Шёпот отражения (гет)

Начало последнего курса в Хогвартсе для Драко стало самым необычным из всех прежних и больше походило на изгнание, чем на возвращение. И пусть все казалось таким же, как раньше, Драко знал, что это не так. Он больше не мог быть простым студентом, частью этого сообщества. Он больше не вписывался в толпу однокурсников, пусть они и стали теперь менее беззаботными после мрака, озарившего конец прошлого учебного года. После того, как он, Драко, едва не стал убийцей. Впрочем, в ряды Пожирателей он тоже не вписывался — его считали ненадежным. Семья тоже осталась где-то там, в беспечном детстве, а то, что случилось с ними всеми сейчас, окутывало пустотой, сотворенной страхом.

Он не мог больше смотреть и на Снейпа. Этого хладнокровного, безжалостного гавнюка. "Ладно я, — размышлял Драко, — у меня совершенно не было никакого выхода. Но он... Как он мог так подло предать человека, столь доверявшего ему?". Да, участь Дамблдора была предрешена, это он понимал. И все же в самый ответственный, решающий момент Драко поймал себя на том, что слышит тихий, ненавязчивый голос из недавнего прошлого, говорящий о страдающем призраке и... Вдруг понял кое-что ужасное: за месяцы кошмаров, ставших его реальностью, единственной явью, он смирился с собственной смертью. И опустил палочку. Изменил ли он что-то для своего призрака из будущего, он не знал. Возможно, уже было слишком поздно, возможно, тем, что пустил в замок Пожирателей, он уже все испортил. Нечто внутри давило на него, точно камень. Казалось, что он уже стал призраком. Невидимкой. Пустым местом, изломанным жизнью.

Единственное, что еще действительно горело в нем тусклым, но все же живым огнем — любопытство, желание развеять загадку, скрытую в образе Луны Лавгуд. Откуда она все узнала? Почему никому не сказала? Почему она ходит по школе такая невозмутимая, будто ничего не случилось? Что еще она может знать? И скрывать?

Это стало новой навязчивой идеей, почти болезнью, но хоть как-то отвлекало от мрачных мыслей и мучительного ожидания обрыва действительности. Да, в данный момент, в Хогвартсе, Драко чувствовал себя в относительной безопасности. Но беспрерывная тревога, которая нашла свое место в его душе еще в прошлом году, не отступала. Она была везде — за завтраком в Большом зале, во время уроков или попыток заснуть, не проваливаясь в бездну безотчетного и неумолимого опустошения. Наличие в школе Пожирателей, дементоров, непредсказуемого предателя Снейпа, не давали расслабиться. К тому же Драко понимал: это ощущение надежности и безопасности — временно. Трагедия может коснуться его семьи и знакомых в любой момент.

Ноги сами собой несли его вслед за ней, к берегу Черного озера. Она скрывалась там ото всех уже не в первый раз; несмотря на жесткий режим, установленный Кэрроу и Снейпом, Лавгуд умудрялась тихонечко ускользнуть. А Драко умудрился стать ее тенью.

В этот раз он подошел ближе и некоторое время постоял, спрятавшись за стволом древнего корявого тиса, наблюдая, как закат переливается сегодня особенно чудесным образом. Огромное солнце тонуло в озере, растопив черную воду и наполняя ее коралловыми красками. Небо горело полосами оранжевого, красного и розового золота, и всё это великолепие отражалось в спокойной глади озера, создавая иллюзию, будто мир раздвоился.

Туфли и носки Луны аккуратно лежали рядом с ней на земле, а босые ноги были погружены в прохладную осеннюю воду по щиколотку. Она неподвижно смотрела на закат, а ветер мягко играл с ее длинными белокурыми волосами, заставляя их переливаться в огненных лучах заходящего солнца.

Драко постарался собраться с мыслями. Ему необходимо было однажды начать этот разговор. Прояснить для себя все. Но что-то совершенно иррациональное не позволяло ему выйти из укрытия. Ноги точно вросли в землю.

Луна не повернула головы, однако Драко внезапно услышал, как ее тихий и словно звенящий голос разрезал вечернюю тишину:

— Из-за тебя вода вокруг моих ног волнуется, Малфой.

Драко с шумом выдохнул, нерешительно шагнул из-за дерева, и сухие ветки хрустнули под его ботинками. Он остановился в паре шагов от нее, будто не уверенный, что ему здесь есть место.

— Откуда ты знала? — наконец вызывающе выпалил он, не в силах больше сдерживаться. Голос его прозвучал сдавленно и несколько грубее, чем он рассчитывал. — В том туалете. Ты сказала не поднимать палочку. Как ты могла об этом знать?

Луна наконец медленно, словно не хотела отрываться от созерцания, повернула к нему голову. Ее взгляд заставил дыхание Драко сбиться на пару секунд. Он был глубоким, точно само озеро, в которое она смотрела мгновение назад, и в нем отражался коралловый закат, переливаясь золотом и всеми оттенками багряного.

— Страх, — ответила Луна без всяких эмоций. — Он окутывал тебя плотнее, чем мантия.

— Бред! — резко огрызнулся Драко. — Все люди боятся. Это не объясняет, откуда ты знала про палочку и бороду!

Луна снова отвернулась и посмотрела вглубь темнеющей воды у своих ног.

— А каков он на вкус, твой страх? — внезапно спросила она вместо ответа.

— Что? — поморщился Драко, сбитый с толку.

— Когда ты проснулся сегодня утром и понял, что придется прожить еще один день, нося его в себе. Он горький? Или соленый, как слезы, которые ты не желаешь выплакать?

Первым побуждением Драко было послать ее к черту с этими бредовыми вопросами и уйти, но что-то его удержало. Возможно, полностью отсутствующая в ее голосе насмешка. Драко подумал, что Лавгуд ведь не такая, как все остальные. Она вряд ли поступит, как Крэбб или Гойл. Она не высмеивает его за этот страх, она просто интересуется. "Или это более изощренное издевательство, чем те, коими промышляют другие студенты", — прозвучала в голове параноидальная мысль.

— Он... Он не соленый. Он тошнотворный, — неожиданно для самого себя честно выпалил Драко. — И... холодный. Пронизывающий до костей.

— А наощупь? — не дала ему передышки Луна.

— Липкий, — прошептал Драко, глядя на воду, и ноги вдруг сами собой подкосились, опуская его рядом с ней на жухлую траву. Словно честность забрала у него все силы. — Он липкий, как будто ты весь перемазался чем-то черным и смолистым, и оно намертво прилипло к коже. Не отскоблить.

— А мой страх пахнет пустотой после долгого дождя и горчит, как полынь на языке. Ты стараешься его не замечать, но он все равно оставляет долгий след.

Драко кивнул, невольно представив себе этот неприятный травянистый привкус во рту и вдруг... почти успокоился. Тревога, которая постоянно сжимала его горло, отступила, ослабила хватку сразу после того, как он поделился самым сокровенным. К тому же он понял, что не один. Это ведь и вправду так просто — все люди боятся. И даже она, такая странная, выглядящая всегда столь уверенной в своем бреде, тоже знает вкус страха. Значит, и с ним, Драко, все в порядке.

— Я увидела отражение твоего страха, то, во что он мог бы превратиться... в будущем, — через некоторое время сказала Луна.

Бордовые полоски подсвеченных солнцем облаков опускались все ниже и таяли в воде.

И прежде, чем он успел что-то ответить, Лавгуд вдруг ловко достала из складок мантии небольшое круглое зеркальце и подбросила его над водой. Зеркало не упало; оно зависло над озером, медленно вращаясь под контролем волшебной палочки Луны. Сначала в нем отразилось небо — уже не такое яростное, угасающее, — затем темная гладь озера, вбирающая в себя последние яркие коралловые краски, и наконец Драко увидел собственное лицо, отраженное в воде и захваченное зеркалом. Как и пламенеющий в воде закат, он раздвоился.

— Ты можешь увидеть, — тихо проговорила Луна.

Драко внимательно вгляделся и не мог до конца понять — разыгралось ли его воображение, или действительно в плавных, размытых искажениях, созданных движением воды, он увидел измученного болью старика вместо себя?.. Его лицо, плывущее в ряби озера, казалось изломанным, призрачным силуэтом. Может, это он и есть? Тот, о ком говорила Луна. Тень из другого времени.

— Он все еще здесь, — едва слышно прошептала она, и ее голос смешался с шелестом воды и листвы. — Он не кричит, как в тот раз, но он... Он хочет вернуться в тот день, когда ты мог сказать "Нет". Хочет исчезнуть в нём.

Эти слова можно было посчитать очередным бредом Лавгуд, если бы Драко не почувствовал, как они пронзили самое нутро. Это было так важно, невыносимо, тяжело. И это "Нет" было ключом, который должен был сделать поворот в замке. Драко знал. Но он ведь уже почти сказал его... Тогда, на Астрономической башне. Не словами, не героически... Но он сказал это своей волшебной палочкой, своей опущенной рукой. Ведь сказал? Почему же призрак все еще здесь?

— Почему ты говоришь мне все это? — сдавленно спросил Драко, не решаясь задать ей вопросы, роившиеся в его голове.

Весь этот разговор, украшенный парящим зеркалом, белыми ступнями в темной воде и раздвоенным закатом, походил на странный сюрреалистичный сон, где он понимал, что не до конца контролирует происходящее. Слова и действия будто бы случались сами собой, реальность протекала, подчиняясь какой-то своей логике.

Луна взмахнула палочкой, приманивая к себе зеркало, и оно послушно устремилось в ее ладонь, чтобы после исчезнуть в кармане. Она слегка поежилась, и Драко невольно придвинулся ближе, движимый внезапным и острым порывом обнять ее, согреть, защитить от надвигающегося холода, но вовремя успел остановить себя, понимая, сколь неуместным будет подобный жест. Он заставил себя замереть, хотя плечо его по инерции слегка коснулось ее, укрытого тонкой мантией. Одно еле слышное прикосновение, как крошечное укрытие для сохранения тепла в остывающем мире.

— Потому что ты слушаешь. — Голос Луны прозвенел тихо и ясно, точно капли упали на гладь озерной воды. — И потому что твои глаза печальные. А печаль честна. Гораздо честнее презрения. И я думаю... — Она повернула лицо, и теперь в ее глазах отражался только он. — Это может быть началом чего-то большого, что поменяет всё.

Она робко улыбнулась своей странной улыбкой, но Драко вдруг понял, что не видит в ней и тени безумия. Он видит, а точнее, чувствует что-то, чего не хватало ему самому. Что-то, чему не было названия. Что-то давно утраченное, а может, никогда и не познанное. Что-то теплое, пронизывающее ледяной ком, ставший частью его существа. И сейчас этот ком дал трещину и наполнился чем-то... неизведанным. Но пугающе живым.

— Твой страх тошнотворный, — вдруг вернулась к началу их беседы Луна. — Но от тошноты помогает щепотка соли, смешанная с водой. А озеро, знаешь, тоже соленое в самой глубине. Может, поэтому ты пришел сюда — ищешь противоядие...

Драко ничего не ответил, слова казались сейчас ненужными. Он просто сидел рядом с ней, касаясь плечом ее плеча, чтобы ощутить маленький островок тепла сквозь ткань одежды, и смотрел на ее бледные ступни, мерцающие под водой, окрашенной в последние угасающие огоньки неба. И впервые за много месяцев не ощущал этой невыносимой тяжести — одиночества, ужаса и безысходности. Страх словно разделили на две половины. И в этом разделении, и в этом скромном прикосновении таилась робкая надежда: возможно, в нем осталось что-то живое.