Бремя лирика (джен)

Свет. Яркий солнечный свет. Запах пшеницы. Лёгкий шум ветра. Он открыл глаза. Он лежал на земле среди колышущихся колосьев. От почвы исходила легкая прохлада. Было сухо. Солнце было ещё высоко, но уже стремилось к горизонту. Небо было ярко-голубым и тянулось куда-то ввысь. Ни одно облачко не пролетало над головой.

Его голова была пуста: он не помнил ни кто он, ни как он здесь очутился. Мысли были лёгкими и глупыми. Он сделал очередной вдох, лёгкие наполнились тёплым воздухом. Он встал. Пшеничное поле тянулось до самого горизонта. Глаза его пытались выцепить хоть что-нибудь интересное из этой однообразной округи. Солнце уже начинало напекать голову. Под таким можно получить тепловой удар, однако его это не беспокоило. Поле было плоским и пустым — даже деревьев не было видно в округе. Тишина, прерываемая лишь слабыми, едва слышимыми дуновениями ветерка, начинала давить на уши. Однако ничто не хотело нарушать это спокойствие.

Он ещё раз осмотрелся. Желтеющие колосья начинали резать взгляд. Он задумался. Что-то казалось неправильным. Что-то напрягало и давило. Что-то заставляло его чувствовать себя будто под прицелом невидимого охотника. От этих чувств ему хотелось бежать. Что-то было неестественным, но он не мог понять что именно. Всё было обычным. Слишком обычным. И слишком пустым.

Внезапная мысль, казалось, прострелила всё его тело. Конечно! Вокруг ничего, совершенно ничего не было! Не было ни людей, ни троп, ни птиц, ни жуков, ни надоедливых мух и комаров! Этого не могло быть! Он побежал. Резко. Прямо к горизонту.

Это бред! Это ложь! Морок! Иллюзия! Нельзя здесь оставаться! Он бежал. Долго. Дыхание сбивалось. Время, казалось, остановилось. Или наоборот, разогналось до неведомых скоростей. Вперёд! Нельзя останавливаться! Ноги уже начинали ныть от усталости. «Нельзя останавливаться!» — единственная мысль, которая была у него в голове.

Он уже не почти бежал — ноги почти не слушались его. Перейдя на шаг, он, пройдя ещё пару метров, упал от бессилия. Солнце не сдвинулось со своего места, хотя ему казалось, что оно уже давно должно было сесть. Страх всё ещё пульсировал в его голове, однако бежать он больше не мог. Маячившая в голове мысль: «Ложь! Иллюзия! Неправда!», — мешала сделать вдох. От отчаянья он ударил себя по ноге.

Боль от удара начала стремительно распространяться по всему телу: сначала до кончиков пальцев на ногах, потом на позвоночник, от него перешла на руки и шею, а в конце разразилась в голове тысячью мелких иголок. Тело свело судорогой. Небо над головой начало темнеть, а колосья на краю поля зрения пошли рябью. Сквозь боль в голове пронеслась мысль облегчения от того, что это сон. Секунда. Две. Дневной мир исчез. Со всех сторон его обдало холодом. Сквозь черноту проступили звёзды... Это не конец...