XII (джен)

Гарри Поттер медленно открыл глаза. В ушах ещё стоял гул трибун после первого испытания с драконом, но сейчас вокруг царила тишина больничного крыла. За окном уже начало темнеть, и последние лучи закатного солнца с трудом пробивались сквозь тяжёлые шторы.

Он сел, потирая виски. Голова гудела, будто он всю ночь зубрил заклинания без перерыва. Но что‑то было не так. Не только головная боль — ощущение… неправильности. Будто он забыл что‑то важное, что‑то, что знал всегда.

— Проснулись, мистер Поттер? — мадам Помфри подошла и поставила на тумбочку стакан с дымящимся отваром. — Мне пришлось усыпить вас, чтобы исцелить сильный ожог. После такого напряжения организму нужен отдых.

Гарри кивнул, взял стакан. Движения были чёткими, выверенными — слишком выверенными для него. Обычно он проявлял ловкость только на квиддичном поле, а в обычной жизни то проливал зелья, то ронял книги, но сейчас держал чашку так, будто годами тренировался не расплескать ни капли.

— Спасибо, — произнёс он ровным, спокойным голосом. Слишком спокойным. Где его привычная нервозность? Где желание поскорее встать и обсудить с Роном и Гермионой, что будет дальше?

Мадам Помфри задержала на нём внимательный взгляд:

— Вы выглядите… на удивление собранно, после такого-то испытания.

Гарри едва не вздрогнул. Она заметила?

— Просто выспался, — он улыбнулся легко и беззаботно, и на этот раз улыбка вышла естественной.

В коридоре послышались торопливые шаги и возбуждённые голоса. Дверь распахнулась, и в палату ворвались Рон и Гермиона.

— Гарри! — Гермиона бросилась к кровати, чуть не сбив с ног мадам Помфри. — Ты наконец очнулся! Мы так волновались!

— Да ладно, с ним всё в порядке, — Рон хлопнул друга по плечу. — Видала, как он дракона обставил? Настоящий чемпион!

Гермиона бросила на Рона укоризненный взгляд, но в глазах у неё тоже светилась радость.

— Мы принесли тебе письмо, — она достала из сумки слегка помятый конверт с гербом на восковой печати. — От Сириуса. Он хотел встретиться в Хогсмиде, но что‑то пошло не так.

Гарри почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло. Сириус… Это имя отозвалось в сознании странным эхом — не просто имя крёстного, а что‑то большее, будто за ним скрывалась целая история, которую он не мог вспомнить.

Он взял письмо. Печать была сломана — очевидно, друзья не удержались и прочитали его первыми, пока он сам находился в бессознательном состоянии.

 «Гарри, прости, что не смогу встретиться, как планировали. Возникли… непредвиденные обстоятельства. Не волнуйся, всё в порядке, просто нужно разобраться с кое‑какими семейными делами. Держись молодцом, и будь осторожен на турнире. Пиши чаще.

Сириус»

— Он не говорит, что случилось, — озабоченно сказала Гермиона. — Но звучит серьёзно.

— Может, Пожиратели? — предположил Рон, понизив голос. — Или Дамблдор дал ему какое‑то задание?

Гарри перечитал письмо ещё раз. «Семейные дела»… Почему это слово так царапает сознание? Почему кажется, что оно должно что‑то ему напомнить?

— Наверное, у него свои причины, — произнёс Гарри, стараясь говорить беззаботно. — Главное, что он в безопасности.

Рон хлопнул его по спине:

— Вот именно! А мы тут будем следить, чтобы с тобой ничего не случилось. Верно, Гермиона?

Та кивнула, но её взгляд оставался тревожным.

Мадам Помфри, наблюдавшая за этой сценой со стороны, покачала головой и тихо вышла из палаты, оставив друзей наедине.

А Гарри, слушая болтовню друзей, всё ещё ощущал это странное эхо в сознании: едва уловимый отзвук чего‑то, связанного с Сириусом и «семейными делами». Что‑то, чего он пока не мог вспомнить, но что, кажется, имело к нему самое прямое отношение.

Гермиона, заметив, что он ушёл в себя, мягко окликнула Рона:

— Время посещения вышло. Гарри следует отдохнуть, чтобы восстановиться после испытания. А ты ещё не закончил своё эссе для профессора Снейпа — если опоздаешь, он наверняка заставит тебя писать его в подземельях после отбоя.

Рон тяжело вздохнул, театрально закатил глаза, но спорить не стал.

— Ладно, мы ещё придём навестить тебя завтра, дружище! — сказал он, поднимаясь с кровати. — Пока!

Гарри оторвал взгляд от стены и посмотрел на друзей. В груди шевельнулось странное чувство — не благодарность, а скорее отстранённая признательность. Будто он наблюдал за этой сценой со стороны.

— Конечно! — он постарался непринуждённо улыбнуться, вложив в улыбку всё то тепло, которое, как он знал, должен был испытывать. — Буду вас ждать.

Когда двери закрылись, палату окутала тишина — густая, почти осязаемая после звонких голосов друзей. Гарри откинулся на подушки и закрыл глаза, пытаясь уловить ускользающие обрывки мыслей.

Спустя некоторое время тишину прорезали размеренные шаги мадам Помфри. Она остановилась у кровати и склонилась над пациентом, изучая его лицо внимательным взглядом.

— Мистер Поттер, — тихо произнесла она, — вы беспокойно спали прошлой ночью. Желаете в этот раз принять «Сон без сновидений»? Это поможет вам отдохнуть по‑настоящему.

Гарри задумался. Сон… Во сне что‑то приходило к нему — неясные образы, шёпоты, ощущения. Что‑то важное, что настойчиво мелькало где‑то на краю сознания, будто пытаясь прорваться сквозь невидимую преграду. Если он примет зелье, эти обрывки могут исчезнуть навсегда.

Он покачал головой:

— Нет, спасибо. Я… я лучше попробую уснуть сам.

Мадам Помфри слегка нахмурилась, но настаивать не стала.

— Как пожелаете, — она поправила одеяло. — Но если почувствуете себя хуже, сразу дайте знать.

Она ушла, а Гарри остался лежать с закрытыми глазами. В темноте под веками кружились тени: проблеск серебристого гобелена, чей‑то холодный голос, шёпот воды… И имя. Одно имя, которое он никак не мог вспомнить, но которое, казалось, имело к нему самое прямое отношение.

«Что со мной происходит?» — подумал он, и впервые за долгое время в груди шевельнулся настоящий, неподдельный страх. В разы сильнее того, что был вызван Венгерской Хвосторогой.