Боги тоже влюбляются (гет)

Этим вечером луна особенно яркая. Я специально ничем не закрываю окна, и её холодный, серебрянный свет заливает мою квартиру. Да, да, я неплохо обосновался здесь, снял довольно просторное жильё в хорошем районе.

Я подхожу к окну и смотрю на залив. Вода кажется чёрной, но в ней пляшут миллионы огней. Нью-Йорк. Я конечно предполагал, что мне понравится здесь, но нужно сказать, Нью-Йорк превзошёл мои ожидания.

И здесь нет Одина, нет золотых оков, нет бессмысленных правил, нет "долга" и "чести". Тут есть свобода, которой у меня не было в Асгарде. И, конечно, деньги. Мне всегда нравилось создавать иллюзии, это у меня получалось лучше всего. И вот, я подумал, а что если попробовать заработать на этом в мире людей? Я создал свой виртуальный мир и начал работать. И, знаете, это потрясающее чувство, когда тебе платят за то, что ты делаешь лучше всего, без особых усилий.

Я облокачиваюсь о подоконник, и меня настигает едкая, но такая приятная мысль. Бедный Один. Я представляю его, сгорбившегося под тяжестью короны. Он думает, что управляет миром, а на самом деле сам — его раб. Он запер себя в золотой клетке, где каждый шаг расписан. Истинный трикстер не смог бы выжить в таком мире. Поэтому я выбрал свой.

Мне всегда нравилось, как звучат людские имена. Они так просты, но в то же время могут многое рассказать о человеке. Когда я решил пожить среди людей, мне понадобилось новое имя, подходящее для моего человеческого облика. Я перебрал множество вариантов, но в итоге остановился на одном. Райан. Это имя звучит мягко, но в то же время в нём чувствуется сила. Мне нравится, что оно означает "царственный". Это очень соответствует моей натуре. В этом имени есть ирония, но она очень тонкая, и только я могу её по-настоящему оценить.

А в виртуальном мире меня зовут L.Keifer. Звучит претенциозно? Ещё бы. Это моя маленькая шутка, двойная отсылка. Локи, тёмный принц, и Люцифер, падший ангел. Мы оба осмелились бросить вызов системе, и это достойно уважения. И, если быть честным, Люцифер куда более изящен в своих манипуляциях, чем эти грубые асы.

Я нашёл здесь идеальную песочницу — стартап по разработке игр. Им нужны были идеи, а у меня их целые бездонные чертоги. Я быстро стал их креативным директором. Мои знания мифологии и истории неисчерпаемы, и я могу рассказывать эпосы о чём угодно. Ведь я видел на своём веку больше, чем они могут себе представить.

Я представил им проект, который по-настоящему отражает мою суть — The Golden Cage. Они думали, что я предложу им очередную историю о героях, которые спасают мир. Но я предложил им правду. В "Золотой Клетке" ты не спасаешь принцесс, не убиваешь драконов. Ты сам становишься трикстером, изгоем, который бросает вызов богам. Главный злодей — это не кто-то извне, а деспотичный правитель, который в своей бесконечной мудрости просто пытается удержать власть, не позволяя ничему новому развиваться. Естественно, я не мог не включить туда нашего славного Тора; в моей игре — это не могучий герой, а всего лишь слепой исполнитель чужой воли, идущий на поводу у своего эго.

Моя игра быстро стала культовой. Форумы гудят, критики называют её "революционной". Конечно, они называют это революцией. А я вижу в этом просто отражение реальности. Истинная сила не в том, чтобы размахивать молотом, а в том, чтобы плести паутины, сеять хаос и наблюдать, как всё рушится. Пока они думают, что играют в игру, они на самом деле танцуют под мою дудку.

Крупная корпорация, создавшая скучный проект, где добро, конечно же, побеждает зло, в бешенстве. Они не могут понять, как моя игра разгромила их творение. Они пытаются завалить нас исками, обвинить в плагиате, но всё тщетно.

Я всегда был тем, кто прятался в тени и тихо дёргал за ниточки. Но теперь я не просто дёргаю за ниточки, я создал целую вселенную. Они думают, что это просто игра. Я знаю, что это больше, чем игра. Это моё послание. И, чёрт возьми, как же мне весело. Я смеюсь.

Господи, я просто давился смехом, когда представлял реакцию Одина, если он вдруг узнает, как я его изобразил в своей версии игры. Хотя, ему такое неинтересно... А, конечно, хотелось бы, чтобы он узнал и посмотрел на себя со стороны. Старик точно обидится. И зря, ему не хватает чувства юмора.

* * *

Ох уж эти смертные. Их мир — хаос, в котором они сами же с удовольствием теряются. Я стоял на углу одной из бесконечных улиц, где воздух был пропитан запахом мокрого после дождя асфальта и выхлопных газов. Над головой висел привычный для этого города смог, а в ушах звенел симфонический оркестр: упорный рёв двигателей, гудки такси, пронзительный визг тормозов и несмолкаемый хор человеческих голосов. Я наблюдал за этим муравейником, и понимал, что мне нравится это: суета, шум, мельтешение…

Вдруг привычная мишура восприятия померкла. Я почувствовал это — тот самый шелест судьбы, который я всегда слышу перед чем-то неотвратимым.. Нечто зловещее, что прокрадывается в ткань реальности. Видение… Я ощутил, как моя кожа покрывается мурашками, а в груди закипает что-то, похожее на панику, чувство, которое я давным-давно изгнал из себя. Оно было отвратительно, но при этом странно притягательно.

На секунду мир потемнел. Загудело в голове, будто зазвучало эхо из другого времени. Я увидел её. Девушка. Длинные светлые волосы, красная курточка. Залипнув в экран своего телефона, она шагнула с тротуара прямо под колёса авто, которое, скорее всего, занесло на мокром асфальте. Удар. Вихрь стекла, металла, и та же красная курточка, теперь грязная, смятая, лежала на асфальте. Жуткая, ненужная смерть, рождённая из одной секунды невнимательности.

Я встряхнул головой. Воздух Нью-Йорка снова обрушился на меня: крики, гудки, смех. Я оглянулся по сторонам и действительно увидел её. Она стояла прямо передо мной, там, где мне только что явилось видение. Красная курточка, светлые волосы, телефон в руке. Она смотрела в экран, её пальцы быстро скользили по нему. Чёрт, она сейчас шагнёт, вот уже шагает! Мои инстинкты, которые я обычно прячу под маской иронии и равнодушия, сработали быстрее мысли. Я не думал — я действовал.

Я пересёк расстояние между нами в два широких шага, хватая её за плечо и резко дёргая назад. Девушка вскрикнула, от неожиданности выпустив из рук телефон, и мы оба упали на тротуар. В этот самый момент жёлтое такси пронеслось мимо, рыча двигателем, точно там, где мгновение назад она собиралась стоять. Водитель отчаянно сигналил, у меня прямо уши заложило, что за противный звук!

Ситуация, конечно, получилась идиотская. Я с этой девчонкой лежу на тротуаре, она сильно перепугана, так как понимает, что чудом избежала смерти. Я слегка... раздражен из-за ее невнимательности, которая могла обернуться трагедией. Надо отдать должное нью-йоркцам, они подходили и обеспокоенно спрашивали, нужна ли помощь. Выглядело, это, наверное, довольно забавно...

Я всё ещё держал её за руку, девчонка сильно дрожала. Глаза, полные шока, смотрели на меня.

— Надеюсь, твоя одержимость телефоном стоила того, чтобы лишиться жизни, — мой голос был резким, как порыв ветра. Я был раздражён. Это спасение было таким ненужным, таким... обычным. И всё же я не позволил ей умереть.

Девушка попыталась встать, увидела рядом на асфальте свой телефон, подняла его.

— Я... я... спасибо. Я не заметила машину...— заикаясь от испуга пролепетала она.

— Не заметила? — мой голос стал холоднее.

— Это называется невнимательность, и она может стоить очень дорого.

Я видел, как она всё ещё дрожит. Поток хаотичных эмоций, которые я не успел разложить по полочкам, вдруг отступил, и на его место пришло... любопытство. Я отпустил её руку, встал и протянул свою, помогая ей подняться. Мне стало интересно, каково это — спасти смертного.

— Ты в порядке? — спросил я уже более мягко, пытаясь избавиться от налета сарказма.

— Думаю, да, — она попыталась отдышаться.

— Я... я не знаю, как Вас... тебя отблагодарить.

Я усмехнулся, мои губы изогнулись в привычной ухмылке. Мне нравилось её замешательство. Каменные Джунгли Нью-Йорка, и я, Локи, бог обмана, наблюдаю за этим... созданием. Только что помог ей подняться, и теперь рассматриваю. Какое-то слишком чистое, почти детское лицо. Боже мой, что за ребёнок? Что она тут забыла? Поразительно. Кажется, даже мои самые изощрённые интриги выглядят сложнее, чем её попытка выжить в этом каменном лабиринте. При этом... что-то в ней есть. Нечто наивное, совершенно чуждое этому миру, и, что уж тут скрывать, немного цепляющее.

— Можешь просто не бросаться под колёса. Но раз уж я тебя спас, может, тебя нужно куда-то проводить, а то я что-то опасаюсь, чтобы ты опять не влипла в какую-то историю.

Её щёки вспыхнули румянцем, и я почувствовал... некую слабость. Искреннее смущение — это так забавно. Мне захотелось узнать больше про это чудо.

— Как тебя зовут, дитя? — спросил я, смягчаясь.

Она взглянула на меня с такой невинностью...

— Мэнди.

Я усмехнулся. Мэнди, значит. Скорее всего, уменьшительное от Аманды.

— Очень приятно, — ответил я, протягивая руку.

— Я Райан.

Райан. Пусть будет так. А Локи останется Локи. Истинное имя всегда остаётся за кадром.