Звёздные войны: Новая переменная (гет)

Сколько бы я ни пытался вызвать меню выхода — мысленно, голосом, яростным желанием, — ничего не происходило. Не было даже ошибки. Был только я, ослепительно-белый мундир и непоколебимая реальность командной рубки. Первоначальная паника медленно оседала, кристаллизуясь в холодное, чёткое осознание: надо что-то делать.

Если нельзя выйти — значит, нужно продолжать играть. В этом была хоть какая-то логика, островок в океане сюрреализма. А чтобы играть, нужна информация. Очень много информации.

Я сделал глубокий, ровный вдох, выпрямился и обратился к офицерам, чьи бесстрастные лица ждали приказов.

— Внимание, — мой голос всё ещё звучал чужим. — Всеобщий приказ: Империя переходит на режим «Тихая Тень». Полное радиомолчание на всех внешних рубежах.

Я подошёл к главному проектору. На нём по-прежнему висела моя галактика, но её восточный край теперь был усеян множеством неизвестных звёздных систем.

— Начальник разведки. Направьте все доступные ресурсы — на сектор «Восточная Пустошь». Немедленный запуск скрытных зондов первого и второго порядка. Задачи: картографирование, пассивное сканирование, перехват любых открытых коммуникаций. Абсолютный запрет на активное зондирование и контакт. Мы должны видеть их, оставаясь невидимыми.

Машина империи, которую я выстраивал тысячелетиями, безропотно загудела. В бездну устремились мои невидимые глаза.

Ожидание стало новой формой пытки. Я изучал первые отчёты. Ближайшие системы были пусты — ни жизни, ни следов цивилизации, лишь средние запасы полезных ископаемых. Эта мёртвая тишина была тревожнее открытого боя. Затем пришли сигналы из глубин новых территорий. Разведчики обнаружили семь систем, кишащих разумной жизнью.

Дроны рискнули заглянуть глубже и передали первые визуальные данные.

«КсеноФаги», — мысленно окрестил я этих инопланетян. Существа, похожие на хищных богомолов, передвигающиеся на двух ногах, с хитиновыми панцирями серо-зелёного оттенка и многофасеточными глазами, лишёнными намёка на разум, который мы могли бы понять. Как быстро выяснили шпионы, взломавшие их сети, цивилизация КсеноФагов была построена на принципе пожирающего роя. Они не строили — они захватывали. Не торговали — отнимали. А если отнимать было нечего, то сами разумные существа становились ресурсом.

Отчёты шпионов приходили один за другим, складываясь в отвратительную мозаику:

Планета-Карьер: Рабовладельческий строй. Захваченные расы работают до смерти в гигантских шахтах, их останки утилизируются для питания новых поколений КсеноФагов.

Планета-Ферма: Целая разумная цивилизация, превращённая в поголовье для регулярного «забоя».

Планета-Заповедник: Мир, где охота на разумных «диких» — вид кровавого отдыха для элиты.

Я многое видел в игре и мой опыт мне подсказывал что договориться с таким роем не получится. Любое перемирие для них — передышка для нового удара. Их можно только уничтожить или изолировать. Я уже начал мысленно раскладывать ударные флоты по системам, рассчитывая, как быстро задавить эту заразу...

Но тут пришёл самый важный доклад. Нашему шпиону удалось внедриться в торговый корабль работорговцев, заходивший в столицу КсеноФагов. Мы не только быстро выучили их язык — из их бортовых компьютеров, как ледяная лавина, обрушилась вся правда о вселенной.

Моя империя, вся моя гордость созданная за две с половиной тысячи лет, была лишь сектором I-4. Один из 315 секторов в этой галактике. КсеноФаги (их галактическое имя — ям'рии Хак) владели несколькими планетами в соседнем секторе J-4. А над всеми секторами раскинулась <Галактическая Республика> — гегемон, чьи флоты исчислялись миллионами кораблей, а Сенат состоял из десяти тысяч представителей. И что хуже всего — ям'рии в ней состояли. Пусть не первые лица, но их представитель заседал в Сенате. Их также поддерживала <Торговая Федерация> — картель, чьи экономические возможности превосходили мои военные, наверное, в сотни раз.

Один мой неверный шаг, одна открытая атака — и на меня обрушится вся бюрократическая, экономическая и военная машина галактики, для которой моя империя — пылинка на карте. Прямой конфликт означал немедленное и тотальное уничтожение. Мои флоты, мои крепости, мои мегаструктуры — всё было бы стёрто с лица галактики, как незначительная аномалия.

Меня тошнило от осознания масштаба и собственного тщеславия. Я, «бог-император», оказался всего лишь мелким князьком на задворках.

Я закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Мне нужно было за что-то ухватиться. Действовать так, как опытный игрок. Включить логику. Как в игре.

«Если ты не можешь победить врага...». Старая максима звучала теперь иначе. Если ты — бактерия, а враг — организм, то победа не нужна. Нужно просто не быть обнаруженным этим организмом. Или... стать полезным вирусом. Незаметным, медленным, который будет дальше распространяться.

Я открыл глаза. Взгляд упал на иконку ям'рии на карте. Богомолы-каннибалы. Галактическая Республика... сенат... торговцы...

В голове, тренированной тысячами часов стратегий, щёлкнул переключатель. Цель сменилась. Я больше не хотел их захватывать. Я хотел их разложить. Использовать их же уродство как оружие против них и их покровителей.

В рубке повисла гробовая тишина. Офицеры ждали решения, которое определит судьбу цивилизации. Где-то в глубине, под слоями страха, зашевелился старый, опытный игрок. Я сталкивался с такими гигантами — угасшие империи. Их сила была и их слабостью. Они были огромны, неповоротливы, опутаны внутренними конфликтами. Их нельзя было победить в лоб. Их нужно было подточить.

Я медленно поднял голову. Взгляд был уже не потерянным, а расчётливым.

— Мы меняем тактику, — заявил я, подходя к проектору. — Прямой конфликт отменяется. Операция получает кодовое название «Тихая Коррозия». Мы не будем ломать стену. Мы будем растворять её фундамент.

Я вызвал схемы их общества.

— Фаза первая: Экономический саботаж. Наши «призраки» начинают точечные акции. Вирусы на шахтах, диверсии на транспорте, поддельные приказы в логистике. Цель — не паралич, а рост их издержек. Пусть Торговая Федерация сочтет их убыточным активом.

— Фаза вторая: Информационно-идеологическая. Мы создаём подпольную сеть вещания на языках рабов. Сеем сомнения, инструкции по саботажу, истории о восстаниях. Превратим их «фермы» в пороховые бочки.

— Фаза третья: Политическая компрометация. Ключевая. Наши шпионы будут анонимно «сливать» информацию о самых омерзительных практиках ям'рии конкретным сенаторам-конкурентам и моралистам. Мы сделаем их защиту политически невыгодной. Пусть в Сенате их видят не как союзника, а как позорную проблему.

Я видел, как офицеры, воспитанные на догмате прямого превосходства, с трудом переваривают эту смену парадигмы. Война из окопов превращалась в войну из теней.

— Наша цель — создать условия, при которых их же союзники их изолируют или их империя рухнет под грузом внутренних проблем. А внешне мы будем идеальными, тихими соседями. Можем даже предложить «гуманитарную помощь» через тех же работорговцев — с «подарками» внутри для их рабов.

Я откинулся в кресло. Страх не исчез. Он превратился в холодное, сосредоточенное топливо.

— Мы выиграем не силой, а терпением и коварством. Заставим монстра съесть самого себя. Приступайте.

Это была уже не игра в завоевание. Это была игра на выживание цивилизации в желудке хищника. Я больше не был архитектором судеб. Я стал садовником, высаживающим ядовитые семена.

В рубке закипела тихая, цифровая работа. Адреналин от решения на время заглушил всё. Но как только я замолчал, тело напомнило о себе — в горле встала сухая, едкая комом жажда. Механически я взял со стола капсулу с водой и залпом осушил её. И лишь тогда до меня дошло.

В игре нельзя пить.

Точнее, нельзя было почувствовать это — как жидкость смывает сухость, утоляя самый настоящий физический дискомфорт. В моей «Нирване-7» такого не было.

Рука сама собой сжала пустую капсулу. Я отставил её и посмотрел на свои ладони. Они были влажными от пота.

Всё было не так. Слишком реально. Боль, запах, а теперь вот жажда… Потребность

Я, не глядя, сунул руку во внутренний карман, нащупал и натянул белые парадные перчатки. Ткань плотно обтянула кожу, скрыв влагу, вернув рукам вид безупречного инструмента.

В такие минуты я мысленно благодарил прошлого себя за выбор расы — людей. *Homo sapiens*. Простая, знакомая биология. Когда симуляция начала проявлять зубы, хотя бы сигналы моего собственного виртуального тела были мне понятны. Я мог их считывать, даже не понимая, что произошло.

Перчатки были на месте. Внешне — полный порядок. Внутри же бушевал хаос и один-единственный вопрос, на который не было ответа:

Я внутри игры. Или в реальности?

* * *

В древних скрижалях калишцев говорится, что когда народу грозит гибель, пробуждается Шилал — не божество, а само Провидение, Воля Судьбы. Она не вмешивается прямо, но посылает вещие сны двум избранным.

Первый — Сновидец (Кам-тар). Тот, чей дух бодрствует, пока тело спит. Он видит путь, угрозы и лик союзника, которого ещё не встретил. Его сны — карты грядущих битв, начертанные звёздной пылью.

Второй — Снящаяся (Кам-вал). Душа, которая является Сновидцу в его грезах, ведёт его, как охотника, к цели. В реальности же она — воин, чья воля столь же твёрда, как и в мире снов. Их встреча предопределена, и вместе они становятся Гневом Кали, двуединым клинком, отточенным самой судьбой.

Именно так сошлись Кимаен джай Шилал , охотник из племени в джунглях и Рондеру лидж Каммар, наёмница с холодного материка, с клинками, отточенными до бритвенной остроты.

Когда они встретились наяву у камня предков, покрытого древними письменами, сомнений не осталось: воды Шилал сошлись. Он, Сновидец, нёс знание троп и ловушек, увиденных в грёзах. Она, Снящаяся, была его остриём — волей, воплощённой в стали. Вместе они собрали Восемь Теней — элиту из хитрейших охотников и самых безжалостных воинов, по числу граней священного камня. Их плащи украшали черепа мьюмуу — символ победы над любым зверем.

Они стали бичом для захватчиков-ям'рии, срывая их планы с тихой яростью, будто сама земля Кали восставала против пришельцев. Но Шилал — сила двойственная. Она дарует вещую связь, но требует высшей жертвы за дерзкое вмешательство в узор судьбы.

И она забрала свою плату у Дженуваа — «Вод Разлуки».

* * *

— Кимаен! На утёс! — её голос, пронзительный и чёткий, рассек рёв ветра и прибоя. — Держи их оттуда!

Как тень, она ринулась вниз, к самой кромке чёрного песка, увлекая за собой основную массу щёлкающих тварей. Её клинки пели в воздухе, оставляя за собой серебристые дуги и отсечённые конечности. Кимаен, сдавленным от ярости рыком, проложил путь к скальному выступу. Оттуда он стрелял: каждое попадание из его длинноствольного ружья отшвыривало тварь назад, в клочья пены, с силой, ломавшей хитин.

Но они были ордой. Безликой, бесчувственной, не знающей страха. Они сжимали кольцо. Рондеру отбивалась в его эпицентре, её движения ещё оставались безупречным смертоносным балетом, но пространство для манёвра исчезало с каждым ударом сердца. Кимаен увидел, как один из богомолов, матёрый и покрытый шрамами, метнул сгусток липкой, тёмной сети. Она рванулась в сторону, и сеть скользнула по плечу, но ритм был потерян.

Мгновения хватило.

Две другие твари сомкнулись с флангов. Один — железной хваткой на запястье. Тот самый хруст — сухой, чёткий, как сломанная ветка. Её главный клинок упал на песок, заглушённый шумом волн. Второй — вонзил коготь-стилет ей в бок, под рёбра.

— РОНДЕРУ! — его рёв слился с грохотом океана, стал его частью.

Он спрыгнул вниз, не чувствуя удара о камни, но расстояние было предательской бездной. Он видел, как её пронзили снова. И снова. Они не убивали. Они демонстрировали смерть. Разбирали живой механизм сопротивления с методичной, особой жестокостью. Её взгляд, тот самый, цвета вечерней кали, нашёл его сквозь чавкающую толпу. Не было в нём страха. Лишь бездонная скорбь и просьбп, отлитый в тишине: Живи. Отомсти.

Потом её не стало. Только алая рябь на мокром песке, уносимая откатывающейся волной, и довольное, переливчатое щёлканье победителей.

Ярость Кимаена в тот день сдвинула тучи и обратила волны вспять. Он выжил. Перебил всех, кого настиг. Но море уже поглотило уродливые трупы, а с ними — и надежду на скорое, простое отмщение. Он сбросил с себя имя Кимаен. Отныне он был Гривус — Скорбный. Он сплотил кланы не под зелёным знаменем надежды, а под клятвой чёрной, всепоглощающей ненависти. Так он стал первым Верховным Вождём, начав войну, которая должна была перемолоть века.

Говорят, в шторм на Дженуваа можно услышать звон скрещивающихся клинков. А в безлунную тишь — увидеть, как от одной скалы падают две сросшиеся тени.

* * *

Отчёт № 7891-СИГМА. Гриф «Только для Императора».

Операция «Тихая Коррозия». Фаза 2: «Корни Гнева» — ЗАВЕРШЕНА.

Тезис 1: Мифологический комплекс «Шилал», включающий цикл саг о Сновидце (Кимаене) и Снящейся (Рондеру лидж Каммар), а также сопутствующие нарративы о «Восьми Тенях» и жертве у «Дженуваа», полностью интегрирован в культурное ядро подчинённой расы кали. Каналы внедрения: модифицированные устные сказания

Тезис 2: Эмоциональный и поведенческий отклик превысил прогнозные модели на 40%. Легенда выполняет целевые функции с максимальной эффективностью:

а) Сформирована объединяющая мета-нарративная основа, замещающая историю реального колониального поражения мифом о «украденном золотом веке».

б) Успешно внедрены комплементарные архетипы Мученика (Рондеру) и Неумолимого Мстителя (Гривус), канализирующие коллективную агрессию в заданное русло.

в) Осуществлена чёткая и эмоционально заряженная идентификация врага («богомолы с Дженуваа» = ям'рии Хак).

г) Легитимизирована доктрина тотальной мести, предоставлено неоспоримое моральное оправдание для любых будущих актов насилия в рамках операции.

Тезис 3: Ключевой семантический маркер — фраза «Живи. Отомсти.» — принят в качестве базового императива радикальными ячейками. Фаза 2 считается завершённой. Инициирован переход к фазе 3: «Урожай» — логистическая и материально-техническая поддержка наиболее рецептивных к легенде группировок.

* * *

Я отключил голографический отчёт. В искусственной тишине рубки звучал лишь едва уловимый гул силовых полей. На экране застыл кадр: красновато-коричневый гуманоид с четырьмя пальцами, сжимающий винтовку , в его глазах — смесь горя и решимости.

Да, это было жестоко. Взять пластилин их коллективного сознания и вылепить из него удобное для нас оружие, завернутое в красивый, трагичный миф.

«Они сами виноваты», — прозвучало у меня в голове привычное, уже почти не вызывающее отторжения оправдание.

Статистика на втором экране была бесстрастна и убедительна: +15% к рождаемости, +300% к вербовке в нерегулярные формирования повстанцев.

Они были слабы. Они стали скотом. Их подлинная история — жалкая хроника поражений. Я дал им силу. Силу, выкованную из лжи. Я обрёк их быть расходным материалом в моей войне, облачив эту участь в тогу их священного долга.

В этой игре без кнопки «Сброс», у меня не оставалось места для чистых рук. Их предки проиграли. Я не могу позволить себе проиграть. Если для победы нужно было стать кукловодом, творцом кровавых мифов и спонсором чужого фанатизма... что ж.

Я надел белые перчатки. Лайнер внутри на мгновение охладил влажную кожу ладоней. Я открыл канал связи с агентом «Кузнец» в секторе J-4.

— Утверждаю. Начинайте фазу «Урожай». Пусть их месть даст плоды, которые нужны нам.

Жестоко? Бесчеловечно? Без сомнения. Но в этом и заключалась идеальная стратегия.