↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Войти при помощи
Временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Нечаянно развязанная битва (джен)



Автор:
Рейтинг:
R
Жанр:
AU
Размер:
Миди | 179 291 знак
Статус:
В процессе
 
Проверено на грамотность
Когда в ночь падения Тёмного Лорда трескается сама ткань магии, в мир Гарри Поттера проливается Чёрная Грязь из искажённого Грааля. Вместо спасения приходит огонь — Жанна Альтер. Любовь Лили, грех, рождённый человечеством, и ярость святой сталкиваются в истории о цене жертвы и истинном масштабе зла.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 1. Сквозняк в запертой комнате

Гарри распахнул глаза.

Он лежал на спине, тяжело хватая ртом спертый, раскаленный воздух. Футболка прилипла к телу, насквозь пропитанная холодным потом. Боль ушла, оставив после себя сосущую, черную пустоту где-то в районе солнечного сплетения. И еще кое-что.

Тишину.

Абсолютную, мертвую тишину. Больше не было слышно гудения старенького холодильника внизу. Не стрекотали сверчки за окном. Даже ветер перестал биться в стекло. Мир словно задержал дыхание.

Гарри медленно, преодолевая тошноту, поднял правую руку. В полумраке комнаты, освещаемой лишь тусклым светом уличного фонаря сквозь щель в шторах, три багровых символа пульсировали в такт его сердцебиению. Плоть вокруг них казалась воспаленной, но крови не было — рисунок словно выжег сам себя изнутри, оставив шрамы в форме изломанного, перечеркнутого терновым венцом меча.

— Какого… — прохрипел он в пустоту. Голос прозвучал жалко, утонув в ватном воздухе спальни.

Он сел на кровати, спустив ноги на пол. Дерево показалось обжигающе холодным, несмотря на летнюю духоту, царившую в доме. Дурсли должны были вернуться только завтра к вечеру. Дадли выпросил у родителей поездку в парк аттракционов с ночевкой в отеле. Гарри помнил, как радовался этому — два дня абсолютной, никем не контролируемой свободы. Два дня без упреков, без хлопающих дверей и брезгливых взглядов.

Но сейчас эта свобода ощущалась как изолятор смертника.

Гарри потер шрам на лбу. Он не болел привычной режущей болью, возвещающей о ярости Волдеморта. Шрам казался… онемевшим. Словно нервные окончания выжгли кислотой.

Ему нужно было умыться. Смыть этот липкий пот кошмара. Он встал, покачнувшись, и вышел в темный коридор.

Ступени лестницы предательски скрипели под его босыми ногами. Каждый звук казался оглушительным. Спустившись на первый этаж, он щелкнул выключателем в прихожей. Лампочка мигнула, издала тихое электрическое жужжание, но свет получился каким-то тусклым, болезненно-желтым, словно светила она сквозь слой застоявшейся воды.

На кухне Гарри открыл кран. Вода потекла не сразу — сначала трубы глухо кашлянули, выплюнув сгусток ржавчины, и лишь затем ударила тонкая, теплая струйка. Он жадно припал к ней губами, но тут же отшатнулся, отплевываясь.

Вода имела отчетливый, металлический привкус. Привкус старой меди. Привкус крови.

— Просто ржавчина, — вслух произнес Гарри, пытаясь унять дрожь в руках. — Трубы старые. Дядя Вернон давно собирался вызвать сантехника.

Он оперся влажными руками о край раковины и посмотрел в темное окно перед собой. В стекле отражалась кухня: идеальный порядок Петунии, вычищенная до блеска плита, ровно расставленные стулья. И он сам. Растрепанный подросток с пугающе бледным лицом и горящими в полумраке глазами.

А затем Гарри заметил деталь, от которой волоски на его затылке встали дыбом.

Настенные часы над холодильником. Стрелка отсчитывала секунды. Тик. Так. Тик. Так.

Но звука не было. Часы шли в абсолютном безмолвии. А вот за его спиной, из коридора, доносился другой ритм. Медленный. Влажный. Будто кто-то с усилием проводил мокрой тряпкой по паркету.

Шурх… Пауза. Шурх… Пауза.

Гарри медленно обернулся. Дверной проем, ведущий в гостиную, зиял чернотой. Свет с кухни туда не проникал, словно тьма в той комнате стала физически плотной.

Его рука рефлекторно дернулась к карману джинсов, но палочка осталась наверху, на тумбочке. Идиот. Чертов идиот. Он стоял посреди кухни, вооруженный разве что полотенцем, пока в доме находилось нечто, нарушавшее базовые законы физики.

Шурх… Звук переместился. Теперь он исходил не из гостиной. Он доносился снаружи. От входной двери.

Кто-то скребся в нее. Не стучал, как нормальный человек. Не ковырялся отмычкой в замке. Ногти — или когти — медленно ползли по дереву сверху вниз, снимая стружку.

Гарри затаил дыхание. На цыпочках, стараясь слиться со стеной, он прокрался в прихожую. Глазок входной двери находился чуть выше уровня его глаз. Он зажмурился, перевел дух и, приподнявшись, прильнул к крошечному кружочку стекла.

Улица была пуста. Фонари горели, бросая длинные тени на аккуратно подстриженные газоны. Соседний дом номер шесть выглядел как обычно. Никого на крыльце не было.

Выдохнув, Гарри уже собирался отстраниться, когда заметил это.

Прямо под фонарем, на другой стороне улицы, стоял человек. Точнее, силуэт. Свет падал на него сверху, но не освещал ни черт лица, ни цвета одежды. Фигура была абсолютно, непроницаемо черной, как прореха в самой ткани пространства. И она была слишком высокой. Неестественно вытянутой.

Силуэт не двигался. Он просто стоял там, обратив безликую голову в сторону дома номер четыре.

И тут Гарри понял причину своего животного ужаса. Тень от фонарного столба падала влево. Тени от деревьев — тоже. А тень от этого существа тянулась прямо через дорогу, пересекала газон Дурслей, ползла по кирпичной кладке и… уходила прямо под входную дверь, с той стороны которой стоял Гарри.

Скрежет раздался снова. Прямо у самых ног Гарри. Это скреблась не дверь снаружи. Это тень скреблась под порогом, пытаясь проникнуть внутрь.

В ту же секунду метка на правой руке Гарри вспыхнула обжигающей, нестерпимой болью. Это была не просто рана — это был концептуальный сигнал тревоги. Территория замкнулась. Охота началась.

Гарри отшатнулся от двери, споткнувшись о подставку для зонтиков. С грохотом она повалилась на пол. В оглушительной тишине дома этот звук прозвучал как взрыв гранаты.

И словно в ответ на этот шум, тишину разорвал рев автомобильного мотора.

Гарри подскочил к окну в гостиной. По подъездной дорожке, сминая ухоженный газон, резко затормозила машина дяди Вернона. Фары выхватили из темноты кусты гортензии.

Они вернулись. На день раньше. Прямо сейчас.

— Нет, — одними губами прошептал Гарри. Разум лихорадочно выстраивал картину катастрофы. Силуэт под фонарем. Тень под дверью. И трое маглов, которые сейчас выйдут из машины прямо в центр этого кошмара.

Хлопнула водительская дверца.

— Я сказал, мы едем домой, и точка! — раздался разъяренный голос Вернона Дурсля, пробившийся сквозь стекло. — Этот ваш парк — рассадник мошенников! Пятьдесят фунтов за хот-дог, вы с ума сошли?!

— Вернон, не кричи на всю улицу, соседи услышат, — зашипела Петуния, выбираясь с пассажирского сиденья. — Дадличке стало плохо на американских горках, это не повод портить весь праздник…

Они направлялись к крыльцу.

Гарри бросился к входной двери и щелкнул замком изнутри, распахивая ее настежь.

— Уезжайте! — крикнул он, вцепившись побелевшими пальцами в косяк. — Быстро садитесь в машину и уезжайте!

Вернон, занесший ногу на ступеньку крыльца, замер. Его мясистое лицо начало стремительно наливаться багровой краской.

— Что ты сказал, паршивец? — прорычал он, сжимая пудовые кулаки. — Ты смеешь указывать мне, что делать в моем собственном доме?!

— Вы не понимаете! — Гарри в панике оглянулся на фонарь на другой стороне улицы.

Силуэта там больше не было. Пусто.

От этого стало еще страшнее.

— Там кто-то был! — Гарри отчаянно пытался подобрать слова, которые не звучали бы как бред сумасшедшего. — Кто-то стоял на улице. Странный. Я слышал шаги в доме и шорохи. Вы должны уехать, пока…

— Хватит! — рявкнул Вернон, грубо отодвигая Гарри плечом и вваливаясь в прихожую. За ним, испуганно озираясь, вошла Петуния, волоча за руку вялого, зеленоватого Дадли. — Опять твои ненормальные сказки! Опять пытаешься привлечь к себе внимание! Я терпел это достаточно!

Вернон захлопнул входную дверь с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Щелкнул замок. Ловушка закрылась окончательно.

— Дядя Вернон, послушайте меня хоть раз в жизни! — Гарри преградил ему путь, его глаза лихорадочно блестели. — Проверьте дом! Если не верите мне, просто проверьте! Здесь что-то не так! Окна, тени… посмотрите на часы на кухне!

Вернон тяжело задышал, его ноздри раздувались. Он обвел взглядом прихожую. Упавшая подставка для зонтиков. Бледный, трясущийся племянник с какими-то красными царапинами на руке.

— Хорошо, — зловеще тихо произнес Вернон, выхватывая из подставки свой самый тяжелый зонт с массивной дубовой ручкой. — Я проверю. И когда я никого там не найду, мальчишка, ты пожалеешь, что вообще на свет родился. Петуния, отведи Дадли на кухню и дай ему воды.

Вернон грузно двинулся по коридору, заглядывая сначала в гостиную, затем на кухню. Он демонстративно щелкал выключателями, зажигая свет везде, где только мог.

— Никого под диваном! — издевательски громко рапортовал он. — О, и в холодильнике тоже пусто! Какая неожиданность!

Гарри стоял у лестницы, сжимая кулаки до хруста суставов. Он знал, что тварь здесь. Он чувствовал её присутствие кожей. Запах тины и озона никуда не делся, он просто впитался в обои.

Дядя тяжело поднялся на второй этаж. Гарри слышал, как тот открывает двери комнат. Спальня хозяев. Ванная. Комната Дадли. И, наконец, спальня самого Гарри.

Спустя минуту Вернон спустился обратно. Его лицо выражало триумф и абсолютную, не знающую жалости ярость.

— Пусто, — выплюнул он, подходя к Гарри вплотную и тыкая концом зонта ему в грудь. — Никаких теней. Никаких взломщиков. Только твоя больная, ненормальная фантазия, Поттер. Ты просто хотел испортить нам возвращение.

— Я не врал, — тихо сказал Гарри, не опуская глаз.

— Марш в свою комнату! — заорал Вернон так, что у Гарри заложило уши. — И чтобы до утра я не слышал ни звука! Завтра мы решим, что с тобой делать! Пошел вон!

Гарри медленно повернулся и начал подниматься по ступеням. С каждым шагом наверх температура вокруг него падала. Когда он оказался на площадке второго этажа, изо рта вырвалось облачко пара.

Он подошел к двери своей комнаты. Дерево было покрыто тонким слоем инея.

Сглотнув вставший поперек горла ком, Гарри толкнул дверь и шагнул внутрь.

Свет уличного фонаря больше не проникал в окно. Стекло было замазано изнутри чем-то густым и черным. А в центре комнаты, прямо на его кровати, сидел тот самый силуэт, который он видел на улице.

Только теперь это был не силуэт.

Существо сидело к нему спиной, сгорбившись, перебирая в длинных, костлявых пальцах его волшебную палочку. Сутана из гниющих водорослей источала смрад, от которого у Гарри мгновенно заслезились глаза.

— Иллюзия безопасности, — прохрипело существо голосом, в котором смешались сотни интонаций. Оно медленно повернуло голову. Лицо, лишенное губ, обнажило ряды мелких, игольчатых зубов. — Как же легко люди обманывают сами себя.

Существо сжало кулак. Палочка из остролиста хрустнула и брызнула щепками. Перо феникса внутри нее вспыхнуло на секунду и угасло, превратившись в серый пепел.

Ассасин улыбнулся.

— А теперь, дитя… мы приступим к таинству боли.

Голос Ассасина заполнил комнату, резонируя в черепе Гарри, как звон треснувшего колокола.

Воздух в спальне мгновенно загустел, став почти осязаемым, как желатин. Гарри почувствовал, как невидимые тиски сдавили его грудную клетку, выжимая кислород. Он попытался сделать шаг назад, к спасительному дверному проему, но его ноги словно приросли к полу.

Ассасин, известный истории как Жиль де Ре, медленно поднялся с кровати. Его движения были текучими, лишенными костной жесткости, как у глубоководного хищника. С каждым его шагом по направлению к Гарри, комната неуловимо менялась. Постеры с командами по квиддичу на стенах обугливались и скручивались. Игрушки Дадли, сиротливо пылящиеся на полках, плавились, стекая разноцветными пластиковыми слезами.

Из рукавов сутаны Ассасина, подобно клубящемуся дыму, начали выползать тонкие, пульсирующие щупальца, сотканные из теней и запекшейся крови. Они тянулись к Гарри, извиваясь, как слепые черви, ищущие тепло.

Паника, первобытная и всепоглощающая, накрыла подростка с головой. Он остался без палочки. Без магии. Один на один с воплощенным кошмаром в запертой комнате.

Гарри рванулся всем телом, вкладывая в это движение всю силу отчаяния. Невидимые оковы не выдержали напора. Его нога выскользнула из липкой тени, как из грязи. Он бросился к двери, вываливаясь в коридор, где воздух был хоть на пару градусов теплее.

Сзади, в спальне, раздался влажный, чавкающий звук.

— Прячешься, дитя? — голос Ассасина заструился по дому, проникая в каждую щель. — Беги, беги! Чем быстрее бьется твое сердце, тем слаще будет кровь.

Гарри с грохотом скатился по лестнице. Его пятки проскальзывали на ступенях, однажды он чуть не подвернул лодыжку, но боль только подстегивала его. Оказавшись внизу, он подбежал к гостиной, где Дурсли все еще приходили в себя.

— Вызовите полицию! — закричал он, срывая голос. — Быстро! Оно здесь!

Вернон Дурсль, стоявший у серванта с бутылкой бренди в руке, поперхнулся. Его лицо, только начавшее возвращать себе нормальный цвет, снова налилось кровью.

— Ты! — взревел он, швыряя стакан в стену. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков. — Опять твои фокусы?! Я же сказал тебе сидеть тихо!

— Дядя Вернон, пожалуйста! — Гарри вцепился в рукав его пиджака, пытаясь развернуть лицом к лестнице. — Посмотрите! Просто посмотрите наверх!

Вернон оттолкнул племянника с такой силой, что тот отлетел в кресло.

— Не смей прикасаться ко мне своими ненормальными руками! — прорычал он. — Петуния, звони в приют Святого Брутуса! С меня довольно! Пусть забирают его хоть сегодня ночью!

— Мама… — проскулил Дадли, сжавшись на диване. — Там… на потолке…

Петуния, державшая телефонную трубку, медленно подняла глаза. И закричала.

Это был не тот визг, которым она обычно встречала мышей или пауков. Это был крик женщины, чей мир, аккуратно выстроенный из кружевных салфеток и подстриженных газонов, рухнул в бездну безумия.

С потолка гостиной, прямо над люстрой, сочилась черная, густая жидкость. Она капала на ковер, прожигая в нем дыры, от которых поднимался едкий, сернистый дым. Но самое страшное было не в этом. Жидкость формировала слова. Гротескные, искаженные буквы, словно написанные пальцем безумца.

ЖЕРТВА ПРИНЯТА.

А затем свет в доме погас.

В абсолютной темноте раздался тот самый звук, который Гарри слышал наверху. Влажный шлепок, как от падения тяжелого куска мяса на пол. Кто-то спрыгнул с лестницы.

— Зажги свет! Вернон, сделай что-нибудь! — истерично закричала Петуния.

— Где фонарик?! — голос дяди дрожал, срываясь на фальцет. Слышалась возня, звон падающей мебели. — Черт побери, где этот проклятый фонарик?!

Вспышка. Луч карманного фонарика, выхваченный из ящика комода, прорезал тьму. Он заметался по комнате, выхватывая испуганные лица Дурслей, перевернутый журнальный столик, осколки стакана. И остановился на дверном проеме, ведущем в коридор.

Там стоял Ассасин.

Его глаза, лишенные век, светились в темноте мутно-желтым светом, отражая луч фонарика. Он улыбался, обнажая десны, черные от разложения.

— Семейный ужин? — проворковал Жиль де Ре, делая шаг в гостиную. — Как мило. Я как раз проголодался.

Вернон Дурсль, чья жизнь состояла из отрицания всего необычного, вдруг сделал то, чего от него никто не ожидал. Возможно, сработал инстинкт защиты территории, вбитый в него годами владения домом. А может, просто первобытный страх за семью пересилил логику.

Он взревел, как раненый медведь, и бросился на монстра, замахнувшись тяжелым фонариком как дубиной.

— Убирайся из моего дома! — заорал он, обрушивая удар на голову существа.

Фонарик прошел сквозь голову Ассасина, как сквозь голограмму, и с глухим стуком ударился о дверной косяк. Жиль даже не шелохнулся. Его тело, сотканное из теней и магии, проигнорировало физическую атаку.

Но Ассасин не проигнорировал дерзость.

Его рука, удлинившись, как резиновая, метнулась вперед и схватила Вернона за горло. С легкостью, с которой ребенок поднимает куклу, монстр оторвал грузного мужчину от пола. Вернон захрипел, болтая ногами в воздухе, его лицо начало синеть. Фонарик выпал из ослабевших пальцев и покатился по полу, отбрасывая безумные тени.

— Папа! — взвизгнул Дадли, пытаясь сползти с дивана и спрятаться за ним.

— Невежество, — прошипел Жиль, приближая лицо к задыхающемуся Вернону. — Ты думал, что твой мирок из кирпича и ипотеки защитит тебя от Бездны? Как наивно.

Петуния, оцепеневшая от ужаса, вдруг схватила со стола тяжелую хрустальную вазу с искусственными цветами. Ее руки тряслись так, что цветы в вазе стучали о стекло.

— Отпусти его! — взвизгнула она, швыряя вазу в монстра.

Ваза разбилась о плечо Ассасина, осыпав его осколками. Это не причинило ему вреда, но, кажется, привлекло внимание. Он медленно повернул голову к Петунии, и его улыбка стала еще шире.

— О, женщина, — прошептал он. — В тебе я чувствую страх, замешанный на зависти. Восхитительный букет.

Щупальца, змеившиеся по полу, метнулись к Петунии и Дадли, обвивая их лодыжки. Они закричали, когда их потащило по ковру к центру комнаты.

Гарри, все это время стоявший в оцепенении, вдруг почувствовал, как ярость прорывается сквозь страх. Это была его семья. Да, они были ужасными людьми. Да, они ненавидели его. Но это были люди. И это чудовище собиралось убить их на его глазах.

Он не мог этого допустить.

Гарри схватил каминную кочергу, стоявшую у камина. Тяжелая, чугунная, холодная. Не волшебная палочка, но хоть что-то.

— Эй! — крикнул он, бросаясь к Ассасину. — Твоя цель — я! Оставь их в покое!

Он замахнулся кочергой, целясь не в призрачное тело, а в руку, державшую Вернона. Может быть, физический удар по конечности, которая взаимодействует с материей, сработает?

Удар кочергой пришелся не по руке. Жиль де Ре перехватил чугунный прут в полете. Его пальцы, похожие на пучок бледных червей, сомкнулись на металле. Раздался противный, визгливый скрежет — чугун под его хваткой начал деформироваться, словно пластилин, и сочиться черной сукровицей.

— Железо? — голос Ассасина прозвучал прямо в голове Гарри, минуя уши. — Ты угрожаешь Бездне куском руды?

Щупальце, вырвавшееся из-под сутаны, хлестнуло Гарри поперек груди. Это был не удар кнута. Это был удар тарана. Ребра мальчика отозвались сухим, тошнотворным хрустом. Гарри отшвырнуло назад, он пролетел через всю гостиную и врезался в сервант с парадной посуды. Стекло взорвалось, осыпая его дождем острых осколков.

Гарри рухнул на пол, захлебываясь криком, который не мог вырваться из сдавленных легких. Изо рта хлынула кровь, теплая и соленая.

— Смотри, — прошипел Жиль.

Щупальца, державшие Дурслей, сжались.

Вернон больше не хрипел. Его лицо стало фиолетовым, язык вывалился наружу, а глаза закатились, показывая белки, на которых лопались сосуды.

У Дадли из носа и ушей потекла тонкая струйка крови.

Петуния скребла ногтями по ковру, ломая их под корень, оставляя кровавые борозды на ворсе. Она смотрела прямо на Гарри. В ее взгляде не было ненависти. Только животный ужас и немая мольба: «Сделай что-нибудь».

— Они умирают, — констатировал Жиль с нежностью патологоанатома. — Их души — лишь аперитив. Но ты… ты будешь смотреть, как они гаснут. А потом я вскрою твой череп и выпью твое отчаяние.

Гарри попытался встать. Рука соскользнула в лужу собственной крови. Боль в груди была такой, что темнело в глазах. Он не мог их спасти. Он не мог спасти даже себя.

«Я слаб», — пронеслось в голове. — «Я ничтожество. Я умру здесь, среди осколков и трупов, и никто даже не узнает».

Но затем взгляд упал на правую руку.

Метка не просто горела. Она жрала его плоть. Командные Заклинания пульсировали в такт угасающему сердцу, требуя выхода. Они пили его ману, его жизнь, его ярость.

— Нет… — прохрипел Гарри. Кровавая пена пузырилась на губах.

Жиль де Ре поднял свободную руку. Между его пальцами сформировался скальпель из чистой тьмы.

— Пора, — он занес лезвие над шеей Петунии.

В этот момент в Гарри что-то сломалось. И одновременно — родилось.

Это была молитва. И это был вопль загнанного зверя, который готов перегрызть глотку самому дьяволу, лишь бы выжить.

Он ударил окровавленной правой рукой, отмеченной клеймом, прямо в пол. В осколки стекла. В собственную кровь.

— ЯВИСЬ! — этот крик разорвал ему горло. — КТО УГОДНО! УБЕЙ ЕГО! СПАСИ ИХ! Я ОТДАМ ВСЁ!

Кровь Гарри, смешавшись с магией Метки, вспыхнула.

Это был не свет. Это была тьма, которая была ярче любого света. Пол под Гарри взорвался. Паркет, лаги, фундамент — всё исчезло, уступая место багровому инферно.

Жиль де Ре замер. Скальпель дрогнул в его руке. Он почувствовал это. Запах. Не серы, не тлена. Запах пепелища. Запах сожженной плоти святой мученицы.

— Жанна…? — прошептал он, и в его голосе смешались благоговение и безумие.

Из багрового разлома в полу ударил столб огня. Не обычного. Черного огня, пожирающего тени.

В центре пламени стояла фигура.

Она не материализовалась из воздуха. Она словно прорвала ткань реальности, шагнув из ада прямо в гостиную дома номер 4.

Латная перчатка сжала древко флага. Черный металл, раскаленный добела.

Взмах.

Ударная волна сбила пламя, мгновенно выморозив воздух.

Жанна д’Арк Альтер стояла над Гарри. Пепельно-белые волосы, короткие, рваные, словно их кромсали тупым ножом. Глаза — два озера расплавленного золота с вертикальными, драконьими зрачками. На ее лице застыла гримаса абсолютного, концентрированного отвращения.

Она посмотрела на Гарри — окровавленного, полумертвого, лежащего в груде стекла.

— Ты… — ее голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Ты посмел выдернуть меня из небытия ради… этого?

Затем она перевела взгляд на Жиля.

Ассасин отступил на шаг. Его выпученные глаза расширились еще больше, хотя казалось, что это невозможно.

— Жанна… — прохрипел Жиль. — Моя святая… ты вернулась… Но почему… почему ты такая грязная?

Это слово стало триггером.

Глаза Жанны Альтер сузились.

— Грязная? — переспросила она тихо. Слишком тихо. — Ты, кусок разлагающейся слизи, называешь меня грязной?

Жиль затрясся. Его безумие сыграло злую шутку. Он видел перед собой Жанну, но не ту, которую помнил. Не светлую деву Орлеана. Он видел искажение. Подделку. Демона, укравшего лик его возлюбленной.

— Ты не она! — взвизгнул Ассасин, и его голос сорвался на визг. — Ты — ложь! Ты — демон, надевший ее кожу! ИЗЫДИ!

Щупальца Жиля, забыв о Дурслях, метнулись к Жанне. Десятки черных, склизких плетей, нацеленных в ее сердце.

Жанна даже не шелохнулась. Она просто крутанула флаг.

La Grondement Du Haine! (Рёв Ненависти!)

Черное пламя вырвалось из древка, формируя стену огня. Щупальца, коснувшись его, не просто сгорели — они испарились с мерзким, чавкающим звуком, оставив после себя лишь облако зловонного пара.

Жиль взвыл, отдергивая обугленные обрубки.

— Ты смеешь атаковать меня, червь? — Жанна шагнула вперед. Ее сапог с хрустом опустился на осколки вазы. — Я — Драконья Ведьма. Я та, кто сожжет этот мир дотла. А ты… ты просто мешаешь мне думать.

Она рванулась с места. Не бежала — летела, оставляя за собой шлейф из искр и тьмы.

Острие ее флага, заточенное как копье, нацелилось прямо в грудь Ассасина.

— Умри! — рявкнула она.

Жиль, вопреки своей громоздкой комплекции, изогнулся невозможным образом, пропуская острие в миллиметре от своей шеи. Его книга раскрылась, и из страниц вырвался рой демонических мух, пытаясь ослепить Слугу класса Авенджер.

Жанна отмахнулась от них, как от назойливой пыли, и нанесла удар ногой в кованном сапоге прямо в колено Ассасина. Раздался хруст, похожий на выстрел. Жиль рухнул на одно колено, шипя от боли и ярости.

— Подделка! Фальшивка! — выплевывал он проклятия, пытаясь сформировать новое заклинание. — Я выпотрошу тебя и верну настоящий свет!

— Свет? — Жанна перехватила флаг, нависая над ним. На ее лице появилась жестокая, садистская улыбка. — У меня для тебя плохие новости, Жиль. Света больше нет. Есть только я… твоё порождение!

Она занесла острие для добивающего удара, но Ассасин вдруг рассыпался на стаю черных крыс, которые с писком разбежались по углам, втягиваясь в тени.

— Трусливая тварь, — сплюнула Жанна.

Она резко развернулась. Огонь на ее флаге погас, но жар в комнате остался.

Дурсли, все еще живые, но находящиеся в глубоком шоке, жались в углу. Вернон хрипел, держась за горло. Петуния закрывала собой Дадли, глядя на спасительницу расширенными от ужаса глазами.

Жанна медленно подошла к Гарри. Он все еще лежал на полу, не в силах пошевелиться. Кровь заливала ему глаза.

Она наступила сапогом ему на грудь. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы выдавить воздух.

— Эй, — бросила она, глядя на него сверху вниз с выражением крайней брезгливости. — Ты хоть жив, Мастер? Или мне сразу искать нового?

Гарри попытался сфокусировать взгляд. Все плыло. Он видел только ее горящие золотые глаза и перекошенный от злости рот.

— С-спасибо… — прошептал он.

Жанна фыркнула.

— Не благодари, — она убрала ногу и протянула руку. Не чтобы помочь встать, а чтобы схватить его за подбородок и резко повернуть лицо к свету фонарика, валяющегося на полу. — Ты выглядишь как кусок дерьма. И пахнешь так же. Если ты сдохнешь сейчас, я тебя воскрешу и убью лично. Понял?

В углу кто-то всхлипнул. Это была Петуния.

Жанна медленно перевела взгляд на нее. В ее глазах не было жалости.

— А вы, — процедила она, указывая острием флага на Дурслей. — Если хоть кто-то из вас издаст хоть звук… я превращу этот дом в крематорий.

Она опустила флаг, и тот с глухим стуком ударился об пол.

Битва закончилась. Но война только началась.

Глава опубликована: 24.02.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх