XII (джен)

Гарри Поттер медленно открыл глаза. В ушах ещё стоял гул трибун после первого испытания с драконом, но сейчас вокруг царила тишина больничного крыла. За окном уже начало темнеть, и последние лучи закатного солнца с трудом пробивались сквозь тяжёлые шторы.

Он сел, потирая виски. Голова гудела, будто он всю ночь зубрил заклинания без перерыва. Но что‑то было не так. Не только головная боль — ощущение… неправильности. Будто он забыл что‑то важное, что‑то, что знал всегда.

— Проснулись, мистер Поттер? — мадам Помфри подошла и поставила на тумбочку стакан с дымящимся отваром. — Мне пришлось усыпить вас, чтобы исцелить сильный ожог. После такого напряжения организму нужен отдых.

Гарри кивнул, взял стакан. Движения были чёткими, выверенными — слишком выверенными для него. Обычно он проявлял ловкость только на квиддичном поле, а в обычной жизни то проливал зелья, то ронял книги, но сейчас держал чашку так, будто годами тренировался не расплескать ни капли.

— Спасибо, — произнёс он ровным, спокойным голосом. Слишком спокойным. Где его привычная нервозность? Где желание поскорее встать и обсудить с Роном и Гермионой, что будет дальше?

Мадам Помфри задержала на нём внимательный взгляд:

— Вы выглядите… на удивление собранно, после такого-то испытания.

Гарри едва не вздрогнул. Она заметила?

— Просто выспался, — он улыбнулся легко и беззаботно, и на этот раз улыбка вышла естественной.

В коридоре послышались торопливые шаги и возбуждённые голоса. Дверь распахнулась, и в палату ворвались Рон и Гермиона.

— Гарри! — Гермиона бросилась к кровати, чуть не сбив с ног мадам Помфри. — Ты наконец очнулся! Мы так волновались!

— Да ладно, с ним всё в порядке, — Рон хлопнул друга по плечу. — Видала, как он дракона обставил? Настоящий чемпион!

Гермиона бросила на Рона укоризненный взгляд, но в глазах у неё тоже светилась радость.

— Мы принесли тебе письмо, — она достала из сумки слегка помятый конверт с гербом на восковой печати. — От Сириуса. Он хотел встретиться в Хогсмиде, но что‑то пошло не так.

Гарри почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло. Сириус… Это имя отозвалось в сознании странным эхом — не просто имя крёстного, а что‑то большее, будто за ним скрывалась целая история, которую он не мог вспомнить.

Он взял письмо. Печать была сломана — очевидно, друзья не удержались и прочитали его первыми, пока он сам находился в бессознательном состоянии.

 «Гарри, прости, что не смогу встретиться, как планировали. Возникли… непредвиденные обстоятельства. Не волнуйся, всё в порядке, просто нужно разобраться с кое‑какими семейными делами. Держись молодцом, и будь осторожен на турнире. Пиши чаще.

Сириус»

— Он не говорит, что случилось, — озабоченно сказала Гермиона. — Но звучит серьёзно.

— Может, Пожиратели? — предположил Рон, понизив голос. — Или Дамблдор дал ему какое‑то задание?

Гарри перечитал письмо ещё раз. «Семейные дела»… Почему это слово так царапает сознание? Почему кажется, что оно должно что‑то ему напомнить?

— Наверное, у него свои причины, — произнёс Гарри, стараясь говорить беззаботно. — Главное, что он в безопасности.

Рон хлопнул его по спине:

— Вот именно! А мы тут будем следить, чтобы с тобой ничего не случилось. Верно, Гермиона?

Та кивнула, но её взгляд оставался тревожным.

Мадам Помфри, наблюдавшая за этой сценой со стороны, покачала головой и тихо вышла из палаты, оставив друзей наедине.

А Гарри, слушая болтовню друзей, всё ещё ощущал это странное эхо в сознании: едва уловимый отзвук чего‑то, связанного с Сириусом и «семейными делами». Что‑то, чего он пока не мог вспомнить, но что, кажется, имело к нему самое прямое отношение.

Гермиона, заметив, что он ушёл в себя, мягко окликнула Рона:

— Время посещения вышло. Гарри следует отдохнуть, чтобы восстановиться после испытания. А ты ещё не закончил своё эссе для профессора Снейпа — если опоздаешь, он наверняка заставит тебя писать его в подземельях после отбоя.

Рон тяжело вздохнул, театрально закатил глаза, но спорить не стал.

— Ладно, мы ещё придём навестить тебя завтра, дружище! — сказал он, поднимаясь с кровати. — Пока!

Гарри оторвал взгляд от стены и посмотрел на друзей. В груди шевельнулось странное чувство — не благодарность, а скорее отстранённая признательность. Будто он наблюдал за этой сценой со стороны.

— Конечно! — он постарался непринуждённо улыбнуться, вложив в улыбку всё то тепло, которое, как он знал, должен был испытывать. — Буду вас ждать.

Когда двери закрылись, палату окутала тишина — густая, почти осязаемая после звонких голосов друзей. Гарри откинулся на подушки и закрыл глаза, пытаясь уловить ускользающие обрывки мыслей.

Спустя некоторое время тишину прорезали размеренные шаги мадам Помфри. Она остановилась у кровати и склонилась над пациентом, изучая его лицо внимательным взглядом.

— Мистер Поттер, — тихо произнесла она, — вы беспокойно спали прошлой ночью. Желаете в этот раз принять «Сон без сновидений»? Это поможет вам отдохнуть по‑настоящему.

Гарри задумался. Сон… Во сне что‑то приходило к нему — неясные образы, шёпоты, ощущения. Что‑то важное, что настойчиво мелькало где‑то на краю сознания, будто пытаясь прорваться сквозь невидимую преграду. Если он примет зелье, эти обрывки могут исчезнуть навсегда.

Он покачал головой:

— Нет, спасибо. Я… я лучше попробую уснуть сам.

Мадам Помфри слегка нахмурилась, но настаивать не стала.

— Как пожелаете, — она поправила одеяло. — Но если почувствуете себя хуже, сразу дайте знать.

Она ушла, а Гарри остался лежать с закрытыми глазами. В темноте под веками кружились тени: проблеск серебристого гобелена, чей‑то холодный голос, шёпот воды… И имя. Одно имя, которое он никак не мог вспомнить, но которое, казалось, имело к нему самое прямое отношение.

«Что со мной происходит?» — подумал он, и впервые за долгое время в груди шевельнулся настоящий, неподдельный страх. В разы сильнее того, что был вызван Венгерской Хвосторогой.

Гарри резко открыл глаза, хватая ртом воздух. Сон растаял, оставив после себя лишь липкое ощущение тревоги и обрывок фразы, прозвучавшей во тьме: «Ты не должен был вернуться». Он провёл рукой по лбу — шрам неприятно зудел

Оставшись один, он достал пергамент, перо и чернила. Письмо Сириусу… Нужно что‑то написать, чтобы крестный не подумал, что он обиделся на него...

Он начал писать, но почти сразу замер, разглядывая свои строки. Почерк… Он был аккуратнее, чем обычно, буквы — более вытянутые и чёткие, с характерными завитушками в окончаниях. Гарри никогда так не писал.

А стиль? Машинально выведенная фраза «Надеюсь, ваши семейные дела разрешатся благополучно» звучала слишком официально для его обычной переписки с крёстным. Он привык к коротким, живым строкам, к шуткам и вопросам. Сейчас же слова выходили слишком сдержанными, слишком странными.

Гарри перечитал написанное, нахмурился и поставил точку. Пусть будет так. Возможно, это просто эмоциональные последствия стресса после испытания. Он запечатал письмо и отложил его в сторону.

В этот момент в палату вошла мадам Помфри с подносом.

— Доброе утро, мистер Поттер, — улыбнулась она. — Сначала позавтракайте, затем я вас выпишу. Только пообещайте не перенапрягаться ближайшие пару дней.

Она поставила поднос на тумбочку: овсянка, тосты с джемом и кубок с тыквенным соком. Гарри с аппетитом принялся за еду, размышляя о своём.

После завтрака Гарри отправился на совятню. Путь через замковые коридоры занял больше времени, чем он ожидал: ученики всё ещё обсуждали его выступление на Турнире, и каждый встречный норовил его поздравить, или, напротив, оскорбить.

Наверху, среди голубиного помёта и пуха, его ждала Хедвиг. Она сонно моргнула, когда он прикрепил письмо к её лапе.

— Отнеси это Сириусу, — тихо сказал Гарри. — И будь осторожна.

Сова укоризненно щёлкнула клювом, будто хотела сказать: «Я всегда осторожна», — и взмахнула крыльями, растворяясь в утреннем небе.

Гарри проводил белое пятно взглядом, чувствуя, как внутри что‑то сжимается. Он надеялся, что Сириус все же поскорее закончит дела и навестит его.

Спускаясь по винтовой лестнице, он невольно ускорил шаг. Пора на урок зельеварения — а это значит, долгий путь в подземелья. Холодные каменные стены, тусклый свет факелов и тяжёлый запах трав и кислот уже ждали его внизу.

К кабинету стали подтягиваться и остальные ученики. Слизеринцы бросали на Гарри неприязненные взгляды, перешёптывались и демонстративно отворачивались. Гриффиндорцы же, воодушевлённые его удачным и зрелищным выступлением на Турнире, тут же обступили своего чемпиона, желая узнать, каково это — столкнуться с драконом.

— Ну, и каково? — первым спросил Дин Томас, с любопытством заглядывая Гарри в глаза.

— Какой же ты храбрый! — восхищённо воскликнула Лаванда Браун, всплеснув руками. — Я бы на твоём месте точно растерялась! А ты держался так уверенно…

— Ты испугался хоть немного, герой? — с ухмылкой добавил Симус.

Гарри растерялся от такого натиска. Он попытался вспомнить свои ощущения во время испытания, но в голове вместо ярких эмоций всплывали лишь чёткие тактические детали: расстояние до дракона, угол атаки, оптимальный момент для манёвра. Мысли были холодными, расчётливыми — совсем не такими, какими должны были у восторженного победителя.

— Да, было страшно, — наконец ответил он, стараясь говорить непринуждённо. — Но я… действовал скорее на инстинктах.

— На инстинктах? — Гермиона, стоявшая чуть в стороне, приподняла бровь. — Гарри, ты спланировал всё идеально! Это была не удача, а мастерство.

Он лишь пожал плечами, избегая её взгляда. Внутри снова шевельнулось то самое ощущение отстранённости — будто он наблюдал за этой сценой со стороны, а не был её центром.

Прозвенел звонок. Гарри зашёл в класс и, на секунду замешкавшись, как всегда сел рядом с Роном. Профессор Снейп вошёл следом за учениками — его выражение лица не сулило им ничего хорошего.

— Итак! — с мрачным предвкушением проговорил он. — Надеюсь, все из вас подготовили эссе о свойствах зелья, которое вы будете варить на следующем уроке? Впрочем, это неважно. Сегодня вы напишете тест, и если кто‑то не отнёсся к подготовке с надлежащим рвением, то это отразится на его оценке.

Пергаменты с вопросами разлетелись по партам студентов, левитируемые профессором. Каждый лист плавно опустился перед учеником — будто Снейп лично выбирал, какой вопрос кому достанется.

Гарри в отчаянии скосил глаза на лист Рона, но вопросы отличались.

«Дракл, списать не выйдет…» — пронеслось у него в голове.

Он опустил взгляд на свой пергамент. Первый вопрос гласил: «Опишите три способа нейтрализации токсического действия аконитового корня в составе оборотного зелья. Укажите, какой метод наиболее эффективен и почему».

Гарри нахмурился. Обычно в таких ситуациях он полагался на подсказки Гермионы или на удачу, но сейчас в голове вдруг всплыли чёткие формулы и последовательности реакций — будто кто‑то методично раскладывал знания по полочкам. Он машинально взял перо и начал писать, удивляясь собственной уверенности.

Эта уверенность в зельеварении была совершенно новой для Гарри — и в то же время по‑странному привычной.

Его познания в зельях всегда можно было назвать средними. В младшей школе он был по‑настоящему умён — решал задачи быстрее всех, запоминал правила с первого раза. Но тогда он старательно получал оценки хуже, чем Дадли: иначе тётя с дядей хмурилась, а кузен устраивал очередную пакость. Со временем подобное отношение к учёбе стало привычкой.

Попав в Хогвартс, Гарри обнаружил, что магия — это совсем другое. Она захватывала, будоражила воображение, заставляла сердце биться чаще. Но старая привычка не исчезла: он уже не стремился к академическим успехам, довольствуясь тем, что успевал за программой благодаря помощи Гермионы или удаче.

А теперь… Теперь формулы реакций всплывали в памяти сами собой, названия ингредиентов звучали знакомо, словно он повторял их сотни раз. Он машинально отметил про себя, что пишет не как обычно — не торопливо и с ошибками, а чётко, почти каллиграфично, с правильными терминами и точной расстановкой запятых в сложных предложениях.

Гарри на мгновение замер, перо повисло над пергаментом. Откуда это всё? Почему сейчас, когда он меньше всего этого ожидал, знания, которых у него вроде бы не было, вдруг стали такими доступными?

Рон, сидевший рядом, бросил быстрый взгляд на лист Гарри, потом на свой. Его глаза расширились, брови поползли вверх — он явно заметил, что друг пишет уверенно и быстро, в то время как сам он едва начал разбирать вопрос. Но Рон промолчал: Снейп медленно прохаживался между рядами, и любое лишнее слово могло обернуться отработкой.

Вместо этого он лишь тихонько вздохнул, почесал затылок и склонился над пергаментом, пытаясь вспомнить хоть что‑то.

Гарри, погружённый в свои мысли, не заметил реакции друга. Он писал чётко и аккуратно, формулировки выходили отточенными, почти академическими. Закончив с первым вопросом, он перешёл ко второму, не задумываясь — ответы словно сами всплывали в сознании.

Снейп, остановившись у задней парты, на мгновение задержал взгляд на Гарри. Что‑то в его выражении изменилось — заинтересованность промелькнула в холодных глазах. Он сделал шаг вперёд, будто собираясь подойти ближе, но тут же отвернулся и продолжил обход класса.

Гарри этого не видел. Он перевернул страницу и продолжил писать, не замечая, как Рон всё чаще бросает на него озадаченные взгляды, стараясь при этом не привлекать внимания профессора.

Прозвенел звонок. Снейп взмахнул палочкой — пергаменты вылетели из‑под перьев учеников, словно испуганные птицы, и, кружась в воздухе, образовали аккуратную стопку на учительском столе.

По классу пронёсся вздох разочарования: кто‑то не успел дописать последний абзац, кто‑то лишь начал формулировать ответ на самый сложный вопрос. Несколько учеников машинально потянулись за пергаментами, но замерли под ледяным взглядом профессора.

— Свободны, — холодно произнёс он, складывая руки на груди. — Увидимся в четверг. И советую вам повторить свойства аконитового корня — он будет ключевым ингредиентом на следующем занятии.

Ученики зашевелились, собирая книги и перья. Рон с облегчением откинулся на спинку стула:

— Фух, наконец‑то! Я думал, он заставит нас переписывать всё заново…

Гарри аккуратно убрал перо в сумку. Он всё ещё пребывал в лёгком ошеломлении: тест, который должен был стать для него катастрофой, оказался неожиданно простым. Мысли текли чётко, термины и формулы выстраивались в цепочки — будто он готовился к этому всю жизнь.

Он бросил взгляд на свой пергамент, лежащий среди остальных, и невольно задумался: откуда взялись эти знания? И почему они проявились именно сейчас?

Рон, заметив его задумчивое выражение лица, ткнул друга локтем:

— Ты чего такой серьёзный? Радуйся, что всё позади! Пойдём, Гермиона наверняка ждёт нас у библиотеки.

Гарри кивнул, поднялся из‑за парты и направился к выходу, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Снейпа, который, как ему показалось, задержался на нём чуть дольше, чем на остальных.