Шанс на новую жизнь (гет)

Я сразу аппарировала в свою лабораторию. Нужно было рассказать обо всём Гарри и решить, что делать дальше.

Небольшую двухэтажную студию я снимала специально для зельеварских опытов. Здесь было тихо. Здесь меня не доставали ни бесконечные вопросы, ни косые взгляды, ни «забота» семейства Уизли. Это место давно стало моим убежищем.

Живоглот, как обычно, дремал на широком подоконнике, свернувшись клубком на мягком пледе. Услышав хлопок аппарации, он лениво приоткрыл один глаз и тихо мяукнул.

Я сделала шаг — и тут же задела коленом кофейный столик.

— Мерлиновы…

Кот недовольно фыркнул и, словно осуждая мою неуклюжесть, скрылся под красным полосатым диваном, на котором привычно громоздились книги, кружки с недопитым чаем и рыжая шерсть.

Я невербально зажгла Lumos. Тёплый свет мягко растёкся по комнате, выхватывая из темноты забытые флаконы с ингредиентами и разложенные пергаменты. Сбросив мантию на диван, я направилась в ванную.

Ледяная вода обожгла ладони.

Я несколько раз плеснула её в лицо, надеясь хоть немного прийти в себя. День выдался слишком длинным.

Нащупав полотенце, я подняла глаза на зеркало.

Непроходящие тёмные круги под глазами выдавали мои тяжёлые дни, а мелкие морщинки — прожитые годы. Карие глаза казались почти чёрными на фоне болезненно-бледной кожи. Контраст ещё сильнее подчёркивала густая копна тёмно-каштановых волос. Волнистые пряди выбивались и лезли в глаза.

Я быстро собрала их в тугой пучок и вышла.

На втором этаже когда-то была спальня, но после ухода из Министерства зельеварение перестало быть просто увлечением.

Всю комнату занимали высокие дубовые стеллажи, заставленные книгами, банками с ингредиентами и десятками пузырьков с готовыми зельями. В центре возвышался большой котёл, рядом стояли ещё два поменьше.

Я превратила своё увлечение в нечто большее и даже получила степень Мастера Зельеварения. Постоянная работа помогала заглушить назойливый, недовольный внутренний голос, а заодно притупить нескончаемую усталость от охоты на Пожирателей — и на службе в Министерстве, и за его пределами.

От нахлынувших воспоминаний по спине пробежали мурашки. Так случалось всякий раз, стоило мыслям вернуться к тем мрачным годам. Годам бесконечной погони, когда казалось, что после школьной борьбы всё наконец улеглось.

Я обхватила себя руками и закрыла глаза, вместе с тем закрывая эту дверь.

Что ж, я смогла получить признание за свои достижения в зельеварении, чем, несомненно, очень гордилась. Хотя, по своему мнению, я не была настолько хороша, как, например, зельевар, у которого я училась.

Трагическая история Северуса Снейпа стала известна не меньше, чем его таланты в этом ремесле.

Я задумалась о том, каково это — любить человека, который умер из-за твоих действий? Как жить в мире без него, пытаясь исправить ошибки, постоянно испытывая вину? Не думаю, что хотела бы знать...

Но и у меня была одна кровоточащая рана.

Как же сейчас не хватало помощи настоящего гения — Северуса Снейпа или Альбуса Дамблдора.

В наше время хватало выдающихся волшебников, а меня нередко называли самой талантливой ведьмой своего поколения.

Ирония заключалась в том, что я никогда в это не верила.

Да, я была сильна в чарах и сложных заклинаниях. Годами доводила движения палочки и формулы до автоматизма. Но одно дело — наложить заклинание, и совсем другое — снять его или исправить последствия собственной ошибки.

Я так и не смогла вернуть память родителям.

После войны мир оставался слишком хрупким. На членов Ордена Феникса и их семьи всё ещё нападали, и тогда я не рискнула снять собственное заклинание. Потом началась бесконечная работа. Мы восстанавливали разрушенный мир, пытаясь сделать его безопаснее, и времени становилось всё меньше.

А вместе с ним таяла и моя уверенность.

Каждый раз, когда я думала о родителях, меня охватывал страх.

Что, если я не справлюсь?

Одной ошибки было достаточно, чтобы не вернуть им воспоминания, а навсегда искалечить то, что ещё можно было спасти.

И даже если бы всё получилось...

Смогли бы они простить меня?

Смогли бы понять, почему я решила лишить их памяти без их согласия?

Эти вопросы годами тянули меня на дно, не позволяя сделать ни шагу вперёд.

Я тяжело вздохнула и открыла глаза. Поставила электрический чайник и безмолвно разожгла огонь в камине. Несколько минут смотрела на танцующие языки пламени, словно надеясь найти в них ответ, которого сама не знала.

Я понимала, что могла бы добиться большего, если бы осталась в Министерстве. Мне хотелось многое изменить, защитить тех, кому в этом прекрасном и одновременно жестоком мире досталось слишком мало шансов на спокойную жизнь. Я доверяла Брустверу, но некоторые вещи невозможно переложить на чужие плечи. Их приходится делать самому. Желательно — с самой высокой должности, до которой только можно дотянуться.

Жалеть об упущенных возможностях было поздно. И всё же эти мысли раз за разом возвращались.

За свои тридцать восемь лет я многого добилась. Опыт, накопленный за эти годы, был бесценен. Но разглядеть это сквозь вязкое чувство собственного несоответствия порой оказывалось труднее, чем хотелось.

Я перевела взгляд на часы.

Мы вполне могли бы связаться с Гарри по телефону — техника работала без сбоев. В своей лаборатории я могу пользоваться достижениями магловского прогресса без проблем.

Молли, со своими представлениями о том, какой должна быть хозяйка, наверняка пришла бы в ужас при виде моей кухни.

Артур, напротив, был в полном восторге. Иногда он заглядывал ко мне просто для того, чтобы повозиться с техникой, не выслушивая встревоженные возгласы жены. Я его прекрасно понимала.

Я достала шкатулку со Звездой из закромов мантии и положила её перед собой. Даже сквозь наложенные на дерево заклинания чувствовалась мощь магии, затаившейся под крышкой.

Я снова посмотрела на время.

Чайник щёлкнул и отключился.

Я бросила щепотку летучего пороха в камин, и пламя тут же окрасилось в изумрудно-зелёный.

— Дом Гарри Поттера. Гостиная.

Огонь вспыхнул ярче, и через мгновение в нём появилась взъерошенная голова Гарри — сонного, но уже настороженного.

— Гермиона? Всё в порядке?

— Более-менее. Малфой подтвердил, что это действительно Звезда Морганы.

Лицо Гарри заметно помрачнело.

— Чёрт.

— Согласна. Она связана со временем. Пока я не знаю, каким именно образом, но любой артефакт такого уровня — дурной знак.

— Мерлин… — пробормотал Гарри и быстро оглянулся через плечо. — С каждым разом всё хуже.

— Я думала, что мы покончили с Пожирателями, Гарри. Я...

Пальцы сами собой сильнее сжали шкатулку.

— Я знаю, Гермиона.

— Если они вернут Звезду...

— Не вернут, — твёрдо перебил он. — Мы этого не допустим. Она у тебя?

— Да... да. — Я заставила себя разжать пальцы и убрала за ухо выбившуюся прядь. — Но почему мы разбираемся с этим тайно? Даже если Министерство сейчас не вариант, мы можем обратиться напрямую к Брустверу. Надёжнее человека я не знаю.

Гарри опустил взгляд.

Отблеск пламени скользнул по стёклам очков, на мгновение скрыв его глаза.

— Пока не время, — наконец сказал он. — Есть кое-что... что я должен сначала проверить сам.

Повисла тишина.

— Ты мне доверяешь? — тихо спросил Гарри.

Я кивнула.

— Всегда. Но и ты будь осторожен. Мне совсем не нравится, к чему всё идёт.

— Ты тоже, Гермиона... — Он на секунду замолчал. — И не говори Рону. Он сейчас с Чарли. Не стоит втягивать его в это.

— Хорошо. Буду на связи. Сразу дай знать, если что-нибудь выяснишь.

Пламя дрогнуло, и лицо Гарри исчезло.

Камин вновь стал обычным, тихим и безучастным.

Я устало опустилась на диван и прикрыла глаза.

Живоглот тут же запрыгнул мне на колени, тяжело устроился и замурлыкал, словно пытался заглушить мою тревогу.

Я была ужасно измотана.

Эта история с артефактом, возможные проблемы с Пожирателями…

Снова.

Словно я не боролась с ними почти всю свою жизнь. Словно всё, что было сделано, не имело никакого значения.

Мысли вернулись к родителям. Значит, вопрос со снятием заклинания придётся отложить.

Снова.

Я никогда не смогу быть спокойна, если они окажутся в опасности из-за меня. А это значит — ждать.

И снова бесконечное ожидание.

Нужно поговорить с Роном.

Я уже долгое время откладывала этот разговор. Разговор, которым я закончу безразличие и обесценивание с его стороны, постоянные переживания по этому поводу — со своей. Непрекращающиеся скандалы вокруг.

Предстоит большая работа, и я обязана сосредоточиться на ней полностью.

Снова…

Неожиданно для себя я осознала, что не могу вдохнуть. Воздух будто стал слишком густым, неподатливым. Я открывала рот снова и снова, но лёгкие не слушались. Каждый вдох обрывался на полпути.

Сердце билось так сильно, что отдавалось во всём теле. Его бешеный ритм заглушал окружающие звуки, превращая мир в один нескончаемый грохот ударов по ушным перепонкам.

Мне было страшно.

Я попыталась сосредоточиться на чём угодно — на дрожащих пальцах, на прохладной поверхности деревянной шкатулки рядом, на Живоглоте с его огромными тёмными глазами. Но руки тряслись слишком сильно, а мысли рассыпались, как битое стекло.

«Все эти смерти на твоих руках, Гермиона».

Пульсация крови в висках не заглушала прошлого. Оно врывалось в настоящее жадно и безжалостно, словно хищник, почуявший слабость.

«Я разочарован. Из всех людей именно ты должна была быть другой».

Это было невыносимо.

Горло жгло так, словно я глотала раскалённый песок. На глаза навернулись слёзы, влажные дорожки которых остужали разгорячённую кожу. Пальцы немели. Перед глазами темнело. Комната качнулась.

И именно тогда пульсация от шкатулки в моих руках усилилась.

Она была всегда — тихая, почти незаметная, как далёкое биение сердца. Но теперь стала иной: настойчивой, тревожной, почти требовательной.

Судорожно втянув воздух, я через силу подняла крышку и застыла.

Звезда лежала на месте — всё такая же тёмная, будто поглощающая саму реальность. Но тонкие нити на её поверхности вспыхнули едва уловимым серебром, и в груди что-то щёлкнуло, словно мир на долю секунды сместился.

Я не успела даже выдохнуть, как всё вокруг изменилось. Словно кто-то выдернул пол из-под ног. Реальность потекла в стороны, оставляя после себя гул, холод и отчаянное кошачье мяуканье.

В ушах ещё звенело.

Запах пыли, старых книг и едкого зельеварного дыма ударил в нос. Я моргнула, пытаясь прийти в себя. Шкатулки не было. Как и Живоглота.

Передо мной стоял медный котёл, булькающий слабым, почти беззвучным кипением. В воздухе витал тяжёлый аромат валерианы и ещё чего-то приторного. Руки сами потянулись к ингредиентам — словно тело знало, что делать, даже если разум всё ещё плыл в ошеломлении.

— Мисс Грейнджер? — раздался голос. Тёплый, чуть напыщенный, с привычной профессиональной снисходительностью.

Я подняла взгляд. У доски стоял полный улыбающийся мужчина с пышными седыми усами.

Это был Слизнорт.

Слизнорт?

Что происходит, во имя Мерлина?

— Всё хорошо? — спросил он, слегка склоняя голову.

Я машинально кивнула и снова опустила взгляд на котёл.

— Тогда дерзайте, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Я помедлила, украдкой окидывая аудиторию взглядом. Гарри — напротив, сосредоточенно помешивает зелье, уткнувшись в старый, потрёпанный учебник. Рон — через два места справа, возится с ножом и корнем, явно раздражённый.

Всё как раньше.

— Осталось пять минут! — воскликнул Слизнорт. — Кто же сегодня уйдёт с удачей в кармане?

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Что бы это ни было — магическая иллюзия, сон, кома или воздействие артефакта — я должна действовать так, будто всё происходит на самом деле.

Потому что, возможно, так и есть.

Я быстро добавила листья валерианы и три капли настоя асфоделя. Температура — стабильная. Перемешивание — по часовой. Цвет… всё ещё слишком тёмный. Я ускорила движения.

Слизнорт уже начал обход аудитории. Гарри, заметно довольный, склонился над своим котлом. Из него поднимался ровный, жемчужно-серебристый пар.

Я узнала запах.

Он был идеальным.

— Безусловная победа! — воскликнул Слизнорт, останавливаясь у его стола. — Великолепно, Гарри! Просто великолепно!

Я вздрогнула.

Слизнорт. Успех Гарри в зельях…

Ох, Мерлин.

Мысли закружились, но я заставила себя сосредоточиться. Ещё минута. Моё зелье было неидеальным — светловатым, чуть густым.

Шестой курс. Чёртов шестой курс.

Книга.

Я бросила взгляд на стол Гарри. Там лежал старый учебник по зельям, весь исписанный пометками на полях. Руки дрожали.

Не выдавай себя.

Я отступила на шаг и сложила руки за спиной. Пусть всё идёт как должно.

Пока что.

Артефакт перенёс меня сюда. Но зачем?