Как братья (гет)

Минерва Макгонагалл посмотрела на молодую пару, стоявшую в ее кабинете. Она с головой ушла в подготовку к празднованию Хэллоуина, всегда проблемному мероприятию, которое приводило к отравлению алкоголем, вытаскиванию студентов из кустов и, как минимум, к одной драке. Это был ее самый нелюбимый школьный праздник, но Дамблдор настаивал на его проведении с ханжескими заявлениями о Самайне, традициях и веселье. Макгонагалл понятия не имела каким образом вечеринка, на которой в основном были конфеты и украденный огневиски, имела хоть какое-то отношение к празднику урожая и пришествию Рогатого Бога, но все ее предложения о том, чтобы добавить хоть немного исторической правды в учебную программу, были отвергнуты.

Она думала о том, что Хэллоуин станет ее испытанием на этой неделе, и благодарила всех старых богов, которые могли ее услышать, за то, что, по крайней мере, Мародеры закончили школу, так что все должно было пройти сравнительно спокойно. Но глядя на окровавленных подростков перед собой, она поняла, что Хэллоуин и пьяные ученики вот-вот станут наименьшей из ее забот.

Девушка была покрыта сажей, грязью и кровью, а у мальчика — такого бледного и угловатого, что он явно был Малфоем, хотя Малфоев такого возраста сейчас не было — шла кровь из пореза на щеке, о котором он, похоже, не подозревал. Он положил руку на плечо девочки, впившись пальцем в ее плечо, словно боясь, что она может исчезнуть.

− Кто вы? − спросила Минерва. − Откуда?

Девушка закрыла глаза.

− Из будущего, − прошептала она и начала рассказывать настолько фантастическую историю, что Минерва не хотела в неё верить. О том, что несчастный Волдеморт после нападения на ребенка Поттеров перешел в бестелесную форму, чтобы вновь восстать, используя настолько Темные искусства, которые, была уверена Минерва, давно утеряны. Война. Потом еще одна война, на этот раз с участием подростков, а не взрослых, настолько юных, что они скорее были просто детьми.

− Вы понимаете, что, рассказав мне это, могли настолько изменить будущее, что вы, такие, какие как сейчас, как продукт всего вашего опыта, можете просто перестать существовать, − сказала Макгонагалл, недоумевая, кто был настолько глуп, чтобы дать подростку хроноворот.

Девушка посмотрела на нее. Этот не по-детски взрослый взгляд на столь юном лице, как подозревала Макгонагалл, говорил об ужасах, не поддающихся воображению.

− Мы должны были это сделать, − произнесла она. − Если это предотвратит войну, мы должны были это сделать.

− Ты же знаешь, что я найду тебя, − сказал юноша, его голос был хриплым, но твердым. − Неважно, в какой вселенной мы живем, я найду тебя. Если я смог найти тебя, когда предрассудки о чистоте крови и война поставили нас друг против друга, то найду и в этой.

− Не забудьте о Сириусе Блэке, − умоляюще произнесла девушка, пока Макгонагалл с ужасом наблюдала, как пара начала исчезать. Она увидела давно зажившую Темную метку, выжженную на руке юноши, и вздрогнула.

И все же она им не поверила. Не верила до тех пор, пока в ночь Хэллоуина, не пришел Дамблдор и не забрал ее со школьной вечеринки, оттащив от места, где она отчитывала двух хаффлпаффцев, и не увидела тело Лили Поттер, лежавшее на полу в детской, где в кроватке все еще сидел ее ребенок. Вот тогда она поверила.

Когда Дамблдор сказал, что собирается отвезти ребенка к его тете, какой-то магле по имени Петуния, Макгонагалл зашипела на него.

− Ты не можешь просто оставить ребенка на пороге дома, Альбус, − сказала она. − Я знаю, что возможно от шока ты плохо соображаешь, но Лили не общается со своей семьей. Ты же помнишь об этом? Они изгнали ее, потому что она ведьма. Мы проверим завещание Поттеров и посмотрим, кому они хотели отдать маленького Гарри в случае их смерти.

− Сириусу Блэку, − надтреснутым голосом произнес Дамблдор. − Тому самому другу, который предал их.

− Сириус? − Макгонагалл уставилась на него. − Не говори ерунды. Этот мальчик был безответственным, своевольным и безбашенным, но он никогда бы никого не выдал Волдеморту, а тем более Джеймса Поттера. Они были как братья.

− Люди предают своих братьев, Минерва, − сказал Дамблдор, потянувшись к ребенку.

Она подхватила малыша, опередив Альбуса, и фыркнула:

− Тогда следующий вариант − Малфои. Дорея Поттер была Блэк, а значит, этот ребенок приходится кузеном Нарциссе. Я могу отправить ей сову утром.

− Минерва, − сказал Дамблдор, его голос звучал властно и предупреждающе.

Однако Макгонагалл была невозмутима.

— Не надо давить на меня авторитетом, Альбус. Я не позволю тебе оставить ребенка на пороге каких-то маглов. Ты, кстати, собираешься снять с Сириуса Блэка это абсурдное обвинение или мне тоже придется этим заняться?

Она все равно отправила сову Нарциссе Малфой, хотя Дамблдор и отказался от своего плана оставить ребенка Джеймса и Лили Поттер с маглами.

− О чем он только думал? − согласилась Нарцисса, когда обе женщины сидели в кабинете Минервы и смотрели на мирно спящего малыша в корзинке, стоящей на полу. − В стихийных магических выбросах нет ничего хорошего, но родители такого ребенка хотя бы знают, чего ожидать. А вы говорите маглы, которые в ужасе от всего необычного? Это было бы катастрофой. Именно так маглорожденные дети становятся жертвами жестокого обращения.

− Сириусу понадобится ваша помощь, − сказала Минерва. − Я даже не уверена, что этот парень сможет позаботиться о себе, не говоря уже о воспитании ребенка.

− Драко того же возраста, − тихо сказала Нарцисса, все еще глядя на мальчика. − Вальбурги, Друэллы и других уже не стало. Так что нет смысла потакать их желанию в изгнании Сириуса. Мы можем вернуть его в семью и воспитать двух детей так, чтобы они были близки, как братья, − она пригубила чай. − Но мне понадобится помощь Люциуса. Мальчишки... им нужно влияние отца.

Макгонагалл посмотрела на миниатюрную женщину и, услышав, что она предлагает обмен, добавила свое условие.

− Подозреваю, что мне тоже понадобится его помощь.

− Это, − сказала Нарцисса, − можно устроить.

− Мое! − Драко выхватил игрушечную метлу из рук у Гарри, чем вызвал негодующий вопль.

− Мое! − огрызнулся Гарри и, выхватив метлу обратно, помчался прочь так быстро, как только могли его коротенькие ножки. Драко бросился за ним, повалил на землю, и они оба покатились по траве, одинаково громко визжа и хихикая. Наконец, Гарри завладел метлой, уселся на нее и попытался взлететь. К несчастье для Гарри, Драко не только бегал значительно быстрее, чем летала детская метла, но и сама метла не могла подняться выше полуметра от земли. Драко быстро опрокинул другого мальчика, схватил метлу и взмыл в воздух, на этот раз преследуемый Гарри.

− Мальчики, вы же почти что братья, − произнес Люциус с видом крайнего, снисходительного удовольствия.

− Братья? − лукаво спросила Нарцисса, наливая себе еще один бокал ледяного фруктового вина.

− Ты против? − спросил Сириус.

Они сидели втроем на каменном патио, которое тянулось вдоль задней части особняка, и наблюдали за двумя мальчишками, одним белобрысым, а другим с волосами такими темными, что казались почти черными, носившимися друг за другом по лужайке. Две няни сидели поближе к мальчикам, их строгая накрахмаленная униформа свидетельствовала об их мнении о буйных детях. Поздние вечера в особняке стали летней традицией, также как зимние дни наполненные шумом, бегающих по коридорам Гриммо мальчишек, пока Нарцисса ходила по магазинам в Лондоне. Им постоянно приходилось прятать летучий порох от сообразительных мальчишек, которые искренне верили, что у каждого из них есть два дома, и не понимали, почему они не могут просто перейти из одного в другой. Сириус долго противился нанимать няню, пока не обнаружил Гарри, карабкающегося по лестнице с внешней стороны перил и прыгающего вниз на пол.

− Клянусь, − бормотал он тогда Нарциссе, − у этого мальчишки есть тяга к смерти.

Она просто молча передала ему карточку агентства нянь, и мисс Эббот приступила к работе на следующий день.

− Не нравится она мне, − сказал Гарри, сморщив лицо в прелестную, но недовольную гримасу.

− Почему? − спросил Сириус.

− Она заставляет меня есть морковь, − сказал Гарри, его тон говорил о том, что это − самое ужасное из всех унижений.

− Сириус, − спросила Нарцисса, отвлекая от размышлений. − А где Ремус?

− Как обычно, отказался, − ответил Сириус. − Кажется, он думает, у тебя проблемы с его пушистой проблемой.

− Догадливый малый, − протянул холодным тоном Люциус, растягивая слова.

− Говорит тот, у кого на руке клеймо “Я − идиот”, − парировал Сириус, откинувшись назад и в лучшем случае для проформы усмехаясь хозяину поместья. Они с Люциусом уже давно перестали открыто враждовать.

− Кажется, у твоего братца тоже была Метка, − сказал Люциус.

− Регулус тоже был идиотом, − согласился Сириус. − Он купился на вашу чистокровную догму, будто она спасет ему жизнь. − Он отпил из своего стакана совсем не фруктового огневиски. Сангрия Нарциссы ему не нравилась. − Конечно, не спасла.

− Магглорожденные − это проблема, − высказал свое мнение Люциус.

− Как Лили? − чуть ли не прорычал Сириус.

− Она была исключительной ведьмой, − сказал Люциус, отмахнувшись от вопроса взмахом руки. − Гениальная, и, что еще важнее, готовая оставить мир магглов позади. − Он посмотрел на Сириуса. − Что-то я не видел, чтобы ты горел желанием оставить Гарри с его теткой, хотя эта женщина была его ближайшей живой родственницей. Дамблдор сидел там и блеял о кровной защите и мерах предосторожности против неизбежного восхождения Темного Лорда…

− Волдеморта, − сказал Сириус непреклонным тоном. − Он не был богом. Мы можем называть его по имени, и нас не поразит молния.

− Говорит тот, кто не имел удовольствия лицезреть пытки всякий раз, когда кто-нибудь проговаривался и называл упомянутого Лорда его именем.

− Его выдуманным, пафосным именем, − сказал Сириус.

− Я к тому, − подчеркнул Люциус, − что ты любишь магглов не больше, чем я, иначе бы так упорно не боролся за возможность воспитывать Гарри самому.

− Этого хотели Джеймс и Лили, − сказал Сириус, отвернувшись, чтобы понаблюдать за мальчиками, которые теперь кидали друг другу в голову небольшой мячик, забыв о метле, и заливались истерическим хохотом всякий раз, когда кому-то из них удавалось, или не удавалось, поймать снаряд.

− Мало кто из холостяков решился бы на такое, − протянул Люциус. − Ты же всегда был диким, Сириус, а теперь ты отец, хотя была готовая семья, готовая взять мальчишку. Ты задвинул свой мотоцикл куда подальше и взялся за пеленки, бутылочки и эту мерзкую смесь. Ты даже помирился со своим чокнутым эльфом. Видно, совсем не хотелось тебе, чтобы мальчишка жил с этими магглами.

− А ты когда-нибудь видел Петунью Дурсль? − спросил Сириус, не отрывая взгляда от мальчишек на лужайке. Не дождавшись ответа от Люциуса, он добавил: − Никто бы не доверил этой женщине волшебного ребенка. Она ненавидела Лили, завидовала ей, а потом вышла замуж за самого неволшебного мужчину, какого только можно было найти, словно назло им обеим. Кажется, он своей сутью способен подавить любую магию. Уж радость и восторг он точно начисто убивает.

− Однажды я наблюдала за ними, − сказала Нарцисса. − Сириус совершенно прав. Они живут так, будто стараются подтвердить все стереотипы о маглах. − Она отпила глоток своего фруктового вина; Нарцисса всегда с удовольствием перенимала понравившиеся ей маггловские обычаи, вроде сангрии, обуви и многого другого из моды. − Однако у них красивый газон. Впечатляет, что магглы могут ухаживать за ним без волшебства.

Если Люциус и не сплюнул при слове “магглы”, то только благодаря тому, что всю жизнь ему приходилось соблюдать правила приличия, и он ограничился лишь презрительной гримасой.

− Меня оскорбляет сама мысль, что внука Дореи Блэк собирались воспитывать магглы, − сказал Люциус. − Даже если он и полукровка.

Нарцисса деликатно кашлянула в руку, и Люциус посмотрел на нее.

− Теперь мы члены Ордена Феникса, Люциус, даже если об этом, кроме дорогой Минервы и Сириуса, никто не знает. Постарайся не забывать, что мы поддерживаем права полукровок и маглорожденных, если можешь.

− Ты же не намекаешь, что мой крестник чем-то хуже Драко, не так ли? − потребовал ответа Сириус.

Люциус скорчил гримасу.

− О, Гарри, − сказал он. − Должен признать, Гарри исключительный. Все это знают. Избранный и все такое. И мы все воспитываем его должным образом. Он знает свое место в мире с тех пор, как научился ходить. Он и Драко...

− Плачут, − перебила его Нарцисса. − Они с Драко плачут.

И действительно, оба мальчика подбежали к ним и принялись рассказывать какую-то запутанную историю о том, что садовые гномы украли их мяч, и это несправедливо.

− Ты им его дал, − сказал Драко, серые глаза его были полны слез. − Это все твоя вина.

− Я думал, они вернут его, − зарыдал Гарри. В доме на Гриммо не было никаких гномов, зато был домовой эльф, который, как только понял, что Гарри − внук Дореи, объявил его своим подопечным и начал так баловать, что даже Сириус по сравнению с ним казался строгим.

Сириус схватил салфетку и трансфигурировал ее в новый мяч, который бросил Гарри, в то время как Люциус усадил на свои колени всхлипывающего Драко.

− Садовые гномы бывают хитрыми, − сказал он очень серьезным тоном. − Однажды они разобрали весь мой игровой замок.

− У тебя был игровой замок? − фыркнул Сириус.

− Да, был, − ответил Люциус. − И там была башенка, с которой я мог высматривать драконов, а еще развевался серебристо-зеленый флаг. − Он бросил на Нарциссу заговорщический взгляд. − Я всегда мечтал его восстановить. Что думаешь, дорогая?

− Полагаю, − сказала она, − это прекрасное лето для того, чтобы осуществить задуманное. Вы, мальчики, могли бы нарисовать, как, по вашему мнению, он должен выглядеть, чтобы мы убедились, что строители возведут его правильно.

Гарри нахмурился, взвешивая в руке новый мяч.

− Рисовать? − спросил он, сомнение сквозило в его голосе. Гарри не интересовало ничего, кроме полетов на метле и игр в мяч.

− Нужен ров, − заявил Драко, уже воодушевившись идеей собственного игрового замка. − Для выдр.

− Выдр? − переспросил Сириус, вопросительно изогнув бровь в сторону Нарциссы.

− Он всегда был очарован выдрами, − пожала она плечами. − Постоянно твердит, что все они его, но всякий раз, как мы покупаем ему плюшевую, он начинает плакать и уверяет, что это не то.

− Дети, − произнес Сириус, закатив глаза, наблюдая за тем, как мальчишки отправились рисовать этот игровой замок со рвом, − вечно зацикливаются на самых странных вещах.

* * *

− Вы только посмотрите на них, − сказала Нарцисса чуть позже. Мальчики растянулись на каменных плитах внутреннего дворика, перед ними лежали большие листы белой бумаги, а рядом в аккуратный ряд были выстроены баночки с цветной краской.

Мисс Эббот, конечно же, помогла им с этим. Аккуратность для нее имела огромное значение.

− Будущие принцы Слизерина, − заявил Люциус. − Они приведут наш факультет к господству в квиддиче.

− И будут получать отличные оценки, − добавила Нарцисса.

Сириус кашлянул.

− Ты правда думаешь, Гарри попадет на Слизерин? − спросил он. − Сын Джеймса? Сын Лили? Он чистокровный гриффиндорец. С того момента, как я застал его прыгающим с лестницы, я знал, что в нем есть та храбрость, которая отправит его на красно-золотой факультет.

− Все мальчишки так делают, − возразил Люциус. − Я тоже заставал Драко прыгающим с перил. Это не значит, что у него больше отваги, чем здравого смысла; это просто значит, что он ребенок.

Нарцисса загадочно улыбнулась.

− Думаю, нас всех ждет небольшой сюрприз, когда Распределяющая шляпа объявит результаты, − сказала она. − Но мальчики будут принцами, независимо от того, будут ли они в серебре или золоте.

Люциус недоверчиво посмотрел на жену.

− Ты, − спросил он с осторожностью, − что-то знаешь?

Она бросила взгляд на мальчиков.

− Знаю, что кто-то завтра утром будет накладывать очищающие чары на эти камни, − сказала она. Люциус повернулся и застонал. Гарри опрокинул одну из баночек с краской и размазывал красную краску по камням, уделяя пристальное внимание деталям.

− По крайней мере, это краска, − сказал Люциус. − В прошлый раз...

− Знаю, − перебила его Нарцисса.

− Сколько у нас времени? − спросил он обеспокоенно.

Сириус подался вперед, позабыв о напитках и препирательствах о будущих факультетах.

− Если временная линия останется относительно неизменной, то до их пятого курса, − сказала Нарцисса, не отводя глаз от мальчиков.

− Значит, еще около десяти лет, − жестко произнес Сириус. − А Дамблдор все еще наверху, играет в шахматы чужими жизнями.

Сириус так и не смог простить Дамблдору, что тот собирался отправить его в Азкабан без суда.

− Защита крови, − выплюнул он. − Полная чушь. И Снейп преподает в Хогвартсе.

− Ну, Снейп действительно переметнулся, по крайней мере, так утверждает Дамблдор, − сказала Нарцисса. − Отрекся от Волдеморта и работает на Светлую сторону. − Она отпила еще глоток своего напитка, наблюдая, как Гарри продолжает размазывать краску по плитам.

− Ты в это веришь? − спросил Сириус с презрительной усмешкой. − Нюниус никогда бы не сделал ничего, кроме попыток спасти свою собственную шкуру. − Он бросил взгляд на Люциуса и добавил: − Образцовый слизеринец.

− Самосохранение − не порок, Сириус, − парировал Люциус. − Я понимаю, твоя мать была немного…

− Полагаю, под “немного” ты имел ввиду “тронутой на всю голову”? − перебил Сириус.

− Мне бы не хотелось, чтобы ты судил всех нас по Северусу или Вальбурге.

Сириус откинулся на спинку кресла и посмотрел на кузину.

− Ладно, ты права, Цисси, − признал он. − И твой муж на удивление терпим. − Он ухмыльнулся. − И Андромеда.

Улыбка Нарциссы стала напряженной.

− Она по-прежнему предпочитает не видеться с нами, − сказала она.

− Серьезно? − поддел ее Сириус. − Не могу себе представить, почему она могла бы быть обижена.

− Я была очень молода, − сказала Нарцисса, − и у меня не было причин ослушаться родителей.

− А теперь есть, − сказал Сириус.

Взгляд Нарциссы по-прежнему не отрывался от мальчиков. Гарри добавил немного синей краски к своей красной и размешал их, получив грязно-фиолетовый цвет, а Драко склонился над своим листом, с огромной аккуратностью рисуя замок, высунув язык от сосредоточенности.

− Теперь есть, − сказала она, − и я готова бросить вызов не только своим родителям. Ради этого мальчика я готова бросить вызов всему миру, если потребуется.

Люциус протянул руку и переплел свои пальцы с ее.

− И я тоже, − сказал он. − Никто не поставит клеймо на нашего сына. Никто не будет ему угрожать. Даже Темный Л... даже Волдеморт.

* * *

Хелена Грейнджер уставилась на плюшевого дракона, парящего в воздухе перед ее дочерью.

− Дорогая, − спросила она, − что ты делаешь?

− Драконы любят летать, − ответила девочка, будто это было самым очевидным фактом на свете. − Поэтому он летает. Хелена несколько раз моргнула. Раньше ей не приходилось растить детей, но она была почти уверена, что большинство из них не способны удерживать свои игрушки в воздухе.

− Я думаю, − медленно произнесла она, − тебе лучше не показывать, как твой дракон летает, никому, кроме меня.

− Потому что никто другой не может этого сделать, − заявила Гермиона.

− Верно, − согласилась Хелена. Она сделала паузу, а затем, желая сменить тему, спросила: − Как зовут твоего дракона?

− Дракон, − ответила девочка.

− Просто Дракон? − удивилась Хелена. Обычно Гермиона давала своим плюшевым игрушкам замысловатые имена. Лошадь звали “Гладкий клевер в коричневых пятнах”, а кошку “Пушистая кошка-принцесса”. − Почему просто “Дракон”?

− Потому что его так зовут, − сказала Гермиона. Дракон опустился на пол, и девочка встала, по всей видимости, забыв про игрушку. − Пойду рисовать. Можно сока?

− Нет, − автоматически ответила Хелена. − Сок портит зубы...

Нарцисса постучала в дверь дома на площади Гриммо и, не дождавшись ответа, открыла ее, закатив глаза.

— Сириус! — позвала она, войдя внутрь.

— Он все еще в душе, — раздался голос с кухни.

Нарцисса бросила недовольный взгляд на занавешенный портрет Вальбурги — даже не верилось, что до сих пор никто не нашел способ снять эти липкие чары — и прошла в на удивление уютную кухню.

Когда в доме хозяйничала Вальбурга, никому бы и в голову не пришло развалиться за большим столом на кухне. Кухня была для прислуги. Сейчас же Гарри сидел там, поглощая то, что, судя по остаткам в тарелке, когда−то было яичницей.

— Гарри, — сказала она, проводя рукой по его волосам. Что бы она ни делала, эти волосы никак не хотели слушаться. Она улыбнулась, подумав, насколько разными могут быть мальчики в этом отношении. Драко в десять лет с энтузиазмом, граничащим с одержимостью, взялся за гель для волос, и у нее не хватило духу сказать ему, что он перебарщивает. Гарри же, напротив, не помешало бы уделять немного больше внимания своей внешности.

— Привет, мам, — ответил он, запихивая в рот последний кусок яичницы.

Она вздохнула.

— Гарри, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не разговаривал с набитым ртом?

Он резко проглотил еду.

— Прости, мам, — быстро произнёс Гарри, соскользнул со своего места и, поставив тарелку в раковину, крикнул: — Папа! Мама пришла!

— Черт! — донеслось сверху. — Я думал, ее не будет до десяти. Скажи ей, что я голый, ладно?

Гарри посмотрел на Нарциссу Малфой, которая успешно сдерживала порыв рассмеяться благодаря воспитанию, полученному от собственной матери.

— Сириус голый, — произнес Гарри, не моргнув глазом. — Он спустится через секунду, как только оденется.

— Где Ремус? — спросила Нарцисса, садясь за стол. Перед ней уже стояла чашка чая, которую поставил Кикимер, еще до того, как она успела задвинуть сумочку под стул. − Спасибо, − сказала она эльфу, прежде чем сделать глоток. Чай, конечно, был идеальным. Вальбурга не терпела никаких промахов со стороны своего магического персонала, о чем красноречиво говорили отрубленные головы эльфов, развешанные на стене.

У Вальбурги было ужасное представление о “прекрасном”. Нарциссе потребовалось добрых два года, чтобы привести это место в порядок, чтобы оно выглядело так, будто здесь живут нормальные люди, а не одержимые темными искусствами психопаты. Пока она выбрасывала одно за другим безобразные украшения в виде змей, то бормотала себе под нос всевозможные проклятия, которые заставляли Сириуса хохотать до слез.

− А твоя мама знала, что у тебя такой богатый словарный запас? − спросил он.

Нарцисса только посмотрела на него тяжелым взглядом, держа в руках стеклянный шар с мертвым пикси внутри.

− Кто считает, что это то, что нужно ставить на каминную полку? − требовательно спросила она. − Кто?

Очевидным ответом, конечно же, была Вальбурга.

“Нехорошо думать плохо о мертвых”, размышляла Нарцисса, потягивая чай и ожидая, пока Сириус оденется, но иногда было сложно думать о той женщине хоть что-то хорошее. Она слегка покачала головой, словно отгоняя мысли о своей тетке, и повернулась обратно к Гарри.

− Ремус, − напомнила она ему.

− Вчера была полная луна, − сказал Гарри. − Он, наверное, еще спит.

Нарцисса кивнула. На ее взгляд, самым большим плюсом проживания Ремуса здесь было то, что его присутствие держало Сириуса в узде. Без оборотня поблизости Сириус, наверное, водил бы сюда новую девушку каждую неделю, а это не пошло бы Гарри на пользу. Ей пришлось бы вмешаться. В сложившейся ситуации она просто обеспечивала Ремуса запасом аконита и шоколада и считала проблему распущенности Сириуса решенной.

− А где Драко? − спросил Гарри, опускаясь обратно на стул.

Нарцисса отпила глоток чая, прежде чем ответить.

− Задерживается, − наконец сказала она. − Кажется, он кинул подушкой в Добби и отказался вставать, так что я велела ему переместиться камином, как только он научится владеть собой.

− Значит, он не едет с нами? − спросил Сириус с порога, одетый, но босой, и Нарцисса рассмеялась.

− Доброе утро, Сириус, − сказала она.

− Нарцисса, − он ей улыбнулся. − Вижу, Кикимер уже угостил тебя чаем, так что мне не придется изображать радушного хозяина.

− Когда дело касается этикета, не бери пример с Сириуса, − посоветовала Нарцисса Гарри.

− Гарри! − послышался голос из камина, как раз когда оттуда вылетел снаряд. Гарри поймал его и подождал, пока Драко не шагнул на ковер, а затем изо всех сил швырнул подушку обратно.

− Дурень! − пожаловался Драко, когда подушка врезалась ему в руку.

− Ты первый начал, − сказал Гарри. − Я оставил тебе немного бекона.

− Где? − спросил Драко.

− На столе.

Драко прыгнул к столу и начал запихивать в рот полоски холодного бекона с тарелки, пока Кикимер заламывал в углу руки и причитал:

− Молодой хозяин Блэк, я могу приготовить еще! Он холодный! Остановитесь! Я могу приготовить еще!

− Все нормально, Кикимер, − ответил Драко, едва ли останавливаясь, чтобы прожевать. − Никто из эльфов в поместье не готовит так, как ты.

− Никогда не думал, что скажу это, − заметил Сириус, наблюдая за мальчишками, − но но я скучаю по няням. Кажется, у того репетитора, которого ты наняла, нет той же твердой руки.

− Попробуй сам держать Гарри в узде, − заметила Нарцисса. − Ты же родитель.

Сириус фыркнул на это, но попытался пригладить волосы Гарри, прежде чем сдаться.

− Где твои очки? − спросил он.

− Пап, − заныл Гарри. − Я их ненавижу.

− А без них ты ничего не видишь, − сказала Нарцисса тоном, в котором звучала абсолютная решимость. − Ты сможешь исправить свое зрение магией, когда станешь взрослым и близорукость стабилизируется. А пока тебе нужны очки.

Гарри выскользнул из комнаты, бормоча что-то о несправедливости и о том, что он прекрасно видит. Сириус вздохнул.

− Кикимер, − сказал он, − Не мог бы ты найти очки Гарри? Уверен, он ни черта не найдет, если эти чертовы штуковины не на его тумбочке.

Кикимер предсказуемо воскликнул какая это честь помочь молодому хозяину Блэк-Поттеру-Поттеру-Блэку, и исчез с громким хлопком. Сириус что-то пробормотал себе под нос, а на вопросительный кашель Нарциссы ответил:

− Кажется, мне больше нравилось, когда он просто угрюмо слонялся по дому и говорил о том, как сильно скучает по моей матери.

Нарцисса рассмеялась.

− Нет, не нравилось, − сказала она. − Ты его ненавидел. − Она посмотрела на Драко. − Обязательно вымой руки, когда закончишь, Драко. Мы едем покупать одежду, и я не хочу, чтобы ты испачкал мадам Maлкин своим беконом.

− Хорошо, мам, − ответил Драко, вытирая руки о штаны.

− В раковине, − строго сказала она. − С водой. И мылом.

− Хорошо, мам, − снова пробормотал Драко, направляясь к крану и следуя ее указаниям.

− Тебе не обязательно этим заниматься, − сказал Сириус, облокотившись о столешницу. − Я вполне способен сводить мальчишку за одеждой.

Нарцисса мило улыбнулась.

− Не волнуйся, кузен, − сказала она. − Я позабочусь, чтобы все покупки Гарри были записаны на твой счет.

Сириус выглядел немного растерянным.

− Сколько может понадобиться одному десятилетнему мальчику? − спросил он. − Нам ведь пока не нужно покупать вещи для Хогвартса.

− Сириус, − сказала Нарцисса. − Он из всего вырос. Ты не можешь позволить ему разгуливать в тех ужасных обносках, которые он нашел на чердаке.

− Тебе виднее, − сказал Сириус. − Просто… разреши мне купить ему метлу, ладно?

Нарцисса прищурилась.

− Что ты задумал? Уверена, я смогу достать, что бы ты ни хотел, пока мы будем в городе.

− Модель должна быть лучше той, что Люциус купил Драко, − сказал Сириус, ухмыляясь ей.

Она раздраженно фыркнула и, когда Драко поднял голову, указала на дверь.

− На выход, − сказала она. − Всем маленьким мальчикам нужно быть за дверью и готовыми к выходу.

− Ты же не заставишь нас идти пешком? − спросил Драко с ужасом. − По маггловскому Лондону? А что, если я что-нибудь подцеплю?

− Тогда ты будешь пить зелья и учиться держать руки в карманах, а не трогать все подряд, − сказала Нарцисса. − Быстрая ходьба укрепляет дух.

− Гарри, − крикнула Нарцисса, − если ты не спустишься прямо сейчас, я не поведу тебя за мороженым, когда мы закончим.

Гарри помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

− Извини, − сказал он без тени раскаяния. − Я смотрел книгу по квиддичу.

− Она хочет, чтоб мы шли пешком, − сообщил Драко Гарри.

− Зачем? − спросил Гарри в ужасе. − Мы могли бы просто…

− Прогуляться, − отчеканила Нарцисса, и повернулась к Сириусу. − Все еще хочешь пойти?

Он закатил глаза.

− Ладно. Развлекайтесь.

Нарцисса вытащила из сумки список, вышла на улицу и начала читать его вслух. Оба мальчика буквально волочили ноги, шаркая носами своих маггловских кроссовок по тротуару, плетясь за ней и ворча о том, что им приходится идти пешком, и почему они не могут просто переместиться камином, потому что они же волшебники, в конце концов, и это просто несправедливо.

Она проигнорировала их обоих.

* * *

Гермиона положила еще одну книгу на стопку, которую держала ее мама.

− Гермиона, − сказала мама. − Довольно. Я же тебе говорила, что пора чаще пользоваться библиотекой.

− Мне просто больше нравится, когда они мои, − ответила девочка, вытаскивая с полки еще одну книгу и рассматривая ее.

− Твоя страсть к книгам доведет нас до нищеты, − сказала Хелена Грейнджер, но ласковый тон выдавал ее с головой. Любому наблюдающему за ними было бы ясно, что она с радостью потворствует любви дочери к чтению.

− Серьезно, Гермиона? − спросила она, заметив книгу в руках дочери. − У тебя же уже есть "Матильда".

− Знаю, − сказала Гермиона, − но она разваливается. Можно мне еще одну? Пожалуйста?

Хелена вздохнула, и Гермиона добавила книгу в стопку, ненадолго остановившись, чтобы посмотреть в окно.

− Что такое? − спросила Хелена.

− Ничего, − сказала Гермиона, добавляя еще одну книгу в стопку. − Просто мне показалось, будто я увидела кого-то знакомого.

Хелена кивнула и ничего не сказала о том, что из-за проблем дочери с общением любой увиденный человек, которого та считала знакомым, скорее всего, плохо обращался с ней в школе. Ей пришлось пережить немало встреч с учителями девочки.

“Она очень смышленая”, − заверяли они, будто Хелена не знала этого. − “Просто немного не по годам развита. Незрелая. Неловкая. Перерастет”.

"У нее нет друзей", − хотелось сказать Хелене и отчитать всех маленьких негодяев, которые дразнили Гермиону за ее любовь к книгам и тягу к знаниям, словно это могло заставить этих детей полюбить ее дочь.

Она не знала, как даже мягко намекнуть Гермионе, чтобы та немного сбавила обороты.

"Не обязательно отвечать на все вопросы учителя", − сказала она однажды, но Гермиона в ответ растерянно сморщилась.

"Зачем они задают вопросы, если не хотят, чтобы я отвечала?" − спросила она. Хелена сдалась и надеялась, что учителя правы и с возрастом станет проще.

Она посмотрела на последнее название книги, которую выбрала ее дочь.

− "Полет дракона"? − спросила она. − Твое увлечение драконами когда-нибудь пройдет?

Гермиона пожала плечами и сделала вид, что смотрит на часы.

− Через сорок пять минут у меня балет, мам. Можно нам взять эти книги и поехать в студию?

Хелена вздохнула.

− Хорошо, дорогая, − сказала она. − Ты уже занималась сегодня на пианино?

− Нет, − ответила Гермиона. Ее тон говорил о том, что пианино ей не так по душе, как чтение.

− Тогда ты можешь сделать это после балета и до того, как начнешь читать новую книгу о драконах, понятно?

− Хорошо, мам.

* * *

Драко всю дорогу еле плелся позади, и настроение Нарциссы успело испортится настолько, что она была готова сказать ему, чтобы он перестал вести себя как маленький засранец.

− Драко, − сказала она, − прибавь шаг. Нам правда нужно все успеть сделать. Сегодня вечером мы ужинаем у Ноттов.

− А мне обязательно идти? − спросил Гарри.

− Да, − ответила Нарцисса, бросив на него суровый взгляд, при виде которого Гарри знал лучше не спорить.

Драко собирался ответить, как вдруг резко остановился перед маггловским книжным магазином.

− Что такое? − спросила Нарцисса. К тому времени, как она поняла, что он перестал идти, она уже оторвалась от него на несколько метров, и ей пришлось немного повысить голос.

Он нахмурился на мгновение, а затем отрицательно покачал головой.

− Ничего, мам. Просто показалось, будто я кого-то знакомого увидел.

− В маггловском магазине? − спросил Гарри, хихикнув. − Ты? Ну уж нет… вряд ли.

− Знаю, − сказал Драко и пробежал несколько шагов, чтобы догнать мать. − Прости, что веду себя как придурок сегодня, мам, − сказал он, на мгновение прислонившись головой к ней. − Я люблю тебя.

Нарцисса обняла его за плечо и на мгновение крепко прижала к себе. Ее взгляд упал на его бледное, без единой царапины предплечье, и она чуть сильнее сжала его, прежде чем отпустить.

− Я тоже тебя люблю, Драко, − сказала она.

− А я что? Печёнка рубленая? − возмутился Гарри.

− Папа.

Сириус поднял голову. За годы, проведенные в роли родителя, он усвоил одно: этот тон никогда не сулил ничего хорошего. Гарри стоял в дверном проеме бывшей парадной гостиной Вальбурги Блэк, которая теперь представляла собой довольно сносную, хотя и чересчур чистую копию паба. Тут был и бильярдный стол, и доска для дартса, висевшая прямо посреди гобелена семьи Блэк. Мальчик выпятил нижнюю губу, но скорее выглядел нервным, чем обиженным.

− Что случилось? − спросил Сириус.

− Ты можешь разговаривать со змеями?

Сириус почувствовал, как его взгляд невольно скользнул к шраму на лбу мальчика, но он только вздохнул и сказал:

− Сядь, Гарри.

− Значит, нет, − буркнул Гарри, все еще топчась у двери.

− Сядь! − Сириус указал на стул напротив себя. Нехотя, Гарри пересек комнату и рухнул в коричневое кожаное кресло, уставившись себе на ноги. − Ты помнишь, как погибли твои мама и папа?

− Трудно забыть, − пробормотал Гарри. − С этими ежегодными статьями в газете к годовщине и людьми, которые повсюду пытаются пожать мне руку, будто я как-то причастен к смерти этого ублюдка.

− Выражайся приличнее, − сказал Сириус, чувствуя себя полным лицемером, произнося эти слова. − И я думал, что мы с Нарциссой и Люциусом неплохо справляемся, держа людей подальше от тебя.

− Вы справляетесь, − признал Гарри, − но они все равно пялятся. А сегодня утром, когда я был с мамой, какой-то мужик загнал меня в туалет и обнял, прежде чем я успел убежать.

− Вот блядство, − выругался Сириус. Как бы они ни старались, им не удавалось полностью оградить мальчика от его поклонников. Люциус грозился купить и закрыть "Пророк", если они хоть раз попытаются написать статью о самом Гарри, но это не останавливало поток материалов о Лили и Джеймсе, появлявшихся каждый Хэллоуин. Видимо, они не могли даже уберечь мальчика от незнакомцев, стоило ему оказаться вне поля зрения кого-то из опекунов.

− Выражайся приличнее, − повторил Гарри, с проблеском веселья в глазах.

− Несносный мальчишка, − сказал Сириус, а потом вздохнул. − Нет, Гарри, я не могу разговаривать со змеями. Почти никто не может.

− Он мог, правда?

Сириус кивнул.

− Значит, я такой же, как он?

− Нет! − резко произнес Сириус, а потом спокойнее продолжил. − Нет. Он был монстром, Гарри. Он убил твоих родителей, моих лучших друзей, он разрушил жизнь моего брата. Он превратил твоего второго отца в раба с помощью Империуса. И да, он мог говорить со змеями. Но у него не было друзей. Не было никого, кого он любил. У него не было брата вроде Драко, с которым он постоянно влипал в передряги − и не думай, что я не знаю о тех журналах в усадьбе Драко − он был... он был никем. Он был воплощением тьмы, зла... и ты совсем не такой. Ты замечательный парень, просто у тебя есть странный дар.

− Дар, который есть только у монстров, − пробормотал Гарри, не поднимая глаз.

Сириус взъерошил волосы и задумался на мгновение, прежде чем предпринять новую попытку.

− А Ремус монстр? − наконец спросил он.

− Нет! − воскликнул Гарри, подняв голову. − Конечно, нет! Как ты можешь…

− Многие так считают, − мягко произнес Сириус. − Он превращается в волка, чего не просил и не может контролировать, значит он должен быть монстром.

− Ремус расставляет специи по алфавиту, − пробормотал Гарри.

− И тебе пора собираться к Ноттам, − сказал Сириус.

− Мне не нравится, что я могу это делать, − сказал Гарри.

Сириус вздохнул.

− Мне тоже не по душе, малыш, − сказал он. − Люди будут делать поспешные выводы, как и с Ремусом, и это несправедливо, но мы справляемся с твоими чокнутыми поклонниками, и справимся с этим. − Он склонил голову набок. − О чем вообще говорят змеи?

− Ни о чем интересном, − сказал Гарри. − Ради этого не стоит становиться монстром.

− Ты не монстр, − сказал Сириус как можно тверже. − Теперь иди и надень одну из тех вещей, которые купила тебе Нарцисса, чтобы мы могли притвориться, будто я ответственный родитель, и ты идешь на этот ужин выглядящим как подобает Поттеру.

− Значит... тогда кеды? − спросил Гарри, поднимаясь.

− Нарцисса меня убьет, − сказал Сириус. − По ее мнению, уже плохо, что вы вдвоем разгуливаете в этом на людях, но у Ноттов? Она порвет меня на мелкие кусочки. Так что, пожалуйста, не надо.

Гарри рассмеялся в ответ и направился вверх по лестнице. Сириус проводил его взглядом, затем поднялся и ленивой походкой направился на кухню.

− Что это было? − спросил Ремус.

− А ты чего делаешь? − ответил Сириус, запрыгивая на стол и наблюдая за тем, как его сосед по дому колдует над кастрюлями и молоком на плите.

− Горячий шоколад делаю, − отозвался Ремус. − Хочешь?

− Только если туда что-нибудь покрепче добавишь, − пробурчал Сириус.

Ремус убавил огонь и прислонился к столешнице, дожидаясь, пока сахар растворится.

− Что-то с Гарри?

− Он понимает змеиный язык, − произнес Сириус бесцветным голосом.

− Херово, − выругался Ремус.

− И он считает, что это делает его чудовищем, − добавил Сириус. − Или боится, что так оно и есть.

Ремус повернулся обратно к своей кастрюле и стал размешивать шоколад.

− Подай мне бренди, − попросил он. − Кажется, мне тоже понадобится.

− Я думал, воспитывать детей будет проще, − проворчал Сириус, доставая бренди из шкафа. − То есть, возня с пеленками и так меня достала...

− Слабо сказано, − буркнул Ремус, не оборачиваясь, и продолжил помешивать.

− ...и потом все эти годы, когда мы боялись, что он случайно свалится с лестницы, да и на метлах он носится с тех пор, как научился ходить, но я думал, когда он подрастет, станет легче.

− Не думаю, что так оно работает, − сказал Ремус. − Скорее всего, все будет только сложнее. Дальше пойдут девочки.

− Лучше уж девочки, чем Волдеморт, − заявил Сириус.

− Предпогалаю, он тоже появится, − произнес Ремус.

− Ну, хоть смогу дать ему пару советов по охмурению девчонок, − сказал Сириус.

− Ты наверное хотел сказать, как очаровать девушек, − отозвался Ремус, разливая какао по кружкам и добавляя в каждый по капельке бренди. − Хотя, пожалуй, это плохой совет. Нам точно нужна еще одна бегающая по Хогвартсу версия тебя, коллекционирующая трусики и разбитые сердца?

Сириус пожал плечами, принимая кружку из рук Ремуса.

− Пусть уж так. А то за весь день я только и смог что сказать: “'Нет, ты не монстр”. Негусто, правда? − Он покосился на Ремуса. − Тебе этого точно никогда не хватало.

Ремус молча допил какао.

* * *

Гермиона села на кровать, обхватив колени руками. Она положила Дракона себе на колени и посмотрела на его потёртую мордочку.

− Жаль, − прошептала она, потом запнулась. Несколько раз тяжело сглотнув, она продолжила, − жаль, что нет других детей, таких как я.

Голос её был тихим, но она знала, что Дракон всё равно её слышит.

− Никто больше не может… делать такие вещи. А я ведь не нарочно, но… но никто меня не любит. − Она смахнула рукой выступившую слезу, прежде чем та скатилась ей в рот. − Хотелось бы мне быть обычной.

* * *

Гарри явился к Малфоям перед ужином с Торосом и Теодором Ноттом и сразу же был отправлен наверх, в комнату Драко.

− Сходи-ка, дорогой, посмотри, оделся ли он уже, − попросила Нарцисса.

Гарри взбежал по ступенькам величественной главной лестницы, промчался по коридору и наконец забарабанил в дверь Драко.

− Чего?

− Ты оделся?

Драко распахнул дверь и свирепо посмотрел на Гарри

− Это тебя мама послала?

− Да, − ответил он, протискиваясь в комнату и бросаясь на кровать. − Ты уже готов?

Драко схватил явно не первую дозу геля для волос, шлепнул ее себе на макушку и принялся распределять по прядям расческой.

− Нет, − буркнул он.

− Ну, так можешь поторопиться? Чем быстрее придем, тем быстрее уйдем.

− Мне нравится Тео, − сказал Драко, на секунду остановившись, потому что расческа зацепилась за две уже склеенные пряди.

− Мне тоже нравится Тео, − отозвался Гарри, протянув руку и схватив с полки одну из выдр Драко. − Только его отец всегда вызывает у меня мурашки.

− Ага, − согласился Драко, − у меня тоже. − Он посмотрел, как Гарри перебрасывает плюшевую зверушку из руки в руку, а затем раздраженно добавил, − Положи-ка ее обратно.

− Зачем они тебе вообще? − возмутился Гарри.

Драко пожал плечами.

− Просто в детстве мне нравились выдры.

− Ну, так выбрось их теперь, − посоветовал Гарри.

Драко окинул взглядом свою коллекцию и наконец буркнул:

− Нет.

* * *

Трое мальчишек, словно молнии, улизнули от взрослых, может быть, даже чуть быстрее, чем позволяли приличия. Нарцисса наблюдала, как они убегают с метлами в руках, и улыбалась.

− Время бежит, − сказала она, поднося бокал с вином к губам. − В следующем году все трое отправятся в Хогвартс.

Торос Нотт кивнул, его взгляд тоже следил за мальчиками.

− Ты не беспокоишься, Люциус, что будет, если наш Лорд вернется?

− Беспокоюсь? − Люциус вопросительно приподнял бровь. − Что ты имеешь в виду?

− Ты забрал в свою семью мальчика, который убил его... или почти. Темный Лорд может не понять этого выбора.

Люциус повернулся в кресле, чтобы самому понаблюдать за мальчишками. Теперь они летали, петляя туда-сюда по просторному парку, который содержал Торос. Время от времени кто-нибудь из них пикировал к земле, проверяя, насколько близко он осмелится подлететь, прежде чем выровняться. Люциус вспомнил, как делал то же самое в их возрасте, и губы его тронула улыбка, прежде чем он снова обратил внимание на хозяина дома.

− Ты бы предпочел, чтобы мальчика воспитывали маглы? − спросил он. − Ты же знаешь, что именно таким был план Дамблдора. Именно это и случилось бы, если бы Нарцисса не вмешалась.

− Невероятная дерзость, − сказала женщина. − Мальчик может и полукровка, но половина этой крови принадлежит благородному роду волшебников. Нельзя позволить ему сгнить среди маглов, − губы ее скривились при последнем слове.

− И, помимо сентиментальности, − продолжил Люциус, − оставив его с маггловской семьей, мы бы превратили мальчика в пешку Дамблдора.

− А теперь он твой, − сказал Торос.

− А теперь он мой, − согласился Люциус. − Это к лучшему, ты не согласен? − Он отпил вина и улыбнулся хозяину дома.

− Так кто же, в конце концов, выдал его родителей нашему Лорду? − спросил Торос.

− До сих пор неизвестно, − покачал головой Люциус. − Сириус утверждает, что не был Хранителем Тайны их убежища и понятия не имеет, кого они в итоге выбрали. Кто бы это ни был, разумеется, он виновник. И убил четвёртого из их надоедливой компании, как же его, милая?

− Питер? − вопросом ответила Нарцисса, сморщив носик.

− Точно, − кивнул Люциус. − Он самый. Его и убили, оставив только палец. Да ещё несчастную группу магглов, но… − Люциус пожал плечами, явно равнодушный к судьбам не-магов.

− Нельзя ли мне ещё вина, Торос? − попросила Нарцисса, протягивая пустой бокал.

− Конечно, − ответил он, поднимая бутылку, и добавил: − Полагаю, ты прав насчёт мальчишки Поттера.

− Будем надеяться, − произнёс Люциус.

* * *

Расправившись с ужином, трое мальчишек, с награбленными пирожными в грязных руках, расположились под деревом, пока взрослые на террасе продолжали деланно чокаться портвейном.

— В следующем году — Хогвартс, — произнес Тео с явным удовольствием, откусывая от своего десерта. — Никаких больше репетиторов. Свобода.

— Квиддич, — мечтательно протянул Гарри.

— Тебе не разрешат играть, — фыркнул Тео. — На первом курсе нельзя.

Гарри пожал плечами, бормоча с набитым ртом:

— Ну и что? Посмотреть-то можно.

Драко молчал, вырывая травинки и сминая их до тех пор, пока Тео не спросил:

— Что такое?

— А вдруг мы не попадем на один факультет? — обеспокоенно поинтересовался он.

— Да все мы в Слизерине будем, олухи, — отмахнулся Тео. — Где нам еще быть?

Гарри, расправившись с пироженым, откинулся на траву.

— Я — нет, — твердо заявил он. — Я попаду в Гриффиндор, как мама, папа и Сириус.

— С чего бы это? — скривился Тео. — Они же все такие… шумные. И настырные. И…

— И храбрые, — перебил Гарри. — И отважные.

— Ну ладно, — равнодушно пожал плечами Тео, облизывая пальцы от остатков пироженого. — Ты, конечно, будешь нарасхват у всех факультетов, Мальчик-Который-Выжил.

— Бесит, — пробурчал Гарри. — Неужели нельзя просто быть Гарри?

— Нельзя, — отрезал Тео.

— Да будто я что-то мог сделать, — запротестовал Гарри. — Я же был младенцем. — Он нахмурился, лёжа на траве. — Мне постоянно кто-то машет и пытается пожать руку, а мама говорит, нужно быть вежливым, но не позволять им вторгаться в мою жизнь.

— Правильный совет, — сказал Тео, буркнув себе под нос что-то о полукровках и их легкоранимых «маленьких чувствах». За что получил от Гарри шлепок по руке, который на самом деле был весьма безобиден, но вызвал ворчание от Тео. — Животное. Твое место точно в Гриффиндоре.

— Вот видишь, — сказал Драко. — Я не хочу, чтобы мы оказались на разных факультетах. Мама говорила, что с учениками с других факультетов почти не общаешься, и…

— Да ерунда это, − перебил Гарри. − Мы всё равно будем дружить, куда бы нас ни распределили.

Драко промолчал, и тут Тео его толкнул.

— Просто Драко боится попасть на Пуффендуй, − съязвил Тео.

Драко перевернулся и врезал Тео по руке.

— Идиот, − прошипел он. − Возьми свои слова обратно.

— Думаю, Пуффендуй отпадает, − рассмеялся Гарри, лёжа на траве, пока Тео и Драко дубасили друг друга.

Гарри вырвался из объятий Нарциссы.

— Ты меня смущаешь, — пробурчал он, когда она провела пальцами по его волосам и снова попыталась уложить их в нечто похожее прическу, не напоминающее гнездо, которое расчесывали хорошо если хотя бы раз за последнюю неделю. Они все собрались на платформе 9 ¾, чтобы проводить мальчиков в их первое путешествие в Хогвартс, и Нарцисса возилась с волосами Гарри с тех пор, как они прибыли.

— Ты выглядишь так, будто тебя никто не любит, когда твои волосы торчат во все стороны, — сказала она.

— А мы любим, — сказал Сириус, скрестив руки и глядя на двух мальчиков. Гарри успел вырваться из объятий Нарциссы и завис над своей тележкой с вещами, в то время как Драко потянулся, чтобы ещё раз обнять Нарциссу. Ремус стоял чуть позади него, как всегда чувствуя себя неловко в присутствии Малфоев, засунув руки в карманы.

— Эта сова, — сказал Люциус, растягивая слова. — Это уже чересчур, Сириус. Он мог бы просто воспользоваться нашей.

— Мальчику нужен фамильяр, — сказал Сириус. По правде говоря, большая белая сова и ему казалась излишней, но Гарри чуть ли не обнял ее в магазине, и вместо того, чтобы выклевать ему глаза, птица потерлась клювом о его щеку. Сириус решил, что это судьба и они созданы друг для друга, и тут же купил ее. Он пытался уговорить Гарри назвать ее "Минерва" или "Сопливус", но, к удивлению Сириуса, мальчик настоял на том, чтобы ее звали "Хедвиг".

— Я люблю тебя, мама, — прошептал Драко, прижимаясь к Нарциссе.

На мгновение она крепко прижала к себе своего сына.

— И я люблю тебя, мой дракончик, — прошептала она в ответ. — И буду любить, на каком бы факультете ты ни учился.

Драко выпрямился.

— Будет здорово, — сказал он, и его хвастливый тон не смог скрыть блеск слез, заметный всем. — Мы вдвоем. Никаких репетиторов. Общежитие. Квиддич.

— Не могу дождаться, — сказал Гарри, обнимая Драко за плечи. — Можно уже идти?

— Старайтесь не попадать в неприятности, — посоветовал Сириус.

— Беда их найдет сама, — заметил Люциус, махнув обоим мальчикам, чтоб они шли на поезд. Ни один из них не упустил шанс побыстрее сбежать от взрослых.

— Вот этого я и боюсь, — сказал Сириус, когда мальчики скрылись из виду. — Ну что, пойдем выпьем и насладимся тишиной, пока ждем результатов распределения?

— Он будет в Слизерине, — уверенно заявил Люциус. — Малфои всегда там.

— Ну, Блэки тоже, — возразил Сириус, — и посмотри на меня.

— Я бы предпочел этого не делать, — сказал Люциус, закатив глаза и криво усмехнувшись.

— Драко будет там, где ему место, — сказала Нарцисса.

— И это будет Слизерин.

* * *

Двое мальчишек шли ссутулившись и пытались скрыть волнение за маской равнодушия. Вокруг сновали дети постарше, которые уже знали куда едут и обнимались с друзьями, которых не видели все лето. Наконец, они добрались до пустого купе и развалились на сиденьях, занимая как можно больше пространства.

— Готов? — спросил Драко.

Гарри ухмыльнулся в ответ, но улыбка его была слегка натянутой.

— Ко всему, — ответил он.

— Это же просто занятия, — проговорил Драко, стараясь звучать уверенно и осведомленно, хотя на самом деле чувствовал себя далеко не так. — Ничего особенного на первом курсе не происходит. Даже в квиддич играть нельзя.

— Все равно, — сказал Гарри, — мы будем вместе, может, даже в одной комнате.

— Если нас распределят на один факультет, — заметил Драко.

— Распределят, — твердо заявил Гарри. — Я просто скажу, чтобы меня определили к тебе. Мне все равно, на какой факультет.

Драко фыркнул.

— Типичный Гриффиндор. Не глупи.

— Извините, — раздался голос в дверях. Маленькая девочка с курчавыми волосами стояла в проходе. — Вы не видели жабу?

— Что? — переспросил Гарри.

— Жабу, — повторила она, словно считая его немного туповатым. — Невилл потерял.

— Невилл? — Драко уставился на девочку, пытаясь вспомнить, кто это такой. — Кто такой Невилл?

— Невилл Лонгботтом, — сказала она, явно решив, что они оба не слишком умны. — Он...

— Нашел его! — раздалось откуда-то из глубины поезда, и девушка высунула голову из купе и посмотрела в сторону источника звука.

— Я нашла нам места, Нев, — крикнула она. Потом повернулась к двум парням. — Если, конечно, вы не возражаете. Почти все занято.

— Да, все в порядке, — сказал Драко, подвинувшись на сидении. "Лучше уж эта девчонка и ее друг с жабой, — подумал он, — чем какой-нибудь старшекурсник, который будет или запугивать нас обоих, или заискивать перед Гарри".

— Отлично, — девушка села рядом с ним, с глухим стуком уронив сумку. Она протянула руку. — Я Гермиона Грейнджер. А вы?

— Грейнджер? — Драко не пожал ей руки, а просто прищурился. — Я тебя откуда-то знаю?

— Вряд ли, — весело ответила она. — Я магглорожденная.

Драко едва заметно отстранился, и она это заметила. Ее рука опустилась.

— О, — сказала она. В ее глазах мелькнуло что-то такое, что исчезло так же быстро, как и появилось, но Драко показалось, что она обиделась. — Так вот оно что. Понятно.

— Он просто придурок, — сказал Гарри. — Моя мама была магглорожденной. — Он протянул ей руку через проход между ними. — Я Гарри. Гарри Поттер.

Ее глаза расширились, она наклонилась вперед и пожала ему руку.

— Мальчик-который-выжил, — сказала она. — Я все о тебе прочитала в "Истории Хогвартса".

— Отлично, — пробурчал Гарри. — Просто... забудь об этом, ладно?

— Почему? — спросила она.

— Я… просто Гарри, ладно? — ответил он. — Не люблю выделяться.

В этот момент в купе ввалился мальчик, который, должно быть, был Невиллом Лонгботтомом, которого можно было узнать по жабе, зажатой в его пухлых руках. Гермиона посмотрела на него.

— Тебе нужна клетка для нее, — заметила она.

Мальчик сел на краешек сиденья рядом с Гарри, словно не был уверен, что ему здесь рады.

— Бабушка сказала, что не надо, — пробормотал он.

— Ну, — возразила Гермиона. — Бабушка ошиблась.

Она наклонилась, открыла сумку и стала рыться в ней, вытащив потрепанную мягкую игрушку, которую тут же вернула обратно, извлекая вместо нее зачитанную до дыр книгу по истории Хогвартса.

— Я перечитала ее миллион раз, пытаясь все понять, — сказала Гермиона, и почти с вожделением посмотрела на Гарри. — Каково это — всю жизнь жить в окружении магии? Я вечно чувствовала себя белой вороной, и так здорово быть обычной. — Она бросила взгляд на Драко. — Я думала, может, хоть здесь меня примут, но, похоже, нет.

— Я.... — Гарри провел рукой по волосам, нарушая то немногое, чего добилась Нарцисса, уложив их ровно. — Просто так было всегда. Я имею в виду, жить с магией. Каково было узнать об этом так поздно?

— Огромное облегчение, — выдохнула она так шумно, что жаба Невилла чуть не выпрыгнула из его рук. Она увидела, что Драко разглядывает ее мягкую игрушку, и закрыла сумку. — Я думала… всю жизнь думала, что я единственная, кто может… делать такое. — Она сердито посмотрела на мальчика, который все еще смотрел на ее сумку. — Что ты вообще имеешь против магглорожденных?

Наконец, Драко оторвал взгляд от ее вещей и уставился ей в лицо.

— Они грязные, — выпалил он почти вызывающе. — Магглы все такие, без магии невозможно поддерживать чистоту.

— Грубиян, — заметила она.

— Это правда, — парировал он.

— Что ты грубиян? — уточнила она.

Гарри открыто рассмеялся, и Драко это не понравилось.

— Это правда, что вы грязные, — процедил он, сверкнув глазами на Гарри, а потом на девушку. В ее глазах снова мелькнула боль, и что-то кольнуло Драко внутри. Он протянул руку, чтобы коснуться ее, но она отпрянула.

— Не надо, — прошипела она. — Можешь испачкаться.

Невилл ссутулился, наблюдая за их перепалкой, и бросил на Гарри отчаянный взгляд, призывающий сделать хоть что-нибудь.

Гарри, перестав смеяться, пнул Драко и сказал:

— Не будь таким придурком.

— Что? — возмутился тот.

— Ты. Ведешь. Себя. Как. Придурок, — произнес Гарри, четко выговаривая каждое слово и пиная друга в голень. — Прекрати! — Он подтолкнул Гермиону ногой. — Слышу едет тележка со сладостями. Хочешь чего-нибудь?

— Мне нельзя сладкое, — сказала Гермиона, хотя взгляд её был прикован к звуку приближающейся тележке. — Портит зубы.

Гарри фыркнул и огляделся.

— Твои родители тут? — спросил он.

— Нееет, — протянула она, пока Гарри распахивал дверь купе и выглядывал наружу, проверяя насколько близко продавец с тележкой.

— И мы все тут друзья, верно? — сказал он, оборачиваясь и бросая на Драко суровый взгляд. — Никто не сдаст тебя.

Драко поднялся и грубо толкнул Гарри обратно на сиденье.

— Дай я возьму, — сказал он. — Ты разоришься на лакомствах для своей совы.

— Я могу сама купить сладости, — возразила Гермиона.

— Да, — согласился Драко, — но тебе их нельзя брать, так что придется стащить парочку у меня.

Она посмотрела на него, сузив глаза.

— Это его способ извиниться, — сказал Гарри, положив палец на голову жабы Невилла и разглядывая ее. — Словно от слова "прости" он может загореться. Просто покупает людям всякую ерунду, когда чувствует себя виноватым.

Когда подъехала тележка, Драко накупил всего понемногу и разложил на сиденье между собой и Гермионой, швыряя не понравившиеся сладости Гарри. Когда Невилл ничего не взял, Драко закатил глаза. — Тебе тоже нельзя сладкого?

— Н…нет, просто...

— Они для всех, — сказал Драко. — Лонгботтом, да? Чистокровный?

— Почему это тебя так беспокоит? — требовательно спросила Гермиона, впервые обращаясь к нему с момента покупки сладостей. — Ты сам по себе такой предвзятый идиот или только в этом вопросе? То есть, ты ненавидишь людей за цвет кожи, за бедность или еще за что-нибудь, или тебя волнует только кровь? Потому что так судить людей — это неправильно!

Она сделала глубокий вдох и выглядела готовой продолжить тираду, но Драко поднял руку, прерывая ее.

— Прости, — произнес он.

Гарри резко повернул голову, словно не мог поверить, что услышал эти слова из уст Драко Малфоя.

— Просто… это важно в моем мире, ладно? Маглы… они не очень хорошие.

— Но тебе-то не обязательно так думать, — Гермиона все еще пылала гневом. — И с магглами все в порядке. Мои родители — магглы. — Она указала на Гарри. — Если его мать магглорожденная, то его бабушка и дедушка тоже магглы. Ты…

— Прости, — повторил Драко, перебивая ее. Он протянул руку. — Можем начать сначала? Рад познакомиться, Гермиона Грейнджер.

Она поставила пакет с конфетами «Берти Боттс», который держала в руках, и пожала ему руку.

— Рада знакомству, — ответила она, хотя выражение ее лица говорило о том, что она не совсем уверена в этом.

— Что у тебя было в сумке? — спросил Драко. Он заметил мягкую игрушку, когда она доставала книгу, которую до сих пор держала рядом с собой на сиденье. Ему показалось, что эти две вещи придавали ей уверенности; он едва ли мог представить, насколько страшно было отправляться в Хогвартс, зная о волшебном мире только то, что было написано в этой книге. Он и сам был напуган, хотя никогда бы в этом не признался, но он ждал этого момента с самого детства.

Гермиона густо покраснела.

— Ему просто интересно, не выдра ли это, — сказал Гарри, швыряя в Невилла конфеты, вкус которых ему явно не нравился. — У него дома целая коллекция плюшевых выдр.

— О, — она вдруг улыбнулась блондину такой искренней улыбкой, что у него захватило дух. — Нет, — сказала она, наклоняясь и доставая из сумки потертую мягкую игрушку. — Это дракон.

— Как его зовут? — спросил Невилл, уворачиваясь от очередной конфеты.

— Просто “Дракон”, — ответила она, крепче сжимая игрушку в пальцах.

— О, ты ведь тоже называл всех своих выдр «Выдра 1», «Выдра 2» и так далее, — весело произнес Гарри.

Драко сердито посмотрел на Гарри.

— Может, хватит про моих выдр? Мы сейчас рассматриваем дракона Гермионы.

— Но ты же их любишь. Ты просто помешан на выдрах, — сказал Гарри, открывая шоколадную лягушку и тут же выругавшись, когда она выпрыгнула в окно. Невилл был возмущен такой лексикой, а Гермиона просто смотрела на убегающую лягушку с широко раскрытыми глазами.

— Так тебе и надо, — сказал Драко. — Придурок. — Он наклонился к Гермионе. — Больше одного прыжка они не выдерживают. Казалось бы, уже давно должен запомнить.

Гермиона улыбнулась Драко, который этим замечанием старался приобщить ее к своему миру.

— Мне кажется, это мило, — сказала она. — То, что ты любишь выдр, я имею в виду. А мне всегда нравились драконы. — Она смутилась, покраснела и прижала игрушку к груди. — Мама не хотела, чтобы я его брала. Сказала, что пора повзрослеть.

Гарри рассмеялся.

— Ты ведь еще не назвал ей свое имя, да?

Драко Малфой сгорбился на сиденье.

— Я Малфой, — пробурчал он.

— Драко Малфой, — уточнил Гарри.

— Нам действительно нужно плыть на лодке? — спросила Гермиона, с подозрением глядя на озеро. — Темно же, — добавила она, делая шаг к Драко, так что они почти касались друг друга.

Драко, неловко, схватил ее за руку. Она едва заметно пискнула, но не отстранилась.

— Я поеду с тобой, — сказал он. — В одной лодке. Я не отпущу. Все будет хорошо, обещаю.

Гарри встал с другой стороны и обхватил ее за плечи.

— Никто не тонул здесь вот уже семь лет, — со всей серьезностью произнес он. — Вряд ли ты будешь той, кто испортит статистику.

Гермиона сжала руку Драко, и он проворчал:

— Не будь придурком, Гарри. Она нервничает, а ты не помогаешь.

— Просто… темно так, — сказала Гермиона, стараясь звучать увереннее, чем себя чувствовала. — Наверняка, все в порядке. Просто немного странно, что нам приходится плыть на лодках, когда все остальные едут в каретах, которые движутся сами по себе.

Гарри оглянулся на кареты.

— О чем ты говоришь? Они запряжены уродливыми лошадьми!

Драко несколько раз моргнул и взглянул на кареты, словно проверяя, а потом снова посмотрел на Гарри.

— Она права, чувак, — сказал он с ухмылкой. — Кареты едут сами по себе.

Тео неожиданно подошел к ним.

— Я тоже их вижу, — сказал он. — Кто твой новый друг?

— Гермиона, — сказал Драко. — А Невилла ты, наверное, знаешь.

Тео Нотт взглянул на мальчика, стоящего особняком и держащего в кармане лягушку одной рукой.

— Не очень, — сказал он.

— Лонгботтом, — пояснил Драко.

Тео пожал плечами.

— Я не знаю всех предателей крови, — он произнес эти слова без всякой злости или угрозы, но Невилл все равно отшатнулся, судорожно сглотнув. — Ладно, увидимся в замке, прежде чем нас всех отправят в Слизерин.

— Слизерин? — Гермиона прошептала это слово, следя за уходящим худым темноволосым мальчиком. — Не думаю, что попаду в Слизерин.

— Нет, — ответил Драко, даже не глядя на нее, потому что морщил лоб, глядя на уходящего Тео. — Грязнокровки никогда туда не попадают.

— Драко! — Гарри произнёс его имя с ужасом и неодобрением. Гермиона, которая уже несколько раз в поезде слышала от Гарри "твою мать", "черт", "проклятье" и "дерьмо", резко повернулась и уставилась на него. — Не говори так. Не...

— Твою мать, — сказал Драко. — Прости. — Он снова сжал руку Гермионы. — Я не хотел. Просто... плохая привычка, доставшаяся от отца.

— Что это значит? — спросила она, но по ее тону можно было догадаться, что она уже знает, что это значит.

— Это просто оскорбление, — сказал Гарри. — Если бы его мама услышала, как он это говорит, она бы вымыла ему рот с мылом.

— Это означает "магглорожденный", — сказал Невилл. Он тоже злобно смотрел на Драко. — И это ужасное слово. Самое ужасное слово.

— Я же извинился, — огрызнулся Драко. — Просто... вылетело. — Он взглянул на Гермиону и снова почти беспомощно произнес: — Я не хотел.

Гермиона попыталась убрать свою руку из его хватки, но в этот момент огромный мужчина начал подталкивать их к шатким лодкам, и она сглотнула, сжимая его руку еще крепче.

— Мне правда жаль, — прошептал Драко ей на ухо, после того, как помог ей забраться в одну из лодок и устроился рядом с ней. — Я… Просто мой отец так говорит. Я не хотел этого говорить… Я больше не буду.

В этот момент лодка отчалила, и она, закрыв глаза, сказала:

— Жаль, что так темно. А что если в воде что-то есть?

— Например, гигантский кальмар? — спросил Гарри.

— Мерлин, Гарри, — прошипел Драко. — Ты специально пытаешься ее напугать?

— Ну, там же живет гигантский кальмар, — сказал Гарри, — Если она и вправду прочитала ту скучную книгу о школе, то должна это знать.

— И русалки, — шепнула Гермиона. — В маггловских сказках русалки довольно милые, но эти думаю…

— Да, — подтвердил Невилл. — Они не такие уж и милые.

— Я просто хочу пройти Сортировку, найти свою комнату и...

— И поесть, — перебил Гарри. — После распределения будет пир.

— А что если вы все попадете в Слизерин? — спросила Гермиона, очевидно начав нервничать уже по другому поводу. — Вы единственные, кого я знаю, и… и…

— Я не попаду в Слизерин, — сказал Невилл. — М-мои родители оба учились в Гриффиндоре, так что и я тоже буду.

— О, хорошо, — сказала она с явным облегчением. — Может, мы будем вместе тогда.

— Так принято в старых семьях, — сказал Гарри. — Я имею в виду принадлежность к факультету. Мои папа и мама тоже учились в Гриффиндоре. Все Поттеры там учились.

— Не всегда, — сказал Драко. Его голос звучал немного вызывающе. — Твой крестный отец был в Гриффиндоре, а он — Блэк.

— Да, — подтвердил Гарри. — Папа немного бунтарь.

— Немного? — спросил Драко. Они уже подплывали к берегу, и он понял, что Гермиона отвлечена их разговором, поэтому продолжил. — У него есть мотоцикл. Летающий мотоцикл. — Драко понизил голос и добавил, как будто это было что-то совершенно запретное. — А еще у него есть татуировки.

— Татуировки так плохи в волшебном мире? — спросила Гермиона.

— Мой отец сказал мне, чтобы я никогда их не делал, — сказал Драко. — Ни в коем случае.

— Хм, — пробормотала Гермиона. — Интересно почему.

Драко пожал плечами. Лодки уже причалили к берегу, и он помог ей выйти.

— Пора на Сортировку, — сказал он как можно бодрее.

— Я надеюсь, что мы будем вместе, — сказала она. — Все мы.

— Я тоже, — подтвердил Невилл.

— Да, — согласился Драко.

— Было бы несправедливо, — сказала Гермиона, сжимая его руку, — встретить настоящего живого дракона, а потом оказаться на разных факультетах.

Румянец Драко было не видно в темноте. Раньше он никогда не чувствовал одновременно ненависть к своему глупому имени и благодарность за него, но с тех пор, как Гарри решил, что это уморительно, что эта девушка неравнодушна к драконам, а его, в сущности, зовут дракон, он колебался между желанием заползти в нору и никогда оттуда не вылезать и радостью от того, что привлек ее внимание.

— Да, — пробормотал он снова. — Это было бы несправедливо.

* * *

Все первокурсники замерли, ожидая своей очереди на распределение.

Драко даже не знал, на что надеяться. Гарри, наверняка, распределят на Гриффиндор. Все Поттеры там учились. А он будет в Слизерине. Все Малфои попадали туда, и он знал, что он не храбрый и не необычный, как Сириус. Он никогда не делал ничего дерзкого или глупого или... Поэтому он просто ухмыльнулся и с презрением оглядел всех остальных студентов.

Шляпа едва коснулась головы Гермионы, как прокричала: "Гриффиндор!". Она вскочила и подбежала к их столу. Шляпа не задумываясь отправила Лонгботтома к ней. Когда наступила его очередь, Драко бросил самый надменный взгляд, на который был способен, в сторону Гарри, перед тем как идти к табурету.

Профессор Макгонагалл строго взглянула на него, прежде чем надеть Шляпу ему на голову.

Он сидел и ждал, что шляпа выкрикнет «Слизерин!», но вместо этого она заговорила в его голове.

“Ну что ж”, — сказала она. — “Фрагменты, отражения и эхо. Как интересно. У тебя все изменилось из-за событий, которые никогда не происходили.”

“Что?” — спросил Драко, сбитый с толку.

“Храбрость, самопожертвование, которые ты совершил, и всё же не совершал... Ты довольно необычный мальчик”, — продолжала шляпа.

“Я не храбрый”, — признался он ей. — “Я все время боюсь”.

Шляпа рассмеялась, и он почувствовал, что начинает дуться. Шляпа смеялась над ним. Шляпа!

“Ты думаешь, что храбрость — это не испытывать страх?” — спросила Распределяющая Шляпа. — “Иногда я забываю, как вы все молоды в этот момент.”

Драко собирался спросить ее, что она имеет в виду, когда она прокричала: "Гриффиндор!", и он вскочил со стула под удивленное молчание за слизеринским столом. Лицо Тео было непроницаемым, но Драко знал его достаточно хорошо, чтобы увидеть, как Тео скрывает свое огорчение. Гарри, напротив, был в восторге.

Драко взглянул на Макгонагалл, которая сделала ему знак "убирайся отсюда", и он побежал к Гриффиндорскому столу и примостился рядом с Гермионой.

— Это здорово, — сказала она.

— Да, — ответил Драко, но снова посмотрел на Тео и увидел, как его друг детства попал в Слизерин и направился к их столу. Тео посмотрел на него и сглотнул, прежде чем пожать плечами и сесть за стол со своими новыми сокурсниками.

Когда профессор Макгонагалл назвала имя Гарри, в комнате повисла тишина.

— Это правда он, — услышал Драко голос рыжеволосого мальчика, стоящего среди нерассортированных первокурсников, голос которого необычно чётко звучал в этой тишине. — Гарри Поттер в этом году в Хогвартсе.

Шёпот "Гарри Поттер" и "мальчик, который выжил" стал переходить от одного ученика к другому, пока мальчик не протиснулся вперед и не забрался на табурет.

— Всегда так? — шепотом спросила Гермиона у Драко.

— Почти, — ответил он. — Куда бы он ни пошел. Это ужасно.

Гарри был отсортирован в Гриффиндор и почти подбежал к ним, приземлившись рядом с Драко с улыбкой облегчения. Сортировка продолжилась, и Драко был не в восторге, когда увидел, что тот самый рыжий балбес, который так громко говорил о Гарри, присоединился к ним за Гриффиндорским столом. Он окинул мальчика холодным взглядом и с надменной ухмылкой сказал:

— Ты скоро поймешь, Гермиона, что в волшебном мире некоторые семьи лучше, чем другие. Рыжие волосы. Старые мантии. Это, наверняка, Уизли.

Она резко выдернула свою руку из его ладони.

— Так если кто-то ниже тебя по статусу, ты и их презираешь? — спросила она, и Драко скрестил руки на груди и впился взглядом в новоприбывшего. Теперь у него было две причины не любить этого мальчика. Три, если считать то, что он был Уизли.

Он решил, что остановится на трех.

— Вау, — произнес мальчик, протягивая свою руку Гарри. — Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, это потрясающе!

— Да, — сказал Гарри, пожимая его руку всего мгновение.

— А ты кто? — спросила Гермиона. Она прищурилась, глядя на мальчика, и Драко почувствовал легкий трепет от того, что, похоже, он ей не понравился.

— Рон, — восхищенно сказал он, продолжая смотреть на Гарри. — Рон Уизли. Ух ты! Мама просто обалдеет, когда я расскажу ей, что Гарри Поттер будет учиться на моем факультете.

— ​Ему не особенно нравится, когда его лишний раз беспокоят из-за этого статуса "Мальчика-Который-Выжил", — сказала Гермиона. Она звучала, как зазнайка, а Драко, который считал её уязвимым комком нервов, несколько раз моргнул. Она звучала так снисходительно, как истинная всезнайка, и Драко, который уже решил, что она мягкая и уязвимая, моргнул несколько раз.

— Почему нет? — спросил Рон Уизли. — Ты же знаменитый, — обратился он к Гарри.

— Может быть, — ответила Гермиона, ее тон все еще был более надменным, чем Драко слышал от нее в поезде или в лодке, — ему просто не хочется, чтобы ему напоминали о том, как погибли его родители.

Последние два слова она почти прошипела, и Рон Уизли даже покраснел.

Гарри быстро и благодарно улыбнулся ей, а затем они все обернулись и начали слушать сбивчивую и совершенно бесполезную приветственную речь. "Держитесь подальше от Запретного леса", — повторила Гермиона, ее пальцы подергивались, как будто она хотела сделать заметки, — "и избегайте коридора на третьем этаже". Драко заметил, как она почти потянулась за сумкой, которую тащила с собой весь путь, той, где была ее копия книги "История Хогвартса" и ее Дракон, но остановила себя.

Драко перевел взгляд на преподавательский стол, пытаясь угадать, какой профессор что преподает. Макгонагалл, о которой он знал, что она теперь его декан, изучала стол Гриффиндора с, казалось, не просто праздным любопытством. Он вспомнил, как она смотрела на него, прежде чем он надел Распределяющую Шляпу, и поежился. Его мама иногда смотрела на него так, как будто он напоминал ей кого-то другого, как будто она пыталась уловить черты лица какого-то другого мальчика в форме его глаз или линии подбородка.

Было жутко видеть, как женщина, которую он никогда раньше не встречал, делает то же самое.

Северус Снейп, который несколько раз бывал в Поместье и с которым его родители были в дружеских отношениях, тоже смотрел на него, время от времени переводя взгляд на Гарри. Выражение лица этого человека было мрачным и злобным, и Драко обеспокоенно придвинулся ближе к своему другу на скамье.

* * *

— Гриффиндор? — протянул Северус Снейп в учительской, после того как старосты разогнали всех первокурсников по их спальням. — Малфой? — Он рассмеялся. — У Люциуса теперь появятся “котята”.

Минерва Макгонагалл пожала плечами, наливая себе чашку чая. Скорее всего в ближайшее время ей стоит ждать громовещатель от Люциуса Малфоя — она уже отправила Нарциссе сову — но она не была удивлена выбором Шляпы. Любой, кто рискнул бы отправится в прошлое и свести на нет собственное существование, чтобы попытаться предотвратить войну, обладал безрассудной храбростью. А таким место на ее факультете. Было жутко видеть, как черты усталого и израненного юноши, которого она встретила много лет назад, перекликаются с его юным "я". Еще хуже увидеть, как в маленькой и самодовольной Гермионе Грейнджер угадывался образ той изуродованной и усталой девушки. Но то, что она уже успела сдружиться с юным Малфоем Минерву не удивило.

— Я нахожу твою формулировку немного оскорбительной, — только и сказала она. — Котята, Северус? Серьезно?

— О, прошу прощения, — сказал мужчина. — Я на мгновение забыл о твоей связи со всем кошачьим, Минерва.

— Почему бы тебе не пойти поприветствовать своих маленьких змеек? — предложила Минерва, едва сдерживая раздражение. — Я видела, у тебя есть несколько, которым явно потребуется объяснять правила на пальцах.

Северус сузил глаза.

— Ах, Минерва, — сказал он, прежде чем удалиться. — Как это по-кошачьи.

Ремус развалился в кожаном кресле, держа в одной руке пинту пива, а голову подперев другой. Несколько часов назад прилетела сова от МакГонагалл. Сириус встретил новость о том, что Гарри попал в Гриффиндор, взмахами кулаков и громким улюлюканьем. Люциус был куда менее доволен тем, что Драко постигла та же участь.

— Он Малфой, — почти прорычал мужчина, когда Нарцисса передала ему записку от МакГонагалл. — Все Малфои должны быть в Слизерине.

Люциус бушевал уже несколько часов. У Ремуса разболелась голова, и он мечтал лишь об одном — вернуться на площадь Гриммо и заснуть. Сириуса, к несчастью, вся эта сцена, казалось, забавляла, и поэтому Ремус оказался вынужден наблюдать, как его друг наблюдает за тем, как Люциус Малфой приходит в ярость и извергает проклятия, потому что уйти самому казалось невежливым.

Сначала Люциус грозился лично отправиться в школу и потребовать — именно потребовать — чтобы Распределяющая шляпа пересмотрела свое решение относительно его сына. Потом он хотел отправить МакГонагалл громовещатель. Затем он подумывал отправить его Дамблдору; Сириус эту идею поддержал с немалым энтузиазмом. После этого Люциус перешел к желанию созвать Совет попечителей школы, планируя настоять на переводе своего сына.

— Ты мог бы просто стереть его с семейного гобелена, — наконец сказал Сириус. — В конце концов, именно так родители поступили со мной.

Ремус застонал.

Люциус, почти стиснув губы и с подергивающейся от ярости челюстью, заявил, что никогда не отречется от своего сына. Никогда. Ни за что. Драко — Малфой, и это важнее, чем любая нелепая принадлежность к школьному факультету.

Именно тогда Нарциссе, видимо, надоела истерика мужа.

— Драко с Гарри, — сказала она, — что, я уверена, радует обоих мальчиков. Если ты поднимешь шум, Люциус, ты просто покажешь всем, что это не входило в твои планы. Ты этого хочешь?

Люциус медленно повернулся к жене. Она сидела в кожаном кресле, аккуратно скрестив лодыжки.

— В школе Снейп, — сказала она.

— Нюниус, — выплюнул Сириус.

Нарцисса проигнорировала его.

— Ты хочешь, чтобы он знал, что ты недоволен? — спросила она. — Потому что он не самый большой поклонник Гарри Поттера. Он не наш союзник. — Она сделала паузу. — Не давай ему оружия, особенно такого, которое направлено на Драко.

Люциус посмотрел на Ремуса.

— Сириус, отведи своего друга домой, он выглядит так, будто ему плохо.

Сириус перевел взгляд с Нарциссы на Люциуса и кивнул.

— Мой главный приоритет остается неизменным, — сказал он. — Я хочу, чтобы сын Джеймса и Лили вырос и был счастлив, чего бы это ни стоило.

— Секреты, — сказал Ремус, поднимаясь. Сириус выглядел так, будто собирался извиниться, но Ремус протянул ему руку. — Чего я не знаю, того не могу раскрыть, — сказал он. — Мальчики попали в Гриффиндор. Мы отпраздновали то, что они будут вместе; братья должны держаться вместе. У меня болит голова. Это все, что я знаю.

— Моя хата с краю? — усмехнулся Сириус.

— Именно, — ответил Ремус. — Пошли.

* * *

После их ухода Люциус вздохнул и потер голову.

— Гриффиндор, — с обреченностью в голосе произнес он. — Ну почему это должен был быть Гриффиндор?

— Он со своим братом, — произнесла Нарцисса. Она встала и направилась к двери, но остановилась, положив руку на дверную ручку. — Девочка тоже попала в Гриффиндор.

— Конечно же, попала, — сказал Люциус. — Пожалуйста, скажи мне, что она хотя бы из какой-нибудь знакомой нам семьи. Из Паркинсонов или Гринграссов или…

— Маглорожденная, — сказала Нарцисса.

Люциус опустился обратно в кресло.

— Ебучий Мерлин на сломанной метле, — выругался он. — Грязнокровка. Может ли эта ночь стать еще хуже?

— Я иду спать, — сказала Нарцисса. — Боюсь, тебе придется исключить это слово из своего лексикона, дорогой.

— Как я смогу доложить, что мой сын в Гриффиндоре, лучший друг Гарри Поттера и влюблен в грязнокровку, и при этом сделать вид, что это хороший план? Что это выгодно этому чертовому ублюдку? — Люциус повернулся к Нарциссе. — Все было бы намного проще, если бы оба мальчика попали в Слизерин. Иногда мне кажется, что у этой Шляпы извращенное чувство юмора.

— Уверена, мы что-нибудь придумаем, — сказала Нарцисса. — Возможно, что-то простое, вроде бунтующего ребенка, что-то, к чему мы не относимся серьезно, но что делает его, по крайней мере, на данный момент, непригодным для службы. Подростки часто бывают трудными.

— Я не был таким, — сказал Люциус. — Я делал то, что мне говорили, женился на женщине, на которой мне сказали…

Нарцисса слегка кашлянула.

— Ты же знаешь, что я обожаю тебя, — тут же сказал он. — Знаешь, что я обожал тебя задолго до того, как они устроили нашу официальную встречу в той парадной гостиной в загородном поместье твоих родителей, и ты посмотрела на меня из-под своих ресниц и сказала тихим голосом, который я с тех пор ни разу от тебя не слышал, что будешь рада сделать все, что твой отец посчитает нужным.

— Мы оба неплохо умели ускользать из спален по увитой растениями решетке, — согласилась Нарцисса. — Хотя я всегда подозревала, что твои родители знали.

— Неужели она действительно должна быть грязнокровкой? — со вздохом спросил Люциус, поднимаясь с кресла.

Нарцисса пожала плечами, и Люциус сузил глаза.

— Как давно ты знаешь? — спросил он.

— Пойдем спать, любимый, — сказала она. — Утром мы отправим мальчикам коробку пирожных, поздравив их с распределением. Это убедит Драко в том, что ты не расстроен…

— За исключением того, что я расстроен, — поправил ее Люциус.

— …и весьма публично сообщит о твоей поддержке, — продолжила Нарцисса, как будто он ничего не говорил. — Как ты сказал, важно лишь то, что он Малфой, и больше ничего. А теперь пойдем наверх. Возможно, я уже слишком стара, чтобы без страха упасть ускользать из окна спальни, но мы могли бы, пожалуй, воссоздать то, что мы делали в амбаре после того, как сбежали из своих комнат.

— Только без сена, — сказал Люциус. — Если ты не возражаешь.

— Я могла бы трансфигурировать одеяло в сено, — сказала Нарцисса с дразнящими нотками в голосе, — если ты и вправду хотел бы освежить воспоминания.

Люциус взял ее за руку и, повернув, поцеловал ладонь.

— Если ты слишком стара, чтобы спускаться по решетке, — сказал он, — то я слишком стар, чтобы сено попадало в некоторые части моей анатомии.

* * *

Драко стоял спиной к своей кровати, раскладывая книги на столе; он вытащил всю свою одежду, разложил учебные материалы и уже начал доставать выдру, которую привез с собой, но тут же запихнул ее обратно в сундук. Жаба Невилла уже снова пыталась сбежать, подтверждая слова Гермионы о том, что этой твари нужна какая-нибудь клетка, а Гарри развалился на своей кровати и рассматривал журнал о квиддиче с этим Роном Уизли.

Когда Драко фантазировал о поступлении в Хогвартс, он никогда не думал о том, что ему придется делить комнату с кем-то, кроме Гарри. Он никогда не осознавал, что ему придется делить комнату с тремя другими мальчиками в течение следующих семи лет. Ему придется делить комнату с Рональдом Уизли, который рассыпался в любезностях перед Гарри и который даже сейчас рассматривал журналы о квиддиче с его братом.

Невилл был нормальным. Хоть у него и была эта жаба-побегушница, и он набросился на Драко из-за слова «грязнокровка», но с в целом он был нормальным парнем. Нормальным. Другое дело, Рон Уизли. Драко почувствовал, как его рот скривился в усмешке, когда он выложил последнюю книгу и повернулся лицом к комнате.

— Драко, — сказал Гарри, не поднимая глаз, — если ты закончил изображать Ремуса, иди, посмотри. Тут прогнозы по составу команд на этот год.

— Драко Малфой, — сказал Рон, переворачивая страницу своего журнала. — Я ожидал, что тебя распределят в Слизерин. Разве туда не попадают такие, как ты?

— Такие, как он? — спросил Гарри, его рука замерла над журналом, который он собирался показать Драко.

— Ага, — сказал Рон, не отрывая взгляда от статьи, которую читал. — Все, кто следовал за Сами-знаете-кем, были из Слизерина. Конечно, его семья утверждала, что их заколдовали, но мой папа говорит другое. Он говорит, что Малфоям никогда не нужен был повод, чтобы перейти на Темную сторону.

— По крайней мере, Малфои не заводят детей больше, чем могут себе позволить, — огрызнулся Драко.

— Ребята, — пробормотал Невилл, — может, нам стоит…

— Да, — сказал Гарри, закрывая журнал. — Пожалуй, стоит. Я собирался написать записку твоей маме, Драко. У тебя есть бумага?

Драко молча протянул Гарри лист пергамента со своего стола, прежде чем подойти к Невиллу.

— Как зовут твою жабу? — спросил он, демонстративно игнорируя Рона и ком в собственном горле.

— Тревор, — сказал Невилл, поглаживая маленькое животное по подбородку. — Надеюсь, он больше не потеряется.

— Я попрошу свою маму — маму Драко — прислать террариум или что-нибудь в этом роде, — сказал Гарри. — Ему, наверное, будет лучше, если у него будет свое место, а не только кровать или карман.

— Будь у меня жаба, я бы избавился от нее как можно скорее, — сказал Рон. Его собственный фамильяр, облезлая крыса, спала у него на подушке. — Конечно, у меня есть Короста.

— Да, — сказал Драко. — Я бы на твоем месте помолчал.

— А где твой фамильяр? — спросил Рон, и в его словах прозвучал почти вызов.

— У меня нет, — сказал Драко. — Мои родители решили, что мне будет лучше без питомца, о котором нужно заботиться.

— Можешь играть с моим, — предложил Невилл.

— Спасибо, — сказал Драко, протягивая руку, чтобы дотронуться до Тревора. — Он довольно милый.

* * *

Драко слышал шепот, следовавший за Гарри с того самого момента, как они выскользнули из своей комнаты следующим утром. Гриффиндорцы старших курсов старались не таращиться, но вариации на тему: «Это он, я видел шрам» были слышны повсюду. Рон выглядел нервным и немного довольным таким вниманием, но Невилл потянулся и опустил челку Гарри вперед, после того как они прошли через дверь Большого зала и студенты из других факультетов подхватили шепот.

— Не трогай меня, — сказал Гарри, отталкивая его.

— Если носить челку так, она скроет шрам, — сказал Невилл. — Я знаю, каково это, когда… Я подумал, что ты, возможно, не хочешь, чтобы все на него пялились.

— О, — сказал Гарри. — Да, хорошая мысль. Спасибо, Нев.

Гермиона уже была за столом, перед ней лежало расписание, которое она изучала, нахмурив брови. Драко наклонился над столом, чтобы взглянуть, и увидел, что она выделила предметы разными цветами.

— Нервничаешь? — спросил он ее.

— Да, — призналась она. — Я не хочу отстать, понимаешь? Вы все из семей, где волшебство — норма. А что, если я буду хуже всех?

— Ты не будешь, — мрачно сказал Невилл, накладывая себе яйца и тосты. — Это буду я. Бабушка даже думала, что я могу оказаться сквибом. К тому же, каждый год поступает много учеников из магловских семей, так что ты не одна такая. — Он положил себе на тарелку немного мармелада. — Спорю, я единственный почти-сквиб.

— Что такое сквиб? — спросила Гермиона.

— Тот, кто родился у волшебников, но не может колдовать, — ответил Драко.

— О, — Гермиона сочувственно посмотрела на Невилла. — Ну, твоя бабушка ошиблась насчет клетки для твоей жабы, так что я уверена, что она ошибается и в этом.

В этот момент в зал ворвались сотни сов, сбрасывая письма и небольшие посылки на столы. Драко смотрел на них, ожидая громовещатель по поводу своего распределения, и Гермиона заметила его нервный взгляд.

— Они что, какают на голову или… — с беспокойством в голосе спросила она, высказывая эту мысль и поглядывая на блюдо с беконом.

— Нет, — сказал Драко, шокированный самой мыслью о сове, настолько плохо обученной, что она будет испражняться рядом с людьми. — Нет, просто… Я думаю, мои родители не слишком рады, что я попал в Гриффиндор. — Он слабо улыбнулся ей. — Мой отец, наверно, в ярости.

— Спорим, он планирует ворваться сюда со всем Советом попечителей за спиной и потребовать твоего перевода, — сказал Гарри с набитым ртом, а потом проглотил еду и добавил: — Или, может быть, он предложит купить им новую Распределяющую шляпу, ту, которая работает как надо, раз уж эта явно бракованная.

— Нельзя просто купить новую Распределяющую шляпу, — Рон звучал потрясенно. — Она единственная в своем роде.

— Это была шутка, Ронничек, — раздался голос откуда-то с дальнего конца стола. Драко посмотрел на сидящих студентов и увидел близнецов с такими же рыжими волосами, как у Рона.

“Еще Уизли”, — подумал он. — “Просто отлично”.

Большой филин из поместья Малфоев, подлетевший к ним, однако, принес не громовещатель. Вместо этого он передал небольшой сверток, который Драко неуклюже открыл.

— Класс, — сказал Гарри, заглядывая ему через плечо. — Мама прислала пирожные.

Нарцисса прислала пирожные вместе с запиской, в которой поздравляла обоих мальчиков с распределением и говорила, что с нетерпением ждет, когда они будут в этом году украшать рождественскую елку золотыми шарами в честь их принадлежности к факультету. Люциус добавил внизу короткую заметку, в которой говорилось лишь то, что он рад, что они вместе, и чтобы они не забывали вовремя выполнять домашние задания.

Драко передал коробку по кругу, чтобы все рядом с ним могли взять по одному из пирожных, лишь на мгновение помедлив, прежде чем предложить его Рону.

Невилл прочитал записку, которую Драко оставил на виду, и сказал:

— Она кажется милой.

— Да, — сказал Гарри. — Наша мама — самая лучшая женщина в мире.

— Она не твоя мама, — сказал Рон.

— Ты ошибаешься, — сказал Гарри. — Она моя.

Страхи Гермионы о том, что она отстанет от других учеников, оказались совершенно беспочвенными. Драко с нескрываемым изумлением наблюдал, как она с легкостью называла все созвездия, которые им только предстояло изучить на астрономии, как подробно рассказывала о свойствах каждого растения на первом же уроке гербологии, и как ей даже удалось вызвать подобие улыбки на обычно суровом лице профессора МакГонагалл во время трансфигурации.

— Как ты все это выучила? — спросил он, когда они шли на свой первый урок зельеварения.

Гермиона заметно смутилась, ее щеки слегка порозовели.

— Ну, для астрономии особые познания в магии не нужны, — пробормотала она, опуская взгляд. — Я просто прочитала учебник и изучила кучу дополнительных материалов в библиотеке, пока не запомнила все.

Драко удивленно посмотрел на нее, затем с легким укором спросил:

— Ты и вправду панически боялась отстать, да?

Она кивнула головой, теребя край своей мантии.

— Но магическая гербология… — Драко запнулся, пытаясь понять, откуда у нее такие глубокие познания в этой области.

— Я… я брала книги, — все так же тихо проговорила Гермиона, — Только учебники, ничего сверх того. На самом деле, это не так уж и сложно. Совершенно не сравнится с зельеварением. Я купила учебники с первого по третий курс во «Флориш и Блоттс», когда меня возили за школьными принадлежностями, и… прочитала их, — она запнулась и замолчала, словно внезапно осознав, что говорит слишком много. — Прости, — тихо произнесла она наконец. — Мама как-то сказала, что именно поэтому я не нравлюсь большинству людей.

— Ты мне нравишься, — неожиданно для самого себя выпалил Драко, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.

Она улыбнулась, и Драко невольно улыбнулся в ответ, заметив, что её передние зубы чуть крупнее остальных. Эта небольшая особенность делала её лицо ещё более привлекательным, придавая ему особое очарование.

— Я рада, — сказала она, слегка сжимая его руку. — Так приятно иметь здесь друга.

— Да, — тихо ответил Драко, опуская взгляд, когда они вошли в кабинет зелий. Это был их первый совместный урок со слизеринцами, и внутри него боролись два противоречивых желания: отдернуть руку Гермионы — ведь все уже знали о её происхождении — и в то же время крепче прижать её к себе, защищая от презрительных взглядов однокурсников.

“Будь храбрым”, — мысленно приказал себе Драко. — “Распределяющая шляпа увидела в тебе гриффиндорские качества. Так соответствуй”.

Он сильнее сжал её руку и сел рядом с ней за первую же свободную парту.

В ту же секунду раздался громкий хохот Винсента Крэбба, а затем голос Грегори Гойла, прозвучавший на весь кабинет:

— Я думал, твои родители запретили тебе держать домашних животных, Малфой. Неужели они передумали и все-таки разрешили тебе завести питомца? — Гойл бросил взгляд в сторону Теодора Нотта, который, разумеется, сидел рядом с Блейзом Забини. Нотт лишь отвернулся, избегая встречи взглядом. Забини закатил глаза и одними губами, с презрительной усмешкой, произнес: “Предатель крови”.

— Драко, мы знаем этих придурков? — спросил Гарри, садясь вместе с Невиллом за соседнюю парту.

В классе воцарилась тишина, которую вскоре нарушили нервные смешки — реакция на прямоту Гарри.

Драко продолжал смотреть на Теодора, который так и не обернулся.

— Не думаю, — проговорил он спустя мгновение.

Атмосфера в классе зелий, и без того мрачная и сырая из-за расположения в подземельях, после слов Драко стала еще холоднее.

— Не валяй дурака, Малфой, — прорычал Крэбб. — Если тебе дорога твоя шкура, ты…

— Что бы он там ни надумал, — протянул чей-то тягучий голос, — он разберется с этим после урока. — В класс буквально ворвался профессор Снейп. Его черные, как смоль, волосы падали на лицо, а под орлиным носом застыла презрительная усмешка. Он начал перекличку.

Урок, как позже, с чисто английским преуменьшением, охарактеризовала Гермиона, прошел “не очень хорошо”.

— Он просто невыносим, — возмущалась она вечером, сидя на диване в общей гостиной и поджав под себя ноги. — Он ни с того ни с сего прицепился к Гарри, задавал кучу вопросов по материалу, который мы еще даже не проходили…

— Ты просто расстроена, что он не вызывал тебя, — поддразнил ее Гарри с улыбкой.

— …а потом он так жестоко обошелся с Невиллом во время практической работы только потому, что у того не получилось зелье, хотя он и так пострадал! — Она фыркнула. — Просто глупо ожидать, что у всех все получится идеально с первого раза. Получается, нам нельзя ошибаться или чего-то не знать?

— Зато Малфоя он расхваливал, — заметил Рон. — Сказал, что твое зелье — просто шедевр, разве нет?

— Так и было, — подтвердила Гермиона. — Мы все сделали правильно. Но похвала тем, у кого все получилось, не делает его хорошим учителем. — Она наклонилась и ободряюще похлопала Невилла по руке. — Это не оправдывает его хамства по отношению к тебе.

— Спасибо, Гермиона, — тихо поблагодарил Невилл.

* * *

Все они с нетерпением ждали уроков Защиты от Темных Искусств, наивно полагая, что это будет самый захватывающий предмет. Ведь буквально десять лет назад Британию терроризировал Темный волшебник, и Гарри каким-то чудом удалось если не победить его, то, по крайней мере, заставить исчезнуть. Это ожидание, предвкушение изучения контрзаклятий и способов блокировки даже самых простых чар, лишь усилило разочарование от реальности.

От профессора Квиррелла несло чесноком, казалось, что он совершенно некомпетентен, а его голову украшал нелепый фиолетовый тюрбан. Урок оказался на редкость скучным, а класс вонючим.

— Я уверена, что это… весьма оригинально, — сказала Гермиона, имея в виду тюрбан профессора. — Я, конечно, не эксперт в волшебной моде, но…

— Это просто странно, — перебил ее Рон. — И не нужно быть чистокровным волшебником, чтобы это понимать.

— Простите, — с легкой чопорностью в голосе произнесла Гермиона, — но многие волшебники одеваются, на мой взгляд, довольно эксцентрично. Порой сложно отличить, что является нормой в волшебном мире, а что — откровенной странностью.

— Моя мать одевается… ну, как женщины с обложек ваших маггловских модных журналов, — заметил Драко. — Не все же мы носим остроконечные шляпы и туфли с загнутыми носами. — Он бросил сердитый взгляд на Рона. — Не нужно заставлять ее чувствовать себя невеждой. — Затем он пробормотал себе под нос что-то вроде: — Возможно, это тебе стоило попасть в Слизерин.

* * *

Утром, перед первым уроком полетов, бабушка Невилла прислала ему посылку. Он открыл ее с надеждой найти внутри что-нибудь сладкое, вроде тех пирожных, которые Нарцисса Малфой регулярно отправляла Драко. Однако вместо этого он обнаружил в коробке кусок белого мрамора и нахмурился.

— Что это? — поинтересовалась Гермиона.

— Это… напоминалка, — сникнув, ответил Невилл. — Бабушка знает, что я постоянно все забываю, поэтому… нужно держать ее при себе, и если она загорается красным, значит, я что-то упустил из виду.

Невилл поднял предмет, и тот тут же вспыхнул ярко-красным цветом.

— И что же ты забыл? — спросила Гермиона.

— Понятия не имею, — пробормотал Невилл, и его лицо стало почти такого же цвета, как и камень у него в руке.

— Похоже, это не слишком-то помогает, — заметила Гермиона.

— Совершенно бесполезная вещь, — резко возразил Драко, выхватывая напоминалку из пальцев Невилла.

— Эй! — возмутился Невилл, но Драко уже бросил мраморный шар на каменный пол и с силой наступил на него, раздробив в мелкую крошку.

— Если тебе нужно что-то запомнить, заведи себе дневник или используй какое-нибудь другое нормальное средство, — посоветовал Драко, — а не эту идиотскую игрушку, которая только расстраивает. Мерлин, неужели ты настолько не нравишься своей бабушке, что она дарит тебе такие вещи?

* * *

— Как же хочется уже полетать по-настоящему, — снова заныл Драко, когда они шли к полю для квиддича, на котором, по его мнению, им предстояло получить совершенно ненужные уроки управления метлой. Они с Гарри летали с тех пор, как себя помнили, и у обоих дома были метлы, которым позавидовал бы любой профессиональный игрок в квиддич. — Просто несправедливо, что первокурсникам нельзя играть в квиддич.

— Знаю, — пробормотал Гарри, с досадой пнув небольшой камень. — Я бы стал отличным ловцом.

— Я был бы отличным ловцом, — поправил его Драко. — Ты был бы… ну, не знаю, Охотником или кем-нибудь еще.

— Придурок.

— Идиот.

— Я… я никогда не летал, — тихо признался Невилл Гермионе, пока они шли позади спорящих. — Бабушка считает, что это слишком опасно.

— Я тоже никогда раньше не летала, потому что… ну, ты понимаешь, — ответила Гермиона.

Как и урок зельеварения, занятия по полетам проходили совместно с первокурсниками Слизерина. Драко заметил, как Гермиона напряглась, увидев зелёные мантии, но она лишь ободряюще обняла Невилла за плечи и постаралась не обращать внимания на тихие смешки, которыми слизеринцы встретили появление гриффиндорцев. Драко попытался поймать взгляд Тео, и тот наконец-то одарил его слабой, почти незаметной улыбкой, которая тут же исчезла, как только к нему подошел Блейз Забини. Драко расправил плечи, отгоняя нарастающее чувство досады, отвернулся от слизеринцев и громко спросил Гарри, как тот думает, получат ли они новые метлы на Рождество.

Гарри на мгновение запнулся, затем, бросив взгляд на Панси Паркинсон — девушку, с которой ему пришлось танцевать на Рождественском балу целых три года подряд и которая теперь стояла рядом с Тео и Блейзом, откровенно насмехаясь над ними, — ответил таким же громким голосом:

— Конечно, получим. Или даже раньше, если выйдет новая модель.

Панси демонстративно тряхнула волосами, а Гарри послал ей в ответ воздушный поцелуй. Кажется, это смутило её, и она отвернулась.

— Просто сборище змей, — пробормотал Гарри Драко. — Вот увидишь, Тео еще одумается, а к Рождеству Панси будет виться вокруг кого-нибудь из нас.

Драко пожал плечами.

— Как будто меня это волнует, — равнодушно ответил он.

— Точно, — согласился Гарри, когда мадам Хуч, учитель полетов, решительно зашагала по полю для квиддича. За ней тянулась целая связка старых, потрепанных метел.

— И что, мы должны на этом летать? — с сомнением протянул Драко, разглядывая метлы. — Они вообще еще работают?

Мадам Хуч протянула ему одну из них, и Драко поморщился, увидев торчащие ветки и многочисленные выбоины на рукоятке.

— Думаешь, не справишься? — поддразнил его Гарри, положив руку на свою собственную, не менее потрепанную метлу. — Тебе для полета нужны только метлы с амортизирующими чарами и заклинаниями равновесия?

— Это что, вызов? — высокомерно вскинул бровь Драко.

Гарри лишь ухмыльнулся в ответ. Однако, прежде чем кто-либо из них успел взлететь, мадам Хуч начала объяснять, что именно они должны делать, чтобы научиться летать. Для Гарри и Драко это было все равно что слушать лекцию о том, как дышать, но Невилл и Гермиона с явным волнением схватились за свои метлы и дрожащими голосами скомандовали "Вверх!", что только усилило их нервозность, когда метлы лишь слегка завибрировали на земле и остались лежать без движения.

— Дело в метлах, — заявил Драко, когда Гермиона снова протянула руку и снова пробормотала "Вверх!". — Эти школьные метлы настолько старые, что я вообще удивляюсь, как они еще летают. Нельзя же учиться летать на таком хламе. — И он демонстративно пнул метлу Гермионы.

— Может, магглы просто не созданы для полетов, — предположил Грег Гойл с самодовольной ухмылкой.

— Вообще-то, правильно говорить "магглорожденные", а не “магглы”, — поправила его Гермиона. — И постарайся выражаться яснее.

— А какая разница? — тупо спросил Винсент Крэбб. Блейз Забини расхохотался, а Панси Паркинсон склонила голову набок, словно ожидая объяснений. Гермиона лишь отвернулась, упрямо сжав зубы, и снова принялась за свою метлу.

— Не нужно просто командовать, — посоветовал Драко. — Попробуй попросить ее. Ты слишком давишь.

— Вверх? — переспросила Гермиона, и ее метла, словно из последних сил, с громким скрипом поднялась в воздух и, покачиваясь, оказалась в ее руке.

Драко сердито посмотрел на нее.

— Ты можешь приехать ко мне на каникулы, — предложил он, — и полетать на нормальной метле. Эта развалюха отобьет у тебя всякое желание летать. — Он перевел взгляд на Невилла, который боролся со своей собственной метлой. — И ты тоже, Невилл.

— Правда? — Невилл выглядел удивленным и обрадованным приглашением, но тут же помрачнел и пробормотал: — Не думаю, что бабушка мне разрешит.

— Почему это? — потребовал объяснений Драко.

Невилл опустил глаза.

— У нее есть причины, — сказал он. — Но все равно спасибо, что пригласил.

Драко посмотрел на него и сказал:

— Ну, если вдруг передумаешь… Гарри тоже будет там.

Невилл слабо улыбнулся.

— Да, она… она просто хочет, чтобы я вернулся домой целым и невредимым, понимаешь?

— Итак, слушайте внимательно, — произнесла суровая женщина, стоявшая перед ними. Драко обернулся к ней с привычным подобострастным выражением на лице. — Я проведу серию практических тестов по полетам. Некоторые из вас, я уверена, уже умеют летать не хуже, чем ходить, поскольку постоянно летаете на метлах. Те, кто успешно пройдет испытание, будут освобождены от занятий по полетам до конца семестра.

Гарри незаметно показал Драко большой палец вверх, и тот улыбнулся в ответ. Еще один свободный урок — это было просто замечательно.

Мадам Хуч вызывала учеников по одному и просила их слетать на другой конец поля и вернуться обратно. Когда подошла очередь Гарри, он резко взмыл в воздух, пригнул ручку своей старой школьной метлы и помчался к противоположному концу поля так быстро, как только мог. Достигнув цели, он так же резко развернулся и, выписывая в воздухе нечто вроде смертельной спирали, устремился обратно, едва не врезавшись в землю.

Драко заметил, как от ужаса у Гермионы округлились глаза, и она вцепилась в руку Невилла.

— Нечего тут панику разводить, — успокоил он ее. — С ним все в порядке, просто выпендривается.

Гарри приземлился, вернее, спрыгнул с метлы примерно в полутора метрах от земли, и оказался у ног мадам Хуч с довольной улыбкой на лице.

— Я прошел испытание? — спросил он.

Мадам Хуч прищурилась, глядя на него.

— Сын Джеймса Поттера? — уточнила она с легким раздражением в голосе. — Надеюсь увидеть тебя на отборочных в команду по квиддичу в следующем году. А теперь можешь идти.

— Посмотрим, сможешь ли ты сделать лучше, — бросил Гарри Драко, отшвырнув школьную метлу обратно в кучу и демонстративно направившись прочь с поля.

Рон, который стоял рядом с Симусом и Дином, пошел следующим и без труда перелетел на другую сторону поля и вернулся обратно.

— Приятно видеть кого-то, кто не устраивает из этого цирк, — похвалила его мадам Хуч. — Хорошая работа. — Она посмотрела на Гермиону. — Твоя очередь.

— Я... я думаю, мне нужны на уроки, — пробормотала Гермиона, покраснев от смешков нескольких слизеринцев, стоявших неподалеку.

— Хорошо, — кивнула мадам Хуч. — Тогда жду тебя в четверг в 15:30. Она перевела взгляд на Драко и вздохнула. — Мистер Малфой.

Драко ухмыльнулся Гермионе, затем, немного разогнавшись, вскочил на метлу и пронесся по траве всего в нескольких дюймах от земли. Мадам Хуч шумно выдохнула, а затем еще раз, когда он достиг противоположного конца поля и взмыл в воздух. Он вернулся назад, выделывая в воздухе широкие, стремительные спирали, и эффектно приземлился у ее ног. Он сделал нарочито изысканный поклон, и она сжала губы, явно сдерживая желание закатить глаза.

— Да, мистер Малфой, вы прошли.

Драко взглянул на Гермиону, чьи плечи слегка поникли, и заявил:

— Вообще-то, я думаю, мне нужно еще немного попрактиковаться, если вы не против.

Мадам Хуч даже не подняла головы от своего блокнота.

— Хорошо. Жду вас в четверг в 15:30. Дин Томас? Вы следующий.

— Зачем? — Гарри не мог скрыть своего удивления. — Зачем тебе дополнительные занятия, если это совсем не обязательно? Ты что, с ума сошел?

Драко пожал плечами, с небрежным видом продолжая уплетать вторую порцию стейка с почками.

— Просто хочу немного больше практики в полетах, и все, — ответил он, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном. — Ничего особенного.

Гарри смотрел на него так, будто Драко предложил самое безумное, что только можно себе представить. Но прежде чем он успел выразить свое возмущение — ведь теперь они не смогут исследовать тайные ходы, пробираться в Запретный лес или заниматься другими увлекательными вещами! — к их столу направился Блейз Забини со Слизерина. Драко приходилось общаться с Забини с самого детства, но они никогда не были такими же близкими друзьями, как он и Тео. Или, точнее, какими они когда-то были. Драко искоса взглянул на слизеринский стол: Тео сидел, склонившись над книгой, полностью погруженный в чтение.

Блейз Забини, тем временем, эффектно появился перед ними, словно актер на сцене. Его зеленая мантия живописно развевалась вокруг лодыжек, заставляя предположить, что он долго тренировался ходить в ней именно так, чтобы произвести максимальное впечатление. А позади него, как два телохранителя, высились Грег Гойл и Винсент Крэбб, чьи массивные фигуры и челюсти резко контрастировали с изящной фигурой Забини.

— Я просто хотел выразить тебе свое сожаление, — протянул Забини с деланным сочувствием в голосе.

— О том, что ты такой уродливый? — не удержался Гарри.

Усмешка Забини стала жёстче.

— О том, что ты даже не был достаточно хорош, чтобы попасть на Слизерин. Я имею в виду, никто и не ожидал от тебя этого, Поттер, учитывая, что ты полукровка и всё такое, но Малфой? Твой отец, должно быть, очень разочарован в тебе. — Он посмотрел на светловолосого мальчика на гриффиндорской скамье. — Я удивлен, что он не выжег тебя с фамильного гобелена.

— Моя мать, по крайней мере, не превращала замужество в прибыльный бизнес, выходя замуж за каждого встречного волшебника в Европе, — произнес Драко с холодной усмешкой. — И разве она не всегда получала за это кругленькую сумму? Уверен, ты в курсе, как называют женщин, которые торгуют собой, не так ли?

Гермиона нервно повела плечами, переводя взгляд с одного мальчика на другого. Невилл, словно ища защиты, придвинулся к ней поближе на скамейке, будто они могли отпугнуть надвигающихся слизеринцев, просто держась вместе.

— А ты знаешь, как называют тех, кто якшается с грязнокровками? — парировал Блейз.

Драко резко поднялся со скамейки, и его насмешливый взгляд встретился с яростным взором мальчика.

— И как же их называют, Забини?

— Предатели крови, — ответил Забини. — Их называют предателями крови. Теперь ты такой же, как Уизли, Драко Малфой. Грязный, отвратительный предатель крови.

Он окинул Гермиону презрительным взглядом.

— Твой отец, должно быть, очень гордится тобой.

— Ты довольно смелый для того, кто знает, что я никогда не опущусь до того, чтобы ударить тебя в столовой, — отрезал Драко. — Попробуй сказать это, когда рядом не будет учителей.

— Я готов сразиться с тобой в любое время, — заявил Забини.

— Дуэль волшебников, — отрезал Драко. — Комната трофеев. Полночь.

— Договорились, — кивнул Забини. — Кто твой секундант?

— Гарри, — как нечто само собой разумеющееся ответил Драко. — И кто из твоих громил будет прикрывать твою спину? Сомневаюсь, что они вообще в курсе, где находится Комната трофеев.

— Крэбб, — прорычал Забини. Крэбб с угрожающим видом размял пальцы и одарил Драко Малфоя самым мрачным взглядом, на который был способен.

— Винсент, у тебя что-то с пищеварением? — поинтересовался Гарри, не отрываясь от еды. — Может, откажешься от пирога с почками? Или хочешь свежевыжатого сока?

Крэбб бросил на Гарри испепеляющий взгляд через плечо, прежде чем последовать за своими друзьями. Гарри тем временем с удовольствием доел свой ужин.

— Это будет интересно, — улыбнулся он.

— Что такое дуэль волшебников? — шёпотом поинтересовалась Гермиона, когда Драко снова сел рядом.

— О, в этом нет ничего страшного, — сказал Рон со своего места. — Я имею в виду, люди в настоящих дуэлях люди умирают, но максимум, на что способны Забини и Малфой, — это стрелять друг в друга искрами. Худшим результатом, скорее всего, будет то, что их всех поймают, и мы потеряем баллы. — Он пожал плечами. — Но это стоит того, чтобы сбить спесь с этого мерзавца Забини. Предатель крови. Ха. — Рон скорчил гримасу. — Как будто это вообще что-то значит.

— Именно, — сказал Драко, немного успокоившись.

— Это полнейшая тупость, — сказал Гарри, — для таких же тупых людей, у которых нет ничего за душой, кроме их дебильного гобелена с генеалогическим древом. — Он посмотрел на слизеринский стол. — Интересно, как все его отчимы поместились на этом дереве.

Рон шумно выдохнул, едва не подавившись.

— Мерлин, — произнес он, — предупреждай в следующий раз.

— Потеряем баллы? — взвизгнула Гермиона, ее голос от возмущения стал еще тоньше. — Мы можем потерять баллы из-за того, что ты решил устроить магическую драку с этим идиотом?

— Гермиона, — начал Гарри.

— Ты собираешься шляться ночью, после отбоя, только потому, что он задел твое самолюбие? — спросила она. — Тебе что, совсем наплевать на Гриффиндор? Я конечно понимаю, это не твой драгоценный Слизерин, но если тебя поймают, пострадаем мы все! Это так эгоистично!

Невилл, съежился под градом её слов, словно пытался спрятаться в складках мантии. Гарри, почувствовав, что сейчас начнется лекция, способная соперничать с книгой рекордов Гиннесса, резко поднялся.

— Девчонки, — сказал он с явным отвращением. — Ты идешь, Драко?

Драко кивнул, закинул в рот кусок пирога и, коротко бросив: “Девчонки”, последовал за Гарри.

* * *

— Серьезно? — с сомнением протянул Ремус, наблюдая, как Сириус натягивает свою кожаную куртку. — Ты снова приведешь новую пассию?

— Я бы предпочел называть это "дамой сердца", — с улыбкой поправил его Сириус.

Ремус закатил глаза.

— Это уже четвертая за неделю.

— У меня неутолимые аппетиты, — заявил Сириус. — И теперь, когда в доме нет маленького мальчика, который будет спрашивать, кто же из этих очаровательных созданий станет его новой мамой — Джессика, Стефани, Салли, Табби, Джен, Крисси, Хизер, Кирстен, Рэйчел, Трейси, Дульси или любая другая, — я намерен в полной мере насладиться жизнью. — Он игриво подмигнул Ремусу. — Может, познакомить тебя с кем-нибудь из моих подруг?

— Благодарю, но я воздержусь, — вежливо отказался Ремус.

— Ты просто слишком разборчив, — с упреком сказал Сириус.

— Нет, я всего лишь пытаюсь запомнить, какое имя соответствует какой женщине, — с долей иронии ответил Ремус.

— Как знаешь, — пожал плечами Сириус. — Не жди меня.

* * *

— Я иду с вами, — сказала Гермиона, уперев руки в бока.

Мальчики, задумавшие улизнуть тайком, оставили Невилла и Рона в их комнате и, стараясь ступать как можно тише, выскользнули из гостиной Гриффиндора. Но Гермиона, явно поджидая их, преградила им путь в коридоре. Она сидела, прислонившись к стене напротив Портрета, охранявшего вход в гостиную факультета, и держала в руках книгу. Она отметила нужную страницу, сунула книгу в сумку и встала.

— Ты не пойдешь с нами, — прошипел Драко.

Она тряхнула волосами и перевела взгляд с Гарри на Драко.

— И как вы меня остановите? Вы оба тупицы, и вы не пойдете разбираться с этим идиотом без меня. Ты, — она указала на Гарри, — просто, не знаю, отвлечешься на что-нибудь блестящее в Комнате трофеев, и он мигом тебя заколдует, пока ты будешь глазеть по сторонам. Или же ты, — она перевела взгляд на Драко, — будешь шуметь так, что вас тут же схватят. — Она фыркнула. — Я нужна вам.

Драко уже собирался возразить, что они прекрасно обойдутся и без ее помощи, но Гарри улыбался слишком радостно.

— Отлично, — сказал Гарри. — Как думаешь, сможешь как-нибудь подшутить над Крэббом, пока Драко будет швырять в Забини своими детскими чарами? Ты же у нас такая умница, должна знать что-нибудь эдакое.

Гермиона была оскорблена подобным предположением.

— Я пытаюсь уберечь вас от неприятностей, — раздраженно ответила она. — И, разумеется, не хочу сама в них попасть.

Драко оглянулся на закрытый портрет. Полная дама, которая так любезно приняла их пароли и распахнула перед ними дверь, исчезла, и путь назад был отрезан.

— Мы застряли с ней, — сказал он.

Гермиона ударила его по руке.

— Мило, — сказала она.

— Просто... не мешай мне, ладно? — пробурчал он.

Она сделала угрожающее движение, готовая снова его шлепнуть, но Гарри вмешался:

— Пошли.

Они двинулись по коридорам, и Гермиона всю дорогу сыпала угрозами, что если их поймают, если Гриффиндор потеряет из-за них баллы, она им этого никогда, никогда не простит. Она поклялась, что изучит все заклинания, о которых когда-либо упоминал Квиррелл, и найдет способ их использовать, и обрушит их всю мощь на эту парочку, за которой она присматривала.

— Фу, — поморщился Гарри. — Только не Квиррелл. У меня от его уроков до сих пор голова болит.

Когда они достигли Комнаты трофеев, ни Забини, ни Крэбба там еще не было, и они с любопытством огляделись вокруг.

— Том Риддл, — прочитала Гермиона надпись на одной из потускневших чаш. — За особые заслуги перед школой.

Гарри заглянул ей через плечо.

— Что-то не похоже на "особые заслуги", — пробормотал он, — если никто не удосужился даже пыль смахнуть.

— Интересно, что же он такого совершил? — задумчиво произнес Драко, присоединяясь к ним. — Здесь ведь ничего не написано.

У них не было времени размышлять над тем, что могла натворить эта загадочная личность, потому что они услышали, как школьный смотритель, тучный мужчина по имени Филч, и его кот обнюхивают что-то подозрительное за дверью.

— Я знаю, что они не в своих постелях, — услышали они бормотание Филча. — У меня чутье на студентов, которые бродят по коридорам ночью. Мы их обязательно найдем, моя прелесть.

Кот, словно в ответ, издал тихое мяуканье, и Гермиона, которая обожала кошек настолько, что даже попыталась погладить этого противного кота, но в награду получила лишь царапину на руке, поморщилась от отвращения.

— Глупый, противный кот, — пробормотала она себе под нос.

— Нам нужно срочно уходить отсюда, — прошептал Гарри. — Живо! — И они бросились прочь, завернули за ближайший угол и оказались в галерее, где стояли в ряд блестящие доспехи. Оттуда они побежали, не разбирая дороги. Они уже почти достигли конца длинного коридора, как вдруг их увидел замковый полтергейст, озорной дух по имени Пивз.

— Студенты в коридорах! — завопил он, заливаясь своим противным хихиканьем. — Сюда! Сюда! Студенты в коридорах!

Драко, спасаясь от полтергейста, случайно наткнулся на гобелен, который, как оказалось, скрывал за собой потайной ход. Все трое нырнули в него, каким-то чудом умудрившись оставить привидение и смотрителя далеко позади. Драко, тяжело дыша, остановился и начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, где они оказались.

— Ну и ну, — пробормотала Гермиона. — Мы заблудились в этом огромном замке, полном привидений, тайных коридоров и пыльных гобеленов. Она чихнула, а затем добавила с легким раздражением: — Уж коридоры могли бы здесь быть и почище, раз уж они используют столько магии для поддержания порядка.

— Кажется, здесь никто не бывал уже целую вечность, — заметил Гарри, и его глаза загорелись от восторга. — Мы нашли потайной ход, который ведет прямо в Зал рыцарей в доспехах!

— А это точно так называется? — с сомнением уточнила Гермиона.

Он лишь пожал плечами в ответ.

— Понятия не имею. Но, думаю, так и должно быть. Только представьте себе, сколько шалостей мы могли бы провернуть, выскакивая из-за этого гобелена и тут же исчезая обратно. Это было бы просто потрясающе!

Он дал Драко пять.

— Шалости? — с укоризной в голосе произнесла Гермиона. — Серьезно? Я пытаюсь избежать потери баллов для нашего факультета, а вы двое только и думаете о том, как бы похулиганить.

— И заодно исследовать этот удивительный мир, — добавил Гарри с улыбкой.

Коридор неожиданно закончился тупиком — запертой дверью. Гарри в отчаянии дернул за ручку.

— И что теперь? — растерянно спросил он. — Неужели нам придется вернуться назад и надеяться, что они уже ушли?

-Alohomora, — произнесла Гермиона, взмахнув своей волшебной палочкой в сторону двери и открыв ее одним легким движением.

— Отлично, — с облегчением выдохнул Драко. — Видишь, без тебя мы бы точно не справились.

— Ты же сам только что хотел, чтобы я держалась подальше, — напомнила ему Гермиона, все еще немного запыхавшись.

— Да, ну, я просто... — Драко запнулся на полуслове, когда они открыли дверь и увидели то, что скрывалось за ней. — Гарри, — прошептал он, и его голос дрогнул от испуга. — Что это такое?

— Бежим! — отчаянно закричал Гарри, и, захлопнув за собой дверь, они бросились назад по пыльному коридору. Остановившись, тяжело дыша, за гобеленом, Гарри осторожно выглянул из-за него.

— Чисто, — доложил он. Они выскользнули из укрытия и, стараясь ступать как можно тише, прокрались обратно в свою гостиную. Полная Дама уже вернулась на свое место и, хотя и одарила их подозрительным взглядом, все же открыла проход, как только они назвали верный пароль.

Вернувшись в опустевшую гостиную, они обменялись недоуменными взглядами.

— Кто, — с явным раздражением в голосе спросила Гермиона, — мог додуматься запустить Цербера в школу? Это же безумие! Это верх безответственности! Это... это просто не лезет ни в какие ворота.

— Кажется, теперь нам стало ясно, почему вход в тот коридор на третьем этаже был строго запрещен, — пробормотал Драко, словно разгадывая сложную головоломку.

— Но почему? — снова задала вопрос Гермиона.

— А разве для этого обязательно должно быть какое-то логическое объяснение? — пожал плечами Драко.

— Ну, ты хотя бы видел, где он стоял?

Драко и Гарри обменялись непонимающими взглядами, поэтому Гермиона решила им все объяснить.

— Он стоял на люке, — терпеливо произнесла она. — Неужели непонятно? — Они по-прежнему выглядели озадаченными, и тогда она добавила более прямо: — Он что-то охраняет.

Глаза Гарри внезапно загорелись от интереса.

— Что-то охраняет? — с воодушевлением повторил он.

— О, нет, — пробормотал Драко с легким оттенком ужаса в голосе.

— Я думаю, нам просто необходимо выяснить, что именно, — твердо заявил Гарри. — Это... это наш долг.

— Долг? Что? — недоверчиво воскликнула Гермиона, не в силах сдержать удивления.

Гарри, почти дрожа от волнения, повернулся к Драко.

— Что бы сказал Сириус, если бы мы рассказали ему, что в школе, на чем-то стоит огромный трехголовый пес?

Драко озорно улыбнулся.

— Он бы, без сомнения, посоветовал нам выяснить, на чем именно он стоит.

— И, конечно же, сделать это так, чтобы нас никто не заметил, — добавил Гарри, подмигнув Драко.

— Это плохая, просто невероятно плохая идея, — покачала головой Гермиона. Она в сердцах топнула ногой, и оба мальчика, не сговариваясь, перевели взгляд с ее рассерженного лица на ее ногу и прыснули со смеху.

— Плохая идея, — повторила Гермиона, не сводя с них глаз.

— Ладно, — с лукавой улыбкой спросил Гарри, — и как бы ты предложила нам проскользнуть мимо этого трехголового пса?

Минерва МакГонагалл потерла лоб. Гнетущее предчувствие чего-то ужасного не желало ее покидать.

Она прекрасно помнила Джеймса Поттера. Он был восхитительным, умным, живым мальчиком с озорным характером, который простирался от Хогвартса до самого Лондона. Он находил неприятности с такой легкостью, что даже близнецы Уизли не могли с ним сравниться. Но у него, по крайней мере, были родители, которые хоть немного его сдерживали.

Его сын, похоже, унаследовал от отца дьявольское обояние, мастерство в полетах и, к ее ужасу, ту же способность находить неприятности. И вместо того чтобы расти под сдерживающим влиянием Чарльза и Дореи Поттер, его воспитал Сириус Блэк.

Сириус Блэк.

Одно воспоминание об этом парне заставляло ее хотеть открыть нижний ящик стола и достать бутылку огневиски, которую она держала на случай особенно неприятных родительских собраний. Каждый родитель считал своего ребенка новым Мерлином, а она высидела слишком много таких встреч, пытаясь объяснить гордым, хотя и заблуждающимся, родителям, что маленькая Ренора, хотя и не сквиб, вряд ли зажжет мир своими магическими талантами, и что, нет, маленький Эриаднус не вундеркинд, даже если рано научился ходить на горшок.

На фоне Сириуса Блэка Джеймс Поттер казался образцом рассудительности. Сириус Блэк не просто натыкался на неприятности — он доставал к ним карту и отправлялся на их поиски.

Однако вместо того чтобы выпить так желаемый напиток, Минерва лишь вздохнула и снова обратилась к Полной Даме:

— Ты уверена, что это были они?

— Уверена? — почти взвизгнула Полная Дама с картины с пикником, куда она отправлялась для еженедельной беседы с главой факультета, который номинально охраняла. — Я уверена в этом так же, как и в том, что эти пирожные черствые! — она подняла оскорбительное пирожное, надув губы.

— Им несколько сотен лет, — мягко сказала Минерва. — Ладно, сразу после полуночи? Все трое?

— Да, нагло сбежали, — ее раздраженный тон указывал на ее мнение об этом.

— Спасибо, — сказала Минерва. — Я присмотрю за ними.

Маленькая копия Джеймса Поттера, воспитанная Сириусом Блэком, которая потащила за собой не только Драко Малфоя, но, кажется, и Гермиону Грейнджер. Ох, помоги ей Мерлин! Эти семь лет будут долгими… Даже без угрозы монстра, который вскоре объявится. И даже без причуд Альбуса, которые он отказывался объяснять.

— Сделай для меня головоломку, Минерва. Это нужно для всеобщего блага, Минерва, — пробурчала она и бросила взгляд на нижний ящик стола. Может, стоит пополнить запас?

* * *

— Взмах и щелчок, — вновь пробормотал Гарри, сидящий рядом с Драко, повторяя слова так, словно их многократное произнесение могло заставить это глупое перо наконец-то взмыть в воздух.

У Драко тоже дела шли не лучше. Он и Гарри объединились для первого, как они надеялись, захватывающего урока по Чарам, где им, наконец, предстояло постичь искусство левитации. Драко полагал, что это будет пустяковым делом; он всю свою жизнь провел среди людей, которые призывали предметы со всех концов Поместья без особых хлопот. Он рос, окутанный волшебством. Магия должна была быть для него проще простого.

Но она не была.

Нужно было двигать палочкой строго определенным образом. И произносить эти дурацкие слова на латыни тоже строго определенным образом.

А ведь им даже не преподавали латынь.

Ну, сам-то Драко ее учил. Благодаря тому ужасному наставнику, которого им с Гарри наняли после того, как все няни от них отказались. И он, и Гарри могли свободно читать на латыни, не говоря уже о французском. Но это не имело значения, потому что в школе от них требовалось произносить заклинания на языке, который им даже не преподавали.

Что, как он уже некоторое время втирал Гарри, было в высшей степени несправедливо.

— Взмах и, блять, щелчок, — снова процедил Гарри в адрес пера, упрямо лежавшего на столе перед ним.

Невилл, все время запинаясь, пытался выполнить задание с гриффиндоркой по имени Лаванда Браун; она буквально строила глазки Драко, а он старательно делал вид, что не замечает. Гермиону поставили в пару с Роном. Драко украдкой глянул, как у них обстоят дела, и заметил, что Рон выглядел столь же огорченным, как и он сам.

— Вингардиум Левиоса! — рявкнул Рон на свое непокорное перо.

— Ты все делаешь неправильно, — заявила Гермиона. — Прекрати размахивать руками. "Взмах и щелчок", а не "взмах и махание, будто тонешь.".

Драко сдержал усмешку.

— Вот и, покажи, как надо, — огрызнулся на нее Рон.

Гермиона приняла самое самодовольное выражение, которое Драко уже успел запомнить, и, аккуратно взмахнув палочкой, произнесла:

— Вингардиум Левиоса.

Её перо поднялось и застыло примерно на метр в воздухе над рабочим местом.

— Смотрите! — с восторгом воскликнул профессор Флитвик. — Мисс Грейнджер справилась!

Рон скорчил ей рожу, а она в ответ самодовольно улыбнулась.

* * *

— Честно говоря, она просто кошмар, — сказал Рон, когда они шли через двор после урока. — Удивительно, что у нее вообще есть друзья.

Гарри похлопал Рона по спине.

— Она потрясающая, — возразил он. — Она знает великолепные отпирающие чары. Очень полезно.

Рон снова скорчил рожу. Было ясно, что он не разделяет мнения Гарри. Драко сунул руки в карманы и ощутил себя необыкновенно самодовольным и куда более расположенным к Рону, чем прежде.

— Она тебе еще понравится, — сказал он. — По-моему, она великолепна.

— Да, понравится, как какая-нибудь плесень, — пробормотал Рон.

— Плесень просто изумительна, — отозвался Гарри. — Напомни мне рассказать тебе, как однажды мы сказали папе Драко, что для ужина, который помогали готовить домовым эльфам, использовали грибы, собранные в лесу. Мы ходили искать дикие грибы. — Гарри скопировал невинный голос, которым он поведал Люциусу Малфою об их якобы вкладе в ризотто, которым тот наслаждался.

Драко начал смеяться.

— Он чуть не выплюнул то, что ел, обратно в тарелку.

— Он перестал давиться, только когда мама объяснила, что эльфы не позволили бы нам использовать что-нибудь ядовитое.

— Это было так здорово, — сказал Гарри. — Он был абсолютно убежден, что мы принесли домой бледные поганки или что похуже. — Он блаженно вздохнул, вспоминая.

— Вы двое просто невыносимы, — сказал Рон, и в его голосе слышалось восхищение.

— Они такие, — согласилась Гермиона; она подошла сзади и втиснулась между Гарри и Драко, пока они шли на следующий урок.

* * *

— Тролль в замке!

Профессор Квиррелл, пропахший насквозь чесноком и излишним драматизмом, ворвался на Праздник Всех Святых, прошел примерно половину центрального прохода Большого Зала, прежде чем споткнулся о свою мантию и рухнул.

Гарри посмотрел на Драко.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил он.

— Нет! — рявкнула Гермиона. — Нет, ни в коем случае. Вы не можете пойти искать тролля! Вы что, идиоты?

Драко ткнул языком в щеку и посмотрел на нее.

— Значит, ты с нами не пойдешь? — спросил он.

Она фыркнула, но, пока ученики бежали из Зала, чтобы вернуться в безопасность своих спален, она присоединилась к ним, повернув налево, когда все остальные поворачивали направо, и они проскользнули в теперь уже пустой коридор.

— Мы не ищем тролля, — объяснил Гарри, пока они шли на цыпочках по коридору, мимо заинтересованных портретов, а затем спустились по лестнице. — Мы просто исследуем.

— Исследовать полезно, — согласился Драко. — Узнавать новое. Ты ведь любишь узнавать новое, не так ли?

Они прошли мимо женского туалета, и Гермиона сказала:

— Я хочу умыться и прополоскать рот. От всех этих сладостей у меня руки липкие и, кажется, что зубы вот-вот слипнутся.

Мальчики сначала замялись возле двери, но она сказала:

— Да ладно. Все равно там никого нет.

Они услышали громкий грохот где-то внизу по коридору, и, охваченные внезапным страхом, что их обнаружат, они бросились в туалет вслед за ней. Пока Гермиона отмывала приставший шоколад с руки, они молча стояли, засунув руки в карманы и стараясь скрыть свою неловкость. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился тролль.

— Гермиона! — выдохнул Драко.

Девочка обернулась и съежилась у раковины. В этот момент тролль загромыхал в её сторону.

Он был огромным, грязно-серого оттенка и ужасно пах. Его голова казалась непропорционально маленькой для массивного тела. Ну конечно, маленькая, мелькнула у Драко мысль. Тролли глупы — чего ждать от крошечного мозга?

— Сделай что-нибудь, — крикнул Гарри Драко, хватая рулон туалетной бумаги, лежавший на полке у двери, и бросая его в существо.

Это не помогло.

— Ты, тупое отродье, — крикнул Драко троллю. — Иди, найди себе кого-нибудь своего размера.

Тролль повернулся к Драко. Его лицо исказила тупая гримаса замешательства — словно он искал того, кто был ближе к его собственным размерам. Глаза тролля сфокусировались. И он, тяжко зарокотав, двинулся на мальчика.

В это время Гарри, ловко обойдя чудовище, уже тянул Гермиону за руку.

— Давай же! — торопил он, сжимая её запястье. — Надо уходить.

Но она не двигалась, её взгляд был прикован к наступающему троллю застывшим взглядом.

— Как давно ты принимал ванну? — крикнул Драко, затем прошипел остальным двоим: — Чего вы ждете? Убирайтесь!

Гермиона вытащила свою палочку, и, дрожащей рукой, выдавила заклинание, которое они выучили только сегодня утром. Она взмахнула и резко щелкнула запястьем, и Гарри с изумлением наблюдал, как дубина, которую нес тролль, выдернулась из его неуклюжих пальцев, взлетела в воздух, а затем упала прямо на голову существу. На мгновение тролль выглядел удивленным, а затем рухнул.

— Он мертв? — спросила Гермиона, ее голос дрожал.

— Не думаю, — сказал Гарри, тыкая ногой в кучу серой плоти, — но, кажется, нам лучше убраться отсюда, пока нас не поймали.

— Боюсь, — протянул голос из дверного проема, — для этого уже слишком поздно.

Трое детей обернулись и с ужасом увидели стоящего там профессора Снейпа, а недалеко за ним — профессоров МакГонагалл и Квиррелла. Гарри потянулся и потер голову, пока Гермиона побледнела.

— Я знал, — продолжал Снейп, — что вы, мисс Грейнджер, ужасная выскочка, и уже ясно, что мистер Поттер во всех отношениях точная копия своего отца, но я надеялся, мистер Малфой, что вы, по крайней мере, благоразумны. Я вижу, что эта надежда была напрасной. Что, позвольте спросить, вы трое здесь делаете?

— Вырубили тролля, — сказал Гарри, стиснув челюсти.

— Вырубили тролля, — повторил Снейп. — И что, позвольте спросить, заставило вас искать тролля в женском туалете вместо того, чтобы вернуться в спальню, как вам было приказано?

— Я, я так сожалею, — запинаясь, пробормотала Гермиона. — Это моя вина.

— О, мисс Грейнджер, — сказала профессор МакГонагалл, сжав губы. — Простите меня, но я очень в этом сомневаюсь.

— Я просто... я хотела помыть руки и попить воды, — сказала она. — Они были все липкие после пира, и... и мне нельзя есть сладости, понимаете, — продолжила она торопливо. — Мои родители — дантисты.

Снейп приподнял брезгливую бровь, и она добавила:

— Магловские зубные целители. Сладости могут испортить зубы, и я... я... мне нельзя их есть, и я почувствовала такую вину, что сказала, что должна остановиться и прополоскать рот и помыть руки, и... и... тролль вошел, и... — И тут она сломалась и начала плакать, из нее вырывались громкие, душераздирающие рыдания от облегчения, что ее не сожрал Горный тролль в этот самый момент.

Профессор МакГонагалл вздохнула, а Квиррелл потёр свою голову. Казалось, он не совсем понимал, что делать с плачущей девочкой.

— Мисс Грейнджер, — сказала профессор МакГонагалл, а когда это не произвело никакого эффекта, с большей резкостью в тоне, — Мисс Грейнджер, этого достаточно. В истериках нет нужды. С вас, троих, снимается по пять очков за то, что вы не следовали инструкциям, когда в школе бродит опасное существо. Мальчики, проводите её обратно в Башню Гриффиндора. — Гермиона продолжала рыдать, и МакГонагалл отрезала: — Возьмите себя в руки, дитя. С вами все в порядке.

— Мы не получим никаких очков за то, что вырубили тролля? — спросил Гарри.

— Мистер Поттер, считайте, что вам очень повезло, что я не собираюсь вызывать вашего приемного отца, чтобы он сам поговорил с вами об этой безобразной выходке, — сказала МакГонагалл. — Так что даже не надейтесь, что вас наградят за нарушение правил и за то, что вы чуть не погибли. А теперь идите наверх, где вам и место.

После того как дети выскользнули за дверь и унеслись по коридору, Северус Снейп повернулся к Минерве и сказал:

— Ты правда думаешь, что вызов Блэка мог их удержать в узде? Да он скорее будет их подбадривать.

— Я это знаю, — сказала Минерва, приступая к более надежному обезвреживанию тролля, лежащего без сознания у ее ног. — И ты это знаешь. Будем надеяться, что Поттер — нет.

________________________________

Спасибо вам, мои дорогие и внимательные читатели, оставляющие отзывы. Вы — настоящая радость. Я бесконечно благодарна за всё время, что вы уделяете, поддерживая меня в работе над этой и любой другой историей.

У вас есть сила сделать день автора, зарядить его энергией творить дальше, дать почувствовать, что его труд ценят и он важен. А все, что для этого нужно — уделить пару минут после чтения, чтобы написать в окошке отзыва: “Спасибо, мне понравилось”.

— Квиддич! — с восторгом воскликнул Драко, потирая руки.

— Наконец-то, — согласился Гарри.

Невилл и Гермиона обменялись сочувствующими взглядами в духе «мы здесь только потому, что они нас заставили», пока мальчишки вприпрыжку неслись к выходу, направляясь к стадиону на первую игру сезона. Всю неделю Гарри и Драко наперебой травили байки о своих невероятных талантах в полетах, хвастаясь, что, будь они в команде, победа была бы в кармане. Оливер Вуд, капитан сборной, лишь фыркал, но кто-то слышал, как он шепнул близнецам Уизли (загонщикам команды), что с нетерпением ждет следующего года. «Вы видели, как эти двое летали, когда Хуч вела урок у первокурсников?» — аргументировал он.

Пока четверка друзей пробиралась по коридору, чтобы стать зрителями — но не участниками — матча Слизерин-Гриффиндор, которым традиционно открывался сезон, им навстречу попался блондин с карими глазами. Смерив их презрительным взглядом, он бесцеремонно пихнул их плечом.

— Эй! — крикнул Драко. — Смотри, куда прешь.

— Некоторых из нас интересуют вещи поважнее, чем то, что кучка тупоголовых качков гоняет мячи, — бросил мальчик.

Гарри фыркнул:

— Ты так говоришь только потому, что знаешь, Смит: тебя ни в одну команду в жизни не возьмут.

— Я лучше буду на факультете, где ценят упорный труд, — скривился тот. — А не ваших нелепых, перекачанных атлетов.

Гермиона выглядела расстроенной после этого замечания, и Гарри, повысив голос так, чтобы его было слышно на весь коридор, бросил:

— Не обращай внимания, Гермиона. Ему просто не терпится вернуться в спальню и спокойно подрочить, пока все на игре.

Драко расхохотался, и даже Невилл улыбнулся, прежде чем смущенно опустить голову.

* * *

Семестр подошел к концу, и все разъехались на рождественские каникулы. Рон помахал им на прощание, пообещав увидеться в январе.

— Может, к тому времени Короста соизволит пошевелиться, — сказал он, и все дружно рассмеялись.

* * *

Мэнор сиял золотом. Нарцисса заколдовала шторы, и они отливали золотом; она заколдовала тарелки, пустив по ним золотую кайму. Рождественская ель сверкала таким количеством золотых украшений, что за ними едва угадывалась зелень хвои. В малом бальном зале сновали гости с бокалами в руках, а домовые эльфы то и дело кланялись, разнося подносы с закусками.

— Полноте, Люциус, — говорил Тод Гойл, загнав хозяина дома в угол. — Гриффиндор?

Люциус приподнял брови. Его вопросительное выражение лица казалось лишь слегка угрожающим.

— Знаю. Должен сказать, я искренне сочувствую бедной Минерве Макгонагалл. Столько лет иметь дело исключительно с твердолобыми спортсменами, которые так и норовят спрыгнуть с башни на слабо, и тут — на тебе: ребенок, воспитанный Нарциссой и мной. Удивлен, что она не подала в отставку в ту же секунду, как Шляпа выкрикнула «Гриффиндор». — Он позволил себе легкую улыбку. — Уверен, сейчас она там, в своем шотландском замке, вдрызг напивается от радости, что спровадила подопечных по домам на праздники.

— Но... Гриффиндор, — пробормотал мужчина.

Люциус вздохнул.

— Право слово, Тод, чего ты от меня ждешь? Что я отрекусь от сына? От наследника? Он стал Малфоем задолго до того, как стал гриффиндорцем, и останется Малфоем еще долго после того, как школьная принадлежность перестанет значить что-либо, кроме места за столом на встречах выпускников. — Он отхлебнул вина и коснулся кончика носа. — Тебе — и твоему сыну — не мешало бы об этом помнить.

— Но... — Тод Гойл, казалось, мучительно подбирал слова. Люциус подумал, что вступление в организацию, которая вербовала подобных людей, возможно, было его главной ошибкой. В превосходство чистой крови верилось с трудом, когда проводишь хоть немного времени с наиболее ярыми апологетами этой идеологии. — Девчонка, — выдавил наконец Гойл. — Твой сын водится с одной из гриффиндорских грязнокровок.

Люциус пожал плечами.

— Когда Драко было три года, он подобрал дохлую птицу и хотел оставить её себе. В семь он притащил из леса целую оленью ногу и спрашивал, можно ли сделать из неё какой-нибудь арт-проект. Я не тратил время тогда, переживая, не станет ли он натуралистом, и уж точно не стану тратить его сейчас на страхи, что он женится на девчонке, с которой дружит в одиннадцать лет. — Он снова сделал глоток. — Мальчику понадобятся секретари, прихвостни и прочий персонал, когда он пойдет в политику. Он явно не станет нанимать на такие должности жен своих друзей. А девчонка, которой он может доверять благодаря детской привязанности? Та, что понимает: без него её потолок — переписывание старых пергаментов? Думаю, из этого может выйти толк. — Он сделал паузу. — И весьма немалый. Времена меняются, мой друг. И нам нужно меняться вместе с ними, если мы хотим оставаться на вершине, где нам и место.

Мужчина медленно кивнул, признавая правоту.

— Ты всегда был расчетливым мерзавцем, Люциус.

Люциус посмотрел в другой конец комнаты.

— Прошу меня извинить. Нарцисса бросает на меня один из своих взглядов из серии «призыв мужа».

Люциус улыбнулся Гойлу и подошел к Нарциссе, которая как раз отделилась от стайки дам в слишком высоких туфлях и платьях, красноречиво говорящих об их полном отсутствии интереса к еде.

— Ну как наш дорогой Гойл? — спросила она.

— Надут, непроходимо глуп и пребывает в ужасе, — ответил Люциус. — Как и ожидалось. Но внушаем. А дамы?

— Ты используешь это слово... — пробормотала Нарцисса. — Боюсь, моя мать к ним бы его не применила.

Люциус взял её за руку и коснулся губами пальцев.

— Я каждый день благодарю судьбу за то, что у меня такая прекрасная партнерша. Столь блестящая и столь... как бы это выразиться?

— Смертоносная? — уточнила она.

— Уж в том, что касается твоей семьи — несомненно, — заключил Люциус.

* * *

Детский праздник был назначен на следующий день после взрослого приема. Драко ныл, канючил и умолял, пока Нарцисса со снисходительной улыбкой не согласилась включить Гермиону Грейнджер и Невилла Лонгботтома в узкий круг приглашенных друзей.

— Но, — предупредила она, — не надейся, что мальчик Лонгботтом придет. Я буду потрясена, если старуха Августа позволит ему хоть шаг сделать в этот дом.

— Почему? — спросил Драко, выпятив нижнюю губу.

— Это долгая история, — отрезала Нарцисса. — И я не хочу, чтобы она омрачала вашу дружбу. Скажем так: я жду от неё отказа.

Отказ пришел. В виде Громовещателя, который во всеуслышание выразил шок от того, что у Малфоев хватило наглости хотя бы на секунду предположить, что она пустит к ним внука даже на пушечный выстрел. Никогда. Им должно быть стыдно. Люциус наблюдал, как послание вспыхнуло, рассыпав пепел по ковру.

— Голос у неё всегда был резковат, — заметил он. — Полагаю, девочка Грейнджер не столь категорична в вопросах нашего гостеприимства?

— У неё нет причин нас ненавидеть, — резонно ответила Нарцисса.

— Боюсь, со временем они появятся, — вздохнул Люциус.

— Скорее всего, — согласилась супруга.

Гермиона Грейнджер на праздник пришла, как и Панси Паркинсон. Девочки появились почти одновременно и обе нахмурились, прежде чем Панси произнесла тоном, полным той хрупкой вежливости, которую вдалбливают детям перед выходом из дома («Будь вежлива, Панси. Не как на Пасху. Я серьезно!»):

— Рада тебя видеть, Грейнджер.

Гермиона протянула руку, и девочки обменялись рукопожатием.

— Интересно, устроили ли они сладкий стол в этом году? — спросила Панси.

— Что-что? — переспросила Гермиона, следуя за черноволосой девочкой, которая явно знала дорогу.

— В прошлом году был целый стол, заставленный только вазами с праздничными сладостями, — пояснила Панси. — А во всех хлопушках были бобы «Берти Боттс». Я набрала столько, что хватило на все каникулы.

Гермиона вздохнула.

— Мне не разрешают сладкое. Так что домой я ничего не заберу.

— Правда? — Панси выглядела искренне ужаснувшейся. — Вообще нисколько?

— Ну... — Гермиона покраснела. — В школе-то я их ем, конечно.

Они вошли в небольшую залу, приготовленную для вечеринки, и надежды Панси оправдались. Помимо подносов с сэндвичами, там был и сладкий стол, и шипучие напитки, которые становились красными или зелеными в зависимости от того, кто их брал, и гигантская корзина с хлопушками под елкой, украшенной в зеленых и золотых тонах. Тео, Гарри и Драко уже были на месте. Гарри развалился в антикварном кресле, перекинув ноги через подлокотник, с красной шипучкой в руке. Тео засунул руки в карманы и выглядел нервным, как, впрочем, и Драко.

— Панси, — ухмыльнулся Гарри из кресла. — Смотрю, ты все-таки пришла, хоть Драко теперь и гриффиндорец.

— Не будь занудой, Гарри, — отрезала она.

— Гарри, это было грубо, — вставила Гермиона.

— Она весь год вела себя с нами как последняя дура, — парировал Гарри. — Как и Тео.

— Это трудно! — Панси уперла руки в бока. — Вы же знаете Блейза, а теперь за ним по пятам ходят эти двое идиотов-громил. — Она схватила горсть конфет, игнорируя сэндвичи. — Если бы я с вами заговорила, он бы только и делал, что шипел мне в спину «предательница крови».

— Серьезно? — Гермиона, бравшая сандвич, выглядела потрясенной. — Почему?

— Превосходство чистой крови, — коротко бросил Тео.

— Это какая-то чушь, — отозвался Гарри. Тео, казалось, хотел возразить, но Гарри прибавил громкости: — Грег Гойл — чистокровный. Винсент Крэбб — чистокровный. Оба тупые как пробки. Я полукровка, и ты сам знаешь, что летаю я лучше тебя...

— В жизни есть вещи поважнее полетов, — пробурчала Панси, но мальчишки её не слушали.

— ...а Гермиона ничуть не менее умная, чем ты.

— Ничуть не менее?! — возмутилась Гермиона.

— Тео гений, — заявила Панси, отправляя конфету в рот. — А ты просто зубрилка.

— А ты... ты...

— Бой девчонок! — вставил Гарри, и обе тут же набросились на него.

— Чтобы ты знал... — начала Гермиона.

— Две женщины могут иметь разногласия... — одновременно с ней заговорила Панси.

— ...и это вовсе не значит...

— ...что какой-то мальчишка может сидеть и вякать...

— ...«бой девчонок»!

— Свинтус! — закончили они в унисон.

Гарри вскинул руки.

— Помогите! Нападение! Атака девчонок-убийц!

Тео расхохотался, и этот звук заполнил комнату; такой смех не мог не очаровать.

— Ну давай спасайся, летун!

Гермиона повернулась к Тео, плененная этим смехом, но внезапно оробела.

— А это правда, что ты думаешь... ну, насчет чистоты крови... я имею в виду...

Он опустил голову.

— Это... ну да. То есть, пока я не попал в Хогвартс, я почти не знал полукровок. Только Гарри, по сути. И... на Слизерине их нет, понимаешь?

— Я заметила, — ответила она, прежде чем откусить сандвич.

— Ты, наверное, первая Гряз... — Драко кашлянул. — Первая маглорожденная, с которой я вообще разговариваю, — признался Тео.

Наступила долгая пауза.

— Знаете, кто настоящий придурок? — нарушил тишину Гарри.

— Кто? — спросил Тео. Они с Гермионой успели обменяться неловкими улыбками, но всем хотелось сменить тему.

— Захария Смит, — сказал Гарри. — Меня оскорбляет сам факт его существования.

Драко начал улыбаться.

— Мы могли бы, — он посмотрел на Тео, — зажать его со всех сторон.

— Он свинья, — добавила Панси, — и козел. Он обижает даже милашку Ханну Эбботт, которая и мухи не обидит.

— У неё мозгов не хватит её поймать, — буркнул Тео.

— Откуда ты знаешь? — возмутился Драко.

— Видел, как она занимается в библиотеке, — ответил Тео. — Она непроходимая.

— А ты что делал в библиотеке? — удивилась Панси. — Тебе же никогда не нужно зубрить.

— Мне нравится библиотека, — просто сказал он.

— Мне тоже нравится библиотека, — подхватила Гермиона, и дети снова обменялись улыбками.

— Библиотеки — это здорово, правда? — воодушевился Тео. — Обожаю забиться в самый дальний угол, где никто не мешает, найти интересную тему и идти вдоль полки, смотря, что там еще есть.

— И я так делаю! — воскликнула Гермиона. — Ты когда-нибудь читал... — она осеклась и снова засмущалась.

— Что? — спросил он.

— Да нет, ты не мог, — сказала она. — Это магловская история.

— Оу. — Тео посмотрел на свои ботинки. — Может... дашь мне почитать? — наконец выдавил он, и в конце предложения его голос предательски пискнул.

Драко переводил взгляд с одного на другого, начиная хмуриться.

— Я могу, — ответила Гермиона. — Привезу после каникул. Но... как я тебе её передам?

Все переглянулись.

— Я не могу с тобой общаться, — признал Тео. — Не в школе.

— Ну да, — пробормотала Гермиона.

— Отдашь мне её в женском туалете, а я передам ему, — распорядилась Панси. — Нечего тут раздувать проблему. Мы просто не можем... не в школе. Не там, где кто-то видит.

— Мы могли бы встречаться в библиотеке? — предложил Тео.

— Это бы сработало, — согласилась Гермиона.

Гарри выудил из кармана боб «Берти Боттс» и запустил им в Драко.

— Ты чего такой кислый, будто тебе на ногу нассали?

Драко сгреб горсть бобов со стола и швырнул их в ответ.

— Может, потому что ты кидаешься в меня бобами, придурок! — огрызнулся он.

Панси и Гермиона встретились в туалете для девочек рядом с библиотекой сразу после возвращения в Хогвартс. Гермиона передала экземпляр «Матильды» для Тео, а Панси вручила ей пакет со сладостями.

— Откуда это у тебя? — с чувством виноватого восторга спросила Гермиона, заглядывая в коричневый бумажный кулек, доверху набитый «запретными сокровищами».

— Стянула на вечеринке у Драко, — ответила Панси. — Подумала, что твои родители-маглы наверняка сумасшедшие и ничего тебе не разрешают, так что я взяла и на твою долю.

— Они стоматологи, а не сумасшедшие, — возразила Гермиона, выуживая шоколадную лягушку.

— Какая разница, — фыркнула Панси. — Тео просил передать, что у него «окно» в четверг после твоих дополнительных занятий по полетам. Если случайно окажешься в дальнем конце библиотеки, он будет там — вернет книгу.

* * *

К сожалению Гермионы, Гарри и не думал забывать о своем плане выяснить, что охраняет трехглавый пес. За завтраком он рассуждал о том, как миновать зверя. Он продолжал обсуждать это, пока они с Драко висели на краю ограждения квиддичного поля, наблюдая за тренировками команд. Он не умолкал, даже поглощая бесконечные пирожные, которые присылала в школу Нарцисса Малфой.

Когда Поттер принялся гадать, как пройти мимо пса, прямо над ухом Гермионы, пытавшейся дописать эссе по истории магии, она наконец сорвалась:

— Может, вместо того чтобы постоянно болтать об этом, ты сходишь в библиотеку и поищешь что-нибудь о церберах?

— Гениально! — воскликнул он. — Гермиона, ты лучшая!

Любые надежды на то, что необходимость работать заставит его бросить затею, вскоре рухнули: Гарри потащил за собой Невилла, и всю субботу они провели в поисках способов обмануть огромных трехглавых псов.

— Они любят красавиц, — сообщил Гарри, вернувшись в гостиную и раскладывая свои записи на столе. — Но тут нам не везет.

— Эй! — возмутилась Гермиона, ткнув его в плечо.

— Красавиц из легенд, — пояснил Невилл. — Вроде Психеи.

— А, — чуть смягчилась Гермиона. — Ну, это довольно высокая планка. Она всё-таки заставила самого бога любви влюбиться в неё, так что…

— Я считаю, ты красивая, — вставил Драко.

— Не настолько же, — отрезал Гарри. — Купидон в ближайшее время вряд ли построит ей замок.

Драко пнул его под столом.

— Полегче, придурок! — пробормотал Гарри, нагибаясь, чтобы потереть ушибленную голень.

— Что там еще? — спросила Гермиона, слегка покраснев от заявления Драко и спеша сменить тему.

— Хлеб. Им нравится какой-то особенный хлеб.

— Есть уточнения, какой именно? — спросил Драко. Невилл покачал головой.

— Ну, это не густо, — заключил Драко.

— И музыка, — провозгласил Гарри с видом человека, припасшего главный козырь. То, что Драко и Гермиона не оценили его гениальность сразу, явно его задело, поэтому он повторил: — Музыка. Музыка их усыпляет.

— Какая именно? — уточнила Гермиона.

— Игра на лире!

Драко и Гермиона переглянулись.

— Понятия не имела, что ты умеешь играть на лире, — сказала Гермиона таким тоном, будто Гарри окончательно лишился рассудка.

— Ну, я не умею, — признался Гарри. — Но насколько это может быть сложно?

— Будем надеяться, что пес — не музыкальный критик, — пробормотал Драко.

— Да где ты вообще возьмешь лиру? — спросил Невилл.

Гарри ухмыльнулся:

— Попрошу у Сириуса, конечно.

* * *

— Он хочет чего? — Ремус оторвался от своего шоколадного молока и уставился на Сириуса. Почта принесла обычные заверения в том, что в школе всё отлично, что Гарри не влипает в неприятности, делает уроки и за последний месяц не получил ни одного взыскания — так что, пожалуйста, хватит спрашивать. Но к письму прилагалась странная просьба.

— Лиру, — сказал Сириус. — Что такое лира?

— Музыкальный инструмент, — ответил Ремус. — Вроде маленькой арфы. Что, черт возьми, он задумал?

— Не знаю, — ответил Сириус. — Но если мы ее отправим, спорим, скоро выясним.

— Скорее всего, потому что Макгонагалл пришлет нам Громовещатель, — проворчал Ремус.

— Она нас обожает, — настаивал Сириус.

Ремус лишь выразительно на него посмотрел.

— Ладно, — сказал Сириус, поняв, что Ремус не собирается удостаивать это утверждение ответом. — Ты знаешь, где можно купить ребенку лиру?

Ремус вздохнул и поставил кружку:

— Знаю. Пошли.

* * *

Драко заглянул Гермионе через плечо.

— Что ты делаешь?

— Распределяю заметки по цветам, — ответила она, орудуя пятью разными самопишущими перьями-маркерами. — Экзамены уже…

— Через несколько месяцев, — подал голос Гарри. Он сидел, закинув ноги на стол, и деловито распаковывал очередную шоколадную лягушку.

— ...совсем скоро! — настойчиво громко перебила его Гермиона. — И я должна быть готова. — Она посмотрела на Драко: — Дальше я составлю расписание занятий. Хочешь, сделаю и для тебя?

— Э-э, нет, спасибо, — ответил он, стараясь, чтобы его голос не звучал так испуганно, как он себя чувствовал.

— Зубрила, — бросил Рон из кресла напротив. Он мучился над собственным эссе и грязно выругался, когда шоколадная лягушка Гарри прыгнула прямо на его пергамент, оставив за собой тающие коричневые следы. — Гарри! — заныл он. — Ты опять упустил свою дурацкую лягушку, теперь мне всё переделывать!

Гермиона закатила глаза и наложила на пергамент очищающее заклинание. Шоколадные пятна исчезли, а вместе с ними — несколько клякс, отпечаток большого пальца в джеме и пара зачеркнутых слов.

— Ого, спасибо, Гермиона, — опешил Рон.

— Видишь, на что способны зубрилы? — спросила она, с идеальной точностью складывая свои записи и убирая их в папку. Драко невольно заметил, что папка до отказа забита такими же аккуратно организованными листами. Он с некоторой тревогой подумал о собственной сумке, в которой валялись измятые бумаги еще дохэллоуинских времен, фантики от конфет и как минимум одна пара грязных носков. Возможно, и правда пора взяться за учебу.

Гарри прервал его мысли.

— Николас Фламель? — спросил он, вертя в руках карточку от шоколадной лягушки. — Кто это вообще такой?

— Мог бы попробовать прочитать, — предложила Гермиона, вызвав смешки у Драко и Рона.

— Бла-бла-бла, — протянул Гарри. — Живет уже целую вечность, больше шестисот лет... Жуть какая, кто захочет жить так долго? Думаете, он просто продолжает стареть, пока не превратится в…

— В Кумскую сивиллу? — спросила Гермиона. Она была почти впечатлена тем, что Гарри знает, о ком речь, пока тот не спросил: «В кого?». Гермиона вздохнула. — Она попросила у Аполлона бессмертия... Ты ведь знаешь, кто такой Аполлон? (Гарри закатил глаза). Так вот, он не дал ей вечную молодость в придачу.

— Фу-у, — высказался Рон. — То есть она просто становилась всё старше, и старше, и старше…

— Вечно, — подтвердила Гермиона. — Именно.

— Кому нужно вечно жить, если нельзя всё это время оставаться молодым? Какой смысл, если ты просто превращаешься в монстра? — спросил Гарри.

Гермиона поморщилась и протянула руку.

— Ну и что, Николас Фламель всё еще стареет?

Гарри не отдал карточку, лишь прищурился на портрет.

— Вроде нет, — решил он. — Похоже, он застыл в том возрасте, когда создал Философский камень. Хотя молодым его и тогда нельзя было назвать.

— Что создал? — переспросил Рон.

Гарри пожал плечами:

— Судя по всему, эта штука и дает ему бессмертие. — Он бросил карточку в сумку. — Неважно. Бессмертие, вечная старость... Гадость.

* * *

Гарри не распаковывал посылку от Сириуса и Ремуса до тех пор, пока не оказался в своей комнате, подальше от любопытных глаз взрослых и подозрительного взгляда Гермионы. Это значило, что пришлось ждать окончания ужина, занятий в гостиной и отбоя.

— Что там? — спросил Невилл, пока Гарри развязывал бечевку и доставал сначала коробку, а затем конверт.

— Читай записку, — велел Драко.

— «Дорогой Гарри, — начал читать мальчик. — Мы с Ремусом очень рады твоему интересу к музыке. Насколько я слышал, игра на инструменте помогает в изучении нумерологии — не то чтобы я знал это по личному опыту. Уверен, что у тебя нет никаких иных планов, кроме занятий искусством, и с нетерпением жду твоего выступления этим летом. С любовью, Сириус».

— Он знает, что ты что-то задумал, — заметил Драко, проводя пальцем по лире, лежавшей в коробке.

Гарри пожал плечами:

— Все равно ведь прислал? — Он продолжил чтение: — «P.S. Прилагаю мантию-невидимку твоего отца. Уверен, она окажет неоценимую помощь в твоих занятиях музыкой. Только не говори Нарциссе, она меня убьет. С.»

— У тебя есть мантия-невидимка? — выдохнул Драко в благоговейном восторге. — Ты хоть представляешь, сколько такие вещи стоят?

— Мы обязаны пойти на разведку, — заявил Гарри. — Прямо сейчас.

— Уже отбой, — пропищал Невилл, и его голос сорвался на последнем слове. — А вдруг нас поймают?

Гарри вытащил из конверта серебристую ткань и встряхнул её. Мантия была достаточно большой, чтобы укрыть всех троих.

— Нас не поймают, — уверенно заявил он. — У нас есть мантия-невидимка!

* * *

— Мантия-невидимка? — Минерва Макгонагалл недоверчиво посмотрела на Полную Даму. — Сириус Блэк прислал им мантию-невидимку? Он что, совсем рассудок потерял?

— Кажется, они забыли, что мантия не заглушает звуки, — ответила Полная Дама. — Они были такие милые, Минерва! Крошечные ноги то и дело высовывались снизу. Я шла за ними на звук их хихиканья через три коридора, пока они не забрались в старую кладовую.

Минерва вздохнула и потерла лоб.

— Полагаю, в кладовой они не натворят больших бед, но я решительно не понимаю, о чем думает этот человек. Спасибо.

— Разумеется, — отозвалась Полная Дама, пытаясь сдержать улыбку за напускной чопорностью, но под конец не выдержала: — И всё-таки, Минерва, они просто очаровательны.

Когда портрет упорхнул обратно в свою раму, Минерва открыла ящик стола, налила себе на два пальца виски и принялась писать письмо Нарциссе Малфой.

* * *

— Это что такое? — спросил Гарри.

Они закрыли за собой дверь в старую комнату. В пустом пространстве не было ничего, кроме огромного зеркала.

— Зеркало Еиналеж, — прочитал Невилл, — но…

— Это не мы, — прошептал Гарри, глядя в стекло расширенными глазами. — В смысле, я вас двоих не вижу. Я вижу только... — Его голос затих. Он смотрел на рыжеволосую женщину со своими глазами и мужчину, который был точной его копией, только старше. Они стояли позади него, улыбались и махали руками. Женщина — должно быть, его мама — прижала ладонь к губам, будто собиралась заплакать. Он протянул руку к зеркалу, желая коснуться их.

— Что ты видишь? — очень тихо спросил Драко.

— Своих родителей, — ответил Гарри. — Я... я вижу своих родителей.

— И я тоже, — сказал Невилл. Он опустился на пол и обхватил колени руками, не отрывая взгляда от зеркала. — Они меня знают, — добавил он шепотом. — Они знают, кто я.

— А ты что видишь? — спросил Гарри у Драко, не оборачиваясь. Но светловолосый мальчик лишь покачал головой и не ответил.

— Что это такое? — спросил Невилл. — Почему мы все видим разное? Это же зеркало, оно должно просто отражать то, что перед ним.

— Как думаете... может, оно показывает будущее? — спросил Драко.

— Но мои родители мертвы, — с горечью отозвался Гарри. — Это не может быть будущим.

— То, чего никогда не будет? — предположил Невилл. Он так и не поднялся с пола и не отвел глаз от зеркала.

— Надеюсь, что нет, — сказал Драко, глядя в пол и потирая лицо.

— Вещи, которые невозможны и несправедливы? — продолжал Невилл, и его голос сорвался на крик. — Вещи, которые жестоки и неправильны? — Он резко встал, словно вырывая свое тело из вязкой смолы. — Я ненавижу эту штуку. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — Он толкнул Гарри в плечо. — Это ужасно. Ужасно! Это ложь! Нам нужно вернуться в спальню, немедленно!

— Хорошо, — ответил Гарри, опешив от ярости Невилла. Он накинул на всех мантию, и они двинулись к выходу. Но прежде чем закрыть дверь кладовой, Гарри обернулся и бросил на зеркало последний тоскливый взгляд.

Уроки полетов приносили Драко одно расстройство, потому что Гермиона до смерти боялась свалиться с метлы. «Это же противоестественно!» — шипела она, а он лишь недоуменно на нее пялился. Что неестественного или ненормального в полетах на метле? Это же не ковры-самолеты — вот те действительно странные. Один раз он летал на таком во время семейного отпуска: ты просто сидишь и надеешься, что кто-то другой правильно управляет этой штуковиной. Драко поклялся, что больше на такое не подпишется. Но метла?

Гермиона понемногу делала успехи. Невилл… ну, Невилл все еще мучился, пытаясь заставить метлу хотя бы прыгнуть ему в руку, но Гермиона уже дошла до того, что могла планировать из одного конца поля в другой. Она не поднималась выше пары футов над землей и двигалась так медленно, что Драко хотелось закричать, но все же она справлялась лучше.

— Ты просто боишься, — сказал он как-то раз после урока. Часть занятия он провел, зацепившись ногами за древко и свисая вниз головой, проверяя, какую скорость сможет развить, прежде чем мадам Трюк велит ему прекратить. Оказалось — чертовски приличную. — Ты отличная ведьма, так что дело не в способностях, ты просто трусишь.

— Я упаду, — отрезала она, пиная траву, пока они вместе возвращались в замок. — И это будет больно.

— Не упадешь, — заверил Драко.

— А ты когда-нибудь падал?

Драко вспомнил, как сломал руку в двух местах, потеряв равновесие на слишком крутом вираже. И как вывихнул запястье, неудачно приземлившись. И как влетел в камень, заработав жуткий синяк и рассечение на подбородке, которое заживало две недели и переливалось всеми оттенками фиолетового и желтого, заставляя его мать вздрагивать.

— Не-а, — соврал он. — Такого просто не бывает. А ты сама видишь, какой я безбашенный летун. Уж если со мной всё в порядке, то с тобой и подавно.

— Ты уверен? — спросила она.

— Абсолютно, — не моргнув глазом, солгал Драко.

Она поправила сумку на плече.

— Мне нужно встретиться с Тео в библиотеке, забрать книгу. Пойдешь со мной?

— Встретиться с Тео? — Драко едва не задохнулся от возмущения. Это он тратил по часу в неделю на этих абсурдных уроках, пытаясь убедить ее лететь быстрее престарелой тетушки с ревматизмом, а она теперь идет на свидание с Тео обсуждать книжки? Жизнь определенно была несправедлива.

— Ну да, — ответила она, глядя на него сквозь ресницы (которые, как он внезапно заметил, были очень длинными). — Так ты идешь?

— Иду, — буркнул Драко, засунул руки в карманы и поплелся за ней в библиотеку в тот единственный день, когда ему не нужно было ни учиться, ни делать уроки — и всё ради того, чтобы увидеть этого дурака Теодора Нотта и забрать какую-то дурацкую книгу.

Гермиона одарила его взглядом, который можно было описать как «недоумевающий», и повела вглубь библиотеки. Они миновали библиотекаря, которая улыбнулась Гермионе и посмотрела на Драко так, словно ему нельзя было доверить даже туалетную бумагу с печатным текстом, и дошли до самого дальнего угла. Тео сидел в потертом кресле, закинув ноги на выступ, заставленный старыми подшивками «Периодики по зельеварению». Он поднял глаза на вошедших и кривовато улыбнулся Гермионе.

Драко снова фыркнул:

— И часто ты снисходишь до общения с нами, жалкими гриффиндорцами, в школе, где тебя могут увидеть?

Гермиона нахмурилась:

— Драко, не начинай.

Он огрызнулся, скинул ноги Тео с выступа и уселся туда сам.

— Ишь ты, думает, раз знает парня всю жизнь, значит, они друзья.

— Наверное, тебе тяжело, — сочувственно сказала Гермиона. — Некоторые ребята со Слизерина ведут себя как настоящие придурки.

— Мои родители оба учились на Слизерине, — Драко сложил руки на груди.

— Как и Блейз Забини, — парировала Гермиона, тоже скрестив руки и в упор глядя на него.

Тео прервал их перепалку, протянув Гермионе книгу. Драко перегнулся через край и прочитал название: «Матильда». Значит, она дала ему почитать магловскую книгу. И Тео — сам Тео! — ее прочитал.

— Тебе понравилось? — робко спросила Гермиона. Она опустила руки и присела на низкую скамеечку для книжных полок.

Тео кивнул.

— Это заставило меня задуматься... как это ужасно, должно быть, быть магом и... и не знать об этом. Когда вокруг тебя что-то происходит, все считают тебя уродом, а ты даже не понимаешь, что это стихийная магия. — Он опустил глаза. — Я никогда об этом не думал. Тебе тоже было странно?

Гермиона закивала.

— Я зачитала свою первую копию этой книги до дыр, — призналась она. — Просто... я думала, что я такая одна, а тут эта девочка, с которой тоже творилось всякое... В общем, да, это было странно. Я рада, что тебе понравилось.

Тео протянул ей другую книгу.

— Это тебе, — сказал он как-то неуверенно, не встречаясь с ней взглядом. — Одна из моих любимых.

Драко прочитал название с обложки, и его глаза округлились. Он знал эту книгу. Герой попал в ловушку к маглам, которые собирались жечь ведьм и колдунов, и ему пришлось бежать без магии, потому что он был несовершеннолетним. Драко сам читал ее под одеялом и дрожал от страха, осознавая, насколько опасны маглы — как их много и как они только и ждут момента, чтобы схватить любого волшебника, имевшего глупость выдать себя.

— Ты даешь ей эту книгу? — спросил он.

— Она была моей любимой, — повторил Тео, все еще не глядя на Гермиону. — После того как я прочитал ее книгу, я подумал, может... — он осекся и попытался забрать томик обратно (видимо, только сейчас осознав его содержание или передумав), но Гермиона уже спрятала подарок в сумку и не заметила этого порыва.

— Жду не дождусь, когда начну читать, — сказала она.

— Мне пора, — пробормотал Тео, — пока меня не хватились.

— Верну на следующей неделе? — спросила она. Тео коротко дернул головой — видимо, кивнул. — Выбрать для тебя еще что-нибудь?

— Если хочешь, — бросил он. — Все, мне правда пора.

Он едва не споткнулся на ровном месте, поспешно уходя. Гермиона в замешательстве смотрела ему вслед.

— И что это было? — спросила она Драко.

Тот покосился на уголок книги, торчащий из ее сумки, и ответил:

— Понятия не имею.

* * *

— Невилл, — сказала Гермиона, — тебя что-то гложет.

Пухлый мальчик посмотрел на нее и, потирая руки, спросил:

— Ты умеешь хранить секреты?

Когда он показал ей зеркало, она поднялась на цыпочки, чтобы прочитать надпись «Еиналеж» сверху, затем перевела взгляд на стекло и снова на надпись.

— Что это? — спросил Невилл. — Что ты видишь?

— Просто друга, — ответила она. — А ты видишь своих родителей?

Он кивнул и, заметив ее серьезный вид, вздохнул.

— Они… они нездоровы, — выдавил он. — Они в больнице. Пострадали на войне и теперь…

— Можешь не рассказывать, — мягко прервала она, видя, что он начинает дрожать. — И больше всего ты хочешь, чтобы они…

— Чтобы они узнали меня, — пробормотал он, глядя в пол, лишь бы не видеть отражения. — А в зеркале они знают.

— Это анаграмма? — вслух размышляла Гермиона, разглядывая раму.

— Что? — Невилл явно не понимал, к чему она клонит.

— Имя. «Еиналеж» — это же не настоящее слово. Если переставить буквы или прочитать наоборот…

— Желание, — выдохнул Невилл, и его голос дрогнул. — Это «желание» задом наперед. Как зеркало, которое всё показывает наоборот.

— Оно показывает то, что мы хотим видеть правдой, — сказала Гермиона, глядя на свое видение. — Ты прав. Это не по-настоящему, это… это ужасно. Кто вообще додумался поставить такое в школе? Неудивительно, что ты сам не свой. — Она тряхнула головой и схватила Невилла за руку. — Уходим. Эта штука… идем отсюда.

Невилл позволил ей увести себя из комнаты. Они уже почти дошли до портрета, закрывающего вход в гостиную, когда он прошептал:

— Только не рассказывай никому.

Она сжала его пальцы:

— Обещаю.

* * *

Гарри дождался, пока все уснут, и снова выскользнул из спальни. Даже Полная Дама дремала в своей раме и не заметила, как он проскользнул мимо. Он огляделся по сторонам и юркнул в дверь кладовой. Снова сел перед зеркалом, глядя, как мама улыбается ему, а отец держит ее за руку, сияя от гордости.

У него был Сириус. Он любил Сириуса. У него были Ремус, Нарцисса, Люциус и Драко. Ему было стыдно, что он хочет еще и этого — что он скучает по людям, которых никогда не знал, когда вокруг столько любви. Но видеть собственные глаза на лице другого человека было пьянящим чувством. Это вызывало зависимость.

Гарри начал осознавать, как много у него отняла та война. Он почувствовал первые искры настоящей ненависти к человеку, который их убил. Человеку, которого он сам умудрился прикончить еще младенцем — хотя всё, что он помнил, это вспышка зеленого света и крик. Ему хотелось сделать это снова. Сделать так, чтобы он мог это запомнить.

Он протянул руку к зеркалу, словно пытаясь коснуться фигур внутри, как вдруг услышал шорох за спиной. Гарри резко развернулся, нащупывая палочку — готовый дать бой хоть старшекурснику, хоть взрослому, который мог его поймать. Но он никого не увидел. Медленно повернувшись обратно к зеркалу, он снова провалился в видение своих живых родителей. Он будет приходить сюда каждую ночь. Будет делать вид, что они никогда не умирали.

Однако, когда он пришел на следующую ночь, зеркала там не было.

* * *

Сова, по мнению Сириуса, выглядела возмутительно самодовольной, когда бросала Громовещатель. Если бы его спросили вчера, он бы сказал, что у сов не бывает мимики, но у этой она была — и выражала крайнюю степень ехидства.

— Ну и что я опять сделал? — пробормотал Сириус, забирая красный конверт и бросая обиженный взгляд на Ремуса.

— Составить список? — осведомился Ремус. Сириус прищурился, а Ремус начал загибать пальцы: — Ты допил всё молоко и поставил пустой пакет в холодильник. Ты назвал ту девушку сегодня утром Джессикой...

— И что?

— Ее звали Элони.

— А, — Сириус немного смутился. — Но откуда Нарциссе об этом знать? И с чего бы ей вообще было не всё равно?

Ремус пожал плечами:

— Нарцисса знает всё. Всегда. Тебе пора бы уже привыкнуть. Но подозреваю, дело в том пустяке, что ты отправил Гарри лиру и мантию-невидимку.

— Да чем ей лира-то помешала?

Сириус открыл конверт и приготовился к худшему. Голос Нарциссы заполнил комнату, хотя она даже не кричала. Она просто говорила так, что Сириус невольно сжался.

«Мантия-невидимка, Сириус? Серьезно? Ты самый большой идиот на этой планете? Твоя цель — чтобы мальчишки вляпались в неприятности, с которыми не смогут справиться? Ты часто раздаешь детям зажженные спички, указывая на склад взрывчатки? Я бы сказала, что шокирована твоим полным отсутствием здравого смысла, но это не так».

Последовала короткая пауза, а затем:

«Люциус передает привет и предупреждает: если на Драко из-за этой мантии появится хоть одна царапина, он пустит слух, что у тебя дурная болезнь, и больше ни одна женщина в здравом уме не согласится даже на дешевую интрижку с тобой».

Сириус тяжело сглотнул, услышав угрозу, и посмотрел на Ремуса. Тот хохотал так, что по лицу текли слезы.

— Эй! — крикнул Сириус, пока письмо догорало. — Ты сам помогал выбирать лиру!

— Да плевать ей на лиру, придурок, — выдавил Ремус сквозь смех. — Ее бесит мантия.

— Она принадлежала Джеймсу! — запротестовал Сириус. — Гарри должен ею владеть. Ты знаешь, какую истерику мне пришлось закатить Дамблдору, чтобы забрать её?

Это была сцена, достойная памяти, и Сириус был уверен: Дамблдор отдал мантию только тогда, когда Сириус поклялся, что берет её не для себя, а для Гарри.

— Интересно, что они с ней сейчас делают, — задумчиво произнес Ремус.

При этих словах Сириус сел за стол и вытащил чистый лист бумаги.

— Извиняешься перед Нарциссой? — уточнил Ремус.

— Черт за два, — ответил Сириус. — Я спрашиваю у Гарри, в какие приключения они уже влипли.

Ремус снова расхохотался.

— Ты это читал? — Гермиона зажала Драко в угол, когда он мирно сидел на одном из самых облезлых диванов в их гостиной, и сунула ему под нос книгу, которую одолжил ей Тео. Драко отшатнулся прежде, чем она успела заехать ему томиком по переносице, но это лишь заставило её придвинуть книгу еще ближе к его лицу. — Ну?! — потребовала она. — Читал?

— Это очень популярная книга, — выдавил наконец Драко, от чего Гермиона пришла в еще большее негодование.

— И в это, по-вашему, верят волшебники?! — воскликнула она, чуть ли не плашмя рухнув на диван рядом с ним.

— У тебя что, нет эссе по Зельеварению, над которым надо работать? — отчаянно спросил он, но Гермиона лишь сверлила его взглядом, пока он не пробормотал под нос: — Да... читал.

— Но это же ложь! — заявила она. — Никто не хочет убивать ведьм. Люди вообще не верят, что ведьмы существуют!

— Ну да, — согласился Драко. — Но если бы поверили...

— Магглы не ходят кругом, убивая людей без всякой причины! — горячо воскликнула Гермиона, но тут же немного запнулась. Драко посмотрел на неё слишком уж настороженно. — Ну, большинство из них не ходят, — добавила она уже более оборонительно. — Мои родители не расстроились из-за того, что я ведьма. И никто на самом деле не сжигает людей на городской площади, потому что считает их колдунами.

— Не сжигают? — очень осторожно уточнил Драко. — Я имею в виду, я отчасти это знаю, потому что мама Гарри была магглой, и Сириус её обожал... он говорит, она была самым добрым человеком из всех, кого он знал. Но её сестра... они никогда её не навещают. Вообще никогда. А она маггла. Самая настоящая, не такая, как ты или мама Гарри.

— Но мои родители тоже «самые настоящие» магглы! — всё еще возмущалась Гермиона. — И нет, никто не жжет ведьм. Этого не делали со времен Средневековья!

— Но ведь делали же, так? — наседал Драко, и Гермиона скрестила руки на груди.

— Но в этой книге всё звучит так, будто это происходит сейчас! — отрезала она. — И это неправильно. Неудивительно, что Тео был таким заносчивым по поводу... Ты тоже так считаешь?

— Нет! — это слово буквально вырвалось из Драко. — Конечно нет. Черт, зря Тео дал тебе эту книгу.

Она поникла на диване, и он нервно наблюдал за ней. Панси бы просто продолжила орать, а его мать стала бы холодной и пугающей, но Гермиона, похоже, всерьез задумалась, и он не знал, чего от неё ждать. В итоге её предложение застало его врасплох.

— Ты должен познакомиться с моими родителями, — заявила она. — И ты, и Тео. И Панси. И Невилл. И... любой из вас, кто читал эту книгу в детстве и думает, что это правда. Что маглы какие-то ужасные и опасные только потому, что не умеют колдовать.

Драко тяжело сглотнул. Идти в магглский район. В магглский дом. Гермиона заметила, как он занервничал, и одарила его крайне неприязненным взглядом.

— Я вообще-то была на твоей вечеринке, — напомнила она.

Он выдавил бледную улыбку.

— Звучит... здорово, — ответил он, и даже самому себе этот ответ показался неубедительным. Взгляд Гермионы стал, если это возможно, еще суровее, и она гордо удалилась, всё еще сжимая в руках злополучную книгу.

— Обязательно ему было давать ей эту книгу, — пробормотал Драко, прикидывая, сколько раз он успеет ударить Тео, прежде чем этот придурок даст сдачи. — Именно эту книгу.

* * *

— Итак, — сказал Гарри. Вокруг него были разложены записи, в одной руке он держал лиру, а в глазах плясали чертики. — Кто со мной?

— Это очень плохая идея, — подал голос Невилл. — Вы просто лишите Гриффиндор баллов.

— Невилл пас, — заключил Гарри. — Рон?

— Если мама узнает, что я сбежал после отбоя, чтобы проскользнуть мимо трехглавого пса ради шутки, она пришлет такой Громовещатель, что небеса рухнут, — сказал Рон. — А голос у неё громкий, и они с профессором Макгонагалл давние подруги. Ни за что.

— Рон пас, — подытожил Гарри. — Драко?

Драко ухмыльнулся, но промолчал.

Гермиона вздохнула и подобрала мантию-невидимку с пола у ног Гарри.

— Я не позволю вам двоим, идиотам, идти в одиночку, — сказала она.

— Супер, — обрадовался Гарри. — Тогда вперед.

И они пошли. Найти дорогу к гигантскому псу оказалось просто, и, несмотря на полное отсутствие у Гарри музыкального таланта, лира сработала: пес зевнул, уложил все три головы и стал слушать музыку с улыбками на своих собачьих мордах, пока не провалился в сон.

— Вуаля, — прошептал Гарри, когда они отодвинули огромную лапу с люка и спрыгнули вниз.

— Дьявольские силки! — вскрикнула Гермиона, приземлившись на растение, смягчившее их падение. — Это... нет, не шевелитесь!

Впрочем, совет был бесполезным: оба мальчика уже так запутались в лианах, что не могли даже дернуться, и растение уже тянулось к ней.

— Огонь! — пискнул Драко. — Они боятся огня!

— Точно! — отозвалась Гермиона, но тут же осеклась. — Драко! — почти взвыла она. — Здесь нет дров!

— Каких еще дров?! — вскричал он в полном недоумении. — Ты же ведьма!

Гермиона густо покраснела, пробормотала: «Ах да», и, выхватив палочку, выпустила в растение струю синего пламени. Силки содрогнулись, чуть ли не взвыв, отпрянули от них и забились в угол.

— Дьявольские силки, — повторила она, пока мальчики отползали в сторону и все дружно отряхивались. — Это даже оскорбительно. Мы проходили их в этом году. Тот, кто это поставил, явно не пытался остановить никого старше двенадцати лет.

— Ты вообще-то чуть не забыла, как от них избавиться, — напомнил Драко.

— А ты вообще не знал, что это такое! — огрызнулась она.

— Да ладно вам, — нетерпеливо прервал их Гарри. — Мы прошли пса и это странное растение. Думаете, там еще что-то есть?

Он выглядел азартным, и Драко ухмыльнулся ему в ответ. Троица двинулась по темному коридору, который привел их в комнату, полную чего-то, похожего на летающих птиц.

— Что это еще такое? — возмутилась Гермиона, когда одна «птица» спикировала ей прямо в волосы. Она пригнулась, взвизгнула и принялась отбиваться. — Вытащите её, вытащите!

Гарри протянул руку и выхватил металлический предмет, который задергался в его пальцах, пытаясь вырваться.

— Это ключ, — изумленно произнес он. — Они все — ключи.

Драко указал на дверь на другой стороне зала.

— Кто готов поспорить, что дверь заперта и один из них — наш пропуск?

— Это что, какой-то аттракцион с препятствиями? — возмутилась Гермиона, глядя на ключ в руках Драко. — В этом нет никакого смысла.

— Еще какой есть, — возразил Гарри. — Что бы ни было в конце, именно это и охранял пес. — Он ухмыльнулся. — Спорим, там что-то крутое.

— Ты такой дурак, — вздохнула Гермиона, уперев руки в бока и глядя на тучу летающих ключей. — Может, сначала проверим дверь? Вдруг она не заперта.

— Хорошая мысль, — сказал Драко и метнулся через комнату. Он дернул ручку — ни с места. — Заперто. Давай свою «Алохомору», Гермиона.

Она подбежала к нему, по пути запутав в волосах еще три ключа, но её заклинание подействовало не больше, чем те четыре ключа, которые они успели поймать. Однако Гарри нашел две метлы, подлетел к ним и протянул одну Драко.

— Кто первый найдет нужный ключ, тот и выиграл? — предложил он.

— Идет! — отозвался Драко, и оба мальчика взмыли в воздух. Они носились среди ключей, закладывая крутые виражи и пикируя к каменному полу, чтобы схватить самые интересные экземпляры. Гермиона вздрагивала каждый раз, когда Драко пролетал в дюйме от стены, и закрывала глаза, когда Гарри с хохотом падал в штопоре. В конце концов они набрали полдюжины ключей, показавшихся им подходящими, и стали пробовать. Один из них — тот, что отчаянно сопротивлялся плену — открыл замок. Стоило им отпустить его и толкнуть дверь, как ключ рванул обратно в воздух, словно оскорбленный тем, что его заставили работать.

— Шахматы! — восторженно воскликнул Гарри, когда они заглянули в следующую комнату. — Драко, это же гигантские шахматы!

— Всегда хотел в такие сыграть, — глаза Драко заблестели. — Видел такие на ярмарке в Италии, но мама не разрешила, сказала, что это слишком опасно.

— Мы можем сесть верхом на коней. Можем устроить рыцарский турнир!

— Почему это опасно? — тоненьким голосом спросила Гермиона.

— О, фигуры могут прилично тебя поколотить, — небрежно бросил Драко, почти не обращая на неё внимания. — Но всё будет пучком.

— Ну да, — протянула она. — И почему я тебе не верю?

— Потому что он врет, — весело вставил Гарри. — Я за белых?

— С какой стати ты за белых? — возмутился Драко.

— Ты и так достаточно белый, — отрезал Гарри.

Драко коснулся своих платиновых волос и притворно обиделся.

— Ты просто завидуешь, что я обгораю на солнце, — сказал он. — Не всем дано быть такими бледными, знаешь ли. Это моя особенность.

— Гермиона вот не бледная, — заметил Гарри, карабкаясь на белого коня.

Драко сердито посмотрел на Гарри, забираясь на своего скакуна.

— Ну ты и придурок. Гермиона, думаю, тебе стоит сесть на другого коня.

— Я не очень сильна в шахматах, — призналась она, с трудом забираясь на фигуру и устраиваясь с крайне несчастным видом у неё на загривке. — И в верховой езде тоже.

— Это ничего, — успокоил Гарри. — Мы с Драко играем с тех пор, как...

— С тех пор, как Гарри пытался запихнуть фигуры себе в подгузники, — вставил Драко.

— Я про тебя тоже кое-что знаю! — парировал Гарри.

— Просто играйте! — скомандовала Гермиона.

Они так и сделали и добрались до другой стороны без происшествий, хотя несколько других фигур были разнесены в щепки.

— Нам не нужна победа, — пояснил Драко. — Главное — пересечь доску.

Когда они оказались на другой стороне, Гарри предложил:

— У нас еще есть время побороться на копьях, если хотите.

— Нет, — отрезала Гермиона. Она слезла с фигуры так быстро, как только смогла, и выглядела слегка сероватой. — Никогда больше.

— Надо было забрать с собой метлы, — согласился Драко, спрыгивая вниз и беря её за руку. — Мы могли бы просто перелететь.

— Там было всего две метлы, — возразила Гермиона.

— Я бы понес тебя на руках, — сказал Драко.

Она стала, если возможно, еще бледнее, и он вздохнул:

— Гермиона, тебе надо полюбить полеты. Клянусь, этим летом ты приедешь ко мне, прокатишься на нормальной метле, которая не разваливается в воздухе, и тебе понравится.

— Может, и Тео там будет, — подмигнул Гарри.

— Хочешь, я затолкну тебя обратно на доску? — пригрозил Драко.

Гарри хихикнул, наблюдая, как Гермиона из серой становится пунцовой.

— Следующая комната? — спросил он.

— Следующая, — согласилась она.

Когда они распахнули дверь, Гермиона резко остановилась.

— Чертово зеркало, — произнесла она с тоном полнейшего отвращения.

— Профессор Квиррелл? — удивился Драко. — Что вы здесь делаете?

— Мы прошли через всё это, и приз — просто зеркало? — протянул Гарри с тем же разочарованием, что звучало в голосе Гермионы. — Я думал, там будет что-то новенькое.

Тем не менее, он бросил быстрый взгляд на стекло.

— Вы действительно настолько идиоты? — спросил профессор Квиррелл. Гарри прижал ладонь к лицу и потер шрам.

— Голова болит? — спросила Гермиона.

— Ага, — ответил Гарри. — Рядом с вами всегда болит, профессор. Извините. Думаю, это из-за чеснока. — Он пнул пустую коробку на полу. — Зеркало. Черт возьми. — Он виновато посмотрел на Квиррелла: — Простите. У нас теперь будут большие неприятности, да?

Профессор Квиррелл смотрел на него с каким-то остолбеневшим недоумением.

— Вы понятия не имеете, кто я? — спросил он. — Вы просто притащились сюда ради школьной авантюры?

— Вы профессор Квиррелл, — ответила Гермиона в замешательстве, нервно поглядывая на Драко. Взрослые не должны были так себя вести. — Вы преподаете Защиту от Темных искусств. — Она опустила глаза и пробормотала что-то похожее на: — Не самый лучший предмет, если честно.

Квиррелл злобно посмотрел на неё.

— Сгинь с дороги, глупая девчонка. Мне нужно осмотреть зеркало.

Гермиона отскочила в сторону, и все трое детей, широко раскрыв глаза, наблюдали, как Квиррелл уставился на что-то, видимое только ему.

— Профессор, — начала Гермиона, — это зеркало...

— Молчать! — рявкнул он так, что она прижалась к стене, нащупывая ручку двери, которая захлопнулась за их спинами. — Это зеркало — ключ к Камню. Понимаете, тупицы, мне нужен Философский камень для моего Господина. Он жаждет его, а когда он не получает желаемого, он расстраивается. Очень сильно расстраивается.

— Вам нужен Философский камень? — переспросил Гарри, явно сбитый с толку.

— Это то, что охранял пес, невероятно тупоголовый мальчишка, — прошипел Квиррелл. — Не зеркало, зеркало — это лишь ключ...

Он замолчал, когда Гарри произнес с еще большим разочарованием:

— То есть всё это вело к какому-то дурацкому камню? Нас поймал профессор...

— Который, кажется, немного спятил, — пробормотала Гермиона, — и я думаю, нам пора уходить.

— ...и всё, что тут есть — это булыжник, дающий бессмертие? Чтобы вечно быть старым? Кому это вообще нужно?

— Гарри, — прошипела Гермиона. — У него крыша поехала. Пожалуйста, замолчи.

— Используй мальчишку...

— Что за нахрен? — прошептал Гарри, потому что этот злобный, свистящий шепот исходил не от лица Квиррелла, а из-под его тюрбана. Прежде чем он успел что-то предпринять, мужчина схватил и его, и Драко (видимо, не разобрав, кого именно имело в виду лицо на затылке) и пихнул их обоих к зеркалу. — Что вы видите?!

— Это зеркало не показывает правду! — в отчаянии выкрикнула Гермиона. — Оно показывает только то, чего вы хотите больше всего на свете!

Драко вырвался из рук, сжимавших его мантию, и дрожащим голосом произнес:

— Я вижу, как целую симпатичную девчонку.

Гарри, однако, не выглядел напуганным. Он выглядел разозленным, когда рванулся вперед.

— А я вижу, как я сваливаю от тебя подальше, сумасшедший ты ублюдок! — выкрикнул он.

— Мистер Поттер, — раздался знакомый голос из дверного проема. Все обернулись и увидели Минерву Макгонагалл. — С вас достаточно. Пять баллов с Гриффиндора за ваш лексикон и по пять баллов с каждого за нахождение вне спален после отбоя. Немедленно марш наверх и в постель!

— Я бы очень хотела знать, Альбус, о чем конкретно ты думал, — негодовала Минерва Макгонагалл. Она уже разобралась с Квирреллом, конфисковала Философский камень из кармана Гарри Поттера (надо же было ему там оказаться!), и отправила сову Николасу Фламелю, чтобы тот забрал свою собственность. Её шахматы вернулись на законное место, портреты получили благодарность за содействие, а детей осмотрели, чтобы убедиться: они в полном порядке — насколько это вообще возможно после столкновения с тьмой и безумием.

Дети, как она не раз замечала за свою карьеру, существа живучие. Больше всего их расстроило то, что она сняла баллы и что их приключение так бесславно закончилось. Невинность — чудесная штука.

Конечно, сама Минерва такой роскоши себе позволить уже не могла, поэтому она поднялась в кабинет Дамблдора. Дверь начала было спрашивать пароль, но, оценив её вид, открылась сама собой. «Благодарю», — бросила она двери, прежде чем войти, окинула взглядом дорогую мебель, магические безделушки и притворяющиеся спящими портреты, и принялась высказывать Альбусу Дамблдору всё, что о нем думает.

— Решение хранить здесь зеркало Еиналеж само по себе было скверной идеей, но Философский камень? Ты совсем лишился рассудка?

Альбус Дамблдор сложил руки перед собой и посмотрел на свою давнюю коллегу с привычным мерцанием в глазах.

— Я просто хотел уберечь камень от Волдеморта, Минерва, — мягко ответил он. — Впрочем, мальчик Поттер меня впечатлил. Он весьма незауряден. Как так вышло, что ты оказалась рядом с ним в столь подходящий момент?

— Одна маленькая птичка нашептала мне, что дети выскользнули из спален. В замке, полном магических портретов, трудно долго скрывать плохую игру на лире. И, Альбус, ему одиннадцать лет, — отрезала она. — Он не «незауряден». Он мальчик, который, судя по всему, провел большую часть последних месяцев, глядя на изображения своих мертвых родителей в твоем зеркале, и это крайне тревожно. И раз уж мы заговорили о «тревожном» — был еще Квиррелл. Ты знал о нем?

— Подозревал, — казалось, признался Альбус, — но, согласись, это довольно неловко — спрашивать человека, не одержим ли он Волдемортом.

Минерва фыркнула.

— Я полагал, что он выдаст себя, когда отправится за Камнем, что и произошло. Он преодолел пса, растение, твои шахматы — все эти опасные ловушки, чтобы добраться до цели. Досадная случайность, что мальчик Поттер нашел Зеркало раньше, чем я успел подготовить его для несчастного Квиррелла. Уверяю тебя, Минерва, я не хотел, чтобы ребенок проводил ночи, тоскуя о том, что было так жестоко у него отнято. — Дамблдор кашлянул. — Полагаю, бедняга Квиррелл не пережил одержимости?

— Я велела Хагриду похоронить его на кладбище. Проведем скромную службу, когда дети разъедутся по домам, — ответила Минерва. — Он мертв, и я подозреваю, что… дух… который в нем обитал, сбежал в поисках другого пристанища. У нас проблема, Альбус. Проблема масштабом с Того-Кого-Нельзя-Называть.

— Я в курсе, — отозвался Дамблдор.

— Больше никаких испытаний для моих учеников, Альбус. Он просто мальчик, и ничего больше.

— Мальчик, который шутки ради проскользнул мимо трехглавого пса, — заметил Альбус. — Пожалуй, тебе стоит приглядывать за ним повнимательнее.

Минерва сузила глаза, но лишь ответила:

— Блестящий совет, Альбус. Спасибо.

— Надеюсь, дети не слишком пострадали после своего приключения? — спросил директор.

— Похоже, они немного потрясены, но невредимы, — сказала Минерва. — Сомневаюсь, что они до конца поняли, что вообще происходило. И, думаю, мне стоит переговорить с Сириусом Блэком насчет лексикона мистера Поттера.

— Весьма… колоритный?

Минерва Макгонагалл потерла лоб:

— Ты даже не представляешь, Альбус.

* * *

Гермиона юркнула в купе поезда, Драко шел следом. Гарри уже развалился на сиденье и выгреб пригоршню галлеонов, чтобы накупить сладостей на целую армию. В дверях появился Тео, переминаясь с ноги на ногу. Он неловко подался вперед, когда Панси, шедшая за ним, сильно толкнула его в спину.

— Садись уже, — приказала она и добавила голосом настолько громким, что его, наверное, услышали в соседнем вагоне: — Нам приходится сидеть с вами, гриффиндорскими лузерами, потому что везде всё занято.

Она захлопнула дверь, опустила шторку и спихнула ноги Гарри с сиденья.

— Подвинься.

— Для тебя, Панс, — что угодно, — ухмыльнулся Гарри.

Тео робко улыбнулся Гермионе, которая как раз доставала книгу из сумки.

— «Ведьма с пруда Черного Дрозда», — прочитал Тео название.

— Это американская книга, — пояснила она, — но очень хорошая.

Тео кивнул и убрал её в сумку.

— Лучше не показывай её отцу, — посоветовал Драко.

— Не покажу, — ответил Тео. — Он и так меня почти не замечает.

— И никто не собирается поздравить нас с кубком школы? — спросила Панси, ткнув Гарри носком туфли. — Восьмой год подряд Слизерин лучший.

— В следующем году кубок будет наш, когда я стану ловцом, — заявил Гарри.

— Это кто еще тут ловец? — вскинулся Драко.

— Ну, можешь быть на замене, — предложил Гарри. — Знаешь, на случай, если я получу травму или вроде того.

— А может, ты просто слишком много о себе возомнил? — парировал Драко.

Панси пнула Гарри сильнее, и тот нагнулся потереть голень.

— Ой! Мерлин, Панси, прекрати! Она наклонила голову набок, выжидающе глядя на него. Наконец Гарри сдался: — Ладно, поздравляю. Вы победили. Снова. Какая неожиданность.

— Поздравляю, Панси, — сказала Гермиона. — Может, если бы некоторые люди постоянно не влипали в истории, мы были бы ближе к победе.

— Дальше отступать вам было некуда, — с удовлетворением заметила Панси. — Последнее место. — Она посмотрела на Гарри: — Купишь мне леденец на свою добычу?

— Может быть, — буркнул он. — Если перестанешь меня пинать.

— Кажется, я слышал, как Макгонагалл говорила, что напишет Сириусу, — вставил Драко. — Думаете, она расскажет ему про…?

— Расскажет, — хмуро подтвердил Гарри, но тут же приободрился. — Может, это значит, что мне не придется давать концерт на лире этим летом.

— С каких это пор ты играешь на лире? — удивилась Панси.

— Ни с каких, — в унисон ответили Драко и Гермиона.

— Тогда почему ты должен давать концерт? — не понял Тео.

— О, это о-о-очень длинная история, — протянул Драко.

— А у нас о-о-очень долгая поездка, — напомнила Панси.

— Ну что ж... — начал Драко и выложил всю историю их приключений: про пса, лиру, зеркало и Квиррелла. Он прервался лишь однажды, когда проезжала тележка с едой и они закупились обедом и горой конфет. Гарри всё-таки купил Панси тот леденец, который она засунула за щеку и, сосредоточенно его грызя, слушала рассказ.

— Ну вы и стадо идиотов, — резюмировал Тео, когда рассказ закончился.

— Жаль, меня там не было, — вздохнула Панси. — Интересно, что бы я увидела в этом зеркале?

— Как Трейси Дэвис падает с лестницы? — предположил Тео.

— Она такая заноза, — согласилась Панси, — вечно подлизывается к Блейзу. «Ой, Блейзи, можно мне присесть рядом? Ой, Блейзи, можно потрогать твои идеальные волосы? Ой, Блейзи, можно я...»

— Она серьезно называет его «Блейзи»? — спросила Гермиона. — Блейзи-маргаритка?

Тео чуть не подавился конфетой.

— Гениально! — выдавил он. — Панси, мы обязаны начать его так называть. Заносчивый индюк.

— А ты что бы увидел, Тео? — спросил Гарри, сражаясь с коробкой лакричных палочек.

Мальчик пожал плечами, но прежде чем он успел ответить, Драко перебил его:

— Вы все должны приехать в поместье этим летом. Каждый день. Я же умру со скуки. — Он подтолкнул Гермиону плечом: — Даже ты. Мы подключим твой камин к Сети Летучего пороха, чтобы ты могла заскакивать.

Она рассмеялась:

— Ладно, но тогда вы все тоже должны прийти ко мне в гости.

— В магглский дом? — голос Панси прозвучал так, будто Гермиона предложила им отправиться на свалку и ради забавы швырять заклятия в крыс.

— Да, — твердо сказал Драко. — В магглский дом. Будет весело. Целое приключение. — Он взглянул на Тео: — Можешь сказать отцу, что ты у меня. Или у Гарри.

Тео посмотрел на Гермиону и, все еще немного сомневаясь, ответил:

— Ладно.

— Мои родители не собираются сжигать вас на заднем дворе, — сказала Гермиона, переводя суровый взгляд с Панси на Тео и обратно.

— Точно, — вставил Гарри. — Если вам этого так хочется, лучше навестите мою тетю Петунью.

* * *

— Что они делают? — спросил Люциус, глядя в окно одной из задних гостиных. Дети проводили в поместье почти каждый день этого лета, и сегодня Тео, Драко и Гарри стояли на задней лужайке вокруг крайне подозрительно настроенной Гермионы и метлы.

— Пытаются научить её летать, — отозвалась Нарцисса с кушетки, не отрываясь от романа. — Судя по всему, она не жалует метлы.

Люциус покосился на жену:

— Разве у них нет уроков полетов в Хогвартсе? Признаться, я удивился, когда Драко сказал, что ходит на них, учитывая его манеру летать на предельной скорости, но...

— Он ходил туда ради Гермионы, — Нарцисса перевернула страницу. — Старайся не отставать, дорогой.

— И всё же, — не унимался Люциус, — зачем ей эти оболтусы в качестве учителей? Разве это не работа той старой вешалки по фамилии Чушь?

— Хуч, — поправила Нарцисса. — И да, но мальчики, кажется, считают, что в школе ей мешало плохое снаряжение.

— И вместо того, чтобы учиться на безопасной метле, они решили посадить её на свои? — Люциус занервничал. — Ты уверена, что это хорошая идея?

Нарцисса подняла глаза и улыбнулась ему:

— Я уверена, что у мальчиков только те метлы, что подходят детям, — произнесла она спокойным голосом. — И я совершенно уверена, что ни ты, ни Сириус никогда бы не подарили им ничего, что можно счесть опасным или неподобающим.

Люциус поднялся с кресла чуть быстрее, чем предписывал этикет.

— Да, ну... знаешь, пожалуй, я пойду проконтролирую. В юности я был отличным летуном, возможно, у меня найдутся полезные советы.

Нарцисса снова уткнулась в книгу:

— Конечно, иди, любимый.

Когда Люциус вышел на лужайку, мальчики как раз убедили Гермиону попробовать. Панси растянулась под деревом, рядом стоял флакон лака для ногтей.

— Мистер Малфой, — вежливо поздоровалась она.

— Мисс Паркинсон, — кивнул он в ответ, незаметно изучая метлу. У мальчиков всё же хватило ума вытащить старую модель, а не новенький «Нимбус», который он подложил в коллекцию за неделю до конца школы, и уж тем более не экспериментальный образец, который он вручил Драко с напутствием «только матери не говори». Это хорошо. Это облегчение. Они ведут себя разумно.

Гермиона вздохнула:

— Мне это никогда не дается легко. Не думаю, что я создана для полетов. — Тем не менее, она протянула руку над метлой и скомандовала: — Вверх!

Её губы еще не успели сомкнуться на звуке «р», как метла сама прыгнула ей в ладонь. Гермиона уставилась на неё в полном изумлении.

— В школе такого никогда не было.

— Школьные метлы — просто позорное дерьмо, — заявил Гарри. Люциус деликатно кашлянул, и мальчик подпрыгнул на месте. — Ой, здравствуйте, мистер Малфой. Мы тут просто пытаемся показать Гермионе, что летать — это не страшно.

— Я вижу, — сказал Люциус, скрывая полуулыбку-полувздох, которую всегда вызывал у него Гарри Поттер. — Правильно ли я понимаю, что школьный инвентарь не совсем соответствует стандартам?

— Э-э, ну да, — ответил Гарри, переминаясь с ноги на ногу. — Можно и так сказать.

Люциус наблюдал, как мальчишки засыпают бедную девочку противоречивыми и зачастую бестолковыми советами, но, кажется, наличие метлы, которая не тратит всю магию просто на то, чтобы не рассыпаться в воздухе, сделало свое дело. Через полчаса Гермиона уже выписывала ленивые круги над деревьями с восторгом на лице.

— Они действительно так плохи? — спросил он у Драко. — В Попечительский совет не поступало запросов на замену.

Драко одарил его взглядом, полным всего презрения, на которое был способен его хрупкий организм:

— Они ужасны. Шатаются, солома вылезает, они чихают, дергаются и глохнут на ходу.

— И у тебя с ними были проблемы? — удивился Люциус. Безрассудные полеты Драко часто становились причиной семейных размолвок.

— Ну, нет, — признался Драко. — Но они требуют куда больше усилий, чем нормальные метлы. И сидеть на них жестко.

— Надеюсь, сборные факультетов играют не на этом старье? — обеспокоенно спросил Люциус, глядя, как девочка пикирует вниз, чтобы схватить конфету, которую ей протянул Нотт. — Я не хочу, чтобы ты сражался на поле с бракованной метлой; игра и так опасная, не хватало еще отвлекаться на снаряжение.

— У большинства свои метлы, — пояснил Драко. Он сердито косился на Теодора Нотта — этот взгляд заставил Люциуса улыбнуться, вспоминая собственную юность. До того как он встретил Нарциссу, он был по уши влюблен в одну черноволосую девчонку, чье имя уже и не помнил, и точно так же хмурился, когда она заговаривала с другими парнями. — И вообще, может, я и в команду-то не попаду, — пробормотал Драко.

— Я не думаю, что вопрос в том, попадешь ли ты в команду, — заметил Люциус. — Единственный настоящий вопрос в том, кто из вас — ты или Гарри — станет ловцом.

— Я! — возмутился Драко.

Люциус рассмеялся:

— Почему бы вам не слетать с твоей маленькой подругой к утиному пруду?

— Зачем? — не понял Драко.

— Потому что, насколько я помню, у Теодора в детстве была неприятная стычка с уткой, и с тех пор он их недолюбливает. Драко посмотрел на отца, и Люциусу пришлось приложить усилия, чтобы не расхохотаться: недоумение на лице сына медленно сменилось осознанием, а затем — густой краской смущения.

— Я буду в доме, с твоей матерью, — заключил Люциус.

* * *

Драко потянул Гермиону ближе к арочному мостику, где утки обычно прятали утят весной.

— Вон там, — прошептал он, указывая на них.

Она наклонилась и восторженно охнула, увидев пушистых малышей, сбившихся в кучку в тени.

— Драко, — выдохнула она, — они же просто чудо. Спасибо огромное, что привел меня сюда.

Он принялся носком ботинка приминать высокую траву.

— Я подумал, что тебе стоит полетать не только кругами, — сказал он. — Ну, теперь, когда ты знаешь, что тебе это нравится.

Она сделала шаг к нему. Драко сглотнул, резко подался вперед и прижался губами… ну, он явно целился в рот, но получилось наполовину в губы, наполовину в щеку. Она издала короткий звук, похожий на «ип!», он стал ярко-пунцовым, но тут она сама приподнялась на цыпочки, потянулась к нему и поцеловала в ответ.

Прицел у неё был лучше.

Весь остаток лета Сириус наблюдал за тем, как Гарри заходит в каждую запертую комнату их особняка, явно что-то разыскивая. Он ждал, когда мальчик сам заговорит о том, что его гложет. Гарри перелистывал старые фотоальбомы и часто бывал тише обычного. И вот, когда Сириус уже готов был сдаться и первым пойти на контакт, мальчик заговорил сам.

— Сириус, — позвал он, вяло ковыряя тост за завтраком на кухне. Лето уже подходило к концу.

— М-м? — отозвался Сириус из-за газеты, стараясь не реагировать слишком бурно, чтобы не спугнуть парня.

— Какими были мои родители? Ну, на самом деле?

Он еще раз ткнул в тарелку, отчего Кикимер в углу задрожал и начал издавать тоненький скулящий звук — так эльф делал всегда, когда думал, что чем-то не угодил.

Сириус подавил желание прикрикнуть на мерзкое создание; привычная боль от напоминания о смерти Джеймса кольнула сердце.

— Они были замечательными. Моими лучшими друзьями, — он отложил газету. — Что именно ты хочешь знать?

— Я… они бы гордились мной? — спросил Гарри, не поднимая глаз. — Я бы им понравился?

— Больше всего на свете, — ответил Сириус, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я только и мечтаю о том, чтобы они были здесь. Знаешь… не проходит и дня, чтобы я не тосковал по твоему отцу. Он был мне как брат. Никогда не сомневайся: они бы безумно тобой гордились.

— Братьями, как мы с Драко? — уточнил Гарри.

— Именно так, — Сириус вздохнул. — Джеймс так сильно любил тебя, Гарри. Он и Лили… Ты был таким… Ты летал на своей игрушечной метле еще до того, как научился ходить. Пугал кошку, разбил какую-то жуткую вазу… Они дорожили каждой секундой. Им было тяжело в подполье, но они не хотели ничего, кроме как увидеть, как ты растешь.

Сириус почувствовал, как голос стал хриплым и надтреснутым. В горле встал ком, когда он вспомнил, как сидел в том маленьком домике с Лили и Джеймсом, а Лили похлопывала младенца по спине, чтобы тот отрыгнул воздух. Он тогда еще спрашивал её: «Зачем ты это делаешь? Почему с детьми так сложно?»

— Я бы никогда не смог вырастить ребенка, — говорил он ей тогда. — Я бы всё провалил: научил бы его ругаться и подначивал бы его соблазнять девчонок.

— Ты будешь отличным отцом, — ответила тогда Лили. — Всё, что нужно — это любить их. Остальное — детали.

«Я стараюсь, Лилс, — прошептал он про себя. — Я делаю всё, что могу. Надеюсь, этого достаточно».

— Я просто хотел бы… хотел бы их видеть, — сказал Гарри, не расслышав шепота Сириуса. Он уныло сполз по стулу. — Жаль, что нет какого-нибудь портрета, чтобы они могли со мной поговорить.

— Ох, Гарри, — Сириус с грустью посмотрел на него. — Портреты… они не настоящие. Это просто отпечатки одной-двух мыслей, зацикленные навсегда. Моя мать была сущим кошмаром, но в жизни она была куда более… — он запнулся, подбирая слово для своей жалкой и злобной мамаши.

— Интересной? — подсказал Гарри.

— Удачное слово, — согласился Сириус. — В своем свинстве она была куда интереснее, чем на холсте. Она ненавидела всех и вся, а портрет ограничен в наборе оскорблений.

Он покосился в сторону прихожей и буркнул:

— Зато портрет орет громче.

— Хреново, что они умерли, — сказал Гарри. — Это… это меня очень злит, Сириус. Прямо до бешенства. Хочется на кого-нибудь сорваться.

— Мне тоже, малец, — ответил Сириус. — Мне тоже.

* * *

— Ремус, — позвал Сириус, просунув голову в комнату оборотня. Тот, как обычно, корпел над каким-то толстенным и наверняка занудным юридическим справочником в своей вечной и тщетной надежде найти лазейку в законах, которая заставит людей взять его на работу. И неважно, что у него был доступ к сейфам Поттеров и Блэков. Ремус Люпин расшибется в лепешку, но найдет способ трудоустроиться.

— Что такое? — Ремус поднял глаза.

— Быть родителем — чертовски сложное занятие.

Ремус вздохнул и бросил Сириусу какой-то предмет со стола. Тот поймал его на лету, ожидая увидеть плитку шоколада, но это оказался маленький флакон.

— Это что? — Сириус повертел в руках пузырек из красивого синего стекла без всяких этикеток.

— Шоколадный ликер, — пояснил Ремус. — Как обычный шоколад, только лучше. И у меня есть еще. — Он заглянул Сириусу за спину. — А где Гарри?

— Ушел в гости к той маглорожденной девочке, — ответил Сириус.

— К той, которая нравится Драко? — уточнил Ремус.

— К ней самой.

Ремус хмыкнул:

— Бьюсь об заклад, Люциуса от этого просто корёжит.

Сириус довольно оскалился:

— Мерлин, я на это очень надеюсь.

* * *

У Хелен Грейнджер было свое мнение о волшебниках. Не то чтобы плохое, но весьма твердое. Было замечательно, что её дочь нашла таких же людей, как она сама. То, что девочка впервые в жизни обзавелась друзьями, убедило Грейнджеров в правильности решения отправить её в ту странную школу-интернат. Просто волшебники были такими… причудливыми. Кое-что казалось милым — например, нелепость использования сов для доставки почты. Но были вещи, лишенные всякого смысла, вроде перемещения через камины.

«Подумать только, — сказала Хелен мужу как-то вечером, — иметь магические способности и при этом каждый раз пачкать одежду золой, если нужно куда-то добраться».

Муж согласился:

«Это как-то портит саму идею магии, правда? В детстве кажется: будь магия реальностью, она стала бы источником бесконечных чудес. А на деле — почта, которая может на тебя нагадить, и нелепые способы передвижения». Он пожал плечами, вытирая пыль под фотографией маленькой Гермионы в балетной пачке. «Но если она счастлива — это главное».

«А то, как они одеваются!» — добавила Хелен. Супруги обменялись взглядами, едва сдерживая смех. Они до сих пор вспоминали, как к ним пришла Минерва Макгонагалл объяснять, что их дочь — ведьма, и на ней была самая настоящая остроконечная черная шляпа. «Как в дешевом телешоу», — решили они.

Сейчас, наблюдая за детьми, собравшимися у Гермионы перед отъездом на новый семестр, Хелен лишний раз убедилась в своей правоте насчет взрослых магов. Дети-то казались вполне вежливыми: маленький блондин с забавным именем серьезно пожал ей руку и поблагодарил за гостеприимство, чем совершенно её очаровал. Но вот его отец… На нем было нечто вроде черного бархатного пальто, больше всего похожего на обноски из театральной костюмерной. И, что еще хуже, у него были длинные волосы, как у какого-нибудь хиппи.

Хелен Грейнджер старалась не судить о людях ни по чему, кроме состояния их зубов. Она понимала, что не всем так повезло в жизни, как им с мужем, и старалась помнить об этом, когда этот странный-странный мужчина высаживал сына и еще одного бледного худощавого мальчишку. Он заметно вздрогнул, когда она пожала ему руку, заверяя, что с детьми всё будет в порядке.

Она видела, как он украдкой вытер ладонь о брюки, прежде чем исчезнуть с громким хлопком с заднего двора. Хелен подумала, как же это грустно — когда люди страдают от таких тяжелых психических расстройств, что не могут нормально общаться с окружающими, и решила быть как можно добрее к его бедному сыну.

* * *

— Они выглядят совершенно обычными, — прошептал Тео на ухо Панси. Грейнджеры как раз выставили поднос с сэндвичами, чипсами и диетическим печеньем на небольшом патио за их лондонским домом. Тео огляделся в поисках оружия, которым маглы могли бы охотиться на ведьм, но ничего не нашел. В доме было идеально чисто, а мать Гермионы вела себя как вполне предсказуемая смесь материнской заботливости и тактичного отсутствия. Она вежливо расспросила его об учебе и проявила умеренный интерес к тому, что они с Гермионой обмениваются книгами.

— Даже как-то разочаровывает, — согласилась Панси. Она взяла печенье, откусила кусочек, поморщилась и положила обратно. — Я надеялась на что-то более захватывающее. Прямо как в гостях у Милли.

— Только кошек меньше, — добавил Тео. Мать Милисенты Булстрод разводила кошек, и в её доме всегда был как минимум один выводок котят на той или иной стадии мимимишности. Какие бы чары ты ни использовал, после визита к ней ты всё равно уходил, покрытый кошачьей шерстью.

— Не ешьте печенье, — с опозданием посоветовала Гермиона, выходя с кувшином воды и стаканами.

— А тыквенного сока нет? — Панси подозрительно уставилась на прозрачную жидкость. Лично она не особо любила тыквенный сок, но его подавали везде и всегда. Его отсутствие подчеркивало инаковость этого места сильнее, чем странное освещение или таинственные приборы, которые она видела в доме.

— Маглы не пьют тыквенный сок, — извиняющимся тоном сказала Гермиона. — Но даже если бы пили, мои родители бы его не купили. От сока портятся зубы.

— Серьезно?

— В нем слишком много сахара, — пояснила Гермиона.

— В тыквенном соке нет сахара, — вставил Гарри, загребая горсть чипсов. — В нем тыква.

— И сахар, — отрезала Гермиона, ставя кувшин.

— Правда что ли? — удивился Драко.

— Да, правда. — Она попыталась сменить тему: — Вы уже видели список учебников на этот год? Кто такой этот Златопуст Локонс и зачем нам скупать всё, что он когда-либо написал?

— Новый учитель по Защите. Хуже Квиррелла он быть не может, — изрек Драко. — Квиррелл-то под конец совсем с катушек съехал, сам с собой разговаривал и всё такое.

— И чеснок еще этот, — добавил Невилл. Он нервно ссутулился на скамейке у стены сада. Когда он только появился и увидел Панси с Тео, он чуть не выронил свой подарок. Ему удалось без происшествий вручить матери Гермионы коробочку конфет (бабушка велела не забыть!), но он всё еще заикался, когда заговаривал, и постоянно косился на слизеринцев.

— Мерлин, — не выдержала Панси. — Лонгботтом, мы не кусаемся. Тебе обязательно быть таким плаксивым жиртрестом?

— Оставь его в покое, — велел Гарри, запустив в неё диетическим печеньем. — Ты вообще-то бываешь пугающей. Он просто проявляет осторожность.

— Я не пугающая! — запротестовала она, хотя в голосе явно слышалась льстивая нотка.

Гарри фыркнул и повернулся к Драко:

— Панси страшная?

— Как боггарт, — подтвердил Драко.

— Вот видишь, — подытожил Гарри. Он толкнул Невилла ногой: — Постарайся не обращать внимания на то, что её распределили на Слизерин. Она вообще-то нормальная. Главное — никогда с ней не танцуй.

— Почему? — спросил Невилл.

— Она считает дико смешным со всей дури наступать тебе на ноги, — доверительным шепотом сообщил Гарри. — Она — стихийное бедствие.

— Возвращаясь к Локонсу… — начала Гермиона, но Панси застонала:

— Можно мы не будем о школе? Фу-у.

— Ладно, — Гермиона скрестила руки, — но вы видели его фото на обложке?

Она невесть откуда выхватила книгу и протянула её Панси. К ужасу мальчишек, обе девочки начали хихикать и обсуждать, какой он красавчик.

— Прямо как у Милли, — пробормотал Тео, отправляя в рот чипсину. — Один в один.

* * *

Драко копался в груде вещей, которые его мать выгребла из старых шкафов в поместье. Она разложила их по разным столам. Драко знал, что одна куча пойдет на благотворительную ярмарку, а вторая — на выброс, хотя, честно говоря, глядя на них, он не видел никакой разницы. Он взял с одного стола дневник в кожаном переплете и пролистал его. Ни одной исписанной страницы.

— Хм, — произнес он вслух. — Я говорил Невиллу завести дневник, чтобы записывать всякое и не забывать, но спорю на что угодно — он этого не сделал.

Драко пару раз подбросил книжицу на ладони, раздумывая, вспомнит ли Невилл о дневнике. Решил, что нет — тот наверняка притащится в школу с очередной бесполезной напоминалкой.

Драко поднялся наверх и кинул чистую тетрадь в свой школьный сундук. Всё равно её либо продадут на очередной ярмарке «Дам Слизерина», либо выкинут — никто и не заметит. Когда он спустился, столы уже были пусты: вещи из одной кучи отправились на склад Лиги Слизеринских Леди, а из другой — видимо, в подвал, на сожжение. Он как-то хвастался Гарри, что они, пожалуй, единственная семья в Британии, у которой есть мусоросжигатель на Адском пламени, но этот придурок Гарри даже не впечатлился.

Драко и Гарри позже сошлись во мнении, что их второй курс начался на такой мажорной ноте, которая никак не предвещала грядущих событий. Разумеется, к замку их везли те самые кареты, которые Драко по-прежнему считал жуткими и «безлошадными», несмотря на заверения Гарри и Тео, что в них действительно кто-то запряжен. А Тео умудрился познакомиться с той блондинкой: прямо в поезде она выхватила у него из рук последнюю маггловскую книжку, одолженную Гермионой, — что-то под названием «Остров голубых дельфинов».

— О, — сказала девочка, — это грустная книга.

Тео спросил, не магглорожденная ли она, и заметно вздрогнул, когда та ответила, что это было бы крайне любопытно, но она, увы, из семьи волшебников.

— Луна, — представилась она, глядя на него глазами, которые казались слишком огромными, чтобы быть настоящими. Весь остаток пути Тео запинался в разговоре, не получая никакой помощи от собеседницы, которая легко переносила долгие паузы, а затем внезапно отвечала. Когда во время Пира ее распределили на другой факультет, он выглядел явно разочарованным.

Тем не менее, несмотря на странные кареты и исчезновение чудаковатой Луны в море синих галстуков Рэйвенкло, всё начиналось вполне неплохо. Драко отдал Невиллу дневник, и мальчик, краснея и заикаясь, благодарил его за то, что о нем вообще кто-то подумал.

— Мерлин, — не выдержал наконец Драко, — это просто старая книжка, которая никому не была нужна. Ее собирались отдать на благотворительность, чтобы выручить пару сиклей. Это не какой-то редкий магический артефакт. Прекрати рассыпаться в благодарностях.

Рон был рад всех видеть, хотя его и раздражало присутствие в Хогвартсе младшей сестры.

— Мало мне трех старших братьев под боком, — ворчал он, теребя свою вялую и безучастную крысу. — Так теперь еще и Джинни здесь.

— Как эта штука вообще до сих пор жива? — спросил Гарри, косясь на Коросту.

— Понятия не имею, — буркнул Рон. — По крайней мере, мне не нужно беспокоиться, что она куда-то сбежит.

При этих словах все четверо посмотрели на Тревора, дремлющего в террариуме. Уследить за жабой было вечной проблемой, особенно учитывая, что Невилл упорно таскал это существо повсюду в кармане.

— Тревор очень ко мне привязан, — сказал Невилл, на что Гарри лишь закатил глаза.

— А Джинни довольно милая, — заметил Гарри. — Я думаю, нам стоит...

Но то, что им «стоит» сделать, осталось тайной, потому что Рон запустил в него подушкой. Началась перьевая война, которая закончилась лишь тогда, когда две подушки были уничтожены, а все четверо парней хохотали так, что едва могли дышать.

— Этот год будет великим, — заявил Гарри. — Мы сможем играть в квиддич, больше никаких уроков полетов, пожирающих время, да и этот жуткий Квиррелл исчез. Всё будет просто идеально.

* * *

После отборочных испытаний в команду по квиддичу Гарри был уже не так весел — в отличие от Драко. Дело было не в том, что Гарри плохо летал; он в буквальном смысле описывал вертикальные круги вокруг Драко, пока тот пытался выследить Снитч. Гарри взмывал в самое небо и камнем падал к земле, выходя из пике в эффектном маневре, который заставил толпу ахнуть, а капитана команды, Оливера Вуда, — раздраженно фыркнуть.

— Это тебе не конкурс бальных танцев! — выкрикнул он наконец. — За стиль очков не дают, Поттер, просто поймай Снитч!

Драко же, который бороздил поле так быстро, как только мог, но без всякого позерства, уже заметил золотой мячик и рванулся к нему с такой скоростью, что Гарри не успел его перехватить. Драко схватил трепещущую цель и поднял ее вверх.

Вуд с облегчением произнес:

— Малфой — ловец. Поттер, будешь в запасе. А в следующем году попробуйся на место охотника; сейчас вакансий нет, но твой отец был отличным охотником, и если ты перестанешь красоваться, думаю, у тебя получится.

— Да, — ответил Гарри. — Здорово. Спасибо.

Он побрел к Драко.

— Поздравляю, — в его голосе не было ни капли радости. Панси, которая грациозно подошла к ним с трибун, тут же его ударила.

— Ай! — Гарри сердито уставился на нее.

— Полетели, — потребовала она. — Хочу посмотреть, как быстро мы доберемся до опушки Запретного леса.

— Что? — Гарри всё еще потирал руку. — Панси, там же синяк будет.

— По-ле-те-ли, — произнесла она, чеканя слоги, как делают люди, говорящие с иностранцем в надежде, что громкая и медленная речь магическим образом сделает слова понятными. — К За-прет-но-му ле-су. — Она выхватила метлу из его рук и вернулась к нормальному тону: — Перестань быть неудачником и покатай меня. Или ты недостаточно хорош, чтобы справиться с пассажиром?

Он вырвал метлу обратно.

— Садись, Пэнс. И держись крепче, если свалишься — сама виновата.

Драко Малфой и Оливер Вуд наблюдали за тем, как двое сорвались с места. Короткие волосы Панси от скорости встали дыбом.

— Он хоть понимает, что эта девчонка из Слизерина им просто манипулирует? — полюбопытствовал Оливер.

— Скорее всего, нет, — ответил Драко.

— Она всегда такая... решительная? — Оливер отвернулся от улетающей пары и помахал остальной команде.

— Да, — признал Драко. — Она довольно пугающая.

— Лучше он, чем я, — пробормотал Вуд. — Ладно, ты наверняка знаешь близнецов Уизли, Фреда и Джорджа, раз живешь в одной комнате с их братом.

— Соболезнуем насчет Ронни-пупсика, — сказал один из идентичных третьекурсников.

— Мы пытались... — добавил второй.

— ...но он безнадежен.

— Они наши загонщики, — представил их Оливер. — Анджелина и Кэти — охотницы. — Другая девочка кашлянула, и он поспешно добавил: — И Алисия. Прости. — Та фыркнула. — А я — вратарь. Обычно мы тренируемся три вечера в неделю после ужина, но я забронировал поле на утро субботы, чтобы мы могли начать.

Оливер Вуд широко улыбнулся Драко:

— Добро пожаловать в команду.

— Эх, мне бы такую метлу, как у тебя, — сказал Фред (или Джордж), с завистью глядя на новенький «Нимбус» Драко. — Школьные метлы не стоят того дерева, из которого сделаны, а наши ненамного лучше.

Драко перевел взгляд с Фреда на Джорджа, опасаясь совершить оплошность, и спросил:

— А новые метлы помогут?

— Еще как, — отрезал Оливер. — Я каждый год прошу школу покрыть расходы на нормальный инвентарь, но мне всегда отвечают, что это слишком дорого.

Джордж посмотрел на Фреда, Фред на Джорджа, и оба они расплылись в широких улыбках, глядя на всё еще неуверенного Драко.

— Кажется...

— ...мы сработаемся...

— ...просто чудесно.

* * *

— Не могу поверить, что его взяли в команду.

Гарри повторял это уже какое-то время, пиная камни, пока Панси балансировала на метле, которую она заставила парить в воздухе, и слушала его жалобы. Он выглядел ошеломленным тем, что не получил место ловца. Ей пришло в голову, что это, возможно, первый случай на памяти Гарри Поттера, когда он не получил того, чего действительно хотел.

— Ты сам виноват, — сказала она наконец. — Ты был слишком занят своим позерством, чтобы искать Снитч.

— Я летаю лучше, — упрямо выпятил челюсть Гарри.

Панси проследила, как он пнул очередной камень, и спросила:

— Ну да. И?

— Что значит «и»? — возмутился Гарри. — Позицию должен получать тот, кто лучше летает!

— Мерлин, ну ты и идиот, — вздохнула Пэнси. — Драко поймал Снитч. В этом-то и смысл, Гарри. — Она закатила глаза, поражаясь мужской недогадливости и тому, что он совершенно не ценит ее попытки быть деликатной. — Ты собираешься меня поцеловать, или мне попросить об этом Драко?

Гарри замер и повернул голову к девочке, сидящей на его метле. Она скрестила лодыжки и сохраняла на лице тщательно отрепетированную ухмылку.

— Э-э, что? — переспросил он.

— В этом ты даже хуже, чем в танцах, — бросила Панси, хотя в ее взгляде появилось чуть меньше уверенности. — Я имею в виду...

— Я тебе нравлюсь? — перебил ее Гарри. — В смысле, по-настоящему нравлюсь?

— Очевидно, — фыркнула Панси, — иначе я бы не просила тебя везти меня сюда.

— Оу, — выдохнул Гарри. — А при чем тут Драко?

— Ну, — сказала она, — он поцеловал Гермиону, так что я полагаю, он хотя бы немного понимает, что делает.

Гарри уставился на нее, вытаращив глаза, и Панси рассмеялась.

— Я думала, вы двое делитесь друг с другом всем.

— Видимо, нет, — отозвался Гарри. — Он поцеловал Гермиону?

Голос его звучал так, будто он не мог в это поверить — сама мысль о том, что Драко кого-то целует (тем более Гермиону), была для него за гранью реальности.

Панси вздохнула, слезла с метлы и позволила той упасть на траву. Гарри шумно сглотнул, положил руки ей на плечи, затем на спину, потом снова на плечи, словно не знал, куда их пристроить. Он склонил голову набок и прижался своими губами к ее губам, после чего отстранился и пробормотал:

— Вот так?

Она подалась ближе и ответила на поцелуй; ее губы были уже не такими напряженными, как у него.

— Да, — выдохнула она. — Именно так.

* * *

— Решила опуститься до низов, Панси? — спросил Блейз.

Панси вернулась из своего похода к опушке Запретного леса с растрепанными волосами и еще более самодовольным блеском в глазах, чем обычно.

— Не знал, что полукровки в твоем вкусе.

— Он Поттер и Блэк, и Малфои его фактически усыновили, — парировала она. — Напомни, кто там твой отец?

Блейз злобно прищурился.

— Он — полукровка, — повторил он. — А это делает тебя предательницей крови.

— Ой, да заткнись ты, Блейзи-маргаритка-недоделанная-улитка*, — бросила Панси. — И вообще, ты идиот.

Блейз помрачнел еще сильнее, когда Панси прошествовала мимо, помахав нескольким старшекурсникам в гостиной Слизерина — и те улыбнулись ей в ответ. Ее обезоруживающая грубость часто очаровывала тех, на кого не была направлена. Блейз с яростью осознал: вместо того чтобы стыдить Панси за прогулку с полукровкой-гриффиндорцем, все в комнате просто посмеялись над тем, как эффектно она его осадила.

Он убрался прочь, а Крэбб и Гойл поплелись следом за угрюмым и разъяренным вожаком.

* * *

Драко развалился на диване в гостиной Гриффиндора, наблюдая, как Гермиона аккуратно конспектирует книгу по предмету, которого у них еще даже не было. Перед ней стоял учебник «Встречи с вампирами», а с задней обложки кокетливо улыбался Гилдерой Локхарт.

— Гермиона, — заныл Драко, когда она перевернула очередную страницу и явно приготовилась работать над главой, которую еще не задавали. Он сам услышал в своем голосе капризные нотки и попытался это скрыть. — Ты разве не собираешься поздравить меня с тем, что я стал ловцом?

Она подняла голову и одарила его теплой улыбкой.

— Я уверена, ты будешь великолепен. Ты очень хорошо летаешь.

— Лучше, чем Гарри, — вставил он, но она лишь задумчиво склонила голову.

— Лучше, чем Тео, — уступила она.

Драко пришлось этим удовлетвориться. В конце концов, Гарри никогда не приносил ей сладости и не одалживал книги. Гарри вообще улетел с Панси заниматься Мерлин знает чем на самый край опушки Запретного леса. А раз уж место ловца досталось ему, Драко мог позволить себе великодушие в оценке полетов друга, что он и продемонстрировал безразличным пожатием плеч.

— Хочешь прогуляться? — спросил он. Она начала теребить книгу, и он снова заныл: — Первый урок только завтра! Ну же, Гермиона.

Она закрыла книгу (задержав взгляд на машущей фотографии на обложке чуть дольше, чем следовало) и убрала ее в сумку. Сумку она забросила на стол возле входа за портретом, где уже высилась гора вещей, брошенных другими учениками. Гриффиндорцы небрежно относились к имуществу, и когда-то в истории факультета кто-то ввел правило «бросай шмотки на этот стол, чтобы никто не споткнулся». Постепенно все сумки с диванов и пола перекочевывали на стол, и к концу недели стол превращался в гигантскую гору заброшенных учебников и недописанных эссе.

— Куда ты хочешь пойти? — спросила она.

— Я мог бы показать тебе квиддичное поле, — предложил Драко.

Позади него Фред (или Джордж) прыснул, но Драко пропустил мимо ушей оценку своих навыков обольщения, как и вздох Гермионы. В своем порыве он был готов бесконечно говорить о квиддиче: как он его любит, как счастлив быть в команде и как форма поля влияет на тактику игры.

Портрет закрылся, и Фред пробормотал:

— Идиот.

— Научится, — философски заметил Джордж.

— Если уж и ходить на свидания...

— ...то только с другими игроками в квиддич.

* * *

Невилл достал перо, обмакнул его в чернильницу и начал писать.

Я бы хотел быть более сильным волшебником, — вывел он. — Я бы хотел, чтобы бабушка так явно не показывала, что считает меня почти сквибом.

Он в шоке уставился на бумагу: слова исчезли, а на их месте проступили новые.

Привет, — ответил ему дневник. — Возможно, я смогу тебе в этом помочь.

______________________

*Blaisey-Blaisey-rhymes-with-Daisy — оригинале это типичная английская детская дразнилка.

Гриффиндорцы рассаживались по местам в ожидании первого в этом году урока Защиты от тёмных искусств. Весь замок полнился слухами о том, будет ли новый преподаватель лучше или хуже Квиррелла. Женская половина факультета склонялась к варианту «лучше», наотрез отказываясь объяснять причины; при этом ни одна из девочек не опоздала на занятие.

— Лишь бы от него не воняло чесноком, тогда уже будет лучше, — заметил Дин Томас, вытягивая ноги под столом в ожидании начала.

Драко покосился сначала на Лаванду Браун, которая соорудила на голове нечто невнятное, из-за чего её волосы теперь лежали вокруг лица завитыми волнами, а затем на Парвати Патил, чьи глаза и губы явно были подкрашены. Даже Гермиона надела ободок, чтобы убрать волосы с лица, и теперь подпирала голову рукой, положив перед собой стопку учебников. У Драко появилось дурное предчувствие, что Дин Томас ошибается. Он уже видел, как Гермиона рисовала маленькие сердечки на полях своих бесконечных конспектов, подготовленных к уроку, и от этого ему становилось как-то не по себе — это было неприятное, едкое чувство, природу которого он не мог понять.

Чувство это лишь усилилось, когда в класс вошёл профессор. Драко ощутил, как в его душе рождается беспричинная ненависть к фиолетовому цвету. Сначала Квиррелл со своим тюрбаном, а теперь этот тип в фиолетовой мантии, которую он перекинул через плечо отработанным движением. Его напускная небрежность вызывала у Драко непреодолимое желание его пнуть.

— Итак, — начал профессор Локхарт, — уверен, некоторые из вас знают меня по моим популярным книгам, — он лучезарно улыбнулся Гермионе, которая в ответ расплылась в идиотской, по мнению Драко, улыбке, — а кто-то — по моим пособиям по борьбе с домашними вредителями. — Он улыбнулся Рону Уизли. — Готов поспорить, у вашей матушки есть экземпляр моего справочника, молодой человек.

— Есть, — признал Рон, хотя голос его звучал смущённо — и поделом, подумал Драко. Уж его-то мать никогда бы не допустила подобного мусора на своей книжной полке.

— А это кто у нас? — Локхарт уставился на Гарри. — Я слышал, что Гарри Поттер учится в этом классе. Боже мой, мой мальчик, какая честь! Избранный. Вы просто обязаны рассказать нам, как сокрушили Того-Кого-Нельзя-Называть.

Драко взглянул на Гарри. Тот выглядел несчастным — он всегда так реагировал, когда люди заводили речь о его «выживании». Гермиона вскинула руку и, не дожидаясь, пока её вызовут, выпалила:

— Мы и так всё знаем о Гарри, сэр. Мы бы гораздо охотнее послушали о вас!

Она упрямо выставила подбородок, как всегда делала, когда была чем-то недовольна, и её улыбка, хоть и не сошла с лица, стала какой-то жесткой.

— Что ж, — Локхарт снова просиял, — я не должен разочаровывать своих поклонников.

Он пустился в длинный, запутанный рассказ о банши, который, по подозрению Драко, был правдив ровно настолько, насколько сказки его отца о том, что выдры и драконы были лучшими друзьями. А затем объявил:

— А теперь пришло время для теста, просто чтобы размяться!

— А нельзя ли послушать ещё про банши? — с надеждой спросил Симус Финниган, отчаянно пытаясь предотвратить контрольную в первый же день.

— Обожаю внимательных покл… учеников, — поправился Локхарт, — но я бы пренебрёг своими обязанностями учителя, если бы не проверил, насколько прилежно вы читали список литературы на лето!

Драко не помнил, чтобы им задавали что-то на лето, и, судя по взглядам, которыми обменялись Гарри, Дин, Рон и Симус, он был не одинок. Гермиона, разумеется, выглядела в восторге, и Драко с горечью вспомнил её конспекты с сердечками. «Мелкая заучка», — зло подумал он, радуясь своей правоте. Он сердито выхватил листок из рук Локхарта и пробежал глазами вопросы. Сначала он подумал, что это шутка.

«Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?» — гласил первый вопрос. Драко перевернул страницу. Тест занимал обе стороны и заканчивался на пятьдесят четвертом пункте: «Когда день рождения Гилдероя Локхарта и какой подарок был бы для него идеальным?»

Гермиона уже строчила ответы со скоростью света.

Драко чуть не сломал перо, с такой силой он вонзил его в бумагу. Это был цирк, полнейший цирк, и как только урок закончится, он напишет отцу. Может, всё-таки стоило поехать в Дурмстранг?

* * *

— И что мне делать? — Рон уныло сидел в гостиной, сжимая в руках две половинки своей палочки, пока Гермиона пыталась склеить их магическим скотчем.

— Как это вышло? — Драко никогда раньше не видел сломанных палочек. Наверное, такое случалось, но палочка была частью тебя, почти продолжением руки; она выбирала тебя, и ты инстинктивно её берег.

— Сломал, — буркнул Рон.

Драко раздраженно закатил глаза. Это было и так очевидно. Он сел рядом с Роном и Гермионой — та всё ещё сражалась с обломками, израсходовав уже, должно быть, целый рулон скотча, — и стал ждать объяснений. Наконец Рон заговорил. История была долгой и путаной: в ней фигурировал незаконно заколдованный магловский артефакт его отца — какая-то «машинка на дистанционном управлении», которую Рон притащил в школу, надеясь впечатлить Лаванду Браун. Показать её он так и не успел, потому что машинка взбесилась, атаковала его палочку, лежавшую рядом с сундуком, переломила её пополам и укатила прочь из гостиной в коридор.

— Наверное, пропала с концами, — уныло подытожил Рон. — Отец меня убьёт, если узнает. А мама… мама убьёт дважды.

— Ты не можешь пользоваться этим весь год, — сказал Драко, глядя на палочку. — Тебе нужна новая.

— И как я это объясню? — возмутился Рон. — Палочки стоят кучу денег. Мы не все тут гребаные богачи, Малфой.

Гермиона неодобрительно посмотрела на него и вернула заплатку обратно.

— Лучше я сделать не смогу, — сказала она. — Может, тебе стоит пойти к Макгонагалл?

— Может быть, — буркнул Рон, хотя было ясно, что он этого не сделает.

— А у тебя дома нет палочек, оставшихся от родственников? — спросил Невилл.

— Лучше купить свою, — отрезал Драко, отметая предложение Невилла. — То, что подходило твоей двоюродной пратётке, не обязательно подойдёт тебе.

— Серьёзно? — удивилась Гермиона. — У нас дома, конечно, не было палочек — настоящих палочек, — но разве не любая будет работать примерно одинаково?

Драко удивленно моргнул. Иногда было легко забыть, что её воспитали магглы, но порой она говорила вещи, из которых становилось ясно: она понятия не имеет, как всё устроено в реальном мире.

— Ты разве не была у Олливандера? — спросил он. Когда она кивнула, он продолжил: — Ну так он давал тебе пробовать разные палочки, потому что они все отличаются. Разное дерево, разная сердцевина… они почти живые. Ты должна им нравиться, чтобы магия работала правильно. Хорошая палочка — это разница между жалким пшиком и великим волшебством.

— О… — Гермиона заметно занервничала.

Рон, осторожно тестировавший свою склеенную палочку, фыркнул:

— У тебя-то палочка правильная. Мне даже страшно представить, насколько бы ты стала ещё невыносимее, если бы твоя палочка подходила тебе ещё больше.

Невилл поднялся и пробормотал, что пойдёт позанимается.

— Что это с ним? — спросил Рон.

Драко лишь пожал плечами.

* * *

Мадам Помфри оглядела второкурсников, рассаживающихся на табуретах, которые она расставила полукругом в Больничном крыле. Судя по красным галстукам, это были гриффиндорцы. Однажды они попробовали провести эту беседу сразу для нескольких факультетов, и это закончилось такой катастрофой, которую она поклялась никогда не повторять. Больше всего она опасалась именно гриффиндорцев. Рэйвенкловцы и слизеринцы не любили признаваться, что чего-то не знают, а хаффлпаффцы были слишком вежливы, чтобы ставить кого-то в неловкое положение. Гриффиндорцы же, казалось, соревновались в том, кто задаст самый дикий вопрос с максимально невозмутимым лицом.

В нижнем ящике её стола стояла прекрасная бутылка огневиски — подарок Минервы, — которую она планировала открыть сразу после этого собрания.

Она постаралась изобразить максимально серьезную улыбку, когда в комнату вошел последний ученик, чьи вихры выдавали его с головой. Мальчик Поттер. Помфри вспомнила, что его воспитывает Сириус Блэк, и по её спине пробежал холодок ужаса.

Бутылка, — напомнила она себе. — Она тебя ждёт.

— Добро пожаловать, — сказала она, и дети зашевелились, обратив на неё взгляды. — Как вы знаете, на втором курсе начинается программа полового воспитания. В этом году мы разберем механику человеческой репродукции, и я отвечу на любые ваши вопросы. Уверена, большинство из вас уже обсуждали это с родителями, но мы хотим убедиться, что никто не остался в неведении.

Она пустилась в максимально техническое описание полового акта — текст был отточен годами практики. Как и ожидалось, новостью это ни для кого не стало. Некоторые мальчики стали пунцовыми и сверлили взглядом свои ботинки, но шока никто не испытывал. Каждые несколько лет попадались дети, для которых это было открытием, и в такие моменты ей хотелось подвесить их родителей за пальцы ног. Однако настоящей пыткой было не медицинское объяснение того, как делаются дети. Настоящей пыткой была сессия вопросов и ответов.

Закончив описание беременности и заверив всех, что современные магические методы делают роды безопасными и практически безболезненными («Хотя некоторые женщины предпочитают обходиться без обезболивающих чар, и это тоже нормально»), она снова улыбнулась:

— Итак, есть вопросы?

— А каково это — родить ребенка?

Мадам Помфри опознала одну из девочек Патил — она попыталась вспомнить, кто из них попал на Гриффиндор, но решила, что это неважно.

— Ну, мисс Патил, это большой труд. Иногда люди думают, что хотят ребенка, потому что чувствуют себя одинокими и надеются, что малыш будет их безусловно любить. Но младенцев нужно кормить каждые несколько часов, вы не будете высыпаться, так что даже если они вас любят, насладиться этой любовью у вас не получится. — Она глубоко вдохнула. — Мы хотим, чтобы вы понимали, как работает репродуктивная система, тем более что у многих девочек уже наверняка начались менструации. Но я не могу не подчеркнуть: мы крайне не рекомендуем вам вступать в интимную связь, потому что ребенок вам сейчас совершенно не нужен.

— А как насчет противозачаточных заклинаний?

Она вздохнула. Это был Уизли. Их шестеро, пора бы уже и привыкнуть.

— Мы не учим противозачаточным чарам до шестого курса, мистер Уизли.

— А где лежат книги с этими заклинаниями?

Предсказуемый вопрос. Она максимально строго посмотрела на спрашивающего.

— Они находятся в Запретной секции библиотеки, мистер Малфой.

— А можно мне пропуск в Запретную секцию?

Голос она не узнала, а по интонации еще не могла определить автора, поэтому ответила просто:

— Нет.

Она увидела, как Гарри Поттер наклонился к Драко Малфою и громко прошептал:

— Не парься, я просто напишу Сириусу.

Её профессиональная улыбка стала ещё натянутее. Она уже мысленно тянулась к бутылке в столе, когда один мальчик спросил — в его голосе смешались дерзость и нервозность:

— А что значит «лишить девушку девственности»?

— Это значит вступить с ней в половой акт в первый раз, — ответила она. — Термин «вишенка», который вы, вероятно, имели в виду, — это сленговое название плевы, хотя у большинства девочек она рвётся задолго до первого секса просто от физической активности.

Дальше всё покатилось по наклонной, как и всегда. Дети выходили из кабинета с брошюрами в руках, хохоча так, как хохочут двенадцатилетки, когда хотят скрыть неловкость и казаться крутыми. Когда мадам Помфри обернулась, у её стола стояла Минерва с двумя бокалами.

— Я предположила, что под влиянием Блэка на мальчиков Малфоя и Поттера этот раз был еще нелепее обычного. Подумала, тебе не помешает компания.

— Ты настоящий друг, — выдохнула Помфри. — Самый настоящий.

* * *

Римус прочитал письмо через плечо Сириуса и хмыкнул.

— Ты же понимаешь, что если ты пришлешь ему информацию о контрацепции, Нарцисса тебя прибьёт, и твоё тело никогда не найдут.

— Да не собирался я ничего слать, — пробурчал Сириус. — Они же еще дети.

* * *

Нарцисса аккуратно сложила листок, на котором выписала инструкции к трем различным противозачаточным чарам, и привязала его к лапке ждущей совы.

— Честное слово, — пробормотала она себе под нос, — то, что они не учат этому до шестого курса — это просто какое-то средневековье.

Тебе не кажется, что дело в моей палочке? — Невилл долго не решался доверить этот вопрос дневнику. Но с тех пор как Рон сломал свою, а Драко пренебрежительно отозвался о палочках, перешедших по наследству, Невилл начал одержимо думать: а что, если он вовсе не бездарный волшебник? Что, если ему просто достался чужой инструмент?

Ты сам её выбирал? — возник в ответ вопрос.

Она принадлежала отцу, — написал Невилл. — Он пострадал на войне. Ему она больше не нужна.

Наступила долгая пауза, словно дневник раздумывал над ответом. Наконец на странице закружились слова:

Так дело не пойдет. Ты можешь как-нибудь раздобыть собственную палочку?

Невилл уставился на старомодный, витиеватый, но по-мужски крепкий почерк и почувствовал, как в глубине души что-то шевельнулось. А что, если он не просто неуклюжий толстяк, который с трудом запоминает пароли от гостиной? Что, если на самом деле он — могущественный маг, и единственное, что мешает ему проявить себя — неподходящая палочка? Разве это не было бы чудом? Невилл замер, позволяя этой мечте целиком захватить его воображение. Каково это — быть одаренным учеником? Тем, кого учителя хвалят, а не встречают тяжким вздохом? Тем, на кого девочки смотрят с восхищением?

Он снова взялся за перо:

Я что-нибудь придумаю.

Вот и славно, — проступило в ответ, после чего страница опустела.

Невилл закрыл дневник. Он ни за что не признается Драко Малфою, какое сокровище тот случайно ему отдал. Невилл не знал, что это за тетрадь, да ему было и всё равно. Главное, что дневник слушал его. Никогда не попрекал его тем, что он мало старается, и не спрашивал, почему он не может быть похожим на отца. Дневник не ругал его. Он лишь дарил добрые слова и давал простые советы.

В этот дневник можно было без опаски излить душу, не боясь быть отвергнутым. Кажется, Невилл был в него влюблен.

* * *

Гермиона нацепила на лицо выражение, которое сама про себя называла «спортивной миной», пока вернувшийся с очередной тренировки Драко взахлеб рассказывал об успехах. Он в подробностях описывал свои маневры, обманные движения и то, как выследил снитч. Мадам Хуч наблюдала за игрой и похвалила его полет. Оливер Вуд и вовсе заявил, что с таким ловцом Кубок школы у них в кармане. Драко как раз перешел к объяснению того, как один его финт напоминает стиль игры известного болгарского загонщика, когда она зевнула.

— Прости, — поспешно добавила она, поймав его обиженный взгляд. — Я просто… мне нужно столько всего прочитать к урокам и…

— Ничего страшного, — отозвался Драко, заглянув в книгу «Духи на дорогах», лежавшую перед ней. — Знаешь, в этой книжке полно ошибок.

Это её зацепило.

— Правда? — Она подняла книгу и посмотрела на портрет Локхарта на задней обложке. Тот самодовольно подмигивал из-под своей лиловой мантии. — Но здесь же написано…

— Спроси у Гарри, — перебил Драко. — Он подтвердит. Я пойду еще потренируюсь. Пойдешь со мной?

Гермиона отложила книгу:

— Драко, я за тобой на поле всё равно не угонюсь.

Квиддич ей порядком надоел, хотя первый матч сезона еще даже не начался. Если Драко не пропадал на тренировках, то говорил о них, а если не говорил о своей игре, то рассуждал о профессиональных лигах. Он, Рон и Гарри знали всю статистику наперечет. Она была уверена: спроси их, кто первым из игроков съел мороженое, одновременно играя на лютне, они ответят не задумываясь. Один только Невилл, казалось, был равнодушен к этой глупой забаве, но в этом году он стал каким-то замкнутым, и она не понимала почему.

— Я угонюсь, — Драко и Гермиона обернулись: перед ними стояла Джинни, младшая сестра Рона. — Я полетаю с тобой, — добавила она, — если Гермиона не хочет.

— Я летаю довольно быстро, — с сомнением в голосе произнес Драко. Гермиона видела, что он не верит, будто эта рыжая девчонка сможет за ним поспеть, и невольно обиделась за неё.

— Думаешь, она не справится только потому, что она девчонка? — вскинулась Гермиона.

Драко занервничал: он понимал, что правильного ответа на этот вопрос не существует.

— Я справлюсь, — твердо повторила Джинни. Глаза её азартно блеснули.

Гермиона замахала на них руками, прогоняя прочь. Драко бросил на неё осторожный взгляд и, словно бросая вызов, повернулся к Джинни Уизли:

— Ладно. Идем на поле.

Парвати Патил, до этого молча наблюдавшая за сценой, проводила их взглядом до портретного отверстия и заметила:

— Ну и глупость же ты совершила.

— Это в каком смысле? — возмутилась Гермиона.

Парвати посмотрела на неё с нескрываемым раздражением:

— Для такой умной девчонки ты иногда бываешь ужасно недогадливой.

С этими словами она подхватила сумку и ушла в спальню, оставив Гермиону в полном недоумении сидеть за столом в одиночестве.

* * *

Локхарт лучезарно улыбнулся классу:

— Сегодня, друзья мои, вас ждет настоящий сюрприз. Истинный подарок!

— Печенье? — с надеждой спросил Симус. Всем как раз раздали проверенные проверочные работы, и результаты, кроме как у Гермионы, радости ни у кого не вызвали. Локхарт отчитал их за незнание того, что его любимый цвет — и теперь самый ненавистный для Драко — сиреневый. Гермиона знала даже дату его рождения, чем заработала десять очков Гриффиндору и такой взгляд от Драко, который предпочла проигнорировать.

Улыбка Локхарта на миг дрогнула, но он тут же снова нацепил её на лицо.

— Нет, мой дорогой мальчик, — произнес он. — Вовсе не печенье. Вас ждет практический урок. Я здесь для того, чтобы вооружить вас против самых гнусных, самых мерзких тварей, что ополчились на волшебный мир. В конце концов, по книгам можно выучить лишь основы… хотя я очень ценю то, как прилежно вы, мисс Грейнджер, изучили мои труды, — добавил он, сверкнув своей белозубой улыбкой в её сторону.

Локхарта либо природа наградила безупречными зубами, либо он спустил все гонорары за свои дурацкие книжонки на то, чтобы сделать их идеально ровными и ослепительно белыми. Казалось, они буквально сияли, когда он улыбался. По мнению Драко, это выглядело противоестественно. Конечно, мириться с плохими зубами тоже не стоило — взять хотя бы Маркуса Флинта со Слизерина: его родителям явно следовало отложить побольше галлеонов на чары по исправлению прикуса. Но всему есть предел, за которым начинается уродство. Глядя на рот Локхарта, расплывшийся в улыбке перед Гермионой, Драко пришел к выводу, что профессор перешагнул этот предел давным-давно.

— Сегодня, ученики, вы столкнетесь лицом к лицу с врагом, который испытает вашу отвагу и даст шанс применить магию на деле, — продолжал Локхарт, и Драко попытался вслушаться. — Главное — сохраняйте спокойствие и не кричите, иначе вы их раззадорите.

— Да кто там? — спросил Дин Томас.

Локхарт резким движением сорвал лиловое покрывало с клетки и провозгласил:

— Свежепойманные корнуолльские пикси!

Невилл, который до этого испуганно вжимался в стул, вдруг издал смешок, который никто не принял бы за страх. Этот презрительный смех совсем не вязался с образом тихого мальчика, и Драко невольно покосился на него, ожидая увидеть на его месте кого-то другого. Но нет, это был всё тот же Невилл — мягкотелый Невилл, который путал стороны у котла.

— Ну, они же не то чтобы опасные, — заметил Симус. — Я бы всё-таки предпочел печенье.

— Не будьте так уверены! — возразил Локхарт. — Они бывают очень коварны!

С этими словами он распахнул клетку и выпустил стаю пикси на волю.

Драко никогда раньше не сталкивался с пикси — его мать постоянно платила службе магических вредителей, так что произошедшее повергло его в шок. Эти существа были крошечными — около восьми дюймов ростом, ярко-синие и верещали тонкими голосами, которые резали слух, как вопли капризных младенцев. При этом они оказались невероятно сильными и шкодливыми. Они переворачивали парты, разливали чернила и срывали шторы с окон. Драко наблюдал, как они набросились на Парвати; та, закрыв лицо руками, пыталась спрятаться под столом. Невилла они почему-то избегали, зато подлетели к Симусу и начали строить ему рожи. Тот взмахнул палочкой и выкрикнул: «crepitusissi». Рядом с ближайшим пикси что-то глухо взорвалось, и вредители брызнули в рассыпную. К несчастью, после этого они заинтересовались Драко. Гермиона вскрикнула: один пикси уселся Драко на голову и начал нещадно драть его за волосы.

Она направила палочку на тварь и ловким заклятием обездвижила её. Драко вырвал мерзкое существо из своих волос и запихнул обратно в клетку.

Гарри последовал примеру Гермионы, как и Невилл с Лавандой. К тому времени, когда прозвенел звонок, Локхарт уже куда-то испарился, а добрая половина пикси была обездвижена.

— Просто ужас, — проворчала Лаванда, пока Дин, Симус, Рон и Парвати поспешно удирали в коридор. — И где Локхарт? — Она заморозила еще одного пикси и запихнула его в клетку грубым, резким движением.

— Сбежал, — бросил Невилл. — Трус.

— Идиот, — согласился Драко.

— Может, он просто хотел проверить, на что мы способны? — предположила Гермиона, но эта идея вызвала лишь стоны у тех, кто остался помогать.

Гарри взял одного обездвиженного пикси и переглянулся с Драко. Тот в ответ понимающе ухмыльнулся.

— Снейп? — одними губами прошептал Гарри к явному восторгу Драко. Пока Гермиона пыталась достать особенно упрямого пикси из-за рамы картины, Гарри спрятал обездвиженную тварь в пустую банку, прихваченную с полки в глубине класса, проделал в крышке дырку для воздуха и убрал в сумку.

— Ну, раз мы закончили, я пойду, — сказал Гарри. — Драко, у тебя конспекты по зельеварению с собой?

— Они в комнате, — ответил Драко.

— Дашь переписать? — Гарри начал пятиться к двери, заслоняя сумку собой от Гермионы, хотя та всё еще была занята поимкой последнего пикси.

— Вы идите, идите, — бросила она. — Мы с Лавандой и Невиллом тут справимся, верно?

Лаванда засунула очередного пикси в клетку.

— Обойдемся без вас, — подтвердила она.

— Отлично, — сказал Драко. — Увидимся за ужином.

Заклинание Невилла дало осечку, он раздраженно встряхнул палочкой, поморщился и попробовал снова.

— Ага, — выдавил он, когда пикси рухнул на пол. — За ужином.

* * *

— Слыхали? — Симус наклонился к Драко за ужином. На столах снова была запеканка с мясом. Никто не спорил, что хогвартские эльфы готовят её отменно, но Драко, лениво ковыряя еду вилкой, поймал себя на мысли, что хочет чего-то более изысканного. Он и не думал, что будет скучать по материнским причудам насчет собственной теплицы, благодаря которой на столе всегда была свежая зелень.

— Нет, а что? — вздохнул он, накладывая порцию в тарелку.

— Один из пикси удрал.

— Неправда, — отрезала Гермиона, строго глядя на Симуса. — Вы-то, может, и сбежали, но Лаванда и Невилл оставались со мной, пока мы всех до одного не переловили и не заперли. А потом они ходили со мной к профессору Макгонагалл жаловаться. — Её раздражение после всей этой истории было более чем заметным, и Симус даже немного отпрянул от резкости в её голосе.

— И что она сказала? — спросила Парвати. Её больше интересовала реакция Макгонагалл на очередного бездарного учителя защиты от Темных искусств, чем судьба какого-то пикси.

— Сказала, что очень огорчена, — буркнула Лаванда. — И что-то там про то, что она ставила на третье увольнение в преподавательском споре, а не на второе.

Рон прыснул, но, поймав яростный взгляд Лаванды, тут же уткнулся в свою тарелку.

— Тебе бы не было так смешно, если бы ты помогал убираться, — проворчала девочка. — Меня один вообще за руку тяпнул.

— Так вот, — перебил Симус. — Может, один выскользнул, когда Локхарт давал дёру, не знаю. Но угадайте, куда он прилетел?

Гермиона закатила глаза, ожидая развязки.

— Прямо в кабинет Снейпа! — выпалил Симус.

Все за их столом обернулись к преподавательскому столу. Профессор Снейп выглядел мрачнее обычного. Его сальные волосы были всклокочены, а на щеке красовалась свежая царапина. Он метал молнии в сторону Локхарта, который, казалось, ничего не замечал. Профессор Макгонагалл, глядя на коллег, изо всех сил старалась сдержать смех.

Гарри, скрестив руки на груди, с нескрываемой ухмылкой наблюдал за тем, как закипает Снейп. Симус принялся расписывать слухи о погроме: якобы ингредиенты для зелий летали по всему классу, вызвав как минимум три взрыва, в ненавистного профессора запустили заспиртованной змеей, а заклятие, которым тот пытался сбить пикси, ушло в сторону и превратило олений череп в стаю скворцов. Улыбка Гарри становилась всё шире.

— Нет, не может быть, — выдохнул Драко.

Он понял, что прозвучало это крайне неубедительно, когда Гермиона перестала сверлить взглядом Снейпа и посмотрела сначала на него, потом на Гарри и снова на него.

— Драко Малфой… — начала она.

— Слушай, — перебил он её прежде, чем она успела продолжить, — ты не посмотришь мое сочинение?

Гермиона смерила его тяжелым взглядом.

— Сочинение по зельеварению? — уточнила она. — О, я уверена, у меня будет очень много вопросов к твоим успехам в этом предмете.

— Ну ладно тебе, — Драко слегка подтолкнул её локтем. — Не начинай.

— Хоть бы он не узнал, — пробормотала она. — Вы двое лишите Гриффиндор всех баллов, что мы заработали. До единого.

Дорогая бабушка, — писал Невилл. — Я тут поговорил с кое-кем о своих успехах в магии, и мне подсказали, что новая палочка могла бы помочь. Дело не в том, что я не ценю память о папе и всё, что он сделал. Просто я другой человек, и я хочу…

Он покосился на дневник и переписал слова Тома:

Я хочу стать лучшим волшебником, на какого только способен, чтобы быть достойным его памяти. И боюсь, что без собственной палочки у меня ничего не выйдет. Ты не могла бы забрать меня на каких-нибудь выходных, чтобы мы съездили к Олливандеру? Люблю тебя, Невилл.

Он отложил перо и несколько раз встряхнул затекшей кистью, прежде чем снова пододвинуть к себе дневник.

Ты уверен? — вывел он. — Она бывает очень сурова во всём, что касается отца.

Ты можешь мне доверять, — успокоил его дневник. — Разве я хоть раз тебе посоветовал что-то дурное?

* * *

Люциус заправил прядь волос жены, такую же светлую, как и его собственные, ей за ухо и улыбнулся.

— Бедный Драко, — пробормотал он, приподнявшись на локте и глядя на томное, сияющее лицо Нарциссы. — С такими родителями у мальчика не было ни единого шанса не уродиться бледным.

Она рассмеялась и потянула мужа за светлый локон. Сквозь открытое окно лился солнечный свет; до них доносился щебет птиц, спорящих о каких-то своих пернатых делах. От этого тепла их обоих клонило в сон, даже если бы они не провели вторую половину дня в постели, наслаждаясь одним из главных преимуществ отправки ребенка в школу-пансион.

— Жаль, что нам не удалось подарить Драко брата или сестру, — вздохнула Нарцисса.

— Мы сделали всё, что могли, — отозвался Люциус. — Видимо, не судьба. — Он сел и потянулся за лентой, чтобы стянуть волосы. — Впрочем, судьба дала ему Гарри.

— М-м-м, — согласилась Нарцисса. — Судьба. — Она немного помолчала и добавила с легкой грустью: — И всё же я бы хотела дочку. Маленького белокурого ангелочка…

— Любая твоя дочь была бы сущим чертёнком, — прервал её Люциус. — Гены Блэков слишком сильны.

— …чтобы ходить с ней по лавкам и учить, как очаровать любого мальчишку, — продолжала Нарцисса, будто и не слышала его.

— Сама эта мысль приводит меня в ужас, — сказал Люциус. — Твоя маленькая копия? Моё сердце бы не выдержало, любовь моя. — Он коснулся большим пальцем нижней губы жены. — Сжалься над стариком, не желай мне дочерей.

— Не такой уж ты и старый, — заметила она, лукаво глядя на него. — Уж точно не настолько, чтобы мы не могли…

— И то верно, — согласился Люциус, наклоняясь для поцелуя, чтобы начать новый раунд дневных утех.

* * *

Гермиона в полном недоумении разглядывала таблицу, которую Драко с огромным трудом начертил на большом листе пергамента. С одной стороны был длинный список имен, сверху — непонятные сокращения, а все ячейки заполнялись какими-то данными.

— Это для какого предмета? — спросила она.

Гарри, сидевший рядом, издал неприличный звук и продолжил строчить эссе по трансфигурации; как обычно, он тянул с домашним заданием до последнего дня.

— Не для предмета, — ответил Драко. — Я высчитываю соотношение голов и передач у всех охотников в британских командах. Джинни клянется, что статистика «Пушек Педдл» куда лучше, чем их итоговые результаты. Мол, их главная беда в отсутствии толкового ловца, а в остальном команда крепкая и…

— Это всё ради квиддича? — перебила его Гермиона. — Ты проделал такую работу ради квиддича?

— Ну да. — Драко не поднимал глаз. — Пришлось разобраться, как считать проценты, но, кажется, я сообразил.

— Оу. — Гермиона опустилась на один из жестких деревянных стульев у стола. Она оглядела гостиную факультета: все либо ушли гулять, пользуясь погожим осенним деньком, либо корпели над уроками. — А я хотела спросить, не хочешь ли ты прогуляться. Мне тут прислали новую книгу, путеводитель по драконам с картинками. Но раз ты так занят… — Она замолчала. Наверное, на этом бы всё и закончилось, если бы Гарри не пнул Драко под столом.

— Ай! — вскрикнул тот, сердито глядя на названого брата. — Скотина.

Гарри даже не шелохнулся, но Драко наконец заметил поникший вид Гермионы и отодвинул свои расчеты в сторону.

— У тебя есть книга про драконов? — спросил он.

Она кивнула, но пробормотала что-то о том, что он занят своими цифрами и она не хочет мешать. Драко засуетился и чуть не опрокинул стул, когда вскакивал.

— Я с радостью проветрюсь! — выпалил он. Схватив джемпер со спинки стула, он небрежно перекинул его через плечо — жест, который, по его мнению, выглядел очень эффектно. Гермиона прижала к себе книгу, и они вдвоем направились к портрету с такой нарочитой непринужденностью, что Гарри за их спинами не выдержал и хмыкнул.

Как только они оказались в коридоре, подальше от всезнающей ухмылки Гарри, Драко взял Гермиону за руку свободными пальцами (другой рукой он придерживал джемпер, который всё норовил соскользнуть с плеча), и она застенчиво ему улыбнулась.

К тому времени, как они дошли до озера, Драко окончательно распрощался с идеей «щегольски наброшенного джемпера», но зато он пригодился, чтобы расстелить его на земле. Драко видел, как отец однажды проделал такое со своей мантией для матери, и был страшно горд собой, что смог повторить этот жест. Гермиона раскрыла книгу и указала на великолепное изображение венгерской хвостороги.

— Должно быть, ты с ума сошла от удивления, когда узнала, что драконы настоящие, — сказал Драко, рассматривая иллюстрацию. Художник не пожалел позолоты, и Драко пришлось признать, что книга роскошная.

— Это точно, — отозвалась она, не глядя на него.

Они трижды столкнулись носами, прежде чем поняли, как им нужно повернуться, чтобы наконец коснуться губ друг друга без помех.

* * *

Когда они вернулись в гостиную Гриффиндора, передышка Гермионы от «квиддичной пучины» закончилась. Фред и Джордж подхватили Драко, едва он переступил порог, и закружили его.

— Тот день, когда тебя распределили в Гриффиндор…

— …стал лучшим днем в истории!

Гермиона переводила взгляд с одного близнеца на другого. Те сжалились над ней, и Фред — а может, Джордж — пояснил:

— Его отец только что прислал метлы для всей команды. Самые лучшие! Целую партию «Нимбусов-2001»!

— Я даже не знал, что их уже можно купить, — подхватил второй. — Я читал о них, конечно…

— А кто не читал?

— …но чтобы на самом деле на них полетать?!

Слышно было, как Гарри ворчит под нос, что Сириус тоже бы подарил им метлы. Близнец хлопнул его по плечу:

— Не вешай нос, приятель! В следующем году станешь охотником. Кэти уже сказала, что это её последний сезон — говорит, надо налечь на учебу.

И близнецы, и Гарри синхронно скорчили такие мины, что их мнение о тех, кто ставит учебу выше квиддича, стало предельно ясным.

Гермиона нахмурилась.

— Что такое? — спросил Драко.

— Просто… я не хочу, чтобы тебя обвиняли в том, что ты купил себе место в команде, — сказала она. — Я-то знаю, что ты там, потому что отлично летаешь, но…

Драко так и засиял от этой невольной похвалы.

— Не переживай, — сказал ей Джордж (или Фред). — Мистер Малфой дождался, пока списки игроков будут вывешены. Так что всё честно. А любой, кто вякнет, что наш парень купил себе место…

— …просто завистливая скотина…

— …и мы ему это популярно объясним.

* * *

Блейз Забини смотрел на Грега Гойла, и на его надменном лице медленно закипала ярость.

— Отец Малфоя купил им всем метлы? — переспросил он.

— Всем до единой, — подтвердил Гойл.

Блейз едва не затопал ногами от злости. Он рассчитывал, что устаревшие метлы гриффиндорцев дадут Слизерину преимущество. Не то чтобы им самим нужны были новые — у всей слизеринской команды было всё самое лучшее, что можно купить за деньги. Маркус Флинт, капитан команды, заметил бешенство Блейза и расхохотался:

— Не парься, Блейзи. Мы всё равно играем лучше. И уж малявку Малфоя ты точно обставишь.

Блейз почти прорычал:

— Я покажу этому бледнолицему выскочке, кто из нас лучший ловец, даже если мне придется проклясть его тощую белую задницу.

— Вот это настрой! — одобрил Флинт. — Пожалуй, загляну-ка я к профессору Снейпу, чтобы он подписал нам разрешение на тренировку. В конце концов, нам нужно натаскивать нового ловца.

— У них он тоже новый, — заметил Эдриан Пьюси, один из охотников Слизерина.

— И что с того? — хмыкнул Флинт.

* * *

— А где Невилл? — спросил Рон у Дина.

Они планировали вылазку к опушке Запретного леса в надежде хоть краем глаза увидеть кого-то из чудовищ, что там якобы обитают. Симус уже был на низком старте, но Невилла нигде не было.

— В Хогсмиде, — отозвалась Джинни с дивана.

— Я не тебя спрашивал, — огрызнулся Рон.

— Зато я знаю ответ, — парировала она.

Они обменялись испепеляющими взглядами, в очередной раз погрязнув в братско-сестринской перепалке. Дин легонько толкнул Рона, призывая замолчать, и посмотрел на Джинни с куда большим одобрением. Она смягчилась и добавила:

— Его бабушка приехала, чтобы сводить его за новой палочкой. Он ведь всё это время пользовался отцовской, а сам понимаешь, каково это.

Рон постарался не смотреть на собственную палочку, тоже доставшуюся по наследству и до сих пор державшуюся только на магическом скотче.

— Ну да, — пробурчал он.

— Увидимся позже? — спросил Дин у Джинни, прежде чем троица мальчишек вывалилась через портретное отверстие.

— Ага, — улыбнулась она в ответ.

* * *

Гермиона поплелась за командой по квиддичу на их первую тренировку. Драко чуть ли не умолял её пойти, и, хотя спорт она считала в лучшем случае скучным, а его полеты в худшем — пугающими, она согласилась. Они дошли до самого поля; всю дорогу Драко без умолку трещал о том, как круто будет летать на новой метле. Однако на месте их ждала неприятная картина: вместо пустой арены там уже обосновалась команда Слизерина.

— Это время забронировано нами, — раздраженно бросил Оливер Вуд, которому явно не улыбалось прогонять главных соперников. — Не знаю, когда у вас тренировка, но точно не сейчас.

— Совсем наоборот, — отозвался здоровяк, которого Гермиона раньше не видела. Как дочь дантистов, она на мгновение замерла в шоке, разглядывая его кошмарные зубы, но быстро взяла себя в руки и отвела взгляд. Эти злосчастные зубы были кривыми и желтоватыми, и, хотя Гермиона знала, что у волшебников нет таких приземленных вещей, как брекеты, парочка корректирующих заклинаний ему бы точно не помешала. — Теперь поле наше, — закончил «зубастик».

— Нет, Флинт, — отрезал Оливер. — Мы в расписании.

Зубастик, то есть Флинт, протянул листок бумаги. Оливер Вуд выхватил его и зачитал вслух. Это была записка от профессора Снейпа, декана Слизерина: он предоставлял своей команде приоритетное право на пользование полем, чтобы те могли обучить нового ловца.

— И что это за ловец? — потребовал ответа Оливер. — Наш тоже новичок.

— Блейз Забини, — ухмыльнулся Флинт. — А насчет своих тренировок можешь поплакаться профессору Макгонагалл. Уверен, она с радостью… а, нет, погоди, не станет она ничего делать. Все мы знаем, что она не подвинет нас в очереди, так что сорян — придется вам записываться на время, которое нам не нужно.

— Это несправедливо! — вскипел Оливер, едва не искрясь от ярости.

— Говорит капитан команды, который позволил сопляку купить себе место ловца за новые метлы, — хмыкнул Флинт. — Наш ловец хотя бы попал в команду благодаря таланту.

— Он не покупал себе место! — Гермиона протиснулась вперед и встала перед Флинтом, уперев руки в бока. — Вы просто завидуете!

— Твоего мнения никто не спрашивал, грязнокровка, — огрызнулся Блейз Забини.

На мгновение воцарилась тишина. А затем из глубины гриффиндорской команды раздался вопль Алисии: «Да как ты смеешь!». Даже Флинт выглядел ошарашенным.

Драко, не раздумывая, бросился на Забини и съездил ему по носу прежде, чем Оливер Вуд успел его оттащить. Забини отшатнулся на пару шагов — скорее от неожиданности, что его атаковали врукопашную, — и прижал руку к лицу. Увидев на пальцах кровь, он сплюнул на землю.

— Предатель крови, — прошипел он. — Теперь придется отмываться от пятен твоих поганых лап.

Драко сплюнул в ответ. Мальчишки буравили друг друга взглядами, пока Флинт удерживал Блейза, а Оливер Вуд крепко сжимал плечи Драко.

За то, что он ударил Забини, Драко схлопотал сразу несколько отработок. Более того, профессор Снейп снял с Гриффиндора 30 очков, когда примчался на поле для квиддича — мантия развевалась за спиной, а сам он уже был в курсе конфликта благодаря одному из дружков-головорезов Забини.

— Но, профессор... — начал было Оливер Вуд. Алисия перебила его: — Он назвал её…

Профессор Снейп оборвал обоих:

— Меня совершенно не интересует, какие слова использовал мистер Забини. В правилах Хогвартса нет поправки на «оскорбительное поведение», мисс Джонсон. Однако эти же правила весьма сурово порицают рукоприкладство. — Он смерил Драко взглядом. — Уверен, ваши родители будут глубоко разочарованы в вас, мистер Малфой.

Алисия начала было что-то ворчать по поводу того, что профессор перепутал её фамилию, но замолкла, когда Оливер Вуд ткнул её локтем в бок.

Если профессор Снейп ожидал, что Драко пасует перед явной угрозой донести родителям о его проступке, то он был обречен на разочарование.

— Сомневаюсь, — буркнул Драко. — Думаю, мама еще и за мороженым меня сводит, если — то есть когда — об этом узнает.

— И мне чертовски интересно, что предпримет Гарри, когда я расскажу ему о твоих словах, — почти прошипел Драко, глядя на Забини. — Потому что вряд ли он будет в восторге.

— Вы же не угрожаете мистеру Забини новыми потасовками? — осведомился профессор Снейп. Его голос был гладким, как заварной крем: тяжелым, приторным и почти желеобразным от предвкушаемого удовольствия. — Мне бы очень не хотелось назначать наказание еще и мистеру Поттеру.

— Еще бы, — пробормотал Драко. — Кто бы сомневался.

— Что вы сказали, мистер Малфой? — переспросил Снейп. — Мне показалось, вы упомянули, что вам так понравилось убираться у мистера Филча, что вы жаждете новых встреч?

— Ничего, сэр, — ответил Драко уже куда вежливее.

— Драко, — Гермиона потянула его за руку, когда они уходили с поля подальше от слизеринской команды. — Ты же лишишь нас вообще всех очков. — Впрочем, её голос звучал куда менее расстроенным, чем он ожидал после потери тридцати баллов. — Нельзя просто так бить каждого, кто назовет меня... ну, этим словом.

— Хочешь пари? — огрызнулся Драко, бросив хмурый взгляд через плечо на Забини, который вовсю красовался своей травмой перед заискивающей Трейси Дэвис. — В следующий раз я буду умнее и просто прокляну его так, чтобы не осталось ни следов, ни улик.

— Драко! — снова прикрикнула она, словно пытаясь отчитать его, но то, как она переплела свои пальцы с его и улыбнулась ему, растопило бы сердце куда холоднее его собственного. Он расплылся в ответной улыбке, пропустив мимо ушей большую часть гневной тирады Оливера Вуда о том, как профессор Снейп потакает Слизерину и как им теперь прикажете тренироваться. Драко включился в разговор только тогда, когда капитан отрезал:

— Ты просто обязан поймать этот снитч раньше этого мелкого гаденыша Забини, Малфой!

— О, он поймает, — вставила Алисия. — Теперь у него есть мотивация. — Она бросила яростный взгляд назад. — У всех нас есть. Какой же мерзкий малец. — Она протянула руку и взъерошила волосы Драко. Тот лишь обиженно покосился на её ухмылку. — Я рада, Малфой, что ты с нами, а не с этими придурками.

— Они не все такие, — робко заметила Гермиона.

Анджелина фыркнула.

— Достаточно и тех, что есть, — отрезала она. — Будь они прокляты, эти расисты и поборники чистоты крови. Не были бы такими — не попали бы на этот факультет. — Она серьезно посмотрела на Гермиону. — Поверь мне, детка, держись подальше от змей.

Гермиона бросила на Драко встревоженный взгляд, и он крепче сжал её ладонь.

* * *

Гермиона юркнула в библиотечную нишу, где всегда встречалась с Тео. В одной руке она держала экземпляр «Быстро вращающейся планеты», в другой сжимала школьную сумку. Он поднял на неё взгляд со своей обычной застенчивой улыбкой, которая тут же угасла, стоило ему заметить, как гневно сжаты её челюсти.

— Что случилось? — спросил он.

— Блейз Забини назвал меня грязнокровкой, — отчеканила она. Тео вздрогнул, а когда она добавила: — Профессор Снейп назначил Драко отработку за то, что тот его ударил, — вздрогнул снова.

Тео понурил голову.

— Он же тебя совсем не знает, — попытался оправдаться он. — Это… просто у нас в семьях так принято разговаривать, Гермиона. Он не хотел…

— Даже не вздумай говорить, что он ничего такого не имел в виду! — вскрикнула она. Гермиона была на грани слез, и Тео в шоке уставился на неё: её слова звучали глухо и яростно. — А… Анджелина сказала, что вы все такие. Все до одного! — Это почти прямое обвинение повисло в воздухе. — Она ведь права, да? Тебе стыдно, если нас увидят вместе? Обмениваться книгами — это пожалуйста, пока никто не знает, но…

Тео снова опустил голову и уставился в пол.

— Мне приходится жить с ним в одной комнате, Гермиона, — пробормотал он наконец. — В тесной комнате. Ты хочешь, чтобы я…

— Я хочу, чтобы ты признал, что знаешь меня, — отрезала она, всучив ему книгу. — Если ты не хочешь дружить со мной при всех, значит, мы и не друзья вовсе.

Тео вцепился в книгу и смотрел на неё полными отчаяния глазами.

— Вернешь её, когда наберешься смелости отдать мне её на глазах у всех, — сказала она. — А иначе — оставь себе. Считай это моим прощальным подарком.

Она развернулась и стремительно вышла из библиотеки, оставив темноволосого мальчика позади. Его пальцы сжались вокруг тонкого томика, а кадык дернулся, когда он сглотнул подступивший к горлу ком.

* * *

— Он назвал её как?! — потребовал ответа Гарри.

Драко сердито глянул на друга.

— Не заставляй меня повторять, — бросил он.

— Я его убью, — пробормотал Гарри. — Убью на месте.

Невилл оторвался от своего эссе и улыбнулся.

* * *

— Ну как твоя новая палочка? — спросила Гермиона у Невилла.

Тот расплылся в улыбке и пару раз взмахнул своим новым приобретением.

— Просто отлично, — ответил он. — Правда, есть свои тонкости, понимаешь? Я так привык, что у меня ничего не получается, сколько бы магии я ни вкладывал, что теперь мне кажется, будто я во всё пихаю слишком много сил. Будто я не могу её контролировать из-за избытка мощи, а не из-за её нехватки.

Гермиона прищурилась:

— Это как это?

— Сложно объяснить, — с досадой проговорил он. — Но я постоянно перегибаю палку, и, должно быть, ужасно при этом устаю, потому что то и дело теряю счет времени. Вот только было утро — и бац, уже день на исходе, а я и не заметил, куда он делся.

— Странно, — заметила Гермиона. — Наверное, еще не приноровился? — В её голосе это прозвучало как единственный логически возможный ответ, и Невилл заметно приободрился.

— Наверное, ты права, — согласился он. — Все-таки редко кто покупает новую палочку прямо посреди учебного года. Взрослые — те да, если вдруг сломают, но они к тому времени уже обученные маги, так что им переход дается легче.

Гермиона наклонилась и поцеловала его в висок.

— Я рада, что бабушка разрешила тебе её купить. Когда ты сказал, что написал ей с просьбой съездить по лавкам, я боялась, что она откажет. Ты во всём разберешься. Просто дай себе время. — Она вытащила из сумки свои домашние задания. — Слышала, что стряслось с петухами?

— Нет. — Невилл посмотрел на неё с тенью интереса.

— Говорят, в курятник пробрался какой-то зверь и перерезал их всех, — сказала она.

— Только петухов? — уточнил Невилл, доставая нож и принимаясь затачивать перо для своего эссе. Новые палочки — это, конечно, здорово, и практические задания с ними давались куда проще, но бесконечные сочинения, которые так обожали учителя, сами себя не напишут. — А кур не тронул? Вот это странно.

— Я слышала, как один профессор говорил: куры, мол, попрятались в курятнике, а петухи бросились на незваного гостя.

— Похоже на правду, — согласился Невилл. — По крайней мере, мы не останемся без яиц на завтрак, раз этот зверь оставил кур в покое.

Гермиона усмехнулась:

— Во всём ищешь плюсы. Ладно, есть идеи насчет этой дурацкой темы эссе?

— Писать покрупнее? — предложил Невилл, и она рассмеялась.

* * *

Гарри слушал змеиное шипение в стенах и гадал, стоит ли кому-нибудь об этом рассказывать. Сириус говорил ему, что умение понимать змеиный язык не делает его злым, но Гарри сомневался, что остальные в это поверят. Он покосился на Драко и открыл было рот, чтобы спросить совета, но тут же передумал. В последнее время он слышал этот голос всё чаще, и с каждым разом ему становилось всё тревожнее. Но, в конце концов, что может сделать людям обычная змея? Наверное, просто охотится на крыс или вроде того. Это бы объяснило, почему она постоянно твердит о крови и голоде.

Крысы.

Только для них змея и опасна. А Гарри совсем не хотел, чтобы его считали ненормальным. Он еще раз нервно глянул на Драко и заставил себя переключиться со змей и страха стать изгоем на дурацкое эссе по трансфигурации, к которому он так и не приступал.

* * *

Пронзительный крик огласил коридор, и на шум сбежались люди. Когда ученики добрались до места, они увидели Гермиону: она стояла, дрожа всем телом и вцепившись в Драко, и указывала на стену. Там красной краской было выведено послание; краска всё еще стекала на пол, образуя на камнях кровавую лужу. Гарри стоял рядом, широко открыв рот, но не в силах вымолвить ни слова.

ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА.

ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ!

Рядом с надписью была подвешена кошка — неподвижная и застывшая. Собравшаяся толпа в замешательстве топталась на месте, не зная, что предпринять, пока на шум не явился Аргус Филч, всеми ненавистный завхоз. Его привычное возмущение по поводу грязи на стене и полу только начало прорываться наружу, как вдруг он увидел кошку и замер, такой же окоченевший, как и его питомица.

— Что вы, монстры, сделали с моей кошкой? — взревел он, оборачиваясь к студентам. — Кто из вас, мерзких тварей, это сотворил? — Он снова повернулся к кошке и снял её с неожиданной нежностью, поразившей всех присутствующих. Он прижал животное к груди. — Вы убили её! — Филч поднял голову, озираясь по сторонам. — Я придушу того из вас, маленькие чудовища, кто это сделал!

Директор Дамблдор, который всегда умудрялся оказываться там, где происшествие соответствовало его интересам, прошествовал сквозь толпу. Ученики расступились, пропуская его вперед. Он осмотрел надпись на стене, кошку в руках Филча и троицу перепуганных двенадцатилеток, которые первыми оказались на месте. Следом за ним подошли другие учителя, включая Макгонагалл и Локхарта.

— Боже мой, — произнес Дамблдор, вглядываясь то в надпись, то в кошку. — Что же здесь произошло?

— Моя кошка мертва! — в ярости выкрикнул Филч. — И один из этих монстров это сделал! — Он указал на Гермиону, Драко и Гарри.

— Давайте не будем делать поспешных выводов, — осадила его Макгонагалл. В этот момент Локхарт ткнул пальцем в кошку и со знанием дела заявил:

— Очевидно, она была убита Трансмутационными муками. Видел такое много раз. Жаль, меня не было рядом — я бы спас бедное животное. — Он поднял взгляд на Гарри: — Должен сказать, парень, это куда серьезнее, чем я ожидал от второкурсника. Твои приключения с Тем-Кого…

— Да-да, вполне, — оборвала его Макгонагалл. — Альбус, что ты об этом думаешь?

Профессор Дамблдор посмотрел на кошку поверх очков и произнес:

— Это оцепенение, дорогой Аргус. Она не мертва.

— Это он сделал! — снова взвизгнул Филч, тыча пальцем, хотя из-за того, как дрожала его рука, трудно было понять, метит он в Гарри или в Драко.

— Не говорите ерунды, — отрезала Макгонагалл, а Локхарт тут же подхватил: — Оцепенение! Именно это я и собирался сказать.

— Это высшая темная магия, — серьезно произнес Дамблдор. — Ни один студент на такое не способен. — Он на мгновение глянул на троицу, выглядевшую теперь заметно более облегченной, а затем снова на Филча. — Давайте пройдем в ближайший кабинет…

— Мой ближе всех! — важно вставил Локхарт. — Я буду только рад, если вы воспользуетесь моим.

— Благодарю вас, Гилдерой, — ответил Дамблдор. Голос его был суров, хотя в глазах плясали искорки — возможно, чуть более яркие, чем того требовали обстоятельства. — Мы осмотрим несчастную кошку и обсудим, что делать и с ней, и с этим, — он кивнул в сторону стены.

— Назначьте этим маленьким монстрам отработку, — бормотал Филч. — Пусть оттирают это в цепях.

— Думаю, в этом нет нужды, — сказал Дамблдор. Он взмахнул палочкой, что-то прошептал, и краска исчезла вместе с грязью десятилетней давности. — Аргус, я имел в виду саму суть проблемы, а не беспорядок.

Завхоз выглядел разочарованным тем, что не сможет стоять над плачущими студентами, пока те скребут пол, но всё же последовал за директором и профессорами в кабинет Локхарта, баюкая кошку на руках. Наступило затишье. Ученики переглядывались, не зная, что делать дальше. Граффити и кошка исчезли, причин оставаться вроде бы не было, но никто не был уверен, можно ли просто так разойтись.

— Ты будешь следующей, грязнокровка.

Тишину нарушил Забини, проталкиваясь вперед. Он издевательски ухмыльнулся Гермионе.

— Готовься к смерти, неудачница. Наследнику Слизерина не понравится, что такие, как ты, отираются здесь.

Теодор Нотт прошел мимо Забини и подошел к тому месту, где Гермиона стояла с Драко и Гарри. В руках у него была книга.

— Спасибо, что одолжила её мне, Гермиона, — громко сказал он. — Она мне очень понравилась.

Он встал рядом с ней и в упор уставился на Забини, не мигая.

Тео поморщился, когда Луна коснулась пальцами синяка под его глазом.

— Должно быть, в спальнях Слизерина ужасное засилье нарглов, раз он тебя ударил, — заметила она. — Я скорее ожидала бы какого-нибудь сглаза.

Тео снова приложил к глазу мешочек со льдом. Профессор Снейп лишь презрительно скривился, глядя на отек и багровый подтек, и бросил, что если уж Тео вздумал заниматься маггловским мордобоем, то пускай и лечится маггловскими средствами. Именно Луна принесла ему лед, попутно предложив в качестве мести несколько таких проклятий, о которых он и слыхом не слыхивал.

— Можно назвать это и нарглами, — пробормотал он. — Хотя я бы подобрал слово покрепче.

— Слова, — согласилась Луна. По крайней мере, это прозвучало как согласие. Понять её порой было непросто, но Тео ловил себя на мысли, что её общество нравится ему больше, чем компания любой другой девчонки. В ней удивительным образом сочетались безмятежность и несгибаемость, и он никогда не знал наперед, что она скажет в следующий миг.

— Он сказал, что если я собираюсь вступаться за грязно… магглорожденную, то и получать должен по-маггловски, — произнес Тео. Блейз Забини зажал его в углу их общей комнаты и, пока прихвостни держали жертву, нанес несколько ударов. Тео был не настолько глуп, чтобы идти жаловаться; с этим он должен был разобраться сам.

— Слова, — повторила Луна. — Но если он так ценит красивые ответы, ему понравятся кое-какие вещи из книги, которую я тебе дала. Настоящее волшебство. — Она ласково коснулась руки Тео. — Тебе стоит играть по его же правилам. Так будет честнее. По-спортивному.

— Я бы с удовольствием впечатал его смазливую физиономию в грязь, — процедил Тео.

— Семьдесят третья страница, — подсказала Луна, поднимаясь с места. — Хочешь пойти покормить фестралов? Там родился малыш.

Тео посмотрел на неё и, чувствуя, как краснеет, спросил:

— В смысле… как друзья?

— Не знаю, — ответила Луна. — У меня никогда не было друзей, так что я не совсем понимаю, как это бывает.

Тео встал и свободной рукой, не занятой льдом, неловко нащупал её ладонь. Она посмотрела на их переплетенные пальцы, а затем перевела взгляд на высокого юношу.

— Не думаю, что Драко и Джинни держатся за руки, — заметила она. — Мы теперь больше, чем просто друзья?

— А ты бы этого хотела? — Тео готов был разглядывать что угодно, лишь бы не смотреть ей в глаза.

— В этом я смыслю еще меньше, — отозвалась Луна. — Так мы идем кормить фестралов?

— Идем, — выдохнул Тео. — Спасибо за книгу.

Луна сжала его руку.

— Кажется, мне нравится быть с тобой больше, чем просто друзьями, — сказала она. — Сначала заглянем на кухню: эльфы приготовили для меня мешочек мясных обрезков.

* * *

Драко отыскал Гермиону в библиотеке: перед ней на столе громоздилась «История Хогвартса» и добрая стопка других книг. Вид у неё был крайне сосредоточенный — он называл это её «исследовательским лицом». Подвинув стул, Драко присел рядом.

— Ну, что удалось раскопать?

С другой стороны примостился Гарри.

— Выкладывай, светлая голова, — подначил он. — Что еще за Тайная комната?

Гермиона раздосадованно фыркнула.

— Это миф. Я прижала к стенке мадам Пинс, она нашла мне вот эти книги, но всё это больше похоже на легенды. Везде пишут одно и то же: комнату так и не нашли, и вообще никто не верит в её существование. — Она посмотрела на Драко. — Может, ты спросишь у родителей? Или у Сириуса?

Драко покачал головой:

— После того, что было в прошлом году... если я вляпаюсь в историю еще и в этом, мама на все каникулы запрет мою метлу в чулане.

Гарри виновато вздохнул:

— А меня заставили давать концерт на лире, Гермиона. Созвали гостей. Римус всё это время едва сдерживался, чтобы не заржать в голос. Так что лучше уж нам самим во всём разобраться. — Он замялся. — Как думаешь, это может быть связано с большой змеёй?

— Нет, — отрезала Гермиона. — С чего бы?

— В стенах кто-то есть, — пробормотал Гарри. — Я слышу голос. — Он потер лицо и невнятно буркнул что-то себе под нос. Когда Гермиона подтолкнула его локтем, он повторил чуть громче: — Я понимаю змей. Только не говорите никому.

— И это что, странно? — спросила она. — В смысле, страннее, чем живые лестницы и летающие метлы?

— Да, — отрезал Гарри. — Это... это дурной знак. Просто... молчите, ладно?

— Обещаю, — кивнула она.

— Так что там с комнатой? — Драко вернулся к теме, которую считал куда более важной.

Гермиона вздохнула:

— Судя по всему, Салазар Слизерин — один из основателей…

— Да знаю я, — нетерпеливо перебил Драко.

— Так вот, — продолжила она, одарив его раздраженным взглядом, — он не хотел, чтобы в Хогвартсе учились такие, как я.

Драко кивнул:

— Охота на ведьм, костры и всё такое.

— Сейчас этим никто не занимается, — возразила Гермиона. — Даже Тео и Панси признали, что мои родители совершенно обычные люди. Панси вообще назвала их скучными. — Она смешно сморщила нос и вернулась к делу. — Но тогда он просто боялся маглорожденных, и в каком-то смысле, — она повысила голос, не давая Драко снова вставить слово, — учитывая те времена, его можно понять. Легенда гласит, что он построил Тайную комнату, о которой знал только он сам, запер там монстра и покинул школу.

— А эта чушь про Наследника? — спросил Гарри.

— Только он может её открыть, — ответила Гермиона. — Но это всё, что мне удалось найти, и я бы не назвала эти книги надежными источниками. — Она с пренебрежением ткнула пальцем в один из томов, и тот в ответ обиженно захлопал страницами.

— Интересно, кто же этот Наследник Слизерина, — протянул Гарри. Он покосился на друга. — Если б я делал ставки, я бы поставил на тебя, приятель.

— Я не собираюсь открывать никакие тайные комнаты и выпускать монстров, — отрезал Драко. — Терпеть не могу монстров. Мне нравятся выдры. Маленькие миленькие выдры.

Он старался говорить непринужденно, но они все трое переглянулись. Если забыть про выдр и то, как хорошо они его знали, Драко был самой логичной кандидатурой.

— Чистокровный, — перечислила Гермиона.

— Древний род, — добавил Гарри.

— Всё сходится, — признала Гермиона.

— У Тео семья почти такая же древняя, — буркнул Драко.

— Это не Тео, — тоном, не терпящим возражений, отрезала Гермиона.

— На чистоте крови помешан Блейз Забини, — согласился Гарри. — А Тео уже пересмотрел свои взгляды. — Он откинулся на спинку стула. — Вот если бы мы могли подслушать Блейза или…

— Может, попросим Тео? — предложила Гермиона, но Драко покачал головой.

— Ты, кажется, не видела его глаз, Гермиона. Сейчас не лучшее время просить его втираться в доверие к Забини.

Гермиона медленно повернула голову и посмотрела на Драко. Одна из книг на столе тревожно зашуршала — так резко сменилась атмосфера. Драко тяжело сглотнул.

— Что этот... этот... неприемлемый человек сделал с Тео? — потребовала ответа Гермиона.

— Неприемлемый человек? — прыснул Гарри. — Ты хотела сказать — этот конченный идиот? Или этот чертов козел…

— Некоторых из нас учили следить за языком, — отрезала Гермиона, даже не взглянув на него. — Драко?

— Похоже, его избили, — пробормотал Драко. — И не один раз.

— Из-за того, что он...?

— Да, — подтвердил Драко. Под её тяжелым взглядом он заерзал на стуле. — Это не я сделал! Но ты же должна понимать…

— Теперь понимаю, — сказала она и с решительным стуком закрыла «Историю Хогвартса». — Значит, Забини... Нам нужно найти способ подслушать, что он говорит о Комнате и Наследнике. — Она прикусила губу. — Как насчет Оборотного зелья?

— Чего? — переспросил Гарри.

— Профессор Снейп упоминал его на уроке…

— Ой, да ладно, будто мне больше делать нечего, кроме как слушать Снейпа на зельеварении, — фыркнул Гарри. — В общем, выпиваешь это — и превращаешься в кого угодно. Нам просто нужны волосы этих амбалов, что ходят за Забини. Станем их точными копиями, и он нам всё выложит как на духу.

— Я не хочу навечно остаться в теле Крэбба! — запротестовал Драко.

— Действие проходит, — нетерпеливо бросила Гермиона. — Ты на уроках тоже вообще никого не слушаешь?

— Он слишком занудно бубнит, — ответил Драко с таким видом, будто пытался, но не смог изобразить раскаяние. — К тому же я и так хорош в зельях. Скучно же, когда он повторяет одно и то же по пятнадцать раз. «Режьте клубни», — Драко мастерски передразнил гнусавое растягивание слов Снейпа. — «Тонкими ломтиками, нужно резать клубни. Режьте их. Лонгботтом, это не тонко. Пользуйтесь ножом, мисс Патил. Мистер Поттер, поменьше заглядывайте под юбку мисс Браун и побольше режьте клубни, если вас не затруднит...»

— Я никогда не заглядывал ей под юбку! — возмутился Гарри. — Панси бы меня прибила. — Он почесал нос. — К тому же, она страшная.

Гермиона из последних сил сдерживала смех.

— Вы оба просто невыносимы.

— Но ты же нас любишь, — парировал Драко.

Она широко улыбнулась ему:

— Ну что, варим Оборотное?

— Как думаете, сколько школьных правил мы при этом нарушим? — уточнил Гарри.

— О Мерлин... — пробормотала она. — Штук пятьдесят, не меньше.

— Мы обязаны прихватить оттуда какой-нибудь трофей, — глаза Гарри азартно блеснули. — Чтобы эти змеи знали: кто-то проник в их святая святых. Повесим его в Большом зале.

— И заодно поквитаемся с Забини за Тео, — добавила Гермиона.

— Идет, — подытожил Драко. Они переглянулись. — Когда начинаем?

* * *

— Итак, — провозгласил профессор Локхарт, прижимая Гарри к полу, — оборотень бросился на меня вот так, и тогда я сделал вот это! — Он вскочил, придавив ногой грудь Гарри. — И злобный демон был повержен!

Он отряхнул свой фиолетовый атласный жилет и, убрав ногу с Гарри, прислонился к столу в позе, которая была одновременно и драматичной, и нелепой.

— Ваше домашнее задание: сочинить поэму о том, как я одолел оборотня из Вагга-Вагга. Не бойтесь современных форм. Сонеты — это прекрасно, но белый стих тоже подойдет! — Его улыбка была само воплощение участия.

Гермиона взглянула на Драко — тот издавал звуки, будто чем-то подавился. Гарри с трудом поднялся на ноги; вид у него был куда более недовольный, чем можно было ожидать даже после того, как его заставили выть волком на весь класс. Гермиона хмуро посмотрела на свой экземпляр книги «Духи на дорогах».

Перед уходом она подошла к сияющему профессору, сжимая в руках записку на допуск в Запретную секцию библиотеки. Гермиона начала рассыпаться в комплиментах, стараясь не встречаться взглядом с Гарри. Она восторженно отзывалась о его актерском таланте, пока Локхарт подписывал бумагу, даже не читая.

— Моя лучшая ученица! — Локхарт игриво потрепал её за подбородок. — Решили провести дополнительное исследование моей выдающейся персоны?

— Именно, — ответила она, округлив глаза как можно сильнее. — Я хочу, чтобы моя поэма по-настоящему отразила величие вашей победы над зверем.

Стоя за спиной Локхарта, Гарри делал вид, что его сейчас стошнит, а Драко изображал, как он душит сам себя. Она не сводила глаз с лица профессора, чтобы не прыснуть от их кривляний. Но едва они вышли в коридор, она отвесила обоим по подзатыльнику.

— А если бы я прыснула со смеху?! — возмутилась она. — И не может же он всё это выдумывать. Наверняка хоть что-то из описанного он совершил на самом деле.

Гарри посмотрел на неё с сомнением:

— Ты когда-нибудь видела моего дядю Ремуса?

Гермиона покачала головой.

— Заглянешь к нам на следующих каникулах, — сказал он. — Сможешь расспросить его кое о чем. Главное — не в полнолуние.

Гермиона на секунду замерла, а потом её глаза расширились от догадки:

— О…

— Вся эта книга — сплошная чушь, — отрезал Гарри. — Полнейшая и несусветная чушь.

— А мне Ремус нравится, — вставил Драко. — У него всегда есть отличный шоколад, и он всегда делится.

Гермиона медленно кивнула и помахала запиской:

— Может, сходим сначала за рецептом? А потом уже будем писать поэмы.

— Жил-был ликантроп по имени Фред*, — начал Гарри.

— Локхарта съел целиком на обед, — подхватил Драко.

— Но желудок свело… — продолжил Гарри.

Наступила пауза, пока они подбирали рифму. Наконец Гермиона выдала:

— Зря сожрал он его.

— Лучше б съел шоколад на десерт, — закончил Драко.

Гермиона вздохнула.

— Сдавать такое явно не стоит.

— Зато можно повесить на доску объявлений в гостиной! — воскликнул Гарри, выуживая обрывок пергамента и перо прямо на ходу. — Как там было в начале?

_____________________________

* Это классический пример лимерика (шуточного пятистишия с определенным ритмом и рифмой (AABBA)):

“There once was a werewolf named Fred,” Harry began.

“He ate Lockhart until he was dead,” Draco suggested.

“He got indigestion,” Harry said.

There was a pause while they all searched for words that rhymed with indigestion. At last,

Hermione said, “His diet he questioned.”

“And said, ‘Next time chocolate instead’,” Draco finished up.

Ну уж как получилось, не обессудьте ) если у вас есть варианты получше — пишите в комментарии )

Гарри, Драко и Гермиона прислонили заплесневелый экземпляр «Сильнодействующих зелий» к стене заброшенного туалета и с тревогой принялись изучать наставления по варке. Рецепт был подробным, длинным и включал несколько труднодоступных ингредиентов. Но хуже всего было то, что требовались частички тела того, в кого собираешься превратиться: волосы, обрезки ногтей или что-то в этом роде. Мысль о том, чтобы красть ногти Винсента Крэбба, вызывала лишь крайнее отвращение; все трое были уверены, что тот моет ноги далеко не так часто, как следовало бы.

— Всё не так уж плохо, — бодро заявил Гарри, хотя самого его слегка передергивало. — Ну да, придется залезть в личную кладовую Снейпа за ингредиентами, а само зелье варится целый месяц. Но, эй, в этот раз хотя бы без гигантского трехголового пса, верно?

— Определенно шаг вперед, — согласился Драко, стараясь не думать о ногтях.

— И никаких музыкальных инструментов, — добавил Гарри.

Гермиона посмотрела на него исподлобья.

— По-моему, я бы предпочла еще одну лиру необходимости обкрадывать профессора Снейпа. — Она снова перевела взгляд на книгу и принялась накручивать локон на палец. — А если он нас поймает? А если зелье не сработает? А если…

— А если Забини решит снова избить Тео? — спросил её Драко.

— Мы могли бы проучить его и без взлома… — начала было Гермиона, но осеклась и со вздохом посмотрела на рецепт. — Но нам нужно выяснить, он ли это.

— А кто еще? — угрюмо буркнул Гарри. — Тупица заносчивая.

— Я могу отвлечь Снейпа, — предложил Драко. — Он иногда ошивается у нас в поместье. — Драко скривился. — Я почти уверен, что мама его терпеть не может. Как-то раз я слышал, как она пробормотала что-то про «эмоционально заторможенную летучую мышь»…

— Мама правда назвала Снейпа летучей мышью? — спросил Гарри, и его глаза азартно блеснули даже в тусклом свете грязной уборной. Они с профессором Снейпом продолжали взаимно ненавидеть друг друга.

— Я же говорю, — пробормотал Драко, — она его не жалует. Но он там бывает, так что я мог бы зажать его в коридоре с каким-нибудь заумным вопросом по зельеварению. И пусть я не из его обожаемых слизеринцев, ему придется уделить мне время.

— Решено, — объявил Гарри. — Ты отвлекаешь, мы крадем, а потом вы с Гермионой варите эту дрянь. — Он протянул руку и с хлопком закрыл книгу. — Хотя никто бы не расстроился, если бы завтра ты ради смеха сшиб этого гада с метлы.

Драко тяжело сглотнул.

— Я просто хочу поймать снитч, — сказал он. — Думаю, лучше сосредоточиться на этом.

— И поймаешь, — уверенно произнесла Гермиона, убирая книгу в сумку. — Ты лучший ловец в Хогвартсе.

Мальчики уставились на неё, разинув рты, и она добавила, защищаясь:

— Ну, по крайней мере, так говорит Джинни. А вы знаете, она старается пробраться на тренировки всех команд, куда только может проскользнуть. Она сказала, что единственное преимущество Забини в том, что он худой и легкий, поэтому быстро летает. Но при этом он боится испачкаться или помять одежду.

На самом деле Джинни назвала ловца другой команды «нафуфыренным красавчиком» и прибавила пару крепких выражений о его сомнительных пристрастиях, которые, по её мнению, сводились к нежной любви к козам. Но Гермиона сократила её тираду до чего-то более пристойного. Как бы она ни недолюбливала Забини, глядя на то, как перед ним лебезит Трейси Дэвис, Гермиона сомневалась, что ему когда-либо придется прибегать к помощи домашнего скота.

— Рад, что вы с Джинни считаете меня хорошим ловцом, — сказал Драко, опустив голову и принявшись изучать узор на полу. Плитка была выложена в виде абстрактных извилистых линий тускло-зеленого цвета, которые, точно щупальца, расходились из центра комнаты к стенам. Однако многие плитки за эти годы разбились, и их заменили обычными белыми, что разрывало рисунок и превращало и без того сомнительную красоту в нечто откровенно уродливое.

— Не дождусь момента, когда увижу тебя в игре, — сказала Гермиона, беря его за руку. — Буду болеть за тебя всё время.

— Было бы здорово, — ответил Драко.

— Тили-тили-тесто, жених и невеста… — начал было Гарри, но оба тут же накинулись на него и выставили из туалета в коридор, погнав обратно в сторону своей башни.

* * *

Невилл на мгновение замер в нерешительности, прежде чем начать писать в дневнике.

Кажется, я наконец-то освоился с новой палочкой, Том. Она потрясающая. Я справляюсь со всеми классными заданиями. Я так намучился, пытаясь выжать магию из той, прежней палочки, что стал сильнее и теперь учусь даже лучше некоторых.

Слова закружились вихрем и исчезли. Невилл ждал ответа.

Ты очень сильный волшебник, — вывел ему дневник. — Я понял это сразу. Тебя ждет величие, Невилл. Ты избран для великих свершений.

Тогда почему в детстве я был так плох в магии? — спросил Невилл. — Все думали, что я сквиб. Даже моя собственная семья. Бабушка ни слова не скажет, не напомнив мне, каким великим был мой отец и как я до него не дотягиваю. Мой двоюродный дедушка Элджи выбросил меня из окна, чтобы проверить, есть ли во мне магия. Если бы я был сквибом, я бы разбился насмерть!!!

Возникла пауза, а затем, в привычном водовороте, его полные горечи слова исчезли, и появился ответ Тома.

Ты не сквиб. Не обращай внимания на этих ничтожеств. Все они чувствовали, что ты станешь кем-то из ряда вон выходящим, и их зависть породила злобу. Но теперь тебе не о чем беспокоиться. Я позабочусь о тебе, Невилл. Я помогу тебе стать кем-то большим, чем просто школьником с исправной палочкой.

Последовала пауза.

Вместе мы достигнем величия.

Да, достигнем, — согласился Невилл.

У тебя по-прежнему пропадает память? — спросил Том.

Да, — признался Невилл. — И я нашел красную краску под ногтями в тот день, когда в коридоре появилась та надпись. Том... Том, это я творю всё это?

Разве это имеет значение? — спросил Том. — Если такова цена величия?

Невилл медленным движением закрыл дневник. Ему хотелось верить, что он никогда бы не стал писать угрозы на стенах — даже если это единственный путь стать могущественным магом. Но в ушах всё еще звучал голос бабушки: «Почему ты не можешь быть больше похож на отца?» — и смех дяди: «...а потом он ка-ак подпрыгнет!»

Быть слабым, быть лишенным магии — значило быть посмешищем. Значило быть недостойным любви.

Он хотел написать, что никогда не причинит вреда людям ради силы, но не мог сделать этого, не солгав. И он не написал ничего.

* * *

Люциус Малфой шел за женой вверх по ступеням к местам для родителей на квиддичном стадионе; следом плелись её кузен Сириус и Ремус. Нарцисса раздобыла для Люциуса алый свитер из шерсти альпаки, а собственную шею обернула золотистым шарфом. У всей четверки в руках были трещотки и пушистые помпоны, а Ремус тащил корзину, которую Нарцисса доверху набила изысканными сэндвичами, отличным элем и чипсами. Она была готова облачиться в красно-золотое, чтобы поддержать факультет и команду сына, но вовсе не собиралась покупать жирную рыбу с картошкой, которой неизменно торговали в школьной палатке. Всему есть предел, и на плохой еде Нарцисса проводила черту.

Люциус расстелил плед на потертой деревянной скамье, и Нарцисса одарила его улыбкой, прежде чем сесть.

— Помнишь, какую дичь мы творили, когда играл Джеймс? — спросил Сириус, поддавшись воспоминаниям о школьных годах. — Какими же мелкими чудовищами мы были!

В его голосе не слышалось ни тени раскаяния.

Ремус фыркнул:

— Я приложил все усилия, чтобы забыть об этом. С позиции взрослого человека это кажется сущим кошмаром.

— Мы с Питером крутили сальто прямо на трибунах, — продолжал Сириус. — Однажды я проделал это в килте, под которым ничего не было.

Сегодня он решил обойтись без килта, выбрав вместо него сомнительного вида дешевые магловские джинсы, поношенные ботинки, старую футболку с логотипом какой-то наверняка паршивой магловской группы и свою неизменную кожаную куртку. Нарцисса лишь закатила глаза, глядя на его наряд, но промолчала.

Люциус усмехнулся собственным школьным воспоминаниям.

— Мы с друзьями как-то раз превратили весь тыквенный сок в буфете в виски, — признался он. Нарцисса прикрыла рот изящной ладонью, а Сириус воззрился на него в шоке. — Виски был так себе, — добавил Люциус, будто это как-то смягчало его вину. Он выглядел самодовольно-довольным. — Половина школы надралась прежде, чем кто-то понял, что произошло. И нас так и не поймали.

— Я слышал об этом, — отозвался Ремус. — Среди младшекурсников эта выходка стала легендой.

— Это сделал ты? — Сириус смотрел на Люциуса Малфоя так, будто видел его впервые в жизни.

— В тихом омуте черти водятся, — заметила Нарцисса. — Даже моя сестра считала его паинькой. — Она протянула руку к Ремусу: — Передай мне корзину, я хочу эля.

Ремус подал корзину со словами:

— Бедный Питер. Помнишь, Сириус, как он обожал квиддич? Жаль, что его сегодня нет с нами. Так жаль, что…

— Довольно, — отрезала Нарцисса. — Мы можем только жить настоящим, Ремус. И сделать всё, чтобы прошлые жертвы не оказались напрасными.

— Ты! — выдохнул Сириус, всё еще не сводя глаз с Люциуса.

— Можно подумать, Мародеры были единственными, кто проказничал в Хогвартсе, — парировал Люциус. — Хитрость, Сириус, нужна не только в политике.

Сириус покачал головой, но встал, чтобы пропустить женщину, пробиравшуюся через ряды в одиночестве. Её темные волосы были уложены в пышную прическу, которая так и просилась в мужские ладони, чтобы её дерзко растрепали. Темные брюки удерживал широкий белый пояс, отчего её и без того крошечная талия казалась еще тоньше, а вырез блузки оставлял совсем мало места для воображения. На шее был повязан узорчатый шарф, а темные глаза сверкнули многообещающим блеском, когда она улыбнулась, обнажив ослепительно белые зубы на фоне светло-коричневой кожи. Сириус уже разомкнул губы для ответной улыбки, но она проигнорировала его, сев рядом с Нарциссой, и больше не глядела в его сторону

Эта многообещающая улыбка, казалось, была чем-то, что она раздавала каждому встречному мужчине не задумываясь. Сириус выглядел одновременно раздосадованным и заинтригованным.

— У вас ребенок учится в Хогвартсе? — вежливо осведомилась Нарцисса. Казалось невозможным, чтобы это создание занималось чем-то столь обыденным, как деторождение.

— Да, — ответила женщина, опытным взглядом оценивая практичный британский твид Нарциссы. — Сама я в Хогвартсе не училась, разумеется; меня воспитывала гувернантка дома. Но мальчик захотел в школу, и теперь, когда мы живем в вашей очаровательной стране, это показалось милой идеей.

— Откуда вы приехали? — спросил Люциус и, прежде чем успел прикусить язык, добавил: — У вас безупречный английский.

Женщина улыбнулась:

— Из Италии.

— Прекрасная страна, — заметила Нарцисса. Она повернулась к мужу: — Мы не были на вилле уже много лет. Может, возьмем мальчиков этим летом? Спроси ту женщину из Лонгботтомов, не захочет ли её малютка поехать с нами.

— Она всё равно откажет, — буркнул Люциус.

— А я всё равно буду спрашивать, — ответила Нарцисса.

Сириус всё еще пытался поймать взгляд итальянки, но та продолжала с легкостью его игнорировать.

— У вас сегодня играет сын? — спросила женщина у Нарциссы. Она явно определила статус Нарциссы по стоимости её мантии и сочла её равной себе — в отличие от Сириуса, выглядевшего как заправский бродяга.

— Да, — ответила Нарцисса. — Его первая игра. Я и сама когда-то играла…

— Она была выдающимся охотником в свое время, — вставил Люциус. — Самым прекрасным созданием на поле и блистательным игроком.

— ...и мне не терпится увидеть, как играет мой мальчик. Они так быстро растут, не правда ли?

— О да, — согласилась незнакомка. — Ваш сын тоже охотник?

— Нет, — сказала Нарцисса. — Он ловец в своей команде.

Женщина выглядела искренне удивленной.

— Неужели? — переспросила она. — Какое совпадение, мой тоже. — Она протянула руку: — Элора Забини. Мой сын, Блейз — ловец сборной Слизерина.

Нарцисса пожала ей руку.

— Нарцисса Малфой. Мой сын, Драко — ловец Гриффиндора. — Она кивнула в сторону мужа: — Мой супруг, Люциус.

Люциус запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони Элоры Забини.

— Очарован, — произнес он. Он был почти уверен, что они уже как-то пересекались с юным Забини, но, поскольку такую женщину забыть было невозможно, Люциус предположил, что ребенком обычно занимались няньки.

Нарцисса махнула рукой в сторону Сириуса:

— Мой непутевый кузен Сириус и его друг Ремус.

— Его друг? — уточнила Элора.

— Не в том смысле! — поспешил заверить её Сириус. Он протянул руку: — Сириус Блэк, к вашим услугам.

Веки Элоры Забини лишь едва заметно дрогнули, когда она услышала фамилию «Блэк», но зато она впервые с момента их встречи одарила Сириуса своей ослепительной улыбкой.

— Я не очень хорошо разбираюсь в квиддиче, — промурлыкала она. — Может быть, вы мне всё объясните?

Люциус переглянулся с Нарциссой, и та спрятала смешок за бутылкой эля.

Когда квиддичный матч завершился эффектным пике Драко, выхватившим снитч буквально в паре дюймов от земли, Элора Забини произнесла, почти лаская слова своим прелестным ртом:

— Неужели эта игра вас совсем не пугает?

Нарцисса метнула взгляд на женщину, которая вцепилась в руку Сириуса как клещ, и ответила:

— О, дома в саду Драко вытворял вещи и похуже. Наш мальчик совершенно бесстрашен.

«Бесстрашен и только что обставил твоего сына», — подумала она про себя. — «Он быстрее, хитрее и не знает преград». Тень самодовольной гордости промелькнула на её лице, прежде чем смениться более дипломатичным и нейтральным выражением.

Люциус поднялся и предложил Нарциссе руку.

— Не пойти ли нам поздравить победителя, любовь моя?

— Да, конечно, — согласилась Нарцисса, — но задерживаться не стоит. Уверена, он захочет отпраздновать с друзьями, а мы будем только мешаться и смущать его.

Когда они спустились по извилистой лестнице, Люциус пробормотал:

— Мне потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, где я слышал имя этой женщины. Как думаешь, стоит предупредить Сириуса?

Нарцисса остановилась и улыбнулась мужу.

— Не знала, что тебя заботит заурядная личная жизнь моего кузена.

— Не заботит, — признался Люциус. — Но я полагаю, ты будешь против, если эта расчетливая гарпия запустит когти в состояние Блэков. Она сменила кучу мужей, и, не хочу бросаться обвинениями, но все они почему-то умирают.

Нарцисса похлопала его по руке.

— Сириус никогда не женится, — тихо сказала она. — Он может водить эту женщину за нос. Может бегать за ней, как… ну, как пес…

Люциус хмыкнул.

— …но на самом деле он не из тех, кем помыкает инстинкт, хотя половину времени он ведет себя именно так. Он понимает, что поставлено на карту, и не позволит себя отвлечь от того, что грядет.

— Он импульсивен, — возразил Люциус.

— Его лучшие друзья были зверски убиты, и он один растит их сына-сироту, — отрезала Нарцисса. — Он годами винил себя в случившемся. Если бы я умерла, разве тебя — зная всё то, что знаешь ты — смогло бы отвлечь от Драко хорошенькое личико?

Люциус приподнялся на цыпочки, чтобы, несмотря на то что он стоял на ступеньку ниже жены, коснуться губами щеки, которую она подставила.

— Никогда. Но я и никогда не был импульсивным.

На щеках Нарциссы вдруг проступили ямочки.

— Я могу припомнить несколько случаев, когда ты был весьма импульсивен.

Люциус рассмеялся и ухмыльнулся в ответ.

— Идем же, унизим нашего сына поздравлениями на глазах у друзей, — сказала она. — А потом вернемся домой и будем… импульсивными.

Спустившись, они нашли Драко в окружении товарищей по команде: все улюлюкали и обменивались «дай пять». Он по-хозяйски приобнимал Гермиону за плечи, что изрядно позабавило Нарциссу, а юная ведьма доверчиво прижималась к нему.

— Надеюсь, ты не планируешь в ближайшее время использовать те чары, что я тебе прислала, — прошептала Нарцисса сыну на ухо, целуя его в щеку.

Драко мгновенно залился краской, и она, успокоенная, рассмеялась.

— Полагаю, поздравления заслужены. Блестящий захват снитча и отличная игра в целом.

Она посмотрела на Анджелину, Алисию и Кэти:

— Отрадно видеть чисто женский состав охотников. Вы выдающиеся спортсменки, наблюдать за вами — одно удовольствие. — Она улыбнулась Драко. — Думаю, даже если бы другая команда поймала снитч, вы всё равно победили бы благодаря этой троице.

Анджелина расплылась в улыбке:

— Спасибо, миссис Малфой.

— Я думала, вы будете болеть за Слизерин, — заметила Алисия. — Вы ведь за них играли?

— Ах, ну что ж… — Нарцисса снова улыбнулась. — Признаюсь, я надеялась, что они справятся чуть лучше. Возможно, если бы в их команде было больше девочек, этот год не был бы для них таким неудачным.

Трио охотниц переглянулось с ухмылками.

— Так им и скажите, — предложила Кэти.

— Или не надо! — почти в панике воскликнул Оливер Вуд. — Не хватало еще, чтобы они стали играть лучше!

— Мои уста на замке, — пообещала Нарцисса, и парень едва не осел от облегчения.

Малфои еще раз поздравили команду и отошли переговорить с мадам Хуч, которая, казалось, была искренне рада их видеть и разразилась предсказуемыми, но приятными замечаниями о летных навыках Драко. Когда они уже собирались уходить, их внимание привлек ловец Слизерина, который подошел к Драко, размахивая метлой перед его лицом. Взрослые не слышали слов, но это явно было что-то оскорбительное, так как близнецам Уизли пришлось удерживать Драко, чтобы тот не кинулся на обидчика.

— Разве они не дружили в детстве? — спросил Люциус, пока близнецы держали их сына. — Это ведь Блейз Забини, верно?

— Я бы не назвала это дружбой, — ответила Нарцисса, — но они вместе посещали уроки и приемы и вполне могли общаться без рукоприкладства.

— Хм, — хмыкнул Люциус. — Интересно, что случилось.

Нарцисса пожала плечами:

— Ты же знаешь, как Дамблдор любит раздувать межфакультетское соперничество. Скорее всего, дело в этом, ну и в неумении проигрывать.

— Ему не помешало бы взять пару уроков приличия у матери, — подытожил Люциус, снова направляясь к выходу. — Нынешним детям не хватает тонкости. У Гарри и Драко хотя бы есть оправдание их вопиющему хулиганству.

— Гриффиндорцы? — уточнила Нарцисса.

— Именно. От слизеринца я ожидал бы чего-то большего, чем выкрикивание оскорблений в лицо сопернику, — с брезгливостью добавил Люциус.

— И чего же? Сглаза в ответ на чью-то назойливость? — спросила Нарцисса, всё еще наблюдая за стычкой.

— О Мерлин, — выругался Люциус. — Неужели Драко только что проклял этого сопляка? Нам что, придется идти и объясняться с этим вездесущим директором?

— Нет, — успокоила его Нарцисса. — Похоже, это малютка Панси Паркинсон заставила сопляка, как ты его назвал, изрыгать слизней.

* * *

— Поверить не могу, что она его сглазила, — проговорила Гермиона между неуклюжими поцелуями, которыми Драко осыпал её губы.

Он уже успел принять душ, припрятал снитч в карман на память, и они вдвоем ускользнули с шумной вечеринки в гостиной. Кто-то притащил пунш и несколько бутылок огневиски, и Драко с Гермионой отнеслись к этому с опаской. Гарри был менее осторожен: когда они уходили, он как раз объяснял Рону Уизли, что Сириус в свои времена был легендой Хогвартса и творил такое — такое! — уж куда похлеще подлитого в пунш алкоголя, так что всё точно в порядке, Рон, правда, выпей еще стаканчик.

Драко недовольно промычал. Гермиона никак не умолкала, а его куда больше интересовала практика поцелуев и надежда пробраться рукой ей под джемпер, если, конечно, повезет.

— Он это заслужил, — пробормотал Драко. — Он назвал меня предателем крови, Гермиона. Это… это очень грубо.

— Это всё потому, что мы…

— Это потому, что у него вместо мозгов дерьмо, — отрезал Драко, сдаваясь и отстраняясь.

Он увел её с праздника в пустой класс, пообещав, что из окон открывается красивый вид на озеро. Вид и правда был что надо, но Гермиона лишь мельком глянула на воду и уселась на пыльный подоконник. Драко надеялся, что она приняла его предлог так же охотно, как и он сам, и готова перейти к «обжимательной» части вечера. Вместо этого она желала обсуждать Панси и её «слизневое» заклятие. Хотя это было забавно, тут Драко не спорил. Блейз изрыгал оскорбления, пока Панси не выросла у него за спиной, заявив, что он позорит Слизерин, и раз уж ему так хочется, чтобы изо рта вылетала всякая гадость, она это устроит.

И устроила.

Надо будет попросить её научить его этому заклинанию; оно было просто гениальным.

— Нечего разбрасываться словами вроде «предатель крови», если не хочешь получить сдачи, — подытожил Драко.

— Тео разбрасывался, — напомнила Гермиона. — Когда мы только познакомились.

Драко застонал:

— Ладно, нечего называть «предателем крови» Малфоя. Если бы он назвал так Уизли, люди сочли бы это грубостью и хамством, но они бы не… Моя семья важна, Гермиона. Я не хочу быть придурком, который постоянно об этом трезвонит — Сириус мне голову оторвет, если узнает, — но это правда. Малфои, Нотты, Паркинсоны… черт возьми, есть целая книга со списком всех нас.

— У волшебников есть справочник пэров? — Гермиона округлила глаза. У её мамы был экземпляр «Пэрства Бёрка» и постыдная привычка следить за королевской семьей. В столовой на стене даже висели памятные тарелки со свадьбы принцессы Дианы.

— Типа того, — буркнул Драко. — Но у нас нет никакой королевы, хотя мать Сириуса, похоже, считала себя не хуже.

— И ты там есть? — спросила Гермиона.

— Есть, — нехотя признал он, гадая, как бы поскорее закрыть эту тему. — Уизли там тоже технически есть, хотя они так бедны, что всем плевать. Панси там. Тео. Мелкие прихвостни Забини там, а сам он — нет.

— Я бы не назвала этих двоих «мелкими», — заметила Гермиона.

Драко рассмеялся:

— Да уж, пожалуй.

— Ого, — выдохнула Гермиона.

— Ты ведь всё равно хочешь быть со мной? — спросил Драко, внезапно занервничав. Вдруг она испугается того, что его семья не просто богата, но и занимает высокое положение в обществе? Ему казалось, нормальных людей такие вещи и сопутствующий им стресс только отталкивают. — Даже несмотря на то, что я в этой дурацкой книге?

— Пока никто не вешает тарелки с твоим портретом у себя дома, всё в силе, — проговорила Гермиона почти себе под нос. — Для меня это было бы уже слишком странно.

— Что? — Драко окончательно запутался.

— Неважно, — ответила Гермиона. Она снова потянулась к нему и прижалась своими губами к его. И хотя Драко так и не понял, при чем тут тарелки, он решил не допытываться, а вместо этого позволил ведьме еще раз поздравить его с поимкой снитча.

* * *

Короста, облезлая и непривлекательная крыса Рона, неуклюже поднялась и поковыляла к миске с едой, которую мальчик ей протягивал.

— Как эта штука вообще еще жива? — спросил Драко. Он сидел на кровати, скрестив ноги; перед ним лежала открытая книга, в руке была палочка, а лицо исказилось от бесконечного отвращения к домашнему заданию. Каждый профессор, казалось, считал своим долгом завалить их работой на несколько часов в неделю, и никто не желал слушать мольбы о том, что их предмет — не единственный. Разрываясь между уроками и интенсивными тренировками Оливера Вуда, Драко иногда чувствовал, что у него нет времени даже на сон. И уж точно не хватало времени на Гарри и Гермиону. Он хмуро покосился на крысу, пока Рон переставлял её вместе с миской на пол. — Серьезно, Рон, она выглядит так, будто сдохнет с минуты на минуту.

— Она так выглядит еще с прошлого года, — пробормотал Невилл.

Рон вздохнул:

— Знаю. Но что я могу сделать? Мы даже на новую палочку едва наскребли, не говоря уже о питомце.

Фраза «не все здесь богачи» незримо повисла в воздухе. Рон бросил на Драко выразительный взгляд:

— У тебя-то самого вообще никого нет.

Драко беспечно пожал плечами:

— Если мне нельзя завести выдру, я обойдусь без никого.

— Зазнайка, — буркнул Рон.

Гарри фыркнул со своей кровати:

— Не слушай его, Рон. Он хотел котенка, но родители сказали, что он недостаточно ответственный, чтобы присматривать за животным, и что кот в итоге просто сбежит и пополнит популяцию хогвартских бродячих кошек.

Драко свирепо глянул на Гарри, который лишь хихикнул, после чего все четверо мальчишек вздохнули и вернулись к своим книгам и дурацким, бесконечным, раздражающим урокам.

* * *

Гермиона сидела, скрестив ноги, на полу заброшенного и вечно неработающего женского туалета, добавляя последний ингредиент в Оборотное зелье.

— Ну вот, — выдохнула она. — Теперь оно должно настаиваться месяц, а потом мы добавим это... ну, вы понимаете.

Гарри, Драко и Гермиона переглянулись с одинаковыми гримасами отвращения на лицах.

— Ногти с ног, — замогильным тоном произнес Драко.

— Или волосы, — поправила Гермиона. — Наверное, проще будет стянуть волосок с их мантий.

— У меня есть мантия-невидимка, — вставил Гарри. — Я могу подкрасться к ним и просто…

— Всё равно гадость, — вынес вердикт Драко.

— Не такая гадость, как ногти, — заметила Гермиона. — Вы знали, что согласно скандинавской мифологии, в битве на исходе мира чудовища, выступающие против богов, приплывут на корабле, сделанном из ногтей мертвецов?

— Откуда ты всё это знаешь? — возмутился Гарри. — Это же просто омерзительно.

— Я читаю книги, — отрезала Гермиона. — Тебе тоже стоит попробовать на досуге.

* * *

Во время обеда Панси схватила Гарри за руку прямо на глазах у Блейза Забини и его прихвостней, которые лишь злобно хмурились.

— Пойдешь со мной прогуляться? — спросила она — если можно назвать вопросом то, что явно было приказом.

Гарри был не дурак, поэтому лишь молча кивнул, выбрался из-за гриффиндорского стола (он понятия не имел, почему они не могут поставить нормальные отдельные стулья) и позволил девочке увести себя из зала. Как только они оказались за дверью, она хихикнула.

— Видел лицо Забини? — спросила она. — Казалось, его сейчас удар хватит.

Гарри усмехнулся, глядя на неё сверху вниз.

— Спорим, у него начались бы настоящие судороги, если бы он увидел, как мы целуемся? — предложил он, но Панси лишь закатила глаза и легонько ударила его по руке.

— Не в коридорах же, — сказала она. — Пойдем к озеру. У меня есть время до следующего урока.

Гарри, не привыкший спорить с исключительно приятными предложениями, поплелся за ней. День наверняка прошел бы чудесно, если бы не тело, на которое они наткнулись в коридоре. Гарри с ужасом уставился на первокурсника-гриффиндорца, мальчика, которого он едва знал, а Панси истошно закричала. Мальчик был таким же окоченевшим, как кошка Филча; в его застывших пальцах была зажата камера. На громкие истерические крики Панси сбежались взрослые. Первой к ним подбежала профессор Минерва Макгонагалл: она буквально вылетела из дверей Большого зала и зашагала к ним с энергией, которая делала её пугающе грозной.

— Что здесь происходит? — потребовала она ответа.

— Мы… мы нашли его, — всхлипнула Панси. — Мы просто шли гулять…

— Он был уже таким, — выдавил Гарри, едва не задыхаясь. — Мы ничего не…

— Разумеется, — отрезала профессор Макгонагалл. Она повернулась к директору Дамблдору, который возник за её спиной, и произнесла: — Окаменение. Снова.

Дамблдор наклонился и вскрыл заднюю крышку камеры мальчика. Пленка внутри расплавилась и дымилась.

— Что это значит? — спросила Панси. Она отвернулась от застывшего мальчика с фотоаппаратом и уткнулась лицом в плечо Гарри, так что слова прозвучали приглушенно и неразборчиво. Гарри неловко похлопал её по спине, пока Дамблдор отвечал.

— Это значит, что Тайная комната открыта, — произнес он. — Ужас Салазара Слизерина вырвался на свободу.

Реакция студентов на новость о нападении на гриффиндорского маглорожденного первокурсника представляла собой смесь восторга и страха. Расцвела подпольная торговля защитными амулетами, а девочки начали носить нелепые комбинации из трав, камней и — один раз — даже картофелину, выдавая это за новый писк моды. Маглорожденные, возможно, и испытывали настоящий страх (большинство из них теперь ходили парами и не рисковали появляться в коридорах в одиночку), но полукровки и чистокровные, казалось, наслаждались возможностью пугать друг друга, сочиняя всё более дикие истории о том, кем может быть этот монстр.

Самым популярным вариантом среди этих слухов был гибрид инфернала, оборотня и вампира.

— Это даже звучит бессмысленно, — протестовала Гермиона, когда Драко провожал её на следующий урок. Он взял за правило не отпускать её одну, и большую часть времени Гарри присоединялся к ним. — Как вампир может стать оборотнем?

— Можешь спросить у профессора Локхарта, — предложил Гарри с лукавой усмешкой. — Уверен, он как раз присутствовал при таком превращении и использовал свои невероятные познания во всех видах магии, чтобы превратить и оборотня, и вампира в лебедей.

— Очень смешно, — пробормотала Гермиона. — К тому же, инферналов нужно сжигать, верно?

Гарри безразлично пожал плечами:

— Жареный лебедь?

— Кстати о Локхарте, — вставил Драко. — Вы слышали про Дуэльный клуб?

Гермиона остановилась как вкопанная:

— Он собирается сделать что?

Драко потянул её вперед.

— Мы опоздаем. Это для того, чтобы научить нас защищаться от...

— От инферналов-оборотней-вампиров? — спросила Гермиона. — Я думаю, если какой-то монстр замораживает студентов, он, вероятно, использует магию чуть более продвинутую, чем та, на которую способен двенадцатилетка.

Гарри легонько подтолкнул её:

— В любом случае будет весело. Шанс запустить в кого-нибудь сглазом и не схлопотать неприятностей. Не говори мне, что это не кажется крутым. — Он ухмыльнулся Драко. — Я предлагаю объединиться и достать этого Захарию Смита. С гигантскими зубами он будет выглядеть просто прелестно.

— Или с рогами, — предложил Драко.

Гермиона застонала:

— Вам двоим нужно оставить этого мальчика в покое!

— Он заноза, — сказал Гарри.

— И придурок, — согласился Драко.

— Он однажды назвал меня избалованным, проблемным сопляком, — добавил Гарри.

— Так и есть, — констатировала Гермиона, когда они дошли до класса.

— Это не значит, что ему позволено это говорить, — отрезал Гарри.

* * *

Невилл хмуро смотрел в свой дневник. «Я иду в Дуэльный клуб», — написал он. — «Надеюсь, там будет что-то стоящее».

Дневник ответил: «Просто будь осторожен и не показывай им, на что ты способен. Не делай ничего такого, чего не сделал бы обычный второкурсник».

«Не буду, Том», — написал Невилл. — «Я просто хочу научиться защищаться от этого монстра, о котором все говорят. Я не верю, что он будет охотиться только за маглорожденными. Откуда монстру об этом знать?»

Его слова исчезли, и на их месте появилось: «Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться о монстре».

— Ты идешь, Невилл? — крикнул Рон из-за двери спальни. — Хватит строчить в этом дневнике, как девчонка. Хватай палочку, и пошли. — Послышалось приглушенное бормотание — Рон что-то сказал кому-то в гостиной, а затем снова крикнул Невиллу: — Мерлин, Нев, мы все и так знаем, что ты почти сквиб. Никто не ждет от тебя подвигов, но нельзя же всё время прятаться. Это странно.

Невилл напрягся, его плечи поднялись, а пальцы крепче сжали перо. Слова Тома Риддла исчезли, на мгновение показалось, что чернила закружились в яростном вихре, а затем страница стала чистой. Невилл закрыл дневник, убрал его и пошел к остальным мальчикам.

* * *

Улыбка Гарри немного померкла, когда он увидел профессора Снейпа, возвышающегося в углу зала, отведенного под Дуэльный клуб. Локхарт был шутом, фигляром и идиотом, но профессор Снейп, казалось, искренне его ненавидел. Он кривил губы при виде Гарри, снимал баллы за идеально сваренные зелья и использовал любой повод, чтобы придраться. Драко заметил, как Гарри замедлил шаг при виде мастера зелий, и пробормотал:

— Терпеть не могу этого типа и то, как он с тобой разговаривает.

Гермиона шла позади них; она согласно хмыкнула и подтолкнула их в зал.

— Вы загораживаете дверь, — сказала она и направила их к собравшимся гриффиндорцам. Невилл, Рон, Дин и Симус уже были там. Гарри пожал плечами, пытаясь выкинуть профессора зельеварения из головы, и ухмыльнулся Невиллу:

— Давно тебя не было видно, Нев. Нашел себе девчонку, чтобы миловаться по темным углам?

Невилл покраснел и пробормотал «Нет» под понимающее хихиканье окружающих.

— Оставь его в покое, — приказала Гермиона. — То, что вы с Панси ведете себя тошнотворно, не значит, что у него есть какой-то страшный секрет. Некоторым людям просто не нужны постоянные аплодисменты, Гарри!

— Прости, Нев, — сказал Гарри, выглядя лишь слегка смущенным.

Невилл одарил его слабой улыбкой.

— Всё в порядке, Гарри. Девочки не особо на меня западают.

— Всё из-за того, что ты сквиб, — вставил Рон, — и из-за того, как ты постоянно лажаешь на Зельях.

— Он не сквиб, Рон, — Гермиона набросилась на мальчика, — а профессор Снейп заставляет людей нервничать, потому что вечно стоит над душой.

— У тебя появился конкурент, Драко, — ухмыльнулся Рон. — Похоже, твоя подружка сохнет по Невиллу.

— Отвали, — буркнула Гермиона и отвернулась к сцене. В этот момент Локхарт в развевающейся сиреневой мантии взобрался на помост в центре зала и начал пространно рассуждать о своем мастерстве дуэлянта. Гарри толкнул Гермиону локтем и, когда она посмотрела на него, изобразил зевок. Она ударила его по руке, но несильно; он видел, что она пытается скрыть улыбку, поэтому проделал это снова. К тому времени, как Локзарт закончил вступление и добавил, что профессор Снейп согласился ему помочь, скука рассеялась не только у Гарри. Перспектива дуэли двух профессоров заставила каждого студента снова уставиться на сцену.

Дуэль не впечатлила.

Профессор Локхарт замер в позе с вытянутой рукой, выставив плащ так, что Гарри почти ожидал, что сейчас подует ветер и взъерошит идеальные кудри мужчины. Профессор Снейп смотрел на него с самым испепеляющим выражением, которое Гарри когда-либо видел на его лице (а Гарри был хорошо знаком с разнообразием гримас отвращения и презрения, которые мог выдавать Снейп). Направив палочку, Снейп произнес лишь:

— Экспеллиармус.

Палочка Локхарта вылетела из его пальцев, и профессор Снейп перехватил её в воздухе.

— Ну что ж, — засуетился Локхарт, — я имею в виду, конечно, это...

Снейп перебил его.

— Пожалуйста, разбейтесь на пары, — процедил он, — и начнем.

Если бы Гарри не знал, что Панси слишком мала, чтобы трансгрессировать, он бы поклялся, что именно так она оказалась рядом с ним так быстро. Гермиона встала в пару с Невиллом прежде, чем кто-либо успел её пригласить, а к Драко, предсказуемо, подошел Блейз Забини.

— Хочешь сразиться со мной, маленький предатель крови? — усмехнулся мальчик.

Гарри вздохнул, но предоставил Драко самому разбираться с этим. Он был уверен, что его лучший друг сможет постоять за себя, а после того, что Панси вытворяла со слизнями, ему самому нужно было внимательно следить за тем, что она в него запустит, чтобы не пасть жертвой чего-то столь же мерзкого.

Блейз Забини рассмеялся, когда они с Драко встали рядом с Гермионой и Невиллом.

— Почти сквиб, Гряз... маглорожденная, — нарочито поправился он, ухмыляясь, — и предатель крови. Я чувствую себя грязным, просто стоя здесь.

— Можешь пойти и окунуть голову в унитаз, — предложила Гермиона, кланяясь Невиллу. Они начали обмениваться заклинаниями ватных ног и ножных путов, блокируя их не самыми эффективными чарами — ни один из них не хотел причинить другому боль. Забини понаблюдал за ними мгновение, презрительно фыркнул на их выбор заклинаний, а затем повернулся к Драко и без всякого вступительного поклона выкрикнул:

— Серпенсортиа!

Из кончика палочки мальчика вылетела кобра и свернулась кольцами на полу, подняв голову и озираясь. Она поползла к Гермионе; та сделала нервный шаг назад, и Невилл тут же заслонил её собой, встав между ней и змеей. Он направил палочку на животное.

Забини расхохотался.

— И что ты собираешься с ней делать, Лонгботтом? — издевался он. — Защекочешь до смерти?

Невилл глубоко вдохнул и открыл рот, но прежде чем он успел заговорить, Гарри уже направил свою палочку на змею.

— Випера Эванеска! — выкрикнул Гарри с отчаянием в голосе, и змея исчезла в облаке черного дыма.

Профессор Снейп подлетел к ним.

— Пять баллов с Гриффиндора за вмешательство в чужую дуэль, — сказал он.

Гермиона уставилась на профессора, раскрыв рот.

— Но... — пробормотала она, — эта змея, она собиралась...

— Она не была частью вашей дуэли, мисс Грейнджер. Еще пять баллов за неуважение и пререкания.

— Но... — начала она снова, но, увидев выражение его лица, плотно сжала губы.

Драко, сверкнув глазами на Забини, поспешил к ней, как и Гарри.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она дрожаще кивнула.

— Бедная маленькая маглорожденная, — издевался Забини. — Испугалась крошечной змейки?

Невилл приобнял Гермиону за плечи и произнес низким голосом:

— Никто из нас не боится змей, Забини.

— Подожди, вот мой отец об этом узнает, — сказал Драко, делая шаг к Забини. — Готов ко второму раунду?

— Валяй, — бросил вызов Забини.

Драко запустил в него заклятием, которое выбило почву у того из-под ног, а затем применил то же заклинание, что Снейп использовал ранее, чтобы выхватить палочку мальчика. С палочкой Забини в одной руке и своей собственной, направленной на противника, растянувшегося на полу, Драко произнес:

— Ты сдаешься. — Это не был вопрос.

— Ладно, — выплюнул Забини. — Я сдаюсь.

Гарри повернулся спиной к наблюдающим профессорам (одному в сиреневом, другому в черном) и сказал Панси:

— Это глупо. Хочешь сходить к озеру?

— Да, — ответила она. Она тряхнула волосами, и они вдвоем направились к двери, где Гарри остановился и оглянулся на Драко, Невилла и Гермиону.

— Ну? — спросил он. — Вы трое идете или нет?

Драко выглядел так, будто хотел еще раз пнуть Забини, но развернулся и сказал:

— Иду. Тут скучно.

Гермиона схватила Невилла за руку и потащила за собой. Пятеро детей покинули Дуэльный клуб.

* * *

Снаружи было морозно, и вскоре пятеро друзей уже лепили снежки и бросали их друг в друга, напрочь забыв об идее идти к самому озеру. Гермиона взвизгнула, когда Драко засунул ей пригоршню снега за шиворот, и толкнула мальчика в сугроб, образовавшийся после магической расчистки дорожек.

— Ах ты, соплячка, — прорычал он с притворной яростью и сделал вид, что собирается схватить её и бросить в снег.

— Твой отец об этом услышит? — подразнил Гарри.

— Ха, — сказала Панси. — Скорее твой отец.

— Мой отец мертв, — Гарри замер со снежком в руке.

— Ты знаешь, кого я имею в виду, — нетерпеливо бросила Панси. — Сириус.

Гарри расслабился.

— А, ну да, — сказал он. — Сириус просто супер.

Невилл смахнул снег с лица.

— Как думаешь, он когда-нибудь... ну, женится или типа того? Найдет тебе маму?

— У меня есть мама, — ответил Гарри. — Мама Драко — и моя тоже.

Гермиона приобняла Гарри, наполовину используя его как щит от Драко.

— И всё же, — сказала она. — Люди ведь женятся.

— Никогда, — отрезал Гарри. Он потер глаза рукой в варежке. — Я не могу представить жизнь без того, чтобы Сириус и Ремус были просто... Сириусом и Ремусом. Они лучшие отцы, о которых можно мечтать. — Он высвободился из-под руки Гермионы, сел на камень и признался: — Иногда я чувствую вину за то, что так думаю. Будто я предаю своих настоящих родителей.

Невилл сел рядом с ним.

— Хотел бы я, чтобы у меня был свой Сириус, — сказал он. — Я люблю бабушку, но... — Он ткнул Гарри в бок. — Не думаю, что твой папа был бы против. Разве они не были лучшими друзьями?

— Как братья, — кивнул Гарри.

— Вот именно, — сказал Невилл. — Я не думаю, что твой папа возражал бы. Мне кажется, он был бы рад за тебя. Я имею в виду, это лучше, чем жить с каким-нибудь родственником, который считает тебя неудачником.

— Ты не неудачник! — Гермиона толкнула Невилла, и тот посмотрел на неё, удивленный яростью в её голосе. — Ты не такой! — повторила она. — Ты храбрый и умный, и я видела, как ты собирался броситься на эту дурацкую змею Забини. — Голос её задрожал, будто она готова была расплакаться. — Никогда не называй себя неудачником. Больше никогда.

— Вы мои лучшие друзья, — сказал Невилл.

— Я нет, — вставила Панси. — Я считаю, что ты придурковатый.

Драко толкнул её, и она пробормотала:

— Что? Я просто пошутила. Мерлин.

Но она разрядила атмосферу — слишком много людей говорили о вещах, которые значили слишком много. Все рассмеялись, чувствуя одновременно неловкость и благодарность за то, что этот момент откровения закончился. И когда Панси втерла пригоршню снега в лицо Драко, снежная битва возобновилась с прежним смехом и, возможно, с еще более крепкими узами между ними.

Невилл ушел первым, сказав, что устал и хочет прилечь. Гермиона обняла его и велела быть осторожнее — мало ли кто бродит по коридорам, — но он лишь рассмеялся и отмахнулся от неё.

— Я просто собираюсь вздремнуть, — сказал он. — Сомневаюсь, что этот «инфернало-кто-то-там» найдет меня в нашей комнате.

— А вот жуткая крыса Рона — вполне может, — пробормотал Драко. — Клянусь, от этой твари у меня мурашки по коже.

— Только от Рона Уизли можно ожидать наличия крысы, — фыркнула Панси. Все помахали Невиллу, когда тот скрылся в замке, и вернулись к обстрелу друг друга снежками. Они резвились до тех пор, пока пальцы не онемели настолько, что даже согревающие чары перестали помогать. Смеясь, Гермиона взмолилась, чтобы они наконец зашли внутрь, иначе она просто не перестанет дрожать. Драко стянул с её рук перчатки и взял её пальцы в свои, отогревая их дыханием, а Гарри приобнял Панси за плечи и прошептал ей на ухо, что они могли бы бросить Драко с Гермионой и найти какую-нибудь пустую комнату. Она лишь лукаво усмехнулась ему, когда они ввалились обратно в замок.

Войдя, все четверо обнаружили Рона Уизли, лежащего посреди коридора в состоянии полного оцепенения. Картина была по-настоящему жуткой: над застывшим телом Рона в воздухе висел такой же неподвижный призрак. Гермиона вскрикнула, Панси закричала, и все четверо застыли над телом, словно увязли в смоле и не могли шевельнуться.

— Это мог быть Невилл, — с ужасом прошептала Гермиона, глядя на Рона. — Мы отпустили его одного. Я имею в виду, с Роном всё очень, очень плохо, конечно, но мы позволили Невиллу уйти в одиночку, и если бы это был он, это была бы полностью наша вина.

Драко обхватил её руками и прижал к себе так крепко, как только мог, пока на крик Панси сбегались люди. Из-за угла стремительно вышла профессор Макгонагалл — она никогда не опускалась до такого недостойного занятия, как бег, но двигалась быстро и уверенно. Увидев тело, она помрачнела.

— Это они! — выкрикнул Эрни Макмиллан, указывая на Гарри и Панси. — Они и Колина нашли! И кошку! Они заодно и убивают студентов! И не только маглорожденных! Они охотятся на всех!

— Не будь придурком, — огрызнулся на него Драко.

— Довольно, мистер Макмиллан, — с отвращением прервала его профессор Макгонагалл. — Несмотря на всю ту истерическую чепуху, которую ваш недостаточно логичный ум пытается состряпать, ни мистер Поттер, ни мисс Паркинсон не обладают достаточным магическим талантом, чтобы сотворить подобное.

Панси подняла голову, и на её лице отразилась такая смертельная обида, будто её только что назвали бездарностью. Она явно собиралась заявить, что её таланта вполне хватит на парочку проклятий, но вовремя передумала и, шмыгнув носом, снова уткнулась в зимнюю мантию Гарри.

— Я не... мы не... — начал Гарри.

— Разумеется, нет, — отрезала Макгонагалл. — Не говорите глупостей. Вы ребенок, а это работа не для ребенка. — Профессор в два счета разогнала толпу, велев паре учеников доставить Рона в больничное крыло. Там его устроили рядом с Колином Криви до тех пор, пока гремучая смесь из мандрагор не будет готова. Затем она распорядилась, чтобы застывшего призрака, словно гигантский воздушный шарик, буквально "выдули" по воздуху вверх по лестнице в пустой класс, а остальных учеников отправила по факультетским спальням. Она долго смотрела на Драко и Гермиону, пока те не начали ерзать, и, наконец, произнесла: — Постарайтесь быть осторожнее. У вашей компании развивается прискорбная привычка оказываться в неподходящем месте в неподходящее время.

Драко крепко сжал руку Гермионы и, вздернув подбородок, заявил:

— Я защищу её, чего бы мне это ни стоило.

Лицо Макгонагалл смягчилось.

— Я в этом ни капли не сомневаюсь, мистер Малфой, — сказала она. — Совсем ни капли.

* * *

Молли Уизли отправила в Хогвартс семерых детей, да и сама когда-то там училась. Она знала, что это не самая безопасная школа. Лестницы двигаются. В лесу полно гигантских пауков. И еще эта Гремучая ива... Она также была достаточно честной женщиной, чтобы признать: некоторые из её детей (в основном близнецы, хотя и Чарли не был ангелом) не ждали, пока неприятности найдут их, а искали их сами. Поэтому за годы она привыкла почти ко всему, что могли выкинуть дети, и к любым письмам из школы.

Письмо: “С прискорбием сообщаем, что ваш ребенок сломал ногу, пытаясь перепрыгнуть с одной метлы на другую прямо во время квиддичного матча”, — она встречала лишь тяжелым вздохом.

Извещение: “Мне жаль писать вам это, но ваш сын утверждает, что его поразило заклятие потери памяти, из-за чего он не может сдавать экзамены”, — она парировала ответным письмом с советом вливать ему в глотку что-нибудь гадкое каждый час, пока он волшебным и неизбежным образом не исцелится.

Однако новость о том, что её сына парализовало неизвестное чудовище, и он стал уже второй — или третьей, если считать кошку, — жертвой, а школа при этом даже не соизволила оповестить родителей или усилить охрану, заставила её немедленно схватиться за гневную красную бумагу.

Альбус Дамблдор! — её перо едва не прорывало бумагу от ярости. — Вы что, окончательно выжили из ума?!

При всём моём многолетнем — и весьма сомнительном — опыте общения с вашими, прямо скажем, наплевательскими правилами безопасности (и не смейте думать, будто я забыла историю с Чарли и драконом! Фраза "мальчишки есть мальчишки" — это не оправдание для ожогов второй степени!), то, что происходит сейчас — это запредельный, немыслимый бред!

Я не просто потрясена, я в бешенстве! Я уже пишу в Попечительский совет. Рональд спит в одной спальне с сыном Люциуса Малфоя, и поверьте, Люциус будет последним, кто промолчит, узнав, что вы подставили детей под удар, трусливо делая вид, что проблемы не существует!

Вы не можете просто сосать свои лимонные дольки и ждать, пока всё рассосется само собой, как бы вам этого ни хотелось! Я требую ежедневных отчетов о состоянии моего сына. Я требую внятного плана по защите студентов, и вы предъявите его каждому родителю! Я требую, чтобы вы вышвырнули это чудовище из школы немедленно!

Какой толк от того, что вас величают величайшим волшебником современности, если вы не способны защитить детей от монстра, который бродит у вас под самым носом и превращает учеников в статуи?!

Она откинулась на спинку стула, перечитала свой «Громовещатель» и добавила в конце:

P.S. И передавай Аберфорту мои наилучшие пожелания.

Закончив с этим и отправив письмо в школу, она поморщилась и, достав обычную бумагу, приступила к гораздо менее приятной задаче: письму Люциусу Малфою. Она никогда не верила, что во время войны он был под Империусом; некоторые люди, по её мнению, просто не были хорошими людьми и не нуждались в заклятиях, чтобы якшаться с Темными искусствами. Она спрашивала Рона о мальчике Малфоев, боясь, что её сын живет с начинающим Пожирателем Смерти, но Рон лишь пожал плечами и сказал, что Драко вполне нормальный, но сам он больше дружит с Симусом и Дином. И знала ли она, что Симус знает кучу всего о магловской взрывчатке?

Учитывая опыт воспитания Фреда и Джорджа, Молли не стала развивать эту тему дальше.

Уважаемый мистер Малфой... — начала она.

* * *

Люциус передал записку Молли Уизли Нарциссе. Та взяла её кончиками пальцев, слегка сморщив нос — она не жаловала клан Уизли. Однако её брезгливость длилась ровно столько, сколько потребовалось на прочтение послания. Закончив, она положила письмо, посмотрела на Люциуса и выдала самое грубое ругательство, которое он когда-либо слышал из её аристократических уст.

— Ты думаешь?.. — спросил он, не решаясь договорить.

— Я уверена, — отрезала она. — Слухи ходили давно, но теперь…

— Если людей парализует…

— Значит, это василиск. — Они переглянулись. — Наш сын в этой школе, — сказала Нарцисса. — Наш единственный сын. — Она глубоко вдохнула. — Гарри — змееуст, Люциус.

Люциус нахмурился:

— Ты утаила это от меня.

— Мальчик спросил Сириуса, не делает ли это его злым, — пояснила Нарцисса. — Сириус успокоил его, но счёл нужным поговорить и со мной.

Люциус потер лоб.

— Мне претит мысль использовать ребенка, чтобы поймать монстра.

— У тебя есть план получше? — Нарцисса выгнула бровь. — Разумеется, мы не бросим мальчика в одиночестве посреди коридора, чтобы он подманивал чудовище змеиным шипением. Мы организуем отряд из надежных людей, чтобы они разделались с этой тварью, как только Гарри её выманит. — Она выдохнула. — Северус отлично подойдет.

— Ты же ненавидишь Снейпа, — возразил Люциус.

— Он талантлив, — парировала она. — И он сможет безопасно разобрать эту тварь на запчасти и разлить всё по склянкам для своей жуткой лаборатории. — Она нахмурилась. — Нотта тоже позовем. Это заставит его думать, что мы всё еще... ну, ты понимаешь.

Люциус протянул руку и убрал прядь волос с щеки жены.

— Я очень тебя люблю, — сказал он. — И иногда твой острый ум меня пугает. Только ты можешь планировать убийство опасного монстра, одновременно ведя смертельную политическую игру, балансируя между Пожирателями Смерти и членами Ордена, и умудряясь угодить всем.

— Он вернется, — сказала она. — Хотим мы того или нет. И Гарри Поттер — это оружие, которое перережет ему глотку.

— Крестражи, — Люциус произнес это слово с полным отвращением. Он не был брезглив в отношении магии, которую Министерство считало Темной, — далеко нет, — но некоторые вещи были за гранью даже для него. Есть вещи, которые просто нельзя делать. Никогда. О них можно читать. Их можно исследовать. Но их нельзя делать.

— Мы сожгли дневник прошлым летом, — успокоила его Нарцисса. — Один готов, осталось шесть.

* * *

— Хуй вам! Даже не мечтайте! — Сириус вскочил, обводя взглядом присутствующих: кузину с её безупречной укладкой и профессора Макгонагалл, которая — редчайший случай — нервно потирала руки. В то же время Дамблдор в своем кресле буквально источал благодушие, словно ничего особенного не происходило.

— Я вижу, твой словарный запас остался таким же скудным, как и прежде, — процедил Снейп, прислонившись к стене.

— Иди на хуй, Нюниус, — бросил Сириус, даже не оборачиваясь. — Вы, блять, говорите о том, чтобы использовать двенадцатилетнего мальчика как наживку для василиска. Какого хуя с вами всеми не так? — Он посмотрел на Нарциссу. — Ты бы использовала так Драко? — потребовал он ответа.

Она опустила взгляд на свои дизайнерские туфли и промолчала.

— Вот именно, — выплюнул Сириус. — Вы решили, что моего пацана — сына Джеймса, сына Лили! — можно пустить в расход ради “общего блага”? А я говорю: хуй вам!

— А ты не думал спросить самого мальчика? — подал голос Дамблдор. — Возможно, он захочет помочь. — Его голос был теплым и разумным, но на Сириуса это не подействовало.

— Ещё чего! — взорвался он. — Я спрошу его, не хочет ли он прогулять школу ради квиддича, или какие штаны ему купить — синие или черные. Но я, блять, не стану спрашивать у пацана, готов ли он выйти против монстра! Вы же обставите это так, будто это единственный способ спасти друзей от...

— А если и так! — прервала его Нарцисса, перекрывая его тираду. — Сириус, приди в себя, никто не собирается бросать его на растерзание. Он просто заговорит с ним, выманит из логова, а убьем мы. Мы — взрослые, опытные маги, действуя единым фронтом. Молли даже предложила вызвать Чарли из Румынии: судя по всему, василиски достаточно похожи на драконов, чтобы его навыки...

— Дык это... можн просто петуха добыть? — Сириус резко обернулся на голос огромного человека, явно наполовину великана, который примостился в углу комнаты.

— Петуха? — переспросил Снейп, и каждое его слово так и сочилось презрением.

Однако Макгонагалл улыбнулась.

— Нам всё равно придется выследить тварь, — сказала она, — но, Хагрид, я готова тебя расцеловать. Это идеальное решение.

— В чем прикол? — спросил Сириус.

— Крик петуха, — пояснил Хагрид, смущенный таким вниманием. — Василиск дохнет, когда его слышит. — Он помялся. — В этом году кто-то передушил их всех. Думал, лиса или типа того. Оказалось, нет.

— Значит, мы используем Поттера, чтобы выманить василиска в комнату, полную петухов, и будем наготове на случай, если это не сработает, — резюмировала Макгонагалл.

— Прошу прощения, — вставил Сириус. — Мы вообще не «используем Поттера». Я, как его опекун, уже высказал свое мнение, и оно звучало как «хуй вам, а не разрешение».

— Трусишь, щенок? — спросил Снейп. — Разве игры с монстрами — это не то, что любил его папаша? Он бы так в тебе разочаровался.

Сириус наконец развернулся и свирепо посмотрел на него, наполовину приподнявшись с кресла, явно намереваясь перевести спор в физическую плоскость.

— Ты не помогаешь, — прошипела Нарцисса Снейпу. Она наклонилась и коснулась колена Сириуса. — Пожалуйста, Сириус. Драко в этой школе, и я в ужасе, что с ним что-то случится. Ты знаешь, я сделаю что угодно — вообще что угодно — чтобы мальчики были в безопасности. Ты знаешь, я посвятила этому жизнь.

Сириус посмотрел на неё.

— Что угодно, — повторила она тихим, но четким голосом в наступившей тишине. — Я бы никогда не предложила этого, если бы думала, что Гарри грозит хоть малейшая опасность. Он мне как сын. Ты это знаешь.

— Ты будешь прямо там, — сказал Сириус, не сводя глаз с лица Нарциссы Малфой. — И я тоже.

— Как и целая армия лучших магов с палочками наизготовку, — твердо подтвердила она. — С Гарри ничего не случится. Никогда. Ему нужно лишь позвать тварь, а всё остальное — наша забота.

— Ладно. — Сириус встал. — Позовете, когда придет время. А до тех пор я не хочу видеть ваши рожи — тебя, Цисси, это не касается.