Рыцари Стивенссона (джен)

"Наследие Стивенссона"

Где-то на пути к Планете Сокровищ.

Доктор Делберт Допплер не очень любил детей. Особенно если они воровали его еду. Зато он очень любил рассказывать всем желающим об астрофизике. В данный момент его слушателями выступали Джим Хокинс и несколько свободных от вахты матросов.

— Итак, отвечая на вопрос Джима, мы можем дышать в космосе, потому что мы, строго говоря, не в космосе. Мы с вами сейчас путешествуем через Эфир — область пространства, образованную в глубокой древности встречными потоками особой материи, этериума. Эта область содержит кроме звёзд и планет пригодный для дыхания воздух, жизнь и маленькие островки твердой породы, которые, кажется, парят среди звёзд.

Делберт осмотрел свою небольшую аудиторию слушателей. Джим был заинтересован. Матросы демонстрировали различную степень скуки. Делберт пожал плечами и продолжил:

— Но даже в безвоздушной бездне глубокого космоса ветры этериума пришли бы нам на помощь! Потому как этериум течет через нашу вселенную непрерывным потоком, абсолютно неощутимо в обычном состоянии. Особым образом обработанная ткань солнечных парусов позволяет нам при облучении космической радиацией захватить немного энергии этого бесконечного потока. В ядре реактора сияющий сконденсированный этериум гаснет и испаряется, отдавая энергию на двигатели, генераторы и прочие устройства. И в то же время этот процесс создаёт в большой области пространства подобие Эфира, где нарушается целый ряд физических принципов, ранее считавшихся незыблемыми. Одно из таких проявлений — кинетический замедлитель. Особое поле не дает молекулам газа превысить скорость отрыва, заставляя их оставаться вблизи реактора, и, тем самым, формируя локальную атмосферу.

— Круто! — Джим смотрел на Делберта сияющими глазами, только что не подпрыгивая на своём импровизированном стуле, сделанном из бухты троса.

— Чё-то я не очень понял, — пророкотал денсадрон Израэль.

Делберт вздохнул, потер виски и громко, широко размахивая руками, заговорил:

— Паруса ловят свет! Свет идет в стеклянную штуку! В стеклянной штуке свет тухнет — получается воздух!

— О, теперь понял! — обрадовался Израэль, хлопнув обоими парами огромных рук. — Типа как рекомбинация плазмы, да? Как идет жара — ионы с электронами на рамсах, а потом как жара спадает, все обратно друг другу братья.

— Да... — Делберт ошеломленно моргнул и постарался собраться. — Да, вы совершенно правы, это очень хорошая аналогия.

— Израэль умный, — кивнул Израэль. — И доктор умный! Здорово!

После чего удовлетворенный в интеллектуальном плане денсадрон Израэль, по кличке Руки, отправился в трюм, размахивая всеми четырьмя громадными руками и бубня какой-то весёлый мотивчик.

— Док, а что ещё происходит рядом с реактором кроме атмосферы? — голос Джима донесся как через вату, но Делберт быстро взял себя в руки.

— В первую очередь, мой мальчик, кинетический замедлитель останавливает частицы космической пыли и мелкие метеоры, а быстрые крупные делает медленными. Впрочем, при этом корабль ощутимо сбивается с курса, потому как энергия должна куда-то деться, и это проявляется в появлении паразитных оставляющих вектора скорости, но... Ох, прошу прощения. Так. Ещё испаряющийся этериум вызывает феномен спонтанного биогенеза, что проявляется в периодическом появлении рядом с кораблем живых организмов, характерных для Эфира. Космические скаты являются прекрасным образцом такого биогенеза.

— А ещё долбанные ракушки! — громко высказался Джон Сильвер. — Джимба! Иди-ка сюда, у меня есть для тебя занятие как раз по теме! У нашей красавицы заросло дно! А это плохо почему, а, Док?

— Потому что инерциальный мобилизатор, позволяющий нам летать со скоростью выше скорости света, плохо работает если на этериумном рассеивателе есть слой биологической материи.

— Совершенно верно! — радостно воскликнул Сильвер. — Другими словами, мы будем плестись, как улитки, если у нас на заднице будут расти ракушки! Погнали, Джимба!

Джим грустно оглянулся на доктора Делберта, пожал плечами — "Так и живем!" — и удалился с Джоном Сильвером в сторону носа корабля. Остальные слушатели быстро потеряли и без того невеликий интерес к лекции по астрофизике и разошлись кто куда.

— Долбанные ракушки, — пробормотал Делберт и направился на корму, наблюдать в телескоп за звездами.