Как братья (гет)

Минерва Макгонагалл посмотрела на молодую пару, стоявшую в ее кабинете. Она с головой ушла в подготовку к празднованию Хэллоуина, всегда проблемному мероприятию, которое приводило к отравлению алкоголем, вытаскиванию студентов из кустов и, как минимум, к одной драке. Это был ее самый нелюбимый школьный праздник, но Дамблдор настаивал на его проведении с ханжескими заявлениями о Самайне, традициях и веселье. Макгонагалл понятия не имела каким образом вечеринка, на которой в основном были конфеты и украденный огневиски, имела хоть какое-то отношение к празднику урожая и пришествию Рогатого Бога, но все ее предложения о том, чтобы добавить хоть немного исторической правды в учебную программу, были отвергнуты.

Она думала о том, что Хэллоуин станет ее испытанием на этой неделе, и благодарила всех старых богов, которые могли ее услышать, за то, что, по крайней мере, Мародеры закончили школу, так что все должно было пройти сравнительно спокойно. Но глядя на окровавленных подростков перед собой, она поняла, что Хэллоуин и пьяные ученики вот-вот станут наименьшей из ее забот.

Девушка была покрыта сажей, грязью и кровью, а у мальчика — такого бледного и угловатого, что он явно был Малфоем, хотя Малфоев такого возраста сейчас не было — шла кровь из пореза на щеке, о котором он, похоже, не подозревал. Он положил руку на плечо девочки, впившись пальцем в ее плечо, словно боясь, что она может исчезнуть.

− Кто вы? − спросила Минерва. − Откуда?

Девушка закрыла глаза.

− Из будущего, − прошептала она и начала рассказывать настолько фантастическую историю, что Минерва не хотела в неё верить. О том, что несчастный Волдеморт после нападения на ребенка Поттеров перешел в бестелесную форму, чтобы вновь восстать, используя настолько Темные искусства, которые, была уверена Минерва, давно утеряны. Война. Потом еще одна война, на этот раз с участием подростков, а не взрослых, настолько юных, что они скорее были просто детьми.

− Вы понимаете, что, рассказав мне это, могли настолько изменить будущее, что вы, такие, какие как сейчас, как продукт всего вашего опыта, можете просто перестать существовать, − сказала Макгонагалл, недоумевая, кто был настолько глуп, чтобы дать подростку хроноворот.

Девушка посмотрела на нее. Этот не по-детски взрослый взгляд на столь юном лице, как подозревала Макгонагалл, говорил об ужасах, не поддающихся воображению.

− Мы должны были это сделать, − произнесла она. − Если это предотвратит войну, мы должны были это сделать.

− Ты же знаешь, что я найду тебя, − сказал юноша, его голос был хриплым, но твердым. − Неважно, в какой вселенной мы живем, я найду тебя. Если я смог найти тебя, когда предрассудки о чистоте крови и война поставили нас друг против друга, то найду и в этой.

− Не забудьте о Сириусе Блэке, − умоляюще произнесла девушка, пока Макгонагалл с ужасом наблюдала, как пара начала исчезать. Она увидела давно зажившую Темную метку, выжженную на руке юноши, и вздрогнула.

И все же она им не поверила. Не верила до тех пор, пока в ночь Хэллоуина, не пришел Дамблдор и не забрал ее со школьной вечеринки, оттащив от места, где она отчитывала двух хаффлпаффцев, и не увидела тело Лили Поттер, лежавшее на полу в детской, где в кроватке все еще сидел ее ребенок. Вот тогда она поверила.

Когда Дамблдор сказал, что собирается отвезти ребенка к его тете, какой-то магле по имени Петуния, Макгонагалл зашипела на него.

− Ты не можешь просто оставить ребенка на пороге дома, Альбус, − сказала она. − Я знаю, что возможно от шока ты плохо соображаешь, но Лили не общается со своей семьей. Ты же помнишь об этом? Они изгнали ее, потому что она ведьма. Мы проверим завещание Поттеров и посмотрим, кому они хотели отдать маленького Гарри в случае их смерти.

− Сириусу Блэку, − надтреснутым голосом произнес Дамблдор. − Тому самому другу, который предал их.

− Сириус? − Макгонагалл уставилась на него. − Не говори ерунды. Этот мальчик был безответственным, своевольным и безбашенным, но он никогда бы никого не выдал Волдеморту, а тем более Джеймса Поттера. Они были как братья.

− Люди предают своих братьев, Минерва, − сказал Дамблдор, потянувшись к ребенку.

Она подхватила малыша, опередив Альбуса, и фыркнула:

− Тогда следующий вариант − Малфои. Дорея Поттер была Блэк, а значит, этот ребенок приходится кузеном Нарциссе. Я могу отправить ей сову утром.

− Минерва, − сказал Дамблдор, его голос звучал властно и предупреждающе.

Однако Макгонагалл была невозмутима.

— Не надо давить на меня авторитетом, Альбус. Я не позволю тебе оставить ребенка на пороге каких-то маглов. Ты, кстати, собираешься снять с Сириуса Блэка это абсурдное обвинение или мне тоже придется этим заняться?

Она все равно отправила сову Нарциссе Малфой, хотя Дамблдор и отказался от своего плана оставить ребенка Джеймса и Лили Поттер с маглами.

− О чем он только думал? − согласилась Нарцисса, когда обе женщины сидели в кабинете Минервы и смотрели на мирно спящего малыша в корзинке, стоящей на полу. − В стихийных магических выбросах нет ничего хорошего, но родители такого ребенка хотя бы знают, чего ожидать. А вы говорите маглы, которые в ужасе от всего необычного? Это было бы катастрофой. Именно так маглорожденные дети становятся жертвами жестокого обращения.

− Сириусу понадобится ваша помощь, − сказала Минерва. − Я даже не уверена, что этот парень сможет позаботиться о себе, не говоря уже о воспитании ребенка.

− Драко того же возраста, − тихо сказала Нарцисса, все еще глядя на мальчика. − Вальбурги, Друэллы и других уже не стало. Так что нет смысла потакать их желанию в изгнании Сириуса. Мы можем вернуть его в семью и воспитать двух детей так, чтобы они были близки, как братья, − она пригубила чай. − Но мне понадобится помощь Люциуса. Мальчишки... им нужно влияние отца.

Макгонагалл посмотрела на миниатюрную женщину и, услышав, что она предлагает обмен, добавила свое условие.

− Подозреваю, что мне тоже понадобится его помощь.

− Это, − сказала Нарцисса, − можно устроить.

− Мое! − Драко выхватил игрушечную метлу из рук у Гарри, чем вызвал негодующий вопль.

− Мое! − огрызнулся Гарри и, выхватив метлу обратно, помчался прочь так быстро, как только могли его коротенькие ножки. Драко бросился за ним, повалил на землю, и они оба покатились по траве, одинаково громко визжа и хихикая. Наконец, Гарри завладел метлой, уселся на нее и попытался взлететь. К несчастье для Гарри, Драко не только бегал значительно быстрее, чем летала детская метла, но и сама метла не могла подняться выше полуметра от земли. Драко быстро опрокинул другого мальчика, схватил метлу и взмыл в воздух, на этот раз преследуемый Гарри.

− Мальчики, вы же почти что братья, − произнес Люциус с видом крайнего, снисходительного удовольствия.

− Братья? − лукаво спросила Нарцисса, наливая себе еще один бокал ледяного фруктового вина.

− Ты против? − спросил Сириус.

Они сидели втроем на каменном патио, которое тянулось вдоль задней части особняка, и наблюдали за двумя мальчишками, одним белобрысым, а другим с волосами такими темными, что казались почти черными, носившимися друг за другом по лужайке. Две няни сидели поближе к мальчикам, их строгая накрахмаленная униформа свидетельствовала об их мнении о буйных детях. Поздние вечера в особняке стали летней традицией, также как зимние дни наполненные шумом, бегающих по коридорам Гриммо мальчишек, пока Нарцисса ходила по магазинам в Лондоне. Им постоянно приходилось прятать летучий порох от сообразительных мальчишек, которые искренне верили, что у каждого из них есть два дома, и не понимали, почему они не могут просто перейти из одного в другой. Сириус долго противился нанимать няню, пока не обнаружил Гарри, карабкающегося по лестнице с внешней стороны перил и прыгающего вниз на пол.

− Клянусь, − бормотал он тогда Нарциссе, − у этого мальчишки есть тяга к смерти.

Она просто молча передала ему карточку агентства нянь, и мисс Эббот приступила к работе на следующий день.

− Не нравится она мне, − сказал Гарри, сморщив лицо в прелестную, но недовольную гримасу.

− Почему? − спросил Сириус.

− Она заставляет меня есть морковь, − сказал Гарри, его тон говорил о том, что это − самое ужасное из всех унижений.

− Сириус, − спросила Нарцисса, отвлекая от размышлений. − А где Ремус?

− Как обычно, отказался, − ответил Сириус. − Кажется, он думает, у тебя проблемы с его пушистой проблемой.

− Догадливый малый, − протянул холодным тоном Люциус, растягивая слова.

− Говорит тот, у кого на руке клеймо “Я − идиот”, − парировал Сириус, откинувшись назад и в лучшем случае для проформы усмехаясь хозяину поместья. Они с Люциусом уже давно перестали открыто враждовать.

− Кажется, у твоего братца тоже была Метка, − сказал Люциус.

− Регулус тоже был идиотом, − согласился Сириус. − Он купился на вашу чистокровную догму, будто она спасет ему жизнь. − Он отпил из своего стакана совсем не фруктового огневиски. Сангрия Нарциссы ему не нравилась. − Конечно, не спасла.

− Магглорожденные − это проблема, − высказал свое мнение Люциус.

− Как Лили? − чуть ли не прорычал Сириус.

− Она была исключительной ведьмой, − сказал Люциус, отмахнувшись от вопроса взмахом руки. − Гениальная, и, что еще важнее, готовая оставить мир магглов позади. − Он посмотрел на Сириуса. − Что-то я не видел, чтобы ты горел желанием оставить Гарри с его теткой, хотя эта женщина была его ближайшей живой родственницей. Дамблдор сидел там и блеял о кровной защите и мерах предосторожности против неизбежного восхождения Темного Лорда…

− Волдеморта, − сказал Сириус непреклонным тоном. − Он не был богом. Мы можем называть его по имени, и нас не поразит молния.

− Говорит тот, кто не имел удовольствия лицезреть пытки всякий раз, когда кто-нибудь проговаривался и называл упомянутого Лорда его именем.

− Его выдуманным, пафосным именем, − сказал Сириус.

− Я к тому, − подчеркнул Люциус, − что ты любишь магглов не больше, чем я, иначе бы так упорно не боролся за возможность воспитывать Гарри самому.

− Этого хотели Джеймс и Лили, − сказал Сириус, отвернувшись, чтобы понаблюдать за мальчиками, которые теперь кидали друг другу в голову небольшой мячик, забыв о метле, и заливались истерическим хохотом всякий раз, когда кому-то из них удавалось, или не удавалось, поймать снаряд.

− Мало кто из холостяков решился бы на такое, − протянул Люциус. − Ты же всегда был диким, Сириус, а теперь ты отец, хотя была готовая семья, готовая взять мальчишку. Ты задвинул свой мотоцикл куда подальше и взялся за пеленки, бутылочки и эту мерзкую смесь. Ты даже помирился со своим чокнутым эльфом. Видно, совсем не хотелось тебе, чтобы мальчишка жил с этими магглами.

− А ты когда-нибудь видел Петунью Дурсль? − спросил Сириус, не отрывая взгляда от мальчишек на лужайке. Не дождавшись ответа от Люциуса, он добавил: − Никто бы не доверил этой женщине волшебного ребенка. Она ненавидела Лили, завидовала ей, а потом вышла замуж за самого неволшебного мужчину, какого только можно было найти, словно назло им обеим. Кажется, он своей сутью способен подавить любую магию. Уж радость и восторг он точно начисто убивает.

− Однажды я наблюдала за ними, − сказала Нарцисса. − Сириус совершенно прав. Они живут так, будто стараются подтвердить все стереотипы о маглах. − Она отпила глоток своего фруктового вина; Нарцисса всегда с удовольствием перенимала понравившиеся ей маггловские обычаи, вроде сангрии, обуви и многого другого из моды. − Однако у них красивый газон. Впечатляет, что магглы могут ухаживать за ним без волшебства.

Если Люциус и не сплюнул при слове “магглы”, то только благодаря тому, что всю жизнь ему приходилось соблюдать правила приличия, и он ограничился лишь презрительной гримасой.

− Меня оскорбляет сама мысль, что внука Дореи Блэк собирались воспитывать магглы, − сказал Люциус. − Даже если он и полукровка.

Нарцисса деликатно кашлянула в руку, и Люциус посмотрел на нее.

− Теперь мы члены Ордена Феникса, Люциус, даже если об этом, кроме дорогой Минервы и Сириуса, никто не знает. Постарайся не забывать, что мы поддерживаем права полукровок и маглорожденных, если можешь.

− Ты же не намекаешь, что мой крестник чем-то хуже Драко, не так ли? − потребовал ответа Сириус.

Люциус скорчил гримасу.

− О, Гарри, − сказал он. − Должен признать, Гарри исключительный. Все это знают. Избранный и все такое. И мы все воспитываем его должным образом. Он знает свое место в мире с тех пор, как научился ходить. Он и Драко...

− Плачут, − перебила его Нарцисса. − Они с Драко плачут.

И действительно, оба мальчика подбежали к ним и принялись рассказывать какую-то запутанную историю о том, что садовые гномы украли их мяч, и это несправедливо.

− Ты им его дал, − сказал Драко, серые глаза его были полны слез. − Это все твоя вина.

− Я думал, они вернут его, − зарыдал Гарри. В доме на Гриммо не было никаких гномов, зато был домовой эльф, который, как только понял, что Гарри − внук Дореи, объявил его своим подопечным и начал так баловать, что даже Сириус по сравнению с ним казался строгим.

Сириус схватил салфетку и трансфигурировал ее в новый мяч, который бросил Гарри, в то время как Люциус усадил на свои колени всхлипывающего Драко.

− Садовые гномы бывают хитрыми, − сказал он очень серьезным тоном. − Однажды они разобрали весь мой игровой замок.

− У тебя был игровой замок? − фыркнул Сириус.

− Да, был, − ответил Люциус. − И там была башенка, с которой я мог высматривать драконов, а еще развевался серебристо-зеленый флаг. − Он бросил на Нарциссу заговорщический взгляд. − Я всегда мечтал его восстановить. Что думаешь, дорогая?

− Полагаю, − сказала она, − это прекрасное лето для того, чтобы осуществить задуманное. Вы, мальчики, могли бы нарисовать, как, по вашему мнению, он должен выглядеть, чтобы мы убедились, что строители возведут его правильно.

Гарри нахмурился, взвешивая в руке новый мяч.

− Рисовать? − спросил он, сомнение сквозило в его голосе. Гарри не интересовало ничего, кроме полетов на метле и игр в мяч.

− Нужен ров, − заявил Драко, уже воодушевившись идеей собственного игрового замка. − Для выдр.

− Выдр? − переспросил Сириус, вопросительно изогнув бровь в сторону Нарциссы.

− Он всегда был очарован выдрами, − пожала она плечами. − Постоянно твердит, что все они его, но всякий раз, как мы покупаем ему плюшевую, он начинает плакать и уверяет, что это не то.

− Дети, − произнес Сириус, закатив глаза, наблюдая за тем, как мальчишки отправились рисовать этот игровой замок со рвом, − вечно зацикливаются на самых странных вещах.

* * *

− Вы только посмотрите на них, − сказала Нарцисса чуть позже. Мальчики растянулись на каменных плитах внутреннего дворика, перед ними лежали большие листы белой бумаги, а рядом в аккуратный ряд были выстроены баночки с цветной краской.

Мисс Эббот, конечно же, помогла им с этим. Аккуратность для нее имела огромное значение.

− Будущие принцы Слизерина, − заявил Люциус. − Они приведут наш факультет к господству в квиддиче.

− И будут получать отличные оценки, − добавила Нарцисса.

Сириус кашлянул.

− Ты правда думаешь, Гарри попадет на Слизерин? − спросил он. − Сын Джеймса? Сын Лили? Он чистокровный гриффиндорец. С того момента, как я застал его прыгающим с лестницы, я знал, что в нем есть та храбрость, которая отправит его на красно-золотой факультет.

− Все мальчишки так делают, − возразил Люциус. − Я тоже заставал Драко прыгающим с перил. Это не значит, что у него больше отваги, чем здравого смысла; это просто значит, что он ребенок.

Нарцисса загадочно улыбнулась.

− Думаю, нас всех ждет небольшой сюрприз, когда Распределяющая шляпа объявит результаты, − сказала она. − Но мальчики будут принцами, независимо от того, будут ли они в серебре или золоте.

Люциус недоверчиво посмотрел на жену.

− Ты, − спросил он с осторожностью, − что-то знаешь?

Она бросила взгляд на мальчиков.

− Знаю, что кто-то завтра утром будет накладывать очищающие чары на эти камни, − сказала она. Люциус повернулся и застонал. Гарри опрокинул одну из баночек с краской и размазывал красную краску по камням, уделяя пристальное внимание деталям.

− По крайней мере, это краска, − сказал Люциус. − В прошлый раз...

− Знаю, − перебила его Нарцисса.

− Сколько у нас времени? − спросил он обеспокоенно.

Сириус подался вперед, позабыв о напитках и препирательствах о будущих факультетах.

− Если временная линия останется относительно неизменной, то до их пятого курса, − сказала Нарцисса, не отводя глаз от мальчиков.

− Значит, еще около десяти лет, − жестко произнес Сириус. − А Дамблдор все еще наверху, играет в шахматы чужими жизнями.

Сириус так и не смог простить Дамблдору, что тот собирался отправить его в Азкабан без суда.

− Защита крови, − выплюнул он. − Полная чушь. И Снейп преподает в Хогвартсе.

− Ну, Снейп действительно переметнулся, по крайней мере, так утверждает Дамблдор, − сказала Нарцисса. − Отрекся от Волдеморта и работает на Светлую сторону. − Она отпила еще глоток своего напитка, наблюдая, как Гарри продолжает размазывать краску по плитам.

− Ты в это веришь? − спросил Сириус с презрительной усмешкой. − Нюниус никогда бы не сделал ничего, кроме попыток спасти свою собственную шкуру. − Он бросил взгляд на Люциуса и добавил: − Образцовый слизеринец.

− Самосохранение − не порок, Сириус, − парировал Люциус. − Я понимаю, твоя мать была немного…

− Полагаю, под “немного” ты имел ввиду “тронутой на всю голову”? − перебил Сириус.

− Мне бы не хотелось, чтобы ты судил всех нас по Северусу или Вальбурге.

Сириус откинулся на спинку кресла и посмотрел на кузину.

− Ладно, ты права, Цисси, − признал он. − И твой муж на удивление терпим. − Он ухмыльнулся. − И Андромеда.

Улыбка Нарциссы стала напряженной.

− Она по-прежнему предпочитает не видеться с нами, − сказала она.

− Серьезно? − поддел ее Сириус. − Не могу себе представить, почему она могла бы быть обижена.

− Я была очень молода, − сказала Нарцисса, − и у меня не было причин ослушаться родителей.

− А теперь есть, − сказал Сириус.

Взгляд Нарциссы по-прежнему не отрывался от мальчиков. Гарри добавил немного синей краски к своей красной и размешал их, получив грязно-фиолетовый цвет, а Драко склонился над своим листом, с огромной аккуратностью рисуя замок, высунув язык от сосредоточенности.

− Теперь есть, − сказала она, − и я готова бросить вызов не только своим родителям. Ради этого мальчика я готова бросить вызов всему миру, если потребуется.

Люциус протянул руку и переплел свои пальцы с ее.

− И я тоже, − сказал он. − Никто не поставит клеймо на нашего сына. Никто не будет ему угрожать. Даже Темный Л... даже Волдеморт.

* * *

Хелена Грейнджер уставилась на плюшевого дракона, парящего в воздухе перед ее дочерью.

− Дорогая, − спросила она, − что ты делаешь?

− Драконы любят летать, − ответила девочка, будто это было самым очевидным фактом на свете. − Поэтому он летает. Хелена несколько раз моргнула. Раньше ей не приходилось растить детей, но она была почти уверена, что большинство из них не способны удерживать свои игрушки в воздухе.

− Я думаю, − медленно произнесла она, − тебе лучше не показывать, как твой дракон летает, никому, кроме меня.

− Потому что никто другой не может этого сделать, − заявила Гермиона.

− Верно, − согласилась Хелена. Она сделала паузу, а затем, желая сменить тему, спросила: − Как зовут твоего дракона?

− Дракон, − ответила девочка.

− Просто Дракон? − удивилась Хелена. Обычно Гермиона давала своим плюшевым игрушкам замысловатые имена. Лошадь звали “Гладкий клевер в коричневых пятнах”, а кошку “Пушистая кошка-принцесса”. − Почему просто “Дракон”?

− Потому что его так зовут, − сказала Гермиона. Дракон опустился на пол, и девочка встала, по всей видимости, забыв про игрушку. − Пойду рисовать. Можно сока?

− Нет, − автоматически ответила Хелена. − Сок портит зубы...

Нарцисса постучала в дверь дома на площади Гриммо и, не дождавшись ответа, открыла ее, закатив глаза.

— Сириус! — позвала она, войдя внутрь.

— Он все еще в душе, — раздался голос с кухни.

Нарцисса бросила недовольный взгляд на занавешенный портрет Вальбурги — даже не верилось, что до сих пор никто не нашел способ снять эти липкие чары — и прошла в на удивление уютную кухню.

Когда в доме хозяйничала Вальбурга, никому бы и в голову не пришло развалиться за большим столом на кухне. Кухня была для прислуги. Сейчас же Гарри сидел там, поглощая то, что, судя по остаткам в тарелке, когда−то было яичницей.

— Гарри, — сказала она, проводя рукой по его волосам. Что бы она ни делала, эти волосы никак не хотели слушаться. Она улыбнулась, подумав, насколько разными могут быть мальчики в этом отношении. Драко в десять лет с энтузиазмом, граничащим с одержимостью, взялся за гель для волос, и у нее не хватило духу сказать ему, что он перебарщивает. Гарри же, напротив, не помешало бы уделять немного больше внимания своей внешности.

— Привет, мам, — ответил он, запихивая в рот последний кусок яичницы.

Она вздохнула.

— Гарри, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не разговаривал с набитым ртом?

Он резко проглотил еду.

— Прости, мам, — быстро произнёс Гарри, соскользнул со своего места и, поставив тарелку в раковину, крикнул: — Папа! Мама пришла!

— Черт! — донеслось сверху. — Я думал, ее не будет до десяти. Скажи ей, что я голый, ладно?

Гарри посмотрел на Нарциссу Малфой, которая успешно сдерживала порыв рассмеяться благодаря воспитанию, полученному от собственной матери.

— Сириус голый, — произнес Гарри, не моргнув глазом. — Он спустится через секунду, как только оденется.

— Где Ремус? — спросила Нарцисса, садясь за стол. Перед ней уже стояла чашка чая, которую поставил Кикимер, еще до того, как она успела задвинуть сумочку под стул. − Спасибо, − сказала она эльфу, прежде чем сделать глоток. Чай, конечно, был идеальным. Вальбурга не терпела никаких промахов со стороны своего магического персонала, о чем красноречиво говорили отрубленные головы эльфов, развешанные на стене.

У Вальбурги было ужасное представление о “прекрасном”. Нарциссе потребовалось добрых два года, чтобы привести это место в порядок, чтобы оно выглядело так, будто здесь живут нормальные люди, а не одержимые темными искусствами психопаты. Пока она выбрасывала одно за другим безобразные украшения в виде змей, то бормотала себе под нос всевозможные проклятия, которые заставляли Сириуса хохотать до слез.

− А твоя мама знала, что у тебя такой богатый словарный запас? − спросил он.

Нарцисса только посмотрела на него тяжелым взглядом, держа в руках стеклянный шар с мертвым пикси внутри.

− Кто считает, что это то, что нужно ставить на каминную полку? − требовательно спросила она. − Кто?

Очевидным ответом, конечно же, была Вальбурга.

“Нехорошо думать плохо о мертвых”, размышляла Нарцисса, потягивая чай и ожидая, пока Сириус оденется, но иногда было сложно думать о той женщине хоть что-то хорошее. Она слегка покачала головой, словно отгоняя мысли о своей тетке, и повернулась обратно к Гарри.

− Ремус, − напомнила она ему.

− Вчера была полная луна, − сказал Гарри. − Он, наверное, еще спит.

Нарцисса кивнула. На ее взгляд, самым большим плюсом проживания Ремуса здесь было то, что его присутствие держало Сириуса в узде. Без оборотня поблизости Сириус, наверное, водил бы сюда новую девушку каждую неделю, а это не пошло бы Гарри на пользу. Ей пришлось бы вмешаться. В сложившейся ситуации она просто обеспечивала Ремуса запасом аконита и шоколада и считала проблему распущенности Сириуса решенной.

− А где Драко? − спросил Гарри, опускаясь обратно на стул.

Нарцисса отпила глоток чая, прежде чем ответить.

− Задерживается, − наконец сказала она. − Кажется, он кинул подушкой в Добби и отказался вставать, так что я велела ему переместиться камином, как только он научится владеть собой.

− Значит, он не едет с нами? − спросил Сириус с порога, одетый, но босой, и Нарцисса рассмеялась.

− Доброе утро, Сириус, − сказала она.

− Нарцисса, − он ей улыбнулся. − Вижу, Кикимер уже угостил тебя чаем, так что мне не придется изображать радушного хозяина.

− Когда дело касается этикета, не бери пример с Сириуса, − посоветовала Нарцисса Гарри.

− Гарри! − послышался голос из камина, как раз когда оттуда вылетел снаряд. Гарри поймал его и подождал, пока Драко не шагнул на ковер, а затем изо всех сил швырнул подушку обратно.

− Дурень! − пожаловался Драко, когда подушка врезалась ему в руку.

− Ты первый начал, − сказал Гарри. − Я оставил тебе немного бекона.

− Где? − спросил Драко.

− На столе.

Драко прыгнул к столу и начал запихивать в рот полоски холодного бекона с тарелки, пока Кикимер заламывал в углу руки и причитал:

− Молодой хозяин Блэк, я могу приготовить еще! Он холодный! Остановитесь! Я могу приготовить еще!

− Все нормально, Кикимер, − ответил Драко, едва ли останавливаясь, чтобы прожевать. − Никто из эльфов в поместье не готовит так, как ты.

− Никогда не думал, что скажу это, − заметил Сириус, наблюдая за мальчишками, − но но я скучаю по няням. Кажется, у того репетитора, которого ты наняла, нет той же твердой руки.

− Попробуй сам держать Гарри в узде, − заметила Нарцисса. − Ты же родитель.

Сириус фыркнул на это, но попытался пригладить волосы Гарри, прежде чем сдаться.

− Где твои очки? − спросил он.

− Пап, − заныл Гарри. − Я их ненавижу.

− А без них ты ничего не видишь, − сказала Нарцисса тоном, в котором звучала абсолютная решимость. − Ты сможешь исправить свое зрение магией, когда станешь взрослым и близорукость стабилизируется. А пока тебе нужны очки.

Гарри выскользнул из комнаты, бормоча что-то о несправедливости и о том, что он прекрасно видит. Сириус вздохнул.

− Кикимер, − сказал он, − Не мог бы ты найти очки Гарри? Уверен, он ни черта не найдет, если эти чертовы штуковины не на его тумбочке.

Кикимер предсказуемо воскликнул какая это честь помочь молодому хозяину Блэк-Поттеру-Поттеру-Блэку, и исчез с громким хлопком. Сириус что-то пробормотал себе под нос, а на вопросительный кашель Нарциссы ответил:

− Кажется, мне больше нравилось, когда он просто угрюмо слонялся по дому и говорил о том, как сильно скучает по моей матери.

Нарцисса рассмеялась.

− Нет, не нравилось, − сказала она. − Ты его ненавидел. − Она посмотрела на Драко. − Обязательно вымой руки, когда закончишь, Драко. Мы едем покупать одежду, и я не хочу, чтобы ты испачкал мадам Maлкин своим беконом.

− Хорошо, мам, − ответил Драко, вытирая руки о штаны.

− В раковине, − строго сказала она. − С водой. И мылом.

− Хорошо, мам, − снова пробормотал Драко, направляясь к крану и следуя ее указаниям.

− Тебе не обязательно этим заниматься, − сказал Сириус, облокотившись о столешницу. − Я вполне способен сводить мальчишку за одеждой.

Нарцисса мило улыбнулась.

− Не волнуйся, кузен, − сказала она. − Я позабочусь, чтобы все покупки Гарри были записаны на твой счет.

Сириус выглядел немного растерянным.

− Сколько может понадобиться одному десятилетнему мальчику? − спросил он. − Нам ведь пока не нужно покупать вещи для Хогвартса.

− Сириус, − сказала Нарцисса. − Он из всего вырос. Ты не можешь позволить ему разгуливать в тех ужасных обносках, которые он нашел на чердаке.

− Тебе виднее, − сказал Сириус. − Просто… разреши мне купить ему метлу, ладно?

Нарцисса прищурилась.

− Что ты задумал? Уверена, я смогу достать, что бы ты ни хотел, пока мы будем в городе.

− Модель должна быть лучше той, что Люциус купил Драко, − сказал Сириус, ухмыляясь ей.

Она раздраженно фыркнула и, когда Драко поднял голову, указала на дверь.

− На выход, − сказала она. − Всем маленьким мальчикам нужно быть за дверью и готовыми к выходу.

− Ты же не заставишь нас идти пешком? − спросил Драко с ужасом. − По маггловскому Лондону? А что, если я что-нибудь подцеплю?

− Тогда ты будешь пить зелья и учиться держать руки в карманах, а не трогать все подряд, − сказала Нарцисса. − Быстрая ходьба укрепляет дух.

− Гарри, − крикнула Нарцисса, − если ты не спустишься прямо сейчас, я не поведу тебя за мороженым, когда мы закончим.

Гарри помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

− Извини, − сказал он без тени раскаяния. − Я смотрел книгу по квиддичу.

− Она хочет, чтоб мы шли пешком, − сообщил Драко Гарри.

− Зачем? − спросил Гарри в ужасе. − Мы могли бы просто…

− Прогуляться, − отчеканила Нарцисса, и повернулась к Сириусу. − Все еще хочешь пойти?

Он закатил глаза.

− Ладно. Развлекайтесь.

Нарцисса вытащила из сумки список, вышла на улицу и начала читать его вслух. Оба мальчика буквально волочили ноги, шаркая носами своих маггловских кроссовок по тротуару, плетясь за ней и ворча о том, что им приходится идти пешком, и почему они не могут просто переместиться камином, потому что они же волшебники, в конце концов, и это просто несправедливо.

Она проигнорировала их обоих.

* * *

Гермиона положила еще одну книгу на стопку, которую держала ее мама.

− Гермиона, − сказала мама. − Довольно. Я же тебе говорила, что пора чаще пользоваться библиотекой.

− Мне просто больше нравится, когда они мои, − ответила девочка, вытаскивая с полки еще одну книгу и рассматривая ее.

− Твоя страсть к книгам доведет нас до нищеты, − сказала Хелена Грейнджер, но ласковый тон выдавал ее с головой. Любому наблюдающему за ними было бы ясно, что она с радостью потворствует любви дочери к чтению.

− Серьезно, Гермиона? − спросила она, заметив книгу в руках дочери. − У тебя же уже есть "Матильда".

− Знаю, − сказала Гермиона, − но она разваливается. Можно мне еще одну? Пожалуйста?

Хелена вздохнула, и Гермиона добавила книгу в стопку, ненадолго остановившись, чтобы посмотреть в окно.

− Что такое? − спросила Хелена.

− Ничего, − сказала Гермиона, добавляя еще одну книгу в стопку. − Просто мне показалось, будто я увидела кого-то знакомого.

Хелена кивнула и ничего не сказала о том, что из-за проблем дочери с общением любой увиденный человек, которого та считала знакомым, скорее всего, плохо обращался с ней в школе. Ей пришлось пережить немало встреч с учителями девочки.

“Она очень смышленая”, − заверяли они, будто Хелена не знала этого. − “Просто немного не по годам развита. Незрелая. Неловкая. Перерастет”.

"У нее нет друзей", − хотелось сказать Хелене и отчитать всех маленьких негодяев, которые дразнили Гермиону за ее любовь к книгам и тягу к знаниям, словно это могло заставить этих детей полюбить ее дочь.

Она не знала, как даже мягко намекнуть Гермионе, чтобы та немного сбавила обороты.

"Не обязательно отвечать на все вопросы учителя", − сказала она однажды, но Гермиона в ответ растерянно сморщилась.

"Зачем они задают вопросы, если не хотят, чтобы я отвечала?" − спросила она. Хелена сдалась и надеялась, что учителя правы и с возрастом станет проще.

Она посмотрела на последнее название книги, которую выбрала ее дочь.

− "Полет дракона"? − спросила она. − Твое увлечение драконами когда-нибудь пройдет?

Гермиона пожала плечами и сделала вид, что смотрит на часы.

− Через сорок пять минут у меня балет, мам. Можно нам взять эти книги и поехать в студию?

Хелена вздохнула.

− Хорошо, дорогая, − сказала она. − Ты уже занималась сегодня на пианино?

− Нет, − ответила Гермиона. Ее тон говорил о том, что пианино ей не так по душе, как чтение.

− Тогда ты можешь сделать это после балета и до того, как начнешь читать новую книгу о драконах, понятно?

− Хорошо, мам.

* * *

Драко всю дорогу еле плелся позади, и настроение Нарциссы успело испортится настолько, что она была готова сказать ему, чтобы он перестал вести себя как маленький засранец.

− Драко, − сказала она, − прибавь шаг. Нам правда нужно все успеть сделать. Сегодня вечером мы ужинаем у Ноттов.

− А мне обязательно идти? − спросил Гарри.

− Да, − ответила Нарцисса, бросив на него суровый взгляд, при виде которого Гарри знал лучше не спорить.

Драко собирался ответить, как вдруг резко остановился перед маггловским книжным магазином.

− Что такое? − спросила Нарцисса. К тому времени, как она поняла, что он перестал идти, она уже оторвалась от него на несколько метров, и ей пришлось немного повысить голос.

Он нахмурился на мгновение, а затем отрицательно покачал головой.

− Ничего, мам. Просто показалось, будто я кого-то знакомого увидел.

− В маггловском магазине? − спросил Гарри, хихикнув. − Ты? Ну уж нет… вряд ли.

− Знаю, − сказал Драко и пробежал несколько шагов, чтобы догнать мать. − Прости, что веду себя как придурок сегодня, мам, − сказал он, на мгновение прислонившись головой к ней. − Я люблю тебя.

Нарцисса обняла его за плечо и на мгновение крепко прижала к себе. Ее взгляд упал на его бледное, без единой царапины предплечье, и она чуть сильнее сжала его, прежде чем отпустить.

− Я тоже тебя люблю, Драко, − сказала она.

− А я что? Печёнка рубленая? − возмутился Гарри.

− Папа.

Сириус поднял голову. За годы, проведенные в роли родителя, он усвоил одно: этот тон никогда не сулил ничего хорошего. Гарри стоял в дверном проеме бывшей парадной гостиной Вальбурги Блэк, которая теперь представляла собой довольно сносную, хотя и чересчур чистую копию паба. Тут был и бильярдный стол, и доска для дартса, висевшая прямо посреди гобелена семьи Блэк. Мальчик выпятил нижнюю губу, но скорее выглядел нервным, чем обиженным.

− Что случилось? − спросил Сириус.

− Ты можешь разговаривать со змеями?

Сириус почувствовал, как его взгляд невольно скользнул к шраму на лбу мальчика, но он только вздохнул и сказал:

− Сядь, Гарри.

− Значит, нет, − буркнул Гарри, все еще топчась у двери.

− Сядь! − Сириус указал на стул напротив себя. Нехотя, Гарри пересек комнату и рухнул в коричневое кожаное кресло, уставившись себе на ноги. − Ты помнишь, как погибли твои мама и папа?

− Трудно забыть, − пробормотал Гарри. − С этими ежегодными статьями в газете к годовщине и людьми, которые повсюду пытаются пожать мне руку, будто я как-то причастен к смерти этого ублюдка.

− Выражайся приличнее, − сказал Сириус, чувствуя себя полным лицемером, произнося эти слова. − И я думал, что мы с Нарциссой и Люциусом неплохо справляемся, держа людей подальше от тебя.

− Вы справляетесь, − признал Гарри, − но они все равно пялятся. А сегодня утром, когда я был с мамой, какой-то мужик загнал меня в туалет и обнял, прежде чем я успел убежать.

− Вот блядство, − выругался Сириус. Как бы они ни старались, им не удавалось полностью оградить мальчика от его поклонников. Люциус грозился купить и закрыть "Пророк", если они хоть раз попытаются написать статью о самом Гарри, но это не останавливало поток материалов о Лили и Джеймсе, появлявшихся каждый Хэллоуин. Видимо, они не могли даже уберечь мальчика от незнакомцев, стоило ему оказаться вне поля зрения кого-то из опекунов.

− Выражайся приличнее, − повторил Гарри, с проблеском веселья в глазах.

− Несносный мальчишка, − сказал Сириус, а потом вздохнул. − Нет, Гарри, я не могу разговаривать со змеями. Почти никто не может.

− Он мог, правда?

Сириус кивнул.

− Значит, я такой же, как он?

− Нет! − резко произнес Сириус, а потом спокойнее продолжил. − Нет. Он был монстром, Гарри. Он убил твоих родителей, моих лучших друзей, он разрушил жизнь моего брата. Он превратил твоего второго отца в раба с помощью Империуса. И да, он мог говорить со змеями. Но у него не было друзей. Не было никого, кого он любил. У него не было брата вроде Драко, с которым он постоянно влипал в передряги − и не думай, что я не знаю о тех журналах в усадьбе Драко − он был... он был никем. Он был воплощением тьмы, зла... и ты совсем не такой. Ты замечательный парень, просто у тебя есть странный дар.

− Дар, который есть только у монстров, − пробормотал Гарри, не поднимая глаз.

Сириус взъерошил волосы и задумался на мгновение, прежде чем предпринять новую попытку.

− А Ремус монстр? − наконец спросил он.

− Нет! − воскликнул Гарри, подняв голову. − Конечно, нет! Как ты можешь…

− Многие так считают, − мягко произнес Сириус. − Он превращается в волка, чего не просил и не может контролировать, значит он должен быть монстром.

− Ремус расставляет специи по алфавиту, − пробормотал Гарри.

− И тебе пора собираться к Ноттам, − сказал Сириус.

− Мне не нравится, что я могу это делать, − сказал Гарри.

Сириус вздохнул.

− Мне тоже не по душе, малыш, − сказал он. − Люди будут делать поспешные выводы, как и с Ремусом, и это несправедливо, но мы справляемся с твоими чокнутыми поклонниками, и справимся с этим. − Он склонил голову набок. − О чем вообще говорят змеи?

− Ни о чем интересном, − сказал Гарри. − Ради этого не стоит становиться монстром.

− Ты не монстр, − сказал Сириус как можно тверже. − Теперь иди и надень одну из тех вещей, которые купила тебе Нарцисса, чтобы мы могли притвориться, будто я ответственный родитель, и ты идешь на этот ужин выглядящим как подобает Поттеру.

− Значит... тогда кеды? − спросил Гарри, поднимаясь.

− Нарцисса меня убьет, − сказал Сириус. − По ее мнению, уже плохо, что вы вдвоем разгуливаете в этом на людях, но у Ноттов? Она порвет меня на мелкие кусочки. Так что, пожалуйста, не надо.

Гарри рассмеялся в ответ и направился вверх по лестнице. Сириус проводил его взглядом, затем поднялся и ленивой походкой направился на кухню.

− Что это было? − спросил Ремус.

− А ты чего делаешь? − ответил Сириус, запрыгивая на стол и наблюдая за тем, как его сосед по дому колдует над кастрюлями и молоком на плите.

− Горячий шоколад делаю, − отозвался Ремус. − Хочешь?

− Только если туда что-нибудь покрепче добавишь, − пробурчал Сириус.

Ремус убавил огонь и прислонился к столешнице, дожидаясь, пока сахар растворится.

− Что-то с Гарри?

− Он понимает змеиный язык, − произнес Сириус бесцветным голосом.

− Херово, − выругался Ремус.

− И он считает, что это делает его чудовищем, − добавил Сириус. − Или боится, что так оно и есть.

Ремус повернулся обратно к своей кастрюле и стал размешивать шоколад.

− Подай мне бренди, − попросил он. − Кажется, мне тоже понадобится.

− Я думал, воспитывать детей будет проще, − проворчал Сириус, доставая бренди из шкафа. − То есть, возня с пеленками и так меня достала...

− Слабо сказано, − буркнул Ремус, не оборачиваясь, и продолжил помешивать.

− ...и потом все эти годы, когда мы боялись, что он случайно свалится с лестницы, да и на метлах он носится с тех пор, как научился ходить, но я думал, когда он подрастет, станет легче.

− Не думаю, что так оно работает, − сказал Ремус. − Скорее всего, все будет только сложнее. Дальше пойдут девочки.

− Лучше уж девочки, чем Волдеморт, − заявил Сириус.

− Предпогалаю, он тоже появится, − произнес Ремус.

− Ну, хоть смогу дать ему пару советов по охмурению девчонок, − сказал Сириус.

− Ты наверное хотел сказать, как очаровать девушек, − отозвался Ремус, разливая какао по кружкам и добавляя в каждый по капельке бренди. − Хотя, пожалуй, это плохой совет. Нам точно нужна еще одна бегающая по Хогвартсу версия тебя, коллекционирующая трусики и разбитые сердца?

Сириус пожал плечами, принимая кружку из рук Ремуса.

− Пусть уж так. А то за весь день я только и смог что сказать: “'Нет, ты не монстр”. Негусто, правда? − Он покосился на Ремуса. − Тебе этого точно никогда не хватало.

Ремус молча допил какао.

* * *

Гермиона села на кровать, обхватив колени руками. Она положила Дракона себе на колени и посмотрела на его потёртую мордочку.

− Жаль, − прошептала она, потом запнулась. Несколько раз тяжело сглотнув, она продолжила, − жаль, что нет других детей, таких как я.

Голос её был тихим, но она знала, что Дракон всё равно её слышит.

− Никто больше не может… делать такие вещи. А я ведь не нарочно, но… но никто меня не любит. − Она смахнула рукой выступившую слезу, прежде чем та скатилась ей в рот. − Хотелось бы мне быть обычной.

* * *

Гарри явился к Малфоям перед ужином с Торосом и Теодором Ноттом и сразу же был отправлен наверх, в комнату Драко.

− Сходи-ка, дорогой, посмотри, оделся ли он уже, − попросила Нарцисса.

Гарри взбежал по ступенькам величественной главной лестницы, промчался по коридору и наконец забарабанил в дверь Драко.

− Чего?

− Ты оделся?

Драко распахнул дверь и свирепо посмотрел на Гарри

− Это тебя мама послала?

− Да, − ответил он, протискиваясь в комнату и бросаясь на кровать. − Ты уже готов?

Драко схватил явно не первую дозу геля для волос, шлепнул ее себе на макушку и принялся распределять по прядям расческой.

− Нет, − буркнул он.

− Ну, так можешь поторопиться? Чем быстрее придем, тем быстрее уйдем.

− Мне нравится Тео, − сказал Драко, на секунду остановившись, потому что расческа зацепилась за две уже склеенные пряди.

− Мне тоже нравится Тео, − отозвался Гарри, протянув руку и схватив с полки одну из выдр Драко. − Только его отец всегда вызывает у меня мурашки.

− Ага, − согласился Драко, − у меня тоже. − Он посмотрел, как Гарри перебрасывает плюшевую зверушку из руки в руку, а затем раздраженно добавил, − Положи-ка ее обратно.

− Зачем они тебе вообще? − возмутился Гарри.

Драко пожал плечами.

− Просто в детстве мне нравились выдры.

− Ну, так выбрось их теперь, − посоветовал Гарри.

Драко окинул взглядом свою коллекцию и наконец буркнул:

− Нет.

* * *

Трое мальчишек, словно молнии, улизнули от взрослых, может быть, даже чуть быстрее, чем позволяли приличия. Нарцисса наблюдала, как они убегают с метлами в руках, и улыбалась.

− Время бежит, − сказала она, поднося бокал с вином к губам. − В следующем году все трое отправятся в Хогвартс.

Торос Нотт кивнул, его взгляд тоже следил за мальчиками.

− Ты не беспокоишься, Люциус, что будет, если наш Лорд вернется?

− Беспокоюсь? − Люциус вопросительно приподнял бровь. − Что ты имеешь в виду?

− Ты забрал в свою семью мальчика, который убил его... или почти. Темный Лорд может не понять этого выбора.

Люциус повернулся в кресле, чтобы самому понаблюдать за мальчишками. Теперь они летали, петляя туда-сюда по просторному парку, который содержал Торос. Время от времени кто-нибудь из них пикировал к земле, проверяя, насколько близко он осмелится подлететь, прежде чем выровняться. Люциус вспомнил, как делал то же самое в их возрасте, и губы его тронула улыбка, прежде чем он снова обратил внимание на хозяина дома.

− Ты бы предпочел, чтобы мальчика воспитывали маглы? − спросил он. − Ты же знаешь, что именно таким был план Дамблдора. Именно это и случилось бы, если бы Нарцисса не вмешалась.

− Невероятная дерзость, − сказала женщина. − Мальчик может и полукровка, но половина этой крови принадлежит благородному роду волшебников. Нельзя позволить ему сгнить среди маглов, − губы ее скривились при последнем слове.

− И, помимо сентиментальности, − продолжил Люциус, − оставив его с маггловской семьей, мы бы превратили мальчика в пешку Дамблдора.

− А теперь он твой, − сказал Торос.

− А теперь он мой, − согласился Люциус. − Это к лучшему, ты не согласен? − Он отпил вина и улыбнулся хозяину дома.

− Так кто же, в конце концов, выдал его родителей нашему Лорду? − спросил Торос.

− До сих пор неизвестно, − покачал головой Люциус. − Сириус утверждает, что не был Хранителем Тайны их убежища и понятия не имеет, кого они в итоге выбрали. Кто бы это ни был, разумеется, он виновник. И убил четвёртого из их надоедливой компании, как же его, милая?

− Питер? − вопросом ответила Нарцисса, сморщив носик.

− Точно, − кивнул Люциус. − Он самый. Его и убили, оставив только палец. Да ещё несчастную группу магглов, но… − Люциус пожал плечами, явно равнодушный к судьбам не-магов.

− Нельзя ли мне ещё вина, Торос? − попросила Нарцисса, протягивая пустой бокал.

− Конечно, − ответил он, поднимая бутылку, и добавил: − Полагаю, ты прав насчёт мальчишки Поттера.

− Будем надеяться, − произнёс Люциус.

* * *

Расправившись с ужином, трое мальчишек, с награбленными пирожными в грязных руках, расположились под деревом, пока взрослые на террасе продолжали деланно чокаться портвейном.

— В следующем году — Хогвартс, — произнес Тео с явным удовольствием, откусывая от своего десерта. — Никаких больше репетиторов. Свобода.

— Квиддич, — мечтательно протянул Гарри.

— Тебе не разрешат играть, — фыркнул Тео. — На первом курсе нельзя.

Гарри пожал плечами, бормоча с набитым ртом:

— Ну и что? Посмотреть-то можно.

Драко молчал, вырывая травинки и сминая их до тех пор, пока Тео не спросил:

— Что такое?

— А вдруг мы не попадем на один факультет? — обеспокоенно поинтересовался он.

— Да все мы в Слизерине будем, олухи, — отмахнулся Тео. — Где нам еще быть?

Гарри, расправившись с пироженым, откинулся на траву.

— Я — нет, — твердо заявил он. — Я попаду в Гриффиндор, как мама, папа и Сириус.

— С чего бы это? — скривился Тео. — Они же все такие… шумные. И настырные. И…

— И храбрые, — перебил Гарри. — И отважные.

— Ну ладно, — равнодушно пожал плечами Тео, облизывая пальцы от остатков пироженого. — Ты, конечно, будешь нарасхват у всех факультетов, Мальчик-Который-Выжил.

— Бесит, — пробурчал Гарри. — Неужели нельзя просто быть Гарри?

— Нельзя, — отрезал Тео.

— Да будто я что-то мог сделать, — запротестовал Гарри. — Я же был младенцем. — Он нахмурился, лёжа на траве. — Мне постоянно кто-то машет и пытается пожать руку, а мама говорит, нужно быть вежливым, но не позволять им вторгаться в мою жизнь.

— Правильный совет, — сказал Тео, буркнув себе под нос что-то о полукровках и их легкоранимых «маленьких чувствах». За что получил от Гарри шлепок по руке, который на самом деле был весьма безобиден, но вызвал ворчание от Тео. — Животное. Твое место точно в Гриффиндоре.

— Вот видишь, — сказал Драко. — Я не хочу, чтобы мы оказались на разных факультетах. Мама говорила, что с учениками с других факультетов почти не общаешься, и…

— Да ерунда это, − перебил Гарри. − Мы всё равно будем дружить, куда бы нас ни распределили.

Драко промолчал, и тут Тео его толкнул.

— Просто Драко боится попасть на Пуффендуй, − съязвил Тео.

Драко перевернулся и врезал Тео по руке.

— Идиот, − прошипел он. − Возьми свои слова обратно.

— Думаю, Пуффендуй отпадает, − рассмеялся Гарри, лёжа на траве, пока Тео и Драко дубасили друг друга.

Гарри вырвался из объятий Нарциссы.

— Ты меня смущаешь, — пробурчал он, когда она провела пальцами по его волосам и снова попыталась уложить их в нечто похожее прическу, не напоминающее гнездо, которое расчесывали хорошо если хотя бы раз за последнюю неделю. Они все собрались на платформе 9 ¾, чтобы проводить мальчиков в их первое путешествие в Хогвартс, и Нарцисса возилась с волосами Гарри с тех пор, как они прибыли.

— Ты выглядишь так, будто тебя никто не любит, когда твои волосы торчат во все стороны, — сказала она.

— А мы любим, — сказал Сириус, скрестив руки и глядя на двух мальчиков. Гарри успел вырваться из объятий Нарциссы и завис над своей тележкой с вещами, в то время как Драко потянулся, чтобы ещё раз обнять Нарциссу. Ремус стоял чуть позади него, как всегда чувствуя себя неловко в присутствии Малфоев, засунув руки в карманы.

— Эта сова, — сказал Люциус, растягивая слова. — Это уже чересчур, Сириус. Он мог бы просто воспользоваться нашей.

— Мальчику нужен фамильяр, — сказал Сириус. По правде говоря, большая белая сова и ему казалась излишней, но Гарри чуть ли не обнял ее в магазине, и вместо того, чтобы выклевать ему глаза, птица потерлась клювом о его щеку. Сириус решил, что это судьба и они созданы друг для друга, и тут же купил ее. Он пытался уговорить Гарри назвать ее "Минерва" или "Сопливус", но, к удивлению Сириуса, мальчик настоял на том, чтобы ее звали "Хедвиг".

— Я люблю тебя, мама, — прошептал Драко, прижимаясь к Нарциссе.

На мгновение она крепко прижала к себе своего сына.

— И я люблю тебя, мой дракончик, — прошептала она в ответ. — И буду любить, на каком бы факультете ты ни учился.

Драко выпрямился.

— Будет здорово, — сказал он, и его хвастливый тон не смог скрыть блеск слез, заметный всем. — Мы вдвоем. Никаких репетиторов. Общежитие. Квиддич.

— Не могу дождаться, — сказал Гарри, обнимая Драко за плечи. — Можно уже идти?

— Старайтесь не попадать в неприятности, — посоветовал Сириус.

— Беда их найдет сама, — заметил Люциус, махнув обоим мальчикам, чтоб они шли на поезд. Ни один из них не упустил шанс побыстрее сбежать от взрослых.

— Вот этого я и боюсь, — сказал Сириус, когда мальчики скрылись из виду. — Ну что, пойдем выпьем и насладимся тишиной, пока ждем результатов распределения?

— Он будет в Слизерине, — уверенно заявил Люциус. — Малфои всегда там.

— Ну, Блэки тоже, — возразил Сириус, — и посмотри на меня.

— Я бы предпочел этого не делать, — сказал Люциус, закатив глаза и криво усмехнувшись.

— Драко будет там, где ему место, — сказала Нарцисса.

— И это будет Слизерин.

* * *

Двое мальчишек шли ссутулившись и пытались скрыть волнение за маской равнодушия. Вокруг сновали дети постарше, которые уже знали куда едут и обнимались с друзьями, которых не видели все лето. Наконец, они добрались до пустого купе и развалились на сиденьях, занимая как можно больше пространства.

— Готов? — спросил Драко.

Гарри ухмыльнулся в ответ, но улыбка его была слегка натянутой.

— Ко всему, — ответил он.

— Это же просто занятия, — проговорил Драко, стараясь звучать уверенно и осведомленно, хотя на самом деле чувствовал себя далеко не так. — Ничего особенного на первом курсе не происходит. Даже в квиддич играть нельзя.

— Все равно, — сказал Гарри, — мы будем вместе, может, даже в одной комнате.

— Если нас распределят на один факультет, — заметил Драко.

— Распределят, — твердо заявил Гарри. — Я просто скажу, чтобы меня определили к тебе. Мне все равно, на какой факультет.

Драко фыркнул.

— Типичный Гриффиндор. Не глупи.

— Извините, — раздался голос в дверях. Маленькая девочка с курчавыми волосами стояла в проходе. — Вы не видели жабу?

— Что? — переспросил Гарри.

— Жабу, — повторила она, словно считая его немного туповатым. — Невилл потерял.

— Невилл? — Драко уставился на девочку, пытаясь вспомнить, кто это такой. — Кто такой Невилл?

— Невилл Лонгботтом, — сказала она, явно решив, что они оба не слишком умны. — Он...

— Нашел его! — раздалось откуда-то из глубины поезда, и девушка высунула голову из купе и посмотрела в сторону источника звука.

— Я нашла нам места, Нев, — крикнула она. Потом повернулась к двум парням. — Если, конечно, вы не возражаете. Почти все занято.

— Да, все в порядке, — сказал Драко, подвинувшись на сидении. "Лучше уж эта девчонка и ее друг с жабой, — подумал он, — чем какой-нибудь старшекурсник, который будет или запугивать нас обоих, или заискивать перед Гарри".

— Отлично, — девушка села рядом с ним, с глухим стуком уронив сумку. Она протянула руку. — Я Гермиона Грейнджер. А вы?

— Грейнджер? — Драко не пожал ей руки, а просто прищурился. — Я тебя откуда-то знаю?

— Вряд ли, — весело ответила она. — Я магглорожденная.

Драко едва заметно отстранился, и она это заметила. Ее рука опустилась.

— О, — сказала она. В ее глазах мелькнуло что-то такое, что исчезло так же быстро, как и появилось, но Драко показалось, что она обиделась. — Так вот оно что. Понятно.

— Он просто придурок, — сказал Гарри. — Моя мама была магглорожденной. — Он протянул ей руку через проход между ними. — Я Гарри. Гарри Поттер.

Ее глаза расширились, она наклонилась вперед и пожала ему руку.

— Мальчик-который-выжил, — сказала она. — Я все о тебе прочитала в "Истории Хогвартса".

— Отлично, — пробурчал Гарри. — Просто... забудь об этом, ладно?

— Почему? — спросила она.

— Я… просто Гарри, ладно? — ответил он. — Не люблю выделяться.

В этот момент в купе ввалился мальчик, который, должно быть, был Невиллом Лонгботтомом, которого можно было узнать по жабе, зажатой в его пухлых руках. Гермиона посмотрела на него.

— Тебе нужна клетка для нее, — заметила она.

Мальчик сел на краешек сиденья рядом с Гарри, словно не был уверен, что ему здесь рады.

— Бабушка сказала, что не надо, — пробормотал он.

— Ну, — возразила Гермиона. — Бабушка ошиблась.

Она наклонилась, открыла сумку и стала рыться в ней, вытащив потрепанную мягкую игрушку, которую тут же вернула обратно, извлекая вместо нее зачитанную до дыр книгу по истории Хогвартса.

— Я перечитала ее миллион раз, пытаясь все понять, — сказала Гермиона, и почти с вожделением посмотрела на Гарри. — Каково это — всю жизнь жить в окружении магии? Я вечно чувствовала себя белой вороной, и так здорово быть обычной. — Она бросила взгляд на Драко. — Я думала, может, хоть здесь меня примут, но, похоже, нет.

— Я.... — Гарри провел рукой по волосам, нарушая то немногое, чего добилась Нарцисса, уложив их ровно. — Просто так было всегда. Я имею в виду, жить с магией. Каково было узнать об этом так поздно?

— Огромное облегчение, — выдохнула она так шумно, что жаба Невилла чуть не выпрыгнула из его рук. Она увидела, что Драко разглядывает ее мягкую игрушку, и закрыла сумку. — Я думала… всю жизнь думала, что я единственная, кто может… делать такое. — Она сердито посмотрела на мальчика, который все еще смотрел на ее сумку. — Что ты вообще имеешь против магглорожденных?

Наконец, Драко оторвал взгляд от ее вещей и уставился ей в лицо.

— Они грязные, — выпалил он почти вызывающе. — Магглы все такие, без магии невозможно поддерживать чистоту.

— Грубиян, — заметила она.

— Это правда, — парировал он.

— Что ты грубиян? — уточнила она.

Гарри открыто рассмеялся, и Драко это не понравилось.

— Это правда, что вы грязные, — процедил он, сверкнув глазами на Гарри, а потом на девушку. В ее глазах снова мелькнула боль, и что-то кольнуло Драко внутри. Он протянул руку, чтобы коснуться ее, но она отпрянула.

— Не надо, — прошипела она. — Можешь испачкаться.

Невилл ссутулился, наблюдая за их перепалкой, и бросил на Гарри отчаянный взгляд, призывающий сделать хоть что-нибудь.

Гарри, перестав смеяться, пнул Драко и сказал:

— Не будь таким придурком.

— Что? — возмутился тот.

— Ты. Ведешь. Себя. Как. Придурок, — произнес Гарри, четко выговаривая каждое слово и пиная друга в голень. — Прекрати! — Он подтолкнул Гермиону ногой. — Слышу едет тележка со сладостями. Хочешь чего-нибудь?

— Мне нельзя сладкое, — сказала Гермиона, хотя взгляд её был прикован к звуку приближающейся тележке. — Портит зубы.

Гарри фыркнул и огляделся.

— Твои родители тут? — спросил он.

— Нееет, — протянула она, пока Гарри распахивал дверь купе и выглядывал наружу, проверяя насколько близко продавец с тележкой.

— И мы все тут друзья, верно? — сказал он, оборачиваясь и бросая на Драко суровый взгляд. — Никто не сдаст тебя.

Драко поднялся и грубо толкнул Гарри обратно на сиденье.

— Дай я возьму, — сказал он. — Ты разоришься на лакомствах для своей совы.

— Я могу сама купить сладости, — возразила Гермиона.

— Да, — согласился Драко, — но тебе их нельзя брать, так что придется стащить парочку у меня.

Она посмотрела на него, сузив глаза.

— Это его способ извиниться, — сказал Гарри, положив палец на голову жабы Невилла и разглядывая ее. — Словно от слова "прости" он может загореться. Просто покупает людям всякую ерунду, когда чувствует себя виноватым.

Когда подъехала тележка, Драко накупил всего понемногу и разложил на сиденье между собой и Гермионой, швыряя не понравившиеся сладости Гарри. Когда Невилл ничего не взял, Драко закатил глаза. — Тебе тоже нельзя сладкого?

— Н…нет, просто...

— Они для всех, — сказал Драко. — Лонгботтом, да? Чистокровный?

— Почему это тебя так беспокоит? — требовательно спросила Гермиона, впервые обращаясь к нему с момента покупки сладостей. — Ты сам по себе такой предвзятый идиот или только в этом вопросе? То есть, ты ненавидишь людей за цвет кожи, за бедность или еще за что-нибудь, или тебя волнует только кровь? Потому что так судить людей — это неправильно!

Она сделала глубокий вдох и выглядела готовой продолжить тираду, но Драко поднял руку, прерывая ее.

— Прости, — произнес он.

Гарри резко повернул голову, словно не мог поверить, что услышал эти слова из уст Драко Малфоя.

— Просто… это важно в моем мире, ладно? Маглы… они не очень хорошие.

— Но тебе-то не обязательно так думать, — Гермиона все еще пылала гневом. — И с магглами все в порядке. Мои родители — магглы. — Она указала на Гарри. — Если его мать магглорожденная, то его бабушка и дедушка тоже магглы. Ты…

— Прости, — повторил Драко, перебивая ее. Он протянул руку. — Можем начать сначала? Рад познакомиться, Гермиона Грейнджер.

Она поставила пакет с конфетами «Берти Боттс», который держала в руках, и пожала ему руку.

— Рада знакомству, — ответила она, хотя выражение ее лица говорило о том, что она не совсем уверена в этом.

— Что у тебя было в сумке? — спросил Драко. Он заметил мягкую игрушку, когда она доставала книгу, которую до сих пор держала рядом с собой на сиденье. Ему показалось, что эти две вещи придавали ей уверенности; он едва ли мог представить, насколько страшно было отправляться в Хогвартс, зная о волшебном мире только то, что было написано в этой книге. Он и сам был напуган, хотя никогда бы в этом не признался, но он ждал этого момента с самого детства.

Гермиона густо покраснела.

— Ему просто интересно, не выдра ли это, — сказал Гарри, швыряя в Невилла конфеты, вкус которых ему явно не нравился. — У него дома целая коллекция плюшевых выдр.

— О, — она вдруг улыбнулась блондину такой искренней улыбкой, что у него захватило дух. — Нет, — сказала она, наклоняясь и доставая из сумки потертую мягкую игрушку. — Это дракон.

— Как его зовут? — спросил Невилл, уворачиваясь от очередной конфеты.

— Просто “Дракон”, — ответила она, крепче сжимая игрушку в пальцах.

— О, ты ведь тоже называл всех своих выдр «Выдра 1», «Выдра 2» и так далее, — весело произнес Гарри.

Драко сердито посмотрел на Гарри.

— Может, хватит про моих выдр? Мы сейчас рассматриваем дракона Гермионы.

— Но ты же их любишь. Ты просто помешан на выдрах, — сказал Гарри, открывая шоколадную лягушку и тут же выругавшись, когда она выпрыгнула в окно. Невилл был возмущен такой лексикой, а Гермиона просто смотрела на убегающую лягушку с широко раскрытыми глазами.

— Так тебе и надо, — сказал Драко. — Придурок. — Он наклонился к Гермионе. — Больше одного прыжка они не выдерживают. Казалось бы, уже давно должен запомнить.

Гермиона улыбнулась Драко, который этим замечанием старался приобщить ее к своему миру.

— Мне кажется, это мило, — сказала она. — То, что ты любишь выдр, я имею в виду. А мне всегда нравились драконы. — Она смутилась, покраснела и прижала игрушку к груди. — Мама не хотела, чтобы я его брала. Сказала, что пора повзрослеть.

Гарри рассмеялся.

— Ты ведь еще не назвал ей свое имя, да?

Драко Малфой сгорбился на сиденье.

— Я Малфой, — пробурчал он.

— Драко Малфой, — уточнил Гарри.

— Нам действительно нужно плыть на лодке? — спросила Гермиона, с подозрением глядя на озеро. — Темно же, — добавила она, делая шаг к Драко, так что они почти касались друг друга.

Драко, неловко, схватил ее за руку. Она едва заметно пискнула, но не отстранилась.

— Я поеду с тобой, — сказал он. — В одной лодке. Я не отпущу. Все будет хорошо, обещаю.

Гарри встал с другой стороны и обхватил ее за плечи.

— Никто не тонул здесь вот уже семь лет, — со всей серьезностью произнес он. — Вряд ли ты будешь той, кто испортит статистику.

Гермиона сжала руку Драко, и он проворчал:

— Не будь придурком, Гарри. Она нервничает, а ты не помогаешь.

— Просто… темно так, — сказала Гермиона, стараясь звучать увереннее, чем себя чувствовала. — Наверняка, все в порядке. Просто немного странно, что нам приходится плыть на лодках, когда все остальные едут в каретах, которые движутся сами по себе.

Гарри оглянулся на кареты.

— О чем ты говоришь? Они запряжены уродливыми лошадьми!

Драко несколько раз моргнул и взглянул на кареты, словно проверяя, а потом снова посмотрел на Гарри.

— Она права, чувак, — сказал он с ухмылкой. — Кареты едут сами по себе.

Тео неожиданно подошел к ним.

— Я тоже их вижу, — сказал он. — Кто твой новый друг?

— Гермиона, — сказал Драко. — А Невилла ты, наверное, знаешь.

Тео Нотт взглянул на мальчика, стоящего особняком и держащего в кармане лягушку одной рукой.

— Не очень, — сказал он.

— Лонгботтом, — пояснил Драко.

Тео пожал плечами.

— Я не знаю всех предателей крови, — он произнес эти слова без всякой злости или угрозы, но Невилл все равно отшатнулся, судорожно сглотнув. — Ладно, увидимся в замке, прежде чем нас всех отправят в Слизерин.

— Слизерин? — Гермиона прошептала это слово, следя за уходящим худым темноволосым мальчиком. — Не думаю, что попаду в Слизерин.

— Нет, — ответил Драко, даже не глядя на нее, потому что морщил лоб, глядя на уходящего Тео. — Грязнокровки никогда туда не попадают.

— Драко! — Гарри произнёс его имя с ужасом и неодобрением. Гермиона, которая уже несколько раз в поезде слышала от Гарри "твою мать", "черт", "проклятье" и "дерьмо", резко повернулась и уставилась на него. — Не говори так. Не...

— Твою мать, — сказал Драко. — Прости. — Он снова сжал руку Гермионы. — Я не хотел. Просто... плохая привычка, доставшаяся от отца.

— Что это значит? — спросила она, но по ее тону можно было догадаться, что она уже знает, что это значит.

— Это просто оскорбление, — сказал Гарри. — Если бы его мама услышала, как он это говорит, она бы вымыла ему рот с мылом.

— Это означает "магглорожденный", — сказал Невилл. Он тоже злобно смотрел на Драко. — И это ужасное слово. Самое ужасное слово.

— Я же извинился, — огрызнулся Драко. — Просто... вылетело. — Он взглянул на Гермиону и снова почти беспомощно произнес: — Я не хотел.

Гермиона попыталась убрать свою руку из его хватки, но в этот момент огромный мужчина начал подталкивать их к шатким лодкам, и она сглотнула, сжимая его руку еще крепче.

— Мне правда жаль, — прошептал Драко ей на ухо, после того, как помог ей забраться в одну из лодок и устроился рядом с ней. — Я… Просто мой отец так говорит. Я не хотел этого говорить… Я больше не буду.

В этот момент лодка отчалила, и она, закрыв глаза, сказала:

— Жаль, что так темно. А что если в воде что-то есть?

— Например, гигантский кальмар? — спросил Гарри.

— Мерлин, Гарри, — прошипел Драко. — Ты специально пытаешься ее напугать?

— Ну, там же живет гигантский кальмар, — сказал Гарри, — Если она и вправду прочитала ту скучную книгу о школе, то должна это знать.

— И русалки, — шепнула Гермиона. — В маггловских сказках русалки довольно милые, но эти думаю…

— Да, — подтвердил Невилл. — Они не такие уж и милые.

— Я просто хочу пройти Сортировку, найти свою комнату и...

— И поесть, — перебил Гарри. — После распределения будет пир.

— А что если вы все попадете в Слизерин? — спросила Гермиона, очевидно начав нервничать уже по другому поводу. — Вы единственные, кого я знаю, и… и…

— Я не попаду в Слизерин, — сказал Невилл. — М-мои родители оба учились в Гриффиндоре, так что и я тоже буду.

— О, хорошо, — сказала она с явным облегчением. — Может, мы будем вместе тогда.

— Так принято в старых семьях, — сказал Гарри. — Я имею в виду принадлежность к факультету. Мои папа и мама тоже учились в Гриффиндоре. Все Поттеры там учились.

— Не всегда, — сказал Драко. Его голос звучал немного вызывающе. — Твой крестный отец был в Гриффиндоре, а он — Блэк.

— Да, — подтвердил Гарри. — Папа немного бунтарь.

— Немного? — спросил Драко. Они уже подплывали к берегу, и он понял, что Гермиона отвлечена их разговором, поэтому продолжил. — У него есть мотоцикл. Летающий мотоцикл. — Драко понизил голос и добавил, как будто это было что-то совершенно запретное. — А еще у него есть татуировки.

— Татуировки так плохи в волшебном мире? — спросила Гермиона.

— Мой отец сказал мне, чтобы я никогда их не делал, — сказал Драко. — Ни в коем случае.

— Хм, — пробормотала Гермиона. — Интересно почему.

Драко пожал плечами. Лодки уже причалили к берегу, и он помог ей выйти.

— Пора на Сортировку, — сказал он как можно бодрее.

— Я надеюсь, что мы будем вместе, — сказала она. — Все мы.

— Я тоже, — подтвердил Невилл.

— Да, — согласился Драко.

— Было бы несправедливо, — сказала Гермиона, сжимая его руку, — встретить настоящего живого дракона, а потом оказаться на разных факультетах.

Румянец Драко было не видно в темноте. Раньше он никогда не чувствовал одновременно ненависть к своему глупому имени и благодарность за него, но с тех пор, как Гарри решил, что это уморительно, что эта девушка неравнодушна к драконам, а его, в сущности, зовут дракон, он колебался между желанием заползти в нору и никогда оттуда не вылезать и радостью от того, что привлек ее внимание.

— Да, — пробормотал он снова. — Это было бы несправедливо.

* * *

Все первокурсники замерли, ожидая своей очереди на распределение.

Драко даже не знал, на что надеяться. Гарри, наверняка, распределят на Гриффиндор. Все Поттеры там учились. А он будет в Слизерине. Все Малфои попадали туда, и он знал, что он не храбрый и не необычный, как Сириус. Он никогда не делал ничего дерзкого или глупого или... Поэтому он просто ухмыльнулся и с презрением оглядел всех остальных студентов.

Шляпа едва коснулась головы Гермионы, как прокричала: "Гриффиндор!". Она вскочила и подбежала к их столу. Шляпа не задумываясь отправила Лонгботтома к ней. Когда наступила его очередь, Драко бросил самый надменный взгляд, на который был способен, в сторону Гарри, перед тем как идти к табурету.

Профессор Макгонагалл строго взглянула на него, прежде чем надеть Шляпу ему на голову.

Он сидел и ждал, что шляпа выкрикнет «Слизерин!», но вместо этого она заговорила в его голове.

“Ну что ж”, — сказала она. — “Фрагменты, отражения и эхо. Как интересно. У тебя все изменилось из-за событий, которые никогда не происходили.”

“Что?” — спросил Драко, сбитый с толку.

“Храбрость, самопожертвование, которые ты совершил, и всё же не совершал... Ты довольно необычный мальчик”, — продолжала шляпа.

“Я не храбрый”, — признался он ей. — “Я все время боюсь”.

Шляпа рассмеялась, и он почувствовал, что начинает дуться. Шляпа смеялась над ним. Шляпа!

“Ты думаешь, что храбрость — это не испытывать страх?” — спросила Распределяющая Шляпа. — “Иногда я забываю, как вы все молоды в этот момент.”

Драко собирался спросить ее, что она имеет в виду, когда она прокричала: "Гриффиндор!", и он вскочил со стула под удивленное молчание за слизеринским столом. Лицо Тео было непроницаемым, но Драко знал его достаточно хорошо, чтобы увидеть, как Тео скрывает свое огорчение. Гарри, напротив, был в восторге.

Драко взглянул на Макгонагалл, которая сделала ему знак "убирайся отсюда", и он побежал к Гриффиндорскому столу и примостился рядом с Гермионой.

— Это здорово, — сказала она.

— Да, — ответил Драко, но снова посмотрел на Тео и увидел, как его друг детства попал в Слизерин и направился к их столу. Тео посмотрел на него и сглотнул, прежде чем пожать плечами и сесть за стол со своими новыми сокурсниками.

Когда профессор Макгонагалл назвала имя Гарри, в комнате повисла тишина.

— Это правда он, — услышал Драко голос рыжеволосого мальчика, стоящего среди нерассортированных первокурсников, голос которого необычно чётко звучал в этой тишине. — Гарри Поттер в этом году в Хогвартсе.

Шёпот "Гарри Поттер" и "мальчик, который выжил" стал переходить от одного ученика к другому, пока мальчик не протиснулся вперед и не забрался на табурет.

— Всегда так? — шепотом спросила Гермиона у Драко.

— Почти, — ответил он. — Куда бы он ни пошел. Это ужасно.

Гарри был отсортирован в Гриффиндор и почти подбежал к ним, приземлившись рядом с Драко с улыбкой облегчения. Сортировка продолжилась, и Драко был не в восторге, когда увидел, что тот самый рыжий балбес, который так громко говорил о Гарри, присоединился к ним за Гриффиндорским столом. Он окинул мальчика холодным взглядом и с надменной ухмылкой сказал:

— Ты скоро поймешь, Гермиона, что в волшебном мире некоторые семьи лучше, чем другие. Рыжие волосы. Старые мантии. Это, наверняка, Уизли.

Она резко выдернула свою руку из его ладони.

— Так если кто-то ниже тебя по статусу, ты и их презираешь? — спросила она, и Драко скрестил руки на груди и впился взглядом в новоприбывшего. Теперь у него было две причины не любить этого мальчика. Три, если считать то, что он был Уизли.

Он решил, что остановится на трех.

— Вау, — произнес мальчик, протягивая свою руку Гарри. — Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, это потрясающе!

— Да, — сказал Гарри, пожимая его руку всего мгновение.

— А ты кто? — спросила Гермиона. Она прищурилась, глядя на мальчика, и Драко почувствовал легкий трепет от того, что, похоже, он ей не понравился.

— Рон, — восхищенно сказал он, продолжая смотреть на Гарри. — Рон Уизли. Ух ты! Мама просто обалдеет, когда я расскажу ей, что Гарри Поттер будет учиться на моем факультете.

— ​Ему не особенно нравится, когда его лишний раз беспокоят из-за этого статуса "Мальчика-Который-Выжил", — сказала Гермиона. Она звучала, как зазнайка, а Драко, который считал её уязвимым комком нервов, несколько раз моргнул. Она звучала так снисходительно, как истинная всезнайка, и Драко, который уже решил, что она мягкая и уязвимая, моргнул несколько раз.

— Почему нет? — спросил Рон Уизли. — Ты же знаменитый, — обратился он к Гарри.

— Может быть, — ответила Гермиона, ее тон все еще был более надменным, чем Драко слышал от нее в поезде или в лодке, — ему просто не хочется, чтобы ему напоминали о том, как погибли его родители.

Последние два слова она почти прошипела, и Рон Уизли даже покраснел.

Гарри быстро и благодарно улыбнулся ей, а затем они все обернулись и начали слушать сбивчивую и совершенно бесполезную приветственную речь. "Держитесь подальше от Запретного леса", — повторила Гермиона, ее пальцы подергивались, как будто она хотела сделать заметки, — "и избегайте коридора на третьем этаже". Драко заметил, как она почти потянулась за сумкой, которую тащила с собой весь путь, той, где была ее копия книги "История Хогвартса" и ее Дракон, но остановила себя.

Драко перевел взгляд на преподавательский стол, пытаясь угадать, какой профессор что преподает. Макгонагалл, о которой он знал, что она теперь его декан, изучала стол Гриффиндора с, казалось, не просто праздным любопытством. Он вспомнил, как она смотрела на него, прежде чем он надел Распределяющую Шляпу, и поежился. Его мама иногда смотрела на него так, как будто он напоминал ей кого-то другого, как будто она пыталась уловить черты лица какого-то другого мальчика в форме его глаз или линии подбородка.

Было жутко видеть, как женщина, которую он никогда раньше не встречал, делает то же самое.

Северус Снейп, который несколько раз бывал в Поместье и с которым его родители были в дружеских отношениях, тоже смотрел на него, время от времени переводя взгляд на Гарри. Выражение лица этого человека было мрачным и злобным, и Драко обеспокоенно придвинулся ближе к своему другу на скамье.

* * *

— Гриффиндор? — протянул Северус Снейп в учительской, после того как старосты разогнали всех первокурсников по их спальням. — Малфой? — Он рассмеялся. — У Люциуса теперь появятся “котята”.

Минерва Макгонагалл пожала плечами, наливая себе чашку чая. Скорее всего в ближайшее время ей стоит ждать громовещатель от Люциуса Малфоя — она уже отправила Нарциссе сову — но она не была удивлена выбором Шляпы. Любой, кто рискнул бы отправится в прошлое и свести на нет собственное существование, чтобы попытаться предотвратить войну, обладал безрассудной храбростью. А таким место на ее факультете. Было жутко видеть, как черты усталого и израненного юноши, которого она встретила много лет назад, перекликаются с его юным "я". Еще хуже увидеть, как в маленькой и самодовольной Гермионе Грейнджер угадывался образ той изуродованной и усталой девушки. Но то, что она уже успела сдружиться с юным Малфоем Минерву не удивило.

— Я нахожу твою формулировку немного оскорбительной, — только и сказала она. — Котята, Северус? Серьезно?

— О, прошу прощения, — сказал мужчина. — Я на мгновение забыл о твоей связи со всем кошачьим, Минерва.

— Почему бы тебе не пойти поприветствовать своих маленьких змеек? — предложила Минерва, едва сдерживая раздражение. — Я видела, у тебя есть несколько, которым явно потребуется объяснять правила на пальцах.

Северус сузил глаза.

— Ах, Минерва, — сказал он, прежде чем удалиться. — Как это по-кошачьи.

Ремус развалился в кожаном кресле, держа в одной руке пинту пива, а голову подперев другой. Несколько часов назад прилетела сова от МакГонагалл. Сириус встретил новость о том, что Гарри попал в Гриффиндор, взмахами кулаков и громким улюлюканьем. Люциус был куда менее доволен тем, что Драко постигла та же участь.

— Он Малфой, — почти прорычал мужчина, когда Нарцисса передала ему записку от МакГонагалл. — Все Малфои должны быть в Слизерине.

Люциус бушевал уже несколько часов. У Ремуса разболелась голова, и он мечтал лишь об одном — вернуться на площадь Гриммо и заснуть. Сириуса, к несчастью, вся эта сцена, казалось, забавляла, и поэтому Ремус оказался вынужден наблюдать, как его друг наблюдает за тем, как Люциус Малфой приходит в ярость и извергает проклятия, потому что уйти самому казалось невежливым.

Сначала Люциус грозился лично отправиться в школу и потребовать — именно потребовать — чтобы Распределяющая шляпа пересмотрела свое решение относительно его сына. Потом он хотел отправить МакГонагалл громовещатель. Затем он подумывал отправить его Дамблдору; Сириус эту идею поддержал с немалым энтузиазмом. После этого Люциус перешел к желанию созвать Совет попечителей школы, планируя настоять на переводе своего сына.

— Ты мог бы просто стереть его с семейного гобелена, — наконец сказал Сириус. — В конце концов, именно так родители поступили со мной.

Ремус застонал.

Люциус, почти стиснув губы и с подергивающейся от ярости челюстью, заявил, что никогда не отречется от своего сына. Никогда. Ни за что. Драко — Малфой, и это важнее, чем любая нелепая принадлежность к школьному факультету.

Именно тогда Нарциссе, видимо, надоела истерика мужа.

— Драко с Гарри, — сказала она, — что, я уверена, радует обоих мальчиков. Если ты поднимешь шум, Люциус, ты просто покажешь всем, что это не входило в твои планы. Ты этого хочешь?

Люциус медленно повернулся к жене. Она сидела в кожаном кресле, аккуратно скрестив лодыжки.

— В школе Снейп, — сказала она.

— Нюниус, — выплюнул Сириус.

Нарцисса проигнорировала его.

— Ты хочешь, чтобы он знал, что ты недоволен? — спросила она. — Потому что он не самый большой поклонник Гарри Поттера. Он не наш союзник. — Она сделала паузу. — Не давай ему оружия, особенно такого, которое направлено на Драко.

Люциус посмотрел на Ремуса.

— Сириус, отведи своего друга домой, он выглядит так, будто ему плохо.

Сириус перевел взгляд с Нарциссы на Люциуса и кивнул.

— Мой главный приоритет остается неизменным, — сказал он. — Я хочу, чтобы сын Джеймса и Лили вырос и был счастлив, чего бы это ни стоило.

— Секреты, — сказал Ремус, поднимаясь. Сириус выглядел так, будто собирался извиниться, но Ремус протянул ему руку. — Чего я не знаю, того не могу раскрыть, — сказал он. — Мальчики попали в Гриффиндор. Мы отпраздновали то, что они будут вместе; братья должны держаться вместе. У меня болит голова. Это все, что я знаю.

— Моя хата с краю? — усмехнулся Сириус.

— Именно, — ответил Ремус. — Пошли.

* * *

После их ухода Люциус вздохнул и потер голову.

— Гриффиндор, — с обреченностью в голосе произнес он. — Ну почему это должен был быть Гриффиндор?

— Он со своим братом, — произнесла Нарцисса. Она встала и направилась к двери, но остановилась, положив руку на дверную ручку. — Девочка тоже попала в Гриффиндор.

— Конечно же, попала, — сказал Люциус. — Пожалуйста, скажи мне, что она хотя бы из какой-нибудь знакомой нам семьи. Из Паркинсонов или Гринграссов или…

— Маглорожденная, — сказала Нарцисса.

Люциус опустился обратно в кресло.

— Ебучий Мерлин на сломанной метле, — выругался он. — Грязнокровка. Может ли эта ночь стать еще хуже?

— Я иду спать, — сказала Нарцисса. — Боюсь, тебе придется исключить это слово из своего лексикона, дорогой.

— Как я смогу доложить, что мой сын в Гриффиндоре, лучший друг Гарри Поттера и влюблен в грязнокровку, и при этом сделать вид, что это хороший план? Что это выгодно этому чертовому ублюдку? — Люциус повернулся к Нарциссе. — Все было бы намного проще, если бы оба мальчика попали в Слизерин. Иногда мне кажется, что у этой Шляпы извращенное чувство юмора.

— Уверена, мы что-нибудь придумаем, — сказала Нарцисса. — Возможно, что-то простое, вроде бунтующего ребенка, что-то, к чему мы не относимся серьезно, но что делает его, по крайней мере, на данный момент, непригодным для службы. Подростки часто бывают трудными.

— Я не был таким, — сказал Люциус. — Я делал то, что мне говорили, женился на женщине, на которой мне сказали…

Нарцисса слегка кашлянула.

— Ты же знаешь, что я обожаю тебя, — тут же сказал он. — Знаешь, что я обожал тебя задолго до того, как они устроили нашу официальную встречу в той парадной гостиной в загородном поместье твоих родителей, и ты посмотрела на меня из-под своих ресниц и сказала тихим голосом, который я с тех пор ни разу от тебя не слышал, что будешь рада сделать все, что твой отец посчитает нужным.

— Мы оба неплохо умели ускользать из спален по увитой растениями решетке, — согласилась Нарцисса. — Хотя я всегда подозревала, что твои родители знали.

— Неужели она действительно должна быть грязнокровкой? — со вздохом спросил Люциус, поднимаясь с кресла.

Нарцисса пожала плечами, и Люциус сузил глаза.

— Как давно ты знаешь? — спросил он.

— Пойдем спать, любимый, — сказала она. — Утром мы отправим мальчикам коробку пирожных, поздравив их с распределением. Это убедит Драко в том, что ты не расстроен…

— За исключением того, что я расстроен, — поправил ее Люциус.

— …и весьма публично сообщит о твоей поддержке, — продолжила Нарцисса, как будто он ничего не говорил. — Как ты сказал, важно лишь то, что он Малфой, и больше ничего. А теперь пойдем наверх. Возможно, я уже слишком стара, чтобы без страха упасть ускользать из окна спальни, но мы могли бы, пожалуй, воссоздать то, что мы делали в амбаре после того, как сбежали из своих комнат.

— Только без сена, — сказал Люциус. — Если ты не возражаешь.

— Я могла бы трансфигурировать одеяло в сено, — сказала Нарцисса с дразнящими нотками в голосе, — если ты и вправду хотел бы освежить воспоминания.

Люциус взял ее за руку и, повернув, поцеловал ладонь.

— Если ты слишком стара, чтобы спускаться по решетке, — сказал он, — то я слишком стар, чтобы сено попадало в некоторые части моей анатомии.

* * *

Драко стоял спиной к своей кровати, раскладывая книги на столе; он вытащил всю свою одежду, разложил учебные материалы и уже начал доставать выдру, которую привез с собой, но тут же запихнул ее обратно в сундук. Жаба Невилла уже снова пыталась сбежать, подтверждая слова Гермионы о том, что этой твари нужна какая-нибудь клетка, а Гарри развалился на своей кровати и рассматривал журнал о квиддиче с этим Роном Уизли.

Когда Драко фантазировал о поступлении в Хогвартс, он никогда не думал о том, что ему придется делить комнату с кем-то, кроме Гарри. Он никогда не осознавал, что ему придется делить комнату с тремя другими мальчиками в течение следующих семи лет. Ему придется делить комнату с Рональдом Уизли, который рассыпался в любезностях перед Гарри и который даже сейчас рассматривал журналы о квиддиче с его братом.

Невилл был нормальным. Хоть у него и была эта жаба-побегушница, и он набросился на Драко из-за слова «грязнокровка», но с в целом он был нормальным парнем. Нормальным. Другое дело, Рон Уизли. Драко почувствовал, как его рот скривился в усмешке, когда он выложил последнюю книгу и повернулся лицом к комнате.

— Драко, — сказал Гарри, не поднимая глаз, — если ты закончил изображать Ремуса, иди, посмотри. Тут прогнозы по составу команд на этот год.

— Драко Малфой, — сказал Рон, переворачивая страницу своего журнала. — Я ожидал, что тебя распределят в Слизерин. Разве туда не попадают такие, как ты?

— Такие, как он? — спросил Гарри, его рука замерла над журналом, который он собирался показать Драко.

— Ага, — сказал Рон, не отрывая взгляда от статьи, которую читал. — Все, кто следовал за Сами-знаете-кем, были из Слизерина. Конечно, его семья утверждала, что их заколдовали, но мой папа говорит другое. Он говорит, что Малфоям никогда не нужен был повод, чтобы перейти на Темную сторону.

— По крайней мере, Малфои не заводят детей больше, чем могут себе позволить, — огрызнулся Драко.

— Ребята, — пробормотал Невилл, — может, нам стоит…

— Да, — сказал Гарри, закрывая журнал. — Пожалуй, стоит. Я собирался написать записку твоей маме, Драко. У тебя есть бумага?

Драко молча протянул Гарри лист пергамента со своего стола, прежде чем подойти к Невиллу.

— Как зовут твою жабу? — спросил он, демонстративно игнорируя Рона и ком в собственном горле.

— Тревор, — сказал Невилл, поглаживая маленькое животное по подбородку. — Надеюсь, он больше не потеряется.

— Я попрошу свою маму — маму Драко — прислать террариум или что-нибудь в этом роде, — сказал Гарри. — Ему, наверное, будет лучше, если у него будет свое место, а не только кровать или карман.

— Будь у меня жаба, я бы избавился от нее как можно скорее, — сказал Рон. Его собственный фамильяр, облезлая крыса, спала у него на подушке. — Конечно, у меня есть Короста.

— Да, — сказал Драко. — Я бы на твоем месте помолчал.

— А где твой фамильяр? — спросил Рон, и в его словах прозвучал почти вызов.

— У меня нет, — сказал Драко. — Мои родители решили, что мне будет лучше без питомца, о котором нужно заботиться.

— Можешь играть с моим, — предложил Невилл.

— Спасибо, — сказал Драко, протягивая руку, чтобы дотронуться до Тревора. — Он довольно милый.

* * *

Драко слышал шепот, следовавший за Гарри с того самого момента, как они выскользнули из своей комнаты следующим утром. Гриффиндорцы старших курсов старались не таращиться, но вариации на тему: «Это он, я видел шрам» были слышны повсюду. Рон выглядел нервным и немного довольным таким вниманием, но Невилл потянулся и опустил челку Гарри вперед, после того как они прошли через дверь Большого зала и студенты из других факультетов подхватили шепот.

— Не трогай меня, — сказал Гарри, отталкивая его.

— Если носить челку так, она скроет шрам, — сказал Невилл. — Я знаю, каково это, когда… Я подумал, что ты, возможно, не хочешь, чтобы все на него пялились.

— О, — сказал Гарри. — Да, хорошая мысль. Спасибо, Нев.

Гермиона уже была за столом, перед ней лежало расписание, которое она изучала, нахмурив брови. Драко наклонился над столом, чтобы взглянуть, и увидел, что она выделила предметы разными цветами.

— Нервничаешь? — спросил он ее.

— Да, — призналась она. — Я не хочу отстать, понимаешь? Вы все из семей, где волшебство — норма. А что, если я буду хуже всех?

— Ты не будешь, — мрачно сказал Невилл, накладывая себе яйца и тосты. — Это буду я. Бабушка даже думала, что я могу оказаться сквибом. К тому же, каждый год поступает много учеников из магловских семей, так что ты не одна такая. — Он положил себе на тарелку немного мармелада. — Спорю, я единственный почти-сквиб.

— Что такое сквиб? — спросила Гермиона.

— Тот, кто родился у волшебников, но не может колдовать, — ответил Драко.

— О, — Гермиона сочувственно посмотрела на Невилла. — Ну, твоя бабушка ошиблась насчет клетки для твоей жабы, так что я уверена, что она ошибается и в этом.

В этот момент в зал ворвались сотни сов, сбрасывая письма и небольшие посылки на столы. Драко смотрел на них, ожидая громовещатель по поводу своего распределения, и Гермиона заметила его нервный взгляд.

— Они что, какают на голову или… — с беспокойством в голосе спросила она, высказывая эту мысль и поглядывая на блюдо с беконом.

— Нет, — сказал Драко, шокированный самой мыслью о сове, настолько плохо обученной, что она будет испражняться рядом с людьми. — Нет, просто… Я думаю, мои родители не слишком рады, что я попал в Гриффиндор. — Он слабо улыбнулся ей. — Мой отец, наверно, в ярости.

— Спорим, он планирует ворваться сюда со всем Советом попечителей за спиной и потребовать твоего перевода, — сказал Гарри с набитым ртом, а потом проглотил еду и добавил: — Или, может быть, он предложит купить им новую Распределяющую шляпу, ту, которая работает как надо, раз уж эта явно бракованная.

— Нельзя просто купить новую Распределяющую шляпу, — Рон звучал потрясенно. — Она единственная в своем роде.

— Это была шутка, Ронничек, — раздался голос откуда-то с дальнего конца стола. Драко посмотрел на сидящих студентов и увидел близнецов с такими же рыжими волосами, как у Рона.

“Еще Уизли”, — подумал он. — “Просто отлично”.

Большой филин из поместья Малфоев, подлетевший к ним, однако, принес не громовещатель. Вместо этого он передал небольшой сверток, который Драко неуклюже открыл.

— Класс, — сказал Гарри, заглядывая ему через плечо. — Мама прислала пирожные.

Нарцисса прислала пирожные вместе с запиской, в которой поздравляла обоих мальчиков с распределением и говорила, что с нетерпением ждет, когда они будут в этом году украшать рождественскую елку золотыми шарами в честь их принадлежности к факультету. Люциус добавил внизу короткую заметку, в которой говорилось лишь то, что он рад, что они вместе, и чтобы они не забывали вовремя выполнять домашние задания.

Драко передал коробку по кругу, чтобы все рядом с ним могли взять по одному из пирожных, лишь на мгновение помедлив, прежде чем предложить его Рону.

Невилл прочитал записку, которую Драко оставил на виду, и сказал:

— Она кажется милой.

— Да, — сказал Гарри. — Наша мама — самая лучшая женщина в мире.

— Она не твоя мама, — сказал Рон.

— Ты ошибаешься, — сказал Гарри. — Она моя.