Вторая Авада (джен)

А по приезду, его тётушка Петуния, продемонстрировала его же дядюшке, Вернону, кто в доме хозяин. И, что с ней, оказывается, можно поговорить. Иногда. И даже без её обычного: «Не задавай вопросов». Началось всё с того, что Вернон потребовал от Гарри его школьные вещи в чулан занести, чтобы закрыть их потом. А Гарри сказал, что нет. Хрен, мол, тебе дядя. Тогда Вернон взбеленился и начал орать, что Гарри вообще, в таком случае может убираться и не возвращаться.

— Да я бы с радостью, — ответил он. — Только меня найдут и вернут к вам же. А с вами побеседуют. Вдумчиво. А оно вам надо?

— Ну, тогда делай то, что я тебе говорю, — брызгая слюной потребовал Вернон.

— Хорошо, — согласился Гарри. — Буду. Но только до определённого момента.

— Да я тебе... — попытался было угрожать дядя.

— Что ты мне?! — разозлился в ответ Гарри. — Что?! Да я неделю назад, вот так же, как против тебя перед Волдемортом возродившемся стоял! И живой, как видишь! Так что, ничего ты мне не сделаешь!

Не стал он, конечно, рассказывать что там в тот момент происходило. Ни к чему были его родственничкам эти знания.

— А он, что вернулся? — спросила вдруг тётя Петуния.

— К сожалению, — ответил Гарри.

— Он останется, Вернон, — решила тётя.

— Но... — попробовал было возражать дядя.

— Я! Сказала! Он! Останется! И будет заниматься своими делами! — «припечатала» тётя. — Да и вообще, Вернон. Я что, не по-английски выразилась?

— Э-э-э... Ну... Как скажешь моя дорогая. Как скажешь.

Тогда-то Гарри и понял, что с тётей вполне нормально можно общаться. Иногда. Потому что он тогда спросил, по наитию, что ли.

— Скажите тётя, а вы «Дырявый котёл» видите?

— Да.

— И на платформе 9и3/4 вы бывали?

Тётушка снова согласилась. А Гарри подумал и сказал, что это очень плохо.

— Что плохо? — не поняла Петуния.

— А то, что если бы вы мне тогда подсказали как туда попасть, то я бы может и с рыжими так плотно не сошёлся, вот что. И у вашего Дадлика, тогда проблем бы с языком не возникло. Ну, когда они, прошлым летом, меня от вас забирали. Может я и вообще бы у них в гостях не оказался бы ни разу. А теперь они присосались как пиявки. И... Как бы радикальные методы применять не пришлось.

А ещё через неделю он узнал что, оказывается, его тут охраняют. К тому времени его очки, над которыми слегка подшаманила мадам Помфри, стали сбоить и Гарри решил, что ему, таки, нужно посетить Мунго. Так вот отпускать его туда оказывается было запрещено. Дамблдором. И он не должен был покидать пределы Литтл Уингинга вообще, а ещё лучше не выходить из дома его родственничков. Сидеть в нём безвылазно. Вот только не учли они, что Гарри: во-первых, в известность об этом никто не посвящал и, значит, он мог класть на это распоряжение. И, во-вторых, он был с таким запретом решительно не согласен. И поэтому не собирался ему подчиняться.

Молодую женщину, которая попыталась ему воспрепятствовать звали Тонкс. И никак не иначе. Гарри её выслушал, а потом сказал ей: «Послушай, Тонкс, или как там тебя, на самом деле. Я сейчас еду в Мунго, за новыми очками, а ты если хочешь, можешь ехать со мной, чтобы охранять меня, по дороге. Но, если ты попытаешься меня задержать, тем или иным образом, то я узнаю как тебя зовут на самом деле и только так с тех пор буду к тебе обращаться».

Наверное, Тонкс действительно очень не нравилось её имя так что, съездили они в Мунго. Там Гарри заменил очки, на новые, с наложенными на них чарами. Ну, чтобы они не разбивались и не ломались, а ещё чтобы линзы сами подстраивались под изменяющееся зрение и купил себе газет. И ему не понравилось то, что там было написано. Потом, ещё через неделю, он попросил Тонкс снова доставить ему газет. И ему ещё больше не понравилось, что там пишут. Точнее даже не пишут, а активно поливают грязью Дамблдора, да и его заодно. Изображая Гарри эдаким сумасшедшим, жадным до славы юнцом. К концу месяца, Гарри ещё раз попросил доставить ему газет. И, задумался. «Народец-то у нас легковерный», — мыслилось ему в этот момент. «Вот и поверят, что я сумасшедший. И как мне в школу тогда возвращаться? Если конечно придётся. Так что съезжу-ка я, пожалуй, в Мунго. Ещё раз. И опять в сопровождении Тонкс. Ну, чтобы её не подставлять».

А в Мунго он первым делом отправился к Янусу Тики, заведующему отделением для страдающих неизлечимыми психическими заболеваниями. За справкой. А после этого, ещё и к Главному целителю, Гиппократу Сметвику, за ещё одной подписью на справке и печатью госпиталя на ней. Гарри, при этом, как рассудил. Если ему в глаза кто ткнёт, что он, типа, сумасшедший, то он в ответ — справочку. Вот пусть после этого народец и думает, кому верить. «Пророку» или солидному медицинскому учреждению.

Ну, и, разумеется, он не сидел всё это время на попе ровно. Он попросил Тонкс принести ему учебник, где излагался юридический минимум для авроров. Нет, ну а чего? Где гарантия, что министерство не подстроит какую-нибудь провокацию? А после этого по судам его затаскает. А то несовершеннолетний-то, он несовершеннолетний, но, как в Турнире его заставить участвовать, так о его несовершеннолетии и не вспомнили. Вообще. Ни разу. Так что и тут, если что случится, то сразу начнут предъявлять.

А ещё Гарри тренировал в это время парочку заклинаний. Используя на конечном этапе палочку всё той же Тонкс. В том смысле, что все движения, до автоматизма он отрабатывал обыкновенной веточкой, а вот на заключительном этапе, по настоящему, с применением магии, он использовал палочку Тонкс.

Конечно, как следует она его не слушалась, но Гарри и не нужно было полноценного колдовства. Он, при случае, своей колданёт, так что кое-кому мало не покажется. Эти заклинания ему, кстати, Сметвик показал. Когда Гарри про самооборону заикнулся. Дескать, сумасшедшим же его выставляют? Выставляют. Вот и проявит, вдруг, какой-нибудь умник ненужную инициативу. И сказал ему Гиппократ, при этом: «Запомни на всю жизнь, Гарри. Магглы говорят, что капля яда — лекарство, а если стакан, то уже — отрава. Так и с заклинаниями нашими медицинскими. Чуть больше силы вложишь и «выноси готовенького». Нет, кстати, против них защиты. Считается, правда, что её и против Авады нет. Но, это уже ерунда. Любой физический щит отразит её. А вот от наших защиты... хрен. Простите меня за выражение. Никакой защиты. Так ещё с рыцарских времён повелось, когда ещё «Статута о секретности» и в помине не было. Ведь рыцаря-то, пока из его облачения извлечёшь, то он семь раз помереть успеет. Вот и приходилось изощряться чтобы его прямо в латах лечить начинать».

Поэтому он показал Гарри парочку медицинских заклинаний. А почему он ему помог? Так ведь мама его Лили, была очень перспективным, хоть и начинающим колдомедиком. И больших бы могла достичь высот на этом поприще. Поэтому и помог он ему. Ведь может же быть и так, что и у Гарри её способности проклюнутся, когда он одному только квиддичу перестанет время посвящать.

А ещё Тонкс рассказала ему про аппарацию и Гарри вспомнилось как он однажды, сам не понимая как, оказался на крыше школы. В общем, рассказал ей об этом, а потом она потренировала его. И он научился этому способу магических перемещений. Оказалось, что сложного ничего нет. Нужно просто память хорошую иметь, чтобы чётко представить себе место куда ты собираешься аппарировать. И твёрдую уверенность в том, что его не доставит туда частями.

Разумеется, отработку всего вышеперечисленного он проводил, когда дежурила Тонкс и они с ней выбирались за пределы Литтл Уингинга. Кстати, самой Тонкс тоже не нравилось то, что творится. И что Гарри держат у магглов, без всяких новостей, и что её дядю заперли в четырёх стенах. А дядей её оказался не кто иной, как крёстный Гарри. Сириус Орион Блэк третий. Вот такие вот были дела.

Ещё Гарри, после размышлений, понял одну простую вещь. Что кроме как на себя, ему рассчитывать ни кого не приходится. Все эти взрослые и мудрые может что-то и делали, но считали, при этом самого Гарри, недалёким, глуповатым парнишкой. Особенно рыжие. Поэтому и отношение к нему такое было. И, кстати, видимо, что из-за той хреновины, которая у него в голове сидела, он таким и был. До недавних пор. Но ведь и сами-то они вообще ничего не делали. Министерство вон хоть помоями его и Дамби поливает, а они чего? Охрану ему организовали. Так ведь хрень это всё.

Например, Уизелы подключали в прошлом году к общей сети их камин. И что, спрашивается, Пожиранцам помешает то же самое сделать? Подключить камин к общей сети, запустить в дом его родственничков человек пять, три Авады в Дарсли, а самого Поттера — в плен. Потом — обратно в камин и после этого тут же его отключить. И всё. А охранничек так и будет сопли жевать и ничего не заметит.

Единственную, кого Гарри не понимал, этим летом, так это его подругу Гермиону. От друзей, кстати, было всего лишь пара писулек. Точно также, как и от Сириуса. Дескать, ты там держись, а мы тебе сказать ничего не можем, но занимаемся чем-то очень важным. Вот что они писали. Причём, каждая такая писулька была одной на двоих. Потому что подписывали её Гермиона и Рон. Вместе. Вот этого-то Гарри и не понимал.

«Блин, чего это с ней творится-то?», — думал он временами этим летом. «Она-то чего вместе с рыжими? Особенно, если учесть, что один из них Рончик. Мало он ей мозгов выклевал за время нашей совместной учёбы? Да и Молли весь прошлый год относилась к ней... не самым лучшим образом. Может из-за подруги Джинни? Так ведь не вариант. Им, по сути, и поговорить не о чем. У рыжей фанатки только один квиддич на уме. А, ну да, чуть не забыл. Ещё и обо мне самом мысли у неё, о моей собственной персоне. Так что, думается мне, не пахнет там дружбой вообще, от слова «Совсем». Впрочем, ладно. Может и встретимся до конца лета и я поинтересуюсь».

Потом наступил его день рождения, с которым Гарри даже и не поздравили. Не говоря уже про подарки какие-нибудь. Впрочем, Гарри и обиделся-то не слишком. Ну, уж если его тут, типа, охраняют и ограждают от информации, то до подарков ли? Да и вообще, мол, переживёт мальчик. Ну, это сам Гарри так подумал. Но, запомнил он этот момент. Запомнил. И отправил друзьям свою сову Хедвиг с посланием. Дескать, что за хрень-то такая творится? Он что уже и не друг им больше? Типа, у них так много друзей, что одним больше, одним меньше, роли не играет? Ну, смотрите, смотрите. Это ваше решение. Ладно подарков он не увидел. Бог с ними. Но ведь поздравить-то, хотя бы, можно было. Через тех же охранников передать, например, какую-нибудь открытку.

Вот только не вернулась его сова. Ни первого августа, ни второго. Зато второго, вечером, что-то около девяти, появились в Литтл Уингинге другие летуны, дементоры которые. Гарри как раз с очередной тренировки возвращался и, на улице Магнолий, неожиданно пересёкся со своим кузеном Дадли. Тот был немного под шофе, ну и пристал к Гарри. Дескать, ты тут чего из себя крутого корчишь со своей палкой. Типа, а давай без неё твою крутизну проверим. «А зачем?», — спросил его Гарри. «Зачем мне отказываться от того чем меня природа наделила?».

Вот тут-то как раз и дементоры прилетели. Сначала стало темно, как тогда в Хогвартс-Экспрессе. Потом холодно. А потом и они появились.

— Э-э-это к-к-кто? — заикаясь спросил моментально протрезвевший Дадли.

— А это дементоры, Дадлик, дементоры. И сейчас мы их прогоним, — ответил ему Гарри берясь за палочку. — Экспекто Патронум.

Патронус, кстати, у него поменялся. Если раньше это был олень, то теперь это был дракончик. Не очень большой, но, судя по всему, очень злобный, как и положено дракону. И лап у него было четыре, как на маггловских гравюрах. Помимо крыльев и хвоста, конечно. Нет, ну а чего? Если у Дамблдора Патронус — феникс, то почему у него драконом оказаться не может? Или он не великий волшебник? По словам того же Добби, например. В общем прогнал он их. И не просто прогнал, а судя по всему ещё и искусал и даже погрыз, так что те еле удрали. «Понял теперь, Дадлик?», — спросил его после этого Гарри. «Что каким бы ты крутым не был, а с палочкой всё равно круче».

И, кстати, в этот раз на самого Гарри дементоры так сильно, как обычно, не подействовали. А вот Далику, уже возле их дома что-то поплохело. Так что пришлось Гарри чуть ли на себе его в дом втаскивать. А там на него сначала дядюшка Вернон попытался напуститься. Потом совы с посланиями прилетать начали. Первая была из министерства, с сообщением о том, что его из школы отчислили и сейчас придут его палочку ломать. Потом, почти сразу прилетело послание от мистера Уизли, что, мол, Дамблдор уже в курсе и что он отправился в министерство дела улаживать. «А он-то откуда так быстро прознал об этом? — не понял Гарри. — Впрочем, мне-то какая разница».

А потом за дело взялась тётя, она сперва успокоила Вернона и спросила у Гарри о произошедшем. Почему, мол, её сын в таком состоянии.

— Так ведь, дементоры, тётушка. Дементоры, — пояснил он ей. — Вы, кстати, шоколадом его накормите. Здорово помогает.

— А они-то откуда здесь взялись?! — уточнила, поохав, Петуния. — Они же, вроде, у вас этот... как его... Азкабан охраняют.

— Ну, да. Охраняют. Но, вот взяли, да и появились. Скорее всего, по мою душу, — пояснил ей Гарри и спросил, — А вы сами-то откуда про них знаете?

— От хмыря одного. Снэйп его фамилия, — ответила тётя.

— А он-то тут каким боком? — удивился Гарри.

— А ты что, тоже знаешь его что ли? — в свою очередь удивилась Петуния.

В общем, выяснилось, что Снэйп был их соседом, когда они Коукворте ещё жили. И с мамой его дружил. А вот у самой тётушки воспоминания о нём остались самые... нелицеприятные. И в этом с ней Гарри солидарен оказался и рассказал о своих впечатлениях об этом человеке. И откуда он его знает. Ну, и, заодно, рассказал, что в письмах было. Что, мол, пальчиком ему погрозили и обещали попку надрать. Потому что, последнее послание гласило, что исключать из школы его пока не будут, а только заслушают на комиссии. «Ну, пусть заслушивают», — сказал он напоследок прежде чем спать отправиться.

Но, прямо перед тем, как он поднялся к себе наверх, прилетела ещё одна сова и доставили громковещатель, со словами:

— Не забывайте мой наказ, Петуния!

— Пф-ф, — Гарри даже фыркнул. — Вот о чём я вам и говорил дядя. Сами видите, что один старый, бородатый пи... э-э-э... писатель занимательных рассказов, слишком любит совать свой сломанный нос в чужую жо... э-э-э... ну, в общем, куда его не просят.

Нет, голос громковещателя был изменён, конечно. Но, не догадаться о том, кто отправил это послание, было попросту невозможно.

А ещё через четыре дня, под вечер, за ним пришли и переправили в Лондон. Целая куча народа, то ли восемь, то ли девять человек. До Лондона они добирались верхом на мётлах. Что, по мнению самого Гарри было идиотизмом, конечно. Но, раз уж им так хочется изобразить кипучую деятельность и поиграть в секретность, то и ладно. Тем более, что не владели его сопровождающие всей информацией.

Кстати, о том, что его там на кладбище заавадили, он никому не рассказывал. Но, знать об этом могли. Например, тот же Дамблдор. Могли же у него быть источники информации среди Пожиранцев. Ведь наверняка же Волдик разозлился, не на шутку, особенно когда узнал, что Гарри вновь выжил после его второй Авады. Не мог не разозлиться. И если вспомнить, как от него на кладбище досталось Пожирателям, когда оно... то существо... было в относительно хорошем настроении, то... В общем, не завидовал им Гарри. Совсем не завидовал. И если оно на них так каждый день злилось, то не безболезненно это проходило.

И им, скорее всего, нужно было время, чтобы в порядок прийти. Так что, подобная операция, по его эвакуации, была по мнению самого Гарри, была попросту не нужна.

Но, всё же, Гарри склонялся к мысли, что Дамблдор не в курсе. В противном случае он должен был бы с ним поговорить об этом. Про ритуал-то он его расспросил, и вроде бы даже хмыкнул, удовлетворённо. Но, вот дальше, он как будто утратил интерес к разговору. Что было для него весьма нехарактерно.

Ещё, кстати, могло быть и так, что Дамблдор обо всём знает, но затеял какую-то свою очередную игру. Вот ведь что было ещё интересно. Как так получилось-то, что сам Гарри за время учёбы в Хогвартсе стал считать его кем-то вроде дедушки родного? И это при том, что Дамблдор ничем не заслужил такого доверия с его стороны. Н-да.

А по прилёту в Лондон Гарри вручили бумажку с написанной в ней строчкой: «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12». И попросили прочитать и запомнить.

— Ну, запомнил. Дальше-то чего? — спросил Гарри.

— Повтори мысленно то, что ты сейчас запомнил, — тихо сказал ему Люпин, который оказался одним из его сопровождающих.

Гарри так и поступил, и, как только он добрался до слов «Площадь Гриммо, 12», между домом 11 и домом 13, откуда ни возьмись, появилась видавшая виды дверь, а следом — грязные стены и закопчённые окна. Добавочный дом словно бы вклинился между домами 11 и 13, появившись словно из ниоткуда. При этом, стереосистема в доме 11 работала как ни в чем не бывало. Живущие там магглы явно ничего не почувствовали. «Так вот, что такое дом под Фиделиусом», — понял Гарри.

А потом Гарри немного поругался с главным, ответственным за эвакуацию. Им оказался настоящий Аластор Муди. « Давай же, скорей!», — ворчал он, толкая Гарри в спину.

А вот это Гарри не понравилось. Что его толкают. Он им что, мешок с картошкой, какой-нибудь, что ли? Поэтому, после очередного толчка он резко развернулся ухватив, при этом Муди за отворот его плаща левой рукой, а в правой у него будто бы из ниоткуда появилась его волшебная палочка. Этому приёму его, кстати, Тонкс научила. Так вот, палочку, её остриём, он упёр Муди в щёку и прошипел, со злостью: « Никогда. Никогда больше не вздумай толкать меня или хватать руками. А то никакая «Постоянная бдительность» не поможет. Сука».

Очень уж Гарри не любил когда его руками трогают. Он только Гермионе позволял себя обнимать. Иногда. Так что, реакция его была вполне понятна.

Вот так Гарри оказался в штаб-квартире Ордена Феникса.