Стойс и Айгуан: Вечная вражда (джен)

Наш главный герой зевнул. Он очнулся на ветхой кровати где-то в подвале. Всё, что было в его зрении, было очень пыльное и грязное. Вокруг отвратительно воняло гнилой едой и сероводородом. Ах, Шпилли отдал бы всё на свете — ему больше нечего было терять, чтобы забыть этот мерзкий запах! Каждый его вздох был мучителен для него, однако он дышал. При каждой попытке встать его тело сводили адские боли в спине.

Тем не менее, он собрался и сделал рывок, подняв свою несчастную тушку с кровати. На счастье юноши, там было весьма хорошее, но маленькое окно. Он облегчённо вздохнул, запустив в свои лёгкие прохладный чистый воздух. Подышав им несколько секунд, он огляделся. Окружавшее его помещение ничуть не было похоже на его дом. Его окружали деревянные крепкие стены. Из мебели тут были лишь кровать, покосившийся столик и нечто похожее на туалет.

В углу была тоненькая паутинка со старыми трупами насекомых. Живые тоже присутствовали, правда, в маленьком количестве. Увидев одно из них, мелкую мошку, наш герой заорал как резаный и рывком метнулся на кровать. Весёлая мошка улетела в окно. Тут послышались тяжёлые шаги. Шпилли смутно догадывался, кому они принадлежали, но мечтал, чтобы его догадки не оправдались.

Шаги всё усиливались, и в комнату степенно вошёл Пожарный. Театрально закатив глаза, он направился к Шпилли. Тот хотел что-либо сделать или хотя бы сказать, но не мог. Его будто сковали невидимыми тяжёлыми цепями.

— Ну привет, дорогой друг. Вижу ты уже освоился, кхем, в своей новой комнате. — Пожарный провёл пальцем по запылённой тумбочке, хмыкнул и продолжил.

— Да, слегка пыльновато, но в принципе условия весьма хорошие. Не хоромы, однако жить можно. — сказал он и собирался было уходить обратно, но его одёрнул Шпилли.

— Во-первых, почему я здесь, во-вторых, почему ты здесь и наконец в-третьих — почему ты не убил меня, если поймал? — прокричал он, схватив врага за запястье.

— Видишь ли, отныне ты будешь жить здесь. Ты будешь просыпаться в шесть утра, идти надраивать полы, стёкла и прочее, а ещё желательно готовить. Я бы с удовольствием прикончил тебя на месте, но я же не монстр, чтобы так поступать. Тем более мне очень нужен уборщик. Точнее нам в Айгуан.

— Бюджет у нас не резиновый. Готовить многие из нас не умеют, а на уборку редко хватает времени — благотворительность, ярмарки, пожертвования. — закончил он свою спокойную речь.

— Но зачем ты вообще зарезал моих друзей и запер меня тут? — крикнул Шпилли.

— И ты ещё спрашиваешь? — не на шутку взбунтовался назойливый рыжий тип. — Из-за Манни, вот из-за кого!

— Но что я ей сделал? Что мы ей сделали? — искренне недоумевал юноша.

— Убили! — заорал он.

Пожарный зыркнул на него и ушёл, громко захлопнув за собой дверь и оставив жертву в недоумении. Шпилли сразу понял, что что-то тут нечисто. Мання была черноволосой, бледнолицей и довольно-таки милой. Они с Пожарным были полными противоположности, как огонь и вода. Несмотря на это, они были лучшими друзьями. Мання была его верной соратницей и мозгом команды. К ней Стойс относился  весьма спокойно, и они её особо не трогали, ибо уважали её и не хотели лишний раз ей мешать.

Последний раз Шпилли видел её около недели назад, собирающей ягоды в лесу. Она увлечённо напевала какую-то мелодию и наполняла свою белую кружку розовой малиной. После этого она куда-то пропала, и больше её он не видел. Так что же произошло тогда?

Кто её убил? И зачем? Когда? Причём тут Стойс? — все эти вопросы смешались в голове главного героя. Он никак не мог понять, что же всё-таки случилось и где Мання сейчас. Очень скоро его окликнул Пожарный и отправил Шпилли мыть полы и драить окна, цитирую, до потери пульса и сознания. Он незамедлительно взял тряпку, пластиковый таз и принялся мыть всё это.

Сначала ему казалось это лёгким, но позже его рука начала болеть. Сначала Шпилли списал это на усталость, но позже заметил, что болят лишь кончики пальцев. Тогда он положил грязную мокрую тряпку и уставился на руку. На его пальцах был странный сероватый порошок, который, по видимому, разъедал ему кожу.

— Порошок Хикури... — промелькнула мысль в его голове. — А нет, наверное, просто пыль. Но пыль так не воздействует на мягкие ткани...

Его брови сдвинулись к переносице. Он нахмурился. Шпилли это смутило. Тогда он поднёс немного порошка к носу и понюхал. Юношу окутал едкий фруктовый запах. От этого едкого запаха в носу у него резко защипало. Его это очень насторожило, но он не подал виду и бережно собрал порошок в обрывок тряпочки.

— Потом пригодится. — прошептал он и пошёл к себе думать над своим положением, а заодно как-нибудь посушить свои штаны, учитывая факт, что за пару часов непрерывного трения мраморного пола на коленях образуются неприятные пятна воды.

Как только он вошёл, его окутали пары пыли. В его планы сейчас входили две вещи — высушить тонкие штаны, великодушно выданные ему Пожарным для работы, и слегка прибраться. Для начала он решил убрать многочисленную пыль, чтобы дышать можно было полной грудью без риска пневмокониоза и других болезней лёгких.

Сначала он взял ту же тряпку, которой вытирал пол, положил оторванный кусочек с предполагаемым порошком в угол комнаты, дабы скрыть его от чужих глаз и взялся за работу, но не тут-то было — окно плохо открывалось. Приложив кое-какие минимальные усилия, оно с треском говорилось, будто без особого желания. Шаг за шагом главный герой оттирал многочисленные слои грязи и пыли, снимал с углов паутину, тёр древесину для более приятного оттенка.

Судя по внешнему состоянию его комнаты, здесь не проводилась уборка минимум десять лет, а то и все двадцать. При уборке пыль поднималась, разбегались пауки, всё становилось гораздо более красивым и приятным, а Шпмлли всё больше уставал. Наконец, когда эта рутинная работа была закончена, он без сил упал спать и уснул быстрее, чем обычно.

Подушка на этот раз была не такой мягкой и приятной, простыня уже не радовала глаз, а ремонт оставлял желать лучшего, однако его сон был намного лучше и крепче, чем до этого. Его дыхание было спокойным и ровным.

Его заклятый враг спал так же спокойно, как и он в комнате рядом, и от этого обоим было противно, но у каждого было на то мотив — месть. В их груди горел огонь ярости, готовой порушить всё вокруг, однако разум говорил им, что надо подождать, и они терпеливо ждали своего часа, чтобы осуществить задуманное и восстановить так называемую "справедливость".