Свет за краем палочки. Том второй (джен)

Сборы в Хогвартс напоминали военную операцию, скрещенную с переездом библиотеки. Гостиная на площади Гриммо была завалена чемоданами, коробками с артефактами и стопками книг, которые Гермиона сочла «критически необходимыми».

Гарри стоял у стола, пытаясь утрамбовать в саквояж с заклинанием незримого расширения свой старый аврорский комплект зелий.

Салли вошла в комнату неслышно. Она уже переоделась в «походное»: узкие брюки, высокие сапоги и белая блуза с жестким воротником. Поверх она накинула темно-бордовый жилет, который подчеркивал талию, но выглядел строго.

Она наблюдала за ним минуту. За тем, как он хмурится, пытаясь застегнуть замок. Как дергается его плечо. Как он привычно, механически одергивает рукав правой руки, скрывая кисть.

— Дай мне, — тихо сказала она, подходя.

Гарри вздрогнул.

— Я сам. Это просто старый замок, он заедает.

— Дело не в замке, — Салли мягко отвела его руки. Её пальцы были прохладными и уверенными. Одним точным движением она защелкнула саквояж. — Дело в том, что ты нервничаешь. Ты возвращаешься в школу не как ученик и не как герой. А как охотник.

Она не отошла, сделав дело. Она осталась стоять вплотную к нему.

Её взгляд скользнул по его правой руке. Рукав рубашки немного задрался, и на тыльной стороне ладони проступили белые, неровные буквы. Шрам, который не загорал и не исчезал.

«Я не должен лгать».

Салли перехватила его руку прежде, чем он успел спрятать её в карман.

— Что это? — её голос стал ледяным. Не злым на него, а злым за него.

— Старая история, — Гарри попытался вырвать руку, но Салли держала крепко. — Пятый курс. Одна… учительница. Долорес Амбридж. Она любила наказания. Черное перо, которое пишет кровью пишущего.

Салли провела большим пальцем по буквам. Её прикосновение было невесомым, почти ласковым, что создавало жуткий контраст с текстом шрама.

— «Я не должен лгать», — прочитала она. — Какая пошлость. Пытать ребенка правдой? Это не инквизиция, Гарри. Это садизм бюрократа.

Она подняла на него глаза.

— Ты жил у магловских родственников, верно? Дурсли. Я видела их в твоей памяти. Чулан под лестницей. Решетки на окнах.

— Они были… не самыми приятными людьми, — уклончиво ответил Гарри. — Но они меня кормили. Иногда.

— Они тебя содержали, Гарри. Как собаку, которую жалко выгнать, но противно пускать в дом, — жестко поправила она. — Ты не знаешь, что такое семья. Ты знаешь, что такое «быть обязанным».

Гарри молчал. Она била по больному, но в этом не было желания унизить. Она вскрывала нарыв.

— А я знаю, — продолжила Салли. Её голос смягчился, стал глухим. — Я помню, как отец подбрасывал меня к потолку. Я помню запах маминых духов — лаванда и ваниль. Я помню, как мы пекли пироги на Зимний Покров. У меня было всё, Гарри. Любовь, тепло, безопасность.

Она отпустила его руку, но только для того, чтобы взять обеими своими ладонями его лицо.

— А потом пришла Чума. И я увидела, как те, кто меня любил, превратились в мясо, жаждущее моей плоти. Я убила их, Гарри. Своей рукой. Тем самым игрушечным мечом.

В её глазах стояли слезы, но она не плакала.

— Когда я осталась одна… мне было девять. Вокруг были руины Лордерона. Солдаты, мародеры, нежить. Я была маленькой, красивой девочкой в мире, где не было законов. Ты знаешь, что это значит?

Гарри похолодел. Он догадывался, но никогда не хотел думать об этом.

— Салли…

— Мне пришлось стать чудовищем, чтобы меня не сожрали, — она горько усмехнулась. — Я надела алое. Я взяла в руки Свет. Я научилась смотреть на мужчин так, чтобы они видели во мне не жертву, а свою погибель. Моя женственность стала моей броней, Гарри. Моей ловушкой. Я никогда ни о ком не заботилась. Я только защищала или карала.

Она провела ладонями по его щекам, спускаясь к шее.

— …Я только защищала или карала, — повторила Салли, глядя ему в глаза. — Но ты… ты видел меня, когда я была ничем. Ты видел меня разбитой, жалкой, кричащей от боли. И ты не отвернулся. Ты отдал свою руку, чтобы вытащить меня.

Она сделала глубокий вдох, словно решаясь на прыжок в ледяную воду.

— Поэтому сейчас я хочу попробовать кое-что другое. Я хочу попробовать… беречь.

Она медленно подняла его правую руку — ту самую, со шрамом от пера Амбридж.

Гарри хотел было инстинктивно сжать кулак, спрятать уродливые белые буквы, но Салли не позволила. Её хватка была мягкой, но непреклонной.

Она склонилась над его ладонью. Её дыхание коснулось кожи.

А затем она прижалась губами к шраму.

Это был не поцелуй страсти. Это было благословение. Прикосновение святыни к ране. Её губы были теплыми и мягкими, и Гарри почувствовал, как по его руке, по нервным окончаниям, прямо к сердцу бежит странная, щемящая волна тепла.

— Я не должен лгать, — прошептала она в его кожу, не отрываясь. — Ложь — это щит трусов. А эти шрамы… это доказательство того, что ты выстоял против тирании, даже когда был ребенком. Не прячь их от меня, Гарри. Для меня они красивее любых татуировок Алого Ордена.

Гарри стоял, не дыша. В горле встал ком. Он привык, что его жалеют (как миссис Уизли), им восхищаются (как фанаты) или его боятся. Но никто и никогда не целовал его старые шрамы с таким благоговением.

Салли выпрямилась. Её щеки слегка порозовели — впервые Гарри видел, чтобы Верховный Инквизитор смущалась.

Она отпустила его руку и деловито, чтобы скрыть неловкость, принялась поправлять воротник его пальто.

— И этот галстук, — проворчала она, разглаживая складки на его груди. — Кто тебя учил его завязывать? Гоблин в темноте?

— Я сам учился, — хрипло ответил Гарри. — Перед зеркалом.

— Видно, — она перевязала узел одним быстрым, отточенным движением. — В следующий раз попроси меня. Я умею завязывать узлы. И развязывать тоже.

Она отступила на шаг, критически осматривая его с головы до ног.

— Вот так. Теперь ты похож не на беглого каторжника, а на мужчину, с которым не стыдно появиться в обществе.

— Спасибо, — тихо сказал Гарри.

Салли встретилась с ним взглядом. В её рубиновых глазах больше не было льда. Там было что-то новое. Тихое. Домашнее.

— У нас нет Дурслей, Гарри. И у меня нет родителей, которых можно воскресить. Но у нас есть этот странный, пыльный дом. И у нас есть мы. Может быть… этого достаточно для начала?

Гарри шагнул к ней и, повинуясь внезапному порыву, обнял её. Крепко, обеими руками.

Салли замерла на секунду, а потом обняла его в ответ, уткнувшись носом в его плечо.

— Этого более чем достаточно, — прошептал он.

Они стояли так минуту, слушая тишину дома. Тишину, которая перестала быть враждебной.

Потом Салли мягко отстранилась.

— Нам пора. Хогвартс ждет. И если верить Кингсли, он ждет нас не с пирогами.

Она подхватила свой саквояж (тоже расширенный магией, куда, Гарри подозревал, она упаковала половину запасов шампуня и, возможно, фен).

— Идем, Поттер. Покажи мне школу, где учат героев.

* * *

Они не поехали на поезде. «Консультанты» прибывали иным путем.

Гарри и Салли трансгрессировали к воротам Хогвартса.

День был пасмурным. Низкие серые тучи цеплялись за шпили замка, делая его похожим на гравюру из старой книги сказок. Ветер гнал пожухлую листву по дороге к Хогсмиду.

Гарри вдохнул воздух. Он ожидал почувствовать привычный запах — озера, сосен, дыма из хижины Хагрида.

Но воздух был стерильным.

Салли, стоявшая рядом, мгновенно напряглась. Её рука легла на навершие трости (она замаскировала свой Посох под элегантную трость, чтобы не привлекать внимания студентов раньше времени).

— Здесь тихо, — сказала она. — Слишком тихо.

— Это Хогвартс, Салли. Здесь всегда…

— Нет, — перебила она. — Я слышу лес. Точнее, я его не слышу.

Гарри прислушался.

Она была права. Запретный Лес, который начинался сразу за воротами, молчал. Не было криков птиц. Не было треска веток под копытами кентавров. Не было даже шелеста листвы.

Лес стоял как нарисованный. Серая, неподвижная стена деревьев.

— Кингсли говорил, что кентавры ушли, — напомнил Гарри, чувствуя, как внутри просыпается тревога. — Но чтобы птицы…

Они подошли к воротам. Кованые вепри на столбах выглядели тусклыми, металл потемнел, словно покрылся патиной времени за пару недель.

Ворота открылись сами, но без привычного скрипа. Беззвучно.

На аллее, ведущей к замку, их встречала фигура.

Минерва Макгонагалл.

Она постарела. Гарри видел её год назад, на годовщине Битвы, и тогда она выглядела бодрой. Сейчас же она опиралась на трость, её лицо осунулось, а в глазах, всегда строгих и ясных, читалась глубокая, затаенная усталость.

— Мистер Поттер, — её голос был сухим, как осенний лист. — И… мисс Вайтмейн, я полагаю?

— Директор, — Гарри кивнул. — Рад вас видеть.

— Взаимно, Поттер. Хотя обстоятельства нашей встречи оставляют желать лучшего, — Макгонагалл перевела взгляд на Салли. — Министр Шеклболт прислал мне ваше досье. Весьма… интригующее чтение. «Специалист по экзистенциальным угрозам».

— Можно просто «Инквизитор», — Салли сделала легкий книксен. Идеально выверенный, аристократичный, но с ноткой стали. — Ваш замок болен, мадам Директор. Я чувствую лихорадку камня даже отсюда.

Макгонагалл поджала губы.

— Вы проницательны. Идемте. Разговор не для улицы. У стен теперь тоже есть уши, и не все они принадлежат замку.

Они двинулись к главному входу.

Пока они шли, Гарри заметил студентов, гуляющих у озера. Они выглядели… нормальными. Смеялись, кидали камешки в воду. Но было в этом что-то неестественное. Словно они играли роль счастливых детей в пьесе, где режиссер забыл включить звук. Их смех не долетал до аллеи.

— Барьер? — тихо спросил Гарри.

— Изоляция, — так же тихо ответила Салли. — Кто-то накрыл это место колпаком. Звук гаснет. Эмоции притупляются. Это магия подавления воли, Гарри. Тонкая, почти незаметная.

Они вошли в Большой Зал.

Здесь всё было по-прежнему: свечи, столы, гербы факультетов. Но потолок…

Волшебный потолок, который всегда отражал небо, был затянут плотной, серой пеленой. Ни облаков, ни солнца, ни звезд. Просто серый бетон.

— Потолок «ослеп» неделю назад, — сказала Макгонагалл, заметив взгляд Гарри. — Мы пытались обновить чары. Бесполезно. Небо нас не видит.

Она привела их не в свой кабинет, а в небольшую учительскую за залом. Здесь горел камин, и на столе стоял чай.

— Садитесь, — Макгонагалл устало опустилась в кресло. — Я буду кратка. Кингсли считает, что угроза исходит из Леса. Я считаю, что угроза уже внутри.

— Почему? — спросил Гарри.

— Сны, — ответила Минерва. — Студенты начали жаловаться на одинаковые сны. Им снится… музыка. Тихая, едва слышная мелодия, от которой хочется идти. Идти вниз.

— В подземелья? — уточнила Салли.

— Глубже. Туда, где даже слизеринцы не бывают.

Макгонагалл посмотрела на Салли.

— Вы ведь чувствуете это, мисс Вайтмейн? Вы… иная. Ваша магия резонирует с защитой замка, вызывая у неё зуд.

— Я чувствую, что под фундаментом вашей школы лежит что-то, что дышит в такт с этой музыкой, — прямо сказала Салли. — И это «что-то» просыпается.

— Дирижер, — вспомнил Гарри. — Харон говорил, что он только настраивал инструменты. Значит, оркестровая яма здесь.

Макгонагалл кивнула.

— Я выделила вам гостевые покои в башне Гриффиндора. Рядом с моим кабинетом. Официально вы — инспекторы от Попечительского Совета. Проверяете учебный план по Защите от Темных Искусств.

— Иронично, — усмехнулся Гарри. — Учитывая, что ЗОТИ всегда была проклятой должностью.

— На этот раз проклята не должность, Поттер. Проклято место, — Макгонагалл встала. — Обед через час. Я представлю вас персоналу и студентам. И, Гарри…

Она посмотрела на него с неожиданной мягкостью.

— Я рада, что ты вернулся. Даже если ты привел с собой… — она скосила глаза на Салли. — …огонь. Возможно, именно огонь нам сейчас и нужен, чтобы разогнать этот туман.

Когда Макгонагалл вышла, Салли подошла к окну, глядя на серый потолок Зала.

— Она сильная женщина, — сказала Салли. — Но она напугана. Она боится не за себя. За детей.

— Мы найдем источник, Салли.

— Найдем, — она повернулась к нему. В полумраке комнаты её фиолетовые глаза светились. — Но будь готов, Гарри. То, что спит под этой школой… оно древнее, чем Основатели. И оно знает, что мы здесь. Я слышу, как оно скребется. Прямо под полом.

Она топнула каблуком по каменной плите.

Звук был глухим, мертвым.

Но Гарри показалось, что где-то очень глубоко, в недрах земли, ему ответило слабое, едва слышное эхо.

Тук.

* * *

Они не стали задерживаться в замке. Обед уже начался, но Салли настояла на том, чтобы сначала осмотреть периметр, прежде чем являть себя публике. Ей нужно было понимать поле боя до того, как она сядет за стол.

На выходе из замка, у подножия каменной лестницы, их ждали.

Невилл Лонгботтом стоял, скрестив руки на груди. Он раздался в плечах, носил твидовый пиджак с заплаткам на локтях и пах землей и удобрениями. Его рукопожатие было крепким, уверенным.

— Профессор Стебль ушла на пенсию в прошлом году, — рассказывал Невилл, пока они шли к выходу из замка. — Теперь теплицы на мне. И, честно говоря, Гарри, растения ведут себя странно. Мандрагоры не кричат, они... всхлипывают. А Дьявольские Силки пытаются зарыться глубже в грунт, вместо того чтобы душить неосторожных первокурсников.

На крыльце их ждали остальные.

Гермиона и Драко прибыли чуть позже, официальным порталом. Гермиона уже успела организовать в Выручай-комнате оперативный штаб, а Драко с брезгливостью рассматривал серый, безжизненный газон.

— Мой отец всегда говорил, что Хогвартс — это дыра, но теперь он буквально превращается в могильник, — заметил Малфой, поправляя безупречный шарф. — Грейнджер, ты замерила фон?

— Замерила, — Гермиона выглядела обеспокоенной. — Лей-линии под замком вибрируют. Частота низкая, почти инфразвук. Это сводит с ума чувствительные организмы.

— Поэтому мы идем к Хагриду, — сказал Гарри. — Если кто-то и знает, что происходит с землей, то это он.

Салли шла рядом с Гарри, опираясь на свою трость-посох. Она с интересом разглядывала хижину лесничего, из трубы которой валил густой дым.

— Полувеликан, — тихо заметила она. — В моем мире это редкость. Обычно люди и огры... не ладят. Он опасен?

— Хагрид? — усмехнулся Рон (который решил, что пропускать такое веселье нельзя, и взял отгул в магазине). — Самое опасное в Хагриде — это его стряпня. Кексы, о которые можно сломать зубы.

Хагрид встретил их на пороге. Он выглядел старым. Его борода поседела, а в глазах, обычно блестящих от добродушия, застыла тревога. Клык не выбежал встречать гостей. Пес лежал под лавкой, скуля и прижав уши.

— Гарри! Рон! Гермиона! — Хагрид сжал их в объятиях, которые могли бы сломать ребра медведю. — И... о, Мерлин. Драко Малфой. Никогда не думал, что увижу тебя здесь без дементоров на хвосте.

— Времена меняются, Хагрид, — вежливо кивнул Драко, стараясь не морщиться от запаха псины. — Позвольте представить: Салли Вайтмейн. Наш... специалист.

Хагрид посмотрел на Салли. Она не отступила, а, наоборот, посмотрела на него с профессиональным интересом оценщика боевых юнитов.

— Сильная кровь, — сказала она. — Вы воин, Рубеус Хагрид?

— Я лесничий, мэм, — смутился великан. — Ухаживаю за зверушками. Только вот... ушли они все.

Они сели за огромный стол. Чай был крепким, кексы — каменными (Салли незаметно попыталась отломить кусочек, но сдалась, решив, что это метательный снаряд).

— Кентавры ушли первыми, — рассказывал Хагрид, понизив голос. — Бейн приходил ко мне. Сказал: "Марс не просто яркий. Марс черный". Они забрали молодняк и ушли на север, в горы. Потом пауки. Арагог умер давно, но его колония... они просто исчезли за одну ночь. Словно земля их проглотила.

— А Грохх? — спросил Гарри.

Хагрид помрачнел.

— Грохх... он изменился, Гарри. Он стал... тихим. Сидит на опушке, смотрит в землю и слушает. Пойдемте. Может, он вам покажет.

Они вышли к опушке Запретного Леса.

Там, на поляне, сидел великан. Грохх действительно изменился. Он был одет в огромную, сшитую из парусины куртку. Он сидел, скрестив ноги, и прижимал ухо к земле.

— Грохх! — позвал Хагрид. — Гости!

Великан медленно поднял голову. В его глазах появился разум. Грубый, тяжелый, но разум.

Он увидел Гарри и вдруг улыбнулся — широко, криво.

— Герми! — прогудел он, указывая на Гермиону пальцем толщиной с бревно.

— Привет, Грохх, — Гермиона помахала ему.

Грохх перевел взгляд на Салли.

Он замер. Его ноздри раздулись. Он медленно поднялся, и земля под ногами дрогнула.

Он потянулся к ней рукой.

Гарри и Драко схватились за палочки, но Салли жестом остановила их.

— Не мешайте, — сказала она. — Он видит мою суть.

Грохх не коснулся её. Он поднес огромный палец к её посоху-трости и... легонько щелкнул по набалдашнику.

— Огонь... — пророкотал он. — Огонь... жжет... низ.

— Низ? — переспросил Гарри. — Что там внизу, Грохх?

Великан снова сел и ударил кулаком по земле.

— ГУУУЛ, — простонал он. — Камни... болят. Зубы... грызут.

— Он чувствует вибрацию, — поняла Гермиона. — Грохх как сейсмограф. «Зубы грызут»... Это бурение?

— Или проедание, — мрачно добавил Драко.

В этот момент из-за деревьев вышла фигура.

Она была босиком, несмотря на холод. Светлые волосы спутаны, в ушах — сережки из редисок.

Луна Лавгуд.

Она выглядела точно так же, как в школе, только в глазах появилось еще больше туманной глубины.

— Привет, Гарри, — сказала она так, словно они виделись вчера. — Привет, леди с двумя тенями.

Салли резко обернулась. Тень на траве была одна. Но Луна смотрела не на траву. Она смотрела сквозь Салли.

— Две тени? — переспросил Гарри.

— Одна лежит на земле, — пояснила Луна, подходя к Грохху и поглаживая его по колену, как домашнего кота. — А вторая стоит за плечом. Она очень грустная. И она держит мир, чтобы он не рассыпался.

Салли подошла к Луне.

— Ты видишь духа? — спросила она.

— Я вижу мозгошмыгов, — улыбнулась Луна. — Но сейчас их нет. Они боятся. Вокруг замка много Нарглов Пустоты. Они невидимые, но они липкие. Как нефть.

— Нарглы Пустоты, — повторила Салли. — В моем мире мы называли их Ша. Эмоциональные паразиты.

Луна кивнула, словно это было самым логичным объяснением.

— Да. Ша. Красивое имя. Они питаются снами. Студенты видят музыку во сне, потому что Нарглы едят их тишину.

— Музыку? — переспросил Драко. — Макгонагалл говорила о музыке.

Луна достала из кармана спектрально-розовые очки и надела их.

— Посмотрите на озеро, — сказала она.

Они посмотрели.

Черное Озеро было спокойным.

— Через очки, — подсказала Луна, протягивая их Салли.

Салли надела нелепые очки поверх своего строгого лица Инквизитора.

И ахнула.

— Гарри... посмотри.

Она передала очки ему.

Гарри надел их.

Озеро не было спокойным.

Под водой, в глубине, светилась огромная, исполинская спираль. Она вращалась медленно, гипнотически. И из центра этой спирали поднимались черные пузыри, которые лопались на поверхности, выпуская в воздух серый туман.

— Это не озеро, — прошептал Гарри. — Это глаз.

— Это воронка, — поправила Гермиона, которая уже выхватила у него очки. — Гравитационная аномалия. Она засасывает магию замка вниз.

— Грохх прав, — сказал Хагрид, вытирая пот со лба. — Камни болят. Замок плачет, Гарри. Фундамент подмывает.

Салли сняла очки и вернула их Луне.

— Спасибо, дитя. Ты видишь истину лучше, чем многие мудрецы.

Луна улыбнулась ей — светло и немного жутко.

— Твой огонь очень теплый, Салли. Но он одинокий. Тебе нужно обнять свою тень, иначе она замерзнет.

— Что это значит? — спросил Гарри.

— Это значит, — вмешался Драко, глядя на озеро, — что нам придется нырять. Источник «зуда» находится под озером. Там, где живут русалки. Или жили.

— Русалки молчат, — подтвердил Хагрид. — Я кидал им еду неделю назад. Никто не всплыл.

— Значит, мы спускаемся, — решил Гарри. — В Гринготтсе мы шли вниз. Здесь мы пойдем на дно.

— Я подготовлю жабросли, — кивнул Невилл. — И подводные растения-хищники. Если там кто-то есть, мы их покормим.

Салли стояла, глядя на воду. Ветер трепал её волосы.

— Вода... — пробормотала она. — Я не люблю воду. Огонь в воде слабеет.

— Не волнуйся, — Гарри встал рядом и, не стесняясь друзей, взял её за руку. Его пальцы переплелись с её пальцами. — Я буду твоим кислородом. А ты будешь моим маяком.

Луна захлопала в ладоши.

— О, смотрите! Мозгошмыги возвращаются! Они любят, когда люди держатся за руки.

Грохх одобрительно прогудел, и земля под их ногами перестала дрожать — на секунду, давая им передышку перед тем, как они шагнут в бездну под Черным Озером.

* * *

Вечер опустился на замок, но в Большом Зале это мало что изменило. Серый, «слепой» потолок давил на психику не хуже дементоров. Свечи горели тускло, словно воздух был слишком густым для огня.

Студенты сидели за столами, вяло ковыряя вилками в тарелках. Разговоры велись шепотом. За столом Слизерина кто-то тихо плакал, но никто не смеялся. Атмосфера обреченности пропитала древние камни.

Внезапно огромные дубовые двери зала распахнулись. Не от ветра. От мощного магического толчка.

Грохот заставил всех подпрыгнуть. Сотни голов повернулись к входу.

На пороге стояли двое.

Гарри Поттер был в своем неизменном черном пальто из драконьей кожи. Он выглядел мрачным, сосредоточенным, его глаза сканировали зал на предмет угроз. Он был Тенью.

Но все смотрели не на него.

Рядом с ним стояла Женщина в Алом.

Салли Вайтмейн не переоделась к ужину в «гражданское». Она была в полном облачении Верховного Инквизитора. Алый шелк и кожа, золотая отделка, высокие ботфорты, звонко цокающие по каменному полу. И, конечно, легендарная митра — головной убор, напоминающий языки пламени.

В её руке сиял Посох. Рубины пульсировали, разгоняя полумрак притвора.

Они двинулись к преподавательскому столу.

Гарри шел мягкой, крадущейся походкой аврора. Салли шла как королева, инспектирующая свои владения. Каждый её шаг отдавался эхом в мертвой тишине зала.

— Это Поттер… — прошелестел шепот за столом Гриффиндора.

— Кто она? — испуганно спросила девочка с косичками за столом Хаффлпаффа. — Она похожа на вампира… или на богиню.

Они поднялись на возвышение.

Минерва Макгонагалл встала со своего трона. Она выглядела крошечной рядом с яркостью Салли, но её авторитет был непререкаем.

Она постучала ложечкой по кубку. Звон был слабым, но его хватило.

— Студенты, — голос Директора был твердым. — В эти темные времена Хогвартс приветствует старых друзей и новых союзников. Позвольте представить вам специальных инспекторов, присланных Министерством для обеспечения безопасности школы.

Она сделала паузу.

— Гарри Поттер. Вам не нужно его представлять.

Гарри коротко кивнул залу, не улыбаясь. Аплодисментов не было. Было уважительное, напряженное молчание.

— И леди Салли Вайтмейн, — продолжила Макгонагалл. — Специалист по… магическим аномалиям высшего порядка.

Салли выступила вперед. Она не поклонилась. Она окинула зал взглядом своих фиолетовых глаз, задерживаясь на каждом столе. Слизеринцы, привыкшие к надменности, поежились под этим взглядом — в нем была сила, которая могла сломать их чистокровную гордость через колено.

— Я вижу страх, — её голос прозвучал без «Соноруса», но его услышали в каждом углу. Он был звонким, чистым, властным. — Я чувствую его запах. Он пахнет сырой землей и бессонными ночами.

Она подняла посох.

— Вы смотрите на потолок и видите серую пустоту. Вы думаете, что небо отвернулось от вас.

Она резко ударила нижним концом посоха о каменный пол помоста.

БУМ.

Звук был похож на удар сердца гиганта.

От навершия посоха вверх, к зачарованному потолку, устремился луч ослепительно-белого света. Он пронзил серую пелену, как игла ткань.

Потолок задрожал. Серая мгла вокруг луча начала выгорать, скручиваться, отступать.

И в образовавшейся бреши, диаметром в несколько метров, вдруг вспыхнуло настоящее ночное небо. Бархатно-черное, усыпанное яркими, холодными звездами.

Зал ахнул.

— Тьма — это не стена, — сказала Салли, опуская посох, но оставляя «окно» в небе открытым. — Тьма — это просто отсутствие огня. Я пришла сюда не для того, чтобы держать вас за руки. Я пришла, чтобы дать вам огонь.

Она обвела зал взглядом еще раз.

— Но помните: огонь греет только тех, кто имеет смелость подойти к нему. Остальные… замерзнут.

Она повернулась и села на свободное место по правую руку от Макгонагалл. Элегантно закинула ногу на ногу, поправила мантию и, как ни в чем не бывало, потянулась к кубку с тыквенным соком.

Тишина в зале стояла еще секунд десять.

А потом, за столом Гриффиндора, кто-то начал хлопать. Медленно. Ритмично.

Это был Невилл, стоявший у дверей.

Потом захлопали старшекурсники. Потом Рэйвенкло.

Даже за столом Слизерина послышались неуверенные хлопки.

Гарри сел рядом с ней. Он наклонился к её уху.

— Театрально, — шепнул он. — «Дать вам огонь»? Серьезно?

Салли сделала глоток сока и поморщилась (слишком сладко).

— Им нужен лидер, Гарри, а не инспектор. Им нужно знать, что в замке есть монстр страшнее того, что сидит в подвале. И этот монстр — на их стороне.

— Ты их напугала.

— Страх дисциплинирует, — она отрезала кусочек ростбифа. — И, кстати, твой потолок… он сопротивлялся. Там, наверху, магия не просто рассеялась. Она спряталась.

Она посмотрела на него серьезно.

— Завтра мы идем под воду. Ешь, Поттер. Тебе понадобятся силы, чтобы не утонуть в том, что мы там найдем.