А как бы поступила Гермиона (гет)

Ричард, у нее до сих пор не получалось про себя называть его папой, вез ее на вокзал Кингс-Кросс и говорил, говорил, говорил. Она умела пропускать подобные вещи мимо сознания, реагируя только на обращенные к ней слова. За последние два с лишним месяца она очень многое передумала и многому научилась. Эйдетическая память помогала. Сидя в машине, она мысленно перебирала обстоятельства произошедшего, что случалось почти ежедневно с 22 июня, и не могла прийти к решению, что же делать дальше.

Двенадцатилетняя, ну почти, Гермиона Джин Грейнджер, первого сентября 1991 года ехала в машине своего отца на вокзал Кингс-Кросс, чтобы отправиться в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Тридцатипятилетняя Эмма Шарлотта Дюэрр Уотсон, умершая в 2025 году и глядящая на мир из тела девочки, размышляла о превратностях судьбы.

Когда она осознала, кто она такая, где находится и что с ней произошло, она закричала. А потом, увидев, что натворила, выплеснула горячее желание сделать так, как было, теплой волной. Исправилось все мгновенно, но она сама осталась там же и той же.

В шоке от произошедшего и после прихода профессора МакГонагалл, родители Гермионы не обратили внимания на внезапно изменившееся поведение дочери, списывая это, по-видимому, на восхищение от того факта, что она является волшебницей. Сама же Гермиона-Эмма старалась как можно меньше общаться со старшими Грейнджерами, обдумывая как свое дальнейшее существование, так и вполне экзистенциальный вопрос, куда же делась оригинальная Гермиона Джин Грейнджер и почему вообще подобное произошло.

Поворот наступил после того, как позвонив в Париж, в юридическую фирму, где служил отец Эммы, она узнала, что Крис Уотсон у них не работает и никогда не работал. Набрав по памяти номер бабушки и постаравшись унять дрожь в голосе, она узнала от пожилой женщины, что ее дочь Жаклин, вместе со своим женихом разбились на машине около двух лет назад. Выразив соболезнования, она повесила трубку и задохнулась от страшного понимания: здесь ее не было и никогда не будет, а теперь здесь нет и настоящей Гермионы. Тихая истерика длилась несколько часов и прекратилась внезапно.

Эмма с детства была умной. Ее актерские подвиги не помешали окончить университет и получить степень бакалавра. Теперь же, эйдетическая память, доставшаяся ей от оригинальной Гермионы, позволяла припомнить не только то, что когда-либо та видела или слышала, но и то, что видела и слышала сама Эмма. Способности к аналитике также не были чужды ни одной, ни другой. И мысль, каким же образом ее сознание могло попасть мало того, что в иное время и иное тело, но еще и в придуманного, книжного персонажа, примирила ее с ситуацией. Пусть не полностью, но достаточно для того, чтобы начать жить по-новому.

Однако тут встал иной вопрос: как жить? Она до мельчайших подробностей помнила все семь книг, написанных Джоан, все ее интервью, все прочитанные версии, фики, домыслы и предположения, и не хотела следовать пути канонной Гермионы. Она не имела никакого желания участвовать в многочисленных приключениях Гарри Поттера, рисковать здоровьем и жизнью, и в конце получить в мужья Рональда Уизли. Да, она понимала, что тот персонаж, которого показал в фильмах Руп, имел мало общего с книжным Роном. Однако и книжный Уизли ее не привлекал. Да и вообще! Как ей общаться с ними обладая такой памятью и разумом тридцатипятилетней женщины, кроме того, зная обо всех событиях наперед.

Хотя, а что ей известно наперед? Она знакома с той версией, которую написала Джоан. И в ней все события трактуются с точки зрения ребенка, а затем подростка, слабо знакомого с миром, в который он неожиданно попал. Да и сама книжная Гермиона, при всей своей страсти к учебе, уме и знаниях, была всего лишь ребенком, с присущими ему реакциями и поведением.

Уже на подъезде к вокзалу, так ничего конкретного для себя не решив, она подумала: пусть все идет, как идет и решительно открыла дверь автомобиля.

* * *

Поход на Косую аллею вместе с профессором МакГонагалл, она восстановила только благодаря свой памяти, поскольку во время самого путешествия пребывала в совершеннейшей прострации от событий своей жизни и смерти и не могла адекватно воспринимать и оценивать реальность. Поэтому, после некоторого восстановления и примирения с обстоятельствами, Гермиона, попросив у родителей денег, вновь посетила знаменитую улицу и произвела те покупки, без которых, как ей казалось, было бы не обойтись.

Она купила аккуратный чемодан на колесиках и школьную сумку с чарами расширения, от которых сама оказалась в восторге, средства по уходу за кожей и волосами, перья, не ставящие клякс и не пачкающие руки, кучу мелкой канцелярии, чехол для палочки и кучу книг. С последними, ей повезло набрести на букинистическую лавку, где по цене одного набора для первокурсника из Флориш и Блоттс, она приобрела полный комплект учебников по всем предметам за все курсы, собрание законов магической Британии с комментариями, несколько книг по этикету и истории чистокровных родов, а также Историю магии Батильды Бэгшот первого издания 1947 года, то есть без купюр и сокращений.

Купленные книги она проглотила за полторы недели и все оставшееся до начала учебного года время, приводила в порядок оказавшиеся у нее в голове знания и воспоминания об обеих жизнях.

* * *

После прощания с Ричардом и заверения его в том, что вполне справится самостоятельно, Эмма, через людской водоворот, направилась к барьеру между 9-й и 10-й платформами. На плече висела сумочка со всем необходимым в дороге, в левой руке — ручка небольшого чемодана на колесиках в котором, однако поместилось почти полторы сотни книг, одежда и обувь на весь учебный год, включая зимние вещи, косметика, туалетные принадлежности и многое другое, необходимое как девочке, так и взрослой женщине.

Цокая каблучками легких туфель, она решительно продвигалась вперед уже видя впереди свою цель, как вдруг ее чемодан сделал кульбит от сильного бокового удара и чуть не вывернул ей руку. Резко обернувшись, Эмма уставилась на щуплого паренька в круглых очках, мешковатой одежде и с тележкой, в которой лежал школьный сундук совершенно невероятных размеров и стояла большая клетка с белоснежной полярной совой.

— Дэн?! — Ошарашенно воскликнула она, тут же прикусив себе язык.

— Простите, мисс, но эта тележка обладает совершенно неконтролируемой инерцией. — Блеснул зубами в улыбке мальчик. — Вы видимо обознались, меня зовут Гарольд. Но такая очаровательная леди может называть меня просто Гарри.

Эмма во все глаза глядела на Гарри. При этом ее мысли неслись со скоростью Конкорда, на котором ей довелось полетать в той, прошлой жизни. При внимательном рассмотрении, мальчик лишь отдаленно напоминал Дэниела. А его манеры и внешний вид еще меньше были похожи на описанные в книгах. Он не казался забитым, речь его была плавной и уверенной, очки абсолютно целыми, а мешковатая одежда была именно оверсайз, чистой и новой, а не с чужого, огромного размера, плеча. И он с ней заигрывал.

— Очень приятно, Гарри. — Почти не замявшись, на взгляд со стороны, ответила она. — Меня зовут Гермиона.

— Мне также очень приятно, Гермиона! — Тот улыбнулся еще шире. — Судя по кончику деревяшки, которая торчит у тебя из рукава, ты направляешься на ту же платформу, что нужна и мне. Досадная неприятность заключается в том, что мне не известно, как на нее попасть. Не могла бы ты оказать мне помощь советом?

Хоть она и удивилась подобной манере общения у одиннадцатилетнего мальчика, да еще и якобы выросшего в голоде и холоде в чулане под лестницей, она уже собиралась ответить, как вдруг рядом раздался высокий, с нотками визгливости женский голос.

— Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов… — Произнесла упитанная рыжая женщина в сопровождении пяти, мал-мала меньше, не менее рыжих детишек.

«А вот и семейство Уизли» — Подумала Эмма и, повернувшись к Гарри, увидела на его лице гримасу отвращения.

— Эта странная семья как будто преследует меня. — Понизив голос, сообщил он ей. И эта женщина говорила то же самое у входа на вокзал… А потом и у выхода на платформы.

— Какая у вас платформа? — В это время громогласно вопрошала, по всей видимости, Молли Уизли.

— 9 3\4. — Пискнула маленькая Джинни, действительно одетая как пародия на обычных людей.

«Черт возьми! Действительно выглядит как дешевая постановка! — Мысли Эммы неслись вскачь. — Будто бы Рональда действительно подводят к дружбе с Гарри. Точнее наоборот. Тогда, наверно, лучше не стоит… Ретируемся.»

— Пойдем, я знаю, как пройти на платформу. — Эмма направилась в сторону разделительного барьера.

Оказавшись на платформе 9 3\4, оба замерли в восхищении. Огромный, ярко-алый паровоз, клубился дымом и попыхивал паром. Десяток красных вагонов с гостеприимно распахнутыми дверями тамбуров, искрились надписями «Хогвартс-экспресс». По перрону сновали странно одетые люди, дети с сундуками и чемоданами, метались кошки и кричали совы в клетках. Пока еще небольшое количество людей, создавало тем не менее большое количество суеты, показывая, что для волшебников такое путешествие достаточно необычно.

— Не возражаешь разместиться в одном купе? — Эмма подумала, что не стоит далеко отпускать Гарри.

— Нет, с удовольствием!

Пройдя к концу состава, они забрались в предпоследний вагон, с трудом затащив сундук Гарри в первое пустующее купе. Разместив багаж, ребята закрыли дверь и уселись на мягкие и удобные сиденья. В окне наблюдалась суета на платформе, где появлялось все больше отъезжающих и провожающих.

Гарри с интересом следил за бегающими туда-сюда волшебниками и их отпрысками, а Эмма задумалась.

Почему так нарочито небрежно было запланировано знакомство Уизли с Гарри? Понятно, что он всего лишь одиннадцатилетний мальчик, ничего не знающий о волшебном мире. Но так откровенно? Так… просто?.. А она? Точнее, та Гермиона, которая должна была поступить в Хогвартс и, согласно описанному Джоан, влиться в Золотое трио Гриффиндора. Когда и как ее подвели к Гарри? Тролль? Тогда это было подстроено? Кем? Зачем? Кандидатура директора была наиболее вероятна. Но зачем ему это? Чего он добивается? По всей видимости, написанное в книгах отражает лишь верхнюю пленочку истинного положения вещей. Надо подружиться с Гарри сейчас и попробовать понять, что происходит. И, может как-то повлиять? Ведь зачем-то она оказалась в этом мире? Неужели просто прожить известную по книжке жизнь? Или ей дан шанс что-то изменить и измениться самой? Ведь в той жизни явно что-то пошло не так, да и закончилось не очень. Решено! Используем все, что знаем и умеем, следим, обдумывает каждое действие и пытаемся не попасть в то дерьмо, в которое регулярно вляпывались герои книг.

Пока Эмма предавалась размышлениям, часы пробили одиннадцать и поезд тронулся. Гарри отвернулся от окна и посмотрел на свою соседку.

— Меня зовут Гарольд Поттер! — с некоторым вызовом произнес он.

— Да, я догадалась. — Спокойно ответила Эмма. — А меня Гермиона Грейнджер.

— Э-э-э… А ты ничего обо мне не слышала? — В голосе Гарри послышалось облегчение.

— Читала. — Гарри вновь напрягся. — О тебе много где написано и описана твоя внешность.

— И ты не будешь просить меня показать шрам?

— Нет, зачем? — Эмма искренне удивилась. — Он чем-то необычен?

— Это шрам от смертельного проклятия.

— Гарри! Чтобы ты знал, смертельное проклятие не оставляет следов. Никогда. Твой шрам от чего-то другого

— Но все говорят, что от меня отскочило смертельное проклятие, убив какого-то Волдеморта и после этого остался шрам?..

— Шесть миллиардов людей уверены, что волшебников не существует и говорят об этом. Но мы с тобой едем в школу Чародейства и волшебства на поезде с невидимой платформы, с вокзала в центре Лондона.

— Вы очень странная, мисс Грейнджер. — Гарри нахмурясь смотрел на нее, блестя удивительно зелеными глазами из-за стекол очков. — И аура у тебя странная…

— Какая аура? — Эмма с удивлением уставилась на мальчика.

— У меня специальные очки. Когда я был в волшебной больнице, исправлял зрение, лекарь посоветовал мне специальные очки, а не зелье, потому что я еще расту. А мастер, который их для меня заколдовывал, предложил включить дополнительные функции.

— Никогда, никому не рассказывай о том, что у тебя не обычные очки, Гарольд Поттер! — Эмма моментально обработала входящую информацию и сделала определенные выводы. — А что у меня с аурой?

— У тебя как будто их две. И одна, более темная, постоянно просвечивает из-под другой, светлой.

— А можешь дать мне попробовать?

Гарри молча снял свои очки и протянул их Эмме. Та надела очки, которые будто были сделаны по ее меркам и посмотрела сквозь них на мальчика. Вокруг фигуры Гарри, ровным голубым светом, горела пленка, по которой периодически пробегали сполохи, похожие на круглые, разбегающиеся молнии. Никаких затемнений, ни в районе головы, ни где-либо еще, Эмма вопреки ожиданиям не увидела.

— А еще что-то ты делал в волшебной больнице? — Спросила она, возвращая очки.

— Да, — Гарри говорил совершенно спокойно, — мне убрали какое-то проклятие или что-то типа того… Пришлось до вечера пролежать под наблюдением. Дядя потом ругался.

— Тебя водил в больницу дядя?

— Нет, тетя. Она сквиб, а дядя магл. Он не смог бы попасть в мир волшебников. Просто он ждал нас в машине и ему пришлось несколько раз продлевать парковку, а в центре каждый следующий час дороже. В итоге он заплатил почти сто фунтов и был сильно раздражен.

«Что-то здесь не то. — Эмма уже ничего не понимала. — У Гарри нормальные родственники? Они возят его в волшебную больницу исправлять зрение? То есть тут все иначе, чем написала Джоан? И что же мне делать? Хотя… Поведение Уизли на вокзале вполне соответствовало описанному. То есть какие-то отличия есть, но, будем надеяться, что основные события мне известны. Окей, едем дальше.»

— А скажи, пожалуйста, Гарри… — начала Эмма, но тут дверь в купе распахнулась и в проеме появился тот, от принудительного знакомства с кем, она избавила Гарри перед проходом на платформу. Высокий, тощий и рыжий. Рональд Уизли.