Девушка с Алмазных гор (гет)

Над несожжённым Парижем веяло утренней прохладой и свежестью. Золотистый рассвет осветил Эйфелеву башню и стены Собора Парижской Богоматери. Мир мог лишиться города-легенды в одну черную ночь, но этого, к счастью, не случилось. И в утренней прохладе люди, не ведающие ничего о магии и волшебстве, просыпались, ворча на необходимость вставать рано, спешили на службу, открывали свои лавки, хмурились, улыбались — и ничего не знали о том, что совсем недавно могли погибнуть в беспощадном колдовском пламени. Не знали, что совсем рядом с ними идёт настоящая война.

Пусть не знают, пусть. Пусть спят и просыпаются спокойно. Ради этого стоит жить — и, быть может, умереть однажды.

Так всегда думал Тесей Скамандер. Думал и чувствовал. Так он жил. Правда, сейчас он не то чтобы жил — скорее рвался к жизни сквозь боль, зная: так надо. Лита погибла. Он любил её, а она погибла — страшной смертью… Лита!.. Нет. Хватит! Всё.

Тесей знал, что такое утраты. Однажды слышал, как коллега в Министерстве сказал про него: «он умеет переносить потери». Умеет! Надо же такое придумать…

Не должно быть таких навыков у людей.

Париж был овеян утренней свежестью. В Портальном зале Министерства Тесея ждал Ньют, а их обоих ожидал специальный портал в Корею. Так надо.

Тесей остановился перед домом, который не был заметен магглам. Рано, совсем раннее утро, и он попрощался ещё вчера вечером со всеми обитателями старинного особняка. Но всё же Париж привёл его сюда во время утренней прогулки.

В одном из тонких узких окон качнулась тяжёлая штора, и в глубине комнаты показалось бледное лицо девушки — точёное лицо восточной куколки. Она улыбнулась одними губами и исчезла.

Тесей ещё раз окинул взглядом особняк Фламелей и продолжил свой путь в Министерство.

* * *

Как же так вышло, что Тесей вместе с Ньютом решил отправиться в Корею?

Наверно, на эту дорогу он встал ещё во французском Министерстве, куда все они — Тесей и Ньют, Тина, Юсуф Кама, Николя Фламель — вынуждены были отправиться после событий в склепе Лестрейнджей. Тесей готов был повторить ту фразу, которой часто попрекали его самого: «Как всегда, власти реагируют вовремя!» То есть, конечно, бессовестно опаздывают…

Там, в коридорах, было холодно совсем не по-утреннему. Какая-то казённая сырость пропитывала помещения.

Взгляд Тесея зацепился за съежившуюся на скамейке фигурку той девушки, что была с Криденсом Бэрбоуном… Нагини. Она явно мёрзла в своём нелепом платье. Тесей накинул ей на плечи плащ.

Она вздрогнула, взглянула на него снизу вверх своими раскосыми и какими-то детскими глазами. Да, у неё были детские глаза, хоть и жирно подведённые тушью: глубокие, скорбные, чистые. У Литы и в детстве не было таких глаз… Лита!

Нагини завернулась в его тяжёлый плащ, придерживая воротник тонкими маленькими пальчиками.

— Спасибо, сэр, — произнесла она по-английски с чуть заметным акцентом.

— Не за что… — отмахнулся Тесей и вдруг понял, что не может назвать её той цирковой кличкой, — как ваше имя? Настоящее имя?

Девушка вновь вздрогнула и посмотрела на него со странным выражением — в её глазах отразился блеск отчаянной надежды.

— Ли Су Мин, — произнесла она после секундного колебания, — Ли — это фамилия. Су Мин — имя⁽¹⁾. Но мне теперь нельзя его носить… Я потеряла право.

Тесей вспомнил Литу над родословным древом, расцветшим магнолиями вместо женских имен. И эта девочка с чистыми глазами, плясавшая на потеху толпе, наверняка проданная в рабство негодяю Скендеру…

— Чёрт бы побрал эти проклятые, проклятые традиции, честь рода и прочую дикарскую чушь! — он и не заметил, что бранится вслух.

Су Мин испуганно смотрела на него.

— О нет, сэр! Не то… не то! — воскликнула она.

— Прости, — он закрыл лицо руками, — прости, Мина.

В волнении он тут же забыл и спутал её имя, назвал на европейский манер. Она не обиделась. Во всяком случае, потом она стала называть себя именно так, как он случайно окрестил её: Мина. Мина Ли⁽²⁾.

— О, сэр… — она едва коснулась его локтя кончиками пальцев и тут же отдёрнула руку. Пугливая лань…

Змея. Маледиктус. Проклятие, родовое проклятие течёт в её крови.

После допроса в Министерстве их отпустили на все четыре стороны. Мине идти было некуда, Тина уже готова была взять её под свою опеку, но тут вдруг выступил Николя Фламель:

— Мы с Перенеллой будем рады принять у себя мадемуазель Ли. У нас больше сотни лет не было гостей. Моя супруга будет рада.

Мина слабо улыбнулась.

— У меня на родине считается, что змеи в доме заводятся к счастью.

Тесей слышал все разговоры как сквозь вату: ещё полон был мыслями о Лите. Но тут невольно очнулся и взглянул на Мину не без уважения. Ну и ну, она ещё умудрялась шутить над своим несчастьем!

…Из приоткрытой задней двери дома Фламелей веяло чем-то свежим, весенним. Так удивительно — в полутёмном доме древних стариков, казалось, должно пахнуть лишь пылью и затхлостью старых фолиантов.

Но дом был уютным, а в садике за ним цвели пионы и взлелеянное Перенеллой персиковое деревце.

Тесей и Ньют шли по песчаным дорожкам. Молчали... оба думали о Лите, и оба не в силах были о ней заговорить.

Тина Гольдштейн сидела на скамейке рядом с Миной. Они были заняты беседой; когда Тесей и Ньют подошли к ним, до них донёсся взволнованный голос Мины.

— Ведь вы не знаете, почему она это сделала. Может быть, она вынуждена была так поступить. Может быть, у неё не было иного выхода! И всё прояснится ещё. Обязательно.

Тина крепко пожала её руку.

— Спасибо тебе, Мина.

Видимо, речь у них шла о Куинни. Бедная Тина. Если бы Ньют предал их всех, Тесей бы умер, наверно. То есть, конечно, он никуда не делся бы, продолжил дышать, двигаться, выполнять должностные инструкции, но что-то очень важное внутри него умерло бы. А Тина? Как она живёт?

Завидев братьев Скамандеров, Мина поднялась с места, поклонилась и ускользнула в дом. Тина проводила её задумчивым взглядом. Глаза её ярко блестели.

— Такая девушка, — медленно произнесла Тина, — она развитая и образованная, и совсем не такая, как... Я уверена, у неё есть какая-то тайна, и она... Но всё это богатство пропадёт, уйдёт в змеиную шкуру, — с досадливой злостью произнесла она, — и ничего нельзя сделать...

— Ничего… — эхом повторил Тесей безучастно.

Но его руки невольно сжались в кулаки. Бессилие и ненависть к этому чувству — беспомощности и бесполезности — охватили его. Он ничего не мог сделать для Литы. Для мира. Для Англии. И для этого чёртова Криденса. И для Мины — тоже ничего!

— Может, и можно кое-что сделать, — послышался тонкий, почти молодой голос, и Перенелла Фламель — хрупкая сгорбленная старушка — словно выросла перед ними из-под земли. — Простите уж старую даму, но я слышала ваш разговор. Возможно, сделать кое-что можно. Но это нелегко.

— Разве, мадам Фламель, есть способ победить проклятие Маледиктус? — спросила Тина, оживившись.

— Полагаю, Николя нашёл ответ. Но это не просто...

Тина тряхнула своими короткими волосами.

— Насколько... непросто?

— Возможно, придётся отправиться на край света, — и Перенелла с интересом и вроде как вызовом взглянула на Тесея, а затем и на Ньюта.

— За этим дело не станет, — кивнул Ньют.

Тесей вдруг вспомнил, что целители пригрозили ему месячным отпуском после той перегрузки, когда они противостояли Гриндевальду. Поначалу Тесей возмутился и решил, что в Англии добьётся допуска к работе. Иначе ему не выжить после гибели Литы. Но если…

— Не станет, — добавил Тесей, — но что нужно сделать?

…Нужно было многое. Для зелья, изобретённого Николя Фламелем, необходимы были не совсем обычные ингредиенты: вода из водоёма, что находится неподалёку от родного дома больной, лепестки цветов, что растут в тех же краях... Их следовало собрать в ночь, когда восходит молодая луна... Дальше уж дело было за мастерством Фламеля.

— Где ваш дом? Вы можете сказать, Мина? — спрашивали Николя и Перенелла.

— Я родилась в Алмазных горах, в селении у Дворца-за-Радугой⁽³⁾. Там был мой дом. Но теперь мне туда заказан путь. Я не могу вернуться.

— Почему, вы можете сказать?

— Таков обет. Больше ничего не могу сказать. Нельзя.

Казалось, всё ей было почти безразлично. И глядя в это бледное, бесстрастное лицо фарфоровой куклы, Николя решился открыть ей правду. Тесей не мог забыть, как изменилась Мина в одночасье, как вспыхнули её глаза ярким блеском утраченной было надежды.

— Правда? Это правда?..

...Потом, позже, когда были устроены все дела и братья Скамандеры пришли проститься с Фламелями и Миной, она улучила минуту, подошла к Тесею и протянула ему письмо. На конверте были корейские иероглифы.

— Возможно, я делаю глупое. Но, может быть, там, в Алмазных горах, вы встретите одного человека. Его зовут Ли Джун Ён. Если вы встретите его, то отдайте ему, пожалуйста, моё письмо. Скорее всего, его нет в живых. Мне так сказали, но я не верю. Если он жив...

Тесей кивнул. Он всё понял.

— Здесь нет ничего бесчестного или... или даже политического. Это мой брат. Я не имею права видеться с ним, но это... это можно.

— Но, может быть, когда он прочтёт?..

— Нет. Никогда. Я дала обет. Он не должен искать со мной встречи.

— Только со злым умыслом можно было требовать такой обет...

— Это уже не важно. Дело сделано.

Она склонила голову, в задумчивости коснулась кончиками пальцев пышных пионов в хрустальной вазе.

— Там тоже — розовые пионы... и кукушка поёт на рассвете. Вы знаете, что когда солнце встаёт над миром, первые лучи его касаются Алмазных гор? И не важно, что там говорит современная астрономия, — она вдруг улыбнулась: будто солнце выглянуло из-за туч.

— Нет, я не знал, — ответил Тесей, — теперь буду знать.

— Никакими словами мне не выразить свою благодарность вам.

— Это нужно мне самому.

Мина глядела на него серьёзным и внимательным взглядом.

— Мне очень жаль... — тихо произнесла она, и Тесей понял, что откуда-то она знает о его горе. Лита... Мина и Лита — их роднила какая-то обречённость, тень, гроза, нависшая над головой. Тесей мечтал спасти Литу от этой тени и не смог. А Мина?..

Мина прошептала какое-то тихое словечко, и на её шее проявилась из ниоткуда тоненькая ниточка, а на ниточке — медальон. Красно-синий символ, похожий на китайский "инь-янь". Символ бесконечности? Или чего там ещё?

— Гармония мира. В этом медальоне уже нет охранных чар... только мои пожелания удачи в пути.

— Спасибо, Мина. Спасибо.

...И вот Тесей шёл ранним утром по улицам Парижа, встречавшего новый день. В древнем особняке Фламелей не спала ранняя птичка — Мина Ли. Старинная улица, где жили Фламели, была тиха и ещё дышала самым сладким утренним сном. Но остальной волшебный квартал уже просыпался... в переулке хлопали ставни. Цветочница с корзинкой фиалок бойко шла в сторону площади, где владельцы кафе уже расставляли столики и освежали чистящими чарами витрины.

А вот и Министерство.

Пропуск.

Большой зал. Коридор, поворот. Портальный зал.

Ньют сидел на скамейке очень прямо: точно ученик под дверями аудитории, где его ждёт страшный экзаменатор. Можно подумать, это не он вместе с Тиной лихо штурмовал здешний архив. У его ног стоял вездесущий потёртый чемодан.

— Доброе утро, Ньют. Ну как, у тебя ещё не сбежал никакой нерестящийся дракон?

— Драконы не... — начал было Ньют и опомнился, — доброе утро, Тесей.

Их ждали Алмазные горы в утренней дымке, в сиянии первых лучей рассвета.

1) Фамилия "Ли" — одна из самых распространённых в Корее. Впрочем, знаменитая императорская династия Чосон так же известна и как династия Ли, что и позволяет Нагини в первой главе думать: мол, и я могла бы выдумать себе голубую кровь, примазаться к чужой славе)) Су Мин означает "выдающаяся, прекрасная, нежная, умная" (словом, в коротеньком имечке целая поэма).

Вернуться к тексту

2) А что, в Корее имя "Мина" тоже используется, означает "дитя неба".

Вернуться к тексту

3) Здесь и далее использован сюжет корейской легенды о феях с Алмазных гор. Алмазные горы — это горы Кымгансан, участок горного хребта Тхэбэксан, известный туристический район в маггловском мире (ныне находится на территории КНДР). Легенда о феях с Алмазных гор — классический сюжет о браке простого смертного и феи, с нарушением запретов (не возвращать платье, не сходить с коня на землю) и дальнейшей разлукой. В легенде упоминается озеро на высокой горе, куда феи спускаются с неба по радуге купаться, а потом возвращаются обратно к себе в селение. Это в маггловской легенде они возвращаются на небо, а что, если там просто неподалёку селение волшебников было?

Вернуться к тексту