Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

**1 июня**

В понедельник утром Рон и Гермиона возвращались из Норы. Гарри пошёл встречать их в Хогсмид, в Кабанью голову, куда они прибыли через камин сети летучего пороха. Первое врея после войны дела Аберфорта пошатнулись — все приспешники павшего режима залегли на дно и не показывались со дня битвы, а приличная публика в его трактир заглядывала редко. Заведение не прекратило своё существование, в нём по-прежнему работала продажа выпивки и закуски, а также было несколько гостиничных номеров наверху. Но на время эта функция Кабаньей головы перестала пользоваться активным спросом, как раньше. Когда перед битвой через кабак в Хогвартс проникла куча орденцев, Аберфорт был шокирован. А потом, когда страсти улеглись, придумал новый бизнес. Аберфорт немного расширил функции своего заведения. Он получил разрешение открыть камин, и теперь в Хогсмид можно было добраться из некоторых пунктов Британии по каминной сети, в том числе из Оттери-Сент-Кэчпоул. Аберфорт пропускал через камин за небольшую плату, но Гарри, Рон и Гермиона с позволения хозяина пользовались им бесплатно. Они помогли обустроить бывший трактир и получить разрешение на открытие камина через связи в Министерстве. Кроме того, портрет Арианы всегда улыбался, когда видел Гермиону. Аберфорт считал это добрым знаком и всегда был рад трём друзьям.

Гарри поздоровался с Аберфортом и встретил друзей. Втроём они направились к выходу.

— Как дела в Норе, Рон? Что там нового за неделю? — Гарри очень переживал за семейство Уизли, ставшее ему практически родным домом.

— Неплохо, Гарри, — ответил друг. — Мама и папа пришли в себя после похорон, недавно начали наводить порядок в доме. Джордж вернулся в свой магазинчик, как говорит, его ещё можно спасти. Перси получил новую должность в министерстве. Папа скоро тоже выйдет на работу, когда поправится. Говорит, их отдел расширили и его ждёт повышение.

— Приезжали Билл и Флер, — продолжила Гермиона. — Билл страшно занят в Гринготтсе, говорит, гоблины предложили ему хороший контракт по его профилю. После завершения войны имущество многих осуждённых перешло в казну и их сейфы в Гринготтсе теперь во владении гоблинов. Там много тёмных предметов, они мешают посещать сейфы и ещё целый ряд вещей мешает гоблинам работать. Вот Билл и помогает нейтрализовать проклятия, наложенные волшебниками. Пока он один из немногих, кому гоблины доверяют такую работу. У гоблинов тоже большие перемены после войны.

— Надо же, как интересно, — оживлённо сказал Гарри. — гоблинам приходится сотрудничать с волшебниками. А ведь насколько я знаю, раньше было всё иначе.

— Да, война многое изменила. Приходится и им подстраиваться под реальность, — заметила Гермиона. — Правда, тебе, Гарри, лучше пока в Гринготтсе не появляться.

— Да я понимаю. Билл мне говорил, что пока гоблины меня решили не трогать. Но и до своих денег я доберусь нескоро. Как бы их вообще не отобрали...

— Джинни тоже почти поправилась, — как бы между прочим заметил Рон. — Уже чаще стала выходить из комнаты.

— Надеюсь, с ней всё будет хорошо, — глухо сказал Гарри. Мысли о Джинни терзали его с самого дня победы. Он навещал её в больничном крыле, вместе со всеми Уизли, но наедине они так и не пообщались.

— Да, ей уже значительно лучше, — сказала Гермиона. И вдруг добавила: — А, ещё Флер собирается приехать в Хогвартс, будет помогать в восстановлении замка.

— А Джинни? Она не собирается приехать сюда? — спросил Гарри. Он одновременно и хотел этого, и боялся.

— Нет, Джинни пока ехать не хочет. Кстати, я так думаю, это связано с тобой, Гарри, — ответила Гермиона. — Так-то на вид она уже вполне здорова. Вы ведь так и не поговорили?

— Нет. Не было возможности, — смущённо ответил Гарри.

— Ты не писал ей?

— Нет. Чтобы писать, нужно как следует всё обдумать, а я не могу. Днём куча дел, а под вечер голова шире плеч, ни одной мысли не остаётся.

— Твои головные боли так и не проходят? — обеспокоенно спросила Гермиона.

— Это не боли. Так, тяжесть, усталость, странные сны по ночам. Я уже почти привык.

— Ну что ж, — с видом умудрённого жизнью старца произнёс Рон, — когда голова с тобой не в ладу, с женщинами дел лучше не иметь.

— Уж кто бы говорил…. — пробормотала Гермиона себе под нос. Но Гарри услышал.

— Ты о чём? — спросил он у неё.

— Да так, ни о чем. Забудь. Лучше расскажи, как ты провёл выходные.

— Расскажу, попозже, когда вернёмся в замок и хотя бы позавтракаем. Я жутко голодный.

— Мы бы могли позавтракать в таверне Аберфорта, — предложил Рон. — Давайте вернёмся, мы ещё недалеко ушли. Я обожаю его окорок.

— Ну уж нет, — сказала Гермиона. — У Аба только выпивка знатная, а вот готовить он не очень умеет, до эльфов Хогвартса ему далеко.

— А, значит, ты снова согласна принимать пищу, приготовленную рабским трудом? неужели твоё Г.А.В.Н.Э. осталось в прошлом?

— Ах, Рон, отстань! Сколько можно уже…

Так они шли пешком до замка. Гарри не мог не заметить, что между Роном и Гермионой что-то происходит и это явно не то, что делает их счастливыми. Они шли по обе стороны от него, хотя обычно всегда шли рядом и держались за руки. Поссорились, что ли? — думал Гарри. — Вон опять мечут колкости друг в друга. Ну ничего, помирятся. Я столько раз это наблюдал, что уже со счёта сбился. Кстати, Рон прав насчёт Джинни. Пока я не приведу себя в порядок, я просто не смогу ей ничего написать. Значит, отложим этот вопрос на потом.

Когда друзья вошли в большой зал, оказалось, что там уже слишком много народу. Рон пошёл вперёд и сел за стол к ребятам. Гарри застопорился. Обычно он ходил на завтрак раньше, когда было не так людно. Те студенты, которые тоже были ранними пташками, уже поняли, что Гарри не слишком расположен к общению и не трогали его. Но сейчас в зале было слишком людно, и Гарри не захотел туда идти.

— Извини, я не пойду, — сказал он Гермионе, она почему-то тоже не торопилась за стол. — У меня от такой толпы аппетит пропал.

— Тогда я пойду с тобой, если ты не против, — неожиданно ответила Гермиона.

— А что так? Ты не хочешь идти к столу с Роном?

— И это тоже.

От Гарри не укрылась перемена в лице подруги. Он, конечно, много раз видел, как они с Роном ссорились. Но в этот раз было всё не так. Однозначно, за эти выходные что-то произошло.

— Что у вас происходит? — спросил Гарри. — Вы поссорились?

— Можно и так сказать, — неохотно ответила Гермиона. Очевидно, ей была не очень приятна эта тема.

— Ну, не впервой, — махнул рукой Гарри. — Помиритесь потом.

— Вряд ли.

— Что такое?

— Я потом тебе расскажу. Давай сначала поедим.

— А где?

— Сейчас увидишь. Идём в нашу гостиную.

На их удачу, в гостиной они столкнулись только с Невиллом, который как раз направлялся в большой зал. Невилл тоже принимал активное участие в восстановлении замка и перебрался жить на факультет, хотя основное своё время он проводил с деканом Хаффлпафа, помогая восстанавливать магические теплицы.

— Гарри, Гермиона, доброе утро. — приветствовал Невилл своих героев-одноклассников. — Вы уже позавтракали?

— Привет, Невилл, — поздоровался Гарри. — Нет, там такая толпа, что аппетит пропал.

— Что ж, понимаю. Мне после победы тоже почти не дают проходу, а я к этому не привык, — смущённо ответил самый скромный студент Гриффиндора.

— Да, Невилл, тебя есть за что чествовать, уж не отрицай, — сказал Гарри. Он был безмерно благодарен Невиллу за его вклад в уничтожение крестражей.

— Будет тебе, Гарри. Ладно, я такой голодный, что готов к завтраку даже в большой толпе поклонников.

— Приятного тебе аппетита, Невилл, — сказала Гермиона, и Невилл, сияющий как начищенный галеон, покинул гостиную.

— Что бы мы без него делали, а? Вот уж удивил нас этот тихоня, — с теплотой в голосе заметли Гарри.

— Да, Невилл просто потрясающий, — согласилась Гермиона. — Настоящий гриффиндорец как он есть, меч Годрика явился ему в трудный момент.

— Так! Я всё-таки смертельно голоден! — воскликнул Гарри. — Где мы будем есть? Пойдём на кухню к эльфам?

— Нет. Есть более удобный способ.

Гермиона подошла к небольшой картине на стене, на которой был изображён натюрморт — букет цветов, банка варенья, чайная чашка и тарелка. Она прикоснулась палочкой к тарелке и что-то пробормотала себе под нос. Через несколько секунд раздался хлопок и в гостиной оказался эльф.

— Доброе утро, мисс Староста Гермиона! — пропищало маленькое ушастое существо в наволочке с гербом Хогвартса.

— Доброе утро, Снаппи, — поздоровалась Гермиона.

— Мисс Староста желает завтракать?

— Мисс желает две чашки кофе и два полных английских завтрака, здесь, в гостиной, для меня и Гарри Поттера.

— Будет сделано, мисс Гермиона и мистер Гарри Поттер, великий победитель!

И домовик исчез с тем же хлопком. через несколько минут на столике возникло две больших тарелки с дымящейся едой и две чашки кофе, а так же столовые приборы и салфетки, сервированные как в шикарном ресторане.

— Как тебе это удалось? — Гарри вытаращил глаза на шикарно накрытый стол и блюда, от которых шёл умопомрачительный аромат.

— Потом расскажу. Ешь.

Английский завтрак в исполнении эльфов был потрясающе вкусен. В большом зале такое не подавали, на завтрак блюда были попроще, и конечно, подобной сервировки эльфы для учеников не устраивали. Когда еда закончилась, Гермиона постучала палочками по пустым тарелкам и чашкам, и они исчезли.

— Да-а, до такой вкуснятины Аберфорту далеко, — Гарри пришёл в чудесное настроение.

— Конечно. У него только выпивка знатная, а в закусках он неважно разбирается. Не та публика к нему раньше ходила.

— Может, ему эльфа завести? — подумал вслух Гарри. — Сам-то он вряд ли научиться готовить.

— Может, и стоит. Хотя я эту идею не одобряю.

— Так как тебе удалось получить этот шикарный завтрак прямо сюда?

— О, это интересная история, — улыбнулась Гермиона. — Помнишь, мы как-то приходили на большую кухню, ещё на 4 курсе?

— Помню. Ты тогда пыталась внушать эльфам, что их надо освободить.

— Так вот. После победы на следующее утро мы с Роном встретились в гостиной. Он сказал, что страшно голоден, а до завтрака было ещё далеко. И мы пошли на кухню, это был единственный способ добыть еду. Эльфы нас накормили от души, как всегда. А потом один из эльфов сказал, что для героев Хогвартса, к тому же старост, можно сделать так, что они будут получать еду в своей гостиной, когда захотят. И отец колонии зачаровал этот натюрморт. Сказал, что это их благодарность за победу.

— И что, ты приняла такое предложение?

— Ну а как же не принять. Тот завтрак, которым они нас тогда накормили, был лучшим в моей жизни. А в каком восторге был Рон… В общем, мы так и договорились. Если нам нужно, можно заказывать еду прямо в гостиную Гриффиндора, через картину с натюрмортом, в любое время суток. Снаппи сказал нам заклинание, и с тех пор я иногда позволяю себе им воспользоваться. Прости, я забыла рассказать тебе об этом сразу, слишком много хлопот было в то время.

— А твои идеи дать эльфам свободу? — хитро прищурился Гарри. Он-то был доволен тем, что услышал, а вот как на такое согласилась Гермиона, ему было непонятно.

— Ах, и ты туда же… — нахмурилась Гермиона. Видно было, что она боролась с собой, но в конце концов созналась сама себе, что была неправа. — Отказалась я от этой мысли уже давно. Я познакомилась с родителями колонии эльфов, они мне всё объяснили.

— Как интересно! Расскажешь?

Домовые эльфы размножаются необычным образом — более всего поддержание их популяции походит на то, как это происходит у пчёл. Есть родители колонии, подобно матке и трутню в пчелином улье, они и обеспечивают популяцию эльфов. Срок их жизни около 50 лет, они занимаются только производством эльфов. Раз в год у них рождается от от 5 до 10 детёнышей, которые потом живут в колонии и обучаются всему необходимому. Периодически их отправляют в разные семьи или на работы в магические мастерские, артели, теплицы и так далее. Хогвартс получает за это плату, весьма солидную, которая идёт в фонд древнего замка. Это древний договор между волшебниками и эльфами, возникший в незапамятные времена. Первая колония эльфов в Хогвартсе появилась здесь ещё до основания древней школы — когда основатели решили обустроить в замке волшебную школу, эльфы уже жили тут. Вторая большая колония, даже ещё больше, чем первая, через несколько сотен лет появилась в Министерстве Магии, сейчас она находится под контролем отдела магических популяций и существ. Основатели популяции могут жить только в местах оплота магии — то есть в Министерстве и в Хогвартсе. Эльфы могут жить только с волшебниками — их жизненная сила напрямую зависит от волшебства. Продолжительность их жизни зависит от силы магии рода. У древних магических родов, соблюдающих традиции, эльфы могут жить больше сотни лет. Рождаются эльфы бесполыми, разделение на гендер у них происходит больше на уровне навыков. Женские эльфы лучше справляются с уходом за детьми и одеждой, а мужские больше привержены к готовке, уборке и другим более тяжёлым и сложным работам. Трудолюбие и услужливость у них врождённое, если им негде трудиться, они чахнут и болеют. Симпатии между эльфами присутствуют, они даже могут быть парами, чаще всего — в больших богатых семьях, где могут жить несколько эльфов. Однако, завести детей у обычных эльфов не получается. Они могут только воспитывать малышей — своих младших братьев и сестёр, если хозяева разрешают. Освобождение для них — самое страшное, что может случиться. Если такое случается, эльф либо погибает без магической подпитки дома, которому он служил, либо возвращается в общину, при этом обычно хозяева стирают ему память. Такое явление — редкое, и является позором для эльфов. Поэтому Добби и Винки, когда попали в общину Хогвартса, были не в чести у остальных эльфов. Добби вообще признан сумасшедшим — он самовольно уходил из дома хозяев, принимал собственные решения, полюбил одежду, первый за всю историю эльфов хотел быть свободным и получать за свой труд деньги. Богатые семьи могут иметь эльфов в своём доме постоянно, если дом стоит на большом магическом источнике. Эльфы подпитываются от него всю жизнь. Небогатые волшебники, живущие в домах попроще, могут иметь эльфа, но они расходуют свою магию, подпитывая эльфа. Тогда нужно либо иметь амулет, либо периодически отпускать эльфа в общину для восстановления сил — в Министерство или Хогвартс — таким гостям община рада и с удовольствием им помогает. Эльфы умеют аппарировать практически в любое место и колдовать без палочек, выполняют множество поручений своих хозяев, но самостоятельные решения могут принимать только в рамках своих обязанностей. Если хозяева хорошо обучают своего эльфа, на протяжении жизни эльф практически без слов способен понимать, что от него требуется. Эльфы — самые верные существа на свете, они очень привязаны к тем, кому служат. Самый счастливый день в жизни новорождённого эльфа — это когда он получает семью, которой будет служить всю свою жизнь.

— В общем, я убедилась, что была неправа, — подвела итог своему рассказу Гермиона. — Эльфы Хогвартса меня за это простили. И вернули мне все шапочки, которые я для них вязала! Представляешь, их все собрал Добби. Куда теперь их деть...

— Да, интересная история, — удивлённо ответил Гарри. — Кстати, насчёт эльфов. Кикимер ведь здесь?

— Во время битвы он был здесь, и после победы я видела его на кухне.

— Скоро он мне понадобится.

— Зачем?

— Дело в том, что… эх, я хотел рассказать всё вам обоим. — сказал Гарри. — Но теперь, видимо, придётся по отдельности?

— Видимо, да.

— Ты не расскажешь мне, что случилось у вас с Роном? — обеспокоенно спросил Гарри. — Вы опять поругались?

— Гарри...

— Ладно, бывает. Но скажи мне, есть шанс, что вы помиритесь?

— Сомневаюсь, — с тяжёлым вздохом ответила Гермиона. — Если вкратце, то я поняла, что мы с Роном слишком разные, чтобы быть парой. Дружить мы можем по-прежнему, но любви не вышло и совместного будущего у нас не будет.

— Жаль, конечно… — растерянно сказал Гарри. Он явно не ожидал такого поворота событий.

— Ничего не жаль, — улыбнувшись, ответила Гермиона. — Лучше расстаться сейчас, когда толком ещё ничего не началось, чем портить друг другу жизнь.

— Это верно, — согласился Гарри. Ему стало легче от её слов. — Если честно, когда мы после победы где-то бывали втроём, я чувствовал себя третьим лишним. Я всё понимал, но мне было грустно, что я теряю друзей.

— Ну вот и здорово. Значит, скоро будем как раньше — трое друзей, золотое трио, как нас называют. Кстати, ты в курсе, что меня считают вашей общей девушкой? — хихикнув, спросила Гермиона. — В шутку как-то спросили, чередую я вас или вы меня. Мол, в приличном обществе это не одобряется, но победителям можно всё. Я чуть не прокляла ту дуру, которая это сказала.

— Кто это был? — вот на это Гарри порядком разозлился.

— Неважно, — успокоила его Гермиона. — Она лишь ляпнула вслух то, что думают многие.

— Дааа… какая чушь в головах у некоторых, просто диву даёшься.

— Эх, Гарри, не все же с детских лет озабочены, как спасти волшебный мир от тёмного волшебника. Кто-то должен думать о любви, романах и прочем, о чем нам троим думать было просто некогда.

— Что правда, то правда, — согласился он. — Я только недавно задумался, а как жить дальше?

— И что надумал?

— Пока ничего.

— Так что ты хотел рассказать-то? Сказал ещё, что это важно настолько, что сперва нужно поесть.

— А, ну так слушай.

И Гарри пересказал Гермионе суть разговора с МакГонагалл.

— Значит, скоро тебе нужно будет отсюда уехать, — задумчиво произнесла Гермиона.

— Да. И тебе, выходит, тоже. А есть куда?

— Надо будет думать, куда. Ведь родительского дома в Лондоне больше нет, мама и папа продали его перед отъездом в Австралию. Я попросила Кингсли, чтобы узнали про моих родителей. Я скоро поеду к ним. Кингсли обещал мне выделить специалистов по работе с памятью. Сама я не справлюсь, восстанавливать память намного сложнее, чем стирать. Как только они смогут, мы отправимся.

— А почему ты не сказала мне?

— Мы в это время были в Норе. А потом я забыла, Рон отвлекал всё время.

— А Рон? Что он говорит по этому поводу?

— Как оказалось, Рон об этом знал с детства. Все волшебники это знают — что за лето Хогвартс отдыхает от студентов, — ответила Гермиона.

— Надо же... А ведь мы этого не знали — про Хогвартс. Кто бы нам об этом сказал?

— Да кто угодно, наверное, если бы вообще посчитал нужным это говорить. — пожала плечами Гермиона. — Ведь это настолько очевидная вещь в волшебном мире… И судя по всему, это только малая часть из того, что нам, выросшем в магловском мире, необходимо знать.

— Например?

— Вот, например, та вещь, из-за которой мы с Роном расстались как пара, — с грустным вздохом сообщила Гермиона.

— Что же это, даже не представляю?

— Он меня приглашал жить с ним в Нору как свою будущую жену, даже попросил отца подготовить подходящую комнату для этого. Рон сделал мне предложение, но я отказалась.

— Почему?

— Оказалось, по негласным правилам волшебного мира женщина после замужества должна заниматься домом и семьёй.

— И что в этом плохого?

— Ничего плохого. Большинство женщин это устраивает.

— А тебя?

— А меня — нет. Мои желания в будущем устремлены не только на детей и домашнее хозяйство.

— Да, надо полагать, второй миссис Уизли из тебя не получится, во всех смыслах.

— Вот именно. Это и стало проблемой с Роном. Видишь ли, он решил за нас двоих, что мы поженимся, он устроится работать, я нарожаю кучу детей, буду сидеть дома и вести хозяйство, и всё будет как у его родителей.

— А ты так не хочешь? Ты не хочешь замуж и детей? — Гарри сам ещё об этом не думал, эти вещи были чем-то новым для него. И он искренне пытался понять

— Хочу, в принципе. Всё-таки несмотря ни на что, я женщина, и этим вещам есть место в моей жизни. Но не сейчас же! Не в ближайшие годы. Я хочу учиться. Я хочу узнать мир магии получше, найти в нём своё место, а не только быть придатком мужа-волшебника. Я хочу найти любимую профессию, состояться в ней, заработать денег, в конце концов. А уж только потом думать о семье и детях.

— Вот оно что. И ты сказала об этом Рону?

— Да, сказала. Он ответил, что это какая-то магловская точка зрения. Это меня взбесило. Уж от кого-кого, а от Рона я такого упрёка не ожидала...

— Да уж... — задумчиво протянул Гарри. Это было что-то новое, он даже и не предполагал, что Рон мог такое сказать.

— А кроме того, оказалось, Рон страшно ревнив, — продолжила Гермиона. Было очевидно, что её это беспокоило давно, но она только сейчас решилась рассказать. — Он готов бросаться на любого, кто взглянет на меня. А ведь после победы меня стали узнавать на улицах и подходить ко мне, здороваться, даже просить автографы. К нему тоже, конечно. Ну и то, как он относится к некоторым вещам в быту...

— Не надо, это я знаю лучше тебя, — смущённо ответил Гарри. Его тоже это всегда раздражало, но их жизнь складывалась так, что было не до этого. Но раз уж Гермиона об этом заговорила, значит, это действительно серьёзно... — Да, Рон у нас такой.

— В общем, теперь ты понимаешь, почему всё у нас с ним так вышло и счастья нам в паре не видать?

— Теперь понимаю. — сказал Гарри. После таких аргументов он понял, что расставание это лучший выход. Но он хотел поговорить не об этом. И пока не сбились на ещё какую-нибудь тему, он всё-таки сказал, что хотел. — Так вот, возвращаясь к разговору с МакГонагалл. Судя по всему, мне придётся жить в доме Сириуса.

— Да, ты же его полноправный хозяин, — ответила Гермиона. По её лицу было заметно, что она рада переключиться на другую тему. — Дом по-настоящему принадлежит тебе, поэтому мы там могли находиться в прошлом году.

— Вот и она так сказала. Я его хозяин, по завещанию. А другого дома у меня нет.

Гарри и Гермиона помолчали. Действительно, пришлось обсудить серьёзные вещи.

— А, и вот ещё что, — вспомнил Гарри, — нужно будет вернуть портрет Финеаса Найджелуса на то место, откуда ты его сняла. Так попросил его портрет из кабинета директора. Он даже извинился за то, как раньше тебя называл. Сказал, что очень рад, что мы победили.

— Конечно, верну., — согласилась Гермиона. — Он так и лежит в бисерной сумочке.

— И ещё, пока не забыл. Я встретил Трелони и она…

Тут в гостиную вошёл Рон. Покосившись на Гарри и Гермиону, он быстро прошёл в спальню мальчиков.

— Мне не нравится его взгляд, — взволнованно проговорила Гермиона. Ей очень не понравилось, как Рон посмотрел на них с Гарри. — Как бы он не подумал, что я теперь переметнусь к тебе.

— Оо, да что за глупости, Гермиона! Рон знает, что мы с тобой только друзья и ничего больше.

— Это не глупости, Гарри. Поверь, за те несколько недель, которые мы с Роном провели вместе, я поняла, что многого о нём не знала раньше. Теперь знаю. Поверь, будет лучше, если ты ему всё объяснишь и как можно скорее. Меня он слушать не будет, пока злится.

— Хорошо, — сдался Гарри. — Тогда поговорю с ним прямо сейчас.

Гарри вошёл в спальню. Рон с перекошенным лицом разбирал свой чемодан. Увидев Гарри, он язвительно усмехнулся.

— Что же ты оставил нашу красавицу одну? Иди к ней, я не против.

— Рон, прекрати немедленно так говорить.

— А что не так? — гневно посмотрел Рон на друга. — Разве она не предпочла тебя мне?

— Нет. — твёрдо ответил Гарри. — Ничего подобного никогда не было и не будет.

— Да? С трудом верится.

— Придётся поверить. Я тебе и раньше говорил. Я никогда не смотрел на Гермиону как на девушку. Она только мой друг и всё. Как сестра, родная. Как Джинни для тебя. Понимаешь?

— Не очень, — хмыкнул Рон. — Хотя, насколько я помню, ты крутил любовь с моей сестрёнкой.

— Что было, то было, — согласился Гарри. Ему была неприятна эта тема, но лучше она, чем ревность Рона. — Ты ведь сам был не против.

— Я и сейчас не против, — сменил тему Рон. У него отлегло от сердца, что Гарри в их ссоре с Гермионой ни при чём. И тогда он решил сказать то, что его давно беспокоило, как старшего брата, когда он видел свою сестру. — Если честно, я думал, после победы вы с Джинни снова сойдётесь.

— Я думал об этом, Рон, честное слово, — умоляюще произнёс Гарри. — Я даже хотел написать ей в Нору, но не смог найти нужных слов.

— Каких таких слов? Всего три слова нужно, чтобы она ожила.

— Ожила? О чем это ты?

— Гарри, похоже, весь твой мозг был заточен под сражение с Волдемортом… Неужели ты не понимаешь, что Джинни до сих пор любит тебя? И надеется, что ты вернёшься?

— Она так сказала? — Гарри даже вскочил. Он явно не ожидал такое услышать. — Она просила тебя это передать?

— Нет, ничего она не просила, — с грустью ответил друг. — Просто я видел её. И знаю, что такое любовная тоска. Если ты помнишь, она с десяти лет по тебе сохнет, мракоборец ты наш.

— Я не знал…. Честно. Я тоже видел её пару недель назад, но она была убита горем из-за смерти Фреда. Поэтому и не решился к ней подойти. Мне казалось, ей вообще не до этого.

— Да, правильно, тогда было не до этого. Но сейчас прошло время. Даже родители уже понемногу приходят в себя и продолжают жить дальше. А она по-прежнему грустит. Так что у тебя с ней?

— С кем?

— Ну не с Гермионой же! — раздражённо сказал Рон. — Вроде ты только что поклялся, что с ней у вас только дружба.

— Всё так, и не смей больше в этом сомневаться.

— Ну а с Джинни? — не терял надежды Рон. Ему нравилась роль миротворца.

— Честно, Рон, я скучаю по ней. — подавленно ответил Гарри. — Но пока я не готов ни к разговору с ней, ни к письму. Не потому что я разлюбил её. Просто мне тоже надо прийти в себя. Слишком много событий произошло за последние несколько недель.

— Да, Волди кому хочешь мозги отобьёт, даже тем, у кого их особо и не было.

— Да ну тебя… друг называется… — проворчал Гарри. Но он был рад, что они с Роном во всём разобрались.

— Кстати, как твоя голова? — поинтересовался Рон.

— Так же, — ответил Гарри. — Ни лучше, ни хуже. Не болит больше, уже хорошо. Под вечер только сильная усталость и туман в голове, и всякие дурацкие сны снятся.

— Хорошо. Думаю, скоро это пройдёт. Скажи спасибо, что она вообще у тебя осталась. Дважды пережить аваду от Волди… ты истинный уникум.

— Это да. Так вот, что я хотел сказать, — вспомнил Гарри о теме, которая на данный момент была для него актуальней всего. — Меня вызывала МакГонагалл. Когда восстановительные работы закончатся, я уеду жить в дом на Гриммо. Ты ведь знал, что летом студенты в Хогвартсе не остаются?

— Знал, конечно, — ответил Рон. — Я предложил Гермионе жить в Норе, со мной. Я даже сделал ей предложение. Но она отказалась.

— Знаю, она мне рассказала. Вы из-за этого расстались.

— Да. Слишком уж у нас с ней разные представления о будущем.

— Ну что поделать. Это же Гермиона. С трудом представляю её в роли матери семейства…

— Что ж. Видимо, не судьба, — грустно сказал Рон. — Мне и самому не верилось, что у нас с ней что-то получится, слишком уж мы разные. Но я искренне хотел, чтобы всё было как положено. Семья, свадьба, дети. Я с удовольствием об этом думал.

— Что ты теперь будешь делать?

— Найду другую, что ж ещё делают в таких случаях, — ответил Рон. В нём уже не было того напряжения. — Надеюсь, теперь на меня кто-нибудь да обратит внимание, всё-таки я герой войны, хоть и не главный.

— А Гермиона? Вы ведь останетесь друзьями, как раньше? — Гарри волновался из-за этого. — Я не представляю себя без вас двоих. Мы столько пережили вместе...

— Конечно, останемся, — успокоил его друг. — Тем более, что нам скоро снова учиться вместе.

— Спасибо, Рон. Прямо гора с плеч.

Оставшееся время дня друзья провели так же, как последние несколько недель — на восстановительных работах замка. Дел было ещё много, но никто не унывал. Самое главное — война закончилась, а навести порядок будет не так трудно. Вот каждый и вкладывал частичку себя, чтобы поскорее начать нормальную жизнь.