Воронёнок. Жизнь начинающего мага (джен)

Август в Суррее был неприятным месяцем. Листва из изумрудно-зелёной стала пыльной. Чувствовалось приближение осени, воздух, казалось, стал густым и клейким, было почти нечем дышать. Гарри посмотрел в окно, потом на пустую клетку. Этот недалёкий человек, Рубеус Хагрид, подарил ему в честь дня рождения большую полярную сову и две коробки совиного корма. Молодец, нечего сказать, а то, что совы должны есть живой корм? А то, что такие родственники как его, не позволят держать сову в доме? А уж после поросячьего хвоста Дадли… Гарри вспомнил, что Хагрид хвастался, что хотел превратить его кузена в свинью и снова вздрогнул. Какая безответственность! Глупый и трусливый Дадли тогда точно бы с перепугу удрал, а ведь свиньи плавать не умеют, утонул бы ещё спасаясь с маяка, а если нет…. Вдруг кто-нибудь поймал бы и съел его?

— Никогда, больше никогда не стану есть свинину. — задумчиво сказал Гарри, глядя в предрассветное небо. В раскрытое настежь окно комнаты влетела сова, меланхолично посмотрела на хозяина, села на свою клетку и начала методично расклёвывать добытую на ночной охоте мышь.

— Букля, а Букля? — Гарри именно так назвал свою сову, за цвет перьев, который был один в один с цветом судейского парика. — Может быть, поищешь себе другого хозяина?

Сова презрительно посмотрела на Гарри и обиженно ухнула.

— Сама посуди, зачем я тебе? Думаешь, я буду сюда писать? Думаешь, у меня будут друзья? — сова не отвечала. Она считала его своим хозяином и всё. Пусть гонит, но она не улетит. — Ну, как знаешь.

Гарри опустился на кровать и взял в руки учебник зельеварения. Сейчас его интересовало, можно ли совместить зелья с антибиотиками? Возможно ли внутривенное введение зелий, а если да, то с каким эффектом? Почему в учебнике написано, что главное в зельях качественно выбрать ингредиенты и правильно их нарезать, но ни слова не сказано о том, как их выбирать и как нарезать.

Учебник трансфигурации Гарри понравился, было несколько непонятных формул, но в целом все упражнения были рассчитаны на то, чтобы развить фантазию. Главное, что нужно было понять, так это то, что надо чётко представлять себе не только результат, но и все промежуточные стадии процесса.

Польза от совы всё же была, как был вынужден признать Гарри. Тётка Петуния перестала заходить в его комнату, она брезговала, да и совы побаивалась. Гарри как-то невзначай обронил, что совы птицы агрессивные, плохо приручаемые и всегда атакуют то, что их пугает.

Дядя Вернон всё также шипел на него, что он бесполезный дармоед, но подзатыльников больше не отвешивал. Нельзя было с точностью сказать из-за чего. Возможно, боялся, а возможно был рад, что почти на десять месяцев избавится от «любимого» племянника.

Даже Дадли не пытался его избивать при всяком удобном и неудобном случае, он теперь больше трясся, что скажут будущие одноклассники, когда узнают, что у него поросячий хвост. Проблему, как всегда, разрешил дядя Вернон. Он договорился об операции в частной клинике, конфиденциальность была гарантирована.

Так и проходил остаток лета. У Гарри появлялось всё больше и больше вопросов о магическом мире. После посещения Косого Переулка, он понял, что является у магов какой-то знаменитостью. Все так его благодарили, рассказывали о том, какая честь для них лично видеть его. Какой он великий, как они его любят. Гарри снял очки и положил их на пол рядом с кроватью:

— Твари лживые, — сказал он глядя в потолок. — А все же, чего они все от меня хотят? А этот заика вообще мутный какой-то. Интересный подбор преподавателей. Как он преподавать-то собрался? Значит защиту от тёмных искусств придётся изучать самостоятельно. Хотя какая к чёрту защита? Лучшая защита — это доскональное знание. Надо что-то решать, — и Гарри взял учебник по чарам. Он не видел смысла заучивать за лето всё наизусть. Единственное, что он начал учить — это название трав, используемых в зельях и их внешний вид. На форзаце учебника в красной рамке было написано несколько предупреждений. Больше всего запомнился безоар, который можно было найти в желудке у козы. «Боже, вот это гадость. Надо стащить у тётки какие-нибудь лекарства из аптечки, зелья я точно пить не стану».

В последний день августа Гарри добился того, что дядя Вернон решил отвезти его на вокзал, но правда сказал, чтобы до следующего лета, тот даже не появлялся на Тисовой улице. «Можно подумать, что эта улица предел моих мечтаний», но вслух ответил:

— Да, дядя Вернон.

Выбрав наиболее приличные джинсы из своего гардероба, надев футболку и тщетно попытавшись расчесать волосы, Гарри ещё раз всё проверил и стал ждать. На вокзал его дядька доставил ровно к десяти часам. Дядя Вернон перетащил чемодан на тележку и сам отвёз на перрон:

— Ну что ж, мальчик, вот ты и на месте. Вот платформа девять, а вот платформа десять. Твоя платформа, по идее, должна быть где-то посередине, но судя по-всему, её ещё не успели построить.

Гарри посмотрел на довольного дядю Вернона, вспомнил, насколько тот ненавидел всё необычное и сознавая, что скоро его родня будут ему не указ, прямо на глазах у дядьки толкнул тележку в колонну разделяющую платформы девять и десять. Он очень боялся, что всё это злая шутка, что сейчас тележка упадёт и его чемодан и клетка окажутся на земле, но этого не случилось. Тяжёлая тележка подалась вперёд, и Гарри пошёл за ней. Он исчез за барьером на глазах у разозлённого дядьки. Тот от досады стукнул кулаком по колонне. Естественно, кулак он разбил.

Оказавшись на платформе, Гарри утёр пот со лба. Он до последнего мига боялся, что ничего не получится. Мальчику показалось, что он попал на эвакуацию после бомбёжки. По платформе сновали бесхозные кошки, паровоз, Бог знает какого года выпуска, пускал клубы пара. То тут, то там сновали женщины в платьях разных эпох. Можно было встретить и даму, одетую в элегантное платье девятнадцатого века, и женщину в современном деловом костюме и людей, одетых в нижнее бельё.

— Бабушка, я снова потерял жабу, — растеряно говорил круглолицый мальчик, мимо которого проходил Гарри.

— О, Невилл, — тяжело вздохнула пожилая женщина.

Гарри подошёл к вагону и понял, что чемодан слишком тяжёлый, да ещё сова эта чёртова. Он поставил клетку на перрон и начал затаскивать чемодан в вагон. Тот выскальзывал и каждый раз больно приземлялся на ногу.

— Эй, парень, помощь нужна? — Гарри пристально посмотрел на рыжего детинушку. Оценил открытый взгляд, улыбчивое лицо и кивнул, намеренно тряхнув головой так, чтобы чёлка скрыла шрам. Хватило ему и того, что в школе на него все пялились. — Эй, Фред! Иди сюда и помоги мне! — тут Гарри увидел ещё одного такого же парня. Это были близнецы. Вдвоём они затащили чемодан в пустующее купе.

— Ну, бывай, мелкий. Встретимся в школе, — Гарри кивнул.

— А что ты молчишь? Ты немой? — Гарри отрицательно покачал головой. Он сел у окна, ещё раз убедился, что шрама не видно и стал разглядывать перрон, ожидая отправления поезда. Внимание привлекло беспокойное рыжее семейство. Матушка давала различные советы своим сыновьям, гладила по волосам маленькую рыженькую девочку, оттирала нос рослому мальчику, и ухитрялась спросить у старшего парня, всё ли тот взял.

Стало обидно, ему чуть ли пинка в дорогу не дали. Гарри отвернулся от окна и пробурчал:

— Спать буду, — он прикрыл глаза и вскоре действительно задремал. Дважды открывалась дверь, шумный рыжий мальчик увидел, что хозяин купе спит, прикрыл её как можно тише, хотя получилось у него слабо. Второй раз дверь открылась так, будто в купе должна прибыть сама Королева Великобритании.

— Да, — произнёс манерный голос, — здесь его тоже нет.

— Драко, а ты уверен? — спросил другой мальчик, плотно сбитый и курносый.

— Уверен. Идём, — дверь закрылась, Гарри сквозь сон поморщился, но не проснулся. Он не слышал, как проехала тележка со сладостями. Он не слышал, как кто-то из мальчишек подавился вскриком. Это Ли Джордан показал ему гигантского тарантула. Он спал и видел самый прекрасный сон в своей жизни. Он видел, что тоже был нужен, что у него есть родители, что для них он любимый ребёнок. Он видел, как мама укладывает его спать, гладит по голове и говорит:

— Я люблю тебя сынок. Я буду скучать.

Одиннадцатилетний Гарри Поттер отчаянно завидовал большинству детей. Не вещам, игрушкам или сладостям. Он завидовал тому, что у них были любящие родители, а он остался один на белом свете.

Кто-то постучал в дверь купе. Гарри проснулся и сердито крикнул:

— Да! — дверь открылась. На пороге стоял тот круглолицый мальчик.

— Ты не видел мою жабу? Я потерял её. — Гарри обвёл купе глазами и ответил:

— Её здесь нет, а тебе лучше уйти.

— Хорошо, но всё равно, спасибо.

— Перебил весь сон, растяпа! — Поттер плюхнулся на сиденье. Он снова попытался заснуть, но не тут-то было, дверь в купе снова открылась, на этот раз без стука. На пороге стояла взлохмаченная девочка:

— Ты не видел жабу? Невилл её потерял, а я помогаю ему её искать. Так ты её видел? — спросила она прямо-таки начальственным тоном.

Гарри она напомнила тётку, та всегда разговаривала с ним в таком ключе. Он уезжал в школу, рассчитывая хоть как-то изменить свою жизнь, а тут такие события. Зелёные глаза из-под очков зло сверкнули:

— А ну вон пошла!

— Что? Как ты себя ведёшь, я ….

— Во-первых, надо стучать. Во-вторых, Невилл здесь уже был. В-третьих, если ты сейчас же не ушьёшься, я выволоку тебя за космы! Вон из этого купе!

Девочка заплакала, пробормотала что-то про невоспитанность и отсутствие ума и убежала.

— Скажите, какая цаца, — змеёй прошипел Гарри. Мальчик, которого звали Невилл, пристально посмотрел на него и сказал:

— Зачем ты так? На кого-то злишься, а на неё сорвался. Да и извини, что не постучали, это моя вина, не удержал её, — Гарри посмотрел на мальчика, уголок его губ дёрнулся, но он сказал:

— Жабы вообще-то воду любят, посмотри в туалете.

— Спасибо, — Невилл благоразумно покинул купе.

Гермиона Грейнджер, а именно так звали девочку, которую Гарри так грубо выставил из своего купе, сидела и плакала. Таких злых детей она не знала даже в своей школе, где её не любили. Она всегда считала, что это от того, что она умнее. Предположить, что это потому что она была надменной, самоуверенной и доносила учителям о всём, что ей казалось неправильным, она не могла.

Гарри Поттер сидел на диване и смотрел в окно. Девочка разозлила его всерьёз. Мало того, что вломилась без стука, но ещё и отчитывать его попыталась. Он выходил из себя и по меньшему ряду причин. У спасителя волшебного мира никогда не было друзей. В первом классе об этом позаботился Дадли. Он избивал всех, кто пытался общаться с Гарри. На улице дурную славу ему создала тётка. До семи лет Гарри был скромным, добрым мальчиком, но всем было плевать. Кузен его бил, родные и одноклассники унижали. Единственными друзьями его стали книги, из них он черпал разные цитаты, остроты и как итог за год сделался жёлчным, язвительным и по-детски жестоким. Теперь попытки оскорбить его кончались слезами обидчика. Как-то его одноклассница смеясь над ним на школьном дворе заявила:

— Вы только посмотрите, как одет этот сын пьяницы. Как его вообще пустили в школу. Его место в тюрьме, — класс дружно рассмеялся, громче всех хохотал Дадли. Гарри гордо расправил плечи и ядовито сказал:

— Да. Я сын пьяницы, но по крайней мере я знаю кто мои родители и рождён я в законном браке. А от кого тебя твоя потаскуха мамаша родила, я не знаю, — девочка захлопала глазами. Это была правда, в её документах в графе отец стоял прочерк, — Так что как максимум, я сопьюсь, а ты точно будешь дешёвой шлюхой, как твоя мать.

Девочка убежала жаловаться, Вернон Дурсль выпорол Гарри. Тот не плакал и прощения просить отказался. Как итог, он испортил репутацию девчонке и её матери, им спешно пришлось покинуть не то что город, а графство.

Гарри Поттер жалел и понимал людей настолько, насколько жалели и понимали его. Короче говоря, он никого не щадил. Его оружием были слова и он умело ими пользовался.

По громкой связи объявили, что поезд прибудет на станцию через десять минут. Гарри переоделся в форму. Вещи, как и было указано, он оставил в вагоне, забрал только палочку да ключ от сейфа, и ещё кошелёк.

Дорога к Хогвартсу впечатлила его, как и многие первокурсники, он запомнит её на всю жизнь. Он плыл в одной лодке с занудной девочкой, которая кидала на него осуждающие взгляды. По её глазам было видно, что она плакала. Рядом с ним сидел Невилл, которому жабу вернул Хагрид и рыжий паренёк, который постоянно жаловался на то, что если его распределят на Слизерин, то он сразу уедет домой.

Потом они все долго поднимались по тропинке и наконец дошли до парадных ворот большого замка. Хагрид, пересчитав детей и убедившись, что жаба Невилла всё ещё при нём, постучал кулаком в ворота.