Как братья (гет)

− Мое! − Драко выхватил игрушечную метлу из рук у Гарри, чем вызвал негодующий вопль.

− Мое! − огрызнулся Гарри и, выхватив метлу обратно, помчался прочь так быстро, как только могли его коротенькие ножки. Драко бросился за ним, повалил на землю, и они оба покатились по траве, одинаково громко визжа и хихикая. Наконец, Гарри завладел метлой, уселся на нее и попытался взлететь. К несчастье для Гарри, Драко не только бегал значительно быстрее, чем летала детская метла, но и сама метла не могла подняться выше полуметра от земли. Драко быстро опрокинул другого мальчика, схватил метлу и взмыл в воздух, на этот раз преследуемый Гарри.

− Мальчики, вы же почти что братья, − произнес Люциус с видом крайнего, снисходительного удовольствия.

− Братья? − лукаво спросила Нарцисса, наливая себе еще один бокал ледяного фруктового вина.

− Ты против? − спросил Сириус.

Они сидели втроем на каменном патио, которое тянулось вдоль задней части особняка, и наблюдали за двумя мальчишками, одним белобрысым, а другим с волосами такими темными, что казались почти черными, носившимися друг за другом по лужайке. Две няни сидели поближе к мальчикам, их строгая накрахмаленная униформа свидетельствовала об их мнении о буйных детях. Поздние вечера в особняке стали летней традицией, также как зимние дни наполненные шумом, бегающих по коридорам Гриммо мальчишек, пока Нарцисса ходила по магазинам в Лондоне. Им постоянно приходилось прятать летучий порох от сообразительных мальчишек, которые искренне верили, что у каждого из них есть два дома, и не понимали, почему они не могут просто перейти из одного в другой. Сириус долго противился нанимать няню, пока не обнаружил Гарри, карабкающегося по лестнице с внешней стороны перил и прыгающего вниз на пол.

− Клянусь, − бормотал он тогда Нарциссе, − у этого мальчишки есть тяга к смерти.

Она просто молча передала ему карточку агентства нянь, и мисс Эббот приступила к работе на следующий день.

− Не нравится она мне, − сказал Гарри, сморщив лицо в прелестную, но недовольную гримасу.

− Почему? − спросил Сириус.

− Она заставляет меня есть морковь, − сказал Гарри, его тон говорил о том, что это − самое ужасное из всех унижений.

− Сириус, − спросила Нарцисса, отвлекая от размышлений. − А где Ремус?

− Как обычно, отказался, − ответил Сириус. − Кажется, он думает, у тебя проблемы с его пушистой проблемой.

− Догадливый малый, − протянул холодным тоном Люциус, растягивая слова.

− Говорит тот, у кого на руке клеймо “Я − идиот”, − парировал Сириус, откинувшись назад и в лучшем случае для проформы усмехаясь хозяину поместья. Они с Люциусом уже давно перестали открыто враждовать.

− Кажется, у твоего братца тоже была Метка, − сказал Люциус.

− Регулус тоже был идиотом, − согласился Сириус. − Он купился на вашу чистокровную догму, будто она спасет ему жизнь. − Он отпил из своего стакана совсем не фруктового огневиски. Сангрия Нарциссы ему не нравилась. − Конечно, не спасла.

− Магглорожденные − это проблема, − высказал свое мнение Люциус.

− Как Лили? − чуть ли не прорычал Сириус.

− Она была исключительной ведьмой, − сказал Люциус, отмахнувшись от вопроса взмахом руки. − Гениальная, и, что еще важнее, готовая оставить мир магглов позади. − Он посмотрел на Сириуса. − Что-то я не видел, чтобы ты горел желанием оставить Гарри с его теткой, хотя эта женщина была его ближайшей живой родственницей. Дамблдор сидел там и блеял о кровной защите и мерах предосторожности против неизбежного восхождения Темного Лорда…

− Волдеморта, − сказал Сириус непреклонным тоном. − Он не был богом. Мы можем называть его по имени, и нас не поразит молния.

− Говорит тот, кто не имел удовольствия лицезреть пытки всякий раз, когда кто-нибудь проговаривался и называл упомянутого Лорда его именем.

− Его выдуманным, пафосным именем, − сказал Сириус.

− Я к тому, − подчеркнул Люциус, − что ты любишь магглов не больше, чем я, иначе бы так упорно не боролся за возможность воспитывать Гарри самому.

− Этого хотели Джеймс и Лили, − сказал Сириус, отвернувшись, чтобы понаблюдать за мальчиками, которые теперь кидали друг другу в голову небольшой мячик, забыв о метле, и заливались истерическим хохотом всякий раз, когда кому-то из них удавалось, или не удавалось, поймать снаряд.

− Мало кто из холостяков решился бы на такое, − протянул Люциус. − Ты же всегда был диким, Сириус, а теперь ты отец, хотя была готовая семья, готовая взять мальчишку. Ты задвинул свой мотоцикл куда подальше и взялся за пеленки, бутылочки и эту мерзкую смесь. Ты даже помирился со своим чокнутым эльфом. Видно, совсем не хотелось тебе, чтобы мальчишка жил с этими магглами.

− А ты когда-нибудь видел Петунью Дурсль? − спросил Сириус, не отрывая взгляда от мальчишек на лужайке. Не дождавшись ответа от Люциуса, он добавил: − Никто бы не доверил этой женщине волшебного ребенка. Она ненавидела Лили, завидовала ей, а потом вышла замуж за самого неволшебного мужчину, какого только можно было найти, словно назло им обеим. Кажется, он своей сутью способен подавить любую магию. Уж радость и восторг он точно начисто убивает.

− Однажды я наблюдала за ними, − сказала Нарцисса. − Сириус совершенно прав. Они живут так, будто стараются подтвердить все стереотипы о маглах. − Она отпила глоток своего фруктового вина; Нарцисса всегда с удовольствием перенимала понравившиеся ей маггловские обычаи, вроде сангрии, обуви и многого другого из моды. − Однако у них красивый газон. Впечатляет, что магглы могут ухаживать за ним без волшебства.

Если Люциус и не сплюнул при слове “магглы”, то только благодаря тому, что всю жизнь ему приходилось соблюдать правила приличия, и он ограничился лишь презрительной гримасой.

− Меня оскорбляет сама мысль, что внука Дореи Блэк собирались воспитывать магглы, − сказал Люциус. − Даже если он и полукровка.

Нарцисса деликатно кашлянула в руку, и Люциус посмотрел на нее.

− Теперь мы члены Ордена Феникса, Люциус, даже если об этом, кроме дорогой Минервы и Сириуса, никто не знает. Постарайся не забывать, что мы поддерживаем права полукровок и маглорожденных, если можешь.

− Ты же не намекаешь, что мой крестник чем-то хуже Драко, не так ли? − потребовал ответа Сириус.

Люциус скорчил гримасу.

− О, Гарри, − сказал он. − Должен признать, Гарри исключительный. Все это знают. Избранный и все такое. И мы все воспитываем его должным образом. Он знает свое место в мире с тех пор, как научился ходить. Он и Драко...

− Плачут, − перебила его Нарцисса. − Они с Драко плачут.

И действительно, оба мальчика подбежали к ним и принялись рассказывать какую-то запутанную историю о том, что садовые гномы украли их мяч, и это несправедливо.

− Ты им его дал, − сказал Драко, серые глаза его были полны слез. − Это все твоя вина.

− Я думал, они вернут его, − зарыдал Гарри. В доме на Гриммо не было никаких гномов, зато был домовой эльф, который, как только понял, что Гарри − внук Дореи, объявил его своим подопечным и начал так баловать, что даже Сириус по сравнению с ним казался строгим.

Сириус схватил салфетку и трансфигурировал ее в новый мяч, который бросил Гарри, в то время как Люциус усадил на свои колени всхлипывающего Драко.

− Садовые гномы бывают хитрыми, − сказал он очень серьезным тоном. − Однажды они разобрали весь мой игровой замок.

− У тебя был игровой замок? − фыркнул Сириус.

− Да, был, − ответил Люциус. − И там была башенка, с которой я мог высматривать драконов, а еще развевался серебристо-зеленый флаг. − Он бросил на Нарциссу заговорщический взгляд. − Я всегда мечтал его восстановить. Что думаешь, дорогая?

− Полагаю, − сказала она, − это прекрасное лето для того, чтобы осуществить задуманное. Вы, мальчики, могли бы нарисовать, как, по вашему мнению, он должен выглядеть, чтобы мы убедились, что строители возведут его правильно.

Гарри нахмурился, взвешивая в руке новый мяч.

− Рисовать? − спросил он, сомнение сквозило в его голосе. Гарри не интересовало ничего, кроме полетов на метле и игр в мяч.

− Нужен ров, − заявил Драко, уже воодушевившись идеей собственного игрового замка. − Для выдр.

− Выдр? − переспросил Сириус, вопросительно изогнув бровь в сторону Нарциссы.

− Он всегда был очарован выдрами, − пожала она плечами. − Постоянно твердит, что все они его, но всякий раз, как мы покупаем ему плюшевую, он начинает плакать и уверяет, что это не то.

− Дети, − произнес Сириус, закатив глаза, наблюдая за тем, как мальчишки отправились рисовать этот игровой замок со рвом, − вечно зацикливаются на самых странных вещах.

* * *

− Вы только посмотрите на них, − сказала Нарцисса чуть позже. Мальчики растянулись на каменных плитах внутреннего дворика, перед ними лежали большие листы белой бумаги, а рядом в аккуратный ряд были выстроены баночки с цветной краской.

Мисс Эббот, конечно же, помогла им с этим. Аккуратность для нее имела огромное значение.

− Будущие принцы Слизерина, − заявил Люциус. − Они приведут наш факультет к господству в квиддиче.

− И будут получать отличные оценки, − добавила Нарцисса.

Сириус кашлянул.

− Ты правда думаешь, Гарри попадет на Слизерин? − спросил он. − Сын Джеймса? Сын Лили? Он чистокровный гриффиндорец. С того момента, как я застал его прыгающим с лестницы, я знал, что в нем есть та храбрость, которая отправит его на красно-золотой факультет.

− Все мальчишки так делают, − возразил Люциус. − Я тоже заставал Драко прыгающим с перил. Это не значит, что у него больше отваги, чем здравого смысла; это просто значит, что он ребенок.

Нарцисса загадочно улыбнулась.

− Думаю, нас всех ждет небольшой сюрприз, когда Распределяющая шляпа объявит результаты, − сказала она. − Но мальчики будут принцами, независимо от того, будут ли они в серебре или золоте.

Люциус недоверчиво посмотрел на жену.

− Ты, − спросил он с осторожностью, − что-то знаешь?

Она бросила взгляд на мальчиков.

− Знаю, что кто-то завтра утром будет накладывать очищающие чары на эти камни, − сказала она. Люциус повернулся и застонал. Гарри опрокинул одну из баночек с краской и размазывал красную краску по камням, уделяя пристальное внимание деталям.

− По крайней мере, это краска, − сказал Люциус. − В прошлый раз...

− Знаю, − перебила его Нарцисса.

− Сколько у нас времени? − спросил он обеспокоенно.

Сириус подался вперед, позабыв о напитках и препирательствах о будущих факультетах.

− Если временная линия останется относительно неизменной, то до их пятого курса, − сказала Нарцисса, не отводя глаз от мальчиков.

− Значит, еще около десяти лет, − жестко произнес Сириус. − А Дамблдор все еще наверху, играет в шахматы чужими жизнями.

Сириус так и не смог простить Дамблдору, что тот собирался отправить его в Азкабан без суда.

− Защита крови, − выплюнул он. − Полная чушь. И Снейп преподает в Хогвартсе.

− Ну, Снейп действительно переметнулся, по крайней мере, так утверждает Дамблдор, − сказала Нарцисса. − Отрекся от Волдеморта и работает на Светлую сторону. − Она отпила еще глоток своего напитка, наблюдая, как Гарри продолжает размазывать краску по плитам.

− Ты в это веришь? − спросил Сириус с презрительной усмешкой. − Нюниус никогда бы не сделал ничего, кроме попыток спасти свою собственную шкуру. − Он бросил взгляд на Люциуса и добавил: − Образцовый слизеринец.

− Самосохранение − не порок, Сириус, − парировал Люциус. − Я понимаю, твоя мать была немного…

− Полагаю, под “немного” ты имел ввиду “тронутой на всю голову”? − перебил Сириус.

− Мне бы не хотелось, чтобы ты судил всех нас по Северусу или Вальбурге.

Сириус откинулся на спинку кресла и посмотрел на кузину.

− Ладно, ты права, Цисси, − признал он. − И твой муж на удивление терпим. − Он ухмыльнулся. − И Андромеда.

Улыбка Нарциссы стала напряженной.

− Она по-прежнему предпочитает не видеться с нами, − сказала она.

− Серьезно? − поддел ее Сириус. − Не могу себе представить, почему она могла бы быть обижена.

− Я была очень молода, − сказала Нарцисса, − и у меня не было причин ослушаться родителей.

− А теперь есть, − сказал Сириус.

Взгляд Нарциссы по-прежнему не отрывался от мальчиков. Гарри добавил немного синей краски к своей красной и размешал их, получив грязно-фиолетовый цвет, а Драко склонился над своим листом, с огромной аккуратностью рисуя замок, высунув язык от сосредоточенности.

− Теперь есть, − сказала она, − и я готова бросить вызов не только своим родителям. Ради этого мальчика я готова бросить вызов всему миру, если потребуется.

Люциус протянул руку и переплел свои пальцы с ее.

− И я тоже, − сказал он. − Никто не поставит клеймо на нашего сына. Никто не будет ему угрожать. Даже Темный Л... даже Волдеморт.

* * *

Хелена Грейнджер уставилась на плюшевого дракона, парящего в воздухе перед ее дочерью.

− Дорогая, − спросила она, − что ты делаешь?

− Драконы любят летать, − ответила девочка, будто это было самым очевидным фактом на свете. − Поэтому он летает. Хелена несколько раз моргнула. Раньше ей не приходилось растить детей, но она была почти уверена, что большинство из них не способны удерживать свои игрушки в воздухе.

− Я думаю, − медленно произнесла она, − тебе лучше не показывать, как твой дракон летает, никому, кроме меня.

− Потому что никто другой не может этого сделать, − заявила Гермиона.

− Верно, − согласилась Хелена. Она сделала паузу, а затем, желая сменить тему, спросила: − Как зовут твоего дракона?

− Дракон, − ответила девочка.

− Просто Дракон? − удивилась Хелена. Обычно Гермиона давала своим плюшевым игрушкам замысловатые имена. Лошадь звали “Гладкий клевер в коричневых пятнах”, а кошку “Пушистая кошка-принцесса”. − Почему просто “Дракон”?

− Потому что его так зовут, − сказала Гермиона. Дракон опустился на пол, и девочка встала, по всей видимости, забыв про игрушку. − Пойду рисовать. Можно сока?

− Нет, − автоматически ответила Хелена. − Сок портит зубы...