Керосин (гет)

По стеклянным витринам Косого переулка лениво скользили лучи закатного солнца. Напротив лавки зелий стоял сверкающий мотоцикл. Внутри у одного из стеллажей Сириус Блэк с равнодушным видом перебирал флаконы, откинув со лба прядь черных волос. Кожаная куртка была расстегнута, а под ней белая майка с изрисованным портретом английской королевы. Позади него пара молодых волшебников перешептывалась и бросала на него осторожные взгляды.

— Я тебе серьезно говорю, мой отец сам видел, как он одному из магглов перерезал глотку.

— А моя мама говорит, что он выпустил адское пламя.

— Вообще-то там был взрыв, — Сириус бесшумно подошел к ним сзади, отчего те замерли на месте. — Для него как раз нужно было пару пучков мяты. Позволите?

Молодые люди медленно разошлись, уступая ему дорогу. Сириус взял связку сушеной мяты и обернулся, как раз в тот момент, когда спины волшебников испуганно сжались под мантиями и исчезли за дверью.

У прилавка крупная продавщица шумно вздохнула и из-под бровей взглянула на Сириуса.

— Давно вас не было видно, мистер Блэк.

— Соскучились?

— Вы мне покупателей пугаете.

— Это чтобы не расслаблялись, — Сириус хитро улыбнулся и подмигнул ей. — Я один делаю вам месячную выручку, так что не ворчи, а работай.

Продавщица опустила глаза и принялась считать и взвешивать каждый товар. Блэк бродил взглядом по сотням флаконов, стоявших позади нее. Из соседнего зала вальяжной походкой вышел Люциус Малфой. Сириус, не спеша, сунул руки в карманы, откинул голову и посмотрел на него почти ласково.

— Все еще играешь в маггла, Блэк? — процедил Малфой.

— Нет, всего лишь забираю твою славу, Люциус, — голос Сириуса звучал мягко, почти дружески, но сам не сводил с него пристального взгляда. — Обидно, наверное?

Малфой усмехнулся, но промолчал.

— Кстати, что-то тебя не видел на финале турнира трех волшебников. Хозяин вызвал?

Лицо Малфоя скривилось, и он медленно опустил голову. Сириус заметил, как он сжал палочку в кармане, отчего с интересом наклонил голову и хищно улыбнулся. Продавщица прерывисто вздохнула и вслух начала считать.

— Не переживай, скоро все встанет на свои места. И ты уже не убежишь.

— Это угроза? — Сириус повернулся к нему. — Повтори, Люциус. Я жду.

— Тридцать семь галлеонов, — тихо сказала продавщица, все это время старательно не поднимавшая голову.

Сириус шагнул к Малфою вплотную, похлопал его по щеке, почти по-свойски — и бросил:

— Передавай привет сестренке и не смей приближаться к нему...

Малфой стал еще белее, чем обычно, посмотрел ему в глаза и сделал шаг назад. Сириус медленно рассчитался и вышел на улицу. Из-за угла на него испуганно косилась все та же пара волшебников. Он протянул им связку мяты, отчего они тут же ретировались.

— Это к чаю, кстати, — крикнул он им вслед и весело рассмеялся.

Римус уже ждал, привалившись к сиденью мотоцикла. Он одновременно курил и ел рожок клубничного мороженого. На бежевую дорожную мантию упало несколько капель.

— Лунатик! Серьезно? А почему мне не взял?

— Взял — в пакете упаковка целая, — зажав сигарету губами, он заклинанием стал очищать одежду. — Чем в этот раз Малфой угрожал?

— Любезничал, как обычно, — Сириус натянул черные солнцезащитные очки и кинул в люльку пакет с покупками. — Поехали.

Римус меланхолично оглянулся на Косой переулок, одним укусом доел рожок и с набитым ртом сказал:

— Прям затишье перед бурей…

— Она уже.

И мотоцикл взревел.

* * *

Двое друзей сидели на небольшой площади Гриммо. Вокруг уже тускло зажглись фонари и летний ветер гнал по брусчатке мусор. Лишь в паре домов горел свет, в остальных же из разбитых окон зияла темнота.

— Что ж так долго-то? — Сириус стоял, держа руки в карманах.

— Он директор, — философски заметил Римус. — У него дела есть.

— У меня тоже есть дела.

— Ты полдня флаконы нюхал.

Сириус устало рассмеялся и ногой остановил, подгоняемую ветром, пустую железную банку из-под пива.

— Когда ты последний раз здесь был? — спросил Римус, кивнув на дом.

— В день похорон матери, — Блэк смял ногой банку. — И мне были не рады.

— Там настолько все плохо?

— Ты даже не представляешь. Зато дерьма для нашей работы полно!

И Сириус с размахом пнул железку из-под ног. Та отлетела прямо в одно из разбитых окон. Друзья переглянулись и довольно кивнули друг другу. Раздался тихий хлопок. Дамблдор — в темно-синей мантии — выглядел так, будто только что встал из-за своего стола в Хогвартсе.

— Прошу прощения за задержку, — мягко сказал он. — Было одно неотложное дело.

— Конечно, — протянул Римус. — Мы тут местной архитектурой любуемся.

Дамблдор улыбнулся.

— Есть новости? — спросил Сириус, пожимая руку профессору.

— Пока тишина. Ты готов?

— Нет.

Профессор слегка ухмыльнулся и повел плечом.

— Значит, пора.

Все трое встали между домами 11 и 13. Сириус сосредоточенно вгляделся в стык зданий и взмахнул палочкой. Клуб пыли вырвался, и дома начали раздвигаться. Куски облицовки упали на истертые каменные ступени, и появилась черная, покрытая царапинами, дверь без замка. Блэк поднялся по крыльцу, положил руку на кольцо-молоток, сделал вдох и открыл дверь. Она со скрипом отворилась. И дом зашипел.

Кто-то завизжал, так что заложило уши. Половицы застонали под ногами, а где-то наверху что-то рухнуло и затопало. Из темноты поднялась маленькая фигура и заверещала:

— Воры! Воры! Госпожа! Воры в доме!

— Заткнись, Кикимер! Это я!

Рот эльфа шумно захлопнулся, а большие глаза сузились и настороженно уставились на Сириуса. Домовик от злости заметался на месте, но никто не обращал на него внимания. Дамблдор с интересом оглядывал коридор, а Римус застыл в проходе.

— Раньше тут было чуть светлее, — пожимая плечами, произнес Сириус.

Люпин только покачал головой.

— Я на улице подожду.

И вышел. Сириус и Дамблдор остались вдвоем в окружении шипящих картин и мычащего эльфа. Профессор поднял палочку — и через несколько секунд дом затих. Только портрет темноволосой женщины, висевший на входе, продолжал бормотать, подозрительно прищурившись.

— Вернулся! Деньги кончились? Привел предателей крови вытирать ноги о память моих предков! Убирайся! Ты не мой сын! Я проклинаю тебя!

— И тебе добрый вечер, матушка… — тихо произнес Сириус, стараясь не смотреть на Дамблдора. Один взмах палочки — и женщина на портрете закрыла глаза, будто заснув. — Проходите на кухню.

Газовые лампы с треском зажглись одна за другой, освещая длинный коридор. На кухне все покрылось пушистой пылью. Только маленькая протоптанная дорожка напоминала о единственном жителе этого дома. Сейчас же эльф переминался с ноги на ногу и не сводил глаз со своего почти забытого хозяина. Печи давно нечищены, а стекла в окнах были серо-коричневые от старой копоти.

— Ты точно согласен?

— Вы так спрашиваете, будто у нас выбор, — начал Сириус через паузу. — Я уже все обдумал и готов оставить свой комфорт.

Он хитро взглянул на профессора.

— Но на время. Осенью буду только заходить сюда.

Дамблдор вздохнул и сверкнул глазами.

— Мне нравится твой боевой настрой. Давай начинать.

Сириус закрыл глаза и откинул голову. Мысленно он пробежался по всем комнатам и чуланам дома своей семьи. Вспомнил каждую дверь, окно, гобелен со своим выжженым портретом, табличку у собственной комнаты, дверной косяк, где он с братом мерил рост. Опустил голову и посмотрел Дамблдору прямо в глаза. Из его палочки появился сгусток энергии и медленно перетек к профессору. Дом на секунду будто задрожал, но тут же успокоился.

— Благодарю тебя, Сириус. И мне жаль, что обстоятельства снова вынудили тебя вернуться в этот дом.

— Это меньшее, что я могу сделать для нашего дела.

— Будь аккуратнее и выходи отсюда почаще. Я знаю, что ты привык жить отшельником. Но, судя по всему, стены этого дома и без чужих усилий способны ранить.

Сириус вздохнул, будто хотел что-то сказать, но передумал. Профессор заметил это.

— Я схожу за Римусом.

И Блэк остался один посреди старой и грязной комнаты дома, из которого так рвался сбежать. Вокруг были закопченные печи, грязный стол, посуда. Оглядывая все это, он думал о том, как не хотел сюда возвращаться. Но долг и надвигающаяся война все решили за него. Его рассуждения прервал старый эльф.

— Предатель крови хочет жить в доме? Хочет водить сюда своих грязных друзей?

Сириус опустил на него голову и, чуть морщась, холодно начал:

— Именно это я и буду делать, а ты не будешь мне мешать. И будешь закрывать свой проклятый рот, когда это нужно.

— Мастер Сириус сбежал и разбил сердце моей госпожи, а теперь хочет жить здесь…

— И буду. А теперь пошел прочь, Кикимер.

Эльф, продолжая бормотать что-то о чистоте крови и предательстве, залез в чулан. Через пару минут Дамблдор вернулся вместе с Римусом и несколькими сумками. Портрет вновь возмущенно закричал. Люпин, щурясь, взмахнул палочкой, и картина как будто убавила громкость.

— Черт, давайте позже с ней разберемся, — задергивая портьеры, говорил Сириус под бормотания матери.

Римус вошел в кухню. Вид у него был слегка ошарашенный. Он оглядывал все вокруг, оценивая — поможет ли магия тут вообще. Дамблдор же остановился у края кухонного стола и провел по нему пальцем, оставляя чистую полосу. Блэк всматривался в темноту лестничного пролета.

— Думаю, наверху ситуация еще хуже. Я точно видел пару глаз. Но с этим мы разберемся. Да, Римус?

— Несомненно.

Повисла гнетущая тишина, от которой у Сириуса стало тяжело в груди.

— Давайте подытожим. Для Ордена — прекрасный вариант. Но до приезда детей здесь необходимо навести порядок. Не только в плане уборки, но и … — он широко взмахнул рукой, охватывая пространство. Профессор кивнул, а Римус продолжал потерянно бродить по кухне. — Знаете, что я всегда хотел сделать?

Они подняли на него с интересом глаза, что наконец раззадорило Сириуса. Он подошел к одной из сумок и достал из нее радиоприемник. Он был лишь издалека похожим на те, что стоят в домах магглов. Сириус поставил его на стол, прокрутил пластиковое колесико — и тихо, будто издалека, заиграла странная музыка. Сначала звон часов, удары, за ними неспеша гитарные риффы.

— Показать родителям, что такое настоящая музыка.

Сириус растянулся в улыбке, откинул волосы назад и прибавил громкость. Римус заговорчески ухмыльнулся. Блэк вытянул руку в его сторону и начал качаться в ритм музыки.

— И вот сейчас!

Ударили барабаны, и Римус наконец узнал песню — Pink Floyd — Time.

И друзья вместе запели. Дамблдор улыбнулся, глядя на них.

— Есть в этом мире вещи неизменные…

8 июля 1995 г.

Спустя несколько дней особняк Блэков не изменился. Все также пах пылью, плесенью и старыми обидами. Работа в нем шла, но с каждым днем бодрость двух друзей угасала. Еще и выходки Кикимера усложняли процесс. В тот вечер после очередных воплей эльфа они наконец принялись разбирать спальню бывшей хозяйки дома.

Сириус, ругаясь, избавлялся от паутины в углах, Римус сидел на корточках у книжного шкафа, разбирая пожелтевшие тома и коробки. За одной из них оказалась небольшая, покрытая плотным слоем пыли, фотография. Он провел по ней пальцем и увидел знакомые лица.

— Видимо, сердце твоей матери было не настолько холодным, — сказал Римус, протирая снимок полностью.

— Что? Мой испорченный портрет нашел? — Сириус отплевывался от пыли в углу.

— Нет, даже удивительно… Смотри что тут.

Он подошел к Блэку, и они оба уставились на фотографию. На ней юный Сириус стоял в компании своих школьных друзей на вокзале Кинг-Кросс. Слева направо: Питер, Джеймс, Сириус и Римус. Совсем юные, еще нескладные. Джеймс широко улыбался, но тут же менялся в лице. Римус неловко переминался с ноги на ногу и поднимал голову в камеру. Питер, вытаскивая руки из карманов, смущенно улыбался. А Сириус с глубоким вдохом вытягивал спину и делал серьезное лицо. За ними маячили школьники и их родители.

— Мы тут какие-то приличные.

— Конечно, это же для моей матери. Я помню, как мы стояли и всем было неловко от того, что мой отец рявкнул на нас. Посмотри на мое лицо. Я уже был готов драться. Это какой курс?

Римус перевернул снимок. Аккуратным почерком было выведено «Сириус с друзьями, 1973».

— О, как раз. Самый цвет твоего пубертата. Зато смотри кто на заднем фоне, — ткнув пальцем в рыжеволосую девочку, обнимающую родителей, продолжал Римус.

На заднем фоне Лили Эванс, будущая Поттер, крепко обнимала за шею мать и отца. Сириус скользил глазами по снимку. В окно поезда высунулась Марлин Маккинон и с недовольным видом слушала полную женщину. Блэк тут же радостно воскликнул:

— А это смотри кто! Неужели твоя первая любовь, Лунатик?

— Да, классная она была. А это, мне кажется, или…

И Римус указал на девушку с темными кудрявыми волосами, поднимающуюся в поезд. Она все время оборачивалась куда-то в сторону и смеялась. Сириус узнал ее. И кудри, и смех, и поворот головы. Той, которую он уже давно похоронил и пытался забыть. Он забрал фотографию из рук Римуса слишком быстро.

— Это же….

— Я помню кто это, — отрезал Блэк. — На кой чёрт она это хранила? Если уж решилась от меня отречься, так отрекайся во всем. Еще и вы на этой фотографии. Наверное, проклятья шептала и смотрела на нас. Вот! — он с недовольным видом вскинул руку. — Слышишь? Только заговорили, и вот и она!

Где-то внизу раздались недовольные вопли портрета его матери. Через секунду к ним присоединилось злое шипение домашнего эльфа.

— Ребят, вы тут? Ребята! Да замолчи же ты наконец! — прорываясь сквозь шум, кричала Тонкс.

— Пошли! — устало сказал Римус, и они вместе двинулись вниз.

В коридоре среди коробок и мусорных пакетов стояла Тонкс. Ее палочка рассекала воздух в попытке остановить поток воплей и проклятий от портрета и Кикимера. Римус, морщась, захлопнул портьеры, и шипение от картины стало тише.

— Проклятый эльф! Иди отсюда! — пренебрежительно говорил Сириус, пока домовик, сутулясь, уходил куда-то в темноту.

После Блэк взмахнул палочкой, и картина наконец замолчала. Друзья выдохнули и практически синхронно отряхнулись.

— И вам привет, — ухмыляясь, сказала Тонкс. — Как вы это терпите?

— Боюсь, что уже не терпим, — ответил ей Сириус, пробираясь сквозь коробки и пакеты для объятий. — Ты откуда к нам?

— Прям с работы. Сняла копии с нескольких досье.

Сириус вопросительно на нее посмотрел.

— Во имя Мерлина! — цыкнула девушка. — Тех, кто работает в Отделе Тайн. Решила занести к вам, чтобы не таскать на собрания. Смотрю, работа идет полным ходом?

Пока она говорила, Сириус повернулся на друга. Римус стоял, со странным выражением лица, щелкая костяшками пальцев. Его брови поднялись наверх, а глаза были, как у щенка. «Знаю этот взгляд» пронеслось в голове у Блэка.

— Да. Как видишь…

Повисла неловкая тишина.

— Может выпьешь с нами чаю? — поперхнувшись, начал Римус. — Или кофе? Смотря, что ты любишь…

Тонкс лишь чуть повела бровью и широко улыбнулась, глядя на него.

— Я бы с удовольствием, но мне, правда, пора бежать…

— Все в порядке, Нимфадора, — кивнув головой, сказал Сириус.

— Так и знала, что ты откажешь, Сири! — передразнивая на последнем слове, ответила она и вышла из дома. Дверь за ней захлопнулась. Сириус медленно повернулся к Римусу.

— Это что сейчас было?

— Что?

Сириус повернулся на друга с томным выражением лица.

— Смотря, что ты любишь…

Римус резко вздохнул и оттолкнулся от стены.

— Ой, блять! Сириус, иди к черту!

И двинулся в сторону кухни. Блэк рассмеялся и пошел за ним.

— Смотри у меня, — специально понижая голос, начал Сириус. — Я хороший дядя для своей племянницы!

— Бедная девочка.

— И не дам ей кокетничать со всякими зельеварами! — по-хулигански закинув сигарету в рот, продолжал он. — Только с оборотнями!

— Ни капли сожаления…

Друзья устало рассмеялись, уселись у небольшого окна и затихли.

— Так вот, возвращаясь к вопросам ностальгии, тот запах в Хогсмиде…

Сириус на секунду замер, а сигарета застыла в пальцах.

— Это ты мне за Тонкс мстишь сейчас?

— Не, ну… Может быть… Не только сам-знаешь-кто-вернулся… — Римус поднял глаза.

Блэк криво ухмыльнулся.

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь… А вот, если бы да? Что бы ты делал?

Сириус вздохнул и свел брови, уставившись в точку на стене.

— Не знаю… Обрадовался бы… Наверное… — тут он откинулся и посмотрел прямо на друга. — Твою мать, не накаркай.

Ночь с 13 на 14 июля 1995 г.

В доме номер 12 на площади Гриммо всегда было душно. Очередной день угас. Сириус, лежавший на кровати, молча смотрел в потолок. Впереди месяц до встречи с Гарри. А значит и месяц пыльной, проклятой работы. Последние две недели они с Римусом выковыривали дом от пакостливых чар, оставленных его «любящей» матерью — прекрасное развлечение для двух одиноких мужчин.

Сон не шел. С тяжёлым вздохом Сириус взмахнул палочкой, не вставая, распахнул окно. Поток свежего воздуха наполнил комнату. Хорошо, когда в воздухе пахнет табаком, ванилью и какао. И сейчас пахнет. Запах рвется сквозь пыль и сырость и заполняет пространство. Он давно его не чувствовал, хотя любил и зарывался бы в него с головой. А поднимет голову — и ее зелёные глаза сверкают, как далёкие звёзды. Прямо перед ним.

Пустота из дыма и перламутра. Ее черные волосы, бездна с ярко белой трещиной, струились сквозь пальцы. Он притянул ее к себе, чувствуя под ладонью на ее спине горячую незнакомую пульсацию.

— Где же ты... — вырвалось у него и голос провалился в вакуум.

— Я была рядом. Просто ты не видел меня, — ее шепот прозвучал у него в самой кости.

Их губы сошлись. Поцелуй был взрывом звезды. Они кружились, сплетаясь, так, что границы тел стирались. Все быстрее. Она светилась изнутри. Сначала мягко, потом — ослепительно, невыносимо. Звёзды вокруг сплавились в сияющее полотно. Хлопок. Исчезла. И неизвестный ветер уносил остатки маслянистого, горячего пепла. Он остался висеть в пустоте, сжимая в пустых ладонях жгучий холод.