Шёпот отражения (гет)

Драко ненавидел это место. Но здесь его хотя бы не найдут. Ни так называемые "друзья", ни враги.

Он стоял перед мутным, потускневшим за многие годы зеркалом, испещренным мелкими трещинами, вцепившись пальцами в раковину. Собственное отражение казалось ему чужим и отталкивающим. Бледное лицо, напряженная складка губ, тени под глазами и сами глаза... испуганные. Именно это было отвратительнее всего — видеть собственный страх. Он тщетно пытался взять под контроль хаос в своей голове, но мысли ранили сознание, только лишь причиняя боль, но не давая ответа. Невозможно. Невозможно — ни выполнить приказ, ни отказаться от него.

Вода монотонно капала из неплотно закрученного крана на фаянс раковины. Драко наблюдал за ней в надежде слиться с этим стуком, в надежде, что его сердце поддержит этот ритм и перестанет так бешено колотиться.

Краем глаза он заметил движение за своей спиной, но сначала проигнорировал его, посчитав, что это появилась его... в некотором роде с недавних пор подруга — Плакса Миртл. Однако, когда вдруг глухо захлопнулась дверь кабинки, Драко вздрогнул так сильно, что чуть не поскользнулся. Он резко обернулся, хватая палочку.

Из самого дальнего отсека появилась Луна Лавгуд. Она выглядела так, как будто являлась частью этого мрачного запустения, ее волосы казались слегка влажными, а в больших глазах отражалось пламя факелов.

Приблизившись к раковинам, она встала рядом. Пальцы ее почти не коснулись кранов, но вода хлынула с внезапной силой. Несколько мгновений они безмолвно смотрели друг на друга в зеркало, и вдруг Луна нахмурилась.

— Лавгуд? — первым заговорил Драко. — Какого черта ты тут делаешь? Как ты вошла?

— Я прихожу иногда послушать плач Миртл, — спокойно ответила Луна своим парящим голосом. Взгляд ее смягчился, и все же некоторое напряжение сохранилось. — Она сегодня рассказывала грустную историю про сливную трубу. А вошла я самым что ни на есть прозаическим способом — через дверь. Как и ты.

— Прекрасно, — сквозь зубы, процедил Драко. — Наслушалась? Теперь убирайся!

Но Луна проигнорировала его, внимательно наблюдая за быстрым водоворотом воды в раковине, а потом медленно перевела свой взгляд на зеркало.

Он нервничал из-за этого пристального, странного взгляда и понимал — она исследует что-то. И вдруг понял — ее взгляд был устремлен не на него, а на воду, отражающуюся в зеркале.

Драко не понимал, как ему вести себя с ней. Ну не проклинать же девчонку, тем более она младше него...

— Он стоит прямо за твоим плечом, — сочувственно сказала Луна.

— Кто стоит? — автоматически спросил Драко, понимая, что в отражении кроме них двоих никого нет.

— Призрак из твоего будущего. Он разбит и весь в трещинах, как это зеркало. Ему плохо.

Холодок прошел по спине Драко. "Чушь какая-то!" — пронеслось в его сознании. Бред... Бред сумасшедшей девчонки, такой же сумасшедшей, как ее отец. Но ее таинственный голос в тишине туалета сплетался с шумом воды и звучал с такой невозмутимой уверенностью, что слова как будто вдруг обрели смысл. Зловещее предзнаменование.

— О чем ты говоришь? — хрипло спросил Драко. — Какие еще к черту призраки? Отвали от меня со своим бредом про всяких морщерогих кизляков!

— Это не кизляк, — спокойно поправила Луна и посмотрела на его отражение с укоризной. — Он — это ты. Только — будущий. Или... возможный. Его шею сжимает тугая петля из ошибок. — Она на мгновение прикоснулась пальцами к ракушкам на своем ожерелье.

Драко понимал, что должен был рассмеяться ей в лицо, исторгнуть какое-то оскорбление, но слова застряли у него в горле. Он неотрывно смотрел в зеркало на свое собственное (надо признать, все еще испуганное) отражение и на размытый контур Луны рядом с собой. И, разумеется, рядом не было никаких призраков.

— Ты — просто сумасшедшая, — наконец выдавил из себя Драко в жалкой попытке быть прежним собой.

— Возможно, — безрассудно пожала плечами Луна. — Но... Знаешь, он просит... Он просит не поднимать палочку перед седой бородой. Это будет иметь значение.

Мурашки побежали по коже Драко. Он обомлел. Пока он соображал, что ответить — нагрубить? уточнить, что ей известно? высмеять? — Луна кивнула ему на прощание, и ее босые ступни бесшумно пошлепали по мокрому камню к выходу из туалета.

— Она что-то знает, — таинственно прошептала Плакса Миртл, появляясь справа прямо из воздуха.

Драко вцепился в раковину так, что та, казалось, вот-вот треснет. Сердце бешено колотилось. Откуда она может знать? Откуда?.. И кому уже успела разболтать?

Он снова взглянул в зеркало и вдруг почудилось, что за его спиной кто-то стоит. Драко резко повернулся, но увидел лишь пустующие сырые двери кабинок.

"Это истерика... Просто истерика", — успокаивал он себя.

— Откуда она может знать? — спросил он, глядя на призрачную девочку в очках.

— Может, она не такая полоумная, как все считают, — глупо хихикнула Миртл. — Может, у нее есть свои тайны?

Драко понял, что его голова разрывается от внезапной тупой боли и отказывается размышлять. Последние месяцы и так были переполнены мыслями. Никогда раньше Драко не ощущал реальность смерти так близко, как сейчас. Каждую ночь он просыпался, вздрагивая от дикого, первобытного ощущения: вот сейчас мое тело теплое и живое — и в мгновение ока оно может окоченеть, а плоть начать гнить. Неумолимая тошнота подступала к горлу от осязаемости подкатывающих ощущений. Все мысли затапливало понимание: его личность, его "Я" — мысли, страхи, ощущения — растворятся в небытие, исчезнут из реальности, и он даже не сможет погоревать о них. Это казалось таким ненормальным, таким противоестественным, невозможным — и вместе с тем таким пугающе близким и неотвратимым.

Начало последнего курса в Хогвартсе для Драко стало самым необычным из всех прежних. И пусть все казалось таким же, как раньше, Драко знал, что это не так. Он больше не мог быть простым студентом, частью этого сообщества. Он больше не вписывался в толпу однокурсников, пусть они и стали теперь менее беззаботными после того, как он, Драко, едва не стал убийцей. Впрочем, в ряды Пожирателей он тоже не вписывался — его считали ненадежным. Семья тоже осталась где-то там, в беспечном детстве, все было не так.

Он не мог больше смотреть и на Снейпа. Этого хладнокровного, безжалостного гавнюка. "Ладно я, — размышлял Драко, — у меня совершенно не было никакого выхода. Но он... Как он мог так подло предать человека, столь доверявшего ему?". Да, участь Дамблдора была предрешена, это он понимал. И все же в самый ответственный, решающий момент Драко поймал себя на том, что слышит тихий, ненавязчивый голос из недавнего прошлого, говорящий о страдающем призраке и... Вдруг понял кое-что ужасное: за месяцы кошмаров, ставших его реальностью, он смирился с собственной смертью. И опустил палочку. Изменил ли он что-то для своего призрака из будущего, он не знал. Возможно, уже было слишком поздно, возможно, тем, что пустил в замок Пожирателей, он уже все испортил. Нечто внутри давило на него... Казалось, что он уже стал призраком. Невидимкой. Пустым местом.

Единственное, что еще действительно горело в нем тусклым, но все же живым огнем — любопытство, желание развеять загадку, скрытую в образе Луны Лавгуд. Откуда она все узнала? Почему никому не сказала? Почему она ходит по школе такая невозмутимая, будто ничего не случилось? Что еще она может знать? И скрывать?

Это стало новой навязчивой идеей, почти болезнью, но хоть как-то отвлекало от мрачных мыслей и мучительного ожидания обрыва действительности. Да, в данный момент, в Хогвартсе, Драко чувствовал себя в относительной безопасности. Но беспрерывная тревога, которая нашла свое место в его душе еще в прошлом году, не отступала. Она была везде — за завтраком в Большом зале, во время уроков или попыток заснуть, не проваливаясь в бездну безотчетного и неумолимого опустошения. Наличие в школе Пожирателей, дементоров, непредсказуемого предателя Снейпа, не давали расслабиться. К тому же Драко понимал: это ощущение безопасности — временно. Трагедия может коснуться его семьи и знакомых в любой момент.

Ноги сами собой несли его вслед за ней, к берегу Черного озера. Она скрывалась там ото всех уже не в первый раз; несмотря на жесткий режим, установленный Кэрроу и Снейпом, Лавгуд умудрялась тихонечко ускользнуть. А Драко умудрился стать ее тенью.

В этот раз он подошел ближе и некоторое время постоял, спрятавшись за стволом корявого тиса, наблюдая, как закат переливается сегодня особенно чудесным образом. Огромное солнце тонуло в озере, растопив черную воду и наполняя ее коралловыми красками. Небо горело полосами оранжевого, красного и розового золота, и всё это великолепие отражалось в спокойной глади озера, создавая иллюзию, будто мир раздвоился.

Туфли и носки Луны аккуратно лежали рядом с ней на земле, а босые ноги были погружены в прохладную воду по щиколотку. Она неподвижно смотрела на закат, а ветер мягко играл с ее длинными белокурыми волосами.

Драко постарался собраться с мыслями. Ему необходимо было однажды начать этот разговор, прояснить для себя все. Но что-то совершенно иррациональное не позволяло ему выйти из укрытия. Ноги точно вросли в землю.

Луна не повернула головы, однако Драко внезапно услышал, ее тихий голос:

— Из-за тебя вода вокруг моих ног волнуется, Малфой.

Драко с шумом выдохнул, нерешительно шагнул из-за дерева, и сухие ветки хрустнули под его ботинками. Он остановился в паре шагов от нее, будто не уверенный, что ему здесь есть место.

— Откуда ты знала? — наконец вызывающе выпалил он, не в силах больше сдерживаться. Прозвучало грубее, чем он рассчитывал, ну и ладно. — В том туалете. Ты сказала не поднимать палочку. Как ты могла об этом знать?

Луна наконец медленно, словно не хотела отрываться от созерцания, повернула к нему голову. Ее взгляд заставил дыхание Драко сбиться на пару секунд.

— Страх, — ответила она без всяких эмоций. — Он окутывал тебя.

— Бред! — огрызнулся Драко. — Все люди боятся. Это не объясняет, откуда ты знала про палочку и бороду!

Луна снова отвернулась и посмотрела вглубь темнеющей воды у своих ног.

— А каков он на вкус, твой страх? — внезапно спросила она вместо ответа.

— Что? — поморщился Драко, сбитый с толку.

— Когда ты проснулся сегодня утром и понял, что придется прожить еще один день, нося его в себе. Он горький? Или соленый, как слезы, которые ты не желаешь выплакать?

Первым побуждением Драко было послать ее к черту с этими бредовыми вопросами и уйти, но что-то его удержало. Возможно, полностью отсутствующая в ее голосе насмешка. Драко подумал, что Лавгуд ведь не такая, как все остальные. Она вряд ли поступит, как Крэбб или Гойл. Она не высмеивает его за этот страх, она просто интересуется. "Или это более изощренное издевательство, чем те, коими промышляют другие студенты", — прозвучала в голове параноидальная мысль.

— Он... Он не соленый. Он тошнотворный, — неожиданно для самого себя честно выпалил Драко. — И... холодный.

— А наощупь? — не дала ему передышки Луна.

— Липкий, — прошептал Драко, глядя на воду, и ноги вдруг сами собой подкосились, опуская его рядом с ней на жухлую траву. Словно все силы покинули его. — Он липкий, как будто ты весь перемазался чем-то черным и смолистым, и оно намертво прилипло к коже. Не отскоблить.

— А мой страх горчит, как полынь на языке, знаешь такое? Ты стараешься его не замечать, но он все равно оставляет долгий след.

Драко кивнул, невольно представив себе этот неприятный травянистый привкус во рту и вдруг... почти успокоился. Тревога, которая постоянно сжимала его горло, отступила сразу после того, как он поделился самым сокровенным. К тому же он понял, что не один. Это ведь и вправду так просто — все люди боятся. И даже она, такая странная, выглядящая всегда столь уверенной в своем бреде, тоже знает вкус страха. Значит, и с ним, Драко, все в порядке.

— Я увидела отражение твоего страха, то, во что он мог бы превратиться... в будущем, — через некоторое время сказала Луна.

Бордовые полоски подсвеченных солнцем облаков опускались все ниже и таяли в воде.

И прежде, чем он успел что-то ответить, Лавгуд вдруг ловко достала из складок мантии небольшое круглое зеркальце и подбросила его над водой. Зеркало не упало; оно зависло над озером, медленно вращаясь под контролем волшебной палочки Луны. Сначала в нем отразилось небо, затем темная гладь озера, вбирающая в себя последние яркие краски, и наконец Драко увидел собственное лицо, отраженное в воде и захваченное зеркалом.

— Ты можешь увидеть, — тихо проговорила Луна.

Драко внимательно вгляделся и не мог до конца понять — разыгралось ли его воображение, или действительно в плавных, размытых искажениях, созданных движением воды, он увидел измученного болью старика вместо себя?.. Его лицо, плывущее в ряби озера, искажалось и показалось страшным.

Драко поморщился, отвел взгляд и задумался может ли это в самом деле быть чем-то касающимся его или Лавгуд это все наколдовала, чтобы напугать?

— Он все еще здесь, — едва слышно прошептала она. — Он хочет вернуться в тот день, когда ты мог сказать "Нет". Хочет исчезнуть в нём.

Эти слова можно было посчитать очередным бредом Лавгуд, если бы Драко не почувствовал, как они пронзили самое нутро. Но ведь он уже сделал то, чего просил призрак, опустил палочку, что еще ему надо?

— Почему ты говоришь мне все это? — сдавленно спросил Драко, не решаясь задать ей вопросы, роившиеся в его голове.

Вообще все происходящее на этом озере сегодня походило на сон, где происходящие события случаются сами собой, и ты не можешь ничего контролировать.

Луна взмахнула палочкой, приманивая к себе зеркало, и оно послушно устремилось в ее ладонь, чтобы после исчезнуть в кармане. Она слегка поежилась, и Драко невольно придвинулся ближе, движимый внезапным порывом обнять ее, защитить от надвигающегося холода, но вовремя успел остановить себя, понимая, сколь неуместным будет подобный жест. Он заставил себя замереть, хотя плечо его по инерции слегка коснулось ее, укрытого тонкой мантией.

— Потому что тебе нужно было это знать. Потому что ты в смятении, и гораздо более честный чем был раньше. И знаешь, возможно, это смятение многое изменит.

Она повернулась к нему и робко улыбнулась своей странной улыбкой, но Драко вдруг понял, что не видит в ней и тени безумия. Вместо этого он ощутил, что-то, что, оказывается ему не хватало. Что-то давно утраченное, а может, никогда и не познанное.

— Твой страх тошнотворный, — вдруг вернулась к началу их беседы Луна. — Но от тошноты помогает щепотка соли, смешанная с водой. На глубине озера тоже есть соль, может, поэтому ты пришел сюда — ищешь противоядие...

Драко ничего не ответил, просто сидел рядом с ней, касаясь плечом ее плеча, чтобы ощутить маленький островок тепла сквозь ткань одежды, и смотрел на ее бледные ступни, мерцающие под водой, окрашенной в последние угасающие огоньки неба.

Наконец, впервые за многие месяцы он не проваливался в ощущение безысходности, наоборот, вдруг ощутил желание по-настоящему жить.

Лунный свет пробивался сквозь буйные заросли плюща, через треснутое стекло старой, заброшенной оранжереи и рисовал на каменном полу причудливые узоры из теней и серебристых бликов. Луна сидела в самом центре запустелого сада на низком полуразрушенном парапете, окружавшем иссохший каменный фонтан. В его чаше, среди трещин и опавших листьев, стояла гладкая лужица.

Луна оставалась практически неподвижной, лишь ее пальцы легонько касались поверхности воды, словно бы она пробовала ее наощупь. А на коленях лежала то ли книга, то ли блокнот в потертом кожаном переплете.

— Тебя же могут увидеть, — хрипло пробормотал Драко, замерев в дверном проеме. — Кэрроу постоянно везде патрулируют.

На самом деле волновало Драко не только это. Он знал от отца, что когда-то эта оранжерея использовалась для экспериментов с ядовитыми растениями и была закрыта лет за десять до его поступления в школу из-за какого-то неприятного инцидента. На дверь повесили замок, но каждый год кто-нибудь из студентов с завидным упорством его срывал. Драко убеждал себя, что просто присматривает за этой странной девчонкой. В некотором роде... опекает. Он не мог позволить себе подходить к ней в присутствии других студентов, поэтому наблюдал издалека. Но режим Кэрроу становился все более жестким, и выбираться к озеру Луна перестала, или была еще осторожнее, чем раньше, тем более, ходили слухи, будто именно она — одна из активных участниц акций саботажа, что время от времени гремели в школе.

Эта оранжерея стала первым местом, где он смог застать ее одну. И все же здесь было гораздо опаснее берега Черного озера, поэтому Драко беспокоился о ней, хотя вслух выдал лишь самую очевидную для нее причину уйти. Отчего-то ему стыдно было признаваться в остальном.

— По-твоему, Кэрроу страшнее Жалящей Тентакулы? — в своей обычной, парящей манере спокойно спросила Луна. Она привстала и направила взгляд к выходу, в темноту за спиной Драко. — Они живут под третьим горшком слева от входа. Эффективные стражи, если знать, как их потревожить.

Драко презрительно фыркнул, но сделал несколько шагов в сторону фонтана, где находилась Луна, чтобы очутиться подальше от подозрительных треснутых горшков, покрытых мхом.

— Я... — начал Драко, и голос его сорвался. Он вдохнул, желая взять себя в руки, и начал заново, немного тише. — Ты знаешь, я искал тебя.

— Знаю, — просто сказала Луна и мягко улыбнулась. — Вода все еще дрожит, когда ты волнуешься.

Она встала и одним движением бросила в фонтан обломок камня с парапета. Раздался мягкий плекс и по поверхности воды разошлись круги, искажая отражение луны.

— Подойди ближе, посмотри, — велела Луна.

Драко глубоко вдохнул, предусмотрительно огляделся и шагнул к ней. Он остановился у фонтана, положил на холодный край ладони и некоторое время вглядывался в свое отражение в воде. Оно неспокойно дрожало, причудливо сплетаясь с бликами лунного света.

— Ты хочешь знать о своем призраке, да? — спросила Луна, и ее пальцы легонько коснулись его плеча.

— Я хочу знать, почему ты... Откуда ты можешь знать и видеть такое? Ты прорицательница? — В голосе Драко прорвалось долго копившееся напряжение.

— Нет, — покачала головой Луна. — Но я... — Она вдруг отвела глаза, что показалось необычным для нее. — Я не могу открыть эту тайну.

— Тогда почему я должен верить тебе? — нахмурился Драко, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

— Не должен, — пожала плечами Луна и снова подняла на него свои огромные глаза.

— Может... — проговорил Драко, и его голос стал тише и злее. — Если бы я не опустил палочку тогда... Может, для меня и моей семьи так было бы лучше? Может, ты все специально подстроила, прикрываясь всей этой чертовщиной?

— Ты и сам начал плыть против течения, хоть твоя семья и тянет тебя за собой. Я знаю, как это сложно, и решила, что поддержка тебе не повредит. Тем более, что он... твой призрак просил помощи, ты ведь сам видел его.

— Я не знаю, что я видел, — отмахнулся Драко.

— Ты можешь притворяться, что не знаешь, — вздохнула Луна. — И мне будет очень жаль тебя, если ты не прислушаешься к себе.

— Хватит! — грубо выкрикнул Драко, и эхо прокатилось по старой оранжерее; он угрожающе навис над ее хрупкой фигурой. — Иногда я думаю, что ты всего лишь сумасшедшая и пытаешься свести с ума всех вокруг, а я просто наивный болван, который повелся на твои бредни!

Она не отпрянула, как должна была, а лишь смотрела ему в глаза, и в груди у Драко защемило: такие они были большие, красивые и глубокие. Драко пожалел о сказанном буквально в тоже самое мгновение, как произнес свои жестокие слова. Но забрать их обратно уже не было никакой возможности.

Луна медленно опустилась обратно на парапет и снова склонила голову над своей книгой.

— Меня съедает это, Лавгуд, — тяжело дыша, вдруг признался Драко. Он не встретил ее сопротивления и потому его гнев вдруг отступил, а на поверхность выступило изнеможение. — Мысли о том, что я должен был сделать, о том, что случилось. И о том, что может случиться дальше. И мысли о том, что ты сказала мне. Я опустил палочку. Опустил. Но, по твоим словам, призрак все еще чего-то хочет от меня.

— Я полагаю, тот день был не единственным решающим для него, — тихо ответила Луна, не поднимая головы.

Драко опустился перед ней, ощутив под коленями холодный камень, и осторожно, боясь спугнуть, коснулся кончиками пальцев ее руки, лежавшей на книге.

— У тебя на все есть ответ? — тихо спросил он, пытаясь снова поймать ее взгляд.

— Совсем нет, — покачала головой Луна, вздохнула и наконец посмотрела на него. — Я так многого не знаю.

— А складывается ощущение, что ты знаешь все на свете, — с горькой усмешкой выдохнул Драко.

— Тебе так кажется, потому что ты ищешь ответы.

— Да.

Они помолчали некоторое время. Пальцы Луны под его рукой едва заметно подрагивали, и это крошечное проявление ее уязвимости заставило Драко самого нервничать. Он вдруг поймал себя на странном желании — ему хотелось, чтобы рядом с ним ей не было страшно. Чтобы ей было хорошо.

— Мой отец всегда говорит, что настоящая сила волшебника не в заклятиях, она здесь... — Луна приложила свободную руку к своей груди, а затем внезапно к груди Драко, легонько коснувшись его мантии прямо над сердцем. — В том, что не видно глазами. И ты справляешься... У тебя все получается, даже если иногда и кажется, что это не так. И я думаю, что ты обязательно найдешь ответы, которые тебе нужны. Когда вода вся муть осядет и вода очистится.

— Муть? — хрипло переспросил Драко и накрыл ее руку своей, прижимая ладонь ближе к собственной груди так, чтобы она чувствовала бешеный стук его сердца. Дыхание на мгновение сбилось.

— Да, много мути, которую ты считаешь своей жизнью.

— В чем она выражается?

— В вещах к которым ты привык, считаешь их нормальными, но они тянут тебя на дно. Жестокость, страх, высокомерие... Или может тяжелые черные камни. — Ее взгляд скользнул вниз, к его левой руке — на одном из пальцев в отблеске луны сверкало массивное фамильное кольцо из платины, с черным ониксом и изысканной гравировкой. Драко почти никогда его не снимал.

— Что с ним не так, по-твоему?

— Он тяжелый. — Луна склонила голову и их дыхание смешалось. — Вода не любит тяжелые черные камни — они тянут на дно.

— Что же любит вода? — почти беззвучно спросил Драко, неосознанно приближая свое лицо к её. Слова потерялись в пространстве между ними.

— Она любит то, что ловит свет, — прошептала Луна.

— Ловит?

— Ну да, отражает, а не поглощает, как черное.

Внезапно Драко остро ощутил правдивость ее слов. Будто в этом кольце сконцентрировалась вся тяжесть того, что требовала от него семья. Вся его прошлая жизнь, ценности, его судьба, они больше не казались желанными, не придавали сил.

Он смотрел в ее лицо и Луна выглядела открытой и искренней. Ему показалось, что они похожи как отражение друг друга, только он был не правильным, искаженным. Возможно он смог бы стать собой...

Губы сами собой нежно, невесомо коснулись ее губ. Он не был настойчив, скорее спрашивал разрешения. Луна замерла, будто превратилась в статую.

— Что скажет на это мой призрак? — прошептал прямо в ее губы Драко. Он чувствовал, как его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Это... это... — нерешительно прошептала Луна и задышала часто, выдавая волнение.

Ее растерянность, такая редкая утрата контроля, придала ему уверенности, и Драко вновь поцеловал ее. Этот поцелуй вышел увереннее, настойчивее, хотя он все еще старался действовать осторожно.

Луна на мгновение ответила — ее губы приоткрылись в инстинктивном движении, а затем она решительно отстранилась.

— В общем, знаешь, — сказала она громче и отвела взгляд. — Эм...

Следующим движением Луна поднялась с парапета, сделала глубокий вдох и Драко видел как дрожали ее пальцы, когда она поправляла юбку.

— Если бы я носила нечто столь тяжелое, которое тянет меня на дно, я бы, наверное... Наверное... Поискала у берегов реки гладкий камень, обточенный водой. Который не может причинить боли. Может, он не имел бы власти, но... он позволял бы плыть.

— Да, — кивнул Драко, теперь сам пребывая в полной растерянности. Похоже, она давала ему понять, что их встреча подошла к концу.

Луна обошла его и направилась к выходу, прижимая книгу к груди; у самой двери из оранжереи она остановилась и обернулась. Ее лицо в лунной темноте было плохо различимо, но голос прозвучал ясно:

— А ты знал, что кристаллы впитывают лунный свет?

— Да? — переспросил Драко, пытаясь разгадать этот ребус.

— Да, особенно здорово это получается на Часовой башне... По средам. После отбоя.

Она бесшумно вышла из оранжереи, оставив Драко одного. Губы его все еще хранили тепло ее прикосновения, а кольцо на пальце ощущалось, как настоящая железная удавка. Он медленно снял его, посмотрел на черный оникс в лунном свете и сунул в карман.

Ее взор почти не касался его при встречах в Большом зале. Едва ощутимые, ни к чему не обязывающие и ничего не обещающие взгляды, которые, однако, заставляли его сердце глупо заходиться. И у Драко теперь появилась живая, осязаемая цель — он ждал среды.

Массивное кольцо с ониксом отправилось в самую глубь чемодана и задвинулось под кровать. И после этого многое изменилось. Может, это было игрой воображения или же самоубеждением, но Драко вдруг понял, что его не задевает насмешливый и высокомерный взгляд Блейза. И даже полные ненависти и презрения взгляды гриффиндорцев теперь не имели никакой силы. Он как будто смог дышать в полной мере, впервые за много месяцев не ощущая сжимающего грудную клетку давления. Было ли дело в волнующем ожидании среды или все же в избавлении от фамильного кольца, Драко точно не знал. И все же был благодарен за это — возможно, временное, хрупкое — столь ценное освобождение.

Однако, с каждым часом, приближавшим среду к вечеру, Драко волновался всё больше. Он не знал, чего ждать от этой встречи, не был уверен, что их не поймают, и терзался сомнениями — не был ли ошибкой тот поцелуй в оранжерее? Зачем ему это все нужно? Ему было страшно даже подумать, как он представит Луну хоть кому-то из своего окружения в качестве своей... девушки. Глупо и смешно. Воображение живо, в красках рисовало сотни язвительных взглядов и насмешек, что будут звучать за его спиной. Они ведь ничего не знали о ней. Впрочем, Драко понимал, что и сам почти ничего не знал. Все, что им руководило — были чувства.

И все же после отбоя он напустил на себя маскирующие чары и выскользнул из спальни, сердцем отбивая дробь в такт старинным часам, чей бой доносился из глубин замка.

Часовую башню заливал таинственный свет луны, и там, на широком каменном выступе, залитая этим самым светом, точно купающаяся в волшебном озере маленькая фея, сидела она.

Луна смотрела сквозь витражное стекло наружу, в ночь, туда, где темнел густой лес и вдали виднелась серебристая лента реки. Лицо ее обрамляли пряди прекрасных, светлых волос, а в руках она перебирала несколько кристаллов, похожих на маленькие звезды.

Драко снял с себя чары внизу, чтобы не напугать ее. Еще несколько шагов — старые деревянные доски скрипнули, выдавая его присутствие, и он очутился на самом верху. Луна обернулась и поджала губы, словно сдерживая улыбку. Она ждала его. Должно ли было это радовать Драко? Он не знал, но что-то внутри него ликовало.

Он приблизился к ней и, прислонившись к холодной каменной стене, поинтересовался тише, чем планировал:

— Часто приходишь сюда?

— Бывает... по средам можно пробраться и я стараюсь не пропускать, особенно если луна такая большая, — с готовностью откликнулась Луна. — Смотри, как ее свет проходит сквозь часовой механизм. — Она указала на огромные, размеренно тикающие шестерни, а потом повернула лицо к нему. — Мне здесь легче думается. А ты?

— Я не был здесь раньше, — признался Драко и на несколько мгновений глянул вниз, где все казалось крошечным.

— Тебе нравится? — поинтересовалась Луна.

— Здесь... эм... высоко. Можно решить, что ты выше всего это...

— Да, — легко согласилась Луна. — Здесь можно... дышать.

Они молчали некоторое время, и эта тишина рядом с ней показалась Драко удивительно комфортной. Вокруг слышались звуки ночного замка: часы скрежетали и тикали, ветер завывал, путаясь где-то в бойницах замка и сложных рельефах крыш. Драко изучал ее профиль, тонкую шею, хрупкие запястья, выглядывающие из-под вязаной кофты. Он понимал, что больше не видит странную девчонку, над которой смеялись его однокурсники; он видит очень необычную девушку, ищущую знания в самых неожиданных местах. Она не походила на него настолько, насколько это было вообще возможно, но вдруг оказалось, что в этом и заключалась ее притягательность. Драко устал от собственных мыслей, он был измучен своими страхами и, наверное, самое лучшее, что он мог сейчас сделать для себя — это впустить в свою жизнь кого-то настолько иного, с совершенно, диаметрально противоположным взглядом на мир.

— А что... что тебе нравится, Лавгуд? Что ты любишь? — спросил Драко.

Луна задумалась, ее пальцы, перебиравшие кристаллы, замерли.

— Я люблю звук дождя по стеклу, особенно в оранжерее, — сказала она после непродолжительной паузы. — Люблю шум волн и запах мокрой земли. Люблю прикосновения воды... Люблю своих друзей и своего отца. И люблю тишину библиотеки, когда там нет никого, кроме привидений. Они открывают мне тайны книг, которых больше нет на свете.

Драко слушал ее, точно зачарованный. Он ожидал очередных небылиц, рассуждений о несуществующих животных, но она говорила о вполне понятных, простых вещах. И о чувствах.

— А что тебя пугает? — задал он вопрос еще тише, чем прежде, боясь спугнуть установившуюся между ними хрупкую откровенность.

— Сложно сказать. Наверное пустота.

Драко кивнул — к собственному изумлению он понимал, о чем она. Слишком хорошо. До боли хорошо.

— А ты? — чуть громче спросила Луна. — Что любишь ты, Драко Малфой? Когда тебя никто не видит.

Драко задумался. Он, наверное, никогда ни с кем не обсуждал таких вопросов.

— Я... — Он пытался найти как ответить в том же ключе, который она задала. — Раньше... ещё до школы, я любил летать. Когда взмываешь высоко, а жизнь, проблемы, обязанности — вся эта рутина остается внизу... Ты становишься свободным. И я любил вечера дома, но теперь они больше не бывают такими теплыми, как раньше... А сейчас... я не знаю. Дождь. Да, я тоже люблю шум дождя.

Драко вдруг с удивлением обнаружил, что это правда — он действительно любит что-то, что и она. Он сказал это вслух и вдруг почувствовал невероятное облегчение, будто сбросил с пальца еще одно кольцо и в результате это означало, что раз они в чем-то похожи, значит он в праве принять ее тепло.

— Значит, мы оба любим дождь, — констатировала Луна со смущенной улыбкой. — И высоту... Это... любопытно.

Драко смотрел на нее и не мог поверить — в этом таинственном свете ее волосы переливались серебром, глаза неестественно блестели, она казалась почти сияющей.

— Держи, — вдруг сказала Луна и протянула ему один из кристаллов, тот, что светился молочным светом. — Ты избавился от того тяжелого камня, тебе нужно что-то новое.

Драко взял кристалл и сжал его в ладони. Он был удивительно согревающим, и казалось, что от этого прикосновения мягкая, успокаивающая волна побежала по его руке и устремилась куда-то глубже, к его венам, проникая в каждую клетку тела. Это был самый странный подарок из тех, что он получал в своей жизни.

— Спасибо, — сдавленно пробормотал он. Чувствуя, как смущение накрывает его с головой, он сменил тему: — Тебе холодно?

— Немного, — призналась Луна и поежилась.

В следующее мгновение Драко действовал инстинктивно, как диктовала ему человеческая природа, совершенно игнорируя голос разума: сделал шаг вперед, к ней, встал почти за спиной и его руки мягко обвили её талию в согревающем объятии, а щека коснулась ее макушки. Луна сначала замерла на секунду, а затем все же расслабилась, легонько откинувшись назад, будто доверяясь ему. Он чувствовал тепло её тела, лёгкий запах влаги в её волосах. Они постояли так некоторое время, слушая тиканье старинных часов, и казалось весь остальной мир перестал существовать.

В какой-то момент Луна поднесла ладони с зажатыми в них кристаллами ко рту и что-то прошептала в них. Внезапно кристаллы неестественно засветились и за окном Драко обнаружил движение — в темноте этой необычной ночи, за стеклом, появились первые пушистые хлопья снега. Они неспешно кружились в лунном свете и тем не менее начинали быстро преображать окрестности. До этого снег уже пару раз пытался сорваться, но этот был первым настоящим, сразу укладывающимся густо и казавшийся бесконечным. Совсем скоро он засыпит все темные крыши Хогвартса и превратит окрестности в зимнюю сказку.

— Смотри, — прошептала Луна, крепче прижавшись к нему в объятиях.

Драко смотрел. Только не на снег, а на нее, ее профиль. На ее восторженное лицо, на сияющие изумленные глаза, отражающие белые звезды падающего снега. И он подумал, что это она сотворила снег, и сама удивлена силе своей магии, но не решился высказать это предположение вслух. В этот миг все сомнения, все мысли о его окружении, высмеивающем его, об осуждении остались где-то там, в другом мире, к которому они с Луной больше не принадлежали. Его сердце переполнилось чувством столь острым и ярким, что невозможно было его каким-то образом рационализировать или сопротивляться ему.

— Луна, — прошептал Драко, сам не веря собственному голосу.

Она откликнулась, повернувшись и устремив на него взгляд. Поцелуй свершился как сама собой разумеющаяся, прекрасная неизбежность. На этот раз Драко целовал ее медленно, давая себе возможность насладиться, запомнить, до самого конца распробовать вкус ее мягких губ. Луна замерла на мгновение, а затем ответила — ее руки робко поднялись, запутались в капюшоне его мантии у шеи, притягивая его ближе. Драко почти не соображал, что происходит вокруг — в ушах стоял шум, их дыхание мешалось, все его существо сосредоточилось на этом моменте.

Снаружи все так же падал снег, наполняя это мгновение по-настоящему волшебной атмосферой, и Драко вдруг осознал, что никогда в своей жизни не мечтал ни о чем подобном, все его прежние желания казались теперь глупыми, эгоистичными и высокомерными, а оказалось, что счастье может быть вот таким всепоглощающим и простым.

Неожиданный звук резко вывел их обоих из этого транса. Скрип половицы где-то далеко внизу и тут же — приглушенное ворчание и звяканье ключей. Филч.

Луна отпрянула, и ее глаза внезапно широко распахнулись, в них читался озорной блеск.

— Миссис Норрис услышала пение кристаллов и снега, — прошептала она.

Адреналин хлынул по венам, и Драко, не раздумывая больше, схватил ее за руку. Ее пальцы сплелись с его, и в этой панике он дал себе возможность отметить, какие они тонкие и хрупкие, как беззащитно доверились его ладони.

— Бежим, — прошептал он, и сам с удивлением осознал, что в его голосе прозвучал азарт — давно забытое чувство.

Они сорвались с места и рванули к винтовой лестнице. Очутившись внизу, они бросились в другую сторону от приближающегося голоса.

— Чертовы нарушители, — доносился сиплый голос мистера Филча. — Пачкают тут полы, тревожат миссис Норрис... Ну, я вам покажу! Я им покажу, моя хорошая.

Драко тянул Луну за собой, на ходу оглядываясь и убеждаясь, что она поспевает, и видел на ее лице восторг. Она бежала, прижимая к груди кристаллы свободной рукой, и беззвучно смеялась, лишь плечи слегка подрагивали. Этот восторг и смех были столь заразительными, что и Драко не сдержался — уголок его рта дрогнул, а затем он тоже сдавленно засмеялся, уже не в силах скрывать эту невероятную взрывную радость.

Они нырнули в темный боковой коридор, и Луна вдруг потянула его в сторону.

— Сюда! — скомандовала она. — За этим портретом есть дыра!

Одним быстрым движением Луна сдвинула в сторону большой пыльный портрет спящего монаха, за которым зияла довольно крупная трещина в каменной кладке. Они протиснулись вовнутрь, прижавшись спинами к холодным шершавым стенам, а лица их оказались в каком-то дюйме друг от друга. Руки их были все еще крепко сцеплены, и Драко ощущал бешеный пульс на ее запястье. А может, и на своем собственном. Возможно ли, что кровь в их жилах стала пульсировать в одном ритме?

И снова, не думая, Драко подчинился инстинкту — наклонился и поцеловал Луну. Здесь, где невозможно было разглядеть хоть что-то, а можно было лишь ощущать, поцелуй вдруг стал более жадным, наполняясь чем-то первобытным, что невозможно было контролировать. Теперь и дыхание их стало общим, одним на двоих.

Почти не осознавая этого, Драко слышал как шаркающие шаги Филча прошлепали мимо, и его ворчание постепенно затихло вдалеке. Но они не спешили покинуть тесноту и темноту узкой трещины до тех самых пор, пока портрет, за которым они прятались, громко и неодобрительно прокашлялся, будто делая им замечание.

Только тогда они оторвались друг от друга и позволили себе продышаться. В едва ощутимом свете, просачивающемся сквозь полотно, Драко видел, что глаза Луны сияли, будто впитав свет кристаллов, с которыми она колдовала на башне.

— Мы убежали, — все еще тяжело дыша, прошептала она.

— Мы убежали, — эхом повторил Драко и понял, что физически не в состоянии разнять их переплетенные пальцы. Точнее он мог бы, но... не хотел.

Они постояли так еще некоторое время, слушая, как их сердца успокаиваются в унисон, пока второе покашливание портрета не стало более настойчивым и нетерпеливым.

— Мне нужно возвращаться к себе в спальню, — наконец прошептала Луна.

— И мне, — кивнул Драко.

Луна зашевелилась, и он был вынужден все же помочь ей сдвинуть полотно портрета. Они осторожно выбрались из своего укрытия.

Некоторое время они шли молча бок о бок, держась за руки, по ночным коридорам Хогвартса. У развилки, когда оказались около поворота к Башне Когтеврана, Луна остановилась.

— Снег был красивым, правда? — робко спросила она, мягко и неохотно высвобождая свою руку из его.

— Невероятно красивым, — выдохнул Драко, не веря, что все это в самом деле происходит с ним.

Он нехотя разжал пальцы и отпустил ее, и через ладонь его тут же пронзило чувство потери и одновременно — память о тепле ее маленькой руки. Луна бросила на него последний взгляд и бесшумно исчезла за углом.

И лишь тогда Драко осознал, что другая его рука была крепко сжата в кулак. Причина состояла в том, что он всё ещё не выпустил из влажных от волнения пальцев маленький кристалл — ее подарок.

Он медленно побрел в другую от нее сторону, к Темницам, и все его существо не желало расставаться с произошедшими сегодня ночью событиями: вкусом ее губ в снежном сиянии, переплетенными пальцами, беззвучным смехом в темноте хогвартских коридоров и их общим дыханием, общим биением сердец внутри каменной стены.

Последние недели перед рождественскими каникулами стали для Драко настоящим испытанием.

В ту же ночь, едва он вернулся в гостиную Слизерина после побега с Луной Лавгуд с Часовой башни, его встретил бывший декан, а ныне директор школы. Северус Снейп низверг его с небес на землю буквально за несколько мгновений. Их разговор был коротким, но из него Драко ясно понял — Снейпу известно абсолютно все. А еще он понял, что весьма опасно раскрывать характер своих внезапных отношений с этой девчонкой кому бы то ни было.

— На вашу спальню отныне установлены сигнальные чары, мистер Малфой, — хладнокровно и бесстрастно сообщил ему Снейп. — Еще раз вы посмеете покинуть комнату студентов седьмого курса после отбоя — и об этом будет знать половина замка. И хорошо подумайте, — добавил он чуть тише, многозначительным, вкрадчивым голосом, — прежде чем снова искать общества мисс Лавгуд, даже в дозволенные часы. Вы знаете, с кем она состоит в близких отношениях? В каком кругу вращается? Какими вещами занимается здесь, в Хогвартсе, со своими... друзьями? Возможно, вы не способны разглядеть искусную попытку вас одурачить, мистер Малфой, но подумайте хотя бы о том, что будет с вами, если об этой... связи... кто-то узнает... Вы уверены, что вас не сочтут предателем и пособником некоторых... нежелательных личностей?

Его брови многозначительно взметнулись вверх, и, не сказав больше ни слова, Снейп покинул гостиную, только мантия взвилась вслед за ним, как крыло черной птицы.

Драко и сам все это понимал. Подозрение, будто Луна все это подстроила, чтобы впоследствии использовать его, было рациональным и логичным. Тем более, что она учится не на факультете бесхитростных пылких сердец, а на Когтевране, среди умников и стратегов, отличающихся от Слизеринцев лишь тем, что не бравируют своими талантами и не так сильно стремятся к славе. Тем опаснее они становятся. Могли ли ее загадочность и странная искренность быть умелым притворством ради достижения стратегической цели? Разумеется, могли.

Но Драко отчаянно не желал терять то чувство, которое родилось внутри него в последние дни — после встреч с ней. Оно стало его точкой опоры, его надеждой, его ощущением себя наконец... живым. Понимание возможной скорой расплаты, наказания... кончины себя и дорогих ему людей, конечно, никуда не делось, но оно перестало быть центром его существования. Все благодаря ей...

И потому он искал встречи до отбоя. Теперь уже абсолютно тайной встречи. Вот тут Снейп был абсолютно прав: если кто-то узнает — эта история может обернуться катастрофой. Но, казалось, весь мир ополчился против него: жесткий график, усиленные патрули Кэрроу, подозрительные взгляды однокурсников, недвусмысленные предупреждения Снейпа — все это выводило Драко из себя и заставляло внутренне рычать от бессилия.

И, несмотря на обилие препятствий, он находил возможность незаметно выскользнуть из замка к берегу озера, туда, где она любила сидеть. Подолгу ждать ее в заброшенной оранжерее в тщетной надежде, что она снова туда заглянет. И даже в туалете Плаксы Миртл проводил теперь больше времени, чем обычно.

Разумеется, он поднялся и на Часовую башню и провел там большую часть вечера среды почти до самого комендантского часа. Но она не пришла. Конечно, не пришла. Слишком рано, она приходит после отбоя. Если только Снейп или профессор Флитвик не наложили сигнальные чары и на ее спальню... Он ничего не знал наверняка, а выяснить не было никакой возможности.

В четверг она вела себя непринужденно, словно их неудавшаяся встреча ее совершенно не волновала. Сначала Драко вскипел, привычно рассердился, мысленно послал ее к черту и велел себе забыть, но уже в пятницу ярость сменилась невыносимой тоской, и он написал ей короткую записку, где объяснил свое затруднение. Он не подписался — в этом не было необходимости. Подгадав момент, когда вокруг нее в библиотеке было минимум других студентов, он быстро прошел мимо и сунул на раскрытую книгу перед ней клочок пергамента. Устроившись за столом неподалеку, Драко убедился, что она ее прочла и отправила ему короткий взгляд и мимолетную согревающую улыбку.

Их пути пересекались лишь в общем потоке учеников — на лестницах, в коридорах, в Большом зале. Он нашел новое место за столом Слизерина, откуда можно было почти незаметно наблюдать за ней, чтобы впитывать, как она откидывает со лба прядь волос, как смеётся чьей-то шутке. А еще научился различать ее звенящий смех из всего гвалта сотен учеников.

Драко следил за движениями ее рук, на удивление лёгкими и плавными; за взмахом ресниц, когда она с восторгом смотрела в окно на хмурое декабрьское небо или сосредоточенно беседовала со своими друзьями. Казалось вокруг нее витала какая-то магнетическая энергия, притягивающая его взгляды. Все тело буквально ломало, как при лихорадке от желания приблизиться, но все, что ему оставалось — ненавязчивое наблюдение.

Изо дня в день он проделывал одно и тоже, будто совершал ритуал, который когда-то должен принести результат.

Но они так и не встретились наедине до самого отъезда на Рождественские каникулы. Драко выследил, в каком купе она разместилась в Хогвартс-экспрессе, не без досады отметив, что с ней едут этот недотепа Долгопупс и мелкая Уизли. Заняв позицию в проходе, неподалеку от ее купе, он стал ждать. Когда-то она ведь должна выйти.

Мимо него сновали студенты, ищущие в поезде своих друзей, туда и обратно проехала тележка со сладостями, но в конце концов, когда его терпение готово было лопнуть, из ее купе вышел Долгопупс, с которым они обменялись ненавидящими взглядами, прежде чем тот прошел в туалет и вернулся обратно.

Спустя несколько минут появилась и Луна. Не иначе как Долгопупс рассказал, что увидел его здесь, и она все поняла. Драко преградил ей путь.

— Лавгуд, — хрипло от напряжения прошептал он. — Ты не догадалась, что я буду ждать тебя здесь?

— Ты здесь, чтобы ссориться? — с удивлением спросила Луна.

— Нет, — смягчился Драко и шагнул ближе. Ему нужно было коснуться ее, убедиться, что все произошедшее не было сном, галлюцинацией его покалеченного последними месяцами сознания. — Я искал встречи с тобой, но как ты поняла, после отбоя больше не было возможности появиться, а в другое время я нигде не мог застать тебя.

— Да, я знаю, — кивнула Луна, — последние недели были... как твое кольцо. Тяжелыми, мрачными и только поглощали, ничего не давая взамен.

— Послушай, — он наконец коснулся ее предплечья, и сердце тоже сделало рывок. — Нам нужно найти безопасное время и место... Где нас не засекут. Необходимо быть осторожными. Я обязан тебя предупредить. Твои друзья и мои... Никто не должен...

Драко не успел договорить, как дверь купе Луны скрипнула; он тут же одернул руку, и в это же мгновение в проеме появилась Джинни Уизли.

— Какого черта тебе надо здесь, Малфой? — вызывающе поинтересовалась она.

"Черт, черт, черт", — неслось в голове Драко. Они не успели переговорить, не успели ничего обсудить.

— Отойди от нее! — скомандовала мелкая Уизли и приподняла свою палочку. А затем сделала несколько резких шагов и встала между ними, заслонив Луну собой. Ее глаза, полные откровенного презрения, впились в Драко.

Ноздри его раздулись от ярости всего на мгновение, но он подавил порыв, понимая, что их с Луной хрупкая, крошечная тайна должна быть сохранена любой ценой.

— Все в порядке, Джинни, — улыбнулась Луна. — Малфой просто заплутал в собственных отражениях. Это случается, когда вода отражается в зеркале, а ты отражаешься в воде.

Из купе показалось озабоченное лицо Долгопупса, и Драко ничего не оставалось, как отступить на шаг, который дался ему с невероятным трудом.

— Я просто проходил мимо, — выдавил он сквозь зубы. — Обойдемся без истерик.

— Давай, вали отсюда, — прошипела Джинни.

Стиснув челюсти, Драко неохотно прошел мимо нее и мимо Луны, намеренно задев ее плечом и зашагал прочь.

Он подумал, что впереди еще несколько часов пути, можно будет вернуться в этот вагон чуть позже, когда эта рыжая и Долгопупс успокоятся. Или, может, Луна сама захочет прогуляться по поезду в надежде пересечься с ним.

Но этим планам не суждено было осуществиться. Поезд, давно набравший хорошую скорость, вдруг с оглушительным скрежетом и лязгом стал замедляться. За окном не было ничего похожего на станцию, лишь пустошь, покрытая снегом. Послышались шум, возгласы, и в наступившей тишине Драко увидел тени фигур в черном, входящих в один из вагонов. Так уже было в сентябре, когда Пожиратели искали Поттера. Но на кого была открыта охота сегодня?

Первой панической мыслью было — явились за ним. Вдруг Снейп выдал его им, раскрыл тайную связь с девчонкой, водящей дружбу с Поттером и его прихвостнями, и теперь его просто прикончат на месте, как предателя?

Сердце стучало, инстинкт кричал об опасности, но дать здравую оценку происходящим событиям Драко не мог; он не знал, за чьей головой пришли Пожиратели на этот раз.

— Драко, кого ты ждешь? — снова послышался за спиной тревожный голос матери.

— Еще минуту, — сквозь зубы процедил Драко, судорожно сканируя выходы из вагонов и двигающиеся по перрону фигуры.

Он намеренно выбрал эту позицию — она давала наилучший обзор, последний шанс увидеть ее перед Рождеством.

Ворвавшиеся в поезд Пожиратели велели всем оставаться в своих купе и не перемещаться по вагонам до самого конца следования поезда. Драко не решился им перечить, но, едва Хогвартс-экспресс замер у платформы, он первым выскочил из своего вагона и занял хорошую точку обзора, чтобы не пропустить Луну. Мать давно стояла за его плечом и в который раз безуспешно пыталась увести с вокзала.

— Зачем ты вообще пришла? — огрызался Драко, не оборачиваясь, боясь пропустить одну-единственную хрупкую фигуру. — Я совершеннолетний, мог бы сам трансгрессировать к дому.

— Почему ты тогда пожелал поехать на поезде? Мог бы трансгрессировать из Хогсмита... — Она мягко тронула его за плечо, и когда он не ответил, и тихо позвала: — Драко...

— Мама, я сказал — подожди еще минуту, — прорычал Драко, чувствуя, как отчаянье затапливает все его существо.

Ее не было в поезде. Не было. Долгопупс и рыжая вышли, быстро растворившись в толпе, а Лавгуд не было.

Сердце замерло в безжалостных тисках тревоги. Оставался единственный шанс, что она выскочила и испарилась раньше него самого. Но какова вероятность? Драко ждал до того самого момента, пока проводник не проверил и не закрыл каждый вагон. Хогвартс-экспресс тронулся и, пуская клубы пара, испарился с платформы.

Луны не было.

Мысль, что Пожирательский налет на поезд был из-за нее, заставляла сердце наполняться безотчетной удушающей паникой, а голову — судорожно искать возможности; как это выяснить? Если это действительно так, если Пожиратели приходили за ней, то зачем она им? Что они собираются с ней делать?

"Ладно, — старался он успокоить себя, пока они с матерью быстро двигались по гулкому вокзалу, — я выясню. Это где-то всплывет, с учетом того, что этот... устроил из нашего дома. Кто-то проговорится".

Но проклятая логика была бессильна перед волной первобытного, живого страха, накрывшего Драко с головой. Адреналин прокатывался по всему телу, сковывая сознание и волю, оставляя лишь зудящую пустоту и отчаянный порыв действовать. Не важно, как.

В Малфой-мэноре все так же царила мрачная атмосфера, как и когда он уезжал отсюда летом. В доме находилось несколько незнакомых ранее Пожирателей и отец, который выглядел еще более затравленным, чем когда Драко видел его в последний раз в сентябре. Сверху, оскверняя весь дом, доносился истеричный, безумный хохот тетки Беллатрисы, который будил внутри Драко отвратительные, тошнотворные воспоминания. И тот самый страх, который они обсуждали с... с ней. Круг замкнулся, и Драко почувствовал себя в ловушке.

Он сразу же успел пожалеть, что приехал домой на каникулы. Единственная причина возвращаться сюда состояла в том, чтобы поддержать мать и быть хоть немного в курсе событий.

— Драко. — Нарцисса окликнула его тише обычного, после того как отдала распоряжение об ужине последнему оставшемуся в доме эльфу, и они оказались с родителями наедине в малой гостиной. Она явно не хотела привлекать внимание их родственников и гостей, веселящихся наверху. — Ты должен знать...

— Что? — резко спросил Драко, испытывая невыносимое раздражение от того факта, что родители могут повесить на него еще какой-то груз.

Мать подошла ближе, отвела глаза, нервно сглотнула и сказала так тихо, что слова едва долетели до него:

— Сегодня в нашем подвале появился еще один пленник. Точнее... пленница.

Мир на мгновение пошатнулся. Драко ощущал себя так, будто его ударили, даром что искры из глаз не посыпались. Он отказывался в это верить. Сегодня. Его дыхание сбилось, и лишь каким-то невероятным усилием воли он заставил себя сохранять спокойствие, хотя верхнее веко задергалось.

— Ее отец, этот сумасшедший Лавгуд, вообразил, что может писать все, что ему заблагорассудится... Что он может безнаказанно поливать грязью Темного Лорда в своей захудалой газетенке, — вмешался отец. Он пытался сохранить былую браваду, хотя Драко видел как на самом деле устало он выглядит. — Теперь он станет сговорчивее. А она будет гарантом его послушания.

Она здесь. В его доме. В холодном, темном подвале... Сотни мыслей атаковали сознание Драко. Как он посмотрит ей в глаза теперь? Как сможет дышать воздухом, зная, что она платит страданиями за временную, ненадежную безопасность его семьи. А точнее действующего режима. Но его семья стала частью этого режима, так что...

После всего, что между ними произошло, после их сплетенных меж собой пальцев. После того, как он узнал, каким всеобъемлющим может быть счастье.

— А как мистер Олливандер? — бесцветно поинтересовался он.

Мать вздохнула и отвернулась к заледеневшему окну.

— Он жив, — отрезал отец.

— Я поднимусь к себе, — сдавленно проговорил Драко и направился наверх, подальше ото всех. Ему нужно собрать самого себя в нечто, способное мыслить.

Взвившись по лестнице, Драко ворвался в ближайшую уборную, с силой захлопнул за собой дверь и некоторое время просто дышал, пытаясь справиться с разбушевавшейся паникой. Потом крутанул оба крана, ожидая, вдруг хлынувшая вода прочистит сознание. Он плеснул себе в лицо, а потом просто наблюдал за потоком, закручивающимся в спираль в углублении раковины. И тогда вдруг вспомнил ту самую встречу с ней в туалете Плаксы Миртл в конце прошлого учебного года. Когда она впервые заговорила о нем...

Дрожащими руками Драко сделал напор посильнее, чтобы в раковине собралось побольше воды, как было тогда, и попытался отыскать в зеркале такой угол, чтобы найти свое отражение в воде, заглянуть в эту двойную глубину. Сначала он увидел лишь размытые черты собственного перекошенного лица. Но, отчего-то уверенный, что она действительно что-то видела, он продолжал упрямо вглядываться в водоворот и вдруг... Увидел за своим плечом темную фигуру. Всего на какое-то короткое мгновение, даже не уверенный до конца не галлюцинация ли это, Драко увидел лицо полное тоски. Поражения.

Его передернуло от ужаса.

Драко резко обернулся, но позади была лишь голая стена. Его сердце колотилось так, что казалось, готово было выскочить из груди, в ушах звенело. Он выключил воду и осел на пол, все тело вибрировало от мелкой дрожи, сил не осталось.

Видение было настолько ярким, буквально врывающимся в реальность. Призрак, о котором говорила Луна, как будто стал сильнее, более реальным. Если раньше он мог списать это на игру собственного воображения или ее безумие, то сейчас осознал в полной мере — она не лгала и не придумывала. Она что-то видит, что-то чувствует. То, что скрыто от других. Она и сама... другая. Он вдруг вспомнил, как светились ее глаза в темноте за портретом, куда практически не пробивался свет. Разве могут у обычного человека, пусть и волшебницы, так сиять глаза в темноте? С ней что-то не так, Драко это понял так же отчетливо, как и то, что сумел проснуться сегодня утром.

И этот призрак... Он действительно существует, или правильнее сказать будет существовать, если... что она там говорила?..

Он ощущал полное бессилие, невозможность что-то изменить в рушащемся мире, любой сценарий, который лихорадочно пыталось создать его сознание, так или иначе заканчивался крахом — или ее смертью, или его, или всей его семьи. Темный Лорд только и ждет, когда Малфои оступятся, ждет любого промаха, повода стереть их семью в порошок. Героизм в этой ситуации равнялся самоубийству. Нужна была тонкая, незаметная работа.

Драко вошел в свою комнату и, содрогаясь, сменил одежду — ему чудилось, будто страх пропитал саму ткань, и взглянул на часы. Для начала нужно дождаться когда все в доме уснут... А прежде — изучить старые чертежи поместья.

* * *

Ближе к двум часам ночи, когда даже тетка Беллатриса уснула, Драко выбрался из своей спальни тайным ходом и проследовал в зимний сад. Там, в отдаленном углу, куда не дотягивался свет фонарей, и только луна подсвечивала окружающую обстановку, Драко нашел необходимую ему старую полуразрушенную античную беседку, увитую спящим плющом, которую называли "Храм Персефоны". Драко отыскал под слоем мха почти невидимую трещину в мозаичном полу и прочел заклинание. Камень с тихим скрежетом отъехал, открывая потайной проход.

Слабый огонек на кончике палочки осветил пространство, выхватывая из мрака крутые узкие ступени винтовой лестницы.

В подвале было прохладно и влажно, где-то вдали мерно капала вода. Драко чертыхнулся про себя, но упрямо продолжил свой путь. Он преодолел несколько длинных проходов, заваленных старым хламом — забытыми сундуками, дырявыми бочками, старой мебелью, — прежде чем оказался перед почерневшей от времени и сырости дубовой дверью, которая вела в ту часть подземелья, что находилась под домом. Почти беззвучно прочел заклинание, и старая дверь нехотя, с протестующим скрипом отворилась. Ему открылся лабиринт подвальных коридоров с низким потолком, где свет его палочки выхватывал блеск влажных стен и пол, покрытый скользким налетом. Вторая дверь, более новая и прочная, вела в подвальные помещения под восточным крылом дома, те самые, где с недавних пор томились пленники поместья. Здесь на удивление было чуть суше.

Он нашел их в третьей комнате, ближе к двери, выходящей в коридор поместья, бывшем винном хранилище. В самом углу, на единственном грязном матрасе, брошенном на голый камень, спали полусидя, прижавшись друг к другу, две фигуры. Старик Олливандер и... она. Девчонка, которую он с упоением целовал совсем недавно.

Драко замер на пороге, не решаясь обнаружить свое присутствие. Луна сидела на матрасе, подтянув колени к груди, на ней были только лёгкое платье и тонкая кофта — то же самое, что Драко видел на ней в поезде. Лицо бледное, глаза, казалось, впали, под ними залегла темная синева, но хуже всего выглядели губы — потрескавшиеся, почти бескровные.

Драко сделал несколько тихих шагов и опустился на корточки перед Луной, а затем осторожно коснулся ее запястья. Кожа ее была на удивление неестественно горячей и сухой, будто изнутри ее выжигал пожар. Он погладил ее, мягко вынуждая проснуться, увидел как дрогнули ресницы и она открыла глаза. Свои большие, удивительные глаза, которые сейчас выглядели очень уставшими.

— Пойдем, — выдохнул он, обхватив ее пальцы, потянул за собой.

Луна позволила ему поднять себя, ее тело казалось невесомым и податливым.

— А мистер Олливандер? — едва слышно спросила она хриплым шепотом.

— Нет, только ты. Ты в порядке? — спросил Драко, отметив для себя, как она пошатнулась, как дрожь пробежала по ее руке. Он подхватил ее за талию, снова ощутив, какая она маленькая и хрупкая.

— Вода, — едва шевеля языком, простонала она в ответ. — Мне нужна вода.

— Да, конечно, пойдем, — проговорил Драко и повел ее за собой обратно по коридорам, придерживая за талию.

Когда они подошли к винтовой лестнице, ведущей наверх, к античной беседке, и ледяной воздух с улицы ударил им в лицо, Драко снял с себя теплую шерстяную мантию и закутал в нее Луну с головой.

— Холод меня не так сильно беспокоит, — пробормотала она, однако Драко упрямо завязал шнурок, фиксирующий отвороты мантии, чтобы они не распахивались и ей было теплее.

— Теперь тихо и осторожно, — прошептал Драко, когда они очутились на улице.

Он повел ее тенистыми тропинками сада, где ветви старых деревьев скрывали их от любопытных окон. Целью был не парадный вход, а крошечная, неприметная дверь с задней стороны дома, ведущая прямо на чёрную лестницу.

Они поднялись на второй этаж и очутились в узком коридоре; сделав несколько шагов, Драко остановился и нажал на едва заметную выемку на верхнем бордюре, и часть деревянной панели отъехала в сторону.

— Заходи, — велел он.

Луна послушно протиснулась в образовавшуюся щель, Драко последовал за ней, и они оказались в теплом, тесном пространстве.

— Мы среди одежды? — удивленно спросила Луна, хотя голос ее все ещё был слабым.

— Да, это мой гардероб, — подтвердил Драко и толкнул следующую дверь, которая маячила впереди.

Наконец они проникли в его спальню. Тепло от камина, мягкий свет ламп, привычные запахи — все это так контрастировало с подвалом, где ей пришлось обитать, что Драко невольно наполнился яростью от невозможности противостоять всему отвратительному в этом мире.

— Воды, — первым делом напомнила Луна, ее взгляд прилип к кувшину на ночном столике.

— Да, конечно, — кивнул Драко.

Он хотел налить воду в рядом стоящий стакан, но Луна, точно в трансе, вырвала кувшин прямо из его рук и жадно приникла к нему губами. Она пила большими глотками, пока не осушила весь сосуд до самого дна.

— Раковина? — поинтересовалась Луна, когда со стуком поставила кувшин на стол.

— Да, пойдем, — кивнул Драко.

К его спальне прилагалась крошечная уборная, в которую он и отвел Луну, оставив ненадолго одну. Он слышал, как она включила воду, и после некоторое время стоял странный плеск. Когда Луна вернулась в комнату, ее преображение было поразительным — волосы и лицо стали влажными, капли воды скатывались по шее, к щекам вернулся румянец, глаза заблестели, губы больше не выглядели такими потрескавшимися и болезненными. Казалось, вода вернула ее к жизни и она вся засветилась.

Но, едва она встретила его взгляд, вся эта новообретенная в ней живость собралась, стала серьезной.

— Драко... — прошептала она, прежде чем он успел что-то сказать. — Ты ощутил его, да? Холод, идущий за тобой по пятам?

Драко замер, будто его окатили ледяной водой. Он хотел спросить про Пожирателей, узнать о ее нуждах, поговорить о своем полубредовом плане помощи ей и совсем не ожидал, что она снова поднимет ту тему. Что она попытается пробиться в суть того, что он едва решился рассмотреть. И откуда? Откуда она это знает? Легиллименцию она не применяла, различать ее Драко хорошо научился.

— Кто ты такая? — невольно вырвалось у него.

И мало того, что он задал вопрос, который не собирался задавать, так еще и в нем слышался суеверный страх.

— В каком смысле? — улыбка Луны казалась естественной, но что-то с ней было не так.

— Кто ты, Луна?

Она опустила глаза, будто он мог прочесть в нх больше чем ему дозволено было знать.

— Ты буквально ощущаешь... следы чего-то, что не способен видеть никто, — мягко сказал Драко, стараясь не давить на нее, не спугнуть. Он сделал шаг, чтобы взять ее руки в свои и еще раз внимательно посмотреть на тонкие пальцы. Возможно он сошел с ума на пару с ней, но... Он тоже кое-что ощущал. Ощущал, что чувствует такую шелковистую кожу впервые в жизни.

Луна вздохнула тяжело и устало и вдруг приникла к нему, уткнувшись лицом в грудь.

— Я не знала раньше, что в тебе есть такая глубина, — прошептала она прямо в ткань его рубашки, и Драко почувствовал тепло ее губ, проникающее, казалось, прямо под кожу. С этим неожиданным удовольствием контрастировало нарушающее гармонию ощущение влаги от ее волос, пропитывающей ткань и медленно пробирающейся к телу.

Драко порывисто, почти грубо притиснул ее к себе, сомкнув руки на спине так крепко, словно боялся, что она испарится, и тяжело выдохнул. Они стояли так, обнявшись, некоторое время, и сердце Драко сжималось от тоски и чувства неизвестности. Холодной головой он ясно понимал, что необходимо сделать, но чувство, которое проникло в его существо и заполнило каждую клетку, подпитываемое ее доверием, ее открытостью, отказывалось сотрудничать с разумом. Оно словно бы становилось сильнее осторожности и страха.

— Они тебя не тронули? — спросил Драко, и его губы коснулись ее макушки, а пальцы вплелись в волосы. — Те люди, что привели тебя сюда?

— Есть вещи и явления пострашнее тех двоих людей, — приглушенно ответила Луна. — Этот дом... здесь твой призрак кричит громче, да?

— Я не понимаю природу этого, Луна, — сдавленно ответил Драко. — И в данный момент меня больше беспокоит твоя судьба. Может быть... Может быть, это он? Тот самый момент, когда я должен сказать "Нет"? Сделать то, что заставит его наконец замолчать?

— Давай заглянем в него, — бесстрастно предложила Луна. — И узнаем.

Она отстранилась, мягко высвобождаясь из его объятий, взяла за руку и повела обратно в уборную. Там она снова открыла кран, Драко послушно замер рядом с ней и взглянул в зеркало, но искать свое отражение в воде не стал. Одной встречи с собственной тенью за вечер более чем достаточно. Больше переживать этот опыт совсем не хотелось.

Луна некоторое время всматривалась в воду в отражении, точнее не совсем в нее, а будто бы сквозь, в какую-то иную глубину.

— Он говорит, — отстраненно пробормотала она, — что ключ от цепи, душащей его, лежит не там, где ты думаешь. Он в твоем будущем... Немыслимо как он похож на тебя, но словно бы и не ты, столько боли, буквально осязаемой боли.

— Хватит, — выдохнул Драко, не в силах выдержать это.

Резко развернувшись, он вышел из уборной, вновь ворвавшись в успокаивающую тишину своей спальни, сел на кровать и спрятал лицо в ладонях. Давящая реальность, суровость прогнозируемого ему будущего навалились с новой силой.

Через несколько мгновений он услышал ее практически бесшумные шаги. Она молча, не касаясь его села рядом.

— Сейчас не тот момент, — тихо сказала Луна. — Он ждет тебя впереди. Сейчас ты не можешь изменить ход событий. Еще нет.

Драко оторвал руки от лица и взглянул на нее, стараясь сдержать ярость, чтобы не напугать ее. Почему? Почему не сейчас? Он вытащил ее из плена, рискуя буквально всем — своим будущим, своей жизнью, жизнью всех в этом доме, это что, не в счет? Этот бунт ничего не значил? Разве это не было самым решительным шагом против всего в его жизни?

Луна, кажется, напряженно размышляла, не глядя на него. Она смотрела на огонь в камине.

— Поспи, — наконец сказал Драко, справившись с приступом внутреннего гнева и понимая, что она наверняка безумно устала там, в подвале. Он встал, мягко взял ее за плечи и уложил на свою постель, наблюдая, как по подушке разметались ее влажные волнистые волосы. — Ты выглядишь очень измотанной.

— Мне просто нужно чуть больше воды, — прошептала Луна. Она устроилась на боку и подобрала колени к груди. Ее веки тяжелели. — Немного воды.

— Да, теперь я понял, — прошептал Драко.

Он опустился на ковер рядом с кроватью, опершись о матрас локтем. Не до конца осознавая что делает, Драко потянулся пальцами к ее волосам и принялся осторожно перебирать их, распутывать и невольно наслаждаться их шелковистостью.

— Твои волосы и сами похожи на волны на воде, — пробормотал он, глядя, как свет от камина играет в переливе ее пепельных прядей.

Луна не ответила. Ее дыхание стало более глубоким и ровным, миниатюрное тело расслабилось. Драко сидел рядом, не в силах оторвать от нее взгляд. Она выглядела загадочной, как и всегда, только теперь эта загадка манила к себе. А еще сегодня она казалась как никогда хрупкой и уязвимой, и потому Драко ощущал нечто новое для себя — все существо сосредоточилось на мыслях о том, как вытащить ее. Оказалось, что казавшиеся раньше важными мысли теперь не имели никакого значения. Важна была лишь она. Ну и желательно, чтобы его порыв не вызвал катастрофических последствий.

Рассвет безжалостно разрезая остатки ночи холодными лучами, ворвался в комнату на втором этаже с самым лучшим видом на парк. Камин остывал, и воздух стал заметно прохладнее. Драко проснулся от спазма в спине: проспав несколько часов на полу в неудобной, полусогнутой позе, он не сразу смог понять, где он. Затем память резко ворвалась в сознание картинками вчерашнего вечера и ночи: вокзал, где он так и не отыскал ее необычайно длинных волос и ослепительно сияющих глаз, возвращение домой, темный подвал, ее горячая кожа, тихий шёпот. Драко резко поднял голову — сердце екнуло от тревоги.

Луна спала на его кровати, свернувшись калачиком. Одеяло было натянуто до самого подбородка. Длинные волнистые волосы рассыпались по подушке призрачным серебристым ореолом, подсвеченные утренним светом. Она дышала ровно и глубоко, и Драко не мог не насладиться видом ее умиротворенного лица. Сердце снова на мгновение сжалось от прилива новых и совершенно незнакомых ему раньше чувств — сладких и мучительных одновременно. Он потянулся, чтобы поправить сползшее с ее плеча одеяло, и в этот момент дверь в спальню бесшумно распахнулась.

Драко инстинктивно метнулся к своей палочке в кармане брюк и в следующее мгновение выдохнул: на пороге стояла мать с подносом для чая — ее рождественская традиция, которой она следовала несмотря ни на что.

Нарцисса замерла в дверном проеме, ее взгляд скользнул по кровати, на которой шевельнулась пленница Малфой-мэнора, и прилип к Драко на полу. Все в ее осанке вдруг резко изменилось. Не говоря ни слова, она с грохотом поставила поднос на комод и прикрыла дверь. Затем послышался решительный звук щелчка в замке.

— Что. Ты. Наделал? — отрывисто спросила Нарцисса.

Драко вскочил на ноги и инстинктивно занял позицию между матерью и своей кроватью.

— Мама...

Нарцисса сделала несколько шагов в его сторону, и Драко понял, что ее глаза горят — не то ужасом, не то гневом.

— "Мама"? — яростно переспросила она. — Какого дьявола ты притащил ее сюда? Для чего?

— Я... Я не считаю правильным держать ее в подвале, — с достоинством ответил Драко.

Луна уже приняла сидячее положение, сложив ноги по-турецки. А выражение лица матери исказилось. Похоже, она ожидала какого-то иного ответа, и этот ее поразил и вместе с тем взбесил еще больше.

— Правильным? Ты сошел с ума, Драко? Хочешь всех нас погубить? Своим глупым, благородным порывом подписать нам всем смертный приговор?

Драко посмотрел на Луну и поймал ее открытый, ясный взгляд, который уже стал его ориентиром, точкой опоры.

— Она совершенно... Мама, она не представляет угрозы, — проговорил Драко, тем временем четко понимая — мать права. И она просто возвращает его с небес на землю. Хотя реальность показалось Драко уж слишком отвратительной на вкус — он не желал ее впускать в свой мир окончательно.

— Не представляет? — Нарцисса задохнулась от ярости. — Она — пленница Темного Лорда! Если её исчезновение заметит даже Беллатриса — мы все пострадаем, а уж если ею заинтересуется кто-то ещё, нам и вовсе несдобровать! ОН только и ждет любого промаха, чтобы окончательно расправиться с нами! Ты хочешь подставить под удар себя и нас всех из-за этой... этой девчонки?

— Она — не "эта девчонка"! — Драко отметил, что его голос невольно превратился в сдавленный рык. И по изумленному выражению лица матери он понял, что она услышала в этом тоне гораздо больше, чем он готов был сейчас сказать. Но ему было все равно: в нем тоже бушевал гнев. За месяцы страха, унижения, за все ужасы, что ему пришлось терпеть в этом доме. И то чистое и хрупкое, что связало его с Луной, Драко не хотел терять. — Ее зовут Луна! И она здесь потому, что я не могу позволить сгноить ее там, в подвале!

— Выходит, ты готов сгноить нас! — Голос Нарциссы дрогнул, в нем послышались нарастающие слезы. — Твой отец едва держится! Наш дом уже почти нам не принадлежит! И ты вдруг решил поиграть в героя? Если тебе плевать на нас с отцом, подумай о себе, Драко!

— Я не позволю, мама! — яростно ответил Драко.

— Тебя никто не спрашивает! — Голос Нарциссы стал низким и опасным. — Я сейчас же посажу ее обратно в подвал и поставлю такие замки и чары, что ты больше не сможешь туда попасть ни под каким предлогом! И ты отправляешься под домашний арест до конца каникул!

— Какой еще домашний арест? Я давно уже совершеннолетний! — зло усмехнулся Драко. Адреналин ударил ему в виски, и земля начала уходить из-под ног. — Только попробуй сменить замки! Клянусь, я разнесу полдома, если ты сделаешь это! Я подниму такой шум, что ОН примчится сюда лично!

Драко знал, что блефует, и тем не менее страшные предположения о том, что может случиться с Луной, останься она в заточении, сводила его с ума, и сознание озарилось одним простым пониманием — если это и правда произойдет, он готов был к полному саморазрушению. По крайней мере сейчас он чувствовал именно так. ВСЁ перестанет иметь значение. Поэтому он отчаянно желал не допустить самого страшного.

Его мать стояла, пораженная этим заявлением, и с опасением косилась на палочку, зажатую в его руке.

— И давно? — холодно поинтересовалась она. — Давно ты столь дорожишь здоровьем мисс Лавгуд?

— Не твое дело, — так же холодно отозвался Драко.

И тут он почувствовал прикосновение — легкое, точно дуновение ветра, маленькие нежные пальцы коснулись его плеча, и волна тепла прокатилась по его коже.

— Подожди, пожалуйста, — попросила Луна. Она уже стояла рядом. — Миссис Малфой, — обратилась она к Нарциссе. — Вы боитесь за Драко. И это правильно.

Драко положил свою руку поверх ее и бросил хмурый взгляд, пытаясь заразить ее своей решимостью.

— Безопасность Драко действительно важна, — продолжила Луна. — Я пытаюсь сказать — мне она тоже небезразлична. И я не хочу, чтобы пострадала ваша семья. Поэтому я вернусь в подвал, — в этот момент рука ее медленно, но упрямо выскользнула из-под ладони Драко.

— Нет! — вырвалось из него решительно, и гневный взгляд остановился на Луне "Как ты смеешь предлагать такое?". А та в свою очередь шагнула к Нарциссе. — Я что-нибудь придумаю. Я не могу позволить тебе остаться там.

— Все будет хорошо, правда. — Она говорила просто, и в ее голосе не чувствовалось и тени притворства, зато ощущалась привычная невозмутимость. — Мне нужно лишь чуть больше воды. К тому же, мистеру Олливандеру необходимы помощь и компания, он стар и болен, кто-то должен ухаживать за ним. Я с удовольствием позабочусь о нем.

— Что? — поморщился Драко. — Нет, нет! Это безумие! Я не отпущу тебя обратно!

— И что ты сделаешь? — вклинилась Нарцисса. — Если кто-то узнает, что она не в подвале, а здесь, в твоей комнате? Или ты вовсе планируешь ее отпустить? — Глаза ее расширились от ужаса. — Что дальше? Даже если ты успеешь удрать, прежде чем будешь проклят, куда ты подашься? Будешь прятаться по лесам, как беглые грязнокровки и прочие отбросы? На радость стервятникам-егерям?

— Я еще не решил...

— Ты не решил! — перебила его мать. — Потому что не существует никакого решения! Нет такого пути, при котором вы оба останетесь в живых! Так же, как и мы с твоим отцом!

— Я не брошу ее там!

— Ради всего святого! Ничего с ней не случится в этом подвале! — громче и яростнее проклокотала Нарцисса, уже почти не владея собой. — Она никому не интересна! Пока ее блаженный отец будет сотрудничать — о ней и не вспомнят!

— Мой отец очень любит меня, Драко, правда, — снова вмешалась Луна. — Конечно, это неправильно, но он будет делать то, о чем его просят ради меня. А я немного поживу в подвале...

— Ради меня? — закончил ее мысль Драко, и голос его дрогнул от гнева и стыда. — Я не могу принять такую жертву, черт тебя подери!

Луна сделала шаг к нему, встала на цыпочки и потянулась, чтобы что-то сказать на ухо. Драко склонился к ней, готовый поймать любое слово.

— В тебе столько огня, Драко, — прошептала Луна, щекоча его кожу. — Я не хочу, чтобы он погас.

— Ты предлагаешь мне просто...

— Тебе никто ничего не предлагает! — резко сказала Нарцисса. — У тебя нет выбора. Все решено. Тем более, что... мисс Лавгуд, похоже, понимает ситуацию лучше тебя и согласна со мной.

— Миссис Малфой, — снова заговорила Луна, и в этих обстоятельствах ее непринужденный тон казался невыносимым. — Мистеру Олливандеру нужны снадобья, он очень слаб. А так же теплые одеяла. Матрас в подвале тоже плохой.

— Будут вам и снадобья, и одеяла, — холодно ответила Нарцисса. — Я даже зачарую комнату на тепло. Что-то еще?

— И вода, — со вздохом сказала Луна. — Мне нужно много воды. Больше ничего.

Нарцисса внимательно, оценивающе глядела на Луну, а затем напряженно кивнула.

— Хорошо, — коротко сказала она. — Ты вернешься. Сейчас. Воды у тебя будет в достатке.

Драко смотрел на них, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Они просто... договаривались. Не принимая во внимание его чувства и его желания.

— Луна, нет, нет... — растерянно говорил он.

— Это самый правильный и безопасный путь, Драко,- успокаивающе сказала она.

— Нет! — резко выпалил Драко. — И дело не только в "жизни в подвале"! ОН может пожелать что-то сделать с пленницей, как тогда, помнишь? — Теперь он обращался к матери. — Я не могу этого допустить.

Нарцисса замерла, ее губы сложились в тонкую линию, и некоторое время она сверлила глазами сына. Кажется, она наконец поняла, что все происходящее — не просто внезапный юношеский бунт. Она начала понимать, что страх за жизнь этой девушки действительно оказался сильнее страха за себя самого, и к ней, похоже, медленно приходило осознание катастрофы — Луна действительно стала ему дорога.

— Хорошо, — кивнула она; тон ее стал деловым, и в глазах читалось, что Нарцисса Малфой начала просчитывать новые возможные варианты решения этой задачи. — Мы дадим мисс Лавгуд что-нибудь... Я заколдую какую-то вещь, она сможет подать сигнал бедствия в случае чего, и тогда мы сможем действовать более решительно, чтобы ей помочь.

— Вот видишь? Все устроилось, — снова улыбнулась Луна.

— Сколько они вообще планируют держать ее там? — спросил Драко, отказываясь сдаваться. — Существует ли вообще какой-то план?

— Нет, — покачала головой Нарцисса. — Скорее всего, план был таков, чтобы держать ее, пока Ксенофилиус Лавгуд не станет достаточно лояльным и не будет писать все, что им выгодно.

— Сколько на это требуется времени? Один выпуск "Придиры"? Два? Десять? — спрашивал Драко.

— Я не знаю...

— Драко, правда, там не так ужасно, как тебе показалось, — попыталась успокоить его Луна, чем, однако, ранила еще сильнее.

— Твоя тетка уже проснулась, — напряженно предупредила Нарцисса. — Ты проводишь мисс Лавгуд обратно тем же путем, что и привел. И мы подумаем, как обезопасить ее нахождение в этом плену. Я тебе обещаю, — сказала она с нажимом напоследок. — Обещаю.

Она развернулась и вышла, оставив его наедине с Луной. Драко понимал — мать была абсолютно, расчетливо права, и, как ни хотелось это опротестовать, выхода действительно не было.

* * *

Похоже, что мать действительно осознала всю серьезность для Драко сложившейся ситуации, потому что она много сделала для более или менее сносного пребывания пленников в подвале. Там появилось два приличных матраса, теплые одеяла и даже книги в соседней от мистера Олливандера каморке, снабженной газовой лампой. По уговору второй пленник не должен был быть в курсе всех нюансов заточения Луны. В этой же каморке был установлен самовосполняющийся кувшин с водой, чтобы та никогда не кончалась.

Как и обещала, Нарцисса передала Луне тонкий серебряный браслет с крошечным сапфиром.

— Сожми его, если почувствуешь угрозу, — сухо объяснила она. — Он передаст сигнал тревоги.

Но Драко не мог до конца доверять матери в этом вопросе. Он понимал, что его физическое выживание для нее всегда будет в приоритете относительно жизни Луны или кого бы то ни было еще. Если угроза потребует принести ее в жертву, мать это сделает не раздумывая. Поэтому он готовил свой собственный план, стараясь продраться сквозь тревогу и ярость.

При первой же возможности, обычно глубокой ночью, в час, когда даже Беллатриса погружалась в сон, Драко спускался в подвал. Они по несколько часов подряд сидели в соседней каморке, заваленной старыми винными бочками и принесенными для Луны книгами, чтобы не тревожить и не выдавать себя мистеру Олливандеру. Просто разговаривали; он слушал ее, иногда даже не вникая в суть того, о чем она говорила, лишь впитывая в себя ее голос, ее спокойные жесты, сам факт ее существования здесь, рядом с ним. И вместе с тем каждое тайное свидание напоминало, что она в ловушке, а он не имеет достаточно власти, чтобы ее оттуда вырвать.

А пока находился в доме днем, Драко подолгу запирался в библиотеке, окруженный фолиантами с древними и современными заклятиями. Он знал, что нет готового решения их проблемы, потому пытался сам создать его. Такое, которое поможет спасти ее в случае, если Луна попадет в беду.

Он хорошо понимал: мать была абсолютно права — им было некуда бежать сейчас, при сложившемся режиме. И оставалось только пытаться выжить. Но для Драко выживание больше не означало просто сохранить свою шкуру. Оно означало сохранить её.

В последний день, когда время, отпущенное каникулами, безжалостно истекало, и Драко нужно было снова отправляться в школу, он сидел с ней в каморке дольше обычного, поглядывая на неумолимые, подлые часы на своем запястье, которые никак не желали ему помочь и замереть хоть на мгновение. Когда наступил момент прощания, он обхватил ее руку и осторожно разжал прохладные тонкие пальцы.

— У меня для тебя кое-что есть, — взволнованно проговорил Драко и положил ей на ладонь простое кольцо из светлого палладия, с аккуратной, граненой вставкой. В ней мерцал, переливаясь молочным светом, осколок того самого кристалла, что Драко получил на Часовой башне. Луна с тихим удивлением рассматривала его. — Я вставил в него часть кристалла, который ты подарила мне, — объяснил Драко и непроизвольно провел пальцем по коже на ее руке. — Вторая часть останется в моем кольце. Я работал над заклинанием. — Он сделал паузу, нахмурившись. — Пока оно не идеально, но я доработаю его в Хогвартсе, обязательно. Постараюсь доработать. Его сила заключается в том, что кристалл можно заставить соединиться.

— Соединиться? — тихо переспросила Луна, всматриваясь не в кольцо, а в лицо Драко.

— Да, — кивнул он, наполняясь мрачной решимостью. — Если тебе будет грозить опасность, проверни кристалл в кольце три раза — он создаст силовое притяжение и буквально понесет тебя ко мне. А меня — к тебе. Я рассчитываю добиться, чтобы они превратились в подобие портала, но пока не выходит. Получается только это — резкий, грубый рывок сквозь пространство.

Драко видел, как ее брови слегка приподнялись в искреннем удивлении.

— Это очень талантливо, Драко! — похвалила его Луна.

— Ты во мне сомневалась? — хмыкнул он в ответ, пытаясь разрядить обстановку скорее для себя, чем для нее. Вряд ли ее что-то могло выбить из колеи.

— Нет! — тихо засмеялась Луна. — И все же, это правда здорово и очень любопытно.

— Слушай, это может быть болезненно и опасно, — снова посерьезнел Драко. — Поэтому я пытаюсь выстроить модификацию, чтобы сила притяжения ломала, отталкивала предметы на своем пути. Но... срабатывает отчасти. Надеюсь, в ближайшее время это не понадобится, пока я не доведу заклятие до совершенства. Поэтому отдаю тебе на самый крайний, самый безнадежный случай. Если поймешь, что других шансов нет.

Он замолчал, сжимая ее руку. Его план казался ему жалким, никчемным, плодом отчаянья и недосыпа. Но он обязан был отдать ей часть себя.

— Да, и еще: я велел нашему старому эльфу приглядывать за тобой, заботиться о тебе, если мама... Если у нее что-то выйдет из-под контроля. Эльф может получить и другой приказ от нашей семьи, но я сказал ему, что если с тобой что-то случится или, тем более, если ты погибнешь, я убью и его. Надеюсь, это обещание сделает мой приказ более весомым, чем любой другой.

— А они еще меня называли сумасшедшей, — философски изрекла Луна.

Драко горько хмыкнул. Да, он ощущал себя слегка заразившимся ее безумием. Парадокс заключался в том, что в этом безумии таилась наполненность его жизни, его сила, которой он не знал в себе раньше.

— Я надеюсь, что все эти меры не пригодятся, и мы в скором времени сможем вытащить тебя отсюда без шума, незаметно и навечно. Это все... на крайний случай.

— Драко, не волнуйся за меня, правда, — сказала Луна. Ее голос был удивительно мягким — настолько, что Драко стало физически больно. Она накрыла его руку своей ладонью. — Со мной все будет в порядке. Я сильнее, чем кажусь.

— Знаю, — прошептал Драко. Он действительно видел, что где-то за ее внешней уязвимостью действительно прячется какая-то непознанная сила, и все же его страх за нее был сильнее любых ощущений. — Но каждый раз, когда я не здесь, не с тобой, я думаю о том, что может с тобой случиться... А через час мне нужно будет отбыть на целых три месяца.

В этот раз она не стала спорить. Вместо этого высвободила руку с кольцом и подняла ее, ловя кристаллом луч тусклого света.

— Ты заключил в кристалл свой огонь, — зачарованно проговорила она. — Я рада, что он будет рядом. Помоги мне надеть.

Подрагивающей от сдерживаемых эмоций рукой он взял кольцо и надел его на ее безымянный палец. Этот ритуал походил на другой, тот, что связывает влюбленных навсегда, и эта абсурдная мысль, мелькнувшая у него в голове, заставила сердце жалобно сжаться — он невольно мечтал о будущем, которого у них могло и не быть.

— Теперь оно твое, — тихо проговорил Драко, не отпуская ее руку.

Наступила тягостная пауза. Мысль о разлуке, о том, что он оставит ее здесь в ежедневной смертельной опасности на столь долгий срок, сдавливала ему горло удавкой.

— Луна, я... — Он не знал, что сказать. Не мог давать ей обещаний, потому что не был уверен, что исполнит их.

Она поняла его без слов, и ее прохладные ладони легли ему на щеки. Это прикосновение было невероятно нежным, и Драко не сдержался — наклонился, прижался лбом к ее лбу, закрыв глаза, впитывая последний миг близости. Его руки обвили ее талию и с силой прижали к себе.

Поцелуй, когда он наконец инстинктивно нашел ее губы, заменил любые слова, любые обещания, долгое прощание.

Разрывать объятия было натуральной пыткой. Драко сделал шаг назад, и его руки соскользнули с ее талии, мгновенно застонав о потере.

Он больше не смог сказать и слова, и только нарастающая бессильная ярость на эту действительность, в которой он обязан ее оставить, дала ему силы, чтобы развернуться и уйти, не оглядываясь.

Драко обхватил второе кольцо в своем кармане. Только с его помощью он мог теперь дышать.

Три месяца. Три долгих, невыносимых месяца, в течении которых каждый день он просыпался и засыпал с мыслью о ней. Хогвартс казался золотой клеткой, где требовалось выполнять ежедневный рутинный ритуал: посещать ставшие бессмысленными занятия, выдавать ответные ухмылки однокурсникам, многозначительно переглядываться с Кэрроу. Но ничто не могло подавить внутреннее напряжение, скрасить беспросветное одиночество.

По возвращении в Малфой-мэнор он едва поздоровался с родителями, безумной теткой и парой прихвостней, которые обитали здесь. Взгляд матери был полон предостережения, и Драко сделал над собой усилие, чтобы сохранять спокойствие.

Едва они остались наедине, Нарцисса, видя, что он вот-вот взорвется, спросила:

— Не прошло?

— О чем ты? — раздраженно переспросил Драко.

— О твоей внезапной... привязанности. — Последнее слово прозвучало так, будто она ставила ему постыдный диагноз.

Ноздри Драко раздулись от подступившей ярости. Она так ничего и не поняла!

— Ты и в правду думала, что спустя три месяца мне станет плевать на... нее? — его голос прозвучал тише, чем он предполагал, и оттого, похоже, ощущался весомее и опаснее.

— Я рассчитывала на твое благоразумие, — парировала Нарцисса, не меняя тона. — На то, что пройдет время и ты сможешь верно расставить приоритеты, а не следовать за своими импульсивными порывами, продиктованными подростковыми гормонами.

Драко смотрел на мать и едва сдерживался от грубости. Похоже, рассчитывать на то, что она поймет чувства, разрывающие его изнутри не стоит.

— Она получала достаточно воды? — сменил он тему.

— Достаточно. Эльф докладывает ежедневно. С ней все в порядке.

Непроизвольный облегченный выдох вырвался из легких, выдав его с головой.

— Ею никто не интересовался с тех самых пор, как она здесь, — прошептала Нарцисса. — Ксенофилиус делает все, что нужно, так что пока ее не трогают.

"Пока" — это слово жгло его внутренности и Драко не смог дождаться, когда все уснут. Притворился, что отправляется прогуляться по просыпающемуся весеннему саду, а сам рванул к античной беседке. Спускаясь по тайной лестнице, он думал о том, насколько легче ему становится от осознания того факта, что он уже так близко к ней.

Драко почти бежал по коридорам, с бешено колотящимся сердцем, пока не обнаружил дверь. Новую. Мать все же заменила ее, но едва Драко коснулся ручки — дверь его признала, не понадобились даже заклятья. Значит, она сдержала обещание — не отрезать его от нее окончательно.

Мистер Олливандер спал, его исхудавшая фигура казалась еще меньше и беззащитнее, чем в декабре.

Луну Драко нашел в "их" каморке. Она сидела на старой винной бочке, прижав колени к груди, погруженная в чтение одной из ветхих книг. Пламя, отражаясь в стекле лампы, рассыпалось по ее волосам теплыми бликами. Луна подняла на него глаза и все вокруг вдруг обрело смысл, но вместе с тем стало ужасно чувствительным.

Они смотрели друг на друга спустя столько дней, прожитых в тревоге. Драко видел, как изменилось ее лицо — оно стало еще бледнее, черты чуть острее, но в больших глазах стояла все та же невозмутимость, никакого страха или покорности. И было что-то...

Вдруг ко всему прочему примешалась неловкость от мысли — кто он теперь для нее?

Месяцы терзаний в Хогвартсе не прошли даром — Драко не мог не размышлять о том, что она испытывает к нему. Могли ли для нее что-то значить те несколько коротких встреч в Хогвартсе? Те робкие поцелуи? Их ночные разговоры в подземелье? Она не делала никаких признаний, не давала обещаний. Впрочем, как и он... И все же... Мог ли он быть для нее всего лишь коротким, ничего не значащим увлечением? Он строил планы, ведущие их к свободе, все чаще задаваясь вопросом — а захочет ли она бежать с ним? Или он должен организовать ей одиночное исчезновение и отойти в сторону? Эта мысль отдавалась в сердце невыносимой тоской.

— Я... — проговорил он, ощущая какой нерешительный вдруг стал собственный голос. — Я вернулся.

Луна закрыла книгу, ее пальцы скользнули по переплету, и Драко заметил на безымянном пальце холодный бледный блеск палладия. Она носила его кольцо.

— Да, — кивнула Луна, — я чувствовала твое приближение. Вода в кувшине дрожала.

Странный звук вырвался из его горла, Драко сам не понял — смех или стон. Она говорила привычные вещи и это странным образом нравилось ему, он скучал за этим. Это был ее мир, в который она его когда-то доверчиво пригласила и тем самым подарила силы.

Он подошел почти вплотную, желая коснуться ее, удостовериться, что она настоящая и он не сошел с ума и не выдумал ее, но вдруг замер, не понимая до конца имеет ли он право... После всех этих невыносимых месяцев... Вероятно, для нее, здесь, в грязном подвале, гораздо более невыносимых, нежели для него в состоянии относительной свободы.

— Драко, — попыталась сказать она, но голос вдруг дрогнул и Драко однозначно осознал ее усталость, которую она так тщательно скрывала за непринужденным видом.

Этого оказалось достаточно, чтобы струна, удерживающая Драко, лопнула. Он рухнул перед ней на пол, обхватил руками ноги и прижал лицо к коленям.

— Прости, — вырвалось. — Прости, что оставил тебя здесь. Прости, что не смог, что не придумал тогда ничего. Но все закончится очень скоро, клянусь, я вытащу тебя.

Ее руки мягко опустились ему на голову, и пальцы запутались в волосах с невыносимой нежностью, от которой внутри все переворачивалось.

— Мне не за что прощать тебя, — тихо говорила она. — Это я должна просить прощения — за то, что заставила тебя волноваться и испытывать такую бездну вины.

Драко поднял голову и заглянул ей в лицо.

— Не смей извиняться, ты с ума сошла! Никогда.

Потребность касаться ее оказалась сильнее любых внутренних преград, и руки Драко сами собой заскользили по ее ногам, бедрам, на талию, пока не остановились на лице.

— Я столько думал и боялся, что ты...

Он не договорил, понимая — слова здесь бессильны. Все, что он накопил за эти три месяца, можно было выразить лишь одним способом. Он притянул ее к себе и поцеловал. Он вложил всю свою страсть в этот отчаянный, жадный поцелуй, припорошенный ее тихим вздохом, стирающий все расстояния, разделявшие их три месяца, все закостенелые страхи. Луна на мгновение замерла, а затем ответила ему со свойственной только ей нежностью, обвивая его шею руками, прижимаясь так сильно, будто они могли раствориться друг в друге.

Когда они наконец остановились, чтобы перевести дыхание, Драко продолжал прижиматься лбом к ее лбу и не выпускал из своих объятий, боясь, что если ослабит хватку, она снова исчезнет из его реальности, будто слишком сладкий сон.

— Давай выйдем отсюда, хотя бы ненадолго, — прошептал он.

Не дожидаясь возражений, он решительно повел ее по тайному пути, перед выходом наложив на нее Дезиллюминационные чары, на случай, если кто-то все же станет наблюдать за садом. Едва они вышли на улицу, Луна вдохнула и покачнулась. Драко едва успел подхватить ее, чтобы она не упала.

— Какой великолепный цветущий сад! — с неподдельным восторгом прошептала она. — Давай задержимся на минутку.

— Конечно, — ответил Драко, и они медленно побрели по тайной дорожке.

В начале апреля сад только пробуждался, но Нарцисса каждый год зачаровывала клумбы, заставляя растения раньше выгонять бутоны и цвести их дольше и пышнее, чем им было положено. Кажется, мрак, которым наводнил их поместье Темный Лорд, только сильнее подталкивал хозяйку дома создавать красоту, будто таким образом она пыталась создать иллюзию, что все еще контролирует дом. Отцу цветы никак не помогали, но Нарцисса будто напитывалась от них жизнью, и ее стойкость мало что могло пошатнуть.

Сейчас, под холодным светом звезд и молодой луны, этот цветущий сад был похож на нереалистичный, сказочный сон. В нем сочеталось несочетаемое — крокусы и нарциссы, вопреки сезону, не собирались увядать, их белые, фиолетовые и желтые головки соседствовали с мелкими призрачными колокольчиками и нежно-розовыми, сиреневыми и белыми облаками цветущей глицинии, обвивавшей арки, беседки и просто нависавшей над другими, менее привлекательными сейчас растениями. Все это великолепие чудесно пахло и казалось столь же прекрасным и хрупким, как само их свидание.

Луна крепко держалась за его локоть, чтобы не упасть, наслаждаясь свежим воздухом и запахом цветов. Драко чувствовал, как ее шея вертится влево и вправо. Она молчала, но он считывал ее восхищение по тому, как она замирала перед особенно великолепной клумбой, а ее пальцы сжимали его руку. Он не торопил. Вероятно, для нее, проведшей три месяца в каменном мешке, этот сад сейчас казался взрывом жизни, красок и свободы, пусть свобода пока и была довольно условной.

Они молча гуляли под покровом чар — нельзя было выдать домочадцам, опостылевшим гостям или внезапным визитерам его спутницу, и Драко с горечью вспоминал эти три пустые месяца в Хогвартсе, так контрастирующие с ее присутствием. Вечер за вечером он рылся в архивах библиотеки, отыскивая самые сложные заклятия, чтобы умудриться сделать то, что ему было нужно. Он закопался в способах создания артефактов связи, магии трансгрессии и преодолении барьеров. Его изыскания превратились в запутанный клубок изящных теорий и грубых провалов. Он смог заставить осколки разбивать окружающие предметы, чувствовать друг друга через гигантские расстояния, но создать стабильный портал не выходило. И десятки исписанных мелким почерком пергаментов складывались в стопку и служили немым укором — ты недостаточно силен, недостаточно умен. Ты подводишь ее.

И тогда до него дошла простая и горькая истина: ему не нужен был портал. Портал означал признание поражения, согласие на то, что ее жизнь и дальше будет протекать в каменном подвале. В этом заключалась вся проблема. Ему нужен был не портал, а полностью иной замысел, где Луне больше не понадобится путь к отступлению.

В отчаянных попытках отвлечься от тупикового плана он искал ответы и о ней самой. Удалось выяснить довольно много; например, он узнал, что, пока она была в плену, то успела стать совершеннолетней. Ее родословная по отцовской линии хорошо просматривалась и была абсолютно прозрачной, многие имена Драко знал с самого детства. А вот в материнской линии была обнаружена дыра. Дед Луны с той стороны был известен в магических кругах, но в старых газетных статьях упоминалось, что растил дочь он самостоятельно. О бабушке — ни строчки, ни намека. Этот пробел, помноженный на мистическую связь Луны с чем-то неизведанным и, главным образом, с водой, ее способностью ощущать иные мыслеформы и следы магии, недоступные обычному волшебнику, приводили Драко к догадке, что эта самая неизвестная бабушка могла не быть человеком в привычном понимании. Браки между разными расами волшебного мира осуждались, но это не останавливало возникновения тех самых браков, в результате которых рождались очень необычные полукровки, взявшие что-то от обоих родителей: поговаривали, что профессор Флитвик — наполовину гоблин, а Хагрид — очевидно полувеликан, к тому же Драко приходилось видеть и полуэльфов в своей жизни, как ни отвратительно это было его существу. Кем же на самом деле являлась Луна? Драко не был до конца уверен, что имеет право проводить это маленькое расследование. Он хотел надеяться, что она сама признается ему.

Наконец они медленно достигли его комнаты через тайный ход и первым делом, сбросив с плеч его мантию, Луна попросила:

— Могу я принять у тебя ванну?

— Конечно, — ответил Драко, мысленно прикрепив еще одно подтверждение к своей тайной гипотезе.

Луна плескалась в ванной не меньше часа. Когда вышла, ее кожа излучала свежесть, волосы, пропитанные влагой, переливались в свете ночных ламп, а глаза искрились неподдельной радостью. Вне всяких сомнений — вода не просто очищала ее.

— Ты знаешь, что ты невероятно красивая? — спросил Драко, когда она села рядом. Слова вырвались сами собой, грубо и прямолинейно, и пришлось внутренне укорить себя за отсутствие какого-либо изящества в собственной речи.

— Я благодарна тебе за этот комплимент, — улыбнулась Луна.

— Это чистая правда.

Они несколько мгновений неловко помолчали, а потом Драко все же решился.

— Луна, — выпалил он, и сам сбился. — Я хочу организовать твое... исчезновение. Тебе придется бежать, скорее всего, навсегда.

Драко замолчал, не в силах продолжить. Унизительная мысль, что те поцелуи в Хогвартсе и последующие — здесь, в поместье — были для нее не так важны, как для него, а он стал лишь случайным союзником, источником относительной безопасности и достаточного количества воды в заточении, никак не хотела покидать сознание. Что он не тот, о ком она мечтает, не тот, с кем она захочет провести свою жизнь в изгнании.

Драко мысленно готовился к худшему: мягкому — она иначе не умеет, — но решительному отдалению, если она захочет двигаться в новую жизнь одна. Если ее чувства не столь глубоки.

Но вместо этого он почувствовал, как она сжала его пальцы. Удивительно сильно.

— Драко, — позвала она тихо, — ты когда-нибудь слышал, шепот океана в раковине?

— Что? — Он растерянно повернул к ней голову и взглянул в лицо.

— Это очень тихий звук. Его невозможно расслышать, если не приложить раковину к уху. То, что ты говоришь — это шум снаружи. Шторм. Но стоит уху и раковине соединиться, то можно услышать самый важный звук. Магический.

— Ты хочешь сказать...

— Раковина не может шептать в одиночестве. Она молчит. — Луна подняла руку, на которой было надето кольцо, сделанное им для нее, а потом прижала ее к своей груди, прямо около сердца. — Я ношу твое кольцо, потому что в нем часть огня, которым ты поделился. Но я бы хотела познать его до конца. Весь. А для этого нужно услышать тот самый шепот.

Драко прикрыл на мгновение глаза и внутренне улыбнулся — сомнения, наконец, исчезли. Он не получил от нее простого признания или обещания. Но и того, что она сказала, было достаточно. Она хотела... Она хотела шептать в тандеме с ним. Она хотела познать его. Впереди была тьма нерешенных вопросов и вероятных опасностей, но ее слов хватило, чтобы Драко смог поверить в свое будущее.

Их взгляды встретились, чтобы скрепить эту немую договоренность.

— Я так и знала, — послышался холодный и надменный голос Нарциссы в открывающейся двери. — Опять!

Драко был вне себя от ярости и тревоги, его кулаки то и дело сжимались, ногти впивались в ладони, причиняя физическую боль. Так было отчасти легче проживать этот приступ бессильного гнева.

Его план был безупречен и выверен до мелочей. И надо ж было этому идеальному замыслу рухнуть из-за одного нахального выскочки!

Еще до всего этого дикого переполоха Драко принял решение устроить жестокий, но необходимый спектакль — инсценировать гибель Луны у них в подвале. Он уже мысленно подбирал для неё потайную комнату в глубине особняка, с большим окном, обеспечивающим обилие света, воздуха и возможность любоваться садом. Думал о том, какие понадобятся вещи; в их числе — обязательно! — большой запас Оборотного зелья. Он даже уже начал скрупулезно создавать искусственные воспоминания в своем сознании на случай вторжения и проверки. А еще нужны будут... доказательства. И Драко морально готовился к самой отвратительной части, которую, тем не менее, нужно будет осуществить.

Да, он понимал, что его идея была не сильно лучше, чем подвал, но это была лишь первая часть плана.

Затем Драко, чтобы не вызывать подозрений, должен был спокойно сдать экзамены в Хогвартсе и отбыть в путешествие по Европе, как это сделал в свое время его отец сразу по окончании обучения. А на самом деле — кануть в небытие — уже с ней, с Луной.

Он даже не успел рассказать ей до конца свой план, он не услышал ее согласия. Все долго выверяемые изящные схемы рассыпались в ту же самую ночь.

Когда Нарцисса ворвалась к ним и выслушала стратегию Драко, она упорно настаивала, чтобы Луна постоянно находилась в подвале, пока не будет создана ее точная копия для предоставления Пожирателям доказательств ее мучительной гибели. В дом приходило слишком много людей, каждый из которых готов был сдать Малфоев, не моргнув глазом. Прямо сейчас, в это мгновение, там находилось несколько преданных слуг Воландеморта, и мать настаивала, что Драко и Луна не имеют право так рисковать.

Завязался длинный и мучительный спор, как и в декабре, и вдруг взгляд Нарциссы остановился на окне — она первой заметила новых незваных гостей поместья и велела Драко незамедлительно перевести Луну в подвал, пока ее пропажу не обнаружили.

Поттер. Ну, разумеется! Кто же, если не он, должен был нарушить все планы Драко! Он так бездарно попался, и кому? Глупым егерям! Устроил переполох в их доме, нанеся особое оскорбление тем фактом, что использовал их бывшего эльфа, еще и палочку отобрал, сволочь! "А ведь я пытался не выдать их!" — с яростью переваривал те события Драко.

Он вспоминал произошедшее смутно, будто сквозь адреналиновую пелену. Он узнал всех новых пленных мгновенно, в голове метались противоречивые мысли — выдать их? Сделать то, что от него все ждут? Дать возможность отцу вернуть свое место? И выходит... помочь ему расправиться с Поттером? И здесь врывалось в реальность много "но" — очень личных, эмоциональных... Ну не хотел он, чтобы его однокурсников убили! Школьная вражда — это одно дело, и совсем другое — собственными руками сдать людей на растерзание.

Притвориться, что не узнал? Слишком опасно. Если все вскроется его сочтут предателем и слабаком. И что тогда?

Мысли лихорадочно метались, каждый раз приходя в тупик — любой вариант имел слепые зоны и мог обернуться против него.

В итоге этот везучий гад Поттер устроил такой переполох, что они чуть было не поплатились жизнями. А еще забрал с собой ее, Луну... Ну и мистера Олливандера. Со стариком оно даже хорошо вышло, Драко не хотел, чтобы тот умер у них в доме, а вот их с Луной Поттер лишил тихого, незаметного исчезновения. Так или иначе, этот невероятный побег стал громким, публичным оскорблением. Как Малфоев, так и Темного Лорда.

Все кончилось тем, что Воландеморт полыхал ужасающей, безличной жестокостью и просто швырялся смертельным проклятием во всех подряд. Не из-за Луны, конечно, о ней никто уже и не вспомнил — естественно, из-за Поттера.

Когда Темный Лорд покинул поместье, Драко, сам едва не угодивший под "Аваду" остался один на один с ворохом противоречивых мыслей в голове.

Он не знал, где она. Луна была на свободе, но внезапно выяснилось, что эта свобода отрезала ее от него. Она где-то там... с Поттером, с сопротивлением. Драко не понаслышке знал, что там она не может быть в безопасности.

Тревога грызла его изнутри. В порядке ли она? Думает ли о том, что ее побег мог погубить его?

К тому же терзался прорабатыванием бессмысленного сценария — если бы она осталась наверху при появлении егерей с пленниками, то сейчас можно было так же сделать вид, что она испарилась с ними, а на самом деле спрятать ее.

С другой стороны, Драко понимал — это и есть ее жизнь, ее выбор, ее война. Слухи о ее участии в подпольной деятельности запрещенной в Хогвартсе организации теперь обретали вполне осязаемый смысл. Но пока она была здесь, он, оказывается, еще не знал до конца, чего стоит на самом деле страх за нее, а теперь она исчезла где-то, где точно не может быть в безопасности, где Драко вообще уже ничего не мог контролировать, и теперь он не просто боялся за нее — он весь превратился в страх.

Да, у них оставались кольца, если она не потеряла свое где-то в пылу хаоса, разверзшегося в этом доме, но использовать их без острой необходимости было неразумно.

Дверь в спальню распахнулась без стука — на пороге возникла мать, ее лицо было пепельным, но в глазах стояла непоколебимая решимость.

— Драко, ты возвращаешься в школу! — безапелляционно заявила она, защелкивая за собой замок.

— Но...

— Никаких разговоров! — послышался ее резкий приказ. — Там сейчас безопаснее, чем здесь! Там Северус, он о тебе позаботится. Я уже предупредила его. Ты трансгрессируешь в Хогсмит, там тебя встретят и доставят в замок.

— Ты не хочешь поинтересоваться моим мнением? — язвительно огрызнулся Драко.

— Не хочу! — выкрикнула Нарцисса, срываясь. — В прошлом году ты уже понадеялся на собственные силы и чуть не погиб. Не упрямься, сын. И не вздумай играть в героя! Прими помощь. Пока не случилось беды.

— Я хочу отправиться к дому ее отца, я думаю, она...

— Молчать! — перебила его Нарцисса и шагнула ближе. Если бы кто-то чужой увидел ее, он обязательно решил бы, что она злится, но только Драко знал: это не злость — это страх. — Забудь! Она сбежала с ними, наплевав на то, что будет с тобой!

— Ты не можешь делать таких выводов! — рявкнул Драко. — Ты не знаешь...

— Я знаю одно, — снова прервала она его, — вы — враги, и если она встретит тебя в битве — попытается убить. Не дрогнет, поверь. Как и ты ее.

— Ты ничего не знаешь о ней... и, видимо, обо мне тоже.

— Перестань! — раздраженно выпалила Нарцисса. — Неужели не ясно, что она вила из тебя веревки, пока ей это было выгодно! Ты просто глупый влюбленный мальчишка, пустивший слюни на сияющие голубые глаза и вьющиеся локоны! Она хорошо это поняла и строила из себя овечку, чтобы ты покорно опекал ее и впоследствии вытащил из западни! И я бы стерпела это нелепое увлечение, пока ты не наигрался бы в спасителя. Но она удрала при первой же возможности!

— У нее были и другие возможности, — попытался возразить Драко. — Мы наверное час гуляли в саду, пока она была под маскирующими чарами, вырвала бы руку и убежала, если бы хотела!

— Это вряд ли стало бы стратегически верным ходом. И все это больше не имеет значения. Она — на их стороне, а ты — на другой.

— Да что ты? — прошипел в ответ Драко. — А ты уверена, что мы на той стороне, на которой надо? На той стороне, что едва не прикончила нас за то, что мы упустили Поттера! Той стороне, что третирует нас уже четвертый год! Ты уверена, что мы выбрали правильную сторону?

— Мы на своей стороне, — уже тише сказала Нарцисса. — Мы выбрали выживание. Но ты прав, на этой стороне стало столь же небезопасно, как и на той. Поэтому — умоляю тебя! — отправляйся пока что в школу! Разыскивать девчонку — безумие! Домой, к отцу, она не вернется — это самый глупый поступок, который можно представить, скорее всего, сейчас они вместе с Поттером залягут на дно. Надолго.

Драко замер, оценивая ее слова. Да, вряд ли Луна сунется в дом отца, она слегка сумасшедшая, но не идиотка. И раз она на свободе, то ее скорее можно будет встретить в Хогвартсе, чем просто отыскать вслепую.

— Мне нужна будет твоя палочка, — отрывисто сказал он матери.

* * *

Драко смотрел на медленно закручивающуюся воду в сливе раковины, надеясь увидеть хоть что-то.

Она имела какую-то особую связь с водой; это не обычная магия, такому не учат в школе, но если вдруг у нее это не врожденное, может, и у него получится?

Он опустил в прохладную воду руки, и свет от осколка кристалла, который она подарила ему когда-то, и который он не снимал с пальца ни разу с тех пор, как впервые надел, заиграл в глубине, рассеиваясь на тысячи дрожащих бликов.

А затем почти машинально умылся и... замер.

На поверхности воды что-то шевельнулось. Повинуясь инстинкту, он погрузил руку с кольцом глубже, позволил ладони коснуться дна мраморной чаши, и тогда... вода открылась. На поверхность выплыло нечто напоминающее обрывок пергамента, испорченного влагой, но начертанные буквы вполне можно было прочесть. Драко безуспешно попытался обхватить рукой этот обрывок, в том, что это послание от Луны, сомнений не было никаких. Выудить пергамент не удалось, но Драко смог прочесть короткий вопрос — "Ты в порядке?"

Никакой романтики, только три простых слова, которые в тоже время заставили голову закружиться, а сердце затрепетать. Ей было не все равно. Подозрения матери оказались несостоятельными. Использовать его в нынешнем унизительном положении семьи Малфоев — пустая затея. Они едва ли могли на что-то повлиять. А Луна все равно искала возможность выйти с ним на контакт. Не для выгоды. Просто так.

Драко почувствовал жаркий и ослепительный прилив сил и воодушевления. Теперь они могут наладить канал связи, не требующий посредников — только вода и то, что отдает свет, то, что уже было между ними, и это нельзя было разорвать.

Он судорожно метнулся в спальню семикурсников, чтобы схватить первый попавшийся клочок пергамента. Дрожащими от волнения пальцами он написал: "Я жив, в Хогвартсе. Где ты?".

Вернувшись к раковине, он сунул послание в воду, рукой, на которой непрерывно носил кольцо с молочным кристаллом, и оно — Драко чувствовал — излучало их общую магию, вплетающуюся в пропитанное водой послание. Пергамент закрутило и бесшумно унесло в темноту слива.

И тут же его накрыла волна сомнений — что, если не выйдет? Он живо представил себе, как бумага размокает в канализационных трубах, так и не достигнув адресата. Он ждал несколько минут, почти не дыша, но поток равномерно закручивался и исчезал.

Драко вновь опустил руки в воду.

— Пожалуйста, — шептал он. — Ответь. Луна...

Шаги за дверью заставили его отпрянуть от раковины и вытереть руки. В уборную, зевая, вошел третьекурсник, и Драко закрутил краны.

С тех пор он искал послания в любой воде, какую мог заметить — в тыквенном соке за ужином, в конденсате на окнах, в луже, фонтане, даже в собственных глазах в отражении.

В конце концов ноги сами принесли его к Черному озеру, к тому месту, где они с ней много месяцев назад позволили солнцу раствориться в воде.

Драко скинул туфли, носки и, как она тогда, опустил ноги в прохладную воду. Наверное он сходил с ума, но отчего-то ему показалось, что это не волны касаются его, а... она.

"Бред", — сурово отрезал внутренний голос.

Он наблюдал некоторое время за водой, стараясь не дать глупой фантазии разыграться, а потом все же сделал нечто странное — ответил воде. Провел ладонью по поверхности, будто гладил кожу девушки.

И внезапно... Вода зашевелилась, естественная рядь от его пальцев, поплыла в другу сторону, собираясь в одной точке, а затем в глубине показались знакомые очертания размоченного пергамента.

"Со мной все хорошо. Но океан молчит".

Драко сглотнул ком, внезапно сковавший горло. Она была в безопасности — это хорошо. И она... Она скучала. Драко поджал губы, чтобы спрятать улыбку.

— Не убивайте его! Не убивайте его! — слышал Драко в ушах собственный, перекошенный ужасом голос.

Дым и пыль перемешивались с выкриками заклинаний, вокруг царил хаос.

Он просчитался. Жестоко просчитался. Пока он искал ее послания в воде, до замка дошла война, слизеринцев собрали в Большом зале, но Драко узнал об этом слишком поздно, когда уже началась эвакуация. Его поймали Крэбб и Гойл со своей идиотской, смертоносной авантюрой. Драко не мог не пойти с ними — это вызвало бы подозрение. Да и втайне надеялся — если Луна вернулась в Хогвартс с Поттером поддержать сопротивление, возможно, он сможет ее увидеть.

Но ее с ним не было, а Драко оказался втянут в стычку с пожаром из Адского пламени, разожженного его однокурсниками и раньше, казалось, верными соратниками. Но они больше не слышали его.

Он не хотел, чтобы кто-то погиб — ни его приятели, ни Поттер со своими друзьями. На самом деле все, чего он желал последнее время — оказаться где-то подальше от этого всего, в безопасности, и главное — больше не бояться за ту, что стала вдруг дороже остальных людей в мире.

Но вместо это все шло кувырком и теперь, совершив один неверный шаг, он лишился не только своей, но и материнской палочки. Что он мог сделать в этой бойне без оружия? Только быть живой мишенью.

Драко покинул Выручай-комнату, но не вышел из состояния шока. Ещё несколько минут он брёл в полной дезориентации, будто его разум отстал от тела, застряв в только что пережитом кошмаре.

Инстинктивно стараясь держаться ближе к стенам, не угодить под заклятие, Драко двигался по замку и осторожно сканировал пространство взглядом, желая обнаружить бледно-льняное сияние её волос в этой мешанине из людей.

Он заметил ее и еще нескольких ребят с Гриффиндора и Пуффендуя в проеме разрушенных дверей, ведущих во двор. Она бежала как раз в направлении его взгляда, и он видел лишь ее узкую спину и развевающиеся волосы, а справа, из темноты и клубов дыма, опускавшихся после чьего-то заклятия, к ним направлялась группа из троих Пожирателей. Они двигались бесшумно и не выкрикивали заклинаний, чтобы не привлекать внимания и накрыть обороняющих Хогвартс студентов неожиданной атакой.

А у него даже не было палочки, соответственно никакой возможности попытаться прикрыть, защитить ее. Более жалким и беспомощным Драко не чувствовал себя, наверное, никогда.

Вдруг среди этой группы Пожирателей Драко заметил слишком знакомую фигуру: кружевная юбка и взмах гривы непослушных черных локонов — тетка Беллатриса. Мурашки побежали у него по коже... Если она доберется до них — не останется никого.

Инстинкт сработал раньше осознанной мысли.

— Северный флигель! — выкрикнул Драко, выбегая к Пожирателям. — Поттер направился к Северному флигелю! Он что-то ищет там! Я видел!

— Что? — Беллатриса выступила вперед, раздвигая высокие фигуры мужчин. Ее безумные глаза впились в него. — Ты не лжешь, мальчишка?

— Клянусь! — выдохнул Драко, и паника в его голосе звучала достаточно убедительно, потому что была настоящей. — Он с грязнокровкой и этим предателем Уизли! Им что-то нужно там!

И это сработало. Беллатриса с торжествующим визгом ринулась в другую сторону от Луны, в фанатичном желании выслужиться, быть первой.

Драко понял, что им в любом случае необходимо будет бежать... Ведь, если все вскроется, если тетка узнает, что он использовал ее главный порок против нее, она убьет его, никаких сомнений.

Сожалеть о сделанном было уже поздно, поэтому Драко, стараясь не привлекать к себе внимание, направился в ту сторону, где скрылись ее белокурые локоны. Ему нужна была палочка, хоть какая-то! Только сейчас он понял, что нужно поискать палочки рядом с теми, кто оказался поверженным на земле. Почему это не пришло ему в голову ещё в замке!

Драко заозирался вокруг в поисках того, у кого мог бы позаимствовать палочку, но так и не успел ничего предпринять, потому что земля под ним содрогнулась. Гулкий, звериный рев прошил пространство. Волшебники вокруг завизжали и бросились врассыпную — это великан норовил раздавить сопротивление. Топча всё на своем пути, чудовище целенаправленно двигалось к группе студентов, среди которых была и Луна.

"Вали от нее, вали", — мысленно приказывал великану Драко, но никто его не слышал. Похоже, что вся его удача сгорела где-то в недрах Выручай-комнаты.

Все осознанные мысли испарились из головы Драко, вместо них что-то первобытное, животное, совершенно необдуманное подтолкнуло его выскочить из своего более выгодного укрытия на открытое пространство. Он поднял с земли огромный обломок замкового камня и бросил в великана в надежде отвлечь его внимание. Но никакой реакции не последовало, могучее тело, казалось даже не заметило этого удара, тогда Драко нашел еще больший булыжник и изо всех сил запустил в гигантскую спину.

Чудовище взревело, повернулось и обнаружило нового раздражителя. В следующее мгновение он сделал решительный шаг в направлении Драко. Луна наконец обернулась, увидела его, но Драко теперь было не до этого — громадная ступня обрушилась буквально в паре дюймов от него, заставив потратить остатки сил, чтобы судорожно увернуться и отскочить, отступая.

— Беги! — прохрипел он Луне.

Но вопреки любому здравому смыслу, вместо того, чтобы найти укрытие, Луна опустилась на колени рядом с полуразрушенным фонтаном, погрузила ладони в воду и... запела? Она запела?!

В ее песне не было слов, скорее странное сочетание звуков, совсем не похожих на привычные человеческие. И вдруг Драко понял, что она делала, потому что вода из фонтана вздыбилась, забурлила и поднялась в воздух, затем к ней потянулись струйки отовсюду: из луж, с мокрых камней, откуда-то из разбитых окон замка и даже из самого сырого ночного воздуха, сливаясь в единый, стремительный поток. Драко не мог оторвать взгляд от происходящего угрожающего великолепия. Глаза Луны в эти мгновения светились, она выглядела пугающей и великолепной одновременно, будто в нее вселилось древнее божество.

Собрав большую волну, она одним властным движением направила ее на великана, и стихия обхватила его гигантские ноги. Драко, не решаясь шелохнуться, наблюдал как Луна взмахнула волшебной палочкой и мгновенно превратила воду в ледяные кандалы. Раздался оглушительный треск — великан рухнул на землю, а его угрожающий рев сменился беспомощным воплем.

Теперь он хаотично и бездумно греб по земле руками, пытаясь поймать хоть кого-то, но идти дальше не мог.

Все еще оглушенный грохотом упавшего великана, Драко пытался прийти в себя — голова кружилась, в ушах звенело. Луна осела на землю и уперлась в нее дрожащими руками. Все выглядело так, что эта необычная магия, призыв стихии, вытянул из нее все силы и она сейчас не могла ничего.

Взгляд сам собою выхватил у нее на пальце кольцо, что Драко сотворил для нее. Казалось сейчас кристалл засиял ярче, будто подавая сигнал, показывая, что хозяйка критически ослабла. Ота мысль придала сил и Драко смог подняться и двинуться к ней, как вдруг неподалеку услышал хриплый голос.

— Что за диковинка?

Из-за обломков колоннады вышел Пожиратель, которого Драко знал — безжалостный, расчетливый и фанатичный Селвин; он мгновенно обезоружил обессиленную Луну. Его алчный взгляд изучал ее словно редкий артефакт.

Рядом с ним оказались еще несколько человек, Драко тоже приблизился к ним.

— Видал, что она вытворила с водой? — проговорил Селвин, обращаясь к своим соратникам, его палочка все время была направлена на Луну. — Это не обычная магия.

— Темному Лорду такое пригодится, — согласился с ним другой Пожиратель — Эйвери. И они не сговариваясь двинулись в ее сторону. — Берем. Только надо заткнуть, чтобы не повторила свой фокус.

Селвин кивнул, и тут же в Луну было послано заклятие немоты — словно огромная невидимая рука сдавила ее горло и рот. Губы сомкнулись, а в широких глазах застыла чистая, немая ярость. Однако сил сопротивляться у нее не было, и уже через мгновение ее руки были связаны чарами за спиной.

— Давайте я доставлю ее к Темному Лорду, — подошел к ним ближе Драко, безоружно наблюдая, как хрупкую девичью фигуру подхватили и закинули на плечо, точно трофей.

— С какой радости это будешь ты, Малфоевский щенок? — усмехнулся Селвин. — Не ты ее поймал.

— Ему сейчас будет не до нее, а у нас в доме его штаб, я запру ее там, — проговорил Драко, стараясь, чтобы голос его звучал уверенно. — Ему так будет удобнее...

— Хочешь всю награду забрать себе, как любит делать твой скользкий папаша? Нет уж, мы сами найдем местечко, где ее придержать, — возразил Эйвери.

— Пошел вон. — Огромный Селвин презрительно отшвырнул Драко к стене замка. Воздух с шумом вырвался из легких.

— Что ж, разберемся из чего ты сделана, маленькая фройляйн, — издевательски прогоготал Эйвери, поправил Луну у себя на плече, точно мародер — мешок с награбленным, и зашагал прочь.

Драко остался стоять на своем месте, в висках стучало, в глазах темнело от боли и бессилия. Он понимал, что ничего не может сделать без палочки. Он снова проиграл. Похоже, что его жизнь — одна сплошная череда ошибок и поражений. Осталось лишь окончательно скатиться в бездну перед концом.

Луна, беспомощно перекинутая через плечо Пожирателя, приподняла голову; ее ясные голубые глаза скользнули по Драко, их взгляды встретились, и видение из прошлого пришло само собой. "Он хочет вернуться в тот день, когда ты мог сказать "Нет". Хочет исчезнуть в нём.".

Призрак из будущего. Несчастный, сломленный, истерзанный своим бессилием, с удавкой из фатальных ошибок. Призрак, в который он превратится, если сдастся. Драко не видел его в этот момент, но как никогда чувствовал его присутствие. Этот призрак уже находился здесь, внутри его сущности, он становился им.

— Нет, — сорвался с губ хриплый шепот. — Нет, — повторил он громче и тверже, вкладывая в это слово всю накопленную ярость, весь страх и всю отчаянную решимость, которой он сумел наполниться от нее. — Нет.

Он слишком долго торговался, извивался, продолжал ставить ее под угрозу из чувства беспомощности и попытки создать иллюзию контроля, выработать стратегию. Но это не работало — все стратегии с притворством привели лишь к ошибкам. Был ли в этом всем смысл? Теперь не осталось ничего. Ни власти Малфоев, ни покровительства, ни друзей, ни укрытия, ни оружия... Ничего, кроме того, что дала ему она...

Кристалл...

Безумный план сложился в голове за пару секунд. Все зависело лишь от расстояния и силы рывка.

И Драко бросился обратно в замок, казалось, удаляясь от нее. Вокруг летели заклятия, содрогались стены, сыпались стекла, а Драко бежал на второй этаж, просчитывая — может, надо подняться и на третий, вглубь замка, взлетая по полуразрушенной лестнице. Он стремился рассчитать траекторию, чтобы и Пожиратели не смогли ее догнать, но при этом они оба оказались на этаже, а не в свободном полете, когда все случится.

Посчитав, что углубился достаточно, Драко остановился и обернулся. Он пытался прикинуть как далеко ее уже могли унести и решил, что так или иначе нужно торопиться.

Не раздумывая больше, он сомкнул пальцы вокруг кристалла и повернул три раза.

Внезапно кольцо вспыхнуло ярким белым светом, на мгновение озарившим все вокруг и тут же возникло невидимое, но прекрасно ощутимое притяжение, раздирающее пространство.

Драко оставалось только покорно смириться с тем, как его отрывает от земли и швыряет вперед с нечеловеческой силой.

Было ли виной тому его заклятие или магия разбитого на две части кристалла, но в этой мешанине из света, движения лиц и стен, он вдруг почувствовал ее, Луну. Он ощущал, как за ее рванувшееся к нему тело ещё несколько мгновений цепляется ошеломлённый Эйвери, но наконец с криком разжимает пальцы и падает на щебень — Луна взмывала все выше.

Свет кристалла погас так же быстро как вспыхнул и вместе с ним разорвалась ментальная связь, но сила притяжения казалось только увеличивается, они неслись друг к другу на немыслимой скорости.

И вдруг появилось оно — окно. Разбитое окно, с остатками переплетов и цветного стекла... Оно росло перед Драко с пугающей скоростью. Паника на долю секунды сковала его сознание "Что если я не рассчитал траекторию? Что, если ее успели унести дальше?"

Драко попытался замедлить свой полет, цепляясь за выступы дверных проемов и стены, но магический импульс был слишком силен, он разбивал любые преграды на пути.

Они столкнулись в воздухе, прямо в проеме окна, с такой силой, что мгновение невозможно было дышать. Драко успел обхватить ее рукой, на которой не было кольца, прижать к себе, почувствовать хрупкость ее костей сквозь одежду. Когда осколки кристаллов соединились, магия рухнула, сила притяжения земли снова стала главенствовать и потащила их вниз. Драко не знал точно — в замок или наружу с высоты третьего этажа.

Каблуки его ботинок скользнули по каменному подоконнику, сорвавшись на миг с опоры. Ветер бил в лицо. Вниз, на снующие в разных направлениях фигуры людей, сыпались обломки рушащегося подоконника.

Он отклонился назад, изо всех сил напрягая каждый мускул, борясь с инерцией падения. Камни скрипели под его ногами. Они балансировали на самой грани, на острие между гибелью и спасением. Его рука, прижимающая Луну к себе, дрожала от напряжения. Их окольцованные пальцы сами сцепились меж собой, переплелись так крепко, что кости хрустнули.

Последнее отчаянное усилие — и он рухнул со своим драгоценным грузом на пол коридора, внутрь, подальше от края.

В ушах послышался звон, бок пронзила боль. Но она была здесь, в его объятиях. Живая. Далеко от тех, кто пытался снова похитить ее.

Чары, которые ограничивали ее, судя по всему не выдержали колоссального всплеска магии связи — руки Луны были свободны, а из груди вырвался шумный стон. Она судорожно выдохнула и оторвала лицо от его плеча. Кожа ее была бледной, измученной, под глазами — фиолетовые тени, но сами глаза... Они светились таким знакомым блеском.

— Вот это да! Всегда мечтала полетать без метлы!

Драко захохотал сквозь сбившееся дыхание, сбрасывая напряжение — она просто неподражаема! За пару мгновений он пережил целую гамму чувств: облегчение от того, что они избежали гибели, счастье чувствовать ее в своих объятиях, восторг от понимания — она остается собой! Но спустя первые секунды после шока Драко понял, что все еще слышит заклятия, летящие в сторону замка, поэтому откатился вместе с ней в образовавшуюся от взрыва нишу и посмотрел на их сцепленные руки.

— Наверное нам придется их снять, — прошептал он, глядя на сплавившиеся в одно причудливой формы украшение кольца, — иначе не сможем разъединить руки.

В глазах ее мелькнул безрассудный вызов.

— Ты хочешь их разъединить? — улыбнулась Луна.

* * *

Коралловый закат пылал над Черным озером, заливая мир оттенками кровавого рубина и нежного персика. Огненный шар солнца растворялся в темной воде, создавая иллюзию, будто небо опускается, рождая второе такое же — перевернутое в отражении.

— Огонь соединяется с водой, — поговорила Луна. — И они рождают такую... целостность. Разве это не удивительно?

Ее босые ноги были погружены в прохладную воду по щиколотку. Драко сидел рядом, прислонившись плечом к ее плечу. Их руки были сплетены — кольца отказались расцепиться и теперь соединяли их ладони. А снять свой экземпляр тоже никто из них двоих не пожелал.

— Ты призвала воду, — констатировал Драко. — Не чарами. Голосом.

У него до сих пор мурашки бежали по спине от воспоминаний о том, как величественно она смогла управиться со стихией.

— Да, — ответила Луна, и Драко почувствовал, как ее пальцы слегка дрогнули в его руке.

— В книге Скамандера написано, что русалки управляют водным потоком песней.

— Сирены тоже, — прошептала Луна.

— Значит, сирена? — Драко повернул к ней голову и заглянул в ее лицо.

Луна замерла. Казалось, даже вода у ее ног перестала шевелиться. Она смотрела прямо перед собой, а ее грудь взволновано вздымалась.

— Всего на четверть, — выдохнула она. — Настоящие сирены голосом могут менять течение и вызывать шторм, а еще видят очень глубоко. Все зыбкие материи снов, мыслей, мечтаний. Они используют воду, как проводник тайных знаний... Она везде, и в ней есть всё. Мои способности — лишь малая часть того, что могут они.

— И ты скрываешь их, потому что...

— Мама велела никогда не раскрывать тайну моего дара. Она говорила, что обо мне станут судить, как о монстре.

— Монстр, — фыркнул Драко. — Моя семья, мой род... Так гордятся чистотой крови, но при этом служили монстру, который притворялся человеком и не брезговал никакими средствами ради достижения своих низменных целей. И ни капли крови фантастических существ не текло в его жилах... — Он повернул ее руку в своей, чтобы сжать сильнее. — Если все "монстры" так же великолепны, как ты, я не прочь познакомиться с ними поближе и... пересмотреть научные классификации. — Драко улыбнулся.

Короткий вздох облегчения вырвался у нее из груди; напряжение, сковавшее плечи, медленно исчезало.

— Спасибо, — прошептала Луна. — Но я пойму, если ты теперь...

— Один вопрос, — прервал ее Драко. — Имея такую силу, ты могла в любой момент призвать всю воду из кувшина, который самовосполнялся, и даже из влажных коридоров подвала, собрать воедино и снести этим потоком любую дверь. Особенно когда ты уже знала тайный выход в сад.

— Могла.

— Почему же ты не сделала этого?

Еще один тяжелый вдох вырвался из груди Луны, она прикрыла на мгновение глаза.

— Мистер Олливандер был слишком слаб и нуждался в заботе, а без палочки я не смогла бы вынести его оттуда. Ещё я переживала за эльфа, что ты с ним сделаешь. И... Я не знала, что тогда будет с тобой. Не хотела, чтобы мой побег создал тебе новые проблемы.

Драко смотрел на нее, и мир будто замер. Почти сотня дней в каменном мешке, в темноте и лишениях с больным стариком на руках и все ради...

— Ты просидела три месяца в темном подвале, не желая рисковать... мной?

— По-твоему, твоя жизнь не стоит такого маленького неудобства?

Он смотрел в ее глаза — ответных слов не находилось. Что он мог противопоставить такой самоотдаче? Он приблизился, и их губы встретились над темной водой. Так же, как озеро и солнце соединились, так Драко давал возможность своему внутреннему огню приблизиться к ее глубине.

Вода вокруг ног Луны слегка забурлила, отзываясь на ее эмоции, а по его коже побежали мурашки от ощущения как-то непостижимой гармонии.

Когда они оторвались друг от друга, их дыхание смешалось с вечерним воздухом.

— Драко, — проговорила Луна, и ее пальцы беспокойно зашевелились на его руке, — то, что я сделала, не накладывает на тебя никаких обязательств... — Она тяжело вздохнула, подбирая слова, которые, похоже, давались ей с трудом, ведь нужно было говорить о простых вещах.

— Постой, Луна, — прервал ее Драко и прикоснулся пальцами к подбородку, заставляя посмотреть на себя. — У тебя есть сомнения в моих чувствах? Теперь? После всего?

Она заглянула в его глаза и некоторое время не отрывалась. А Драко ощущал, как его дыхание сбивается и он переполняется благоговением перед мощью, которая присутствовала в ней.

— Значит... — тихо проговорила она. — Значит... твое ухо все еще настроено услышать шепот?

Драко фыркнул и притянул ее ближе к себе второй рукой.

— Лавгуд, это наверное самый странный и самый... великолепный способ спросить "Мы вместе?", который я когда либо слышал. — Он вздохнул, наблюдая за искрами солнца, тонущими в ее глазах. — Да. Настроено. Луна, я хочу... Хочу погрузиться в этот шепот навечно.

Она мягко улыбнулась; лицо ее еще больше посветлело, и она прижалась лбом к его лбу. Так они и сидели в тишине, под аккомпанемент последних всплесков солнца в воде.

— Луна, — продолжил Драко после недолгого размышления. Голос его стал серьезнее. — Признайся, то, что ты проделала со мной — это все твоя особая магия? Ты будто проникла в такие глубины, которые не способен познать человек.

— Ты видел еще своего призрака? — вдруг спросила Луна вместо ответа.

— Нет, — покачал головой Драко и поднял голову к небу, где загорались первые звезды. — Но я думаю, что я справился... Его не будет.

Она молча вытащила из кармана маленькое круглое зеркало и подбросила его легким движением руки. Оно зависло над водой, подхваченное магией ее палочки — они нашли ее среди руин, после того, как все закончилось этим утром.

Зеркало медленно двигалось и отражало воду, небо, их сплетенные фигуры, в нем не было больше ничего, кроме этого мгновения.

— Его правда не стало, — с тихой торжественностью проговорила Луна. — Значит, ему удалось вернуться в нужный момент и сказать "Нет".

— Удалось, — подтвердил Драко, проводя пальцами по волосам Луны. Они напоминали о свете луны и волнах одновременно. — Теперь в отражении только шепот океана.