Протокол VALORANT: за кулисами миссий (джен)

Инициатива исходила лично от Бримстоуна. После того как на последней тренировке Феникс едва не поджёг волосы Джетт, а Неон, пытаясь их потушить, устроила короткое замыкание во всём секторе, стало ясно: с концентрацией у молодого поколения агентов не очень.

— Сэйдж, я знаю, ты изучала древние техники самоконтроля, — сказал Брим, его голос был серьёзен, как перед вылетом на задание. — Проведи с ними... сеанс... назови это как хочешь. Тренировка осознанности, медитация. Главное — чтобы они научились хоть на минуту останавливать свой внутренний ураган.

Сэйдж с готовностью кивнула. Для неё это было не наказанием, а новой миссией, к которой она отнеслась со всей серьезностью. Час спустя в одной из пустых тренировочных зал, застеленной циновками, собралась пёстрая компания. Джетт ёрзала, Феникс скептически осматривал помещение, Неон перебирала пальцами по коленкам, выбивая невидимую барабанную дробь, а Гекко пытался уговорить Бегуна сидеть смирно.

— Сегодня, — начала Сэйдж голосом, полным спокойной силы, — мы познаем начало пути к внутреннему балансу. Мы будем учиться дышать, чувствовать течение энергии и наблюдать за своими мыслями, не вовлекаясь в них.

В этот момент дверь с грохотом открылась, и в проёме возникла массивная фигура Брича.

— Слышал, тут цирк собираются усмирять, — по-доброму прорычал он, скрестив на груди свои титановые протезы. — Решил посмотреть. И... присоединиться. Шутки ради.

Из-за его спины донёсся ироничный комментарий Фейд, наблюдавшей за происходящим, прислонившись к косяку дальней двери:

— Единственное, что здесь усмирят — это твоё терпение, Сэйдж.

— Глупость. Но посмотреть, как они страдают, может быть забавно, — фыркнула стоявшая рядом с ней Рейна.

— Добро пожаловать, Брич, — не обращая на них внимания спокойно продолжила Сэйдж. — Приступим. Для начала примите удобную позу. Закройте глаза. Сосредоточьтесь на дыхании.

Наступила напряжённая тишина, которую нарушали лишь электрические разряды Неон, бурчание Бегуна и щёлканье протезов Брича, который пытался сложить большой и указательный пальцы в кольцо.

Прошло пять минут. Феникс начал подёргивать ногой, Джетт нетерпеливо вздыхала, а Неон мерцала, как неисправная гирлянда. А потом... раздался новый звук. Тихий, низкий гул, похожий на работу старого двигателя.

Все глаза невольно открылись и устремились на Брича. Исполинский швед сидел в позе лотоса, его спина была прямой, как столб, голова слегка склонилась на грудь. И из его мощной груди вырывался ровный, размеренный, оглушительно громкий... храп.

Джетт фыркнула, зажав рот ладонью. Феникс, забыв о своём скепсисе, начал беззвучно трястись от смеха. Гекко с широко раскрытыми глазами смотрел на Брича, как на чудо, а Бегун, подражая звуку, тихо похрюкивал.

И тут случилось невероятное. Сначала это было похоже на короткий выдох. Резкий, почти неузнаваемый звук. Фейд, всё это время наблюдавшая с каменным лицом, внезапно коротко и тихо фыркнула. Её плечи слегка дёрнулись, и она тут же попыталась принять прежнее безразличное выражение, но было поздно — щель в её броне цинизма была замечена. Рейна, всегда державшая себя с холодным, неумолимым величием, вдруг... рассмеялась. Это был не саркастический смешок, а короткий, но искренний и громкий хохот, вырвавшийся наружу помимо её воли. Она тут же осеклась, поднеся руку ко рту, но было поздно — смех уже прозвучал, эхом разносясь по залу.

Сэйдж открыла глаза. Она видела уснувшего Брича, хохотавших молодых агентов и даже сдержанные улыбки двух самых прожженных скептиков. Вместо того чтобы упрекнуть их, она сама мягко улыбнулась.

— Видите? — тихо сказала она, и в её голосе не было раздражения, лишь лёгкая ирония. — Даже самый сильный воин не может устоять перед силой внутреннего покоя. Пусть и в такой... своеобразной форме.

Брич в этот момент громко всхрапнул и пробормотал что-то во сне на шведском, окончательно добивая и без того хохочущую аудиторию.

Урок провалился. Но, возможно, именно этот провал и стал тем самым неформальным уроком, в котором все они так нуждались — уроком того, что даже в Протоколе есть место неловким, смешным и по-настоящему человеческим моментам.