!

Замок не торопился ему помогать.

Портреты провожали его недовольными взглядами. Кто-то возмущённо крикнул вслед, требуя соблюдать тишину, но юноша даже не услышал.

Он должен был успеть.

Наконец впереди появился знакомый гобелен.

Юноша подбежал к нему и остановился перед пустой стеной.На несколько секунд пришлось замереть, заставляя себя сосредоточиться.

Он думал о месте, которое совсем недавно стало его убежищем.Его личной тишиной.

Комнатой, где они могли хотя бы ненадолго забыть обо всём, что разделяло их за её пределами.

Дверь проступила в каменной стене.

Юноша почти не дышал, когда распахнул её.

Девушка сидела на кровати, поджав под себя ноги и уткнувшись лицом в подушку.

Её плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий.

Он тихо закрыл за собой дверь.

В комнате было тепло. В камине потрескивал огонь, по стенам скользили мягкие золотистые блики.

Так не похожие на холодный лунный свет коридора.

Юноша сделал шаг.

Другой.

Все слова, которые он подбирал по дороге, исчезли.

И не выдержал.

Быстро подошёл к кровати и опустился рядом.

Матрас слегка прогнулся под его весом, но девушка не подняла головы.

Пальцы осторожно коснулись её щеки.Она вздрогнула.

На одно мгновение юноше показалось, что сейчас она оттолкнёт его или снова попытается уйти.

Но девушка лишь медленно подняла заплаканное лицо.

Покрасневшие глаза, мокрые ресницы, тонкие дорожки слёз на щеках.

Из-за него.

Он никогда не говорил ей о своих чувствах.Слова застревали где-то между гордостью и страхом. Признать их означало показать, насколько сильно она может его ранить.Но сейчас всё это казалось неважным.

Он уже был ранен.

Юноша взял её лицо в ладони и поцеловал.

Осторожно, почти боясь, что она исчезнет от одного неверного движения.

— Прости, — шептал он сквозь прерывистое дыхание. — Прости меня…

Он коснулся губами её щеки, стирая солёную дорожку слёз.

Девушка закрыла глаза.

— Я не хотел…

Её губы дрогнули.Она улыбнулась.Тихо, сквозь слёзы.

Потянулась к нему, обняла за шею, и юноша тоже позволил себе улыбнуться в ответ.

На короткое мгновение он поверил, что всё закончилось.

Что она осталась.Что теперь он сможет удержать её рядом.

— Милый! Милый, вставай! Люциус, проснись!

Голос ворвался резко, словно холодный сквозняк, и разорвал сон на клочки.

Люциус поднял глаза.Она всё ещё была рядом.

Её лицо находилось близко, совсем близко.

Он потянулся к знакомой улыбке, к её губам и жадно поцеловал девушку, словно боялся, что она вновь исчезнет.

— Открой глаза, прошу… — шептал он.

Она послушалась.

Распахнула большие, медовые, сияющие глаза.

— Люциус!

Голос прозвучал громче. Резче.

— Вставай! Мы же сегодня собирались на Косую аллею. Ты забыл?

Мужчина рывком открыл глаза.

Сон рухнул, словно карточный домик.

Исчезли тёплая комната, каштановые локоны и любимые карие глаза.

Вместо них Люциуса встретил спокойный холодный взгляд жены.

Несколько секунд он смотрел на Нарциссу, не до конца понимая, где находится. Пальцы всё ещё сжимали край простыни, а в груди оставалось почти физическое ощущение недавней потери.

— Всё, Нарцисса, я встаю, — тихо произнёс Люциус Малфой и тяжело вздохнул.

Она задержала на нём взгляд, но ничего не спросила.

Никогда не спрашивала.

Слишком давно поняла, кого он видел почти каждую ночь.

Люциус сел на край кровати.

Почти каждую ночь ему снился один и тот же сон.

Сон о девушке, которая когда-то завладела его сердцем, а потом исчезла.

Иногда он успевал догнать её.

Иногда она возвращалась сама.

Иногда Люциус говорил то, чего не сумел сказать тогда.

Но каждый сон заканчивался одинаково.

Он просыпался без неё.

Спальня, утопавшая в зелёных и серебряных тонах, казалась ему чужой. Огромная кровать с балдахином, зеркало в массивной гоблинской раме, мебель из орехового дерева — всё выглядело безупречно.

Слишком безупречно.

Ни единой случайно брошенной вещи.Ни одной книги, оставленной раскрытой на кровати.

Ни малейшего следа жизни, способного нарушить холодное совершенство комнаты.

Зелёные шелка пахли деньгами и одиночеством.

У окна стояла Нарцисса.

В лёгкой серебристой мантии, с аккуратно уложенными светлыми волосами, она, как всегда, выглядела безупречно.

Она была прекрасна.И она любила его.

Но не так, как женщина любит мужчину.

Скорее как сестра — брата.И Люциус отвечал ей тем же.

Между ними существовали уважение, дружба и привязанность людей, знакомых почти всю жизнь. Они понимали друг друга без лишних вопросов и никогда не требовали того, чего второй не мог дать.

Когда-то, на седьмом курсе, они узнали, что родители решили их сосватать.

Люциусу тогда было всё равно.

Подобного решения следовало ожидать. Малфои и Блэки давно считали этот союз выгодным. Нарцисса обладала безупречным происхождением, воспитанием и внешностью.

Она идеально подходила на роль будущей миссис Малфой.

Только Люциус её не любил.

Его сердце уже принадлежало другой.

Впервые в жизни он собирался пойти против решения семьи и расторгнуть помолвку. Нарцисса поддержала его. Она знала о гриффиндорке и видела, как рядом с ней менялся обычно холодный и высокомерный наследник Малфоев.

Но именно тогда девушка, согревавшая его жизнь, исчезла.

Без объяснений. Без прощания. Не оставив ни надежды, ни возможности последовать за ней.

Люциус ждал.

Сначала дни. Потом недели. Месяцы.

Надеялся, что она вернётся в Хогвартс, появится в одном из коридоров или пришлёт хотя бы короткое послание.

Она не вернулась.

И Люциус женился.

Не потому, что забыл. Потому что больше не видел причин сопротивляться.

Несчастным он себя не считал. Но и счастливым назвать себя не мог.

С Нарциссой было спокойно. Они хорошо знали друг друга, уважали, почти всегда понимали без слов.

Однако не более.

Она идеально подходила для статуса миссис Малфой.

Умела вести дом, принимать гостей и поддерживать мужа на официальных мероприятиях. Всегда знала, когда следует говорить, а когда достаточно одного взгляда.

А та девушка могла превратить в праздник самый обыкновенный день.

Иногда Люциус всё ещё ловил себя на том, что ищет её.

В жестах случайных женщин. В непослушных каштановых локонах. В карих глазах, встречавшихся ему на пути.

Он оборачивался на похожий смех и невольно задерживал взгляд на незнакомках, хотя почти сразу понимал, что снова ошибся.

Но каждый раз продолжал искать.

— Люциус, мы с Драко подождём тебя внизу, в столовой, — мягко сказала Нарцисса.

Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Люциус ещё некоторое время смотрел ей вслед.

«Драко… Сын…»

Да, Нарцисса подарила ему наследника.

Строгий кодекс рода Малфоев требовал появления ребёнка в течение двух лет после свадьбы, и она исполнила эту обязанность.

Люциус любил сына.

Никогда открыто этого не показывал. Не обнимал без причины, не произносил нежных слов и редко хвалил.

Так не воспитывали Малфоев.

Но он был уверен: Драко знал. По крайней мере, надеялся.

Люциус поднялся.

Домовой эльф уже приготовил для него безупречный чёрный костюм, белоснежную рубашку и лёгкую летнюю мантию.

Через несколько минут внешность снова соответствовала имени Малфоя.

Отражение в зеркале казалось почти чужим.

Холодный, статный аристократ.

Глава древнего рода.

Человек, привыкший скрывать любые чувства за непроницаемой маской.

Ни единого следа от юноши, который бил кулаками стены в пустом коридоре и умолял девушку вернуться.

Только в глубине серых глаз всё ещё жила его тень.

Люциус Абракас Малфой взял трость и вышел из спальни.

* * *

Косая аллея гудела голосами.

Перед началом учебного года сюда съехались волшебники со всей Британии. Возле витрин толпились семьи с детьми, совы недовольно ухали из тесных клеток, а продавцы наперебой зазывали покупателей.

В воздухе смешались запахи свежей выпечки, жареных каштанов, старого пергамента и разнообразных сладостей.

— Гермиона!

Звонкий голос Джинни вырвал девушку из размышлений.

Гермиона моргнула и обнаружила, что подруга уже несколько секунд внимательно смотрит на неё.

— Пойдём в кафе Флориана Фортескью?

— Что? — Она растерянно оглянулась. — Прости, Джин, я задумалась.

Гермиона невольно крепче сжала список покупок.

До начала учебного года оставалось совсем немного. Нужно было приобрести учебники, проверить все необходимые принадлежности и ничего не забыть.

И всё же мысли то и дело возвращались к тому, что предстоящий год станет последним в Хогвартсе.

Последним.

Слово казалось неправильным.

— Хорошо, пойдём, — согласилась она. — Только потом обязательно нужно зайти за учебниками. И не забудь, что через два часа мы встречаемся с твоими родителями возле магазина близнецов.

— Ой, ну не занудствуй! — Джинни закатила глаза. — Вечно у тебя книги, списки и расписания. Лучше бы пошли во «Всё для квиддича» и послушали, как Гарри с Роном спорят о мётлах.

Гермиона представила эту картину и поморщилась.

— Только не это.

Она взяла Джинни за руку и потащила к кафе.

Рыжие волосы подруги вспыхивали в солнечных лучах, прохожие шумно переговаривались, а где-то неподалёку маленький ребёнок восторженно кричал, увидев двигающуюся игрушечную метлу.

Рядом с Джинни напряжение, преследовавшее Гермиону с самого утра, немного отступило.

* * *

— Мистер Малфой, не размахивайте руками. Я только укорочу рукава, — строго произнесла мадам Малкин.

Драко раздражённо выдохнул и заставил себя замереть на небольшом подиуме.

— Я не размахиваю.

Булавки сами двигались вдоль чёрной ткани, отмечая нужную длину. Драко следил за ними с таким подозрением, словно ожидал нападения.

Нарцисса улыбнулась, глядя на сына, который всё сильнее напоминал уменьшенную копию отца.

Те же светлые волосы.

Та же бледная кожа.

То же выражение человека, вынужденного терпеть чужую некомпетентность.

Она подбирала наряды для Драко и Люциуса, в то время как сам глава семьи ожидал снаружи, явно не желая тратить время на примерки.

Люциус стоял возле витрины, положив ладонь на серебряный набалдашник трости.

Проходившие мимо знакомые почтительно здоровались. Он отвечал короткими кивками, одинаково холодными и безупречно вежливыми.

День проходил на удивление спокойно.

Они находились на Косой аллее уже несколько часов и до сих пор ни разу не встретили Поттера с его дружками.

Ни грязнокровок. Ни предателей крови. Даже странно.

Люциус скользнул рассеянным взглядом по улице.

Воздух Косой аллеи звенел от смеха и голосов, пропитанный ароматами жареных каштанов и свежих булочек. Витрины переливались разноцветными огнями, над входами покачивались вывески, а между прохожими сновали совы и зачарованные бумажные самолётики с рекламой магазинов.

В кафе на противоположной стороне улицы мелькнула рыжая макушка.

Уизли.

Люциус уже собирался отвернуться.

Следом за рыжей девушкой появилась другая.

У него перехватило дыхание.

Звуки аллеи разом отдалились.

Непослушные каштановые волосы. Знакомая осанка. Знакомый поворот головы. Манера чуть хмуриться, слушая собеседницу.

Он знал эти движения.

Помнил их восемнадцать лет.

Девушка повернулась немного в сторону, и солнечный свет коснулся её лица.

Он видел её сегодня ночью. Во сне.

Но сейчас она находилась в нескольких десятках шагов от него.

Настоящая. Живая.

Такая же юная, какой осталась в его памяти.

Люциус перестал замечать прохожих. Кто-то задел его плечом, торопливо извинился и поспешил дальше, однако он даже не повернул головы.

Ему казалось, что стоит моргнуть — и девушка исчезнет.

Снова.

— Мы все купили.

Голос Нарциссы вывел его из оцепенения.

Люциус не сразу понял смысл фразы.

Он медленно повернулся.

Рядом с женой стоял Драко, уже облачённый в новую мантию и державший в руках несколько свёртков.

Нарцисса посмотрела на него внимательнее обычного.

Затем проследила за направлением его взгляда.

— Хорошо, — коротко ответил Люциус.

Голос прозвучал холодно и ровно.

Только пальцы на набалдашнике трости сжались сильнее.

Он повёл семью к «Флориш и Блоттс», заставляя себя не оборачиваться.

Каждый шаг давался неожиданно трудно.

* * *

— Смотри, Герми, Малфой-старший, — шепнула Джинни, указывая на мужчину у магазина мадам Малкин. — Чего он так смотрит?

Гермиона нехотя подняла глаза.

И замерла.

У входа в магазин стоял Люциус Малфой.

Высокий, холодный, безупречный. Чёрная мантия резко оттеняла его длинные светлые волосы и мраморно-бледную кожу. Одна рука покоилась на серебряном набалдашнике трости.

Он был красив.Опасно красив.

И смотрел прямо на неё.

В его взгляде не было привычного презрения, которого Гермиона ожидала от отца Драко Малфоя.

Там находилось что-то другое. Слишком пристальное. Почти ошеломлённое.

Словно он увидел перед собой человека, которого никак не мог ожидать здесь встретить.

Гермионе стало неуютно.

Она не понимала, почему этот мужчина так смотрит и чего от неё хочет.

— Ну и что? — Гермиона заставила себя пожать плечами. — Пусть смотрит. Тебе жалко?

— А вдруг он что-то замышляет? — не унималась Джинни.

— Ага, конечно, — сухо отозвалась Гермиона. — Сейчас достанет палочку и начнёт колдовать при толпе авроров. Очень правдоподобно.

Джинни фыркнула, но замолчала.

Гермиона снова посмотрела в сторону магазина.

Люциус Малфой уже отвернулся.

Рядом с ним находились Нарцисса и Драко. Через несколько секунд семья скрылась в толпе.

И всё же неприятное ощущение чужого взгляда осталось.

* * *

— Ну-у, Гермиона! Опять книги?! — простонал Рон, когда они подошли к «Флориш и Блоттс».

Он остановился перед витриной с таким выражением, словно Гермиона предложила ему провести остаток лета за написанием трёх футов эссе.

— Рональд, учебники нужны всем. Ты же собираешься хоть немного учиться? Хотя о чём и кого я спрашиваю? — сокрушённо произнесла Гермиона и вошла в магазин.

Над дверью звякнул колокольчик.

Внутри пахло кожаными переплётами, свежей типографской краской и пылью. Высокие стеллажи уходили почти под потолок, а между ними сновали покупатели со списками в руках.

Гермиона вдохнула полной грудью.

— Никогда не пойму, почему она так радуется книгам, — пробормотал Рон.

Джинни, Гарри и Рон, что-то недовольно проворчав, последовали за ней.

Уже через несколько секунд они снова весело смеялись, рассматривая забавные заголовки.

Гарри снял с полки книгу, которая при каждом прикосновении громко объявляла имя читателя и оценивала его грамотность. Рон нашёл тонкое пособие, обещавшее научить выполнять домашние задания во сне, и немедленно заинтересовался.

Гермиона тем временем скрылась между стеллажами.

Все прекрасно понимали, что она сама найдёт необходимые учебники значительно быстрее, чем трое друзей успеют разобраться в её списке.

— Ребята, нам всё-таки стоит пойти к Гермионе, — сказала Джинни, оглядывая высокие полки. — Вы думаете, она сама всё утащит? Где здесь мужчины?

Рон выпрямился.

Гарри кашлянул, стараясь скрыть улыбку.

Они только собирались направиться за Гермионой, когда раздался знакомый тягучий голос:

— Правильно, Уизли. В вашей компании никогда не было настоящих мужчин.

Смех оборвался.

Все четверо резко обернулись.

Перед ними стоял Драко Малфой.

Новая чёрная мантия сидела безупречно. Светлые волосы были гладко зачёсаны, а на губах играла привычная презрительная усмешка.

За его спиной маячили Крэбб и Гойл, нагруженные книгами и свёртками.

— Вали отсюда, Малфой! — моментально вспыхнул Гарри.

Он сделал шаг вперёд, и веселье на его лице сменилось настороженной злостью.

— Как невежливо, Поттер, — насмешливо протянул Драко.

Он презрительно оглядел гриффиндорцев, особенно задержавшись на Роне.

— Похоже, вас совсем не учили манерам, мистер Поттер…

— Гарри, не обращай внимания.

Фраза прозвучала почти одновременно двумя голосами.

Один принадлежал Гермионе, которая приблизилась к друзьям со стопкой книг в руках.

Второй был таким же насмешливым и тягучим, как у Драко, только более глубоким и властным.

Люциус Малфой вышел из-за соседнего стеллажа.

Он пренебрежительно скользнул взглядом по гриффиндорцам.

Поттер. Уизли. Ещё одна Уизли.

Всё это не имело никакого значения.

Его глаза нашли её.

Гермиона.

На одно мгновение Люциусу показалось, что время остановилось.

Она стояла всего в нескольких шагах. Не размытый образ из сна. Не девушка, мелькнувшая на противоположной стороне улицы.

Настоящая.

Каштановые локоны окружали лицо. На руках лежала стопка книг. Подбородок был упрямо поднят — точно так же, как много лет назад, когда она готовилась вступить с ним в очередной спор.

Та же осанка. Та же дерзкая линия губ. Та же складка между бровями. Та же девчонка, которая снилась ему ночами. Девчонка которую он искал в лицах незнакомых женщин. Которую ждал, даже перестав признаваться в этом самому себе.

Только теперь её взгляд не сиял любовью.

В нём были настороженность и неприязнь.

Она его не узнала.

Люциус знал, что так и должно быть.

Но знание не сделало этот момент менее болезненным.

— А вы мисс…?

Вопрос вырвался прежде, чем он сумел остановить себя.

Он прекрасно знал ответ.

Знал её имя лучше собственного.

Гермиона прищурилась.

Странный взгляд Малфоя-старшего снова заставил её насторожиться. Он рассматривал её так, словно пытался убедиться в чём-то известном только ему.

— Я Гермиона Грейнджер, мистер Малфой, — отчеканила девушка. — И не скажу, что рада личной встрече.

Слова прозвучали холодно и резко. Люциус не изменился в лице. Только пальцы на трости сжались чуть сильнее.

Девушка гордо вскинула подбородок и стойко выдержала взгляд.