Карьерный рост Богини Очага (джен)

Следующее утро началось с того, что Гестия обнаружила на пороге своей студии Виталика с заговорщицким выражением лица с двумя бумажными стаканчиками.

— Держи, пробуй, — он протянул один стакан. — Наш главный конкурент, сеть «КофеБук». Готовят не ахти, но маркетинг у них — огонь.

Гестия осторожно пригубила. На её лице появилась гримаса, словно она отпила из Леты.

— В этом напитке душа плачет от непотребства, — заключила она. — Овсяное молоко свернулось от отчаяния, а эспрессо пахнет страхом и экономией на зёрнах.

— Ну, мы-то лучше, — похлопал её по плечу Виталик. — Но сегодня у нас инспекция, так что готовься. К нам едет региональный менеджер Артемий. Человек-циркуль, бог Excel-таблиц и враг всего святого.

В кофейне царила предгрозовая атмосфера. Бариста Юля, обычно невозмутимая, с истеричной точностью пересчитывала сиропы. Стажёр Лёша бегал со шваброй, натирая уже и без того сияющий пол.

— Что происходит? — спросила Гестия. — Мы готовимся к визиту Аида в царство мёртвых?

— Хуже, — мрачно ответила Юля. — Артемий проверяет соблюдение стандартов. Если найдёт волосинку на стене — весь персонал отправляется на дополнительное обучение. А это четыре часа лекций о том, как правильно улыбаться клиенту.

Ровно в 9:01 дверь кофейни открылась, пропустив мужчину в идеально отглаженном костюме. Артемий. Он держал в руках планшет, его взгляд был холоднее вод Стикса.

— Начинаем, — он запустил секундомер. — Стандарт приветствия — три секунды. Задержка — нарушение.

Гестия, стоя у кассы, встретила его взгляд. В её глазах читалось лёгкое недоумение. За три тысячелетия к её очагу являлись многие — герои, цари, простые смертные. Но никто не замерял время её приветствия.

— Здравствуйте, странник, — сказала она с той же неторопливой теплотой, с какой встречала гостей в своём храме. — Что привело вас к нашему очагу?

Секундомер Артемия издал жалкий писк. Прошло пять секунд.

— Нарушение, — без эмоций констатировал он. — Переходим к проверке температуры молока.

То, что последовало дальше, Гестия назвала бы «испытанием смертного унижения». Артемий измерял всё: от угла наклона стаканчиков на полке до громкости шипения пара. Когда он заставил Лёшу демонстрировать «стандартную улыбку», Гестия не выдержала.

— Позвольте, — вмешалась она. — Разве не качество напитка и комфорт гостей — главное?

Артемий медленно повернулся к ней.

— Главное — KPI. Показатели. Эффективность. Ваша скорость обслуживания — четыре и две десятых минуты при норме три и восемь.

— Но некоторые вещи требуют времени, — не сдавалась Гестия. — Как возжигание священного… то есть приготовление хорошего кофе.

— Время — деньги, — парировал Артемий, делая пометку в планшете. — Переходим к проверке санузла.

Когда инспектор скрылся в подсобке, Виталик прошептал:

— Всё пропало. Он меняет рулон туалетной бумаги, чтобы проверить, как мы его ставим — от себя или к стене.

Гестия наблюдала за этим безумием с растущим пониманием. Перед ней был жрец нового культа — культа эффективности. И его боги были бездушны, как электронная таблица.

Внезапно её осенило. Она подошла к кофемашине и начала готовить эспрессо. Но не просто эспрессо — она вложила в него всю свою божественную тоску по гармонии, всё своё понимание уюта и тепла.

— Попробуйте, — сказала она, ставя перед Артемием крошечную чашку. — Это не для KPI. Это для души.

Артемий собирался отказаться, но что-то в аромате кофе заставило его замедлиться. Он сделал глоток. На его лице произошла странная метаморфоза — на мгновение исчезла привычная напряжённость, глаза смягчились.

— Это… не соответствует стандарту вкуса, — сказал он, но голос его потерял привычную сталь. — Слишком… многогранно.

— Иногда многогранность — это и есть стандарт, — мягко сказала Гестия.

Артемий посмотрел на неё, затем на свой планшет, снова на неё. Казалось, в его голове идёт борьба между годами дрессуры и пробудившейся человечностью.

— Ладно, — он выдохнул. — Замечания остаются. Но… я дам вам месяц на исправление.

Когда он ушёл, в кофейне воцарилась тишина.

— Ты что, над ним заклинание какое-то читала? — недоверчиво спросил Виталик. — Он обычно после проверки оставляет сотрудников в состоянии клинической депрессии.

Гестия улыбнулась, вытирая стойку.

— Просто напомнила ему, что даже у самых строгих правил должен быть свой очаг. Место, где можно отогреть душу.

Юля и Лёша смотрели на неё с благоговейным страхом. Было ясно: в их коллективе зажглась новая звезда. Или, точнее, разгорелся новый очаг, способный растопить даже самое ледяное сердце менеджера.

Воздух в кофейне сгустился до состояния заварного крема. Казалось, даже кофемашина издала подавленный вздох, когда дверь за Артемием закрылась.

— Месяц! — Виталик упал на стул с выражением человека, которого только что приговорили к отработке на рудниках Аида. — Он никогда не даёт второй шанс! Это значит, что в следующий раз он нас просто уничтожит!

— Уничтожит? — Гестия с любопытством наблюдала, как Лёша зачем-то начинает пересчитывать крышки от стаканчиков. — Физически?

— Хуже! — всхлипнула Юля. — Отправит на корпоративный тимбилдинг! В прошлом году мы три дня строили плот из бамбуковых палочек для размешивания! У меня до сих пор психологическая травма!

Гестия попыталась представить Ареса и Афину, строющих плот вместе. У неё не получилось. Война вспыхнула бы раньше, чем они успели бы сказать «командообразование».

— Так, — Виталик вскочил и начал мерить шагами помещение. — План «Спасение утренней смены». Юля, ты отвечаешь за скорость. Тренируйся говорить «здравствуйтечемможнопомочь» на одном дыхании. Лёша — улыбка! Твоя улыбка сейчас выглядит как оскал цербера на входе в преисподнюю!

Лёша попытался улыбнуться. Получилось страшнее, чем лицо горгоны Медузы до того, как её превратили в чудовище.

— А я? — спросила Гестия.

— Ты… — Виталик остановился перед ней. — Ты остаёшься нашим тайным оружием. Продолжай делать этот свой кофе, от которого у людей проходят седые волосы и возвращается вера в человечество. Но, ради всех богов, делай его быстрее!

Тренировки начались немедленно. Юля, обычно флегматичная, превратилась в дирижёра симфонии спешки.

— Гестия, нет! — кричала она, когда та начинала медленный ритуальный танец с протирания питчера. — Представь, что тряпка — это голова Ареса, а ты его ненавидишь! Быстрее! Жестче!

Лёша отрабатывал улыбку перед зеркалом.

— Честно, я чувствую себя Гефестом, которого заставили улыбаться на олимпийском приеме, — пробормотал он.

— Гефест обычно улыбался, только когда изобретал новую ловушку для Афродиты и её любовников, — заметила Гестия.

Наступил самый сложный этап — работа с кассой. Гестия, привыкшая к простым жертвоприношениям (зерно, вино, периодически баран), столкнулась с современной системой оплаты.

— Нет, не так! — Виталик с отчаянием смотрел, как она пытается прикоснуться к терминалу для бесконтактной оплаты своей старой монеткой с изображением совы. — Это не жертвоприношение! Просто поднеси карту!

— Но как эта штука понимает, что жертва… то есть оплата принята? — недоумевала Гестия.

— Магия! — взмолился Виталик. — Просто поверь в магию!

Кульминацией дня стало появление постоянного клиента — бабушки Зины, которая всегда заказывала «кофе как в прошлый раз, только чтобы не как в прошлый раз». Обычно это приводило персонал в ступор. Но Гестия подошла к задаче творчески.

— Дорогая, — сказала она, подавая напиток, — сегодня особенный кофе. С нотками ностальгии и лёгкой грусти по ушедшей молодости.

Бабушка Зина попробовала, и на её лице расплылась улыбка.

— Вот! Именно такой я и хотела! Наконец-то тут появился человек, который понимает!

Виталик смотрел на это со смесью восхищения и ужаса.

— Как ты это сделала? Она первый раз за три года осталась довольна!

— Я просто слушала не её слова, а её душу, — пояснила Гестия, наливая себе воды.

К концу дня кофейня напоминала поле битвы после нашествия титанов. Но это была победоносная битва.

— Знаешь, — устало сказал Виталик, запирая дверь, — может, у нас и правда есть шанс. Сегодня клиенты улыбались чаще. Даже тот парень, который всегда требует десять пакетиков сахара в эспрессо, сегодня взял только девять.

Гестия смотрела на закат через витрину. Её новый очаг был странным, шумным и иногда слишком требовательным. Но он был живым. И ради этого стоило бороться даже с самым ужасным врагом — человеком с планшетом и секундомером.

— Завтра, — сказала она, — мы научим Лёшу улыбаться, не пугая клиентов. Возможно, мне придётся призвать муз для вдохновения.

Виталик только покачал головой:

— Главное, чтобы ты не призвала кого пострашнее. Нам бы с Артемием справиться.

На следующее утро Гестия обнаружила, что кофейня превратилась в нечто среднее между спартанским гимнасием и цирком. Виталик встречал сотрудников у входа с секундомером.

— Опоздание на тридцать секунд! — огласил он, когда появилась Юля. — По стандартам Артемия это смертный грех!

— Мой автобус попал в пробку из-за шествия последователей Дионисия! — оправдывалась Юля. — Они там с бубнами и виноградом…

— Не оправдываться! Качать скорость! — Виталик размахивал распечаткой KPI как древним свитком.

Лёша в углу отрабатывал «идеальную улыбку» перед зеркалом. Получалось так жутко, что даже кофемашина начала издавать тревожные щелчки.

— Лёша, дорогой, — мягко вмешалась Гестия, — ты пытаешься показать все зубы сразу, как хищник. Попробуй думать о чём-то приятном.

— Я думаю о том, как после смены посплю, — пробормотал Лёша.

— Не-е-ет! — застонал Виталик. — Думай о котиках! О радуге! О премии!

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появилась пожилая женщина с огромным клетчатым мешком.

— Мне нужно срочно зарядить телефон! — объявила она. — И стакан воды. И чтобы розетка была рядом с мягким креслом. И расскажите, что у вас за кофе такой дорогой?

Виталик сделал Юле знак «займись ею», но та уже замерла в ступоре перед кассой. Гестия наблюдала, как женщина методично разгружает свой мешок: вязание, три яблока, потрёпанный томик Гомера и зарядное устройство двухметровой длины.

— Прошу прощения, почтенная, — вежливо сказала Гестия, — но наши кресла не предназначены для…

— Ах, молодёжь! — всплеснула руками женщина. — Вам бы только деньги с людей брать! В древней Элладе путникам всегда предлагали кров и пищу!

Гестия подняла бровь. Возражение было настолько точным, что она на мгновение заподозрила в женщине переодетую богиню. Но нет — перед ней была обычная смертная, просто хорошо начитанная.

— Вы абсолютно правы, — поклонилась Гестия. — Как насчёт чашки нашего лучшего чая в подарок?

Пока женщина усаживалась в кресло, Виталик оттащил Гестию в сторону:

— Ты что делаешь? Она же будет сидеть тут целый день!

— Иногда гостеприимство важнее прибыли, — улыбнулась Гестия. — Кроме того, посмотри.

Женщина, устроившись поудобнее, достала телефон и начала громко диктовать голосовое сообщение:

— Дорогие друзья! Я обнаружила чудесную кофейню, где до сих пор чтят традиции гостеприимства! Обязательно посетите!

— Боги, — прошептал Виталик, — она же влиятельный блогер среди пенсионеров! У неё десять тысяч подписчиков!

Комичные ситуации сыпались одна за другой. Лёша, пытаясь совместить улыбку и скорость, выдавил из себя «здравствуйтечемможнопомочь» с таким выражением лица, что клиент отшатнулся и пролил на себя латте. Юля, отрабатывая «идеальные три секунды», начала говорить так быстро, что её пришлось переспрашивать даже клиентам с идеальным слухом.

Кульминацией дня стал визит молодого человека, который заказал «кофе с энергетиком, двойным шотом и сиропом табаско».

Гестия посмотрела на него с материнской заботой:

— Дитя мое, тебе явно требуется не кофе, а хороший отвар из успокаивающих трав и восемь часов сна.

— Но у меня дедлайн! — простонал парень.

— Ни один дедлайн не стоит расстройства здоровья, — сказала Гестия и приготовила ему латте с мёдом и успокаивающими специями. — Пей. И иди домой спать.

Через час парень вернулся сияющий:

— Я послушался вас, поспал два часа и сделал всю работу! Вы волшебница!

Виталик в этот день неоднократно закрывал лицо руками, но к вечеру его отчаяние сменилось осторожным оптимизмом.

— Знаешь, — сказал он Гестии, — может, в твоих странных методах есть смысл. Сегодня выручка выросла на пятнадцать процентов.

— Просто я помню, — улыбнулась Гестия, — что даже в самых строгих правилах должно оставаться место для человечности. И для хорошего кофе, конечно.

Когда они закрывали кофейню, Лёша наконец-то выдал что-то отдалённо напоминающее улыбку. Правда, только после того, как Гестия пообещала ему выходной.

— Завтра, — объявил Виталик, — мы будем отрабатывать одновременное приготовление трёх напитков! Гестия, готовь свои древние заклинания!

Гестия кивнула, с любовью глядя на сверкающую кофемашину. Её новый очаг требовал не только поддержания огня, но и бесконечной гибкости. Что ж, она всегда славилась умением приспосабливаться. В конце концов, она пережила и падение Трои, и появление растворимого кофе.

Наступил день Великой Битвы со Взбиванием Молока. Виталик, вооружившись учебными пособиями и жестами, напоминал Ахиллеса, готовящегося к бою.

— Итак, — он сурово смотрел на Гестию, — сегодня мы будем учиться создавать идеальную микропену. Не ту пену, что на твоих ритуальных возлияниях, а ту, что держит латте-арт!

Гестия скептически осмотрела питчер.

— В моё время достаточно было, чтобы напиток не вызывал божественного гнева.

— Времена изменились! — вздохнул Виталик. — Теперь люди платят за то, чтобы на их кофе была мордочка котика. Смотри!

Он продемонстрировал сложный манёвр с паром, издавая звуки, похожие на агонию цикады.

— Слышишь? Это звук «растягивания» молока!

Гестия прислушалась.

— Звучит как душа грешника в Тартаре.

— Неважно! Теперь твоя очередь!

Первая попытка Гестии закончилась тем, что молоко взбилось в плотную пену, напоминающую облако с Олимпа. Красиво, но абсолютно бесполезно.

— Нет! — застонал Виталик. — Это для капучино девяностых! Сейчас нужна шелковистая текстура!

Вторая попытка привела к появлению пены, в которой можно было бы утопить мелкое божество.

— Боги мои! — схватился за голову Виталик. — Ты что, Зевса в молоко позвала?

— Я просто попросила Гефеста помочь с нагревом, — виновато призналась Гестия.

Внезапно их прервал звонок с доставки. Курьер с огромной коробкой пробирался к стойке.

— Где тут у вас… Гестия?

Все замерли. Гестия с любопытством подошла к коробке. Внутри лежала табличка с древнегреческой надписью: «Тёте Гестии — чтобы не скучала по дому. От Гермеса».

Это был…небольшой мраморный очаг. Настоящий. С высеченными харитами и всем прочим.

— Что это? — осторожно спросил Виталик.

— Мой… старый очаг, — прошептала Гестия. — Точнее, его уменьшенная копия.

— И что мы будем с ним делать?

Гестия озарённо посмотрела на угол кофейни.

— Мы сделаем его нашим талисманом!

Установка очага заняла всё обеденное время. Лёша чуть не надорвал спину, пытаясь сдвинуть мраморную глыбу. Юля тут же начала раскладывать вокруг него рекламные проспекты как дары.

— Теперь, — объявила Гестия, зажигая в очаге электрическую свечу (нарушение правил пожарной безопасности, но богиня на то и богиня), — у нас есть настоящий центр притяжения!

Эффект не заставил себя ждать. Первый же клиент, зашедший после установки очага, заказал необычно много и оставил щедрые чаевые.

— У вас тут так… уютно, — сказал он, оглядываясь.

— Это магия бренда, — шепнул Виталик Гестии.

— Это магия домашнего очага, — поправила она.

К вечеру кофейня наполнилась до отказа. Люди подходили к очагу, грели руки о его символическое пламя, оставляли монетки «на удачу». Даже Артемий, заглянувший с внезапной проверкой, задержался у очага на целых тридцать секунд — неслыханное нарушение его собственного регламента!

— Знаешь, — сказал Виталик, когда инспектор ушёл, — может, в этом есть что-то. У нас теперь самая… мистическая кофейня в городе.

Гестия улыбалась, глядя на своё детище. Её очаг снова был с ней. И пусть вокруг него теперь стояли не жрецы, а бариста, а вместо дров горела электрическая свеча — суть оставалась прежней. Он собирал людей, дарил им тепло и уют. И ради этого стоило терпеть даже самые безумные требования современного кофейного бизнеса.

Идиллия длилась ровно три дня. На четвертый утром у входа в «У Мельничного Руха» появился человек в костюме цвета ядовитой орхидеи. Это был Станислав, владелец соседней кофейни «КофеБук», известный своей способностью принимать бизнес-решения уровня «а давайте засыпем в кофе красный перец для остроты».

— О, какие милые… э-э-э… языческие атрибуты, — пренебрежительно фыркнул он, разглядывая очаг Гестии. — Но современному потребителю нужен драйв! Хайп! В общем, смотрите!

С этого дня началась самая абсурдная война в истории кофейного бизнеса. Станислав, вместо того чтобы улучшать качество кофе, начал внедрять идиотские маркетинговые ходы: ввел акцию «кофе с предсказанием» — бармен гадал на кофейной гуще, предсказывая клиентам «скорую встречу с рыжим человеком» и «неожиданную прибыль в размере тридцати семи рублей»; нанял аниматора в костюме кофейного зерна, который плясал у входа, пугая детей и размахивая табличкой «Здесь вас ждет экстаз!»

Объявил, что каждый сотый клиент получает «мистический опыт» — на деле это был стакан воды с блёстками.

— Он совсем спятил? — недоумевал Виталик, наблюдая, как костюмированное зерно пытается вручить листовку проходящей старушке. Та отбивалась сумкой.

— Смертные всегда стремились к зрелищам, — философски заметила Гестия, поливая герань на подоконнике. — Помню, в Афинах однажды устроили соревнование, кто громче прочтёт оду. Испортили весь праздник.

Идиотский маркетинг сработал. Людей заинтересовало пляшущее зерно, и часть клиентов «У Мельничного Руха» перетекла к конкуренту. Выручка упала.

— Всё пропало! — драматично вздыхал Виталик. — Он переманил наших клиентов блёстками и плохими предсказаниями!

— Не волнуйся, — успокаивала его Гестия. — Истинный очаг нельзя заменить мишурой. Дайте им время понять это.

Клиенты действительно вернулись. Через неделю. С возмущёнными отзывами.

— У вас хоть кофе вкусный, а там — бурда с блёстками! — жаловался постоянный клиент Николай Петрович. — И это зерно… Оно мне наступило на ногу!

Казалось бы, кризис миновал. Но тут Станислав совершил свой самый гениальный ход. В один прекрасный день у входа в «КофеБук» появился плакат: «Только у нас! Секретный ингредиент из древних рецептов! Божественный нектар!»

— Что это за нектар? — спросила Гестия у курьера, который забежал к ним выпить нормального кофе.

— Да он какой-то сироп дешёвый заказал, — отмахнулся курьер. — Говорит, с «нотками амброзии». Пахнет химией, хоть святых выноси.

Гестия нахмурилась. Амброзия? Настоящая амброзия? Нет, не может быть…

Но любопытство взяло верх. На следующий день она отпросилась на обед и зашла в «КофеБук». Заказала тот самый «нектаровый» латте.

Первый же глоток вернул её на три тысячи лет назад. Это был… запах Олимпа. Тот самый, что витал в садах Гесперид. Но со странным химическим послевкусием.

— Что это? — не удержалась она, спросив у бармена.

— Фирменный сироп «Олимп», — гордо ответил тот. — Секретная рецептура.

Гестия отставила стакан. Рецептура и правда была «секретной» — кто-то явно пытался воссоздать вкус амброзии, смешав дешёвый ванильный сироп, мёд и что-то ещё… Уж не настоящую ли амброзию? Но как?

Загадка разрешилась сама собой. Через два дня кофейня Станислава была закрыта. На двери висел замок, а внутри хозяйничали сотрудники СЭС.

Оказалось, что «секретный ингредиент» — это экспериментальный сироп, который Станислав купил по дешёвке у сомнительного поставщика. Поставщик, пытаясь создать «уникальный вкус», добавил в сироп экстракт редкого растения, вызывающего… лёгкие галлюцинации.

— Понимаешь, — позже рассказывал один из пострадавших клиентов, — я пил латте, и мне почудилось, что я вижу летающих коней и слышу арфу. Потом, правда, началась изжога.

История закончилась громким скандалом, судом и полным банкротством Станислава. А «У Мельничного Руха» снова заполнилась благодарными клиентами.

— Вот так всегда, — подвела итог Гестия, поправляя пламя в своём очаге. — Хочешь прикоснуться к божественному — будь готов к последствиям. Особенно если не разбираешься в рецептах.

Виталик смотрел на неё с новым уважением.

— Ты что, знала, что так получится?

— Нет, — честно ответила Гестия. — Но я знала, что настоящий очаг нельзя построить на обмане. Даже если очень хочется блёсток и летающих коней.

С тех пор кофейня «У Мельничного Руха» стала местной достопримечательностью. А маленький мраморный очаг в углу продолжал собирать вокруг себя людей, жаждущих не хайпа, а простого человеческого тепла. И, конечно, хорошего кофе.