Основной инстинкт III (гет)

Зубы скрипнули. Агата разжала их, пытаясь избавиться от напряжения в челюстях. «Хватит». Девушка ощущала на себе взгляд наставника. Они не могут топтаться на месте и раз за разом мусолить ее собственную ненависть к себе. Было еще много важного, что предстояло обсудить, а ее присутствие на островах могли обнаружить.

— На этот раз, надеюсь, ты сможешь честно мне объяснить, что со мной происходит. Начиная с той ночи, — взяв себя в руки, сказала она.

— Ты тогда умерла, — проговорил Адам, будто специально не давая ей шанса оправиться.

Агата хотела бы сделать вид, что спокойно приняла эти слова. Но это было не так, не так… Диафрагма застыла без движения, как остановившийся поршень, не давая сделать новый вдох. Она знала. Конечно, знала. Внушала себе историю о чудесном спасении, это казалось единственным разумным объяснением. Но в слоях памяти шевелились ощущения той ночи — раскромсанное, непослушное тело, лежащее на полу, как порванная тряпичная кукла. Для него не было шанса. Исцеления такой силы попросту не существует. Но услышать вердикт вслух, поверить в него…

— Ты точно знаешь? — на всякий случай спросила она, шевеля одними губами, будто сознание, вернувшись в тело, успело овладеть только ими.

Адам подтвердил коротким кивком. Его слова расползлись по комнате, как клубы дыма, дурманящего разум:

— Я нашел твою могилу. Метрах в пятнадцати от развалин дома, на окраине леса.

Агата ощутила резь в глазах и часто заморгала, вспоминая, что нельзя беспрерывно таращиться в пространство за темными окнами.

— Так кто-то закопал меня? Я не просто сгорела в пожаре? — она все равно что зачитывала реплики абсурдной пьесы, попутно поражаясь фантазии их автора.

— Я полагаю, ты сделала это сама.

«Адам напрочь утратил эмпатию за пару месяцев на островах» — заключила девушка для себя. Наставник не старался смягчить правду ни на малость. Не то чтобы она не просила его об откровенности… Агата медленно прислонилась виском к спинке кресла. Фигура наставника дрожала в отсветах пламени на краю ее зрения.

Губы сами собой растянулись в кривом подобии улыбки:

— Тогда, пожалуй, не стоит удивляться, что я двинулась крышей, — прожевала она. — Похоронить саму себя — для любой психики уже перебор.

— Ты была зла, — подтвердил Адам. — Судьба несправедливо обошлась с тобой. Ты не смогла принять того, что тебе следует упокоиться.

Девушка мотнула головой, будто сопротивляясь его словам, норовившим забиться ей в голову.

— Зла… — вяло повторила она. Какое недостаточное описание. — Я убила своих обидчиков, — Агата дальше мысленно пролистала сценарий, знакомясь с ролью, которую теперь должна была играть. — Я пустила в ход свою стихию.

Удивительно, она всегда помнила огонь. Его бешеную, сжирающую силу, которая несла очищение. Исцеление, как ей казалось. Конечно, в памяти огонь связывался только с пожаром в ее доме. Но она видела его с разных сторон, из глубины и издали, сращивая себя с его дикой природой. Всеобъемлющее пламя. Оно было на кончиках пальцев и в ее волосах, оно было внутри груди, и им было легко дышать. Оно заполняло ее разум, делая его безграничным, всепостигающим. И больше его не было. Ни разу за прошедшие полгода она не ощущала движение знакомой стихии в себе. Как если бы кровь перестала циркулировать по венам.

— Почему же сейчас я не могу управляться с огнем…

— Огонь не терпит слабости. Кому, как не тебе, это знать, — проговорил Адам. Его присутствие где-то за спинкой кресла сделалось давящим. — Он пожирает тех, кто допускает сомнение в своем контроле над ним. Ты могла бы и сейчас легко совладать с этой стихией. Ты подчинила себе самую агрессивную его форму, когда стала демоном. Огонь сам с бешеным рвением устремляется к тебе.

Слова Адама коснулись ее спины жаром. Агата с опаской подумала о камине, что мог уже подкрасться к ней, поглотив собой учителя и оставив только его голос из пепла — огненного голема, склонившегося над ней. Девушка вывернулась на месте, оглядываясь. Пламя в топке и вправду дышало в ее сторону, и жар на коже был настоящим. Учитель же был в порядке. Он подобрался ближе за время их разговора и стоял теперь сзади, сложив руки на спинке ее кресла.

Да, она понимала, о чем Адам говорил. Агата помнила, как пламя вырвалось из обычной зажигалки, раскалывая с треском подсвечник. Оно бешено затягивалось силой притяжения ее изголодавшегося духа. Потому что она давно не напитывала себя собственной стихией, испытывая перед ней раболепный страх.

— Ты начала бояться огня, как только поняла, что сотворила им. Я помог тебе забыть сами пожары. Но это не избавило от психологической травмы, которая засела глубже в тебе, — Адам все же вернулся на свое прежнее место в кресле рядом, переставая возвышаться над девушкой. — А пока ты боишься, огонь будет для тебя опасен.

Агата механически потерла щеки рукавами кофты. Кожа под ними горела. И так просто спрятать их от пламени камина не удалось.

— Насколько я на самом деле сильна?

Адам окинул ее взглядом, будто взвешивая ее магический потенциал.

— В прежние времена ты носила два кольца, чтобы скрывать свои силы. Теперь их восемь. Думаю, это передает суть лучше любых других объяснений.

Агата проглотила его фразу, ощущая болезненный скрежет по горлу. Восемь. Она оглядела собственные руки. Она всегда считала кольца чрезмерной защитой, предпринятой Адамом для ее сохранности. Если же все они были напитаны силой…

— И кровотечения у меня открываются совсем не от того, что я исчерпала свои силы, как бывает с другими магами? — уточнила девушка с оттенком иронии.

— Твое тело не выдерживает твои силы, — ответил Адам безжалостно прямо. — Темная магия разрушительна. Ты испытываешь отвращение к ней и потому не вполне ее контролируешь. Чем сильнее отторжение, тем глубже раны ты зарабатываешь. Ты сама калечишь свою плоть.

Агата коротко выдохнула с сухим смешком, застывшим на ее губах:

— Хочешь сказать, мне бы не помешал магический психотерапевт?

— Вполне, — подхватил ее настрой учитель. — Но у меня нет для тебя подходящей визитки.

Девушка с пониманием кивнула несколько раз.

— Что ж. Есть хоть какие-то плюсы в моем новом положении? — протянула она с досадой.

Адам помолчал, обдумывая ее вопрос. Агата в это время обвела его изучающим взором, будто пытаясь уловить, что демонического было в его облике, что наверняка проявилось теперь и в ней. Так же сильно людей пугал ее взгляд при первой встрече?

— Один есть. И очень весомый.

Агата удивленно приподняла брови. Неужели?

— Мартин до черта тебя боится, — поведал Адам, и усмешка заставила дрогнуть уголки его губ. Он не скрывая испытывал гордость за свою ученицу — весьма неуместно. — Ты же не всерьез решила, что он перебил всех тех охотников ради тебя? Из чистых рыцарских побуждений?

Наставник заглянул ей прямо в глаза, замечая вопрос на лице девушки. Улыбка его сделалась шире:

— Он боялся, что они по неосторожности доведут тебя до грани. И миру придется вновь встретиться с твоим демоническим обличием. Безопаснее стало просто избавиться от них.

Девушка сделала вид, что ей стало легче от его разъяснений, а Адам закончил мысль:

— Мартин оберегает тебя, как ядерный реактор. В прошлый раз ты не настигла его лишь потому, что еще не знала о его воскрешении.

Учитель явно остался доволен, какой эффект его слова произвели на ученицу. А Агата задумалась. Адам был прав: с той ночи на рейве, когда Мартин показал себя, ей не раз и не два приходила в голову мысль бросить все ради отмщения своему обидчику. Из собственной прихоти Мартин ошибся, раскрывшись ей, и теперь, вероятно, прилагал немало усилий, чтобы убедиться, что девушка держит себя под контролем.

— Но есть и минус, — голос Адама стал низким и предостерегающим, — о котором ты имеешь еще мало представления.

— Ну конечно, — холодно отреагировала девушка. Как будто список неприятностей был еще недостаточно длинным.

— Твои воспоминания восстанавливаются, твои ощущения обостряются. А значит, скоро ты начнешь замечать преследующие тебя тени.

Агата покосилась на наставника. Ей совсем не нравилось, куда он клонит. Однажды Адам уже говорил с ней о тенях — после визита учеников в ледяной дворец. «Тени» — через них он описывал состояние отчаяния, что постепенно охватывало путника, запертого в стенах того места.

— Твоя сила привлекает их, они уже следуют за тобой по пятам. Осталось недолго до того, как они решатся нападать на тебя. В свою очередь, ты должна научиться давать им отпор. А со временем — перестать замечать.

— Это какая-то шутка? — спросила Агата, полагая, что слова наставника — перебор даже для нее. Ей хотелось, чтобы это было шуткой. Но мурашки уже пришли в движение на спине вдоль ее позвоночника.

Тот, кто верит — видит. Тот, кто слушает — слышит.

Морозом потянуло по полу, и пальцы ног стали мерзнуть. Она вспомнила эту присказку, гулявшую среди учителей и то и дело всплывавшую в разговорах. Духи начинают интересоваться теми, кто уделяет им внимание. Поэтому всегда следовало соблюдать осторожность, выходя с ними на контакт.

Но демон, видимо, по определению больше принадлежал к миру духов, нежели людей. Поэтому и без особых обрядов она прекрасно сможет видеть и слышать «теней». Сброд бесов потянулся к ней, ожидая веселья.

Адам ничего не ответил. Только наблюдал за движением мысли в ее голове.

Память… Для бесов она частенько становится приютом. Они выискивают те болезненные, не затянувшиеся раны в прошлом, в которые можно теперь вцепиться зубами и испить страданий вдоволь. Бесы — падальщики в мире духов. Отчаяние, как кровь — хищника, приманивает их. Агата, переполненная раскаянием за совершенное, станет их излюбленной добычей.

— Ты постепенно вспоминаешь все, что было? — Адам вновь знал наперед то, о чем она еще не говорила.

Девушка отчаянно закивала, пряча на мгновение от него лицо. В целом, она гордилась тем, как управлялась с эмоциями при учителе, как она вообще держалась эти последние пару дней. Но иногда происходил прорыв, и ее настоящее состояние проявлялось снаружи.

— Возведенная мной стена в твоей памяти рушится, — прокомментировал Адам, — Демоны обречены помнить все. Я полагаю, что ты яснее увидишь и прошлые свои жизни. Многое из воспоминаний сделается более отчетливым. Твои родители, брат…

Наставник вел ровную линию мысли с присущим ему глубинным спокойствием. Агата не могла с ним сравняться:

— Тогда почему самые отвратительные воспоминания оживают в первую очередь? — перебивая, взмолилась она.

— Ты вспомнила смерть Нейтана? — неспешно спросил Адам, и девушка разразилась потоком слов, теряя их верную последовательность:

— Я была обижена на него за то, что он оставил меня одну. Винила за все, что со мной случилось. И он просто позволил мне…

Голос сорвался, и потребовалась секунда, чтобы его восстановить:

— Он считал, что заслужил все то, что я сделаю с ним. И даже не пытался сопротивляться.

Боль хлестнула, как фонтан, из груди ударяя в ее голову, и запульсировала толчками, как взметнувшийся ввысь поток воды, достигший своей верхней точки. Слова Адама звучали сквозь нее, прорезая гладь срывающихся вниз струй, точные и стерильные от эмоций.

— Ты знаешь, что все равно пришла бы за ним. Дело здесь не в желании утолить сиюминутную обиду…

— Знаю, — перебила его Агата. — Демоны в первую очередь стремятся уничтожить то, что им дорого. Все связи с самыми близкими людьми, потому что именно они удерживают их в человеческой личине. Стерев Нейтана, я бы обрела полную свободу. Ни о каком возвращении к свету речь бы уже не шла.

Она сжала пальцы в кулак и затем распрямила, глядя на собственную ладонь так, будто на ней должен был вспыхнуть цветок огня. Пламя в камине покачнулось. Адам давал Агате время выговориться, не вмешиваясь в столь необходимую ей тишину.

— Поэтому я и порвала с Дереком. Лучше так, чем заявиться однажды к нему с желанием вырвать его сердце…

Услышав новость, Адам с разочарованием покачал головой. Должно быть, он знал больше, чем говорил. То, с чем Агата сталкивалась сейчас, он пережил много лет назад. Вероятно, ему уже доводилось проходить путями, на которых ей только предстояло заблудиться. Но делиться историями он не спешил:

— Думаешь, это убережет его? Из-за расставания ты перестанешь испытывать чувства к нему?

Агата ощущала гуляющую в голосе наставника усмешку. Какой наивной, вероятно, она ему казалась. Адам смягчил свой тон:

— Я позволил вам сблизиться, потому что он поддерживал тебя. Мне не было страшно оставить тебя с ним. Ведь он укреплял твою человеческую сторону.

— Да. И из-за него же пробуждалось самое темное во мне, — Агата устремила мрачный взгляд на наставника. — Он — мое искушение. Я легко убью за него, это даже не вызывает сомнений. И это как раз то, чего мне ни в коем случае нельзя делать.

Адам не находил, что ответить ей, и Агата продолжила сама, с напором больше, чем прежде:

— Я ведь не ошибаюсь, я оставила на нем демоническую метку? Поэтому я чувствую, когда темные силы на него посягают?

Медленный кивок Адама — все равно что вынесенный приговор.

— Да. Ты отметила его своим.

Девушка поскребла пальцами по обивке кресла, прежде чем продолжить свою мысль.

— Не мне объяснять тебе, что такие метки вредят своим носителям. Они делают их уязвимыми перед тьмой. Неудачи, частые ночные кошмары, болезни, терзающие мысли, что там еще в списке?

Адам воздержался от продолжения перечисления. Убедившись, что учитель не станет ей возражать, девушка проговорила:

— Значит, все правильно. Дереку лучше оставаться в стороне от меня. Пусть моя «забота» ограничится этим. Так я, по крайней мере, не погублю его, — подытожила девушка.

Она сама нуждалась в таком подробном объяснении. Проговорив его вслух, она утвердилась в своем решении, пусть и давалось это нелегко. Адам окинул ее пристальным взглядом. Вошел в ее разум, чтобы обвести взором полки ее хранилища мыслей.

— Ты сомневаешься, — после небольшого осмотра заключил он. — Ты не намерена покидать Бейкон Хиллс. Ты хочешь остаться с ним.

Агата скривила уголок губ. Не стала отрицать. Вместо этого она потянулась к своей шее, подцепила пальцем цепочку, сбегавшую за ворот кофты, и вытащила ее наружу, демонстрируя болтавшуюся на ней подвеску наставнику.

— Дерек подарил мне ее на день рождения.

Свет от камина мягко разлился дугой на украшении. Подвеска, повисшая на пальцах, медленно совершила половину оборота в одну сторону и назад. Адам прищурил взгляд, для вида рассматривая ее:

— Полумесяц?

— Луна.

Девушка произнесла это слово с суеверным блаженством. Расслабленно отклонилась в кресле, опуская веки. Адам же наоборот подался вперед, на этот раз заинтересовавшись украшением куда больше, хотя суть заключалась вовсе не в нем.

— Так Дерек..? — произнес наставник, не завершая фразы. Проговорить больше — нарушить сокровенность, которую в Адрианде было принято блюсти.

— Думаю, что так, — отозвалась девушка, отпуская цепочку из пальцев и позволяя ей свободно повиснуть.

Адам в задумчивости вернулся к своему прошлому положению. Глаза его вновь сфокусировались на темноте за окном.

— Значит, оно так. Я и думать об этом забыл, — произнес он тихо.

— А я теперь наоборот, — хмыкнула девушка. — Я много об этом размышляла со дня праздника.

И, словно чтобы подтвердить это, она на миг ушла в себя и замолчала.

— Понимаешь, вся эта история с нападением на меня, месяцы скитаний по разным городам и наша остановка в Бейкон Хиллс, школа… я была уверена, что все это какой-то бредовый виток моей жизни. Так никогда не должно было быть. Словно река вышла из русла и вдруг потекла в другом направлении. Я думала, что просто пережду, и все вернется на круги своя. Ведь не могло быть такого, что мне это предначертано: уход Нейтана, убийство горсткой воров духов, а затем превращение в демона. Полная ерунда. А потом Дерек подарил мне эту подвеску, стал говорить о том, как луна словно свела нас, и…

Агата покачала головой, будто сама сомневалась в том, что произносит.

— Выходит, так все и должно было быть с самого начала? — спросила она, поднимая глаза на Адама. — Я всегда должна была так упасть и оказаться в Бейкон Хиллс? Я не знаю, что думать об этом. Должна ли я радоваться тому, что от меня мало что зависело?

Она развела руками. Договорила на тон ниже:

— Истинная любовь ведь еще не означает, что она будет продолжительной или счастливой, верно? — кинув короткий взгляд на Адама, она поняла, что наставник не намерен ударяться в пространный разговор о чувствах, и потому быстро сама сменила тему. — В любом случае, я не думаю, что я смогу уйти. Не от него.

— Ты права оставаясь в Бейкон Хиллс, — вместо ответа на ее вопрос проговорил Адам. — Этот город для тебя безопаснее многих других мест. К тому же, ты успела обзавестись там друзьями и знакомыми. Это поможет тебе держать над собой контроль.

Адам сделал паузу, подыскивая подходящие слова и выделяя им особое место в разговоре:

— Дело не только в силе воли, что помогает сдерживать себя. Но и в причинах, чтобы оставаться на свету. В Бейкон Хиллс они у тебя появились вновь.

— Надеюсь, что это так, — уныло произнесла девушка.

Она поднялась со своего места и медленно подошла к окну, так близко, чтобы тень ее силуэта закрыла отражавшиеся в нем блики огня и отчетливее стал виден ночной пейзаж. Задержав дыхание, она всматривалась в темноту, сквозь стекло чувствуя поток холода снаружи. В прямоугольном отсвете окна ровный слой снега мерцал крохотными огоньками, а за ним становился темно-синим и покрывалом уходил вниз к деревне. За плато пролегала остальная часть острова, различимая только по редким светлым огонькам в поселениях, а затем превращалась в гладкое море, совсем сливавшееся с небом. Безграничное темное пятно, сколько дотягивался ее взгляд. На Земле ей давно не доводилось видеть подобных пустых, сокрытых в темноте пейзажей. Но ночь была ясной, и на линии горизонта попеременно вспыхивала и угасала сменявшая белые и красные цвета звезда. Маяк на берегу Адрианды.

Название страны перестало казаться Агате вымышленным словом. Адрианда пролегала там, в досягаемости ее взгляда. Совсем маленькое расстояние в сравнении с обычным, разделявшим их. Агата думала о том, что хватит моргнуть раз, и она может оказаться на том берегу. Хотя бы зачерпнуть в ладонь местный песок и пропустить его сквозь пальцы. Этого захотелось неумолимо. И именно туда путь ей был закрыт. Узнай кто-либо из Адрианды, кем она стала… Она моментально превратилась бы в главную угрозу, хуже Мартина и всех воров духов вместе взятых. Даже в глазах своих друзей. Она не вернется туда. Вероятно, никогда. Это было обязательным условием в этой ее новой игре.

Был еще один печальный плюс в том, что с ней произошло, который Адам не назвал. Никто больше не потребует от нее исполнения долга. Та ноша, от которой ее не могла освободить даже смерть, теперь спала. Темная сила в ее венах перечеркивала путь назад, давая ей долгожданное освобождение. Но как Агата ни старалась, ей не удавалось думать об этом с улыбкой. Только с выедающей все внутри тоской.

— Не рассчитывай, что получишь от меня сострадание. Мне не жалко тебя, — произнес за ее спиной Адам. — Жалеют слабых и беспомощных. К тебе это не имеет никакого отношения.

Агата закрыла глаза. Ей мерещилось, что далекий свет скользит по ее векам. Она впустила внутрь себя ритмичное изменение цветов маяка. Белый — вдох. Красный — выдох. Пауза темноты в промежутке. По кругу вновь.

Маяк мерцал на горизонте вечным зовом к недостижимому.