Драконы Осенних Сумерек / Dragons of Autumn Twilight (джен)

Тика Вейлан со вздохом выпрямилась, размяла плечи, чтобы снять напряжение в затекших мышцах. Она бросила мыльную тряпку в ведро с водой и оглядела пустую комнату.

Становилось всё труднее поддерживать старую гостиницу в порядке. В тёплую деревянную дерева было вложено немало любви, но ни любовь, ни сало не могли скрыть трещины и щели на изрядно потрёпанных столах или уберечь какого‑нибудь посетителя от того, чтобы сесть на торчащую занозу. «Последний Приют» не был роскошным — не то что некоторые, о которых Тика слышала в Гавани. Зато здесь было уютно. Живое дерево, в ветвях которого он был построен, любовно обнимало его своими древними ветвями, а стены и детали интерьера были так искусно вписаны в изгибы ветвей, что невозможно было сказать, где заканчивается работа природы и начинается труд человека. Барная стойка словно текла, как блестящая волна, вокруг живого дерева, которое её поддерживало. Витражные стёкла в окнах разбрасывали по комнате приветливые солнечные зайчики разных цветов.

Тени укорачивались — приближался полдень. Скоро «Последний Приют» откроется для посетителей. Тика огляделась и удовлетворённо улыбнулась. Столы были чистыми и натёртыми. Осталось только подмести пол. Она начала отодвигать тяжёлые деревянные скамьи, когда из кухни появился Отик, окутанный ароматным паром.

— Сегодня будет оживлённый день — и погода, и дела, — сказал он, протискивая своё крепкое тело за стойку. Он начал расставлять кружки, весело насвистывая.

— Я бы предпочла, чтобы дела шли поспокойнее, а погода была потеплее, — сказала Тика, с усилием отодвигая скамью. — Вчера я набегалась до упаду, а благодарности и чаевых получила мало! Такая мрачная публика! Все нервничают, вздрагивают от каждого звука. Вчера вечером я уронила кружку, и — клянусь — Ретарк выхватил меч!

— Пф! — фыркнул Отик. — Ретарк — стражник Искателей Утехи. Они всегда такие. Ты бы тоже нервничала, если бы работала на Хедерика, этого фанати…

— Осторожнее, — предупредила Тика.

Отик пожал плечами.

— Если только Высокий Теократ теперь не научился летать, он нас не услышит. Я услышу его сапоги на лестнице задолго до того, как он услышит меня. — Но Тика заметила, что он понизил голос, продолжая: — Жители Утехи не станут долго это терпеть, помяни мои слова. Люди пропадают, их утаскивают неизвестно куда. Печальные времена. — Он покачал головой, затем оживился: — Зато это хорошо для бизнеса.

— Пока он нас не прикрыл, — мрачно сказала Тика. Она схватила метлу и принялась быстро подметать.

— Даже теократам нужно набивать животы и смывать огонь и серу с глотки, — усмехнулся Отик. — Должно быть, утомительно день за днём убеждать людей в существовании Новых Богов — он заходит сюда каждый вечер.

Тика остановилась и прислонилась к стойке.

— Отик, — серьёзно сказала она, понизив голос. — Ходят и другие слухи — о войне. На севере собираются армии. И в городе появились какие‑то странные люди в капюшонах, они околачиваются возле Высокого Теократа, задают вопросы.

Отик с нежностью посмотрел на девятнадцатилетнюю девушку, протянул руку и погладил её по щеке. Он был ей как отец с тех пор, как её собственный отец загадочно исчез. Он потрепал её рыжие кудри.

— Война? Пустяки, — фыркнул он. — О войне говорят с самого Катаклизма. Это просто слухи, девочка. Может, Теократ сам их и распускает, чтобы держать людей в узде.

— Не знаю, — нахмурилась Тика. — Я…

Дверь открылась.

Тика и Отик вздрогнули от неожиданности и обернулись к двери. Они не слышали шагов на лестнице, и это было странно! «Последний Приют» был построен высоко в ветвях могучего валлина, как и все остальные здания в Утехе, за исключением кузницы. Горожане решили перебраться на деревья во времена ужаса и хаоса, последовавших за Катаклизмом. Так Утеха стала городом на деревьях — одним из немногих по‑настоящему прекрасных чудес, оставшихся на Кринне. Прочные деревянные мостки соединяли дома и заведения, расположенные высоко над землёй, где пять сотен человек вели свою повседневную жизнь. «Последний Приют» был самым большим зданием в Утехе и возвышался на сорок футов над землёй. Лестница обвивала корявый ствол древнего валлина. Как и говорил Отик, любого посетителя гостиницы было слышно задолго до того, как его можно было бы увидеть.

Но ни Тика, ни Отик не слышали старика.

Он стоял в дверях, опираясь на щербатый дубовый посох, и оглядывал гостиницу. Растрёпанный капюшон его простого серого одеяния был надвинут на голову, тень скрывала черты лица, кроме пронзительных, блестящих глаз.

— Могу я чем-то помочь, Дедушка? — спросила Тика незнакомца, обмениваясь встревоженными взглядами с Отиком. Не шпион ли этот старик от Искателей?

— А? — старик моргнул. — Вы открыты?

— Ну… — замялась Тика.

— Конечно, — широко улыбнулся Отик. — Входи, Седобородый. Тика, найди нашему гостю стул. Он, должно быть, устал после такого подъёма.

— Подъёма? — почесав голову, старик оглядел крыльцо, затем посмотрел вниз, на землю. — Ах да, подъёма. Столько ступеней… — Он заковылял внутрь, затем шутливо замахнулся на Тику посохом. — Занимайся своим делом, девочка. Я и сам могу найти себе стул.

Тика пожала плечами, взяла метлу и продолжила подметать, не спуская глаз со старика.

Он стоял посреди гостиницы, оглядываясь, словно уточняя расположение каждого стола и стула в комнате. Общий зал был большим, овальной формы, и огибал ствол валлина. Могучие ветви дерева поддерживали пол и потолок. Особенно внимательно он посмотрел на камин, который находился примерно в третьей четверти зала. Единственная каменная кладка в гостинице, она явно была сделана гномами так, чтобы казаться частью дерева, естественно вплетаясь в ветви наверху. Рядом с камином стояла корзина, доверху наполненная дровами — сосновыми поленьями, привезёнными с высоких гор. Ни один житель Утехи не стал бы жечь древесину своих родных валлиновых деревьев. Сзади был запасной выход через кухню; оттуда было сорок футов до земли, но некоторые из клиентов Отика находили такое расположение очень удобным. Как и старик.

Он удовлетворённо бормотал что‑то себе под нос, переводя взгляд с одного места на другое. Затем, к изумлению Тики, он вдруг бросил посох, засучил рукава рясы и начал переставлять мебель!

Тика перестала подметать и оперлась на метлу.

— Что вы делаете? Этот стол всегда стоял здесь!

Длинный, узкий стол стоял в центре общего зала. Старик протащил его по полу и придвинул к стволу огромного валлина, прямо напротив камина, затем отступил, чтобы полюбоваться своей работой.

— Вот так, — проворчал он. — Он должен стоять поближе к камину. Теперь принеси ещё два стула. Нужно шесть.

Тика повернулась к Отику. Тот, казалось, хотел возразить, но в этот момент из кухни вспыхнул свет. Крик повара дал понять, что жир снова загорелся.

Отик поспешил к качающимся дверям кухни.

— Он безобидный, — выдохнул он, проходя мимо Тики. — Пусть делает, что хочет — в разумных пределах. Может, он устраивает вечеринку.

Тика вздохнула и принесла два стула, как просил старик. Она поставила их туда, куда он указал.

— Теперь, — сказал старик, резко оглядываясь. — Принеси ещё два стула — удобных, учти — сюда. Поставь их рядом с камином, в этом тёмном углу.

— Здесь не темно, — возразила Тика. — Солнце же светит!

— А‑а, — глаза старика сузились, — но будет темно вечером, не так ли? Когда разожжём огонь…

— Я… полагаю, что да… — запнулась Тика.

— Неси стулья. Вот и хорошо, девочка. И ещё один, прямо сюда. — Старик указал на место перед камином. — Для меня.

— Вы устраиваете вечеринку, Дедушка? — спросила Тика, принося самый удобный в гостинице, но изрядно потрёпанный стул.

— Вечеринку? — эта мысль, похоже, показалась старику забавной. Он усмехнулся. — Да, девочка. Это будет такая вечеринка, какой Кринн не видел со времён до Катаклизма! Будь готова, Тика Вейлан. Будь готова!

Он похлопал её по плечу, ласково взъерошил ей волосы, затем повернулся и сел, скрипя суставами, в кресло.

— Кружку эля, — приказал он.

Тика пошла налить эля. И только когда она принесла старику его напиток и вернулась к подметанию, она остановилась, поражённая внезапной мыслью: «Откуда он знает, как меня зовут?..»