Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Гостиная Гриффиндора встретила их шумом, теплом и тем особенным уютом, которого Гарри так не хватало летом на Тисовой улице. В круглом помещении стоял гул: новости о Турнире Трех Волшебников произвели эффект разорвавшейся бомбы. Фред и Джордж уже собрали вокруг себя плотную толпу первокурсников и горячо обсуждали способы обмануть возрастную черту, а Ли Джордан что-то подсчитывал на пергаменте, вероятно, потенциальные выигрыши на ставках.

На фоне такого грандиозного события появление нового ученика прошло почти незаметно. Когда Макгонагалл в Большом зале коротко представила Кирана и он, под вежливые, но сдержанные аплодисменты, сел за гриффиндорский стол, большинство студентов уже шептались о Шармбатоне и Дурмстранге. Казалось, Моргана это вполне устраивало — он спокойно ел, игнорируя любопытные взгляды, и выглядел так, словно привык быть невидимкой.

Пробравшись сквозь портретный проем вслед за Гермионой, Гарри с наслаждением вдохнул запах горящих поленьев и нагретой ткани старых кресел.

— Пароль на неделю — «Балебог», — бросил Невилл, проходя мимо них с горшком с каким-то странным растением в руках.

Киран, замыкавший их небольшую процессию, шагнул внутрь и тут же, прямо у входа, остановился. Он явно заученным движением, наклонился и стал расшнуровывать кед.

— Эм, ты чего? — Рон, который едва не врезался в спину Моргана, удивленно уставился на его ноги. — Потерял что-то?

— А? — Киран замер, стоя на одной ноге. Он моргнул, оглядывая ковер гостиной и грязные ботинки других студентов, топчущих его без зазрения совести. — Ох. Точно. Простите.

Морган поспешно сунул ногу обратно в обувь, на его бледных щеках проступил едва заметный румянец.

— Привычка, — буркнул он, поправляя язычок кроссовка.

— В Японии принято снимать обувь при входе в дом, — тут же наставительно произнесла Гермиона, которая уже заняла их любимые места у камина, но зорко следила за происходящим. — Это знак уважения к хозяевам и способ сохранить чистоту татами. Там есть специальная зона у порога, которая называется «генкан». Верно, Киран?

— Вроде того, — кивнул он, проходя вглубь комнаты и падая в мягкое, продавленное кресло рядом с Гарри. — Просто рефлекс. Шесть лет вбивали в голову, что зайти в обуви дальше порога — это варварство.

Гарри с интересом посмотрел на нового сокурсника. Теперь, в расслабленной обстановке гостиной, Киран казался менее напряженным, чем в поезде, но всё же держался чуть отстраненно, словно изучал территорию.

— Слушай, а насколько ты вообще... ну, стал японцем за это время? — спросил Гарри. — Ты говоришь на их языке? Ешь палочками?

Киран усмехнулся, глядя на огонь.

— Язык знаю, без него в Махотокоро делать нечего. Палочками ем. Но своим я там так и не стал.

Он помолчал секунду, крутя на пальце простое серебряное кольцо.

— В Японии я был гайдзином. Слишком высоким, слишком громким, с неправильным цветом глаз. А теперь вернулся сюда... и, кажется, останусь гайдзином даже в большей мере, чем там.

— Гай-кто? — переспросил Рон, плюхаясь на подлокотник кресла Гарри и разворачивая шоколадную лягушку. — Это какой-то титул?

— Это значит «иностранец», Рон, — терпеливо пояснила Гермиона, не отрываясь от расписания уроков, которое она уже начала составлять. — Или, если дословно, «человек извне».

— Точное определение, — тихо согласился Киран. — Человек извне.

На мгновение повисла пауза. Гарри почувствовал странный укол сочувствия. Он прекрасно знал, каково это — быть чужаком в собственном доме, живя у Дурслей, и быть тем, о ком все шепчутся — в мире волшебников. Быть ни там, ни здесь.

— Ну, в Гриффиндоре к странностям привыкшие, — ободряюще сказал Гарри, улыбнувшись. — У нас тут Почти Безголовый Ник, личные полтергейст, а еще гигантский василиск… был. Так что обувь — это мелочи.

Киран слабо улыбнулся в ответ, но глаза остались холодными. Он выглядел измотанным. Тени под его глазами залегли глубже, а плечи опустились.

— Спасибо, — сказал он, подавляя зевок. — Слушайте, а где... где спальни?

— Четвертый курс, наверх по винтовой лестнице и направо, — махнул рукой Рон, жуя шоколад. — Твоя кровать, наверное, рядом с нашими, там было свободное место у окна.

— Отлично, — Киран с трудом поднялся из глубокого кресла. — Не обижайтесь, но я пойду. Неделя была сумасшедшая. Переезд, порталы, смена часовых поясов... Я уже плохо соображаю, где день, а где ночь.

— Конечно, иди, — кивнула Гермиона, смягчившись. — Завтра уроки только в девять, успеешь выспаться.

— Спокойной ночи, — бросил Киран и, подхватив свою сумку, поплелся к лестнице.

Гарри проводил его взглядом. Походка у Моргана была тихой, пружинистой, совсем не такой, как у неуклюжего Невилла или размашисто шагающего Симуса. Даже умирая от усталости, он двигался осторожно.

— Странный он, — прошептал Рон, когда дверь спальни наверху хлопнула. — Но вроде нормальный. Для того, кто жил в замке со рвом и учился у японцев.

— Дай ему время, Рон, — отозвалась Гермиона, сворачивая пергамент. — Ему сейчас непросто.

Гарри ничего не ответил, глядя на пляшущие языки пламени в камине. Ему почему-то казалось, что дело не только в смене часовых поясов

Прошел еще час, прежде чем Гарри распрощался с Гермионой и поднялся в спальню по винтовой лестнице. В комнате было темно, только лунный свет чертил серебряные полосы на полу.

У окна, чуть потеснив прикроватную тумбочку Дина, действительно появилась еще одна кровать под пологом из красного бархата. Гарри, стараясь не скрипеть половицами, прошел мимо. Киран спал, отвернувшись к стене, одеяло было натянуто почти до ушей. Он лежал абсолютно неподвижно, не издавая ни звука — разительный контраст с Роном, который на соседней кровати уже выводил носом громкие, булькающие рулады.

Усталость навалилась внезапно, словно кто-то надел на Гарри свинцовую мантию. Он наскоро переоделся в пижаму, положил очки на тумбочку и, едва коснувшись головой подушки, провалился в глубокий сон без сновидений.

Или так ему казалось поначалу.

Сквозь тяжелую дрему он слышал какие-то шорохи — тихий скрип дверных петель, едва слышные шаги, но сознание отказывалось просыпаться, утягивая его обратно в темноту. А потом пришел кошмар. Он был смутным и липким: вспышки зеленого света, шипение, от которого стыла кровь, и ощущение надвигающейся беды.

Гарри резко сел на кровати, жадно глотая воздух. Сердце колотилось где-то в горле, пижама прилипла к спине.

В спальне было тихо и серо — первые, робкие лучи солнца только начинали просачиваться сквозь шторы. Рон все так же храпел, Невилл тихо посапывал, уткнувшись лицом в подушку. Гарри машинально посмотрел в сторону окна.

Кровать Моргана была пуста и аккуратно застелена.

Спать больше не хотелось. Образы из кошмара все еще стояли перед глазами, и Гарри решил, что холодная вода — это именно то, что ему сейчас нужно. Он нащупал очки, накинул халат и, шаркая тапочками, вышел в прохладный коридор.

На полпути к ванной комнате он едва не столкнулся с кем-то, выходящим из-за угла.

— Доброе утро, — раздался спокойный, ровный голос.

Это был Киран. Он выглядел так, словно уже прожил половину дня. Одет в серую влажную футболку и спортивные штаны, а на шее висело полотенце. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, несколько мокрых прядей прилипли ко лбу.

Гарри удивленно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Эм... привет, — прохрипел он со сна. — Ты чего так рано? Солнце едва встало.

Киран пожал плечами, перекидывая полотенце поудобнее. Гарри опустил взгляд и заметил его руки. Костяшки пальцев были покрасневшими, будто бы сбитыми наново.

— Привычка, — ответил Морган, заметив взгляд Гарри, но рук прятать не стал. — В Махотокоро день начинался с рассветом. Час медитации, потом тренировка, и только потом завтрак. Больше не могу спать долго.

— Медитации? — переспросил Гарри, потирая шрам, который все еще слабо покалывал.

— Ага. Помогает прочистить мозги, — Киран криво усмехнулся. — Правда, здесь я пока не нашел подходящего места, чтобы посидеть в тишине. Слишком много портретов, и они слишком болтливые. Так что пришлось просто побегать вокруг озера.

— Ты бегал? — Гарри покачал головой. — Пока все нормальные люди спят?

— Пока все нормальные люди спят, — эхом отозвался Киран. — Я же говорю, режим. Организм сам просыпается в пять утра и требует нагрузки.

— Звучит ужасно, — честно признался Гарри. — Я бы ни за что не встал добровольно в такую рань.

В глазах Кирана мелькнула легкая, едва уловимая ирония.

— А кто сказал, что мне все нравится, Поттер? — хмыкнул он. — Я это ненавижу. Но привычки, которые вбивали палками столько лет, сидят слишком глубоко. Попробуй не встань — тело само взбунтуется.

Он кивнул Гарри и прошел мимо, направляясь к душевым, оставив после себя запах озерной сырость.

Гарри постоял немного в коридоре, размышляя о том, что японская школа, должно быть, место куда менее веселое, чем Хогвартс, умылся ледяной водой и побрел обратно. Спать не хотелось, но валяться в теплой постели было всяко лучше, чем бегать по мокрой траве.

Проходя мимо входа в гостиную, он заглянул внутрь. Камин уже погас, оставив лишь горку тлеющих углей. В одном из кресел сидел Морган, уже одетый в ученическую мантию. На коленях у него лежал раскрытый лист пергамента, рядом перо с чернильницей, но взгляд парня был устремлен в окно, за которым разгоралось холодное шотландское утро.

Гарри не стал его окликать и тихо поднялся по лестнице, оставляя нового сокурсника наедине с его странными привычками и утренней тишиной.