Закон сообщающихся сосудов (гет)

Серебряное лезвие коснулось бледной кожи запястья Гермионы, и мир сузился до тонкой красной линии, проступившей вслед за металлом. Она не вскрикнула — лишь судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы, когда горячая, живая кровь хлынула наружу, смешиваясь с меловыми линиями ритуального круга на холодном камне.

Северус Снейп действовал с пугающей, механической точностью. Сейчас он был не целителем, успокаивающим пациента, а мясником, знающим анатомию души. Перехватив безвольную руку Гарри, зельевар сделал такой же надрез. Тёмная, густая, почти чёрная кровь Поттера потекла неохотно, словно смола из умирающего дерева.

— Coniunctio Sanguinis, — прохрипел Снейп, и слова заклинания упали в тишину тяжёлые, как камни.

Он грубо прижал разрезанное запястье Гермионы к ране Гарри.

В первую секунду ничего не произошло. Только липкое тепло чужой крови на коже. Но затем Гермиона почувствовала тягу. Будто кто-то приложил к вене мощный насос. Её магия, привыкшая течь ровно и спокойно, вдруг взбунтовалась, рванулась к выходу, увлекаемая в чужое, пустое русло.

Это была не боль. Это было насилие над самой сутью её существования. Гермиона выгнулась дугой на полу, её позвоночник хрустнул, а изо рта вырвался сдавленный, животный стон. Ей казалось, что её внутренности вытягивают через руку — дюйм за дюймом.

— Держите её! — рявкнул Снейп, не отпуская их сцеплённых рук.

Дамблдор опустился на колени с другой стороны, прижимая плечи девушки к полу. В глазах старого директора стояла такая мука, словно это его резали на части, но руки его были тверды.

— Терпи, девочка, — шептал Альбус. — Каналы сейчас сходятся. Это самое страшное.

Но самое страшное было впереди.

Снейп отложил нож и взял палочку. Он начал вычерчивать сложные символы прямо в воздухе над их грудными клетками. Руны светились болезненным фиолетовым светом и пахли озоном и жжёной плотью.

— Теперь сердце, — предупредил он. — Я должен открыть грудную клетку. Метафизически. Но чувствовать вы будете это вполне физически.

Гермиона хотела крикнуть «нет», хотела попросить секунду передышки, но не могла вдохнуть. Воздух в лёгких закончился, а новый не поступал. Она посмотрела на Гарри. Его лицо, до этого напоминавшее посмертную маску, исказилось. Веки дрогнули. Он чувствовал. Даже в коме, даже на пороге смерти, он чувствовал, как в его защиту вторгаются.

— Aperio Pectus!

Удар пришёлся в центр грудины. Гермионе показалось, что ей сломали рёбра гигантским молотом. Она почувствовала, как невидимые пальцы проникают внутрь, раздвигая ткани, мышцы и кости, чтобы добраться до пульсирующего ядра магии, скрытого глубоко под сердцем.

Мир вспыхнул белым.

Она больше не была в Больничном крыле. Она была нигде. В пустоте. И в этой пустоте она была не одна.

Она «видела» Гарри не глазами. Она ощущала его как присутствие. Огромное, тёмное, холодное пространство, похожее на вымерзшую пустошь. Ветер выл там, унося остатки тепла в чёрную дыру на горизонте — к Кубку.

Это было ядро Гарри. И оно умирало.

— Гермиона… — мысль прозвучала не в ушах, а прямо в мозжечке. Это был голос Гарри, но искажённый, слабый, похожий на шелест сухой листвы. — Больно… Уходи…

— Нет, — мысленно прокричала она, бросаясь в эту темноту. — Я не уйду!

В реальности её тело билось в конвульсиях. Мадам Помфри, заливаясь слезами, вливала ей в рот Укрепляющее зелье и придерживала челюсть, чтобы девушка не откусила себе язык.

Снейп продолжал резать. Не плоть, а саму структуру их аур. Он брал нити её золотистой, тёплой магии и грубо пришивал их к рваным, истощённым краям ауры Поттера. Это было похоже на сшивание живой ткани ржавой иглой без анестезии. Каждый стежок отдавался вспышкой агонии в нервных окончаниях.

Гермиона чувствовала, как её тепло перетекает в него. Сначала робко, потом потоком. Ледяная пустошь внутри Гарри дрогнула. Там, где касалась её магия, лёд начинал таять. Но холод Гарри в ответ проникал в неё.

Она начала замерзать. Её зубы стучали так громко, что этот звук перекрывал бормотание заклинаний Снейпа.

— Температура тела падает! — крикнула Помфри. — У обоих! Тридцать четыре градуса… тридцать три…

— Продолжаем! — рыкнул Снейп; со лба его капал пот, смешиваясь с кровью на руках. — Если остановимся сейчас, разница потенциалов разорвёт их сердца. Synthesis Anima!

Это был финальный аккорд. Момент, когда две реки сливаются в одну.

Гермиона почувствовала удар. Будто в её груди начало биться второе сердце.

Тук-тук. Своё.

Тук… тук… Чужое. Медленное. Слабое.

Она сосредоточилась на этом слабом ритме. Она обхватила его своей волей, своей любовью, всем своим упрямством. «Бейся, — приказала она. — Бейся, чёрт тебя дери, Гарри Поттер!»

И оно отозвалось.

Ритм выровнялся. Два сердца начали подстраиваться друг под друга, входя в резонанс. Синкопа исчезла, уступая место единому, мощному пульсу.

Тук-тук-тук-тук.

В реальности Гарри резко вдохнул, выгнувшись дугой. Его глаза распахнулись. Они не были зелёными. На секунду они стали полностью чёрными, заполненными чистой магией, прежде чем радужка вернула свой цвет.

Гермиона обмякла, её голова с глухим стуком ударилась о камень пола. Тьма, милосердная и тёплая, наконец накрыла её с головой.

* * *

— …показатели стабилизировались. Это невероятно.

Голос мадам Помфри доносился словно сквозь слой ваты. Гермиона попыталась пошевелиться, но тело казалось чужим, свинцовым. Каждая мышца ныла, словно после марафона. Но страшнее всего было ощущение в груди.

Там было тесно.

Она открыла глаза. Потолок Больничного крыла плыл перед глазами. Она попыталась поднять руку, чтобы протереть веки, но обнаружила, что её ладонь намертво сцеплена с чьей-то другой.

Она повернула голову.

Гарри лежал на соседней койке, сдвинутой вплотную к её. Он был бледен, но это была не смертельная синева — просто усталость. Его грудь мерно поднималась и опускалась.

И самое странное — она чувствовала это движение, не глядя на него. Она чувствовала, как кровь бежит по его венам. Она чувствовала фантомный зуд на его левом запястье, хотя чесалось не у неё.

— Вы очнулись, — сухой голос Снейпа прозвучал откуда-то из тени.

Зельевар сидел в кресле у окна, выглядя совершенно измождённым. Он крутил в руках пустой флакон из-под зелья.

— Что… — Гермиона попыталась заговорить, но горло пересохло. — Получилось?

— Вы живы, — бесстрастно констатировал Снейп. — Технически — успех. На деле… добро пожаловать в ад, мисс Грейнджер.

Гермиона попыталась сесть, и Гарри тут же поморщился во сне, издав тихий стон.

— Не дёргайтесь, — предупредил Снейп. — Ваши нервные системы теперь… зеркальны. Резкое движение одного отзовётся болью у другого. Вам придётся учиться двигаться заново. Как сиамским близнецам.

— Кубок? — прохрипела она.

— Насытился, — Снейп кивнул на Гарри. — Пока что. Он тянет магию из общего резервуара. Поскольку ваш резерв был полон, а у Поттера — пуст, сейчас система уравновесилась. Но вы будете уставать в два раза быстрее. Любое заклинание, которое сотворит он, будет истощать и вас. Любая боль, которую испытает он, станет вашей.

Гермиона посмотрела на их переплетённые пальцы. На запястьях, там, где Снейп делал надрезы, теперь белели тонкие шрамы, похожие на браслеты. Они пульсировали слабым светом в такт биению сердца.

— Мы теперь… единая гидравлическая система, — прошептала она, вспоминая слова из учебников по колдомедицине.

— Именно. — Снейп встал, и его мантия зашуршала. — Дамблдор объявит школе, что Поттер болен. Магическое истощение. Никто не должен знать деталей ритуала. Если Министерство узнает, что мы использовали магию крови… Азкабан покажется нам курортом.

Он подошёл к дверям, но остановился, не оборачиваясь.

— Вы совершили огромную глупость, Грейнджер. И, возможно, самый смелый поступок, который я видел в этих стенах. Постарайтесь не умереть до конца года. Мне будет жаль потраченных усилий.

Дверь за ним закрылась.

Гермиона осталась одна в тишине палаты. Вернее, она больше никогда не будет одна. Она закрыла глаза и прислушалась. Внутри неё, под ритмом её собственного сердца, звучало тихое, спокойное эхо.

Тук-тук.

Гарри пошевелился во сне и, не просыпаясь, придвинулся ближе, уткнувшись носом ей в плечо. Волна тепла и спокойствия прошла по её телу — это была не её эмоция, это было ощущение Гарри. Он чувствовал себя в безопасности.

Гермиона выдохнула, и слеза скатилась по её щеке. Она спасла его. Цена не имела значения. Пока что.