От любви любви не ищут (гет)

Двадцать лет назад...

Идилия светлого летнего дня разбилась вдребезги от рёва мотора дорогого автомобиля и оглушающих басов тяжёлого рока.

— Дазай, сбавь скорость! — прокричала брюнетка в ухо парню, сидевшему за рулём.

— Всё будет нормально, Акико! — возразил тот. На его губах, как маска, застыла безумная улыбка.

— Придурок! — выпалила она. — Никогда больше с тобой в одну тачку не сяду!

Перед лобовым стеклом внезапно вырисовался человеческий силуэт. Дазай резко нажал на педаль тормоза.

— Ты... — прошептала Акико. Её рука с длинными ногтями, накрашенными лаком фиолетового цвета, вцепилась в ремень безопасности, спасший её от столкновения с панелью. — Ты... человека убил... Я же говорила...

У неё постепенно начиналась истерика.

— Заткнись, — прохрипел Дазай. Его побледневшие губы дрожали.

Он выскочил из машины и подбежал к пострадавшему пешеходу. Им оказалась девушка лет двадцати.

— Вы живы?

Девушка подняла голову, и Дазай напоролся на осуждающий взгляд синих глаз. Некоторые пряди её светлых волос выбились из причёски и топорщились, как перья сердитой птицы.

— А вы надеялись, что нет? — она попыталсь огрызнуться, но по-девичьи тонкому, звенящему от сдерживаемых слёз голосу плохо удалось это сделать.

— Ради всего святого, — севшим голосом прошептал Дазай, — не плачьте.

Он хотел сказать что-то вроде: "Не заявляйте в полицию", но вместо этого с его губ сорвалась эта робкая просьба.

— А с чего вы взяли, что я собираюсь плакать? — сдавленным голосом спросила девушка, и тут же из её глаз по лицу покатились крупные, блестящие капли.

Она оттолкнула Дазая, протянувшего ей было руку с немым предложением помочь, и попробовала встать сама. У неё получилось, но при этом обнаружился повод для новой порции слёз.

Ткань её светло-зелёного платья оказалась грязной от земли, высыпавшейся из пластикового стаканчика с зелёным ростком. Росточек был жестоко поломан и измят. Увидев причинённый новому питомцу ущерб, девушка спрятала лицо в руки и заплакала навзрыд. Дазай испугался не на шутку.

— Успокойтесь, пожалуйста! — взмолился он.

— Это Сингониум Холли М! — обливаясь слезами, воскликнула девушка. — Вы даже представить себе не можете, с каким трудом я его достала!

В её голосе было столько отчаяния, что Дазай, не в силах больше смотреть ей прямо в глаза, опустил голову и увидел её колени, не прикрытые платьем.

— У вас кровь, — его рука нырнула в один, а потом в другой карман брюк, что-то ища. — Чёрт! И платка нет.

— Ой, да не позорься ты уже! — усмехнулась Акико. Она захлопнула дверцу машины и подошла к плачущей девушке. — А ты спасибо судьбе скажи, что сама жива осталась.

Девушка отняла руки от лица и посмотрела на неё, собираясь возразить, но вдруг на её лице отразилось что-то новое.

— Акико! — радостно воскликнула она. — Неужели это ты?

Лицо Акико дрогнуло, как встревоженная гладь озёра.

— Да, я, — отозвалась она и отвела взгляд. — Здравствуй, Ёко.

— Я так рада тебя видеть! Когда мы в последний раз виделись? В начальной школе? Куда ты потом пропала?

— Мать удачно вышла замуж, и меня устроили в элитную школу, — коротко и словно с неохотой ответила Акико и повернулась к Дазаю. — Познакомься — моя бывшая одноклассница, Ёко Кусака.⁽¹⁾ А это — сын друга моего отчима, Осаму Мори.

— Для вас я — "Дазай" — с обаятельной улыбкой сказал Осаму, пожимая руку Ёко. — Друзья зовут меня именно так.

В его глазах ещё была тревога, несмотря на улыбку.

— Кусака-сан, я целиком и полностью виноват перед вами. Простите, если можете...

— Я не злюсь, — тихо сказала Ёко и сделала попытку засмеяться. — Благодаря вам я встретила свою школьную подругу.

— Да уж, — хмыкнула Акико, беря её за руку и ведя к машине. — Идём, обработаю твои раны.

Дазай наклонился и поднял покалеченный росток.

— У меня нет аптечки, — бросил он через плечо, разглядывая землю, высыпавшуюся на длинные пальцы.

— Есть, — возразила Акико. Она открыла багажник и вытащила чемоданчик с красным крестом. — Я с таким полоумным водителем, как ты, давно дело имею.

Дазай поднял брови.

— Не перестаёшь меня удивлять.

Акико обработала раны на коленях и ладонях Ёко, оставшиеся после падения.

— Тебе бы в травмпункт, на сотрясение провериться, — посоветовала она.

— Я в порядке, — отмахнулась Ёко. — И без того вам хлопот доставила.

— Ещё что выдумаешь?! Так, Дазай, вези нас в травмпункт!

Дазай уже сидел за рулём; он наблюдал в зеркало за тем, как Акико оказывала Ёко первую помощь, и Ёко морщилась от боли, но стойко терпела. Было что-то манящее в её светлых прядках волос, глубоких синих глазах, миленьких губках...

Он вздрогнул от резкого голоса Акико, бросил на отражение Ёко последний взгляд и завёл машину. Но, стоило ему взяться за руль, перед глазами, на полупустой дороге, вырисовывался силуэт падающего человека. Чёлка Дазая взмокла от выступившего на лоб холодного пота; Осаму глухо вскрикнул и убрал руки от руля, словно тот был ядовитой змеёй.

— Нет.

— Что?

Он обернулся. В его глазах появилась стальная, острая решимость.

— Нет, — повторил он. — Я вас не повезу. Сейчас вызову такси, поедете на нём.

Акико открыла было рот, но так ничего и не сказала. Она впервые столкнулась с такой серьёзностью на лице Дазая и разумно решила не перечить.

Он подождал, пока такси приедет и увезёт девушек, и только потом взял в руки телефон. На минуту он задумался. Кому звонить? Отцу? У него на это время назначено совещание. Да и неохота говорит с ним, находясь в таком состоянии...

— Хироцу, — рука Осаму тряслась, его тихий голос был нетвёрд. — Я тут в ДТП попал... Нет, со мной всё в порядке. И с машиной тоже. Но за руль сесть не могу... Приедь, пожалуйста. Буду ждать.

Осаму завершил звонок и откинулся на спинку водительского сиденья, крепко зажмурившись. Сердце колотилось, как после бега, а образ Ёко не покидал мысли...

* * *

— Мори-сан, не лучше ли мне отвезти вас в больницу? — спросил мужчина средних лет — Рюро Хироцу. — У вас может быть сотрясение.

— Со мной всё нормально, — отрезал Дазай и уставился в окно, за которым мелькали остановки, дома, деревья.

Он уже сам не понимал, как ему пришло в голову попросить о помощи начальника службы безопасности в доме отца.

Хироцу был сдержанным, хладнокровным, чего и следовало ожидать от бывшего военного. Он не задавал лишних вопросов; вот и сейчас просто приехал, посадил в свой джип, а машину Дазая поручил забрать одному из своих подчинённых.

На отказ Хироцу отреагировал спокойно, даже равнодушно:

— Как скажете.

Дорога казалась Осаму бесконечной; и всё же, он бы предпочёл навсегда остаться в машине тому, что ждало его дома...

Первым, что он встретил, был взгляд матери, полный упрёка. Озаки Мори была красива сама по себе — лёгкое розовое кимоно, подчёркивающее стройную талию, чёлка малиновых волос, — и её гнев был по-своему прекрасен. Она не кричала, но её тихий, мягкий голос заключал в себе ощутимые волны раздражения.

— Я полагала, Осаму-кун, — проговорила она, едва сын ступил за порог, — что к двадцати двум годам ты образумишься. Мы с отцом делаем всё для того, чтобы ты стал приличным, успешным человеком, а ты рушишь всё в одночасье одним только действием.

Дазай покосился на Хироцу. Тот невозмутимо произнёс:

— Я не мог отправиться за вами, Мори-сан, не сообщив госпоже.

— Ясно, — кивнул Осаму и обратился к матери: — Мне нечего сказать. Это был просто несчаст...

— Несчастный случай? — в тоне Озаки впервые появилась резкость. — Ты отдаёшь себе отчёт в том, что, если бы ты сбил пешехода насмерть, это нанесло бы ущерб репутации твоего отца?!

Пальцы Осаму, только что повесившего плащ на вешалку, сжали рукав. Дазай опустил голову, и тонкие губы дрогнули, растягиваясь в горькой усмешке.

— Конечно, я понимаю, — медленно, пытаясь держать голос под контролем, проговорил он. — Я понимаю, что я — неблагодарная тварь, думающая только о себе и позорящая честь семьи. Ока-сан⁽²⁾, если вы позволите, я хотел бы обсудить сегодняшнее ДТП с отцом, когда он вернётся из офиса. А сейчас мне хотелось бы уединиться и в одиночестве как можно лучше осмыслить всю свою порочность.

Он не стал дожидаться ответа матери и, договорив, по-прежнему не поднимая головы, проскользнул на лестницу и поднялся в свою комнату.

Закрыв дверь, Дазай прислонился к ней и с трудом выдохнул, словно ему не хватало воздуха. Авария, Ёко и раздражённая мать слились в его сознании в один тугой ком, ощущать который было мучительно. Осаму бросился к письменному столу, по привычке надеясь найти там спасение. Нервные, судорожно дрожащие пальцы резко выдвинули ящик стола и вцепились, как в спасательный круг, в пачку сигарет.

Осаму редко курил, но, если он начинал, целая пачка могла уйти за один раз. Акико нравилось смотреть, как он курит. Она понятия не имела, что каждая красивая затяжка даётся Осаму с усилием, что он с мучительным наслаждением впускает в свои лёгкие табачный дым, сокращающий жизнь на какую-то её часть...

В дверь постучали. Дазай, согнувшийся в кресле в три погибели, сделал вид, что не услышал. Из коридора послышался глухой голос Озаки:

— Осаму, нужно поговорить. Можно мне войти?

Дазай вздохнул, потушил сигарету, убрал ноги с кресла и сел прямо.

— Можно.

Лицо Озаки, когда она вошла, было серьёзно. Бросив быстрый взгляд на пепельницу, полную окурков, она села в свободное кресло напротив сына.

— Осаму, ты должен знать кое-что важное, — начала она. — Мы с отцом не просто так требуем от тебя бережности по отношению к чести нашей семьи. Ты даже представить себе не можешь, с каким трудом твоему отцу досталось всё то, что мы сейчас имеем.

Осаму поднял голову.

— Разве компания и дом не перешли ему по наследству от деда?

— Перешли. Но в каком состоянии! Огай поднимал компанию буквально из грязи. Более того, в стране тогда произошёл экономический кризис. Тебе было два года, ты не в силах этого помнить, но я не забуду никогда... Денег едва хватало на жизнь, что уж говорить о бизнесе... Твой отец не разгибаясь сидел над документами, не спал сутками, унижался перед теми, кто остался при силе... Это было ужасно. Несколько раз Огай был на грани срыва, и я становилась для него опорой и спасением. В конце концов, он прочно встал на ноги и получил то, что мы сейчас имеем. Это полностью его заслуга. И моя.

— Но какое, — хрипло начал Дазай и закашлялся. — Какое отношение это имеет к моей ситуации?

— Осаму, — Озаки покачала головой, в её прекрасных глазах отразилась усталость, — для того, чтобы поднять бизнес, твой отец использовал любые средства, которые оказывались действенными. В том числе, незаконные.

Тихий возглас вырвался из груди Дазая. Озаки понимающе кивнула.

— Теперь ты можешь вообразить, каким был бы масштаб скандала, если бы сын успешного бизнесмена Огая Мори сбил насмерть человека? Всегда найдутся желающие покопаться в его тёмном прошлом. Несмотря на внешнюю доброжелательность, есть ещё немало людей, которые получили бы выгоду от падения имиджа Огая.

— Я не знал, — выпалил Осаму. Слабо, по-детски оправдательно.

— Конечно. Мы с отцом надеялись, что ты проживёшь эту жизнь, не зная тех мрачных сторон, — сказала Озаки, вставая. — Но сейчас ты понимаешь, почему ты должен быть образцом порядочного человека?

— Да, — прошептал Осаму, потупившись. Костяшки его рук, сцепленных в замок, побелели.

— Замечательно, — Озаки провела рукой по его волосам. — Я рассчитываю на твоё благоразумие. Пора повзрослеть, Осаму.

* * *

— Стало быть, тут ты и живёшь? — Акико скептическим взглядом обвела маленькую прихожую.

— Не роскошный коттедж, конечно, — Ёко скромно улыбнулась, — но уютно. Подожди, пожалуйста, здесь, пока я переоденусь.

Она легко сбросила с себя босоножки и побежала в комнату. Акико вздохнула и возвела глаза к потолку, проклиная себя за свою минутную слабость, когда школьная подруга с блестящими от счастья глазами пригласила её в гости, и Ёсано, конечно же, согласилась.

Через две минуты Ёко вышла в коридор; на ней был домашний костюм розового цвета.

— Проходи, — пригласила она, на крыльях восторга несясь на кухню. — Я сейчас чай заварю.

Акико покорно прошла в комнату, служившую Ёко спальней и гостиной одновременно. Это было маленькое, но светлое помещение, единственной мебелью в которой были шкаф, журнальный столик и диван.

— Боже, — выдохнула Акико, когда Ёко вернулась с дымящимся чайником, — как ты тут живёшь?

— Замечательно! — искренне сказала хозяйка квартиры. — Здесь очень просторно.

— "Просторно" — не то слово, — хмыкнула Акико, принимая из её рук чашку. — И твой отец одобряет такие спартанские условия?

— Он умер, — тихо ответила Ёко.

Акико застыла. По её лицу пробежала тень сочувствия.

— Мне жаль. Прости.

— Ничего, — быстрым движением руки Ёко смахнула с глаз непрошенные слёзы. — Ну, а ты как? Учишься?

— Да, в медицинском. Скоро практика.

— Здорово. А я на экономическом. Тяжело, конечно, совмещать учёбу с работой, но что поделать...

— Забавно, — Акико улыбнулась. — Дазай тоже учится на экономическом. Правда, он на парах появляется раз в столетие. На сессиях выезжает только за счёт обаяния и мозгов, которые у него действительно есть, несмотря на то, что обычно кажется обратное.

При упоминании Дазая Ёко заметно оживилась.

— Он твой друг?

— Почти. Его отец и мой отчим — партнёры по бизнесу и давние приятели.

— Он такой хороший...

— Пожалуй, — быстро согласилась Акико и отвела взгляд, — но это не мешает ему быть идиотом...

* * *

В домашнем кабинете Мори стоял большой глобус. Непонятно, для какой цели он служил хозяину, но Осаму любил иногда, когда представлялась возможность, раскрутить его, а потом резко поставить палец на первую попавшуюся точку.

Сейчас Дазай точно так же залип у глобуса, пока отец решал по телефону какие-то вопросы. Оттолкнувшись от родной Йокогамы, он подождал, пока глобус сделает несколько кругов, и остановил его. Попал на Санкт-Петербург. Дазай хмыкнул.

— Ты, кажется, хотел со мной кое-что обсудить? — произнёс Мори. Оказывается, он уже минуту наблюдал за занятием сына.

— Ах, да, — Дазай нехотя отошёл от глобуса. — Да, точно. Хм... Угу, да, ДТП... Так, ДТП...

— Вижу, ты уже отошёл от шока, раз в состоянии кривляться, — холодно проговорил Мори. — Мама мне говорила, что у тебя была чуть ли не истерика.

Осаму покраснел.

— Если вам уже всё известно, ото-сан, может, у меня нет необходимости рассказывать?

— Мне известно далеко не всё. Ты был один или с друзьями?

— С Акико.

Мори заметно расслабился.

— Отлично. Ёсано умеет держать язык за зубами. Дальше. Пострадавшая не будет писать заявление?

— Акико звонила мне, сказала, что всё в порядке.

— А компенсация?

— Она не нужна. Та девушка — школьная подруга Акико, — Дазай почувствовал лёгкое раздражение. Уже в третий раз в их разговоре фигурирует Акико!

— Прекрасно! — воскликнул Мори. — Тебе сегодня просто повезло. Но в дальнейшем...

— Не переживайте, ото-сан, — быстро сказал Дазай, — подобное больше не повторится. Я теперь буду осторожен.

В его словах звучала такая искренность, что губы Мори дрогнули. Он словно хотел что-то сказать, но передумал.

— Хорошо, — он склонился над столом и взял в руки папку с документами. — Иди.

Взявшись за ручку двери, Дазай не удержался и обернулся. Мори работал с бумагами; в свете лампы бледность его лица казалась почти болезненной. Осаму только сейчас заметил на лбу отца тонкие морщинки. Сколько же ему пришлось испытать, чтобы заслужить право вот так гордо сидеть за столом и решать вопросы собственной организации?

— Тебе что-то ещё нужно?

Осаму потупился.

— Нет, ото-сан.

Он поспешил выйти и закрыть за собой дверь.

* * *

Свежий ветер заставлял чёлку сдвигаться в сторону; Осаму медитировал, подставив лицо дыханию ветра и закрыв глаза.

— Закрой окно, свалишься! — сидевшая на кровати Акико бросила нервный взгляд на Дазая, который сидел на подоконнике с открытым нараспашку окном.

— Не свалюсь, — лениво возразил он.

Ёсано вскочила на ноги.

— Закрой, мне холодно! — почти истерично крикнула она.

— Лжёшь, — спокойно произнёс Дазай. — Было бы холодно, ты бы так сразу и сказала.

— Придурок, — привычно бросила она.

Пискнул сигнал СМС. Дазай приоткрыл один глаз и увидел, как Акико что-то читает на экране своего телефона.

— Кто это тебе пишет весь день?

— Ёко, — кратко ответила она.

— Что?!

Он спрыгнул с подоконника и бросился к Акико. Он попытался выхватить из её руки телефон, но она вытянула руку и отвела её в сторону.

— Дай мне её номер!

— Зачем тебе?

Он не отпускал её; сделав несколько неровных шагов назад, Акико упёрлась спиной в стену. Подняв голову, она осознала, что лицо Дазая находится почти вплотную с её. Его карие глаза горели жутким огнём. Акико не на шутку испугалась. Она никогда не видела его таким.

— Дай. Номер. Ёко, — раздельно повторил он.

Ещё чуть-чуть, и их губы бы соприкоснулись. Чувствуя на своём лице его сбившееся от волнения дыхание, Акико тихо сказала:

— Зачем? Объясни.

— Не твоё дело!

Он выхватил телефон из её ослабевшей руки и отошёл от неё. Она больше не была ему интересна.

Акико обняла себя за плечи; ей хотелось плакать.

* * *

Дазай ждал в переулке, сжимая в руке пластиковый стаканчик с зелёным ростком. Старый Сингониум спасти не удалось, но он нашёл в интернете новый.

Он не мог понять по голосу Ёко, когда она ответила на его вечерний звонок, рада ли она снова его слышать. Ему хотелось верить, что да.

Сердце мучительно, и при этом приятно, сжалось, когда издалека послышался знакомый тёплый голос. Ёко шла в сопровождении какого-то парня. В лёгком голубом пальто, со светлыми волосами она напоминала Дазаю фею из сказки.

Он отделился от стены и направился им навстречу.

— Добрый день, Кусака-сан, — он улыбнулся, с лёгким подозрением скользнув взглядом по её спутнику. — Мы договаривались о встрече...

— Да, я помню, — её щёки чуть порозовели. — Но откуда у вас мой номер? Вы взяли его у Акико?

— Вроде того, — пробормотал Дазай, отводя взгляд. Лёгкость и непосредственность Ёко заставила его устыдиться своего недавнего поведения по отношению к Акико. — Да, кстати, это вам.

Он протянул ей стаканчик с ростком.

— Прежний погиб смертью храбрых, а этот я купил с рук. Не хуже старого, верно?

— Верно, — Ёко посмотрела на росток, оказавшийся в её руках. — Но вы немножко ошиблись, Дазай: это не Сингониум Холли М, а Сингониум Пинк.

— Ох...

Рука Дазая инстинктивно потянулась к шее. Он почесал затылок.

— Да уж, ошибся слегка...

— Не переживайте. Он тоже редкий, — Ёко улыбнулась. — Кстати, познакомьтесь: это мой друг, Фёдор Достоевский. Он учится на кафедре философии. Федя, это Осаму Мори, я тебе говорила...

Молчавший до этого черноволосый парень вежливо улыбнулся и протянул Дазаю руку.

— Рад знакомству, Мори-сан.

— Я тоже, — прохладно произнёс Дазай. Что-то в добродушном лице Фёдора его насторожило. А может, дело было просто в том, что он оказался рядом с Ёко...

---

1) Ёко Кусака (настоящее имя — Кавасаки Сумико) — японская писательница послевоенного времени.

Вернуться к тексту

2) Форма обращения японцев к матери.

Вернуться к тексту