Протокол VALORANT: за кулисами миссий (джен)

Кофе был горьким и обжигающим, как воспоминание о её кошмарах. Фейд сделала ещё один глоток, чувствуя, как напиток смешивается с усталостью, превращаясь в липкую, нервную, но фальшивую бодрость. Спать было нельзя. Заснёшь — и он будет там. Опять. Мысль о сне вызывала тошнотворный всплеск адреналина. И в этом вихре отчаяния её сознание, словно якорь, зацепилось за недавний разговор.

Дедлок. Норвежка с холодными глазами и стальными нервами. Она не предлагала сочувствия или травяных отваров. Она сказала нечто иное:

«Если тебе нужна подпитка для твоего Кошмара... у меня есть страхи. Чистые, структурированные. Как оборонный протокол. Можешь взять их».

Тогда Фейд лишь мрачно усмехнулась и отвернулась, закатив глаза. Но сейчас, на четвертой кружке кофе, эта идея уже не казалась такой безумной. Собравшись с мыслями, девушка решительно направилась к выходу из Штаба.

Хазал вышла на свежий воздух, и по звуку выстрелов поняла, что стоит проверить тренировочную площадку. Картина, которая предстала её глазам, была настолько чужеродной её внутреннему состоянию, что на мгновение она забыла, зачем пришла.

Дедлок, обычно стойкая и непоколебимая, стояла на колене, снимая с Бегуна остатки светящейся тренировочной сети. Гекко сидел рядом, поощряюще похлопывая Тыдыща по голове. Чуть поодаль, на каменном парапете свернувшись калачиком дремала синенькая Клякса.

— Вот и всё, отлично, — голос Дедлок звучал неожиданно мягко, без привычной стальной брони. — Видишь? Нужно двигаться не против силы, а вдоль неё. Ты справился.

Бегун, наконец освободившись, радостно буркнул и прыгнул к ноге Гекко.

— Слышишь? Тётя Дедлок говорит, ты молодец! — парень довольно потрепал питомца по голове, и Дедлок — Фейд не поверила своим глазам — тихо рассмеялась.

— Я не «тётя», — поправила она его, но в её тоне не было ни капли раздражения. — Но да, Бегун молодец. А теперь пусть Тыдыщ еще раз попробует. И помни — скорость не главное, — обратилась она к монстру.

Фейд наблюдала за этим, стоя в тени арки. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё сжималось от странного, непонятного чувства. Эта сцена — поддержка, командная работа, смех над неуклюжими попытками монстрика — была для неё такой же чуждой, как и понимание Кошмара было чуждо им. Она не испытывала умиления; она анализировала это, как учёный изучает незнакомый вид. Как можно так легко смеяться, когда мир полон теней, готовых поглотить тебя изнутри? Для неё подобные эмоции были роскошью, давно утраченной привилегией.

— Дедлок, — произнесла она, и её хриплый от усталости голос прозвучал грубее, чем она ожидала.

Смех замер. Дедлок выпрямилась, и её лицо вновь обрело привычную сдержанную маску, но в глазах ещё оставался отсвет недавней теплоты. Гекко помахал Фейд рукой, но, увидев её напряжённую позу, просто взял Бегуна на руки и отошёл в сторону, давая им поговорить.

— Фейд, — кивнула Иселин. — Что-то случилось?

— Я пришла за твоим предложением, — прямо сказала Хазал, не в силах поддерживать светские беседы. Вид их простого человеческого счастья лишь острее напоминал ей о её собственной проклятой природе.

Норвежка медленно повернулась, отложив устройство генерации сетей. Её взгляд был оценивающим, но без осуждения.

— Передумала? — просто спросила она.

— Скорее, исчерпала другие варианты.

Дедлок кивнула и сделала знак Гекко дать им пространство. Тот с пониманием отозвал своих существ и отошел к дальнему краю стрельбища.

— Хорошо, — Иселин кивнула, её выражение лица стало сосредоточенным, как перед выполнением боевой задачи. — Но как это работает? Я не понимаю механизма. Как именно... «скормить» ему свой страх? Нужно ли мне его визуализировать? Проговаривать?

Фейд на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. Объяснять тонкости своей связи с Кошмаром всегда было мучительно.

— Не усложняй, — прохрипела она. — Не нужно слов. И не пытайся ничего представлять специально. Страх уже в тебе. Он уже структурирован. Просто... дай мне доступ. Протяни руку ладонью вверх и закрой глаза. Твоя задача — не думать, не контролировать. Просто позволить. Остальное... я сделаю сама.

Дедлок молча кивнула, принимая инструкции. Она повернулась к Фейд и, без тени сомнения, подняла правую руку, обнажив запястье. Её глаза закрылись, но по легкому напряжению в мышцах лица было видно, как трудно ей дается эта добровольная утрата контроля. Она протянула руку, не касаясь, просто предлагая контакт. Фейд почувствовала, как воздух вокруг сгустился. Девушка коснулась пальцами запястья Иселин, и её сознание погрузилось не в знакомый хаотичный водоворот образов, а в холодную, методичную последовательность.

Взрыв. Не тот, что видишь в бою, а тот, что слышишь в наушнике, когда обрывается связь с напарником. Тишина в эфире, которую уже ничем не заполнить. Белый лист оперативной карты, где метка напарника гаснет навсегда. Осколки её собственных звуковых барьеров, летящие в лицо, неспособные остановить пулю, идущую в кого-то другого. Давящее чувство долга, которое не выполнить. Чёткое, без пафоса, осознание: «Я ошиблась. Они мертвы из-за меня».

Это не был животный ужас. Это был страх, отлитый в форму, выверенный и отточенный, как боевой протокол. Идеальная, стерильная приманка.

Фейд отпустила её руку, сделав резкий вдох. В её уставшем сознании зашевелился Кошмар, привлеченный этим новым, незнакомым «ароматом» страдания. Он был слишком... правильным. Слишком человечным, чтобы проигнорировать.

— Должно сработать, — хрипло выдохнула она. Впервые за долгие часы в её голосе прозвучала не надежда, а уверенность тактика, нашедшего слабость врага.

Фейд прислушалась к собственным ощущениям и связи с Кошмаром. И... что-то изменилось. Давление на виски, та невыносимая тяжесть, что копилась сутками, — не исчезла, но отступила на шаг. Внутри неё, в том пространстве, где вечно кружил требующий пищи её личный Кошмар, наступила странная, зыбкая тишина.

Страх, вырванный у агентов Омеги в бою, был для Кошмара привычным пиршеством — сытным, острым, пропитанным адреналином, болью и порохом. Это было его любимое блюдо, знакомое и предсказуемое в своей насыщенности.

А это... это было иначе. Страх Дедлок не был вырван. Он был поднесён на серебряном блюде, очищенный от примесей паники, отфильтрованный через дисциплину и волю. Он не врывался в сознание Кошмара вихрем, а вплетался тонкими, сложными нитями. Это был не сытный обед, а утончённый десерт с непривычным, многослойным вкусом — в нём чувствовалась не дикая мощь, а холодная, структурная глубина, которую хотелось изучать и смаковать.

Кошмар не ушёл, но отвлёкся. Увлечённо, с хищным любопытством он обнюхивал новый, незнакомый «аромат» — стерильный, выверенный страх Дедлок, похожий на отравленную, но идеальную приманку. Это было не исцеление, а передышка. Та самая, в отчаянной нехватке которой находилась Фейд. Голова стала чуть менее тяжёлой, а оголённые нервы притупились, словно их наконец присыпали обезболивающим.

Она не сказала «спасибо». Это был не тот случай. Но её кивок в сторону Дедлок был красноречивее любых слов. В этом кивке и выбранной немой формулировке было больше искреннего признания, чем в дюжине пафосных благодарностей. Дедлок ответила тем же — сдержанным, понимающим кивком. В этом не было обиды; они обе понимали язык действий, а не слов.

Эту тихую сцену понимания нарушил Гекко. Он подошёл ближе, его обычная беззаботность сменилась настороженным интересом.

— Эй, а... у меня тоже есть, наверное, чем поделиться, — он неуверенно потоптался на месте, гладя Бегуна по голове. — Не то чтобы это были крутые армейские страхи, как у Иселин, но иногда... — он замолчал, подбирая слова.

Хазал смотрела на него с лёгким недоумением. Мысли о том, что этот жизнерадостный парень может носить в себе что-то, достойное внимания Кошмара, казались нелепыми. Но отчаяние и усталость заставили её дать ему шанс.

— Покажи, — коротко сказала она, не ожидая ничего стоящего.

Гекко глубоко вздохнул и протянул руку. Фейд коснулась его пальцев, и на этот раз её сознание погрузилось в иной, но не менее острый кошмар.

Образы были яркими, шумными, полными движения, но сквозь них проступала гнетущая тоска. Бримстоун, склонившийся над картой. «Не в этот раз, Гекко. Задание требует тишины и точности. Твои... питомцы создают много шума». Джетт, Феникс, Неон и Клов, уже в полной боевой готовности, перебрасываются ожиданиями у телепорта. Они не смотрят на него. Феникс, проходя мимо, бросает через плечо: «Прости, чувак. В другой раз». И в его тоне нет злобы, лишь лёгкое, небрежное сожаление, от которого ещё больнее.

Кабинет Вайпер. Она холодным, безразличным взглядом смотрит на него поверх пробирок. «Твоя задача — калибровка тренировочных манекенов. Не отвлекай боевых агентов от их работы» — строго сказала она. Тон не предполагал никаких возражений.

И сквозь всё это — его существа. Но не весёлые и озорные, а тихие, грустные, прижимающиеся к нему, будто чувствуя свою ненужность. Страх был не в смерти или боли, а в мучительном, унизительном ощущении: «Я здесь лишний. Я не вписываюсь. Меня и моих друзей терпят, но не принимают».

Фейд отшатнулась, разрывая контакт. Это не был солдатский, взрослый страх, как у Дедлок. И он кардинально отличался от всего, что Кошмар поглощал раньше. Если страх Иселин был добровольной жертвой, но жёстко контролируемой, словно разоружённая мина, то то, что исходило от Гекко, было... сырым. Он не просто позволил заглянуть внутрь — он распахнул дверь, за которой не было никакой защиты. Не было ни стальной воли, ни дисциплины, ни попыток придать своим переживаниям «правильную» форму. Это был чистый, ничем не сдерживаемый поток уязвимости. И в этой полной, почти детской открытости заключалась его уникальная сила. Кошмар, привыкший вырывать эмоции когтями и зубами, вдруг получил их в дар, без намёка на сопротивление. Это была не атака и не оборона, а полное доверие. И этот вкус — вкус искренней, незащищённой души, добровольно отдающей свою боль, — был для тени Фейд новым, опьяняющим и невероятно насыщенным. Кошмар смаковал эту эмоциональную непосредственность, этот страх изгнания, который был так глубоко скрыт в весёлом добродушном парне.

Она снова посмотрела на Гекко. Его лицо было серьёзным, он избегал её взгляда, слегка смущённый тем, что только что обнажил.

— Ладно, я предупреждал, что это не что-то крутое, — неуверенно пробормотал Гекко, нервно проводя рукой по голове.

— Нет... — медленно проговорила Фейд, всё ещё ощущая эхо его тоски. — Это... интересно. Оно живёт глубоко. Ему понравилось.

Голова наконец-то стала по-настоящему легкой. Давление на виски отступило, а в мыслях лишь изредка пробегали отголоски сытости, как мурчание довольного кота.

Хазал снова не сказала «спасибо». Это слово застряло бы в горле, неуместное и чужое. Вместо этого очередной благодарный кивок, обращенный к Дедлок и Гекко, был красноречивее любых слов. В нём было признание, благодарность солдата, получившего столь необходимое подкрепление.

Она развернулась и молча пошла прочь, к жилому крылу. Впервые за двое суток её плечи не были напряжены до боли, а веки тяжелели не от изнеможения, а от накатывающей, почти что желанной дремоты. Это было временное затишье. Но в Протоколе, где каждая передышка на счету, даже затишья было достаточно, чтобы сделать следующий шаг.

Дверь в её комнату закрылась с тихим щелчком. Воздух не давил, а обволакивал. И когда она наконец опустилась на подушку, её последней мыслью перед тем, как сознание погрузилось в долгожданную тьму, было не бегство, а странное, тактическое перемирие. Кошмар был сыт. И на какое-то время этого было достаточно.

Инициатива исходила лично от Бримстоуна. После того как на последней тренировке Феникс едва не поджёг волосы Джетт, а Неон, пытаясь их потушить, устроила короткое замыкание во всём секторе, стало ясно: с концентрацией у молодого поколения агентов не очень.

— Сэйдж, я знаю, ты изучала древние техники самоконтроля, — сказал Брим, его голос был серьёзен, как перед вылетом на задание. — Проведи с ними... сеанс... назови это как хочешь. Тренировка осознанности, медитация. Главное — чтобы они научились хоть на минуту останавливать свой внутренний ураган.

Сэйдж с готовностью кивнула. Для неё это было не наказанием, а новой миссией, к которой она отнеслась со всей серьезностью. Час спустя в одной из пустых тренировочных зал, застеленной циновками, собралась пёстрая компания. Джетт ёрзала, Феникс скептически осматривал помещение, Неон перебирала пальцами по коленкам, выбивая невидимую барабанную дробь, а Гекко пытался уговорить Бегуна сидеть смирно.

— Сегодня, — начала Сэйдж голосом, полным спокойной силы, — мы познаем начало пути к внутреннему балансу. Мы будем учиться дышать, чувствовать течение энергии и наблюдать за своими мыслями, не вовлекаясь в них.

В этот момент дверь с грохотом открылась, и в проёме возникла массивная фигура Брича.

— Слышал, тут цирк собираются усмирять, — по-доброму прорычал он, скрестив на груди свои титановые протезы. — Решил посмотреть. И... присоединиться. Шутки ради.

Из-за его спины донёсся ироничный комментарий Фейд, наблюдавшей за происходящим, прислонившись к косяку дальней двери:

— Единственное, что здесь усмирят — это твоё терпение, Сэйдж.

— Глупость. Но посмотреть, как они страдают, может быть забавно, — фыркнула стоявшая рядом с ней Рейна.

— Добро пожаловать, Брич, — не обращая на них внимания спокойно продолжила Сэйдж. — Приступим. Для начала примите удобную позу. Закройте глаза. Сосредоточьтесь на дыхании.

Наступила напряжённая тишина, которую нарушали лишь электрические разряды Неон, бурчание Бегуна и щёлканье протезов Брича, который пытался сложить большой и указательный пальцы в кольцо.

Прошло пять минут. Феникс начал подёргивать ногой, Джетт нетерпеливо вздыхала, а Неон мерцала, как неисправная гирлянда. А потом... раздался новый звук. Тихий, низкий гул, похожий на работу старого двигателя.

Все глаза невольно открылись и устремились на Брича. Исполинский швед сидел в позе лотоса, его спина была прямой, как столб, голова слегка склонилась на грудь. И из его мощной груди вырывался ровный, размеренный, оглушительно громкий... храп.

Джетт фыркнула, зажав рот ладонью. Феникс, забыв о своём скепсисе, начал беззвучно трястись от смеха. Гекко с широко раскрытыми глазами смотрел на Брича, как на чудо, а Бегун, подражая звуку, тихо похрюкивал.

И тут случилось невероятное. Сначала это было похоже на короткий выдох. Резкий, почти неузнаваемый звук. Фейд, всё это время наблюдавшая с каменным лицом, внезапно коротко и тихо фыркнула. Её плечи слегка дёрнулись, и она тут же попыталась принять прежнее безразличное выражение, но было поздно — щель в её броне цинизма была замечена. Рейна, всегда державшая себя с холодным, неумолимым величием, вдруг... рассмеялась. Это был не саркастический смешок, а короткий, но искренний и громкий хохот, вырвавшийся наружу помимо её воли. Она тут же осеклась, поднеся руку ко рту, но было поздно — смех уже прозвучал, эхом разносясь по залу.

Сэйдж открыла глаза. Она видела уснувшего Брича, хохотавших молодых агентов и даже сдержанные улыбки двух самых прожженных скептиков. Вместо того чтобы упрекнуть их, она сама мягко улыбнулась.

— Видите? — тихо сказала она, и в её голосе не было раздражения, лишь лёгкая ирония. — Даже самый сильный воин не может устоять перед силой внутреннего покоя. Пусть и в такой... своеобразной форме.

Брич в этот момент громко всхрапнул и пробормотал что-то во сне на шведском, окончательно добивая и без того хохочущую аудиторию.

Урок провалился. Но, возможно, именно этот провал и стал тем самым неформальным уроком, в котором все они так нуждались — уроком того, что даже в Протоколе есть место неловким, смешным и по-настоящему человеческим моментам.

Солнце над базой в этот день светило с какой-то обидной, издевательской яркостью. Оно заливало светом тренировочные полигоны, лаборатории Киллджой и даже мрачные углы, где обычно пряталась Фейд. Но больше всего оно доставалось Сэйдж. Она сидела в медицинском крыле над стопкой отчётов, и лучи, пробиваясь сквозь жалюзи, нарезали ровные полоски света на её уставшем лице. Очередная тренировка молодёжи закончилась тремя вывихами, одним ожогом и временной потерей голоса у Неон. Сэйдж уже привыкла, но сегодня усталость навалилась особенно тяжело. Она потерла переносицу и моргнула, прогоняя рябь в глазах.

— Ты выглядишь так, будто пыталась исцелить взорвавшийся реактор голыми руками, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос.

Астра стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. В её руках был свёрнутый коврик для йоги, а за спиной угадывался второй.

— Примерно так оно и было, — вздохнула Сэйдж, откладывая ручку. — Брич решил показать новичкам, как надо ставить звуковые барьеры. Теперь у Джетт лёгкое сотрясение, а у меня — ощущение, что я перетаскала мешки с цементом.

— Именно поэтому, — Астра вошла в комнату и решительно закрыла папку с отчётами, — ты идёшь с нами.

— Куда? — Сэйдж с подозрением посмотрела на коврики.

— На природу. Дышать, медитировать, вспоминать, что ты не только целитель, но и живой человек. Я уже позвала Клов. Она торчит в ангаре с Айсо и явно нуждается в смене обстановки.

Сэйдж хотела возразить, что у неё куча дел, что Бримстоун ждёт отчёт, что раны Джетт нужно проверить через час… Но Астра смотрела на неё с той спокойной, космической уверенностью, против которой были бессильны любые доводы. Эта женщина умела управлять гравитацией звёзд — что ей какая-то земная усталость?

— Хорошо, — сдалась Сэйдж. — Но если кто-то пострадает, пока меня не будет, я…

— Если кто-то пострадает, — перебила Астра, — Вайпер вколет им успокоительное, а Дедлок свяжет. Выживут. Пошли.

Через полчаса они втроём сидели на расстеленных ковриках в небольшом парке неподалёку от базы. Место было тихое: старая роща, полянка, залитая солнцем, лёгкий ветерок шевелил траву. Город где-то далеко гудел едва слышно. Идеальное место для того, чтобы забыть о миссиях, радианite и вечной беготне.

Клов с любопытством оглядывалась. Она чувствовала себя немного неловко в спортивном костюме вместо обычной «готической» одежды, но Астра сказала, что так удобнее. Девушка покрутила головой, принюхалась к запаху травы и покосилась на своих спутниц.

— И что мы тут делаем? — спросила она. — Просто сидим?

— Просто сидим, — подтвердила Астра, усаживаясь в позу лотоса с идеальной прямой спиной. — Но с закрытыми глазами. И стараемся ни о чём не думать.

Клов фыркнула:

— Это как? У меня в голове постоянно кто-то есть. Ну, не то чтобы кто-то, но мысли… они шумят.

— Вот именно, — улыбнулась Астра. — Мы учимся слушать тишину между ними.

Сэйдж, устроившись на своём коврике, с наслаждением вытянула ноги и прикрыла глаза. Солнце грело лицо, ветерок овевал шею. Она действительно не отдыхала так… давно. Может, даже никогда.

— Закрывайте глаза, — мягко скомандовала Астра. — Сделайте глубокий вдох… и выдох. Почувствуйте, как воздух наполняет лёгкие. Как трава касается ваших рук. Как солнце гладит кожу.

Несколько минут прошли в блаженной тишине. Клов пыталась не открывать глаза, но веки то и дело поднимались сами собой — ей хотелось проверить, не случилось ли чего. Сэйдж, наоборот, погружалась в состояние, близкое к дрёме. Астра, казалось, вообще стала частью пейзажа — неподвижная, как древнее изваяние.

Идиллию нарушил топот.

— О! А что это вы тут делаете?

Гекко возник на поляне как чёртик из табакерки, с Бегуном на плече и счастливой улыбкой во весь рот. За ним, запыхавшись, бежала Неон, вокруг которой потрескивали слабые разряды.

— Мы медитируем, — не открывая глаз, ответила Астра.

— Круто! — восхитился Гекко. — А можно с вами?

— Тишина, — предупредила Сэйдж, но тоже не открывая глаз. — Если присоединитесь, ведите себя тихо.

Неон и Гекко переглянулись. Неон пожала плечами и, достав из кармана маленький складной коврик (она всегда носила его с собой на случай, если придется где-то посидеть и подзарядиться), плюхнулась рядом. Гекко просто сел на траву, спустив Бегуна. Тот сразу же заинтересовался ковриком Клов и принялся его обнюхивать.

— Бегун, фу! — зашипел Гекко. — Сидеть.

Зверёк обиженно буркнул, но уселся рядом с хозяином, с подозрением косясь на странных неподвижных людей.

Тишина восстановилась, но теперь она была другой — с лёгким оттенком ожидания. Астра едва заметно улыбнулась уголками губ. Она знала, что покой в Протоколе — понятие относительное.

Прошло минуты две. Неон старательно дышала, но её пальцы непроизвольно выбивали дробь по коленям. Гекко то открывал, то закрывал глаза, проверяя, не сбежал ли Бегун. Клов вдруг хихикнула.

— Что? — шёпотом спросила Неон.

— Представила, как мы со стороны выглядим, — ответила Клов. — Сидим как истуканы. А вон там, — она кивнула в сторону кустов, — Сайфер наверняка в бинокль за нами наблюдает и ржёт.

Астра чуть заметно качнула головой:

— Сайфер, если ты там, присоединяйся. У нас есть лишний коврик.

Из кустов донёсся сдавленный кашель, но никто не появился.

— Ну вот, смущается, — констатировала Неон.

И тут случилось неизбежное. Бегун, устав от неподвижности, решил, что коврик Клов — идеальное место для того, чтобы вздремнуть. Он подкрался, свернулся калачиком прямо у неё на коленях и засопел. Клов вздрогнула и открыла глаза.

— Ой… — выдохнула она, глядя на пушистый комок. — Он… это…

— Он тебя выбрал, — с гордостью сказал Гекко. — Ты теперь почётный член стаи.

Клов замерла, не зная, что делать. С одной стороны, ей было приятно, с другой — она боялась пошевелиться, чтобы не разбудить зверька. Астра приоткрыла один глаз, оценила ситуацию и удовлетворённо кивнула:

— Отлично. Твоё тело расслаблено, ты дышишь ровно, забота о другом существе отвлекает от мыслей. Это тоже своего рода медитация.

— Правда? — удивилась Клов.

— Абсолютно. Главное — присутствие в моменте. Ты сейчас полностью здесь, с этим маленьким существом. Разве нет?

Клов задумалась. Действительно, она перестала думать о тенях, о том, что скажет Айсо, о странных ощущениях в груди. Было только тепло пушистого тела, его тихое сопение и солнечные зайчики на шерсти.

— Ага, — тихо сказала она. — Наверное, ты права.

Сэйдж, до этого молчавшая, вдруг глубоко вздохнула и откинулась назад, ложась на коврик. Она раскинула руки в стороны, словно обнимая небо.

— Знаете… — проговорила она, глядя в голубую высь. — Я, кажется, забыла, как это — просто лежать и смотреть на облака.

— Вот для чего мы здесь, — сказала Астра, тоже опускаясь на спину. — Чтобы напоминать друг другу о простых вещах.

Неон, не выдержав, тоже плюхнулась на спину, выпустив небольшой разряд, от которого трава вокруг неё слабо задымилась.

— Ой, простите!

— Ничего, — отмахнулась Астра. — Земле полезно.

Гекко лёг рядом с Неон, и они уставились в небо. Бегун, оставшись без присмотра, перебрался с колен Клов на её живот и уютно устроился там, продолжая сопеть.

Некоторое время все молчали, глядя, как плывут облака. Тишина была уже не медитативной, а какой-то тёплой, уютной, наполненной общим присутствием.

— Спасибо, Астра, — тихо сказала Сэйдж, поворачивая голову к подруге.

— За что?

— За то, что заставила меня остановиться.

Астра улыбнулась, не открывая глаз:

— Для этого и нужны друзья. Чтобы напоминать, что даже у целителей есть право на отдых.

— И у призраков? — спросила Клов, поглаживая Бегуна.

— И у призраков, — подтвердила Астра. — Особенно у них.

В этот момент из кустов донеслось какое-то шевеление, и оттуда показался Сайфер. Он был без бинокля, с самым невозмутимым видом, но в руках держал пакет с печеньем.

— Я тут случайно проходил, — заявил он. — Увидел компанию. Решил, что печенье не будет лишним.

— Сайфер, — укоризненно протянула Астра. — Мы же знаем, что ты там сидел всё это время.

— Я проверял периметр, — парировал Амир, усаживаясь на траву и открывая пачку. — А периметр, между прочим, безопасен. Кто хочет чай? У меня и термос есть.

Выяснилось, что у Сайфера с собой не только печенье и термос, но и небольшой плед, и даже складные стаканчики. Настоящий агент — всегда готов к неожиданностям.

Через полчаса поляна превратилась в импровизированный пикник. Подтянулись Рейз и Киллджой (Рейз услышала запах печенья за три километра), чуть позже появился Феникс, который нёсся на тренировку, но, увидев компанию, решил, что тренировка подождёт. Джетт, пролетавшая мимо на попутном ветре, спикировала вниз и приземлилась прямо в центр поляны, подняв тучу пыльцы.

— О, а что тут у вас? Пикник? А меня почему не позвали? — надулась она.

— Это была спонтанная медитация, которая переросла в чаепитие, — объяснила Астра. — Ты как раз вовремя.

Сэйдж сидела в кругу своих, пила чай из стаканчика Сайфера и чувствовала, как напряжение уходит из плеч. Солнце клонилось к закату, разговоры становились тише, смех — мягче. Клов всё ещё держала на коленях спящего Бегуна и боялась пошевелиться, но улыбалась. Астра переглянулась с Сэйдж и чуть заметно кивнула: получилось.

Иногда лучшая терапия — это не сложные техники, не боевые миссии и не уединение. Иногда это просто возможность побыть вместе, в кругу своих, под тёплым солнцем, с чаем и печеньем. И даже если кто-то назовёт это «медитацией для слабаков» — ну и пусть. Слабаки здесь явно были самыми счастливыми.

Связь между вселенными была запрещена. Бримстоун недвусмысленно дал это понять после инцидента с Кингдомом и проектом «Союз». Но у Чембера были свои представления о том, что значит «запрещено».

Уже несколько месяцев самодельная голографическая станция стояла в его гардеробе, успешно замаскированная под винтажный проигрыватель. Киллджой собрала бы ее дня за два-три, но Чембер провозился почти месяц, втихую подворовывая у нее из мастерской детали. Когда же устройство было готово, он не мог не гордиться собой.

На пару секунд сомнения в успешности плана нахлынули неприятным покалыванием в кончиках пальцев. Сама мысль о том, что он, Винсент Фаброн, вынужден просить совета у собственного двойника из другой вселенной, была одновременно унизительной и… гениальной. Он сам удивился, как не додумался до этого раньше. Сколько можно? Он перепробовал всё: рестораны с панорамными видами, цветы, индивидуально подобранные под её вкус вина, даже попытку заговорить о химии — но в ответ видел лишь равнодушие (он свято верил, что напускное, ибо кто устоит перед его-то обаянием?).

Однажды, попытавшись позвать ее на свидание после особенно удачной для него миссии, даже услышал ледяное: «Чембер, я лучше своего яда напьюсь».

Это была не игра, не кокетство. Вайпер действительно предпочитала химикаты его компании. И чем больше он старался, тем усерднее она отстранялась: избегала в зоне отдыха, делая вид что у нее нет времени. А Чембер… он не привык проигрывать. Особенно когда на кону было то, что он впервые ощутил как нечто большее, чем мимолётное увлечение. Поэтому, подавив остатки гордости, он собрал эту установку и настроил канал на Омега-Землю. Если уж его альтер-эго сумел растопить лёд в сердце Сабины, значит, есть способ. И он, чёрт возьми, этот способ найдёт.

Голографический экран замерцал, и спустя несколько секунд на нём проявилось изображение. Он сам. Точнее, другой он. Омега-Чембер сидел в кресле, попивая что-то из хрустального бокала, и смотрел на Альфа-двойника с выражением, в котором читалось одновременно веселье и превосходство.

— Ну надо же, — протянул двойник, отставляя бокал. — Мой бедный, бесталанный двойник решил нарушить все протоколы. Ради чего? Пари? Скука? Или, не смею надеяться, тебе понадобился совет мастера?

Альфа-Чембер скрестил ноги и принял непринуждённую позу, хотя внутри всё кипело.

— Мне понадобилась информация. Консультация эксперта, если угодно. В конце концов, кто лучше знает мои сильные стороны, чем я сам?

— О, это будет дорого стоить, — усмехнулся Омега. — Ты же знаешь, я не разбрасываюсь советами для каждого альтер-эго, что смотрит на меня щенячьими глазами. Хотя… погоди. — Он наклонился ближе, вглядываясь в экран. — У тебя проблемы с Вайпер? Я весь внимание.

Его это забавляло. Как ни крути, Винсент любил себя. И, судя по всему, даже в альтернативной реальности не упускал возможности с наслаждением покрасоваться перед единственным зрителем, чьё мнение его по-настоящему интересовало, — перед самим собой. Альфа-Чембер промолчал, но его молчание было красноречивее любых слов.

— Je n'en reviens pas!⁽¹⁾ Я, который покорил сердце самой неприступной женщины двух миров, и ты, который… что? Она тебя игнорирует? Смеётся над твоими попытками? Или, что ещё лучше, — он театрально приложил руку к груди, — ты ещё даже не решился подойти?

— Я подхожу, — сквозь зубы процедил Альфа-Чембер. — Регулярно. С цветами, с комплиментами, с приглашениями на ужин. Она… не оценила.

— Не оценила? — Омега-Чембер буквально наслаждался каждым словом. — Mon dieu!⁽²⁾ Ты, наверное, принёс ей розы. Красные, да? С бархатными лепестками, в обёртке из перламутровой бумаги?

— Откуда ты…

— Потому что я тоже так делал, — двойник вздохнул с видом профессора, объясняющего азы первокурснику. — И она тоже... не оценила.

Альфа-Винсент замер. В голове пульсировала одна-единственная мысль: он сидит посреди ночи в своей спальне, подключившись к запрещённому каналу связи, и обсуждает с самим собой из другой вселенной, как ему, чёрт возьми, понравиться девушке, которая уже состоит в отношениях с ним же из другой вселенной. Если это не диагноз, то он, определённо, должен быть внесён в медицинские справочники как новый вид безумия.

— Я разговариваю с самим собой о девушке, с которой ты встречаешься, — произнёс он вслух, словно проверяя реальность происходящего. — Это нормально, по-твоему?

— Абсолютно, — двойник даже не подумал скрывать ухмылку. — Ты в отчаянии, а в отчаянии люди и не на такие сделки идут. Кто-то продаёт душу дьяволу, кто-то ставит на кон состояние… а ты просто позвонил себе любимому. Согласись, это даже элегантно.

— Элегантно?

— Гораздо лучше, чем в очередной раз слышать, что она лучше своего яда напьётся. Или она сказала тебе что-то более изобретательное?

Винсент предпочёл не отвечать. Он лишь взглянул на двойника с выражением, которое должно было означать «ты здесь для того, чтобы помогать, а не издеваться».

— Ладно-ладно, — Омега-Чембер примирительно поднял руки. — Просто хочу заметить: на этой Земле я всё-таки более неотразим. Так что слушай внимательно и запоминай. Моя харизма — штука заразная, возможно, хоть что-то передастся через связь.

— Тогда что? — нетерпеливо спросил он, забыв о спокойствии. — Что тебе помогло?

Омега-Чембер взял паузу, наслаждаясь моментом. Он подлил себе ещё напитка, демонстративно медленно отпил, поставил бокал.

— Забавно, — сказал он наконец. — Я смотрю на тебя и вижу себя. Такой же безупречный костюм, такой же надменный взгляд, та же уверенность, что всё в этом мире должно падать к твоим ногам. И ты даже не понимаешь, в чём твоя ошибка.

— В чём же?

— Ты пытаешься её завоевать, — Омега-Чембер выделил это слово с лёгким презрением. — Как трофей. Как очередную галочку в списке достижений. Сабина не трофей, Винсент. Она — гениальный учёный. С ней нельзя играть по стандартным правилам.

Альфа-Чембер замер. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на уязвимость, которую он тут же спрятал.

— И что же, по-твоему, я должен делать? Стать учёным? Учить формулы?

— Нет, — двойник усмехнулся. — Ты должен перестать играть роль. Она видит насквозь любой пафос. Знаешь, что её зацепило в моей версии? Не рестораны, не подарки, не мои связи. Однажды она застала меня в лаборатории в три часа ночи. Я пытался починить прототип её нового распылителя, потому что техник запорол настройки. Я возился с микросхемами, испачкался в какой-то гадости, и чуть не повесился на галстуке, — настолько кипела голова… Но в конце она смотрела на меня так, будто я впервые в жизни совершил нечто достойное уважения.

Альфа-Чембер слушал, не перебивая. Его лицо постепенно теряло привычную надменность.

— Ты хочешь сказать, что ей важны не жесты, а…

— А искренность. Как бы банально это ни звучало. Сабина окружена людьми, которые боятся её, подлизываются к ней или пытаются использовать. А ты, мой дорогой двойник, носишь маску даже во сне. И в прямом, и в переносном смысле.

Повисла тишина. Чембер смотрел на свои руки — безупречные, ухоженные, с идеальным маникюром.

— И… как я могу это показать? — спросил он тише, чем обычно говорил.

Двойник вздохнул, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то почти тёплое.

— Для начала перестань приглашать её в рестораны. Пригласи в свою мастерскую. Покажи ей ту часть себя, которую ты прячешь за костюмами и шутками. Расскажи, почему ты выбрал именно эту винтовку, а не другую, объясни преимущества. Почему носишь именно этот аромат и далее по списку.

— А если она откажется?

— Тогда ты хотя бы попытался, — Омега-Чембер пожал плечами. — Но я тебя знаю. Ты не отступишь. Потому что, в отличие от меня, ты ещё не понял, что иногда проигрыш — это тоже искусство.

Альфа-Чембер усмехнулся, и в этой усмешке впервые не было ни капли бравады.

— Ты говоришь так, будто сам уже всё понял.

— О, нет, — двойник поднял бокал в шутливом тосте. — Я тоже не идеален. Она до сих пор периодически грозится отравить мой кофе, если я не перестану тырить ее крем. Но, знаешь… это того стоит.

— Спасибо, — неловко сказал Чембер. Слово далось ему с трудом.

— Не благодари. Просто в следующий раз, когда будешь смотреть в зеркало, спроси себя: «Что бы сделал этот напыщенный индюк?» — и сделай наоборот.

Он уже собирался отключиться, но на секунду задержался. Экран погас, и комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мягким гулом установки. Чембер ещё несколько минут сидел неподвижно, переваривая услышанное. Потом встал, подошёл к зеркалу и долго смотрел на своё отражение.

— Напыщенный индюк, — повторил он вслух и неожиданно для себя рассмеялся. — Чёрт, он прав.

* * *

На следующее утро Вайпер зашла в свою лабораторию и обнаружила на рабочем столе небольшую коробку. Внутри лежала стеклянная банка с кофейными зёрнами. На боку значилось название маленькой обжарщицы в Швейцарии, о которой Сабина как-то обмолвилась в разговоре с Сэйдж: «Там единственное место, где варят кофе, который не хочется разбавлять ядом». Судя по дате на упаковке, зёрна обжарили три дня назад. Внутри коробки была записка:

«Говорят, ты иногда пьёшь не только токсины. Надеюсь, этот окажется достойным конкурентом».

Вайпер взяла банку, повертела в руках, и на её губах появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Она спрятала кофе в ящик стола и вернулась к работе, но в тот день в её лаборатории было чуть меньше яда, чем обычно. А Чембер, проходя мимо, заметил, что дверь в её кабинет приоткрыта — что случалось крайне редко. И он решил, что это уже неплохой прогресс.

Конечно, до полноценного ужина было ещё далеко. Но, возможно, в этом и заключался секрет: не спешить, не давить, не играть роль. Просто быть собой. И пусть это «собой» было не таким безупречным, как ему хотелось бы, — возможно, именно это и было нужно Сабине. Было первым шагом к чему-то большему.

1) (фр.) Не могу поверить!

Вернуться к тексту

2) (фр.) О, Боже!

Вернуться к тексту

В мастерской пахло деревом и тишиной. Скай сидела за верстаком, склонившись над небольшим бруском мягкой липы. Резец в её руках двигался плавно, с уверенностью, которая приходит только после многих лет практики. На столе уже выстроилась небольшая коллекция: пухлый Тыдыщ, похожая на рыбку Бабах, любопытный Бегун и пока ещё неогранённый брусок, который должен был стать Кляксой. У Гекко скоро день рождения, и Скай хотела сделать ему подарок, который никто другой не догадался бы подарить.

Под стулом, свернувшись калачиком, лежал её тасманийский волк. Время от времени он поднимал голову, тёрся мордой о ногу Скай, потом о ножку высокого стула, вздыхал и снова устраивался поудобнее. Скай машинально опустила руку, почесала его за ухом и снова вернулась к работе.

Но мысли упрямо возвращались к одному и тому же.

«Эй, цветочная девочка. Я нашёл немного листьев. Хочешь их?»

Голос Йору, насмешливый, лёгкий, с той интонацией, которая всегда заставляла её напрягаться. Он тогда протягивал ей горсть каких-то засохших листьев, явно собранных просто так, чтобы позлить её. Или не просто так? Кирранастоящее имя Скай никогда не могла понять, когда он шутит, а когда за его словами стоит что-то ещё.

«У меня достаточно, спасибо. Но назовёшь меня «цветочной девочкой» ещё раз — я сломаю тебе нос».

Она тогда скрестила руки на груди и смотрела на него с плохо скрываемым скепсисом. А он лишь улыбнулся своей загадочной улыбкой — мол, я знаю, что ты не ударишь, — и растворился в пространстве, оставив листья кружиться в воздухе.

Теперь, спустя время, девушка поймала себя на мысли: а не слишком ли жестоко она ответила? Йору, при всей его напускной надменности, никогда не переходил границ. Он подкалывал, дразнил, но в его голосе никогда не было злобы. А она пригрозила сломать ему нос. С другой стороны, почему «цветочная девочка»? У неё есть имя. На крайний случай — позывной.

Волк под столом снова потерся о её ногу, будто чувствуя смятение хозяйки.

В этот момент дверь мастерской с грохотом открылась, и на пороге возникла массивная фигура Брича.

— А, вот ты где, — сказал он, оглядывая помещение. — А я рассчитывал найти тебя в спортзале. У тебя же сегодня тренировка по расписанию.

— Я уже закончила, — Скай отложила резец и потянулась, разминая шею. — Решила использовать свободное время с пользой.

Брич подошёл ближе, с интересом разглядывая фигурки на столе. Его титановые протезы тихо звякнули, когда он наклонился, вертя в пальцах деревянного Бегуна.

— Это что, монстры Гекко? Очень узнаваемо.

— Спасибо, — Скай с лёгкой гордостью кивнула. — Это моё хобби. Успокаивает.

— Хорошая работа, — неожиданно серьёзно сказал Эрикнастоящее имя Брича. Он поставил фигурку на место и пошевелил пальцами протеза, как клешнями. — Слушай… научишь меня? Самому простому. Хотя бы... утку, или что там считается подходящим для начинающих. Доктор говорил, что мне не помешало бы развивать мелкую моторику.

Кирра улыбнулась. От вечно громыхающего и хохочущего коллеги такая просьба была неожиданной. Ему бы больше подошло... что-то менее творческое. Но раз уж он решил попробовать, почему бы не дать ему шанс? Тем более он прав, развитие мелкой моторики — полезный навык, пусть и на протезах.

— Садись, — она подвинулась, освобождая место рядом. — У меня как раз есть пара лишних брусков. Смотри.

Девушка положила перед ним небольшой деревянный параллелепипед и показала, как держать резец. Брич хмыкнул и с интересом уставился на её инструменты.

— Утки — это классика для начинающих. Здесь главное — не спешить. Дерево любит, когда с ним договариваются, а не когда его ломают. Если стружка срезается тонкими спиральками — всё хорошо, но если лезвие начинает упираться — значит, ты слишком груб. Отпусти контроль, позволь резцу самому найти путь.

Эрик сосредоточенно нахмурился. Его огромные протезированные руки, привыкшие к вспышкам и пробиванию стен, сейчас с почти хирургической осторожностью вели лезвие по дереву.

— Вот так? — спросил он, вырезая первую линию.

— Немного полегче. И не дави на край, иначе получится криво.

— Förbannelse!⁽¹⁾ — выругался Брич, когда резец слишком упёрся в дерево. Смысла Скай не поняла, но посыл уловила.

— Ничего, попробуй ещё раз, только теперь веди под другим углом.

Он пыхтел, иногда ругался, но упрямо продолжал. Кирра терпеливо направляла, показывала, где нужно срезать решительно, а где — почти нежно. Волк под столом, привлечённый новым присутствием, выбрался из своего укрытия, понюхал ботинки Эрика и, не найдя ничего интересного, снова забрался под стул Скай.

Они работали молча около часа. Скай вырезала Кляксу, Брич пытался придать своей утке более-менее утиные очертания. И в этой тишине мысли Скай снова вернулись к Йору.

Она вспомнила, как на последней миссии он прикрывал фланг, когда она сосредоточенно лечила Омена. Йору тогда возник из тени прямо перед вражеским снайпером, принял удар на себя. А потом, когда всё закончилось, просто сказал:

«Не отвлекайся на меня, цветочная девочка. Твоя работа — исцелять, моя — получать пули. У нас обоих хорошо получается».

Или тот случай, когда она сама попала под перекрёстный огонь. Йору вытащил её буквально за секунду до выстрела, и она видела, как дрожали его руки — впервые за всё время знакомства. А потом она залечивала его раны, и почему-то её сердце билось быстрее обычного.

Стоп.

Скай одёрнула себя так резко, что чуть не испортила заготовку. О чём она вообще думает? Йору — коллега. Просто коллега, который её дразнит, называет «цветочной девочкой» и вечно смотрит с таким видом, будто знает о ней что-то, чего не знает она сама. И ничего больше.

— Ты чего замерла? — голос Эрика вывел её из задумчивости.

— А? Ничего, — Скай моргнула и снова взялась за резец. — Задумалась.

— Думаешь о ком-то конкретном?

Скай промолчала, надеясь, что её щёки не выдали её с головой. В попытках скрыть смущение, она потуже затянула бандану на голове — чтобы волосы не лезли. Волк под столом вздохнул и положил голову ей на ногу. То ли пытаясь утешить, то ли просто потому, что так было теплее.

— Ладно, — сказал Брич, откладывая свою утку. — Получилось не очень, но я хотя бы понял принцип. Спасибо за урок.

— Обращайся, — Кирра улыбнулась, отгоняя непрошеные мысли. — Приходи еще, практикуйся, и у тебя будут получаться не только утки.

— Посмотрим, — он почти по-отечески хлопнул её по плечу. — Не засиживайся тут слишком поздно. И… не думай слишком много. Это отвлекает от резьбы.

Он вышел, и мастерская снова погрузилась в тишину. Скай посмотрела на свои фигурки, потом на дверь, потом на волка, который смотрел на неё с немым вопросом.

— Что? — спросила она у него. — Я ни о ком не думаю.

Волк моргнул внимательно посмотрел на хозяйку. Глаза зверя смотрели с видом «кого ты обманываешь».

— Работаем дальше, — выдохнула Кирра, собираясь с мыслями. — У Гекко день рождения, и ему нужны идеальные монстры. А всё остальное — неважно.

Но где-то глубоко внутри она подозревала, что это обманывает сама себя.

1) (швед.) Проклятье!

Вернуться к тексту

Слух распространился со скоростью лесного пожара. Или, если говорить языком Протокола, со скоростью, с которой Феникс прожигает дыру в тренировочной мишени, когда ему кажется, что никто не смотрит.

— Вы слышали? Слышали? — Джетт ворвалась в общую гостиную, едва не сбив с ног Гекко, который пытался отучить Бегуна грызть пульт от телевизора. — У нас пополнение!

Феникс, развалившийся на диване с телефоном в руках, моментально собрался в кучу.

— Что? Серьёзно? Кто? Откуда? Он умеет стрелять? — посыпались вопросы, один быстрее другого.

— Я ничего не знаю! — Джетт всплеснула руками, и вокруг неё на секунду поднялся лёгкий ветерок — от переизбытка эмоций. — Только что перехватила сообщение в общем канале. Брим сказал: «Готовьтесь, завтра прибывает новый агент». Всё!

— Завтра? — Неон оторвалась от созерцания собственных искрящихся пальцев. — А почему так срочно? Обычно нас предупреждают за неделю.

— Может, он какой-то супер-пупер важный? — предположил Гекко, наконец отобрав у Бегуна пульт. Зверёк обиженно фыркнул и переполз на колени к Клов, которая сидела в кресле, делая вид, что читает книгу, но на самом деле уже давно слушала.

— Или она, — лениво заметила Клов, не поднимая глаз. — Что вы сразу «он»?

— Ладно, ладно, — примирительно сказала Джетт, садясь на подлокотник дивана. — Давайте думать. Какие у нас есть догадки? Что за способности? Откуда он?

Гекко оживился:

— А вдруг у него тоже есть питомцы? Как у меня, только круче? Или, может, он умеет превращаться в животное? Это было бы эпично!

— Гекко, мы не в фэнтезийном романе, — закатила глаза Клов, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Хотя... если честно, я бы тоже хотела посмотреть на кого-то с животными. Твои существа иногда милые, когда не пытаются сожрать мои ботинки.

— Бегун не сожрёт, он просто пробует на вкус! — возразил он.

— Разница, знаешь ли, небольшая.

— А я думаю, — вступил Феникс, вскакивая с дивана и начиная расхаживать по комнате, словно выступал перед камерами, — это будет кто-то с крутой атакующей способностью. Типа, бах! И всех разметал. Потому что Брим говорил, что нам не хватает «ударной силы в ближнем бою». Я, конечно, справляюсь, но...

— Ты чуть не сжёг мне волосы на прошлой тренировке, — напомнила Джетт.

— Это был комплимент твоей причёске!

Неон хихикнула, и вокруг неё снова потрескивало. Айсо покачал головой, но без осуждения. Клов наконец отложила книгу и, пересадив Бегуна на пол (тот обиженно побежал к хозяину), скрестила ноги.

— А если это кто-то тихий? — предположила она. — Как, ну не знаю... как Сайфер, только менее скрытный. Который будет сидеть в углу и следить за всеми. Я бы даже обрадовалась — наконец-то кто-то не будет орать на всю базу.

— Ты сама орала в прошлый раз, когда Киллджой запустила своего робота в твою комнату, — заметил Айсо.

— Это был священный ужас, так что не считается!

Феникс тем временем не унимался:

— Слушайте, а может, это девушка? Красивая? — он мечтательно закатил глаза. — Представляете: новая агентка, огненно-рыжая, с характером...

Началась привычная перепалка, но её прервал глухой удар. Это Гекко, пытавшийся изобразить какую-то боевую стойку, зацепился ногой за ковёр и рухнул, увлекая за собой Бегуна. Зверёк обиженно запищал, Гекко захохотал, и напряжение в комнате на секунду разрядилось.

— В общем, — подвела итоги Неон, помогая Гекко подняться, — завтра всё узнаем. Гадать бесполезно. Но я ставлю на то, что у него или неё есть что-то связанное с электричеством. Потому что кто, кроме меня и Киллджой, знает все тонкости?

— Ты просто хочешь, чтобы тебя перестали называть «ходячей розеткой», — парировала Клов.

— Это лучше, чем «летающая зубочистка» у Джетт.

— Эй!

Разговор прервался с появлением на пороге Рейны. Она прислонилась к косяку, скрестив руки на груди, и с лёгкой усмешкой обвела взглядом компанию.

— Шумите, как стая воробьёв, — лениво протянула она. — Птички, вы даже не представляете, кто к нам едет.

Глаза всех мгновенно устремились на неё.

— Ты знаешь? — подскочила Джетт. — Расскажи! Ну пожалуйста!

Рейна загадочно улыбнулась — той улыбкой, которая могла означать что угодно: от «я всё знаю, но не скажу» до «я вас просто дразню».

— Знаю, — коротко сказала она. — Но Брим велел не распускать язык. Скажу только одно: вы будете удивлены.

— Это нечестно! — взвыл Феникс. — Ты не можешь просто так заявиться и подлить масла в огонь!

— Могу, — парировала Рейна и уже собралась уходить, как в коридоре послышались шаги.

В гостиную вошла Сэйдж, неся поднос с чашками чая. Она выглядела спокойной, как всегда, но в глазах мерцала та же загадочная искорка, что и у Рейны.

— Я слышала ваши крики с другого конца коридора, — мягко заметила она, ставя поднос на стол. — Думаю, Бримстоун будет недоволен, если узнает, что вы обсуждаете нового агента так... эмоционально.

— Сэйдж, ты тоже знаешь? — Неон подскочила к ней. — Ну пожалуйста! Хоть какой-то намёк!

Сэйдж переглянулась с Рейной, и та едва заметно кивнула — мол, можешь сказать, всё равно скоро узнают.

— Хорошо, — вздохнула Сэйдж, беря свою чашку. — Я не буду раскрывать детали. Но скажу так: новый агент... необычный. Не в том смысле, в котором вы все привыкли. У него уникальный подход к радианиту.

— «У него»! — воскликнула Клов победоносно. — Я же говорила, он!

— Это была не моя догадка, я просто обронила, — хмыкнула Джетт.

— Какая разница? — Феникс нетерпеливо дёрнул плечом. — Что значит «необычный подход»? Он взрывает всё вокруг? Телепортируется? Превращается в летучую мышь?

— Если бы, — Рейна фыркнула. — Нет, он просто... работает на стыке технологий и органики. Как Киллджой, только с биологической составляющей.

— Слишком сложно, — скривился Гекко. — Вы только больше запутали.

В этот момент в гостиную почти бесшумно вошла Астра. Она двигалась с той грацией, которая была свойственна только ей — будто плыла над полом. В руках она держала планшет с какими-то расчётами.

— О, вы уже здесь, — произнесла она, поднимая взгляд. — Обсуждаете нового? — её голос звучал ровно, но на губах заиграла лёгкая улыбка.

— Да, мы пытаемся вытянуть хоть что-то из Рейны и Сэйдж, но они молчат как партизаны! — пожаловалась Джетт.

— Что ж, я, пожалуй, тоже не буду всё рассказывать. Интрига должна сохраниться. — Она замолчала на секунду, задумчиво глядя в потолок, а потом добавила почти между делом: — Но, наверное, могу признаться, что он... симпатичный.

Тишина в комнате стала абсолютной. Даже Бегун перестал сопеть.

— Что-что? — переспросил Феникс, вытаращив глаза.

— Ты только что сказала «симпатичный»? — уточнила Неон, и её брови взметнулись вверх. — Астра, ты никогда никого так не описываешь!

Астра, поняв, что проговорилась, прикрыла рот ладонью, но было поздно. Её глаза смеялись.

— Ой... — только и сказала она.

Рейна громко рассмеялась — редкость для неё.

— Сама себя выдала, звёздочка! — воскликнула она, хлопнув ладонью по колену.

— Это не была официальная информация, — попыталась оправдаться Астра, но улыбка не сходила с её лица. — Просто личное наблюдение... по документам.

— По документам нельзя определить, симпатичный человек или нет! — возразила Клов. — Ты его точно видела!

— Мельком. Издалека. — Астра подняла руки в защитном жесте, но её голос звучал подозрительно весело.

Джетт схватилась за голову:

— Так, стоп. То есть у нас будет новый агент. С наибольшей вероятностью, парень, которого Астра называет симпатичным. И вы двое, — она ткнула пальцем в Рейну и Сэйдж, — знаете о нём больше, чем говорите. Это пытка!

— Жизнь — пытка, — философски заметил Айсо, но даже он, кажется, слегка приподнял бровь. Для Айсо это был эквивалент крика от удивления.

— Ладно, — Гекко глубоко вздохнул, пытаясь осмыслить информацию. — Новый парень. Симпатичный. С необычным подходом к радианиту. Работает с биотехнологиями. Что ещё?

Спор возобновился с новой силой. Клов уже строчила сообщение в своём телефоне — наверняка кому-то из отсутствующих или наверняка знающих. Феникс с Джетт спорили о том, какие именно черты лица делают человека «симпатичным по версии Астры». Гекко пытался нарисовать фоторобот на салфетке. Айсо, сохраняя каменное лицо, украдкой бросил взгляд на планшет Астры, но та быстро его убрала.

Рейна и Сэйдж обменялись многозначительными взглядами.

— Дети, — прошептала Рейна, качая головой.

— Дети, — согласилась Сэйдж с мягкой улыбкой. — Но нам всем когда-то было интересно.

Астра, всё ещё краснея от собственной оплошности, сделала глоток чая и пробормотала тихо, так, чтобы никто не услышал:

— Надеюсь, он никогда не узнает о моём комментарии...

Но, глядя на бурлящую комнату, она понимала: новость о новичке уже разнеслась дальше, чем можно было предположить. И завтрашнего дня ждали с нетерпением все — от молодых агентов, мечтающих о новом друге или сопернике, до ветеранов, которым просто было любопытно, кого ещё приведёт судьба в их странную, опасную, но такую дружную семью.

За окнами штаба садилось солнце, и в лучах заката сверкнул огонёк приближающегося транспортного самолёта. Завтра будет интересный день.