Aurora smaragdi (джен)

Они не любят нас,

Мы им совсем враги:

В периоды войны

Лишили их семьи.

Мужчины в шахты, сосланы —

Такой вот был приказ.

Утро Кау-Рук начал с инспекции кактусов. Лон-Гор и Гелли, всё-таки предоставившие ему ночлег в виде узкого дивана на кухне, вышли вместе с ним на крыльцо и внимательно наблюдали за тем, как он обходит каждую несчастную опунцию в поисках каких-либо вмятин, трещин и прочих повреждений, которые могло нанести кактусу столкновение с головой майора менвитской кавалерии. Кактусы были в полном порядке.

Отсалютовав хозяевам, Кау-Рук направился в поле, где вчера видел непонятный сарай. Там, по словам Лон-Гора, обретались почти все, с кем майор Тор-Лан общался. Кроме обитателей сарая, он удостаивал вниманием почтенного профессора Ван-Гола, которого даже пригласил жить в своём доме. Сейчас профессор — вероятно, ботаник или вовсе энциклопедист — бродил где-то в редколесье, изучая местные растения. Это был, по словам Лон-Гора, его обычный распорядок дня.

В поле вокруг сарая было оживлённо. Пока местное жаркое солнце не взошло слишком высоко и воздух был прохладно прозрачен, кавалеристы делали вид, что занимаются физическими упражнениями. Кау-Рук, однако, подозревал, что на самом деле они заняты разглядыванием арзачек, чьи разноцветные платья мелькали где-то вдали, среди выгнанных пастись коров. Кто-то смотрел и на чужака, но таких было человека три от силы.

Вообще-то соседство женщин, которых особо некому защитить, со скучающими кавалеристами вызывало смутное беспокойство. Наверняка у большей части этих арзачек всё-таки были мужья, но кто-то из них погиб шесть лет назад, а кого-то угнали работать в шахты: например, в Альмансу, на восток, добывать золото, или в так называемую Голубую страну, где лет семь назад как раз открыли месторождение изумрудов. И вот женщины остались в одиночестве.

— Двадцать кругов вокруг Ранавира! Бегом! Марш!

Размышления прервал резкий окрик. Кавалеристы мигом снялись с мест и строем побежали направо. Человек, вышедший из сарая, был словно целиком сшит из воинских уставов. Даже в этой дыре весь выглаженный, с наглухо застёгнутым воротником, несмотря на жару, но при этом с внушительным боевым шрамом на правой щеке. Таких обычно не любят, но беспрекословно слушаются.

— Капитан Мон-Со, полагаю? — Кау-Рук изобразил видимость улыбки, в ответ на которую предсказуемо получил холодный колючий взгляд.

— Назовитесь.

— Капитан Кау-Рук. Прибыл по поводу гибели майора Тор-Лана.

— Арзаки, — отрезал Мон-Со. — Но они молчат.

— Поэтому вы отослали тело?

То, что капитан выбрал расследование и поиск доказательств вместо допроса с пристрастием, внушало некоторое уважение. И подозрение. Лон-Гор солгал в отчёте, выдумав лошадь. Мог ли Мон-Со тоже юлить?

— Нас поставили сюда охранять научную деятельность, которую возглавлял майор Тор-Лан. Местным не нравится соседство — могли понадеяться, что без него нам прикажут сменить место дислокации.

Охранять научную деятельность?.. Нет, этот бы не разменивался на кактусы — просто выстрелил бы в лоб. К слову, почему эту их «деятельность» охраняет аж кавалерийский полуэскадрон? Они бы ещё королевскую гвардию прислали!

— Но вы останетесь здесь, — констатировал Кау-Рук.

— За проведение исследований отвечает арзак. Следовало бы убить его, а не майора.

Теперь Кау-Руку стало совсем интересно. Что там за научная деятельность, если она так зависит от определённого человека, арзака к тому же? Капитан Мон-Со, впрочем, счёл подробности излишними. Обернувшись к сараю, он рявкнул:

— Сегодня без испытаний! — и махнул двум кавалеристам, которые тут же встали в караул у входа.

Кау-Рук фыркнул. Кажется, здесь скучно не только самим кавалеристам, но и их командиру.

Створка широких ворот — зачем такие сараю? — открылась, и наружу вышел вчерашний арзак, рассуждавший про кактусы. Сейчас Кау-Рук подумал, что в его замечаниях было больше смысла, чем казалось накануне.

Под ярким, почти осязаемым солнечным светом недра сарая казались сплошной непроницаемой чернотой, однако Кау-Рук сумел разглядеть внутри неведомую летучую конструкцию. Вот она какая, научная деятельность… Летучая штука, изобретаемая в беллиорской глуши арзакским учёным под руководством менвитских военных. Это, если подумать, объясняло даже присутствие кавалеристов: кому, как не им, осваивать опасную технику?

— А что вы думаете об убийстве майора Тор-Лана? — спросил Кау-Рук у арзака.

Капитан Мон-Со скептически хмыкнул, но промолчал. Арзак тяжело вздохнул, словно убийство было в большей степени досадным недоразумением, отвлекающим его от работы, и сообщил:

— Точно не служебный вопрос. Майор просто начальствовал; чтобы действительно навредить, нужно было убить меня или капитана. Может, личное?

Мон-Со скривился и заметил:

— У него нет «личного», достойного убийства. Ни детей, ни жены — она лет шесть назад погибла в аварии на железной дороге, насколько мне известно.

— А где? — уточнил Кау-Рук. Катастрофа на железной дороге шесть лет назад? Ну-ну.

— Недалеко от Серебряных гор, — сказал арзак. — Война формально была окончена, но инциденты ещё случались.

— Арзакские мятежники подорвали гражданский поезд, — уточнил капитан Мон-Со, строго глядя на собеседника, будто именно этот арзак был виновен в крушении именно этого поезда.

Кау-Руку показалось, что обоим привычны перепалки на политической почве, и в другое время он, быть может, даже с удовольствием бы их послушал, но сейчас подступала жара и хотелось уйти куда-нибудь в тень.

— Понятно. Спасибо за сведения, господа. Кабинет майора Тор-Лана находится в его доме или в казармах?

— В доме, на первом этаже, — ответил капитан Мон-Со.

— Благодарю.

Кау-Рук направился к нужному зданию. Перепалка за его спиной не возобновилась, зато сухая трава зашуршала, выдавая шаги.

— Он не хранит там секретные документы? — поинтересовался Кау-Рук.

— Нет, не беспокойтесь!

Рядом шёл только арзак; капитан Мон-Со остался на месте и лишь пристально смотрел им вслед. Значит, точно нет. Занятно, однако, получается: у них тут какие-то тайные военные разработки, но смертью командира никто не заинтересовался. Или дело в том, что майор Баан-Ну не посвящён в тайну, а потому ничего не предпринял? Тогда, возможно, чуть позже, когда уведомление о смерти Тор-Лана дойдёт до нужной инстанции, сюда пришлют кого-нибудь ещё вместо любопытного Кау-Рука, которому на месте не сиделось.

— Как вас зовут? — спросил он. — Надеюсь, это не держится в секрете?

— Ильсор. Не обращайте внимания на капитана — он пытается следовать правилам, как умеет.

— Я всё равно видел эту… конструкцию накануне, по пути в Ранавир, — признался Кау-Рук. — Впечатляюще.

Обычно люди чувствуют гордость, когда кто-то хорошо отзывается об их творениях. На лице Ильсора, наоборот, проступила досада.

— Не здесь и не сейчас… — пробормотал он. — Вряд ли вы согласитесь.

— Хотя бы пойму, почему вы так говорите.

Как менвит, Кау-Рук был, вероятно, рад тому, что именно менвитам в результате достанется изобретение. Однако он действительно понимал, что Ильсор имеет на этот счёт совершенно иное мнение.

— Что вы хотите найти в доме?

— Затрудняюсь ответить… Подозрительную личную переписку?

Ильсор усмехнулся.

— Разве что полугодовой давности! Рискну посоветовать вам приглядеться к его гостю. Профессор Ван-Гол. Прибыл из метрополии семь месяцев назад. Ботаник, много лет изучавший кактусы в их естественной среде обитания…

Опять он про кактусы… Точно неспроста. Они уже дошли до дома майора, и Кау-Рук остановился послушать.

— …выращивает Aurora smaragdi в пятнадцати минутах на север отсюда.

— Вы уже упоминали его вчера.

— Редкий и весьма ядовитый кактус.

— Но вы его опознали.

Что ж они тут все такие подозрительные?.. Один лошадь выдумал, второй правилам следует, третий без конца твердит про кактусы…

— Читал про него, когда учился в Бассании, — просто ответил Ильсор.

Кау-Рук присвистнул. В столице! Что он тогда забыл в этой дыре? Мог бы и в метрополии свою летучую штуку изобретать, раз уж всё равно на менвитов работает.

— Хорошо. Вы знаете, как погиб майор?

Ильсор пожал плечами.

— Я обнаружил тело вместе с капитаном… Пустяковая рана и следы от иголок. Любимые опунции Гелли не пострадали, значит, его били либо отравленной игольницей, либо кактусом профессора. Второе вероятнее, но у меня, к сожалению, не было времени сходить к нему на плантацию и проверить, все ли они на месте.

— Это будет так легко? — с сомнением спросил Кау-Рук.

— Поймёте, когда увидите.

Кау-Рук всё-таки начал с дома. Большой снаружи, внутри он казался намного меньше: и спланирован был неудачно, и захламлён изрядно. Чувствовалось, что это не временное пристанище офицера на службе, а именно собственный дом Тор-Лана, рассчитанный на него и пару-тройку избранных гостей, приехавших из города на неделю-другую. Может, ему и правда нравилось жить именно здесь?

На письменном столе майора центральное место занимала фотография жены. Высокая, стройная женщина лет тридцати пяти, одетая в классический костюм из юбки и блузки, со скрученными в тугой узел волосами — воплощение сдержанного достоинства. Из всех украшений — брошь в виде угловатого цветка, какие только-только входили в моду, насколько Кау-Рук помнил.

Под фотографией лежало письмо, уже пожелтевшее, написанное шесть… даже почти семь лет назад. Короткое, скорее уведомительное. Кто-то заботливо подчеркнул в нём несколько строчек: «Сообщение восстановили. Надеюсь добраться до Беллиоры в течение месяца» и «Гван-Ло вернулся из своей экспедиции и обещает приехать к нам продолжать исследования. Спустя десять лет брака я наконец могу познакомить своих мужа и брата».

Что-то в этих строчках назойливо резало глаз. Нет, даже не то, что они были подчёркнуты не то самим Тор-Ланом, не то условно неизвестным доброжелателем. Что-то другое.

Решив подумать об это чуть позже, Кау-Рук отправился искать Ван-Гола или хотя бы его кактусы. Как и говорил Ильсор, росли они примерно в четверти часа на север от Ранавира. Не заметить было невозможно: среди травы, высохшей до её особой, травяной, седины, сидели в земле пятнадцать изумрудных шаров, щерящихся во все стороны длинными тонкими иглами. По несколько в ряд: четыре, четыре, три и снова четыре. Кто-то высадил их квадратом и вырвал один в третьем ряду — земля там успела осесть, но была куда более рыхлой, чем по соседству.

Профессор Ван-Гол, худощавый мужчина с длинными льняными волосами, пушащимися во все стороны, бродил неподалёку, рассматривая колючие кусты. Заметив Кау-Рука, он некоторое время молча наблюдал из-за стёкол очков, как тот изучает кактусы, и скорбно покачал головой.

— Рвут, вандалы! Не удивлюсь, если кто-то счёл кактус достойным подарком для девушки.

Скорее всего он намекал на кавалеристов. Во всяком случае отставной врач вряд ли подарил бы жене непроверенный кактус.

— Ваши? — спросил Кау-Рук, чтобы поддержать разговор.

— Да, я привёз их из экспедиции. Опунции неплохо себя чувствуют в беллиорских редколесьях, и мне стало любопытно, выживет ли здесь нечто более требовательное.

Экспедиции? Чуть меньше получаса назад Кау-Рук читал об этом же. Как там?.. «Гван-Ло вернулся из экспедиции», да? Профессор Ван-Гол не был похож на жену майора Тор-Лана, хотя его имя напоминало анаграмму имени её брата.

Если Гван-Ло тогда так и не добрался до Беллиоры или по крайней мере не познакомился с Тор-Ланом, то подобный план мог бы сработать. Но… зачем? Версия имела смысл, только если Гван-Ло винил Тор-Лана в гибели сестры. Она ведь ехала к мужу-офицеру, который служил в колониальных войсках? Значит, виноват муж, заманивший её в опасное место. По-видимому, Ильсор подозревал нечто подобное или просто хотел, чтобы Кау-Рук так думал.

— Как вы думаете, — начал он, задумчиво подбирая слова, — можно ли убить человека кактусом?

— «Отравить» вы хотите сказать? Разумеется! — Профессор указал на свою плантацию или, скорее, клумбу. — К примеру, это Aurora smaragdi, смертельно ядовитая при попадании на кожу.

— Даже так? — удивился Кау-Рук. Он полагал, что ядовиты исключительно шипы, которые кто-то ещё и аккуратно вытащил из раны. — В таком случае украденный кактус будет отомщён!

— Хочется надеяться, — с мягкой усмешкой сказал профессор. — Пока я наблюдаю только травму руки у инженера.

Начинается… Сейчас он начнёт переводить подозрения на Ильсора.

— Почти полдень, — сообщил Ван-Гол вместо этого, сверившись со строгими карманными часами. На корпусе блеснул модный угловатый цветок. — В такое время нежелательно находиться под солнцем.

До полудня оставалось больше получаса, но профессор, видимо, учитывал время, которое они потратят на неторопливое возвращение под монолог о славной истории опунций в Беллиорской колонии.

У Кау-Рука остался, пожалуй, всего один вопрос, прежде чем он зайдёт в тупик, и задать его лучше было Лон-Гору. Тот был у себя — затеял уборку с перекладыванием лекарств и документов с места на место. Осторожно обойдя расставленные перед дверью стопки книг, Кау-Рук поинтересовался:

— Какого рода травму получил Ильсор? Я имею в виду его руку.

Вряд ли это укол Aurora smaragdi — в таком случае он лежал бы рядом с майором.

— Ожог, — отозвался Лон-Гор, разглядывая содержимое разваливающейся коробки, больше похожей на дамскую шляпную, чем на медицинскую. — Термический ожог, но точно не уколы кактусом — это вам даже Мон-Со подтвердит. Травма вчерашняя.

Отповедь Лон-Гора, видимо, следовало трактовать как «Не трогайте Ильсора — это не он». По двое на каждую версию, значит. Занимательно.

Капитан Мон-Со происхождение травмы действительно подтвердил: инженер вчера что-то там дорабатывал и обжёг руку. Кау-Рук и так знал, что наводка не имеет смысла.

Надо было ещё раз поговорить с Ильсором, чтобы хотя бы спросить, почему он так настойчиво указывает на профессора Ван-Гола. Даже если соврёт, у Кау-Рука, возможно, будет направление мысли. Кроме того, можно попросить самого Ван-Гола взглянуть на часы — вряд ли угловатые цветы шесть лет назад были так же распространены, как сейчас. Может, он прикрепил к часам брошь сестры? Тогда майор Тор-Лан мог узнать его…

Ильсор до темноты пропадал в сарае, профессор — непонятно где. Поджидая их, Кау-Рук побродил по окрестностям, считая ради развлечения арзачек. Казалось, утром их было намного больше.

Вечером, пообещав Лон-Гору, что уже завтра уедет и перестанет навязывать своё общество, Кау-Рук предпринял ещё одну попытку найти хоть кого-то из нужных ему людей, скормил своей лошади чахлое яблоко и долго сидел на крыльце, глядя в чёрное небо, беззвёздное из-за туч.

Наутро его разбудил почти неприличный для Ранавира шум. Вернее, на шум — подумаешь, кавалеристы разорались! — можно было не обращать внимания, но вот игнорировать визит капитана Мон-Со оказалось невозможно.

— Просыпайтесь!

— Началась война или наводнение? — вопросил Как-Рук, садясь и пытаясь открыть глаза. Он не имел привычки спать допоздна, но половина шестого — всё-таки слишком рано. Даже для войны и наводнения.

— Они разработки украли.

— Кто — они?

— Ячейка арзакских повстанцев, вероятно.

Кажется, всё-таки первое…

— Ночью оглушили караульных, выкатили его наружу и завели подальше от домов. Не удалось найти… — Мон-Со помолчал, видимо, собирая список, и наконец махнул рукой. — Никого, кроме профессора Ван-Гола.

О загадочном «нём» Кау-Рук спрашивать не стал — всё было секретно и ясно.

— Я вернусь и доложу командованию, — решил он, торопливо одеваясь.

— Профессор выехал, как только сообщил мне о раненых караульных.

Что профессор забыл у сарая посреди ночи?

— Тем не менее. Мне всё равно нужно ехать.

Мон-Со покачал головой.

— Это невозможно.

— Простите?..

— Профессор уехал на вашей лошади. Двух других я отправил на поиски: лететь может только один человек, значит, остальные просто разбежались и вряд ли ушли далеко. Поймаем хоть кого-то.

Кау-Рук выдохнул. Только этого ему не хватало!

— Почему поехал именно профессор? Он вообще знает, куда надо ехать?

Мон-Со промолчал. Кау-Рук подозревал, что знает ответ хотя бы на первый вопрос. Даже поведение Ильсора теперь скорее всего объяснимо. Или он оба раза ошибается.

А ведь красиво инженер всё обернул: собрал свою летучую штуку за счёт менвитов — и удрал в неизвестность. Убийство майора ему, конечно, помешало, но он ещё сможет где-нибудь затаиться. В прошлом веке книги приписали бы человеку вроде Ильсора путь из приключений и побед. В веке нынешнем герои умирают.