XII (джен)

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит —

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

(А. С. Пушкин)

Звонкий юношеский голос прорезает вязкую тишину подземелья...

...По бороздкам рун, искусно выточенных на камне, бежит тёмная жидкость. Кровь чернокнижника постепенно заполняет древние знаки, закрепляя чары. Огонь свечей дрожит, хотя воздух кажется тяжёлым и неподвижным...

"Я, Регулус Арктурус Блэк, клянусь чтить традиции семьи Блэк и быть достойным наследником"...

...Пространство наполняется напряжением, вызванным близостью чего-то неотвратимого и ужасного. Пахнет смесью трав и магии, которую эти стены чувствуют впервые...

Мать торжественно протягивает Регулусу кинжал, которым тот делает надрез на ладони...

...Наконец, последняя капля падает на камень, завершая жуткий ритуал. Непрекращающийся звон в воздухе мгновенно затихает, уступая место зловещему смеху безумца...

Капли крови очередного новоиспечённого наследника беззвучно падают на семейный алтарь.

Гарри Поттер медленно открыл глаза. В ушах ещё стоял гул трибун после первого испытания с драконом, но сейчас вокруг царила тишина больничного крыла. За окном уже начало темнеть, и последние лучи закатного солнца с трудом пробивались сквозь тяжёлые шторы.

Он сел, потирая виски. Голова гудела, будто он всю ночь зубрил заклинания без перерыва. Но что‑то было не так. Не только головная боль — ощущение… неправильности. Будто он забыл что‑то важное, что‑то, что знал всегда.

— Проснулись, мистер Поттер? — мадам Помфри подошла и поставила на тумбочку стакан с дымящимся отваром. — Мне пришлось усыпить вас, чтобы исцелить сильный ожог. После такого напряжения организму нужен отдых.

Гарри кивнул, взял стакан. Движения были чёткими, выверенными — слишком выверенными для него. Обычно он проявлял ловкость только на квиддичном поле, а в обычной жизни то проливал зелья, то ронял книги, но сейчас держал чашку так, будто годами тренировался не расплескать ни капли.

— Спасибо, — произнёс он ровным, спокойным голосом. Слишком спокойным. Где же его привычная нервозность? Где желание поскорее встать и обсудить с Роном и Гермионой, что будет дальше?

Мадам Помфри задержала на нём внимательный взгляд:

— Вы выглядите… на удивление собранно, после такого-то испытания.

Гарри едва не вздрогнул. Она заметила?

— Просто выспался, — он улыбнулся легко и беззаботно, и на этот раз улыбка вышла естественной.

В коридоре послышались торопливые шаги и возбуждённые голоса. Дверь распахнулась, и в палату ворвались Рон и Гермиона.

— Гарри! — Гермиона бросилась к кровати, чуть не сбив с ног мадам Помфри. — Ты наконец очнулся! Мы так волновались!

— Да ладно, с ним всё в порядке, — Рон хлопнул друга по плечу. — Видала, как он дракона обставил? Настоящий чемпион!

Гермиона бросила на Рона укоризненный взгляд, но в глазах у неё тоже светилась радость.

— Мы принесли тебе письмо, — она достала из сумки слегка помятый конверт с гербом на восковой печати. — От Сириуса. Он хотел встретиться в Хогсмиде, но что‑то пошло не так.

Гарри почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло. Сириус… Это имя отозвалось в сознании странным эхом — не просто имя крёстного, а что‑то большее, будто за ним скрывалась целая история, которую он не мог вспомнить.

Он взял письмо. Печать была сломана — очевидно, друзья не удержались и прочитали его первыми, пока он сам находился в бессознательном состоянии.

  «Гарри, прости, что не смогу встретиться, как планировали. Возникли… непредвиденные обстоятельства. Не волнуйся, всё в порядке, просто нужно разобраться с кое‑какими семейными делами. Держись молодцом, и будь осторожен на турнире. Пиши чаще.

Сириус»

— Он не говорит, что случилось, — озабоченно сказала Гермиона. — Но звучит серьёзно.

— Может, Пожиратели? — предположил Рон, понизив голос. — Или Дамблдор дал ему какое‑то задание?

Гарри перечитал письмо ещё раз. «Семейные дела»… Почему это слово так царапает сознание? Почему кажется, что оно должно что‑то ему напомнить?

— Наверное, у него свои причины, — произнёс Гарри, стараясь говорить беззаботно. — Главное, что он в безопасности.

Рон хлопнул его по спине:

— Вот именно! А мы тут будем следить, чтобы с тобой ничего не случилось. Верно, Гермиона?

Та кивнула, но её взгляд оставался тревожным.

Мадам Помфри, наблюдавшая за этой сценой со стороны, покачала головой и тихо вышла из палаты, оставив друзей наедине.

А Гарри, слушая болтовню друзей, всё ещё ощущал это странное эхо в сознании: едва уловимый отзвук чего‑то, связанного с Сириусом и «семейными делами». Что‑то, чего он пока не мог вспомнить, но что, кажется, имело к нему самое прямое отношение.

Гермиона, заметив, что он ушёл в себя, окликнула Рона:

— Время посещения вышло. Гарри следует отдохнуть, чтобы восстановиться после испытания. А ты ещё не закончил своё эссе для профессора Снейпа — если опоздаешь, он наверняка заставит тебя писать его в подземельях после отбоя.

Рон тяжело вздохнул и театрально закатил глаза, но спорить не стал.

— Ладно, мы ещё придём навестить тебя завтра, дружище! — сказал он, поднимаясь с кровати. — Пока!

Гарри оторвал взгляд от стены и посмотрел на друзей. В груди шевельнулось странное чувство — не благодарность, а скорее отстранённая признательность. Будто он наблюдал за этой сценой со стороны.

— Конечно! — он постарался непринуждённо улыбнуться, вложив в улыбку всё то тепло, которое, как он знал, должен был испытывать. — Буду вас ждать.

Когда двери закрылись, палату окутала тишина — густая, почти осязаемая после звонких голосов друзей. Гарри откинулся на подушки и закрыл глаза, пытаясь уловить ускользающие обрывки мыслей.

Спустя некоторое время тишину прорезали размеренные шаги мадам Помфри. Она остановилась у кровати и склонилась над пациентом, изучая его лицо внимательным взглядом.

— Мистер Поттер, — тихо произнесла она, — вы беспокойно спали прошлой ночью. Желаете в этот раз принять «Сон без сновидений»? Это поможет вам отдохнуть по‑настоящему.

Гарри задумался. Сон… Во сне что‑то приходило к нему — неясные образы, шёпоты, ощущения. Что‑то важное, что настойчиво мелькало где‑то на краю сознания, будто пытаясь прорваться сквозь невидимую преграду. Если он примет зелье, эти обрывки могут исчезнуть навсегда.

Он покачал головой:

— Нет, спасибо. Я… я лучше попробую уснуть сам.

Мадам Помфри слегка нахмурилась, но настаивать не стала.

— Как пожелаете, — она поправила одеяло. — Но если почувствуете себя хуже, сразу дайте знать.

Она ушла, а Гарри остался лежать с закрытыми глазами. В темноте под веками кружились тени: проблеск серебристого гобелена, чей‑то холодный голос, шёпот воды… И имя. Одно имя, которое он никак не мог вспомнить, но которое, казалось, имело к нему самое прямое отношение.

«Что со мной происходит?» — подумал он, и впервые за долгое время в груди шевельнулся настоящий, неподдельный страх. В разы сильнее того, что был вызван Венгерской Хвосторогой.

Гарри резко открыл глаза, хватая ртом воздух. Сон растаял, оставив после себя лишь липкое ощущение тревоги и обрывок фразы, прозвучавшей во тьме: «Ты не должен был вернуться». Он провёл рукой по лбу — шрам неприятно зудел

Оставшись один, он достал пергамент, перо и чернила. Письмо Сириусу… Нужно что‑то написать, чтобы крестный не подумал, что он обиделся на него...

Он начал писать, но почти сразу замер, разглядывая свои строки. Почерк… Он был аккуратнее, чем обычно, буквы — более вытянутые и чёткие, с характерными завитушками в окончаниях. Гарри никогда так не писал.

А стиль? Машинально выведенная фраза «Надеюсь, ваши семейные дела разрешатся благополучно» звучала слишком официально для его обычной переписки с крёстным. Он привык к коротким, живым строкам, к шуткам и вопросам. Сейчас же слова выходили слишком сдержанными, слишком странными.

Гарри перечитал написанное, нахмурился и поставил точку. Пусть будет так. Возможно, это просто эмоциональные последствия стресса после испытания. Он запечатал письмо и отложил его в сторону.

В этот момент в палату вошла мадам Помфри с подносом.

— Доброе утро, мистер Поттер, — улыбнулась она. — Сначала позавтракайте, затем я вас выпишу. Только пообещайте не перенапрягаться ближайшие пару дней.

Она поставила поднос на тумбочку: овсянка, тосты с джемом и кубок с тыквенным соком. Гарри с аппетитом принялся за еду, размышляя о своём.

После завтрака Гарри отправился на совятню. Путь через замковые коридоры занял больше времени, чем он ожидал: ученики всё ещё обсуждали его выступление на Турнире, и каждый встречный норовил его поздравить, или, напротив, оскорбить.

Наверху его уже ждала Хедвиг. Она сонно моргнула, когда он прикрепил письмо к её лапе.

— Отнеси это Сириусу, — тихо сказал Гарри. — И будь осторожна.

Сова укоризненно щёлкнула клювом, будто хотела сказать: «Я всегда осторожна», — и взмахнула крыльями, растворяясь в утреннем небе.

Гарри проводил белое пятно взглядом, чувствуя, как внутри что‑то сжимается. Он надеялся, что Сириус все же поскорее закончит дела и навестит его.

Спускаясь по винтовой лестнице, он невольно ускорил шаг. Пора на урок зельеварения — а это значит, долгий путь в подземелья. Холодные каменные стены, тусклый свет факелов и тяжёлый запах трав уже ждали его внизу.

К кабинету стали подтягиваться и остальные ученики. Слизеринцы бросали на Гарри неприязненные взгляды, перешёптывались и демонстративно отворачивались. Гриффиндорцы же, воодушевлённые его удачным и зрелищным выступлением на Турнире, тут же обступили своего чемпиона, желая узнать, каково это — столкнуться с драконом.

— Ну, и каково? — первым спросил Дин Томас, с любопытством заглядывая Гарри в глаза.

— Какой же ты храбрый! — восхищённо воскликнула Лаванда Браун, всплеснув руками. — Я бы на твоём месте точно растерялась! А ты держался так уверенно…

— Ты испугался хоть немного, герой? — с ухмылкой добавил Симус.

Гарри растерялся от такого натиска. Он попытался вспомнить свои ощущения во время испытания, но в голове вместо ярких эмоций всплывали лишь чёткие тактические детали: расстояние до дракона, угол атаки, оптимальный момент для манёвра. Мысли были холодными, расчётливыми — совсем не такими, какими должны были у восторженного победителя.

— Да, было страшно, — наконец ответил он, стараясь говорить непринуждённо. — Но я… действовал скорее на инстинктах.

— На инстинктах? — Гермиона, стоявшая чуть в стороне, приподняла бровь. — Гарри, ты спланировал всё идеально! Это была не удача, а мастерство.

Он лишь пожал плечами, избегая её взгляда. Внутри снова шевельнулось то самое ощущение отстранённости — будто он наблюдал за этой сценой со стороны, а не был её центром.

Прозвенел звонок. Гарри зашёл в класс и, на секунду замешкавшись, как всегда сел рядом с Роном. Профессор Снейп вошёл следом за учениками — его выражение лица не сулило им ничего хорошего.

— Итак! — с мрачным предвкушением проговорил он. — Надеюсь, все из вас подготовили эссе о свойствах зелья, которое вы будете варить на следующем уроке? Впрочем, это неважно. Сегодня вы напишете тест, и если кто‑то не отнёсся к подготовке с надлежащим рвением, то это отразится на его оценке.

Пергаменты с вопросами разлетелись по партам студентов, левитируемые профессором. Каждый лист плавно опустился перед учеником — будто Снейп лично выбирал, какой вопрос кому достанется.

Гарри в отчаянии скосил глаза на лист Рона, но вопросы отличались.

«Дракл, списать не выйдет…» — пронеслось у него в голове.

Он опустил взгляд на свой пергамент. Первый вопрос гласил: «Опишите три способа нейтрализации токсического действия аконитового корня в составе оборотного зелья. Укажите, какой метод наиболее эффективен и почему».

Гарри нахмурился. Обычно в таких ситуациях он полагался на подсказки Гермионы или на удачу, но сейчас в голове вдруг всплыли чёткие формулы и последовательности реакций — будто кто‑то методично раскладывал знания по полочкам. Он машинально взял перо и начал писать, удивляясь собственной уверенности.

Эта уверенность в зельеварении была совершенно новой для Гарри — и в то же время по‑странному привычной.

Его познания в зельях всегда можно было назвать средними. В младшей школе он был по‑настоящему умён — решал задачи быстрее всех, запоминал правила с первого раза. Но тогда он старательно получал оценки хуже, чем Дадли: иначе тётя с дядей хмурилась, а кузен устраивал очередную пакость. Со временем подобное отношение к учёбе стало привычкой.

Попав в Хогвартс, Гарри обнаружил, что магия — это совсем другое. Она захватывала, будоражила воображение, заставляла сердце биться чаще. Но старая привычка не исчезла: он уже не стремился к академическим успехам, довольствуясь тем, что успевал за программой благодаря помощи Гермионы или удаче.

А теперь… Теперь формулы реакций всплывали в памяти сами собой, названия ингредиентов звучали знакомо, словно он повторял их сотни раз. Он машинально отметил про себя, что пишет не как обычно — не торопливо и с ошибками, а чётко, почти каллиграфично, с правильными терминами и точной расстановкой запятых в сложных предложениях.

Гарри на мгновение замер, перо повисло над пергаментом. Откуда это всё? Почему сейчас, когда он меньше всего этого ожидал, знания, которых у него вроде бы не было, вдруг стали такими доступными?

Рон, сидевший рядом, бросил быстрый взгляд на лист Гарри, потом на свой. Его глаза расширились, брови поползли вверх — он явно заметил, что друг пишет уверенно и быстро, в то время как сам он едва начал разбирать вопрос. Но Рон промолчал: Снейп медленно прохаживался между рядами, и любое лишнее слово могло обернуться отработкой.

Вместо этого он лишь тихонько вздохнул, почесал затылок и склонился над пергаментом, пытаясь вспомнить хоть что‑то.

Гарри, погружённый в свои мысли, не заметил реакции друга. Он писал чётко и аккуратно, формулировки выходили отточенными, словно переписанные прямо из книги. Закончив с первым вопросом, он перешёл ко второму, не задумываясь — ответы словно сами всплывали в сознании.

Снейп, остановившись у задней парты, на мгновение задержал взгляд на Гарри. Что‑то в его выражении изменилось — заинтересованность промелькнула в холодных глазах. Он сделал шаг вперёд, будто собираясь подойти ближе, но тут же отвернулся и продолжил обход класса.

Гарри этого не видел. Он увлечённо продолжал писать, не замечая, как Рон всё чаще бросает на него озадаченные взгляды, стараясь при этом не привлекать внимания профессора.

Прозвенел звонок. Снейп взмахнул палочкой — пергаменты мгновенно вылетели из‑под перьев учеников, и, кружась в воздухе, образовали аккуратную стопку на учительском столе.

По классу пронёсся вздох разочарования: кто‑то не успел дописать последний абзац, кто‑то лишь начал формулировать ответ на самый сложный вопрос. Несколько учеников машинально потянулись за пергаментами, но замерли под ледяным взглядом профессора.

— Свободны, — холодно произнёс он, складывая руки на груди. — Увидимся в четверг. И советую вам повторить свойства аконитового корня — он будет ключевым ингредиентом на следующем занятии.

Ученики зашевелились, собирая книги и перья. Рон с облегчением откинулся на спинку стула:

— Фух, наконец‑то! Я думал, он заставит нас переписывать всё заново…

Гарри аккуратно убрал перо в сумку. Он всё ещё пребывал в лёгком ошеломлении: тест, который должен был стать для него катастрофой, оказался неожиданно простым. Мысли текли чётко и уверенно— будто он готовился к этому всю жизнь.

Он бросил взгляд на свой пергамент, лежащий среди остальных, и невольно задумался: откуда взялись эти знания? И почему они проявились именно сейчас?

Рон, заметив его задумчивое выражение лица, ткнул друга локтем:

— Ты чего такой серьёзный? Радуйся, что всё позади! Пойдём, Гермиона наверняка ждёт нас у библиотеки.

Гарри кивнул, поднялся из‑за парты и направился к выходу, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Снейпа, который, как ему показалось, задержался на нём чуть дольше, чем на остальных.

Гарри вышел из подземелий вместе с Роном и Гермионой. Яркий дневной свет после мрачных коридоров на мгновение ослепил его.

— Зря я столько времени убил на это эссе, — простонал Рон. — Снейп его даже не проверит, я всё равно ничего не запомнил, а тест написал ужасно.

Гермиона покачала головой:

— Ты просто плохо подготовился, Рон. Если бы вник в тему, то и тест прошёл бы легче.

— Да откуда им взяться, знаниям, если Снейп только и делает, что насмехается над нами? — буркнул Рон. — У меня все мысли из головы вылетают, когда он стоит над душой.

Гарри слушал вполуха. Мысли крутились вокруг теста: откуда взялось столько знаний про аконит? Он, конечно, много читал о нём, когда искал информацию об оборотнях, но это было целый год назад. Он встряхнулся, отбросил тревожные раздумья и хлопнул Рона по плечу:

— Да ладно тебе, — бодро сказал он. — Может, ты хорошо сваришь зелье и оценка получится средней. Думаю, многие сегодня допустили ошибки.

Рон поднял на него взгляд:

— А ты как написал? Судя по тому, как ты уверенно заполнял пергамент, на «превосходно»?

Гарри пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно:

— Да так, кое‑как. Просто повезло, что попался вопрос про аконитовый корень. Я как раз про него что‑то читал…

Гермиона была скептична:

— Читал? Когда? На прошлой неделе ты жаловался, что нет времени даже на трансфигурацию.

— А, ну… давно, на самом деле. В прошлом году, когда хотел больше узнать об оборотнях. Видимо, запомнилось.

Гермиона удивлённо приподняла брови, но дальше расспрашивать не стала.

Они свернули к лестнице, где уже собрались ученики, ждущие звонка. Гарри подумает о новых странностях позже, а сейчас — время Чар.

В классе уже сидели студенты Рейвенкло — некоторые оживлённо обсуждали теорию манящих чар, другие проверяли конспекты.

Профессор Флитвик, взобравшись на стопку книг, приветливо улыбнулся классу:

— Сегодня, дорогие ученики, мы приступаем к изучению манящих чар — Акцио! На доске изображено движение палочки, которое необходимо совершить для выполнения этого заклинания. На этом уроке вы освоите перемещение предметов лишь на небольшое расстояние. Положите на край стола перо — когда у вас получится его призвать, замените перо чернильницей или учебником и продолжайте попытки.

Прежде чем вы приступите к практике, я попрошу мистера Поттера помочь мне. Гарри, ты использовал Акцио во время первого испытания Турнира — покажешь одноклассникам, как это делается?

Гарри слегка растерялся — он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке из‑за неожиданных успехов на зельеварении. Но кивнул и вышел к доске.

— Отлично! — Флитвик указал на подушку, почему‑то лежащую на книжном шкафу. — Призови её.

Гарри сосредоточился и, резко взмахнув палочкой, чётко произнёс:

— Акцио, подушка!

Подушка плавно слетела со шкафа и, описав дугу, опустилась ему в руки.

— Превосходно! — восхитился Флитвик. — Чистота исполнения, отличная концентрация! Видите, дети? Это и есть образец правильного применения Акцио. Теперь попробуем все вместе…

Первыми успеха добились Гермиона и Рон — они помогали Гарри осваивать Акцио перед Турниром, поэтому заклинание далось им легче остальных.

— Получилось! — радостно воскликнула Гермиона, поймав своё перо.

— У меня тоже! — подхватил Рон, сжимая учебник в левой руке.

Несколько студентов Рейвенкло тоже справились почти сразу: Энтони Голдштейн уверенно призвал свою тетрадь, аккуратно подхватив её на лету, Падма Патил, которая, в отличие от своей сестры‑близнеца Парвати из Гриффиндора, отличалась усердием в учёбе, с первого раза призвала перо, а затем тут же повторила заклинание с учебником по заклинаниям — и снова успешно. Терри Бут отстал от этих двоих всего на несколько минут.

Флитвик хлопал в ладоши:

— Замечательно, замечательно! Вижу, многие уловили суть. Продолжайте тренироваться — чем больше попыток, тем увереннее будет результат!

Гарри улыбнулся, наблюдая за друзьями. Утренняя тревога отступила — вокруг царила атмосфера радости и успеха.

После урока заклинаний троица направилась в Большой зал на обед. В просторном помещении уже царила привычная суета: ученики оживлённо переговаривались и смеялись; директор, наблюдая за ними из‑за учительского стола, добродушно улыбался.

Друзья заняли своё обычное место за гриффиндорским столом рядом с Дином Томасом и Симусом Финниганом. Перед Гарри появилась тарелка с курицей и картофельным пюре — его любимое сочетание.

Не прерывая беседы с Гермионой, увлечённо рассказывая, как именно он фокусировался на предмете при выполнении Акцио, Гарри подхватил вилку и принялся за еду, начав с салата.

Гермиона, поглощённая обсуждением магических техник, не обратила внимания на эту мелочь.

— Главное — чёткость намерения, — говорил Гарри. — Нужно не просто хотеть, чтобы предмет прилетел, а видеть его траекторию, представлять, как его вес оказывается у тебя в руке…

— Звучит сложно, — вздохнул Дин. — У меня перо только подпрыгнуло и упало обратно.

— Попробуй представить не просто перо, а момент, когда оно уже у тебя в руках, — посоветовала Гермиона. — Это помогает создать более полную ментальную картину.

Гарри согласно кивнул, отпив из стакана минеральной воды с лимоном.

— Кстати, — вдруг вспомнила Гермиона, — следующим уроком у нас Защита, и профессор Муди наверняка будет расспрашивать тебя о сражении с драконом. На твоём месте я бы подготовила ответы заранее, Гарри.

— Конечно, — кивнул он, наконец‑то берясь за основное блюдо.

Его окликнула Парвати Патил:

— Гарри, ты так здорово показал Акцио на уроке! У немногих получилось сделать это сразу!

— Спасибо, — скромно улыбнулся Гарри. — Но мне просто помогла практика перед Турниром.

Ученики с красными и зелёными галстуками зашли в класс Защиты.

Профессор Муди уже ждал их. Его волшебный глаз медленно вращался, осматривая собравшихся.

— Тишина! — прогремел профессор. — Прежде чем начнём, выслушайте меня внимательно. Многие считают, что бытовые заклинания безопасны. Глупость! Любое заклинание может стать смертельным, если вложить в него достаточно силы и злой воли.

Он сделал паузу, обводя взглядом притихших учеников.

— Кулинарные чары, усиленные до предела, могут сварить человека заживо. Заклинание уборки — разорвать на части. Даже Люмос, если сконцентрировать его в точку и усилить многократно, может ослепить.

Муди стукнул кулаком по столу.

— Пожиратели смерти это хорошо знали. Августус Руквуд использовал Акцио, чтобы вырвать сердце из груди жертвы. Долохов трансфигурировал лица, отнимая возможность дышать. Беллатриса Лестрейндж заставляла людей танцевать до тех пор, пока они не упадут замертво, используя даже не Империо, а простейшее Мобиликорпус.

Класс замер в напряжённой тишине. Даже слизеринцы перестали перешёптываться.

— Сегодня мы будем практиковать дуэли, — продолжил Муди. — Но с ограничением: никаких боевых заклинаний. Только бытовые и простейшие чары. Кто проявит смекалку — тот и победит. Помните: сила не в заклинании, а в том, как вы его применяете.

По классу прокатился недовольный гул. Малфой что‑то язвительно прошептал Блейзу Забини, но Муди тут же обернулся в их сторону:

— Поттер и… Нотт, вы двое — на площадку. Покажете пример остальным.

Мальчики прошли в центр класса, поклонились друг другу и замерли в дуэльной стойке.

— Начали! — рявкнул Муди.

Нотт первым бросил Люмос — яркую вспышку света, чтобы ослепить противника. Гарри, мгновенно зажмурившись, пригнулся и ответил Агуаменти: из его палочки вырвалась струя воды, залив пол под Ноттом и пропитав полы его мантии.

Слизеринец тут же швырнул Мобиликорпус, пытаясь сдвинуть Гарри с места, толкнуть. Тот парировал Вингардиум Левиоса: поднял в воздух несколько книг позади Нотта и направил их в его сторону — не чтобы ударить, а чтобы отвлечь. Когда Теодор отвернулся, Гарри трансфигурировал перо в рой мелких насекомых — те с жужжанием взметнулись в воздух и окружили Нотта, заставляя его отмахиваться и терять концентрацию.

Нотт замер на месте, пытаясь отогнать насекомых, и на мгновение полностью потерял контроль над ситуацией.

— Достаточно! — прогремел Муди. — Победа за Поттером. Видите? Бытовые чары могут быть грозным оружием, если применять их с умом. Но обратите внимание: если бы это была реальная схватка, заминка мистера Нотта стоила бы ему жизни. Одна секунда замешательства — и противник наносит решающий удар.

Гарри опустил палочку. Нотт наконец избавился от насекомых и подошёл к нему, слегка улыбнувшись:

— Хитро придумано с трансфигурацией. Не ожидал такого от гриффиндорца.

— Спасибо, — кивнул Гарри. — Ты тоже неплох — я чуть не промахнулся с Агуаменти из‑за вспышки.

— А теперь разбиваемся на пары! — приказал Муди.

Ученики начали отрабатывать приёмы. Симус Финниган пытался создать водяной щит с помощью Агуаменти, но вместо этого окатил себя с головы до ног. Гермиона показала Дину Томасу, как с помощью Вингардиум Левиоса можно заставить несколько предметов двигаться синхронно, создавая отвлекающий манёвр. Рон, сражаясь с Крэббом, ослепил его Люмосом, но тут же чуть не потерял равновесие из‑за толчка Мобиликорпуса.

Через несколько минут Муди хлопнул в ладоши:

— Достаточно! Всем вернуться на места! Живо!

Шум в классе стих. Ученики заняли свои места, переглядываясь и перешёптываясь.

— Хорошо, — хрипло произнёс Муди. — Вы показали, что можете использовать очевидные бытовые чары в дуэлях. Но я ждал от вас большего. Теперь вопрос: назовите чары, которые кажутся совершенно безобидными, даже глупыми, но при умелом применении могут дать преимущество в бою. Неочевидные чары. Кто первый?

В классе повисла пауза.

— *Тергео*! — воскликнула Гермиона. — Заклинание для уборки пыли. Если применить его неверно, можно поднять в воздух облако пыли или песка, ослепив противника.

— Отлично, — одобрил Муди.

Рон, покраснев, добавил:

— *Люмос Солем*… Если направить его прямо в глаза, это может надолго дезориентировать.

— Очень хорошо, — Муди улыбнулся. — Видите? Магия — это не только мощь, но и изобретательность.

— Энорджио? —Предположила Панси Паркинсон. — Можно увеличить, скажем, камень и использовать как укрытие.

— Неплохо, — кивнул Муди.

Когда урок подошёл к концу и ребята стали собирать вещи. Рон подошёл к Гарри и прошептал:

— Представляешь, я и правда не думал, что *Люмос* может быть настолько опасным! И знаешь… мне кажется, Муди всё это не просто так показывает. Он явно знает что‑то о попытках Волдеморта вернуться.

Гермиона, складывавшая книги в сумку, резко обернулась:

— Рон, ты опять за своё? — её голос прозвучал резче, чем обычно. — Профессор Муди слишком часто вспоминает о тёмных волшебниках. То он демонстрирует непростительные заклинания на пауке, то рассказывает жуткие истории про пытки и зверства Пожирателей смерти. Это уже выходит за рамки!

— Но ведь это может быть важно, — возразил Рон. — Если Волдеморт действительно возвращается, нам нужно знать, с чем мы можем столкнуться. Муди готовит нас к настоящей борьбе, а не к школьным дуэлям!

Гарри, который молча слушал их спор, положил руку на плечо Гермионы:

— Я понимаю твои опасения, — тихо сказал он. — Это действительно пугает. Но, думаю, Рон прав: Муди что‑то знает. И он пытается сделать так, чтобы мы были готовы. Не к тому, чтобы творить зло, а к тому, чтобы противостоять ему.

Гермиона вздохнула, всё ещё сомневаясь:

— Может, вы и правы… Но мне всё равно не нравится, что он так часто говорит о тёмной магии. Как будто она становится частью нашей повседневной жизни.

— Она и есть часть нашей жизни, — тихо произнёс Гарри. — По крайней мере, пока Волдеморт жив. И если Муди может научить нас защищаться — я готов слушать его и учиться.

На мгновение воцарилась тишина. Затем Гермиона медленно кивнула:

— Ладно. Возможно, я слишком остро реагирую. Но обещайте мне одну вещь: если почувствуете, что это заходит слишком далеко, мы поговорим с профессором Макгонагалл или Дамблдором. Договорились?

Рон и Гарри переглянулись и одновременно кивнули.

— Договорились, — сказал Гарри. — Но пока… давайте просто учиться. И использовать то, чему нас учит Муди, чтобы стать сильнее.

Они вышли из класса, уже не споря, а обсуждая, какие ещё бытовые чары можно применить в бою. Гарри шёл чуть позади друзей, задумчиво глядя вперёд. В голове крутились слова Муди: «Лучшая защита — это не щит, а ум, который найдёт способ превратить любой предмет в оружие». Его не покидало чувство, что он слышит эту фразу не в первый раз...

Ужин в Большом зале проходил шумно и оживлённо. Над столами витали ароматы запечённой индейки, картофельного пюре и тыквенного пирога. Гарри сидел между Роном и Гермионой, вновь погрузившись в странное чувство тревоги. что‑то не так

Рон, как всегда, ел с аппетитом, успевая при этом рассказывать о спортивных новостях:

— …«Пушки Педдл» выиграли у «Холидейских Гарпий»! Я всегда знал, что когда‑нибудь они победят!

Гермиона, листая учебник по нумерологии, рассеянно кивала, время от времени делая пометки в пергаменте.

— Герм, ты хоть слушаешь? — возмутился Рон, заметив, что она его игнорирует.

— Конечно, — не отрываясь от книги, ответила Гермиона. — Ты рад победе любимой команды. Но учти: у Гарпий и Пушек личный счёт всё ещё около 100:1 или около того.

Гарри слабо улыбнулся, но его взгляд был устремлён куда‑то вдаль. Смутное беспокойство не отпускало его.

— Гарри? — Гермиона коснулась его руки. — Ты в порядке? Ты почти ничего не съел.

— Да, всё хорошо, — он моргнул, возвращаясь в реальность. — Просто… задумался.

После ужина троица направилась в гриффиндорскую гостиную. В камине весело трещал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стены. Ученики занимались своими делами: кто‑то делал домашние задания, кто‑то играл в волшебные шахматы, а Фред и Джордж затеяли партию в «Подрывного дурака», отчего время от времени раздавались приглушённые хлопки и взрывы искр.

Гарри сел в глубокое кресло у камина, достал из сумки золотое яйцо и задумчиво повертел его в руках.

— Ну что, — Рон откинулся на диване, — открывай уже. Мы всё равно не успокоимся, пока не узнаем, что там.

Гермиона отложила книгу и с любопытством посмотрела на яйцо.

— Может, там какая‑то подсказка к следующему испытанию? — предположила она.

Гарри глубоко вдохнул и повернул замок.

Пронзительный, режущий вой заполнил гостиную. Ученики вокруг вздрогнули, кто‑то зажал уши, а Ли Джордан даже свалился с кресла от неожиданности. Звук был ужасным — словно визжащим мандрагорам аккомпанировал десяток адски фальшивящих скрипок.

Но посреди этого хаоса Гарри вдруг поймал себя на мысли, что он точно знает, что издаёт этот звук. Точнее, кто издаёт.

Он резко захлопнул яйцо. В комнате повисла тишина.

— Мерлинова борода! — выдохнул Симус. — Это было ужасно!

— Как ты вообще выдержал этот звук прямо рядом с собой? — поморщился Дин Томас, сидящий на дальнем от камина диване.

Гарри молча положил яйцо на колени, пытаясь осознать то, что только что понял. Русалочий язык. Это — русалочий язык. Кажется, у него есть две серьёзные проблемы: первая — он не умеет плавать. Вторая — он знает русалочий язык, и вряд ли эта способность сродни парселтангу.

Постепенно шум в гостиной возобновился. Ребята вернулись к своим занятиям, а позже начали расходиться по спальням. Когда в комнате остались только Гарри, Рон и Гермиона, Гермиона наклонилась вперёд:

— Ну? — спросила она. — Есть догадки?

Гарри помедлил, потом тихо ответил:

— Русалки. Так звучит их язык на суше.

Рон удивлённо поднял брови:

— Русалки? Как ты понял?

Гарри на мгновение замешкался, подбирая слова. Он не мог сказать, что просто знает язык, не объяснив причины.

— Я… просто уже слышал такое, — сказал он наконец. — Однажды на тренировке по квиддичу нам пришлось заниматься не на поле, а неподалёку от Чёрного озера. Бладжер влетел в воду, и оттуда вылезло несколько разозлённых русалок. Такое трудно забыть.

Гермиона задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла:

— Значит, подводное испытание, — пробормотала она. — Нужно изучить всё, что связано с дыханием под водой.

— Под водой? — Рон побледнел. — Ну, супер. Гарри, ты умеешь плавать?

— …Нет.

* * *

Гарри проснулся резко, задыхаясь. В ушах ещё звучал гулкий шум воды, заполнявшей лёгкие, а перед глазами стояла мутная зелёная пелена. Кошмар был таким реальным, что он несколько секунд не мог понять, где находится — в кровати в гриффиндорской спальне или на дне какого‑то тёмного озера.

Он сел, тяжело дыша, и вытер ладонью холодный пот со лба. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. В комнате было тихо: остальные ещё спали, и только первые лучи рассвета пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы.

Мысли были спутанны, но одно ясно точно — этим утром он точно больше не уснёт.

Гарри тихо поднялся, накинул мантию прямо поверх пижамы, взял золотое яйцо и, стараясь не разбудить соседей, прошёл в ванную комнату.

Он наполнил ванну и осторожно поместил туда золотое яйцо. Затем, затаив дыхание, опустил голову под воду и повернул замок.

Звуки изменились. Резкий, режущий вой превратился в протяжную, мелодичную песню. Слова, прежде неразличимые, теперь звучали ясно и отчётливо, словно кто‑то пел прямо рядом с ним:

Час лишь дан, чтоб отыскать то, что у тебя украли,

В глубинах вод, где тени спят, где свет едва мерцает.

Что любишь ты — то скрыто там, под толщей ледяной,

Но если опоздаешь — всё исчезнет, словно сон.

Гарри замер, вслушиваясь. Он повторил про себя строки, стараясь запомнить каждое слово.

Когда песня закончилась, он закрыл яйцо и достал его из воды. Теперь всё стало на свои места: следующее испытание потребует от него спуститься под воду, скорее всего, в Чёрное озеро, чтобы найти что‑то, что «у него украли». Но что это может быть?

Гарри задумался. Речь шла о чём‑то личном — о предмете, который ему дорог. Что бы это могло быть? Мантия‑невидимка? Карта мародёров? Или даже волшебная палочка? Некстати вспомнился недавний кошмар: руки, утягивающие на дно, ощущение беспомощности, страх утонуть… Конечно, эта фобия абсолютно иррациональна, ведь Гарри никогда не тонул. Мог ли сон быть вещим? Могло ли испытание быть по‑настоящему опасным?

Он оглянулся на ванну. Вода в ней слегка мерцала, отражая магический свет светильников. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Теперь он узнал больше, но вопросов меньше не стало.

Спустив воду и умывшись, Гарри спрятал яйцо в сумку и направился в гостиную Гриффиндора.

Он сел у камина и уставился на пламя. В голове снова и снова звучала песня яйца: *«Что любишь ты — то скрыто там…»*. Что они возьмут у него? И как он сможет это вернуть?

Гостиная начала постепенно оживать. Кто‑то читал, кто‑то судорожно дописывал эссе, а кто‑то просто ждал друзей, чтобы отправиться на завтрак.

Вскоре появились сонные Рон и Гермиона.

— Ты чего так рано встал? — зевая, спросил Рон.

— Я кое‑что выяснил про яйцо, — тихо сказал Гарри. — Пойдёмте куда‑нибудь, где нас не услышат.

Они отошли в безлюдный угол.

Гермиона на всякий случай наложила полог тишины:

— Ты его открыл?

— Да. И понял, в чём конкретно будет заключаться испытание…

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Нужно будет в течение часа достать что‑то со дна Чёрного озера. Возможно, сразиться с русалками.

Рон усмехнулся:

— Вряд ли русалки будут страшнее дракона!

Гермиона облегчённо кивнула:

— Рон прав, Гарри! С ними ты должен справиться. Остаётся научить тебя плавать и подобрать подходящие заклинания. Ты так быстро справился с загадкой, что теперь у нас есть возможность успеть поработать над подготовкой.

Гарри улыбнулся поддерживающим его друзьям:

— Вы правы, мне не о чем волноваться. Пойдёмте на завтрак?

— Но, Гарри, ты ещё в пижаме, — осторожно заметила Гермиона. — кажется, стресс всё-таки на тебя влияет.

Кабинет профессора Муди. Потрескивает огонь в камине, отбрасывая тёплые блики на полки с зельями и странными артефактами. Волшебник помешивает содержимое котла — вязкое, мерцающее зелье медленно приобретало необходимый зельевару оттенок. Он бросил взгляд на маленький флакон с волосом Аластора Муди: тот стоял рядом, дожидаясь своего часа.

Барти вздохнул и вытер пот со лба рукавом мантии. «Почти готово», — подумал он, проверяя консистенцию зелья. Пахло оно, впрочем, не слишком приятно — как и все усовершенствованные Северусом зелья.

Осталось ещё несколько минут. Можно ненадолго отвлечься. «А Гарри Поттер довольно сообразителен для гриффиндорца», — всплыла мысль. — «Возможно, Дамблдор занимался им лично? Господин этого не упоминал». Этим утром Барти небрежно спросил у мальчика, уже будучи готовым предложить помощь:

— Есть какие‑то догадки насчёт загадки яйца? Может, нужен совет?

А Поттер спокойно ответил:

— Я уже разгадал её. Спасибо, профессор.

Барти усмехнулся, помешивая зелье по часовой стрелке в последний раз. «Ну надо же. Остальные участники ещё даже не начали догадываться, а этот уже всё понял. И даже не пытается скрыть».

Мысль скользнула дальше. Вчера на уроке защиты от Тёмных искусств он вызвал Поттера к дуэльному кругу. Уровень мальчика был… неожиданным. Учитывая его прежних учителей ЗоТИ, он не должен был знать даже дуэльного кодекса, но сражался с уверенностью: вовремя ставил щиты, умело чередовал атакующие заклинания, предугадывал контратаки. Двигался так, словно несколько лет занимался с профессиональным учителем дуэлей и сам был достаточно опытным дуэлянтом.

«Где я это видел?» — Барти на мгновение замер с половником в руке. Движения, ритм, выбор заклинаний… Это напоминало кого‑то, кого он знал давно. Кого‑то из его прошлого, даже до того, как он вступил в ряды пожирателей. Кто‑то из школы, наверное? Но кто именно это был — никак не удавалось вспомнить.

Он аккуратно взял флакон с волосом Муди, открыл его и бросил волос в котёл. Зелье зашипело, забурлило, а затем стало тёмно‑синим — почти чёрным.

— Готово, — пробормотал Барти, снимая зелье с огня. — По крайней мере, в этот раз должно хватить на месяц вперёд. Северус уже заметил кражу и наверняка усилил защиту кладовой, так что потом придётся ненадолго покинуть Хогвартс и навестить Лютный.

Он перелил зелье во флягу, закрыл её и повесил на пояс. Котёл очистил взмахом руки и убрал в один из отсеков злополучного сундука.

Подойдя к окну, Барти посмотрел на Чёрное озеро. Вдалеке виднелись ученики — кто‑то гулял у берега, кто‑то сидел на траве с книгами. Среди них, возможно, был и Поттер.

«Ладно, — подумал Барти, потягиваясь. — Пусть пока радуется своим успехам. Испытание в озере покажет, насколько он на самом деле готов. А пока…»

Он последний раз всмотрелся в окно, а затем подошёл к шкафу, достал чашку и налил себе немного горячего чая из термоса. Устроившись в кресле у камина, он сделал глоток и открыл книгу по тёмной ритуальной магии — нужно проверить несколько астрологических расчётов за Хвостом…

Зелье было запасено. Ритуал подготовлен. Всё шло своим чередом. А насчёт Поттера… что ж, Турнир и время покажут, насколько умён этот мальчик на самом деле.

* * *

— Я торжественно обещаю, что ничего хорошего не замышляю, — пробормотал Гарри в очередной за этот день раз. — Профессор Муди может и действует из лучших побуждений, но это уже жутко.

— Да ладно тебе, Гарри! Шизоглаз — бывший мракоборец, может, он знает что‑то о нападениях Того‑Кого‑Нельзя‑Называть и поэтому следит за нами!

— Мы в Хогвартсе, Рон! Если Гарри и грозит опасность, то точно не здесь!

Гарри устало поправил очки и обратился к препирающимся друзьям:

— В любом случае не думаю, что пока Муди рядом, из кустов может выскочить очередной Тёмный Лорд, василиск или дементор. Как профессионал, профессор должен это понимать. Я считаю, что он просто сошёл с ума из‑за паранойи и подозревает меня в чём‑то.

— Может, он просто проверяет, насколько ты готов к испытаниям? — предположил Рон — В конце концов, он же учитель защиты от Тёмных искусств. Возможно, он хочет убедиться, что ты сможешь защитить себя.

— Или он просто странный, — вздохнул Гарри. — Помнишь, как он показывал нам Непростительные? У него явно проблемы с головой.

Гермиона покачала головой:

— Не стоит недооценивать профессора Муди, Гарри. Он опытный мракоборец. Возможно, он заметил что‑то необычное в поведении других участников Турнира, например, подозревает их возможности нечестной игры. Или… — она на мгновение задумалась, — что‑то странное в самом Турнире.

— Думаешь, он тоже понимает, что здесь что‑то не так? — заинтересовался Гарри.

— Возможно, — кивнула Гермиона. — Вспомните, как странно был организован Турнир. Тебя выбрали, хотя ты не подавал заявку. Может, Муди увидел какие‑то закономерности, которые мы не замечаем.

Рон вздохнул:

— Значит, нам нужно быть внимательнее. Но следить за профессором — это уже перебор. Значит, просто сосредоточимся на том, что действительно важно.

— На чём, например? — спросил Гарри.

— На подготовке к подводному испытанию, конечно! — воскликнул Рон. — Мы же не можем позволить, чтобы ты утонул или тебя утащили русалки!

— Именно, — поддержала Гермиона. — Вместо того чтобы гадать, что творится в голове у профессора Муди, давайте лучше найдём способ помочь тебе дышать под водой и изучим всё о русалках.

Гарри почувствовал, как напряжение отступает. Друзья были правы — тратить время на подозрения в отношении Муди бессмысленно. Гораздо важнее сосредоточиться на том, что ждёт его в Чёрном озере.

— Вы правы, — улыбнулся он. — Давайте забудем про Муди и займёмся делом. Что нам нужно сделать в первую очередь?

— Узнать, что именно у тебя «украдут», — сказала Гермиона. — В песне яйца говорилось: «Что любишь ты — то скрыто там». Это значит, что предмет имеет для тебя особое значение.

— И придумать, как дышать под водой, — добавил Рон. — Может, есть какое‑то заклинание? Или зелье?

— Жабросли! — воскликнула Гермиона. — Я читала о них в «Магических водных растениях Северной Европы». Они позволяют дышать под водой несколько часов.

— Звучит отлично! — обрадовался Рон. — Где их взять?

— Это уже следующий вопрос, — улыбнулась Гермиона. — Но я знаю, к кому можно обратиться за помощью.

После прогулки троица отправилась в библиотеку. Гермиона сразу направилась к разделу «Водные существа и их особенности», Рон решил просмотреть выпуски «Ежедневного пророка» прошлого века в поисках упоминаний о подобных испытаниях, а Гарри взял на себя поиск заклинаний, связанных с водной стихией.

Через час Гермиона подняла голову:

— Нашла! — прошептала она. — Вот, послушайте: «Русалки обладают сложной социальной структурой и собственным языком. Они редко вступают в контакт с людьми, но известны случаи, когда они помогали утопающим или предупреждали о надвигающейся опасности».

— То есть они не всегда враждебны? — уточнил Рон.

— Похоже на то, — кивнула Гермиона. — Но здесь также сказано, что они защищают свою территорию и могут атаковать, если почувствуют угрозу.

— Значит, главное — не провоцировать их, — подытожил Гарри — Просто забрать то, что у меня «украли», и убраться оттуда.

— Не так просто, — покачала головой Гермиона. — В песне говорилось: «Что любишь ты — то скрыто там». Это значит, что предмет имеет для тебя особое значение. И, возможно, русалки будут его охранять.

Гарри снова задумался об этом. Что из его вещей могло быть настолько важным? Мантия‑невидимка? Карта мародёров? Метла?

— Нужно составить список, — предложил он. — Всё, что для меня действительно ценно. И подумать, как это можно будет облегчить испытание — наложить чары уменьшения веса заранее, или что-то в этом духе.

Они продолжали работу до самого ужина. К концу вечера у них накопилось немало информации:

* способы дыхания под водой (жабросли, заклинание «Аквавитус», зачарованные амулеты);

* особенности поведения русалок и способы с ними договориться;

* карта Чёрного озера с отмеченными особо опасными зонами;

* список ценных для Гарри предметов, которые могли бы «украсть».

Выходя из библиотеки, Гарри почувствовал, что впервые за последнее время у него появился чёткий план действий. Страх перед испытанием в Черном озере никуда не исчез, но теперь, когда он точно знал, что делать, стало гораздо спокойнее.

Сириус Блэк сидел в полутёмной комнате на Гриммо, 12, сжимая в руке пергамент — письмо от крестника. Он перечитал строки ещё раз, и тревога, тихо сидящая где-то в груди, вспыхнула с новой силой.

«Дорогой крёстный,

Надеюсь, ваши семейные дела разрешатся благополучно. Я понимаю, что вы заняты, и не стану отвлекать вас по пустякам.

В Хогвартсе всё спокойно, уроки идут своим чередом. Испытание Турнира приближается, но я уверен, что справлюсь — профессора оказывают необходимую поддержку.

Желаю вам здоровья и благополучия.

С уважением,

Гарри»

Почерк… Сириус замер, всматриваясь в буквы. Они были аккуратными, вытянутыми, с изящными завитушками в окончаниях — совсем не так, как обычно писал Гарри. Но что‑то в них показалось ему до боли знакомым.

Вдруг он быстро встал, подошёл к своему старому секретеру и бережно достал из потайного ящика пожелтевший конверт. Внутри лежал листок — одно из редких писем Регулуса, написанное им незадолго до исчезновения.

Сириус разложил оба письма рядом на столе и сравнил почерки. Сходство было поразительным:

* одинаковый наклон вправо;

* характерные завитки на «g» и «y»;

* манера выводить заглавные буквы — гораздо крупнее строчных и с засечками;

* способ соединения букв — очень тонкими, в сравнении с основными линиями.

«Мерлин всемогущий… — прошептал Сириус — Это почерк Регулуса. Но как?»

Взгляд упёрся в угол комнаты, куда Сириус перевесил семейный гобелен Блэков. Рамка портрета Регулуса продолжала мерцать, то окрасившиваясь в тускло‑серый «мёртв», то вспыхивая бледно‑золотым «жив».

— Ты сумел выжить, — тихо произнёс Сириус, обращаясь к портрету брата. — Или кто‑то использует твою магию. Но зачем? При чем здесь Гарри?

Он задумался. В школьные годы они с Регулусом придумали секретный код — на случай, если кто‑то мог читать их переписку — сначала родители, потом волшебники из противоположных лагерей. Код знали только они двое.

Решившись, Сириус быстро написал ответ:

«Гарри,

Как там дядя Альфард? Надеюсь, пирог с патокой ещё не совсем остыл.

Сириус»

Он вызвал сову, привязал послание к ее лапке и отправил птицу в Хогвартс. Ожидание казалось бесконечным. Сириус то и дело поглядывал на гобелен — рамка Регулуса по‑прежнему мерцала, иногда задерживаясь то на золотом, то на сером.

Через несколько часов напряжённого ожидания сова вернулась с ответом. Сириус резко отставил бутылку огневиски, сорвал печать и развернул пергамент. На нём было изящно выведено:

«Дядя Альфард шлёт привет и просит передать, что пирог с патокой остывает».

Сириус замер. Пальцы сжали пергамент.

«Он ответил правильно… — пронеслось в голове. — Но как? Этот код знали только я и Регулус. Гарри о нём не мог знать. Значит…»

Мысли путались. Перед глазами мелькала карусель воспоминаний: юный Регулус, смеющийся, когда они придумывали этот код; их последняя ссора — последний раз, когда огни виделись; ритуалы, которые мать заставляла изучать, пока он ещё был наследником; странное поведение гобелена…

— Что происходит? — вслух произнёс Сириус. — Если это не Гарри написал первое письмо, а кто‑то другой использовал почерк Регулуса… но тогда кто ответил на код?

Он подошёл к книжному шкафу и достал толстый том в кожаном переплёте, который принёс в комнату, как и гобелен, пару дней назад — именно тогда начались странности. «Кодекс Блэков». Книга была древней, её страницы хранили семейные тайны, ритуалы и правила, передаваемые из поколения в поколение.

Сириус открыл кодекс на разделе «Ритуалы связи и наследия». Глаза бегали по страницам, выискивая что‑то, что могло бы объяснить происходящее: мерцание рамки, поддельное письмо, правильный ответ на секретный код.

Вот оно:

«В случае, если член семьи считается мёртвым, но связь с родом не прервана, портрет на гобелене может демонстрировать нестабильность статуса. Это указывает на:

а) физическое выживание носителя крови;

б) магическое вмешательство, сохраняющее связь с родом;

в) активацию древнего ритуала наследования, требующего подтверждения кровной линии».

Сириус нахмурился. Ниже шёл раздел о ритуалах, активируемых при угрозе роду:

«Если прямой наследник рода подвергается опасности, древняя магия может пробудиться и установить временную связь с ближайшим кровным родственником, даже если он считается мёртвым. Эта связь может проявляться через:

— передачу знаний и навыков;

— активацию статуса предка

— частичное проявление воли предка в действиях потомка».

— Неужели... — прошептал Сириус.

Он закрыл книгу, но не убрал её. Взгляд снова вернулся к гобелену — рамка Регулуса на мгновение замерла на «мертв», а затем снова начала мерцать.