Совёнок и пёс (джен)

— Ну и что же ты выберешь, юный Гарри? — задумчиво сказал Хагрид, почесав кустистую бороду. — Каменный кекс?

Гарри засомневался.

— Боюсь, мои зубы для такого недостаточно большие, — вежливо ответил он.

— Хм, пожалуй, — согласился Хагрид, когда Гарри показал ему свои маленькие белые зубы. — Тогда, может, ириска тоже не подойдёт?

— Я не особо голоден, Хагрид, — успокоил его Гарри. — Может, мы просто пойдём посмотрим на каких-нибудь интересных животных?

Хагрид скорчил гримасу.

— Я вроде как пообещал твоему папе, что мы больше так делать не будем, — признался он с неловкостью. — Он сказал, что та царапина от лечурки в прошлый раз была уже перебором.

— Да это же пустяк! — горячо возразил Гарри. — Папа обращается со мной как с младенцем.

— Ну… — Хагрид поддел крышку старой жестяной банки и вытащил липкую ириску. — Таковы уж папы, я думаю. Вот мой старый отец — я был ростом почти с него, когда был немногим старше тебя, а он всё равно вытирал мне подбородок и заставлял повязывать на шею полотенце, когда я ел суп. — Хагрид задумчиво пососал конфету. — Ну ладно, не полотенце — скатерть, если уж на то пошло. И знаешь что?

Гарри покачал головой.

— Он дул на мой суп. Представляешь? Чтобы я не обжёгся, — Хагрид шмыгнул носом и потёр его. — Хороший он был отец.

— Наверное, и мой тоже ничего, — неохотно признал Гарри. — По крайней мере, он не дует на мой суп.

Тихий звук привлёк его внимание, и он уставился на коробку, стоявшую на огромном камне у очага.

— А это что?

Хагрид небрежно глянул туда — и тут же вздрогнул, резко поднимаясь на ноги и нависая над Гарри.

— Нечего тебе об этом беспокоиться! — громко сказал он, наклоняясь и потянувшись к коробке.

Но маленькие ноги Гарри оказались проворнее. Он уже склонился над коробкой, заглядывая под потрёпанный синий лоскут одеяла, которым она была выстлана.

— Это птичка! — воскликнул Гарри. — Совсем крошечная! Ой, какая она пушистая!

— Э-э… да, ну, отойди-ка, парень, — неловко сказал Хагрид. — Лучше её не трогать.

Гарри бросил последний взгляд на птенца и отступил.

— Она опасная? — прошептал он, сияя от восторга. — Магическая птица? У неё есть большие зубы?

— Что? — рассеянно переспросил Хагрид. — У птиц нет зубов, Гарри. Это просто совёнок.

— Тогда почему мне нельзя на него смотреть? — Гарри рискнул сделать шаг обратно к коробке. — Совята ведь не опасные. — Он быстро глянул на Хагрида. — Да?

Хагрид выглядел так, словно очень хотел сказать «да».

— Нет, — признал он наконец, снова усаживаясь за стол и вытаскивая огромный пятнистый платок, чтобы вытереть лоб. — Дело не в этом. — Он тяжело вздохнул. — Понимаешь, он совсем крошечный. Я нашёл его после вчерашней бури, и он потерял маму…

— И? — нетерпеливо спросил Гарри.

Хагрид протянул огромную руку и мягко похлопал его по узкому плечу. У Гарри слегка подогнулись ноги, и он ухватился за гигантское колено.

— И, скорее всего, он умрёт, Гарри. Вот и всё. Я не хотел тебя расстраивать.

Гарри нахмурился.

— Умрёт? — переспросил он. — Но почему? Ты разве не можешь за ним присмотреть?

— Он слишком маленький, Гарри, — мягко сказал Хагрид. — Такие крохи без мамы долго не живут.

— Я тоже был маленьким, когда моя мама умерла! — возмутился Гарри. — И я справился. — Он нахмурился ещё сильнее. — Ну ладно, сначала было не очень, пока папа не появился… но я же не умер.

— Но птицы — это другое… — беспомощно начал Хагрид.

— Не понимаю почему, — упрямо сказал Гарри. — Ему просто нужны еда, тепло и всё такое, да?

— Он не будет брать еду у меня, — возразил Хагрид. — Мои руки слишком большие… — он осёкся.

Лицо Гарри просияло.

— А мои — нет! — радостно сказал он. — Смотри! — Он поднял свои довольно грязные ладошки. — Я смогу его покормить.

— Гарри, — вздохнул Хагрид. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, если бедняжка умрёт.

— Он не умрёт, — твёрдо сказал Гарри.

Хагрид наклонился и внимательно посмотрел в упрямое маленькое лицо.

— Гарри, — повторил он мягче. — Он может умереть. Ты должен это понимать и сказать мне, что понимаешь. Иначе я не позволю тебе за ним ухаживать — даже если ты вот так надуешь губы.

Гарри ещё немного подержал обиженное выражение лица, потом сдался.

— Ладно, Хагрид, — сказал он. — Наверное, он и правда может умереть. Но я буду заботиться о нём как можно лучше, чтобы этого не случилось.

Он поднял взгляд, моргая, чтобы сдержать слёзы.

— Пожалуйста, дай мне попробовать.

Хагрид ещё мгновение разглядывал его, потом шумно вздохнул — так, что у Гарри взъерошились волосы.

— Ладно, — сдался он. — Можешь попробовать.

— Ура! — воскликнул Гарри.

— Хотя что твой папа скажет мне по этому поводу — это уже другой вопрос, — проворчал Хагрид, поднимаясь и начиная собирать по комнате разные вещи с лавок и полок.

Гарри его уже не слушал. Он снова был у коробки, заглядывая под синие складки на жалкого пушистого совёнка, сжавшегося в центре.

— Всё будет хорошо, маленькая сова, — прошептал он. — Я буду о тебе заботиться.

Хагрид принёс к столу миску и ложку, потом осторожно поднял коробку и поставил её рядом.

— А что едят птенцы? — с любопытством спросил Гарри, забираясь на огромный стул и вставая на него, чтобы снова заглянуть внутрь.

— Лучше садись сюда, Гарри, — сказал Хагрид, легко поднимая его и усаживая прямо на стол. Гарри скрестил ноги и устроился поудобнее, пока Хагрид подвинул коробку ближе. — Тут у меня смесь, как раз тёплая для такого малыша. И я нашёл самую маленькую ложку.

Он поднял её — в его пальцах она и правда выглядела крошечной, но в руке Гарри была размером почти с десертную.

Гарри посмотрел на ложку, потом на совёнка. Затем перевернул ложку и окунул в миску её ручку. Расширенный конец удержал крошечную каплю кашицы, и Гарри широко улыбнулся Хагриду.

Хагрид улыбнулся в ответ и покачал головой.

— Ты и правда умный мальчик, — восхищённо сказал он. — Может, у нас и правда есть шанс.

* * *

Снейп пробирался по тропинке к хижине Хагрида в сумерках; каблуки его сапог чётко отбивали шаги по истёртым каменным плитам, отмечавшим путь. Он ещё не успел подняться по ступеням, как входная дверь распахнулась, и наружу буквально вывалился Хагрид, выставив руки в умиротворяющем жесте.

— Только не подумайте, что это моя вина, — начал он примирительным тоном, и у Снейпа мгновенно сжалось в груди.

— Что — не твоя вина? — подозрительно спросил он. — Гарри? Что ты с ним сделал?

— С Гарри всё в порядке, — поспешно заверил Хагрид, отступая обратно в хижину, когда Снейп протиснулся внутрь. — Он, вообще-то, счастлив как никогда.

— Смотри, папа! — радостно воскликнул Гарри. Он сидел, скрестив ноги, на огромном старом столе; на его некогда безупречной мантии поблёскивали капли какой-то липкой дряни. — У меня теперь новый питомец! Совёнок!

— Вот как, — сказал Снейп, бросив гневный взгляд на лесничего.

Не то чтобы он был против того, чтобы у Гарри появилась сова. Но он слишком хорошо знал Хагрида, чтобы не понимать: здесь что-то пошло не так. И выяснить это следовало немедленно.

— Я же говорил, это не моя вина, — повторил Хагрид, отступая ещё на шаг и сшибая с полки жестяную кружку. — Он совсем малыш, понимаете… и я сказал Гарри, что он, скорее всего, не выживет…

— Всё с ним хорошо! — громко перебил Гарри со своего насеста. — Он много поел, а теперь спит прямо тут!

Снейп повернулся спиной к возмущённому мальчику и уставился во встревоженное лицо Хагрида.

— Он выживет? — тихо, но жёстко спросил он.

Хагрид замялся, а затем, заметив, как стремительно темнеет взгляд Снейпа, затараторил:

— Теперь, когда он поел, шансов у него больше, — поспешно сказал он. — Если Гарри будет кормить его понемногу каждые часа четыре…

— Ты можешь гарантировать, что он не умрёт? — настаивал Снейп.

Хагрид состроил мученическую гримасу.

— Ну… нет, — наконец признал он.

Снейп коротко кивнул.

— Тогда я буду знать, кого звать утешать ребёнка, если у него разобьётся сердце, — холодно сказал он.

Губы Хагрида обиженно опустились.

— Ох, профессор… — укоризненно протянул он.

Снейп резко развернулся.

— Слезай со своего насеста, Гарри, — приказал он, игнорируя недовольные звуки за спиной. — Я левитирую коробку, а Хагрид понесёт корм. — Он бросил косой взгляд через плечо. — Я надеюсь, ты обеспечишь Гарри всем необходимым?

— Конечно, — поспешил заверить Хагрид. — С радостью. Я буду только рад, если малыш выживет.

— Тебе лучше на это надеяться, — негромко сказал Снейп.

Он поправил воротник мантии Гарри, затем вынул палочку и мягко поднял коробку в воздух. Заглянув внутрь на лету, он увидел крошечный, почти невозможный комочек белого пуха.

Снейп снова метнул яростный взгляд на огромного мужчину — и тот в очередной раз съёжился.

— Действительно лучше.

* * *

Круглые детские щёки Гарри мягко светились в отблесках огня, пока он сидел рядом с коробкой и терпеливо наблюдал, как его птенец тихо вдыхает и выдыхает.

— Он такой маленький, — с восхищением прошептал он. — А каким маленьким был я, когда родился?

Снейп поднял взгляд от книги.

— Не знаю. Я не видел тебя при рождении.

— Тот Человек сказал, что держал меня на руках, когда я был младенцем, — задумчиво произнёс Гарри, аккуратно приглаживая уголок потрёпанного синего одеяльца. — Он сказал, что щекотал мне пальцы на ногах.

Снейп с трудом подавил рычание.

Время от времени Гарри вспоминал Того Человека, и Снейп мог лишь предполагать, что так мальчик пытается с этим справиться. Ему это не нравилось, и если бы он мог выдрать из головы Гарри каждое воспоминание о Сириусе Блэке — он бы это сделал.

— Но я его не помню, — Гарри поднял голову. — А мой птенец будет помнить меня?

— Птицы не такие, как люди, Гарри, — ответил Снейп, радуясь смене темы. — Если он выживет, он будет помнить руку, которая его кормила. Он будет предан тебе всю жизнь.

Гарри нахмурился.

— А что это значит — предан?

— Это значит — доверять и быть достойным доверия. Для волшебника и его фамилиара это означает важную связь. Он будет полагаться на тебя, а ты — на него.

— Фамилиар, — повторил Гарри, пробуя слово на вкус. — Это другое слово для совёнка?

— Это слово для питомца волшебника, — объяснил Снейп. — У магглов питомцы бывают для компании или защиты, но для волшебника это и то, и больше. Фамилиар может работать вместе с волшебником, усиливать его магию или даже служить ему — как твоя сова однажды сможет служить тебе.

— Письма носить и всё такое?

— Письма — да.

Гарри наклонился вперёд, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони.

— Мне это нравится, — решил он. — Мне нравится, когда у меня есть кто-то, кто мне предан. — Он посмотрел на отца. — Папа? А почему у тебя нет фамилиара?

Потому что я не хочу, чтобы кто-то был мне предан.

Я не хочу связи — не хочу привязаться, полюбить, а потом потерять.

Я избегал этого всю жизнь.

Много мне это помогло.

— У меня никогда не было на это времени, — легко сказал Снейп, небрежно пожав плечами. — И помни, Гарри: совёнок очень хрупкий. Он может не пережить эту ночь.

— Я знаю. — Гарри ещё раз пригладил одеяльце, затем легко поднялся и подбежал к отцу. — Хагрид сказал, что младенцы иногда умирают, если у них нет мамы.

Снейп немного сдвинулся, позволяя Гарри устроиться у его ног в любимой позе. Маленькие пальцы теребили тонкую чёрную сатиновую вышивку, образующую почти незаметный узор на мантии Снейпа.

— Иногда так устроен мир, Гарри, — тихо сказал он.

— Это как-то грустно. — Пальцы Гарри следовали по узору, разглаживая мягко поблёскивающий сатин. — Я бы хотел помнить того человека, который щекотал мне пальцы.

— Почему? — с любопытством спросил Снейп.

Гарри пожал плечами.

— Просто так.

Снейп плотнее закутал Гарри в халат.

— Думаю, пора спать.

— Но, папа! — в отчаянии воскликнул Гарри. — Хагрид сказал, что мне нужно кормить малыша каждые четыре часа!

— Я разбужу тебя, когда придёт время кормить его снова, — заверил Снейп, поднимаясь и мягко подталкивая мальчика вперёд. — Так что тебе лучше выспаться как следует заранее.

— Ладно, папа, — неохотно согласился Гарри, оглянувшись на коробку с птицей. — А как мне его назвать, как ты думаешь? Хагрид говорит, мы даже не знаем пока, мальчик это или девочка.

Узнав приём отсрочки, Снейп безжалостно направил мальчика к ванной.

— Обсудим это утром.