Керосин (гет)

Сириус соскочил с мотоцикла, поправил волосы и двинулся к рыжеволосой компании.

— А вот и он! Что опять твой сосед? — бодро крикнул Артур.

— Ну конечно, — широко улыбаясь, ответил Сириус. — Билл, тебе идет! Я, кстати, так по вам соскучился!

— Не ври, заперся там с картами, — крепко обнимая друга семьи, говорил Артур. — А может, сделаешь и нам такую, гномов будем отслеживать. Всех! Шмоги, кноги, броги… или как они там говорят?

Мужчины рассмеялись. Но Молли, насупив брови, смотрела вдаль.

— Что вы ржете? Мы ждем неизвестно сколько, когда же Блэк до нас снизойдет?

— Мам, мы стоим тут минут пять, все в порядке.

Сириус закурил, улыбаясь. А Молли все продолжала:

— Билли! Он же не к нам пришел, а к Гарри. Я и так вся на нервах.

Порыв ветра сошел с холмов, окружавших деревню, и принес оттуда едва заметный запах. Табак. Ваниль. Какао. Сириус замер, принюхавшись. Животные повадки иногда прорывались в его обычную жизнь. Но сейчас сердце пропустило удар. Он медленно повернул голову в сторону холмов — никого. Только ветер.

— Сириус? — голос Молли пробился сквозь рой мыслей в его голове. — Ты оглох? Все в порядке?

— Что? — он тряхнул головой, будто выныривая из воды. — Показалось…

— Пойдем, мы уже опаздываем!

Он глубоко затянулся, выдохнул дым в небо, приобнял Молли за плечо и двинулся с остальными в Хогвартс на финал турнира трех волшебников.

По стеклянным витринам Косого переулка лениво скользили лучи закатного солнца. Напротив лавки зелий стоял сверкающий мотоцикл. Внутри у одного из стеллажей Сириус Блэк с равнодушным видом перебирал флаконы, откинув со лба прядь черных волос. Кожаная куртка была расстегнута, а под ней белая майка с изрисованным портретом английской королевы. Позади него пара молодых волшебников перешептывалась и бросала на него осторожные взгляды.

— Я тебе серьезно говорю, мой отец сам видел, как он одному из магглов перерезал глотку.

— А моя мама говорит, что он выпустил адское пламя.

— Вообще-то там был взрыв, — Сириус бесшумно подошел к ним сзади, отчего те замерли на месте. — Для него как раз нужно было пару пучков мяты. Позволите?

Молодые люди медленно разошлись, уступая ему дорогу. Сириус взял связку сушеной мяты и обернулся, как раз в тот момент, когда спины волшебников испуганно сжались под мантиями и исчезли за дверью.

У прилавка крупная продавщица шумно вздохнула и из-под бровей взглянула на Сириуса.

— Давно вас не было видно, мистер Блэк.

— Соскучились?

— Вы мне покупателей пугаете.

— Это чтобы не расслаблялись, — Сириус хитро улыбнулся и подмигнул ей. — Я один делаю вам месячную выручку, так что не ворчи, а работай.

Продавщица опустила глаза и принялась считать и взвешивать каждый товар. Блэк бродил взглядом по сотням флаконов, стоявших позади нее. Из соседнего зала вальяжной походкой вышел Люциус Малфой. Сириус, не спеша, сунул руки в карманы, откинул голову и посмотрел на него почти ласково.

— Все еще играешь в маггла, Блэк? — процедил Малфой.

— Нет, всего лишь забираю твою славу, Люциус, — голос Сириуса звучал мягко, почти дружески, но сам не сводил с него пристального взгляда. — Обидно, наверное?

Малфой усмехнулся, но промолчал.

— Кстати, что-то тебя не видел на финале турнира трех волшебников. Хозяин вызвал?

Лицо Малфоя скривилось, и он медленно опустил голову. Сириус заметил, как он сжал палочку в кармане, отчего с интересом наклонил голову и хищно улыбнулся. Продавщица прерывисто вздохнула и вслух начала считать.

— Не переживай, скоро все встанет на свои места. И ты уже не убежишь.

— Это угроза? — Сириус повернулся к нему. — Повтори, Люциус. Я жду.

— Тридцать семь галлеонов, — тихо сказала продавщица, все это время старательно не поднимавшая голову.

Сириус шагнул к Малфою вплотную, похлопал его по щеке, почти по-свойски — и бросил:

— Передавай привет сестренке и не смей приближаться к нему...

Малфой стал еще белее, чем обычно, посмотрел ему в глаза и сделал шаг назад. Сириус медленно рассчитался и вышел на улицу. Из-за угла на него испуганно косилась все та же пара волшебников. Он протянул им связку мяты, отчего они тут же ретировались.

— Это к чаю, кстати, — крикнул он им вслед и весело рассмеялся.

Римус уже ждал, привалившись к сиденью мотоцикла. Он одновременно курил и ел рожок клубничного мороженого. На бежевую дорожную мантию упало несколько капель.

— Лунатик! Серьезно? А почему мне не взял?

— Взял — в пакете упаковка целая, — зажав сигарету губами, он заклинанием стал очищать одежду. — Чем в этот раз Малфой угрожал?

— Любезничал, как обычно, — Сириус натянул черные солнцезащитные очки и кинул в люльку пакет с покупками. — Поехали.

Римус меланхолично оглянулся на Косой переулок, одним укусом доел рожок и с набитым ртом сказал:

— Прям затишье перед бурей…

— Она уже.

И мотоцикл взревел.

* * *

Двое друзей сидели на небольшой площади Гриммо. Вокруг уже тускло зажглись фонари и летний ветер гнал по брусчатке мусор. Лишь в паре домов горел свет, в остальных же из разбитых окон зияла темнота.

— Что ж так долго-то? — Сириус стоял, держа руки в карманах.

— Он директор, — философски заметил Римус. — У него дела есть.

— У меня тоже есть дела.

— Ты полдня флаконы нюхал.

Сириус устало рассмеялся и ногой остановил, подгоняемую ветром, пустую железную банку из-под пива.

— Когда ты последний раз здесь был? — спросил Римус, кивнув на дом.

— В день похорон матери, — Блэк смял ногой банку. — И мне были не рады.

— Там настолько все плохо?

— Ты даже не представляешь. Зато дерьма для нашей работы полно!

И Сириус с размахом пнул железку из-под ног. Та отлетела прямо в одно из разбитых окон. Друзья переглянулись и довольно кивнули друг другу. Раздался тихий хлопок. Дамблдор — в темно-синей мантии — выглядел так, будто только что встал из-за своего стола в Хогвартсе.

— Прошу прощения за задержку, — мягко сказал он. — Было одно неотложное дело.

— Конечно, — протянул Римус. — Мы тут местной архитектурой любуемся.

Дамблдор улыбнулся.

— Есть новости? — спросил Сириус, пожимая руку профессору.

— Пока тишина. Ты готов?

— Нет.

Профессор слегка ухмыльнулся и повел плечом.

— Значит, пора.

Все трое встали между домами 11 и 13. Сириус сосредоточенно вгляделся в стык зданий и взмахнул палочкой. Клуб пыли вырвался, и дома начали раздвигаться. Куски облицовки упали на истертые каменные ступени, и появилась черная, покрытая царапинами, дверь без замка. Блэк поднялся по крыльцу, положил руку на кольцо-молоток, сделал вдох и открыл дверь. Она со скрипом отворилась. И дом зашипел.

Кто-то завизжал, так что заложило уши. Половицы застонали под ногами, а где-то наверху что-то рухнуло и затопало. Из темноты поднялась маленькая фигура и заверещала:

— Воры! Воры! Госпожа! Воры в доме!

— Заткнись, Кикимер! Это я!

Рот эльфа шумно захлопнулся, а большие глаза сузились и настороженно уставились на Сириуса. Домовик от злости заметался на месте, но никто не обращал на него внимания. Дамблдор с интересом оглядывал коридор, а Римус застыл в проходе.

— Раньше тут было чуть светлее, — пожимая плечами, произнес Сириус.

Люпин только покачал головой.

— Я на улице подожду.

И вышел. Сириус и Дамблдор остались вдвоем в окружении шипящих картин и мычащего эльфа. Профессор поднял палочку — и через несколько секунд дом затих. Только портрет темноволосой женщины, висевший на входе, продолжал бормотать, подозрительно прищурившись.

— Вернулся! Деньги кончились? Привел предателей крови вытирать ноги о память моих предков! Убирайся! Ты не мой сын! Я проклинаю тебя!

— И тебе добрый вечер, матушка… — тихо произнес Сириус, стараясь не смотреть на Дамблдора. Один взмах палочки — и женщина на портрете закрыла глаза, будто заснув. — Проходите на кухню.

Газовые лампы с треском зажглись одна за другой, освещая длинный коридор. На кухне все покрылось пушистой пылью. Только маленькая протоптанная дорожка напоминала о единственном жителе этого дома. Сейчас же эльф переминался с ноги на ногу и не сводил глаз со своего почти забытого хозяина. Печи давно нечищены, а стекла в окнах были серо-коричневые от старой копоти.

— Ты точно согласен?

— Вы так спрашиваете, будто у нас выбор, — начал Сириус через паузу. — Я уже все обдумал и готов оставить свой комфорт.

Он хитро взглянул на профессора.

— Но на время. Осенью буду только заходить сюда.

Дамблдор вздохнул и сверкнул глазами.

— Мне нравится твой боевой настрой. Давай начинать.

Сириус закрыл глаза и откинул голову. Мысленно он пробежался по всем комнатам и чуланам дома своей семьи. Вспомнил каждую дверь, окно, гобелен со своим выжженым портретом, табличку у собственной комнаты, дверной косяк, где он с братом мерил рост. Опустил голову и посмотрел Дамблдору прямо в глаза. Из его палочки появился сгусток энергии и медленно перетек к профессору. Дом на секунду будто задрожал, но тут же успокоился.

— Благодарю тебя, Сириус. И мне жаль, что обстоятельства снова вынудили тебя вернуться в этот дом.

— Это меньшее, что я могу сделать для нашего дела.

— Будь аккуратнее и выходи отсюда почаще. Я знаю, что ты привык жить отшельником. Но, судя по всему, стены этого дома и без чужих усилий способны ранить.

Сириус вздохнул, будто хотел что-то сказать, но передумал. Профессор заметил это.

— Я схожу за Римусом.

И Блэк остался один посреди старой и грязной комнаты дома, из которого так рвался сбежать. Вокруг были закопченные печи, грязный стол, посуда. Оглядывая все это, он думал о том, как не хотел сюда возвращаться. Но долг и надвигающаяся война все решили за него. Его рассуждения прервал старый эльф.

— Предатель крови хочет жить в доме? Хочет водить сюда своих грязных друзей?

Сириус опустил на него голову и, чуть морщась, холодно начал:

— Именно это я и буду делать, а ты не будешь мне мешать. И будешь закрывать свой проклятый рот, когда это нужно.

— Мастер Сириус сбежал и разбил сердце моей госпожи, а теперь хочет жить здесь…

— И буду. А теперь пошел прочь, Кикимер.

Эльф, продолжая бормотать что-то о чистоте крови и предательстве, залез в чулан. Через пару минут Дамблдор вернулся вместе с Римусом и несколькими сумками. Портрет вновь возмущенно закричал. Люпин, щурясь, взмахнул палочкой, и картина как будто убавила громкость.

— Черт, давайте позже с ней разберемся, — задергивая портьеры, говорил Сириус под бормотания матери.

Римус вошел в кухню. Вид у него был слегка ошарашенный. Он оглядывал все вокруг, оценивая — поможет ли магия тут вообще. Дамблдор же остановился у края кухонного стола и провел по нему пальцем, оставляя чистую полосу. Блэк всматривался в темноту лестничного пролета.

— Думаю, наверху ситуация еще хуже. Я точно видел пару глаз. Но с этим мы разберемся. Да, Римус?

— Несомненно.

Повисла гнетущая тишина, от которой у Сириуса стало тяжело в груди.

— Давайте подытожим. Для Ордена — прекрасный вариант. Но до приезда детей здесь необходимо навести порядок. Не только в плане уборки, но и … — он широко взмахнул рукой, охватывая пространство. Профессор кивнул, а Римус продолжал потерянно бродить по кухне. — Знаете, что я всегда хотел сделать?

Они подняли на него с интересом глаза, что наконец раззадорило Сириуса. Он подошел к одной из сумок и достал из нее радиоприемник. Он был лишь издалека похожим на те, что стоят в домах магглов. Сириус поставил его на стол, прокрутил пластиковое колесико — и тихо, будто издалека, заиграла странная музыка. Сначала звон часов, удары, за ними неспеша гитарные риффы.

— Показать родителям, что такое настоящая музыка.

Сириус растянулся в улыбке, откинул волосы назад и прибавил громкость. Римус заговорчески ухмыльнулся. Блэк вытянул руку в его сторону и начал качаться в ритм музыки.

— И вот сейчас!

Ударили барабаны, и Римус наконец узнал песню — Pink Floyd — Time.

И друзья вместе запели. Дамблдор улыбнулся, глядя на них.

— Есть в этом мире вещи неизменные…

8 июля 1995 г.

Спустя несколько дней особняк Блэков не изменился. Все также пах пылью, плесенью и старыми обидами. Работа в нем шла, но с каждым днем бодрость двух друзей угасала. Еще и выходки Кикимера усложняли процесс. В тот вечер после очередных воплей эльфа они наконец принялись разбирать спальню бывшей хозяйки дома.

Сириус, ругаясь, избавлялся от паутины в углах, Римус сидел на корточках у книжного шкафа, разбирая пожелтевшие тома и коробки. За одной из них оказалась небольшая, покрытая плотным слоем пыли, фотография. Он провел по ней пальцем и увидел знакомые лица.

— Видимо, сердце твоей матери было не настолько холодным, — сказал Римус, протирая снимок полностью.

— Что? Мой испорченный портрет нашел? — Сириус отплевывался от пыли в углу.

— Нет, даже удивительно… Смотри что тут.

Он подошел к Блэку, и они оба уставились на фотографию. На ней юный Сириус стоял в компании своих школьных друзей на вокзале Кинг-Кросс. Слева направо: Питер, Джеймс, Сириус и Римус. Совсем юные, еще нескладные. Джеймс широко улыбался, но тут же менялся в лице. Римус неловко переминался с ноги на ногу и поднимал голову в камеру. Питер, вытаскивая руки из карманов, смущенно улыбался. А Сириус с глубоким вдохом вытягивал спину и делал серьезное лицо. За ними маячили школьники и их родители.

— Мы тут какие-то приличные.

— Конечно, это же для моей матери. Я помню, как мы стояли и всем было неловко от того, что мой отец рявкнул на нас. Посмотри на мое лицо. Я уже был готов драться. Это какой курс?

Римус перевернул снимок. Аккуратным почерком было выведено «Сириус с друзьями, 1973».

— О, как раз. Самый цвет твоего пубертата. Зато смотри кто на заднем фоне, — ткнув пальцем в рыжеволосую девочку, обнимающую родителей, продолжал Римус.

На заднем фоне Лили Эванс, будущая Поттер, крепко обнимала за шею мать и отца. Сириус скользил глазами по снимку. В окно поезда высунулась Марлин Маккинон и с недовольным видом слушала полную женщину. Блэк тут же радостно воскликнул:

— А это смотри кто! Неужели твоя первая любовь, Лунатик?

— Да, классная она была. А это, мне кажется, или…

И Римус указал на девушку с темными кудрявыми волосами, поднимающуюся в поезд. Она все время оборачивалась куда-то в сторону и смеялась. Сириус узнал ее. И кудри, и смех, и поворот головы. Той, которую он уже давно похоронил и пытался забыть. Он забрал фотографию из рук Римуса слишком быстро.

— Это же….

— Я помню кто это, — отрезал Блэк. — На кой чёрт она это хранила? Если уж решилась от меня отречься, так отрекайся во всем. Еще и вы на этой фотографии. Наверное, проклятья шептала и смотрела на нас. Вот! — он с недовольным видом вскинул руку. — Слышишь? Только заговорили, и вот и она!

Где-то внизу раздались недовольные вопли портрета его матери. Через секунду к ним присоединилось злое шипение домашнего эльфа.

— Ребят, вы тут? Ребята! Да замолчи же ты наконец! — прорываясь сквозь шум, кричала Тонкс.

— Пошли! — устало сказал Римус, и они вместе двинулись вниз.

В коридоре среди коробок и мусорных пакетов стояла Тонкс. Ее палочка рассекала воздух в попытке остановить поток воплей и проклятий от портрета и Кикимера. Римус, морщась, захлопнул портьеры, и шипение от картины стало тише.

— Проклятый эльф! Иди отсюда! — пренебрежительно говорил Сириус, пока домовик, сутулясь, уходил куда-то в темноту.

После Блэк взмахнул палочкой, и картина наконец замолчала. Друзья выдохнули и практически синхронно отряхнулись.

— И вам привет, — ухмыляясь, сказала Тонкс. — Как вы это терпите?

— Боюсь, что уже не терпим, — ответил ей Сириус, пробираясь сквозь коробки и пакеты для объятий. — Ты откуда к нам?

— Прям с работы. Сняла копии с нескольких досье.

Сириус вопросительно на нее посмотрел.

— Во имя Мерлина! — цыкнула девушка. — Тех, кто работает в Отделе Тайн. Решила занести к вам, чтобы не таскать на собрания. Смотрю, работа идет полным ходом?

Пока она говорила, Сириус повернулся на друга. Римус стоял, со странным выражением лица, щелкая костяшками пальцев. Его брови поднялись наверх, а глаза были, как у щенка. «Знаю этот взгляд» пронеслось в голове у Блэка.

— Да. Как видишь…

Повисла неловкая тишина.

— Может выпьешь с нами чаю? — поперхнувшись, начал Римус. — Или кофе? Смотря, что ты любишь…

Тонкс лишь чуть повела бровью и широко улыбнулась, глядя на него.

— Я бы с удовольствием, но мне, правда, пора бежать…

— Все в порядке, Нимфадора, — кивнув головой, сказал Сириус.

— Так и знала, что ты откажешь, Сири! — передразнивая на последнем слове, ответила она и вышла из дома. Дверь за ней захлопнулась. Сириус медленно повернулся к Римусу.

— Это что сейчас было?

— Что?

Сириус повернулся на друга с томным выражением лица.

— Смотря, что ты любишь…

Римус резко вздохнул и оттолкнулся от стены.

— Ой, блять! Сириус, иди к черту!

И двинулся в сторону кухни. Блэк рассмеялся и пошел за ним.

— Смотри у меня, — специально понижая голос, начал Сириус. — Я хороший дядя для своей племянницы!

— Бедная девочка.

— И не дам ей кокетничать со всякими зельеварами! — по-хулигански закинув сигарету в рот, продолжал он. — Только с оборотнями!

— Ни капли сожаления…

Друзья устало рассмеялись, уселись у небольшого окна и затихли.

— Так вот, возвращаясь к вопросам ностальгии, тот запах в Хогсмиде…

Сириус на секунду замер, а сигарета застыла в пальцах.

— Это ты мне за Тонкс мстишь сейчас?

— Не, ну… Может быть… Не только сам-знаешь-кто-вернулся… — Римус поднял глаза.

Блэк криво ухмыльнулся.

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь… А вот, если бы да? Что бы ты делал?

Сириус вздохнул и свел брови, уставившись в точку на стене.

— Не знаю… Обрадовался бы… Наверное… — тут он откинулся и посмотрел прямо на друга. — Твою мать, не накаркай.

Ночь с 13 на 14 июля 1995 г.

В доме номер 12 на площади Гриммо всегда было душно. Очередной день угас. Сириус, лежавший на кровати, молча смотрел в потолок. Впереди месяц до встречи с Гарри. А значит и месяц пыльной, проклятой работы. Последние две недели они с Римусом выковыривали дом от пакостливых чар, оставленных его «любящей» матерью — прекрасное развлечение для двух одиноких мужчин.

Сон не шел. С тяжёлым вздохом Сириус взмахнул палочкой, не вставая, распахнул окно. Поток свежего воздуха наполнил комнату. Хорошо, когда в воздухе пахнет табаком, ванилью и какао. И сейчас пахнет. Запах рвется сквозь пыль и сырость и заполняет пространство. Он давно его не чувствовал, хотя любил и зарывался бы в него с головой. А поднимет голову — и ее зелёные глаза сверкают, как далёкие звёзды. Прямо перед ним.

Пустота из дыма и перламутра. Ее черные волосы, бездна с ярко белой трещиной, струились сквозь пальцы. Он притянул ее к себе, чувствуя под ладонью на ее спине горячую незнакомую пульсацию.

— Где же ты... — вырвалось у него и голос провалился в вакуум.

— Я была рядом. Просто ты не видел меня, — ее шепот прозвучал у него в самой кости.

Их губы сошлись. Поцелуй был взрывом звезды. Они кружились, сплетаясь, так, что границы тел стирались. Все быстрее. Она светилась изнутри. Сначала мягко, потом — ослепительно, невыносимо. Звёзды вокруг сплавились в сияющее полотно. Хлопок. Исчезла. И неизвестный ветер уносил остатки маслянистого, горячего пепла. Он остался висеть в пустоте, сжимая в пустых ладонях жгучий холод.

Сириус проснулся. Ни от звука — от тишины после грома в голове. Где-то вдали пели первые птицы. Он лежал липкий от пота, вцепившись в простыню. В носу стоял призрачный запах табака и ванили, отчего сердце колотилось где-то в горле.

Застонав, он хлопнул себя по лицу, сильнее, еще раз. Оглядел потрескавшийся потолок, пыльный комод, зашторенное окно — и сжал челюсть. «Отсюда не убежишь. Пока некуда».

Шатаясь от тяжести в груди, спустился на кухню. Сириус знал, что уже не уснет, а потому искал в темной кухне свое лекарство. На часах — пол четвертого утра. В засаленные стекла, дребезжа, спускались первые лучи солнца.

— М-да... — протянул Римус, беззвучно появившись в дверном проеме. Сириус опустил с грохотом на стол пустую бутылку маггловского виски. — Давненько за тобой такого не наблюдалось.

— А ты накаркал! — запрокинув голову, хрипло усмехнулся Сириус. — Пять лет не снилась, а тут, в этом прекрасном доме — пожалуйста.

Римус приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Она мне снилась... Сгорела… А знаешь, что самое ужасное? Мне понравилось, — он хлопнул по столу и стакан задребезжал. — Это было правильно, мы так должны были закончить... Огнем. Взрывом... А не...не запиской.

— Твое сознание все еще пытается поставить точку, — тихо сказал Римус, садясь рядом. — Иногда истории не заканчиваются, а мы все продолжаем сидеть в пустом классе, после звонка.

— А я уже ничего не хочу и не жду, — Сириус выпил залпом, даже не поморщившись. — Ни оправданий, ни сожалений. Хочу, чтобы эта история просто выгорела дотла. Чтобы остался только проклятый пепел, — он замолчал, уставившись в стену. — Я вру, Римус.

— Я знаю.

— Я жду, что дверь откроется. Каждый чертов день. И тишина чем-то наполнится.

Он не знал, что тишины осталось ровно 13 часов.

* * *

Сириус спал самозабвенно — как спит тот, кто сбросил оковы ночного кошмара. Римус же шуршал меж занавесей, полок и котлов, готовя дом к собранию Ордена и доделывая то, что не успели накануне. В пять часов вечера он разбудил Сириуса. Тот с гулом в ушах угрюмо сел на кровать.

— Выпей это, — Римус протянул ему бокал с мутной серой жижей. — Наше любимое. Пару часов — и сердце перестанет болеть. Как выбитый зуб.

— А от похмелья что-нибудь имеется? — буркнул Сириус, морщась от света.

— То, что есть, тебе обычно не нравится, — с усмешкой ответил Люпин, разворачиваясь к двери. — Кстати, сегодня придет твой любимый профессор Снейп. Так что взбодриться не помешает. И помощь твоя понадобится.

Стоя в ванной, Сириус жалел о выпитом и клялся больше никогда так не делать, чтобы не произошло. Но шум в голове не давал мыслям сложиться в стройную клятву. «Надо выглядеть хоть каплю прилично», — мрачно думал он, расчесывая запутанные волосы.

Несчастный боггарт в гостиной превращался то в мертвого Гарри, то в женскую фигуру в огне. Он стоял, уставившись на это, не в силах рассмеяться, и сквозь зубы шипел «Ридикулус». Люпин бодро прошагал мимо и одним точным махом палочки заставил духа исчезнуть.

— Бодрее, бодрее! — хлопнув в ладоши, сказал он.

Внизу раздались вопли матушки Блэк. Сириус лениво поплелся вниз.

— Рад вас видеть.

— Конечно! По лицу все видно, — со смехом сказал Артур Уизли.

— Мы пришли чуть раньше обсудить вопрос детей и наш большой визит, — проворчала Молли, устремившись на кухню. — Ну в кой-то веки порядок! Сейчас что-нибудь сделаю перекусить.

— Сириус вчера весь день старался, лишь бы половником не получить в очередной раз, — ухмыляясь, сказал Римус.

— Очаровательно, — буркнул Сириус и ушел наверх, подальше от суеты четы Уизли, пока такая возможность была.

Мистер Уизли вопросительно уставился на удаляющуюся спину товарища.

— Что с ним? Недавно же был нормальный.

— Кошмар приснился, всю ночь не спал, теперь с похмельем драться пошел, — хлопнув Артура по плечу, с извиняющимся выражением, ответил Римус.

Молли на кухне громко стучала посудой, но ничего не сказала. Только вздохнула, бросив быстрый взгляд на лестницу и покачала головой.

Понемногу волшебники собирались на большой и темной кухне. Все перешептывались в ожидании Дамблдора. Сириус сидел в дальнем углу стола, нервно переводя взгляд с одного лица на другое.

— У тебя нет ощущения, что происходит что-то не то?

— Только относительно твоего похмелья, — безэмоционально ответил Римус.

— Нет, правда, что-то пойдет не по плану, — Сириус начал искать взгляд Аластора. — Какие ощущения?

— Блэк, не дури, все в порядке. Скоро придет — пойдешь досыпать, — буркнул Грюм. Его магический глаз беспокойно вращался, уставившись сквозь стену на входную дверь.

Сириус устало вздохнул и глотнул тыквенного сока. Он был противно-сладким и не лез. Спустя полчаса все еще ждали. Голоса стали громче и все стало напоминать дружеское сборище.

— Ты больно нервный сегодня, — шепнул Римус. — Может, выйдем подышать?

Он махнул двумя пальцами. И тут Блэк почувствовал.

Сначала едва уловимо как отголосок. Запах. Тот самый. Табак, ваниль, какао — смесь, которая была когда-то его «амортенцией». Сердце глухо стукнуло один раз, словно споткнулось. «Это мне кажется. Кто-то купил новые духи», — твердил он про себя, впиваясь ногтями в колени под столом. Но запах не рассеивался. Он становился ярче, гуще, навязчивее, наполняя не комнату, а его самого. По спине пробежали холодные мурашки.

Разговоры вокруг стихли сами собой, будто воздух стал вдруг густым и непроницаемым для звука. Все почувствовали перемену. Грюм резко повернул голову, его живой и магический глаза уставились в одну точку — на дверь в прихожую. Римус медленно убрал руку с плеча Сириуса, лицо стало настороженным. И тогда раздался стук. Не громкий, не торопливый. Три четких, размеренных удара в массивную дверь, которые прозвучали в наступившей тишине громче любого заклинания.

Глаз Грюма сделал полный оборот, прежде чем его хозяин медленно повернул голову на Сириуса и Римуса.

— Дамблдор пришел, — его хриплый голос стал неожиданно плоским. — Не один... — он выдержал паузу прежде, будто оценивал обстановку. — Молли, открой, пожалуйста, дверь.

Повисло густое и тяжелое молчание, прерываемое воплями портрета старой хозяйки. Молли, нахмурив брови, двинулась из-за стола. Артур пошел за ней. Сириус не дышал. Вопли портрета стали тише.

— Во имя Мерлина! — воскликнула женщина.

* * *

Артур вернулся в кухню. Лицо у него было встревоженным. Он поманил пальцем Римуса.

— Ему это точно не понравится, — прошептал он, бросив взгляд на Сириуса.

Он это услышал. Его руки судорожно сжали стакан. Острый взгляд метнулся от Артура к темному проему и обратно. «Гарри? Что с ним?»

В проеме возникла высокая фигура. Дамблдор. Его обычно доброе лицо, было лишено улыбки. Синие глаза обошли комнату, намеренно избегая Сириуса — взгляд был тяжелым, будто ждал бури.

— Добрый вечер, — сказал он негромко и формально, заглушая последние шепоты. — Прошу прощения за задержку. Прежде чем мы начнем, я хотел бы представить вам нашу старую знакомую. Ее долгая и опасная миссия только что официально кончилась. Ее информация бесценна для нашего дела.

Он отступил на полшага, повернувшись к темной прихожей.

— Пожалуйста, проходи.

Вошла она. Как человек, пытающийся скрыть следы долгой дороги. Одежда была чистой, но изношенной и иного кроя. Темные кудри были собраны в тугой узел, но непослушные пряди выбивались на лоб. Одна из прядей — ярко белая — лежала на виске, как шрам от молнии. Она держалась слишком прямо, будто это изматывающая привычка. Руки были спрятаны в складках мантии. Она ни на кого не смотрела. Только в точку на полу. Потом взгляд медленно поднялся, скользнул по Сириусу и, будто обожженный, вернулся обратно.

— Здравствуйте.

Голос стал ниже, чужим. Но в нем еще жила та хрипотца — и от нее у Сириуса что-то оборвалось внутри.

Всем в комнате стало не по себе. Хозяин дома непроизвольно разжал пальцы. Стакан оглушительно разбился о каменный пол. Звон стекла словно сигнал тревоги пробежал по лицам окружающих. Молли закрыла рот рукой. Взгляд Снейпа настороженно забегал по кухне. Лицо гостьи же было невозмутимо, только едва заметная дрожь пробежала по векам.

Сириус узнал ее. Не сразу. Сначала ноздри вздрогнули от давно забытого запаха. Потом в висках застучала кровь, а на спине проступила холодная испарина. И наконец глаза, впивающиеся в ее профиль, наполнились немой, кипящей яростью — ждавшей выхода долгие годы.

Она, будто почувствовав этот взгляд-пытку, медленно, с нечеловеческим усилием повернула голову. Волосы сдвинулись, открывая лицо. Оливковая кожа. Глубокий, сиреневый шрам, пересекающий щеку. И глаза. Те самые зеленые глаза. Но в них не было ни звезд, ни огня из его сна. Только бездонная, вымороженная усталость и тень того, что когда-то было насмешкой.

Воздух взорвался.

— Ты... — это было не слово, а животный выдох. Сириус отшатнулся, словно его ударили. Его взгляд, полный немого обвинения и безумия, оторвался от нее и вонзился в Дамблдора. — Что она тут делает?

— Сириус. Был приказ. Я должна была... — тихо, чеканя слова, сказала она. Взгляд по-прежнему был прикован к точке на полу.

— Приказ?! — его голос вскипал с каждым словом. — Тринадцать лет! И одна записка: «Не ищи меня»! И ты сейчас являешься в мой дом как ни в чем не бывало и говоришь о приказе!

Ничего в ней не дрогнуло. Ее спокойствие и вымученная отстраненность обожгли его сильнее, чем она могла себе представить. Она пришла не каяться — докладывать. Будто между ними была служебная пометка.

— Сириус, успокойся, — тихо начал Римус, отодвигая стулья. Молли, хватаясь за плечо Артура, не отрывала взгляда от Сальмы. Дамблдор молчал, всем своим видом позволяя буре бушевать. Он знал, что ее не остановить.

— Что случилось? Деньги кончились? — с чисто блэковской ядовитой язвительностью прошипел Сириус. — Или стало скучно в новом мире, где нет места ни крестникам, ни ... тем, кто тебя ждал?

— Ты не понимаешь... — впервые ее голос дал трещину, и она выпрямилась еще больше.

Блэк разразился смехом, в котором не было ни капли веселья.

— О, я прекрасно понимаю! Я тринадцать лет пытался понять, искать... И знаешь к какому выводу сейчас пришел? Мать была права. Предательство — в крови....

Молли ахнула. Брови Снейпа поползли вверх. Грюм недовольно закашлялся. Она же побледнела, как от пощечины.

— Достаточно, Сириус. Сальма вернулась с задания, которое я ей дал, — властно сказал Дамблдор. — Твой гнев должен быть направлен на меня.

Сириус медленно, как на шарнирах, повернулся к нему всем телом.

— Действительно... Вы знали. Все эти годы. Уговаривали меня не искать ее, — он задыхался от гнева. — Вы... Позволили мне...

Сальма, словно вынырнув из оцепенения, бросила в наступившую тишину:

— Мне нельзя было раскрываться. В этом была цена успеха.

С полным презрения взглядом Сириус повернул к ней голову:

— Поздравляю, — процедил он сквозь зубы. — Успех, я вижу, окупился. Надеюсь, он греет тебя по ночам.

Не дожидаясь ответа, он с хлопком трансгрессировал из комнаты. И тут же наверху хлопнула дверь. Весь дом содрогнулся, с потолка посыпалась пыль.

Воцарилась гробовая тишина. Все взгляды устремились на Сальму.

С нечеловеческим самообладанием она сняла мантию и повесила ее на спинку стула. Руки не дрожали, когда она отодвигала стул. В ее взгляде на профессора на долю секунды появилась бесконечная усталость и просьба о пощаде, которую она не произнесет вслух.

— Касательно моего отчета, профессор... — начала она, сглотнув.

— Тебе нужно выдохнуть, — с состраданием сказала Молли, уже разворачиваясь к печке.

— Сальма, все, что мне необходимо было узнать из твоего последнего отчета, я узнал вчера. Думаю, этого будет достаточно. С остальными же я хочу обсудить дежурство в Отделе Тайн.

— Нам будет полезно знать о личных впечатлениях Локвуд об отделе, — холодно заметил Северус Снейп.

— Оставь, Северус, — сказал Люпин, закатывая глаза.

— Ты в Отделе Тайн работала? — оживилась Тонкс.

— Дайте девочке передохнуть, — прохрипел Грюм, не глядя ни на кого, уставившись в свою кружку. В его тоне сквозило не столько участие, сколько раздражение от общей нервозности.

И гул привычных споров, отстраненных от только что случившейся катастрофы, медленно наполнил кухню.

Сириус колотил руками стену своего "логова". Он не плакал. Бил снова и снова, пока краска не слезла со стен, а на костяшках не выступила кровь. Он не чувствовал боли — только зияющую пустоту там, где секунду назад бушевал гнев. И понимание, которое жгло сильнее любого удара: правда не освободила его. Она загнала его в новую клетку.

* * *

Все собрание Сальма просидела молча, не поднимая глаз. Римус и Молли все время переглядывались, будто искали в лицах друг друга ответы. Откашлявшись, Дамблдор сказал:

— Думаю, на этом мы можем закончить. Молли и Римус, пройдемте со мной.

Молли только успела открыть рот, как Артур спросил:

— А Сальма?

— Заберем ее к нам, — твердо сказала Молли. — Не оставлять же ее здесь.

— Именно, это я и хочу обсудить. Артур, прошу тебя, составь ей компанию. Думаю, вам есть о чем поговорить.

Молли, Римус и Дамблдор вышли из кухни в коридор.

— Это тяжелое решение, но ей лучше будет тут. В действительности это единственное место, где она может находиться в безопасности. Мне нужна ваша помощь, — сверкнув глазами, сквозь очки, аккуратно продолжал Дамблдор. — Помогите ей освоиться. Это не предложение, а приказ Ордена.

— Мы понимаем, профессор. Но это трудно. Они же… Блять, извините. Где она была все это время? — сказал Люпин, нервно проводя рукой по волосам.

— Сейчас не время об этом говорить.

Люпин сомкнул брови. А Молли покачала головой и подхватила:

— Нет, мы просто не понимаем, как теперь быть. Сириус же сожрет ее.

— Молли, Сальма тоже не сахар, — продолжал Римус. — Дом превратится в минное поле.

— Я понимаю, чем это чревато. Она нужна нам. Сейчас. Это больше не обсуждается. Я прошу вас быть на подхвате.

Римус и Молли переглянулись и сделали глубокий вдох.

— Поговорите с Сириусом, — не глядя, сказала женщина.

— Конечно. Этим я и займусь сейчас.

Профессор исчез с тихим хлопком.

* * *

— Сириус, могу войти?

Ответа не последовало. Стоя у двери, Дамблдор начал говорить. Он знал, что Блэк внимательно слушает.

— Я знаю, что ты чувствуешь. И знаю, что ты бесконечно зол на меня. Ты имеешь на это полное право. Думаю, скоро ты будешь готов поговорить со мной.

Ответа все еще не последовало.

— Твой дом — под моей личной защитой. И единственное логичное место для нее. Как хозяин, обеспечь ей комнату. Вы оба будете выполнять приказы Ордена. Личные обиды — в сторону. Война этого не прощает. Это не просьба, а приказ.

С этими словами он исчез с тем же тихим хлопком.

Сириус, скорчившись, словно от физической боли, молча смотрел на маленькую пыльную бархатную коробочку на столе. Бархат выцвел, но форму — сердце — все еще можно было угадать. Он не открывал ее тринадцать лет. Боялся, что внутри пусто. Боялся еще сильнее, что там внутри лежит кольцо, которое она так и не надела. И теперь она сама оказалась заперта в этой проклятой коробке. Не заклятиями. Приказом.

Сириус жадно затянулся и выпустил дым из носа. Прошла неделя. Мечта стала явью — и обернулась театром абсурда. Он жил в собственном доме, как призрак, невольно выслеживая следы нового обитателя. По ночам, когда мысли мешали уснуть, он различал тихий шелест страниц в библиотеке. На кухонном столе напротив его места появился след от кружки. В пепельнице появились чужие окурки. Но хуже были коридоры. Если за углом слышался шепот заклинаний, он разворачивался и уходил. Боялся встречи. Боялся, что она отбросит его назад — в то утро, когда он проснулся один.

— ... Может, у тебя появятся ответы на вопросы, которые ты ищешь? — невзначай спросил Римус, затягиваясь. — От нее, кстати, реальная помощь. Она укрепила защиту в восточной части дома. Я даже узнал кое-что новое.

— Не хочу это знать, — Сириус смотрел на грязные крыши домов, будто высматривал путь к бегству. — Мне неинтересно. Пусть делает что хочет. Правда, — последнее слово прозвучало чуть громче, словно он пытался убедить себя.

— Хорошо, я тебе верю, — и уголки губ Римуса дрогнули в скупой ухмылке. — Нам нужно доделать работу в последних спальнях. Там нужно быть предельно внимательным. В одной из них будут жить близнецы Уизли. Когда ты с ними познакомишься, узнаешь, что наследие мародеров не просто приумножили, а возвели в абсолют.

Внизу что-то зашуршало и по дому пополз скрежущий визг.

— Госпожа будет злиться! Не тронь! Кикимер будет драться! ДРАТЬСЯ! Грязная кровь! Чужая!

— Ну, тут только ты можешь помочь, — меланхолично протянул Римус, закатывая глаза.

Сириус резко затушил сигарету и вышел в коридор.

— Кикимер! — его рев перекрыл все звуки. — Быстро в чулан! Выйдешь, когда тебя позовут!

Крики прекратились, сменившись обиженным бормотанием и тихим хлопком.

— Красивый жест, — прошептал Римус сквозь кашель, спускаясь за ним. Сириус зло уставился на него, сверкая глазами.

— Я ничего не сказал, — Люпин безобидно поднял руки. — Кстати, как ты смотришь на что вырваться из этого склепа и прогуляться сегодня со мной и Тонкс? В бар на углу. Без магии. Без войны. Как люди.

Сириус замер. Идея вырваться, не думать, заглушить вечный внутренний монолог алкоголем казалась спасительной. Он кивнул.

— Положительно. Подожди! С кем? С Тонкс? — спросил он, но Римус уже спустился вниз, красный, как школьник.

Образ молчаливой женской фигуры в конце коридора вернул его в реальность. Показалось, что она ему кивнула. Сириус быстро вошел в ближайшую спальню. Гнев клокотал где-то глубоко внутри. Но из него рождалось что-то новое — тяжелое, неудобное чувство долга.

* * *

Сириус мрачно оглядел черную шелковую рубашку, схватил и швырнул в угол. Подарок Сальмы с ее первой зарплаты. После ее ухода он почти религиозно хранил его. Но сейчас ему бы не хотелось, что бы она знала: частица прошлого все еще что-то значит.

Натянул черную футболку, потертую на сгибах, завернул рукава. Черные брюки, старые ботинки на босу ногу. Оглядел себя в зеркало — и на секунду узнал того, кем был тринадцать лет назад. Не наследник, не жених. Солдат. Ухмыльнулся собственному отражению и тут же отвернулся.

Блэк вышел в коридор, прислушался к тишине, и двинулся по лестнице. Он быстро спускался, гремя подошвами по дереву, и почти дошел до первого этажа, как внизу на площадке оказалась Сальма.

Она стояла с распущенными черными волосами. Широкие штаны и рубашка, небрежно завязанная на талии — все в пыли. В руке — палочка, направленная в угол над лестницей. Повернула голову на звук шагов и застыла. В нем снова вскипел гнев — на ее присутствие, на ее спокойствие. Он откинул волосы со лба и впился взглядом. Под ребрами тяжело шлепнулось что-то живое — не ярость. Укол боли. Сириус сунул руки в карманы, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Проходи, — ровно, без интонации сказала Сальма, отводя взгляд и прижимаясь к перилам.

Сириус молча прошел мимо, сознательно широко шагая, задевая плечом воздух в дюйме от ее плеча. Точно, как в школе. Хулиган, который отчаянно хочет, чтобы его ненавидели, но не игнорировали. Он почти вбежал в кухню, где уже сидел Римус. Поворачивая туда, он не смог удержаться — бросил взгляд назад, в коридор.

Она стояла все там же, но ее палочка была опущена.

— Пошли скорее отсюда, — отрезал Сириус, и его голос звучал хриплее, чем он хотел. Они вышли. Сальмы в коридоре не было.

Она стояла за поворотом лестницы. Рука с палочкой мелко дрожала. «Дура», — прошептала она и закрыла глаза. И с глубоким, срывающимся вдохом поднялась наверх.

* * *

— Не думала, что у него бывают проблемы в личной жизни, — Тонкс кивнула в сторону Сириуса. — Посмотри, что там происходит.

За его столом стояли пустые бокалы. Позади три маггловских девушки указывали на него взглядами и перешептывались — решали, кто подойдет первой. Сириус делал вид, что не замечает, но его плечи были неестественно напряжены, как сжатая пружина, а пальцы медленно водили по стеклу бокала.

— И как вы могли не рассказать такую историю? — прошептала Тонкс.

— Это всегда было больной темой для нас. Два пива, пожалуйста, и бокал виски, — заказал Римус, бросая тревожный взгляд на спину друга. — Для Сириуса ее уход сравнялся с предательством Питера и смертью Джеймса. Я годами вытаскивал его из запоев и драк в подворотнях Шотландии. Он даже ездил в Египет. Вернулся с пустыми руками и сломанными костяшками. После этого будто выгорел. Перестал искать. Появлялись другие… он сбегал, едва чувствовал, что его пытаются приручить. Спасибо.

Забрав бокалы, он обернулся к Тонкс. Она слушала, внимательно глядя на Сириуса, и автоматически забрала бокал виски.

— Так что, сегодня он будет искать проблемы. Но если его не вывести оттуда, он что-то натворит.

— Мы можем проводить его, а после, если ты не против, прогуляться? Я сегодня свободна, — сказала Тонкс, будто между делом и пошла к столу. Римус замер на секунду и улыбнувшись пошел за ней.

Первые часы прошли гладко. Было выпито уже порядочно. Сириус смеялся, закинув ноги на соседний стул. Он был слишком громок, слишком оживлен — играл беззаботного Сириуса Блэка, которого все хотели видеть. Но Римус замечал, как его смеющийся взгляд, стекленел и пустел в секунды, когда друг думал, что никто не видит.

К их столу подошла усталая официантка с подносом, чтобы забрать пустую посуду. Механически, одним движением, она собрала один бокал в другой — и они звякнули, высоко и чисто.

Сириус замолк на полуслове.

Его взгляд прилип к бокалам. В голове прозвучал другой звон — его собственного бокала, разбившегося несколько дней назад на кухне Гриммо, 12. Затем перед глазами встало ее невозмутимое лицо в тот момент.

— Сириус? — тихо спросила Тонкс.

Он медленно перевел взгляд на Римуса. Веселье испарилось.

— Римус. Отвечай честно. Как друг, — его голос был ровным, как под линейку.

Он сделал паузу, впиваясь в Люпина взглядом, где не было ни капли алкогольного тумана.

— Как думаешь, она спала кем-то? Ради приказа?

Вокруг болтали и смеялись люди, но за их столом воцарилась плотная тишина. Тонкс замерла. Люпин сжал бокал и уставился на стол.

— Сириус, ради всего святого, — начал Римус, но тот отсек его движением руки.

— Нет. Не уходи от ответа, — его голос задрожал, набирая силу. — Тринадцать лет в поле. Чтобы войти в доверие. Чтобы выжить… — он коротко хмыкнул и в глазах блеснуло что-то дикое. — Я все эти годы представлял. Каждую ночь. Может она шепотом вытягивала у какого-то урода секреты в его же постели? Может, в этом и была ее миссия?

— Ты не имеешь права… — пытался вставить Римус, но его голос утонул в нарастающей волне.

— Не имею права?! — Сириус взревел, вскакивая. Его стул с грохотом опрокинулся на пол. Все внимание в баре было приковано к ним. — У меня украли тринадцать лет! Украли ее! А теперь я должен сидеть в собственном доме и смотреть как она дышит, будто ничего не было?!

Он схватил свой почти полный бокал и сжал его в белой от напряжения руке.

— И самое поганое, знаете, что? — прошипел он, с концентрированной ненавистью к самому себе, что Римусу и Тонкс стало физически плохо. — Я бы простил. Но она даже этой гадости мне не оставила! Ни подтверждения, ни опровержения! Только тишину!

Он резко опрокинул в себя все содержимое бокала. Все притворство исчезло и обнажило мужчину с глазами, полными усталости.

— Надоело. Я… Я не могу дышать здесь.

— Сириус, подожди, мы…

— Я пойду сам! — он отшатнулся от протянутой руки Римуса, как от огня. — Не ходи за мной. Я предупреждаю.

Он вылетел на улицу, не оглядываясь. Свежий воздух обжег лицо, но не отрезвил. Голова гудела от виски и собственных слов. Стыд начал медленно пробираться сквозь адреналин. «Шлюха ради приказа». Это он сказал. Вернее, крикнул Римусу. Но это было о ней. Все годы он носил в себе мерзкую догадку, а теперь выкинул на всеобщее обозрение.

Ноги сами отнесли его к круглосуточному магазину. Рука сама потянулась за виски. «Такого зелья храбрости Нюниус не сварит» — цинично подумал он. Но когда вышел на улицу, закурил и сделал первый глоток прямо из горла бутылки, желание забыться куда-то испарилось. Вместо него пришло другое — ему захотелось домой. Впервые за много лет.

Эта мысль ударила его по голове. Он стоял посреди улицы, с бутылкой в одной руке и сигаретой в другой. «Это безумие», — думал он. Час назад он кричал о ней то, от чего теперь тошно. Кричал, что должен ненавидеть ее. Но ноги сделали шаг в знакомом направлении. Затем другой. И вот он бежит по знакомым переулкам.

* * *

Войдя в дом, он инстинктивно приготовился к воплям портрета матери. Но тишина. Он подошел к занавеске, отодвинул и замер. Мать, будто спала. Он щелкнул перед ней пальцами, крикнул — ничего. Только ровное дыхание нарисованной груди. Справилась, за вечер. А он даже не пытался.

— Ну конечно, — прошептал он с кривой усмешкой и ухмыльнулся.

Не зажигая света, он поплелся по лестнице, спотыкаясь о собственную тень, цепляясь за перила и зависая на поворотах. Сердце бешено колотилось не от алкоголя, а от ужаса и предвкушения.

Он остановился, наклонился, проверил, горит ли свет в комнате. Темнота и тишина. Сделав несколько шагов прочь, Сириус медленно сполз по стене напротив двери. Бутылка глухо стукнулась о паркет.

И тут его накрыло. Не гнев — густая, тринадцатилетняя пустота. Он запрокинул голову, зажмурился. Скулы жгло. Первый выдох вырвался беззвучно, сотрясая все тело. Потом еще. Вкус виски на губах смешался чем-то соленым. Он не рыдал. Его трясло мелкой дрожью. По щекам текло — смывая гнев, оставляя ребенка, у которого забрали самое ценное и не сказали почему.

Сколько он так просидел — час, а может, минуты, он не знал. Знал только, что по ту сторону двери она. Не спит. Чувствует. Он молился, чтобы она не вышла. И в то же время — до боли в груди — желал, чтобы дверь открылась.

— Госпожа! Госпожа, проснитесь! Чужая украла голос Госпожи! Предатель крови привел в дом Госпожи убийцу! — раздавались визги внизу. Сириус оторвал голову от подушки. — Горе! Горе дому Блэков!

— Кикимер! Твою мать! Закрой рот! — проорал он. Но эльф не унимался. Сириус перевернулся, собираясь с силами и тут же резко вскочил и натянул халат. Собрав весь воздух в легкие, он распахнул дверь, готовясь кричать. Но тут его внимание привлек белый флакон, стоявший у порога, и прозрачный бокал с водой.

Он, будто зачарованный, поднял лекарство и бокал, оглянулся по сторонам, не обращая внимания на крики. Никого не было. Значит, маггловское лекарство от похмелья. В груди что-то заскрипело от жеста заботы. И он невольно улыбнулся. Но тут же одернул себя.

— Кикимер! Быстро сюда!

И тут с хлопком появился эльф, продолжая выть:

— Горе! Чужая украла голос Госпожи! Кикимер должен отомстить! Горе!

— Заткнись! — и губы эльфа захлопнулись. Сириус начал зло и вкрадчиво. — Она не чужая! Еще раз так скажешь — и я отрублю твой язык. Теперь сиди тихо в своей каморке и не высовывайся, пока я тебе не прикажу.

Горе эльфа сменилось презрением. Он посмотрел на хозяина глазами полными слез и, делая низкий поклон, исчез.

Сириус облегченно выдохнул. Зашел обратно в комнату. Повертел в руках банку и с недоверием сделал первый глоток.

Внутри все спуталось: гнев, стыд, непонимание. И где-то в самом низу — мальчишеская радость, которую он тут же задавил. Сон пропал, и Сириус пошел на кухню, уже не опасаясь случайной встречи.

* * *

За столом, читая «Ежедневный пророк», сидела Сальма. Широко расставив локти, она с откровенной брезгливостью пробегалась по странице. Волосы раскинулись на ее плечах. А широкая майка съехала вбок, обнажив плечо и ключицу. Сириус на секунду замер. Но тут же громко кашлянул и вошел в кухню.

Сальма вздрогнула и подняла взгляд, тут же уперевшись руками в стол, собираясь встать.

— Все в порядке, — бросил Сириус, не глядя.

Сальма пристально следила за его движениями. Он же старательно, избегал ее взгляда, потому что чувствовал себя неловко и виновато.

Дверь в дом открылась.

— Доброе … — Римус влетел в кухню и застыл на пороге, — утро.

Его брови медленно поплыли вверх, когда он увидел Сириуса и Сальму, молча сидевших за столом и смотрящих на него, будто все это в порядке вещей.

— Сальма, ты все-таки уговорила портрет? — она лишь кивнула. — А что, собственно говоря, я спрашиваю? Неудивительно.

Он придвинулся к столу, заговорив медленно, точно ступал по минному полю. Его взгляд оценивающе проскользил по Сириусу.

— Я рад, что мы все … собрались на завтрак. Завтра приедут Уизли. Кстати, думаю, Гермиона Грейнджер тебе понравится, Сальма. Вы готовы к этому морально и тактически?

— Конечно, — буркнул Сириус.

— Да, — тихо, но четко ответила Сальма.

— Тогда пожелаю нам всем удачи и терпения. Завтра к тому же будет собрание Ордена. Я встретил Кингсли буквально недавно.

Сириус хитро прищурился и Люпин, заметя это, резко развернулся к печке, делая вид, что ищет чайник.

23 июля 1995 г.

С приездом семьи Уизли дом на Гриммо, 12 наполнился звоном посуды, криками и запахом домашней еды.

— Я смотрю, произошел прогресс, — будто поздравляя, заметил Артур.

— В одной комнате они могут находиться не дольше 10 минут, — ответил Римус, делая глоток чая и задумчиво глядя в стену. — Пару дней назад он устроил сцену нам с Тонкс. А на следующий день… сменил гнев на милость. Сальма практически все время молчит. Я и сам не болтун. Но сейчас чувствую, что исчерпал годовой запас дипломатии.

И Молли, лишь покачав головой, начала расставлять посуду.

За столом собрались все. Молли постоянно одергивала близнецов. А Рон и Гермиона не сводили глаз с Сальмы. Сириус ел молча, глядя в тарелку, будто там были ответы на все вопросы.

Когда Сальма, не глядя, потянулась за графином тыквенного сока, его рука сработала быстрее мысли. Он молча на дюйм подвинул его в ее сторону. Жест был настолько автоматическим, что он осознал его через секунду. Его взгляд тут же метнулся к ее лицу. Она уже смотрела на него, а ее рука замерла в воздухе. У Сириуса на секунду что-то заметалось в голове, он повел бровью и чуть вскинул голову, будто так и нужно. Она быстро отвела глаза, налила сок. Ни слова.

После еды Сириус встал из-за стола.

— А чай? — прогремела Молли, тоном, не терпящим возражений.

Артур замотал головой, глазами показывая, чтобы тот скорее вернулся обратно. И Сириус покорно сел, виновато улыбнувшись. Теперь взгляды Рона и Гермионы были прикованы к нему.

25 июля 1995 г.

Поздним вечером, когда все разошлись по комнатам, Сириус и Римус курили на подоконнике в его спальне. Комната не была похожа на остальной дом. Тут были следы попыток недавнего ремонта, которые уже обросли пылью. На стенах все также, как в юности, висели фотографии мотоциклов, а черная атласная рубашка беспомощно висела на дверце шкафа. Окна были распахнуты, два друга сидели на подоконнике, медленно подводя итоги дня.

— Это только догадки, — протянул Сириус, глядя в ночь.

Римус повернул голову.

— Ты теперь все решения Дамблдора будешь подвергать сомнениям?

Сириус из-под бровей посмотрел на Люпина. Он не готов был об этом говорить. Но и соврать не мог. Римус все понял по взгляду. Он сделал глубокий вздох и выдохнул дым в ночной воздух.

— Знаешь, о чем я думал, пока мы помогали Молли после ужина, — начал он, разглядывая кончик сигареты. — Кажется, Тонкс мне и правда нравится. Сильнее, чем должна.

Сириус замер на секунду. Потом медленно и по-настоящему заулыбался.

— А я знал… Ты гулял с ней всю ночь и на утро встретил Кингсли.

Римус сжал губы, понимая, что секрет уже давно не секрет.

— Я знаю, чем это чревато. И боюсь. Не хочу делать ей больно.

— Ты, черт возьми, больше всех достоин счастья, — грубо, но твердо сказал Сириус. — Для нее ты не оборотень, а Римус. Тем более, она реально классная.

— Звучит все равно некрасиво, согласись. Молодая и успешная звезда отдела мракоборцев со старым безработным калекой.

— Это уже твои демоны говорят, — он помолчал, собираясь с духом. — Надо признаться, я тоже сдался.

Он глубоко затянулся.

— Той ночью после бара… я вернулся сюда и просидел пол ночи у нее под дверью… — отвернувшись к улице, он начал говорить тише. — И кажется, плакал… представляешь, до чего я дошел.

Тишина повисла между ними, наполненная далеким гулом ночного города.

— Она знала, что ты там? — почти шепотом спросил Римус.

— Конечно, и утром подсунула лекарство от похмелья.

— А за обедом … ты подвинул ей графин, — констатировал Римус. Сириус потерянно кивнул, глядя на далекие огни.

— Рефлекс. Рука сама потянулась.

Его рука грубовато похлопала Римуса по плечу.

— А ты … будь счастлив, Римус. Хотя бы попробуй.

— Хорошо, — и Римус устало улыбнулся. — Одного понять не могу, на кой черт ты съехал с той квартиры?

Сириус засмеялся.

— Не знаю, так бы было куда сбегать.

2 августа 1995 г.

Прошло несколько дней. Сириус уже устал от проделок Фреда и Джорджа, но в тайне не мог не восхититься. Дом наполнился не только голосами, но и призраком уюта, пробивавшимся сквозь морок темной магии. Если бы не истерики Кикимера и вопли фамильных портретов, здесь могла бы зародиться нормальная жизнь — но это была жизнь осажденной крепости, а не семейного очага. Среди всего Сириус и Сальма продолжали упорно игнорировать друг друга, лишь изредка обмениваясь дежурными «все в порядке». А если кто-то из них был в комнате, разговоров с другими вообще не вели.

В то утро он отправился в библиотеку за книгами о пророчествах, но тут же замер в дверях гостиной, услышал голоса.

Сидя на полу, Сальма и Гермиона обложились книгами.

— Нет, ты слишком идеализируешь учебники, — мягким преподавательским тоном объясняла Сальма. — Когда-то давно люди только приручали магию, и их труды до сих пор стоят не шелохнувшись. Ты знаешь, что существует физическая форма воплощения времени? Она была создана ими. Они действовали стихийно, интуитивно, задавая вопрос «А что, если?». Вот и тебе нужно научиться это делать.

— Ага, — Гермиона смотрела на нее, затаив дыхание, как на оживший учебник по истории магии.

— Попробуй начать с быта. Смотри.

Тут Сириус увидел то отчего у нее екнуло что-то внутри — знакомое и давно забытое. Волосы Сальмы шевельнулись, черные кудри ожили, подобно любопытным змеям, исследуя воздух вокруг. Жест был таким небрежно-изящным, каким он его запомнил со школы.

— Я придумала это на четвертом. Оно, конечно, недолго и требует концентрации… с которой у меня сейчас проблемы … — волосы начали путаться и лезть в лицо. Сальма поморщилась, пытаясь вытащить пряди изо рта. Гермиона тихо хихикнула. — Но для экстренных случаев с большим количеством вещей помогает, — Сальма сделала взмах палочкой и волосы наконец послушно улеглись на свое место. Со смешинкой в глазах она подняла взгляд на девочку. — Так что если разобьёшь что-то, нестрашно. Все можно исправить. Кроме смерти.

Последние слова она сказала тише и со всей серьезностью, но это, будто щелчок, вернуло Сириуса в реальность. «Все можно исправить, кроме смерти». Что же насчет предательства? — ядовито пронеслось в голове.

Он стоял в дверях и не смотрел на Гермиону. Смотрел сквозь Сальму. Она была такой же. Та же увлеченность, те же жесты, тот же свет в глазах, когда она объясняла заклинания. Но теперь это светило не для него. И никогда не будет. И за этим сходством скрывалась пропасть из тринадцати лет молчания.

Сальма подняла глаза и словно наткнулась на его сжигающий взгляд. Она замедлила движение, палочка застыла на пол пути. Она узнала этот взгляд. Ничего не сказала и отвела взгляд.

Блэк резко, почти грубо оттолкнулся от дверного косяка и развернулся, оставив их в комнате. Позади восторженный вдох Гермионы. Он не услышал.

* * *

После очередного ужина Сальма помогала семье Уизли с посудой. Артур всё ещё был на работе. В доме было тихо и спокойно, что совершенно не свойственно для этой крепости.

— Откуда этот шрам? — выпалил Джордж, указывая на сиреневую полосу на щеке Сальмы.

— Джордж, — с укором сказала Молли.

— Я Фред, мама, — бойко обманул он. — От Пожирателей Смерти?

— Нет, я дралась с королем вампиров в Южной Америке, и выиграла у него лишь перуанский порошок мгновенной тьмы, — с хитринкой в глазах ровно сказала Сальма.

— Правда с вампиром? — удивлённо спросил Рон.

— Братец, она смеётся над нами. А ты веришь.

— Ну, я соврала только в одном месте. Теперь думайте где, — деловито проговорила Сальма с искоркой во взгляде — той самой хулиганской.

Когда она была в комнате с Молли и детьми ей было проще дышать. Она даже снова училась шутить.

Сириус, проходивший мимо с видом дворянина, осматривающего свои угодья, зашел в кухню.

— Артур скоро вернется? Мне нужна его помощь.

Молли, щурясь, обернулась на часы.

— Все ещё на работе. Должен был быть пол… Что это?

На пол кухни извиваясь впорхнула серебристая ласка. Из ее пасти прозвучал сдавленный голос Артура Уизли:

— На Гарри напали дементоры. Он использовал Патронус на глазах у маггла. Министерство вызывает на суд. Не выходите. Ждите указаний.

С этими словами она растворилась в воздухе.

— Что? Дементоры! На ребенка? Бедный мой мальчик! — запричитала Молли.

— В маггловском районе? — переглядываясь с братом, спросил Джордж.

Рон побледнел и уставился в стол. Гермиона схватила руку Джинни, переводила взгляд с одного взрослого на другого в поиске плана действий. Сириус сделал шаг назад и двинулся к двери. Молли вскочила и пошла за ним.

— Сириус, куда ты собрался?

— Спасать крестника, — с горящими глазами от гнева, он обернулся на Молли.

— Был приказ ждать, — и Молли схватила его за плечо.

— И что? — Сириус вывернулся и сделал шаг назад с лицом, будто его никто не понимает. — Он в опасности! А я, по-вашему, должен сидеть тут и ждать?!

— Да, если того требуют обстоятельства, — раздался тяжелый ровный женский голос.

Сальма, стоявшая к нему спиной, была непроницаема. Вдруг он повернул на нее голову, точно учуял добычу.

— Вот как… Значит, будем ждать. Прекрасно. Надо будет еще тринадцать лет подождем.

Его слова повисли в воздухе, острые и несправедливые, точно направленные в одну точку. Гермиона и Рон в полном недоумении переглянулись.

Чуть повернув голову в сторону Сириуса, Сальма тихо, сквозь зубы проговорила:

— Твоя истерика ему не поможет.

— Истерика?! Моего крестника чуть не убили! Нашего крестника! — выкрикнул Сириус.

Слово «нашего» прозвучало как приговор.

— А ты стоишь, словно тебе вообще нет дела! — он крепко сжал кулаки, — Конечно, нет дела. Был ведь приказ сидеть смирно, не беспокоиться, не чувствовать, не оставаться!

Рон дернул Гермиону и шепотом спросил: «О чем он?». Гермиона покачала головой. Ее взгляд был устремлен на Сальму. Она увидела, как та, медленно, точно на плаху, поворачивается к Сириусу. В ее зеленых глазах не осталось ни капли той мягкой наставницы, там бушевала буря. Ее низкий голос завибрировал от сдерживаемой ярости:

— Хватит винить меня во всем, Блэк. Тебе напомнить, чем кончилась твоя импульсивность в прошлый раз? Ты не единственный, кто тогда все потерял.

— О, начинается! И что же ты потеряла?

— Не притворяйся, что ты не знаешь. Моя семья, Лили и Джеймс. Я была с тобой на каждом суде.

— И тринадцать лет убегала от ответственности! — с этими словами Сириус швырнул стул. Джинни зажала руками уши. Но стул повис в воздухе.

— Быстро в спальни! — скомандовала Молли. Близнецы исчезли с хлопком. Рон, Гермиона и Джинни с шокированными лицами поплелись в коридор. Молли закрыла за ними дверь, не сводя взгляда со стула, повисшего в воздухе.

Сальма, держа палочку, подошла к Сириусу вплотную.

— Ответственность? — она впилась в него взглядом, полным ярости. — Жила в грязи, дралась, выживала, каждый день рискуя погибнуть, лишь бы у Гарри был шанс на победу! Чтобы у тебя была жизнь! А если бы не ушла, мы бы все уже погибли, потому что он узнал бы про тебя, про наш дом, про Гарри!

Повисла оглушающая тишина. Сириус был ошеломлен, но цепляясь за свой гнев, сдавленно спросил:

— И теперь я должен сказать спасибо? За твое благородное предательство?

— А что ты делал эти годы? — голос Сальмы дрогнул, но не сорвался на крик. — Ты заливал свою боль виски, играя мученика. Ты предал память Джеймса, позволив себе сгнить! — тут ее голос понизился, будто она что-то осознала. — Ты просто боишься… Боишься узнать правду. Бегаешь от меня, заливаешь свое горе, скулишь, как побитая собака! А на самом деле боишься, что, если правда меня оправдает — окажется, что ты зря тратил столько лет на ненависть. И тогда тебе придется ненавидеть меня по-настоящему! А то, и другое страшно для того, кто привык жить в страданиях.

Сириус смотрел на нее. Медленно, с той самой ленивой грацией, поправил воротник рубашки и на вздохе сказал:

— А ты не боишься, что если правда тебя не оправдает — то окажется, что ты потратила зря тринадцать лет на то, чтобы вернуться к человеку, который тебя ненавидит?

Сальма побледнела. Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Последняя нить приличия была сорвана. Она обвела взглядом комнату, видя шок Молли. Ее собственная откровенность, как кислота, разъела последние силы.

— Извини, Молли, — Она сделала шаг назад. — Мне нельзя было возвращаться.

И с тихим хлопком исчезла.

Сириус стоял ровно. Не плакал. Но все равно виновато опустил глаза.

— Ты, будь добр, определись, что хочешь, — со всей серьезностью сказала Молли. — Стыд-то какой. Сегодня будет срочный сбор Ордена и, если ты опять что-нибудь выкинешь, я буду с тобой ругаться.

Сириус немедленно вышел из кухни. Подойдя к лестнице, он сделал глубокий вздох и увидел на ступенях какие-то непонятные розовые шнуры, свисающие откуда-то сверху — удлинители ушей братьев Уизли. Он поднял голову и увидел детей. Они смотрели на него уже не как на крутого и опасного Сириуса Блэка, а как на сломленного, потерянного человека. В их глазах нет осуждения, только шок и жалость. И эта жалость обожгла сильнее, чем слова Сальмы.

Сириус опустил взгляд, будто что-то понял.

— Гермиона, — он поднял голову, будто ничего не было. — В уставе Хогвартса должны быть лазейки. Посмотри его, пожалуйста.

По ночному лондонскому небу двигалась процессия. Сириус летел на метле рядом с Гарри. Он был доволен, что крестник рядом. От очередного порыва ветра, ударившего свободой, Сириус на несколько секунд с наслаждением закрыл глаза. Вид у него был впечатляющий: полет стер с лица все новоприбывшие морщинки, а лунный свет добавил черным, тронутыми первой сединой, волосам зловещего блеска. Он повернул голову к Гарри и улыбнулся, желая поделиться с ним крупицами удовольствия. Но тот ответил лишь вымученной улыбкой и отвел глаза.

Блэк смутился и уставился на звезды. Он скользил взглядом от одного созвездия к другому, мысленно повторяя их названия — зачем-то, лишь бы занять голову. Он надеялся, что эта операция отвлечет от мыслей, которых было слишком много в последнее время. Сириус переживал, что Гарри не понравится в доме, что его отчислят и он не захочет жить с ним, что Сальма… Ее образ в голове умножал все тревоги на два. Предстоящее знакомство Гарри с крестной, которую давно списали со счетов… Но в глубине души Сириус ловил себя на мысли, что гнев Гарри стал бы для нее справедливым наказанием.

* * *

Сальма сидела за столом рядом с Дамблдором. Она не слушала, о чем идет речь. Пальцы нервно крутили кольца, и она заставляла себя не оборачиваться на дверь каждые пару минут. Последний раз она видела Гарри еще крохой. Они тогда с Сириусом следили за сестрой Лили, Петуньей, в больнице. Это был обычный профилактический прием у врача. И они с Сириусом улыбались друг другу, как идиоты, когда маленький Гарри деловито ходил по кабинету. Сейчас он, прошедший столько тяжелых испытаний, появится на пороге — и она не знает, как посмотреть ему в глаза, не то, что начать разговор.

Доски пола жалобно скрипнули. И на пороге кухни появился Грюм, грузно прошел к столу и сел напротив. Появление Сириуса она почувствовала быстрее телом — сначала вошел его холод и только потом он сам. Сев как можно дальше от нее, он откинулся на задних ножках стула, оглядел всех собравшихся, избегая ее взглядом, и о чем-то спросил Артура. Молли убежала наверх размещать Гарри.

Собрание всегда проходило так, будто война шла где-то далеко за пределами дома. Но сегодня слова падали тяжело. Скрипнула половица. Молли тихо пробиралась к своему месту.

— За последние недели к нему присоединились еще двое, — холодно говорил Снейп. — Виктор Пьюси и выпускник Маркус Флинт.

— Флинта знаю, — подал голос Грюм. — Уже гонял. Молодые же совсем.

— Печальное наблюдение, Аластор, — Дамблдор повел пальцами по столу, давая понять, что вопрос закрыт. — Спасибо, Северус. Вернемся к пророчеству.

Сальма опустила глаза. Собрания Ордена всегда к нему возвращались. Все тринадцать лет она искала ответы, которые ведут к нему. К мальчику, в чистых ботиночках, который не знал, что его ждет. Она знала: то, что нашла станет решающим. Знала — и все равно каждую ночь перепроверяла, листая старые отчеты, будто боялась, что правда исчезнет. Что все было зря.

— Мы должны усилить охрану, — продолжал Дамблдор. — Распределение уже готово. Сальма, займись архивами — возможно, в старых записях есть то, что может нам помочь.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Сириус, ты с группой Тонкс.

— Ясно, — бросил он, и в этом ей почудился вызов.

Дальше она не слушала. В ушах шумело «пророчество», «уничтожить», «Гарри». Она снова провалилась в воспоминания — тот день в больнице, улыбка Сириуса, маленькие ножки Гарри в чистых ботиночках…

Пока внизу решали судьбу пророчества, наверху шел разговор о другом. Гарри недовольно сидел на краю кровати.

— И где она была все это время?

— Да не знаем мы, в этом-то и дело, — закатив глаза, сказала Джинни. — Она говорила, что была в аду и что-то искала для тебя. Что? Мы тоже не знаем. Все, что мы знаем — это то, что она твоя крестная и была раньше с Сириусом.

Гарри нахмурился. Он помнил, как Сириус смотрел на него в полете — с какой-то отчаянной надеждой. Неужели все дело было в ней?

— И бросила его непонятно зачем. А теперь может говорить все, что угодно. Они орали друг на друга так, что мы слышали их и без удлинителей ушей, и он стулом в нас бросил — стараясь убедить в своих словах, затараторил Рон.

— Не в нас, а от злости. И ты так говоришь потому, что она женщина? — с укором в голосе, прервала его Гермиона. — Я думаю, что она отсутствовала не просто так и Тонкс нам сказала, что она раньше работала в Отделе Тайн.

— И что это такое, мы тоже не знаем, Гарри, — устало плюхаясь на кровать, сказала Джинни.

Гермиона хотела что-то добавить, но в этот момент внизу послышался гул — собрание кончилось. Дети переглянулись.

— Сейчас все сам увидишь, — тихо сказал Рон.

Гарри сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле.

Сириус вышел курить с Римусом, даже не взглянув в сторону Сальмы. Она же медленно встала и пошла помогать Молли.

— Можно тебе признаться? — шепотом спросила она. — Я боюсь.

Молли на секунду замерла, потом молча взяла ее за руку и сжала. Ни слова. Но этого было достаточно.

* * *

— Сальма, я пока не могу тебя выпустить, — сказал Дамблдор, глядя ей в глаза. — Но и ты, как вижу, не уступаешь в темпераменте. Уже и забыл, что у тебя не менее взрывной характер.

— Не сравнивайте меня с ним, профессор. Если ещё раз такое повторится, соберу вещи и уйду из этого дома. Я вполне могу справиться с обеспечением собственной безопасности.

— Мне не нужно, чтобы ты снова обеспечивала свою безопасность. Нужно, чтобы ты была в безопасности. Если наши догадки подтвердятся и Волан-де-Морт узнает, у нас не будет времени. Ты должна помнить об этом. Мы только готовимся к войне.

Посмотрев ей за спину, профессор сказал:

— Теперь мне пора идти.

Сальма обернулась и увидела Сириуса. Он хмуро смотрел на них.

— Сириус, я благодарен твоему гостеприимству.

— Не нужно, профессор, — с вызовом глядя в глаза, ответил он.

— Гарри, ты что будешь пить? — прозвучал с кухни голос Молли.

— Идите, вас ждёт вкусный ужин в приятной компании, — сказал профессор.

Сириус и Сальма, не глядя друг на друга, вошли в кухню.

Гарри стоял у порога, оглядывая помещение. При их появлении повисла тишина — все взгляды устремились на вошедших.

— Фред и Джордж, если ещё раз я на двери кухни найду навозную бомбу, я подкину их в вашу комнату, — начал отвлекать всех Римус.

— Это не мы! — хором ответили братья. И кухня снова наполнилась гулом голосов.

Гарри оглядел ее с ног до головы. И был удивлен ее внешнему виду. Он представлял ее не так. Она была одета, как маггл. Но на которого бы фыркнула семья Дурслей. Она же остолбенела, увидев копию молодого Джеймса. И глаза Лили — смотрели на нее с таким знакомым выражением, что перехватило дыхание.

На несколько секунд они замерли, глядя друг на друга.

— Гарри, познакомься, — начал Сириус.

— Сальма аль Фарис Локвуд, — прервала она, искренне улыбаясь.

— Вы моя крестная...

— Да и...

— Это можно оставить на потом, — перебил ее Сириус. Он резко повернулся и сел на свое место. Римус с укором посмотрел на него.

— Он прав, думаю, у нас будет возможность поговорить, — неловко пожав плечами, проговорила она. — Пойдем ужинать, — Сальма жестом пригласила его за стол.

Сириус и Сальма, как обычно, ели молча, сидя в дальних углах друг от друга. Гарри внимательно следил за всеми, кто был за столом. Но то и дело останавливал взгляд на крёстных. В один момент Сальма подняла глаза и встретилась взглядом с ним. Она устало улыбнулась ему и продолжила слушать Тонкс. Он увидел в ней просто уставшую женщину. Никакого агента Дамблдора, никакого спасителя. Просто человека, которого заперли со своей болью в душной комнате. У него было много вопросов к ней, но он точно знал, что задавать их сейчас не стоит. И тут он что-то почувствовал и повернул голову. Сириус с яростью смотрел на Сальму и резко встал из-за стола.

— Спасибо за ужин, Молли.

И вышел из кухни.

Гарри проводил его взглядом, потом перевел глаза на крестную. Она сидела неподвижно. Только резкий вдох выдал, что она заметила его уход. Он уже собрался встать из-за стола, чтобы пойти за Сириусом, как почувствовал легкий толчок в бок.

— Не думаю, что это хорошая идея. Лучше посиди с нами, — ненавязчиво прошептал Римус.

* * *

Сальма закрыла дверь в комнату и сделала глубокий выдох, прислонившись лбом к двери. Обернувшись, увидела страшный бардак и закатила глаза от недовольства собой.

Схватив пачку сигарет со стола, рывком распахнула окно, впуская в комнату легкий летний ветер. Откуда-то сверху звучала музыка. Она нервно закурила, будто это последняя возможность, и плюхнулась в кресло.

Ровно посередине комнаты стоял раскрытый чемодан. Из него торчали вещи всех сортов — деревянные маски, цветные бумажки, потрепанная еловая ветка, книги, разноцветные склянки. Несколько платьев валялись рядом. Ее любимые кардиганы были сложены так, будто из них свили гнездо какие-то звери. Сальма долго смотрела на это, будто видела впервые, и закусила губу, подтянув колени к груди.

На внутренней стороне крышки висела фотография: она, улыбаясь, хватала Сириуса за лицо и целовала в щеку, а он корчил рожицу. Она оттягивала его и целовала снова и снова. Снизу подпись «Дом, 1980».

— Иди к черту, — одними губами сказала она, отвела взгляд и легким взмахом палочки захлопнула чемодан.

Единственное, что лежало отдельно и предельно аккуратно — это небольшая стопка пергамента, исписанная от корки до корки: копии ее отчетов Дамблдору с личными пометками, которые она делала все тринадцать лет.

«Лучше это спрятать», — пронеслось в ее голове. Она снова открыла чемодан и залезла туда с головой — заклинание незримого расширения позволяло. Вылезла, убрала сигарету в пепельницу и снова нырнула внутрь.

Вся взлохмаченная и в пыли, вылезла обратно, держа в руках тонкий блокнот сиреневого цвета в кожаном переплете. Пролистала его и улыбнулась. Затем взяла тлеющую сигарету, взмахнула палочкой — вещи послушно залетели в чемодан. И в комнате остались только несколько предметов одежды, книг да сиреневый блокнот.

— Вот теперь можно и пострадать, — с этой мыслью она затушила сигарету, забралась в постель и закуталась в одеяло с головой.

Оттуда послышался нервный вздох и всхлип.

* * *

В это время Гарри бродил по коридорам в поисках спальни Сириуса. Услышав музыку и почуяв запах сигарет, он понял, что движется верно.

Блэк сидел, как обычно, на подоконнике — в домашнем халате и пижамных штанах, с пустым взглядом, устремленным на грязные крыши, и отбивал ногами такт. Из радиоприемника играли The Smith — «How Soon Is Now?».

— А я все думал, где же ты сейчас живёшь, — с улыбкой сказал Гарри.

Сириус резко вскочил с сигаретой в зубах.

— Да, это мое личное логово, — сказал он, обнимая Гарри. — Но ты не подумай, я тут лишь проездом. Тот парень, который снизу бар держал, окончательно меня утомил.

— Поэтому ты съехал оттуда? — со смехом спросил Гарри.

— Да. Но и после возвращения Сам-знаешь-кого, нужно было обеспечить тебе запасной безопасный вариант, — Сириус потушил сигарету. — Я планирую купить квартиру осенью. Надеюсь, следующим летом тебя пустят ко мне на пару недель.

— А Рождество?

— Рождество, к сожалению, пока тут. Но ты даже не представляешь, что было здесь раньше. Один только визг портрета моей мамаши чего стоил.

— Вы настолько далеко все спланировали?

— Да, Гарри.

Он посмотрел на него — и вдруг стал серьезным.

— Как ты?

И это вернуло их в реальность. Каждый вспомнил о своем.

— Я зол, — тихо сказал Гарри. — Правда, зол. На Министерство, на эту дурацкую ситуацию, на то, что меня постоянно прячут. Просто устал, понимаешь? Устал быть тем, кого постоянно оберегают.

Сириус слушал молча, не перебивая.

— Знаешь, — наконец сказал он. — Я твоего отца помню точно таким же. Ему казалось, что весь мир на него навалился и никто не понимает, — Он усмехнулся. — Только он мог хотя бы послать все к черту, сесть на метлу и улететь в неизвестном направлении. А у тебя на хвосте теперь еще и репортеры.

Гарри невольно улыбнулся.

— И что мне делать?

— Держаться, — пожал плечами Сириус. — Звучит глупо, но это единственное, что работает. Они хотят тебя сломать? Не дай им. Ты — Поттер, в конце концов. Мы, Блэки, вон сколько держимся, — он поправил волосы привычным жестом. — Хотя, может, я не лучший пример.

Гарри посмотрел на него внимательнее. В свете луны Сириус выглядел старше, чем обычно, и в уголках глаз залегли тени, которых раньше не было.

— А ты? — спросил Гарри. — Ты как держишься?

Сириус дёрнул плечом.

— Я — ладно. Уже привык, — он замолчал, потом вдруг добавил. — Она тут, видишь ли.

— Сальма? — Гарри понял сразу.

Сириус кивнул, не глядя на него.

— И это… тяжело?

— Тяжело — не то слово, — Сириус усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Представь, что человек, которого ты любил, просто исчезает на тринадцать лет, а потом возникает за твоим столом, пьёт чай и делает вид, что ничего не случилось.

Гарри молчал, переваривая.

— А почему она ушла?

Сириус замялся. Он явно не хотел вдаваться в подробности, но Гарри смотрел на него с таким искренним интересом, что не ответить было трудно.

— Говорит, по заданию Дамблдора. Спасала мир. И нас заодно. Она воевала. А я сидел в Эдинбурге, пил и работал. В общем, я должен быть благодарен.

— А ты не благодарен?

— Я не знаю, Гарри. Не знаю, что чувствую. Хочу её ненавидеть. Иногда мне кажется, что ненавижу. А потом… — он замолчал, не договорив.

— А что потом?

— А потом я вижу, как она смотрит на тебя, и понимаю, что она тоже страдала. И мне хочется… — он резко встал, заходил по комнате. — Чёрт. Я опять о себе. Прости.

— Ничего. Я спросил сам.

— Всё равно, — Сириус остановился, посмотрел на Гарри. — Ты пришёл ко мне со своим, а я… Ладно. Давай по порядку. Тебе сказали что-то о слушании?

Гарри вздохнул. Разговор снова свернул куда-то не туда. Сириус старался, но слишком многое тянуло его назад.

— Не знаю. Дамблдор что-то придумает, наверное.

— Дамблдор, — хмыкнул Сириус. — Он всегда придумывает. Только нам от этого не легче.

— И я не могу сидеть, сложа руки.

Сириус сел перед ним на корточки и внимательно посмотрел на крестника.

— И правильно. Но помогать — не значит прыгать первым под проклятье. Нужно обдумать. И подождать. Я этого не умею. И твой отец не умел. А ты попробуй. У тебя-то получится лучше!

Он потрепал Гарри по голове, отчего тот скривился и со смешком увернулся.

Тут в коридоре послышался голос Молли:

— Гарри! Я долго должна тебя искать? А ну быстро спать.

Гарри умоляюще посмотрел на Сириуса.

— Лучше иди, — с улыбкой сказал Сириус. — А то будет ворчать. Теперь ты знаешь, где меня найти, — с этими словами он снова обнял крестника.

В комнате Гарри долго смотрел в потолок. Хотелось плакать, но он запретил себе. В конце концов, он — Поттер. И должен держаться.

* * *

На завтрак Сальма не вышла. Сириус, расслабившись от ее отсутствия, сыпал сарказмами в сторону заспанных детей. Близнецы смотрели на него так, будто учили новые слова.

— Миссис Уизли, — сказал Гарри после завтрака. — А где Сальма?

— Думаю, она сама выйдет позже.

— Нет, я хочу к ней зайти.

Миссис Уизли вздохнула, потому что понимала: если он что-то задумал, его не остановить.

— На втором этаже, третья дверь слева.

— Я возьму ей пару бутербродов, — схватив первое, что попало со стола, Гарри решительно направился наверх, ожидая получить хоть какие-то ответы.

Когда он поднялся на этаж, дверь в комнату Сальмы уже была открыта.

— Можно?

Сальма рылась в чемодане. Услышав голос Гарри, она вскочила и неловко заулыбалась.

— Привет, Гарри. Я хотела выйти позавтракать, но тут вспомнила кое-что и поэтому… Ты проходи, конечно.

Около ее чемодана снова валялись вещи. Гарри вошел, стараясь смотреть только на нее, чтобы лишний раз не смущать, но краем глаза следил за ее руками. Но тут взгляд упал на фотографию на крышке чемодана — ту, где Сириус и Сальма молодые и счастливые. Заметив это, она захлопнула чемодан, выпрямилась и откинула волосы назад. С этим движением ее вид приобрел ту самую стать, о которой говорили друзья.

— Я вчера нашла кое-что для тебя. Это блокнот, который мы вели с твоей мамой. У нее был такой же, — она протянула ему сиреневую книжку. — Мы рисовали в нем портреты всех, кого видели. Она делала это лучше меня, но зато я придумывала забавные подписи.

Гарри, чуть отстранясь, открыл блокнот. В нем были забавные портреты его отца, Сириуса, Римуса, даже Снейпа. Несколько портретов учителей, одноклассников и даже изображение Хагрида, сидящего на огромной тыкве. Везде были маленькие схематичные рисунки львов и орлов.

— Вы учились на Когтевране?

— Да. Лили говорила, что я единственная когтевранка, умеющая ругаться, как гриффиндорец. Мы с ней часто спорили, но это были хорошие споры.

Гарри перелистнул страницу и увидел портрет Сириуса, стоявшего на постаменте в героической позе. Подпись гласила «Памятник вырождению аристократии». А рядом аккуратным почерком было приписано «Я ему покажу», а чуть ниже — другим, отрывистым и округлым: «Я сама, на стене Большого зала».

— Вы повторили этот портрет, как обещали? — Гарри указал на рисунок.

Сальма смутилась и улыбнулась с хитринкой в глазах.

— Нет, конечно, он был в бешенстве, когда я это сказала, и долго мне припоминал.

— Забавно. А я думал, мама была прилежной ученицей.

— Конечно, но посмеяться всегда любила.

— Я уверен, что и она вас любила.

Сальма моргнула и сглотнула.

Гарри открыл рот, чтобы спросить еще, но Сальма вдруг напряглась и чуть повернула голову к двери. Она услышала шаги раньше, чем они раздались отчетливо. В проеме двери показался Сириус.

— Гарри, ты тут? Я хотел сходить в магазин перед дежурством. Тебе что-нибудь нужно?

Лицо Сальмы стало непроницаемым. Гарри замялся.

— Мы почти закончили, — ровно сказала она, не глядя.

— Уже успела ему рассказать, как я бесил тебя в школе?

Гарри заметил, как дрогнули пальцы Сириуса, когда убирал руки в карманы. Сальма ничего не ответила, крестный продолжал стоять в дверях. Гарри замер, пытаясь понять, что сейчас между ними происходит. Сириус никогда лишний раз не лез в чужое пространство, но сейчас стоял в дверях, словно охранял границу.

— Я ничего не хочу, спасибо, — мягко сказал Гарри.

Сириус кивнул и ушел. Гарри повернулся к Сальме.

— Вы злитесь на него?

— Нет. За что? На себя — да. За то, что до сих пор…

Она не договорила. Но Гарри понял, что она имела в виду. Он закрыл блокнот и посмотрел на нее. Женщина стояла неподвижно, лишь пальцы крутили кольца. Ему почему-то захотелось обнять ее — как обнимают близких, когда им больно. Но он не решился.

— Я пойду, — тихо сказал он. — Спасибо за блокнот. И за… рассказ.

Сальма кивнула, не глядя на него. Выходя, Гарри обернулся. Она стояла также неподвижно, и в полумраке комнаты ее прядь казалась серебряной.

«Взрослые такие странные, — подумал он. — Почему бы им просто не поговорить?»

Он закрыл дверь и пошел в комнату, где его ждали друзья. Почему-то он знал: этот подарок нужно обсудить с Гермионой и Джинни.

Над площадью Гриммо стояла безлунная ночь. Сириус вернулся с дежурства и встал под горячий душ, но мысли не желали выстраиваться в порядок. Выключив воду, он посмотрел в зеркало и увидел следы усталости. Спать. Додумать все завтра. Лучше послезавтра, когда пройдет суд Гарри.

Натянул на себя пижамные штаны, почесал грудь и плюхнулся на кровать. Лежа на животе, он заставлял себя не думать ни о чем. Образы лезли сами. Тут почувствовал: что-то холодное коснулось его спины. Он вздрогнул, прикосновение продолжилось. «Сириус» — откуда-то изнутри раздался женский голос, а поглаживание начало убаюкивать.

— Ты так похож на меня, — голос матери был тягучим, сочился прямо в виски, как теплый яд. — Наконец-то. Я всегда знала, что ты мой. Наследник. Моя кровь.

— Мама, не надо, — промычал Сириус.

— Почему? Я горжусь тобой. Ты такой красивый. Такой благородный. Все эти твои друзья, эти грязнокровки, эти предатели — ты от них отказался. Ты здесь, в доме. Ты дома.

— Я не отказывался… — прошептал он, но голос не слушался.

— А эта твоя Локвуд? — голос матери стал тоньше, острее. — Вернулась, как ни в чем не бывало. Думаешь, она останется? Она уйдет, опять. Правильно, что ты ее не пускаешь. Держишь за дверью. Как я держала всех. Правильно, сын. Не впускай. Они только ранят.

— Замолчи.

— Я хочу для тебя величия, которого ты достоин, — теперь в голосе звучала язвительная обида. — Я тоже так хотела. Заперла двери. Заколдовала окна. Думала, что спасу хоть что-то… А потом… Перестала понимать, где я, а где стены. И ты такой же, сынок. Посмотри на себя. Ты уже не можешь уйти. Она здесь, а ты стоишь перед дверью и боишься. Чего ты боишься, моя звездочка? Что она станет мной? Или ты?

— Заткнись! — заорал Сириус и рванулся вперед, чтобы ударить этот голос, но провалился в пустоту и оказался на горячем песке.

Над бушующим темным морем сверкали звезды. Волны с грохотом врезались в скалы, а ветер срывался на вой. Он потянулся за волшебной палочкой, но ее не оказалось. Вдруг за горизонтом вспыхнуло ярко-зеленое свечение. Сначала показались рога, затем голова, тело и лапы огромного оленя.

Он шел по воде и каждый его шаг успокаивал воды. Сириус перестал слышать шум ветра и воды. В воздухе повисла звенящая тишина. Он отступил на пару шагов назад, но споткнулся и упал в горячий песок. С каждым движением он все глубже увязал в песке. Зеленое сияние осветило все вокруг. Смирившись, Сириус обернулся. Олень остановился перед ним на расстоянии вытянутой руки и с шумом выдохнул.

Сириус узнал его. Одного только взгляда в глаза существа было достаточно, чтобы понять, кто это. Джеймс. Песок отступил, и Сириус осторожно протянул руку к зверю. Олень не шелохнулся и легким кивком подтолкнул его. Он шагнул вперед, и обнял огромную голову, прижимаясь лбом.

— Знаю, но так боюсь… — шептал он в шерсть. — Это глупая шутка… Надо собраться, а я не могу.

Олень качнул головой. Холодное зеленое свечение медленно сменилось голубым. Он успокоился и услышал приятный шелест волн.

Сириус очнулся на своей кровати. Он полежал минуту, глядя в потолок, а потом встал и вышел в коридор. Сам не зная зачем. Но ноги знали.

* * *

Этажом ниже Гарри мучался от бессонницы. Он, скрывавшийся уже несколько суток в штаб-квартире Ордена, все никак не мог уснуть — чем ближе суд, тем сильнее становился страх. Он встал с кровати и вышел в коридор.

Если днем в этом доме еще можно было находиться, то ночью — невозможно. Чувство, что на тебя кто-то смотрит из темноты, липко цеплялось за спину, превращая каждый шаг в проверку на прочность. Гарри, выставив палочку вперед, сделал шаг к лестнице. Он шел аккуратно, чтобы никого не разбудить, но скрип половиц тревожным эхом разносился по коридорам. Спустившись на второй этаж, осторожно посветил в коридор. На другом конце высокая мужская фигура заглядывала в щель под дверью.

— Сириус? — прошептал Гарри.

Тот вскочил и направился к нему.

— Ты что по ночам гуляешь? — щурясь, Сириус растирал плечи.

— А ты? — выдохнул Гарри.

— А я что хочу, то и делаю.

— Я вижу… Я никак не могу уснуть.

— И я… Ты… видел, да? Я просто…

— Зачем ты это делал?

— Не знаю… — Сириус сказал это так, будто только очнулся от заклятья Империус. — Пошли отсюда.

— Куда?

— На кухню. Чай пить.

Пока они шли на туда, портреты на стенах недовольно шипели. Сириус хмуро бросал в них «Заткнись» и взмахом палочки закрывал портьеры, которые каждый день упрямо открывал Кикимер.

— Так зачем ты это делал? — спросил Гарри, пока Сириус наливал ему чай в большую кружку. Тот поднял на него хмурый взгляд из-под бровей.

— Я же сказал — не знаю. И давай без допросов. Ты же не хочешь говорить о суде, вот и я не хочу.

Гарри молчал. Он не хотел об этом даже думать. Крестный знал это и глядел в темноту за окном. Несколько минут они провели в молчании, где каждый думал о своем.

— Я не понимаю, что мне делать… — раздался тихий голос Сириуса.

Гарри посмотрел на него, будто видел впервые.

— Столько лет я мучался и искал ответы, а когда они появились — начал их бояться. Веду себя как идиот.

— Тот рассказ о девушке, танцевавшей на столе под… как его там, — Гарри сомкнул руки на столе, будто учитель.

— Под Дэвида Боуи… — пробурчал Сириус, не глядя на него.

— Да, это ты говорил о ней?

— Да.

И они снова замолчали. Он видел Сириуса разным — и смешным, и крутым, и уставшим, и раненым. Но впервые — измученным. От него всегда веяло какой-то тоской, но сейчас она вырвалась из глубины его души и окутала плотной пеленой.

— Поговори с ней, — упрямо сказал Гарри.

— Не могу.

— Почему?

Сириус вдруг выпрямился, во взгляде мелькнуло недоверие, сменившееся холодной решительностью:

— Гарри, твою ж … Стоп. Зачем ты ко мне пристаешь с этим? Я сказал — не знаю.

— Действительно. Я тут неделю, а ты то изображаешь, что ее нет, то ведешь себя, как…

— Я знаю, как я себя веду. Но я пытаюсь, — стараясь сохранять спокойствие, медленно проговорил Сириус. — Все. Закрываем тему.

Гарри понял, что перешел черту. Так лезть в душу к крестному было, как минимум, неуважительно. В кухне воцарилась тишина.

— Извини…

— Ладно, — сказал Сириус, откидываясь на спинку стула. — Давай не об этом. И про суд не будем говорить. Сам знаю, что тема не из приятных. Можем поговорить о чем-нибудь другом.

— О чем? — виновато буркнул Гарри.

— Да о чем угодно. О том, какая погода, о том, как сложно на трансфигурации, о том, кто тебя раздражает…

— Меня никто не раздражает. Просто не понимают, — глядя куда-то в сторону, выпалил Гарри. Сириус с усталой хитринкой в глазах вскинул бровь.

— Ну и кто входит в этот список?

Гарри посмотрел на Сириуса. Он был рад попасться на это.

— Драко Малфой, — и Гарри сделал глоток.

— Согласен, еще его отец.

— Согласен, Министр магии.

— Вообще без вариантов.

— Снейп.

— О, это мое любимое. Ты бы видел с каким лицом он сидит на собраниях…

И тут Гарри ухмыльнулся, а Сириус продолжал свою любимую тему:

— Столько лет гадаю, в чем его проблема…

Их диалог стал теплее и наполнился дурацкими шутками. Тут он взглянул на часы — три часа ночи. Сириус заметил это.

— Ладно, ребенок. Иди спать.

— А ты?

— И я пойду. У нас завтра сложный день.

Вина, еще недавно бушевавшая в груди Гарри, сменилась тревогой о предстоящем суде. До него осталось несколько часов.

Утро 12 августа 1995 г.

Утром Сальма уже вовсю помогала Молли. Она даже не знала, что существует столько забот по дому. Потому что ее дела по хозяйству обычно ограничивались ужином в какой-то таверне и складыванием вещей в чемодан. Ее штаны перестали висеть на талии — спасибо домашней еде. Впрочем, сейчас она, мягко говоря, была не в восторге от такого количества суеты.

— Артур, сколько можно сидеть в туалете? — прокричала Молли в коридор. — И где Сириус? Мы же договорились!

Она подошла к плите, от которой пахло чем-то пригоревшим.

— Во имя Мерлина… Что ж такое… — разворачиваясь к столу, она случайно коснулась локтем сковороды.

— Твою мать. Каждый раз так. Сальма, дорогая, я знаю, что тебе будет тяжело, но сходи проверь Сириуса. У меня тосты пригорают, Гарри скоро будить, рубашку ему погладить, и Артур, как назло, застрял в туалете. Так что давай…

И махнув рукой, она продолжила перекидывать пригоревшие тосты. Сальма, словно заразившаяся этой суетой, пошла наверх. Только стоя, на лестничном пролете третьего этажа, она поняла, куда идет. Снизу разносились недовольные возгласы Молли. Сверху висела холодная тишина. Взвесив все — страх, долг и странное любопытство — двинулась наверх.

Она осторожно постучала в дверь. Ответа не последовало. Дернув ручку, та со скрипом открылась. Сальма была в этой комнате очень давно. Один раз. После победы Сириуса в суде. Вальбурга Блэк тогда неожиданно соизволила пригласить их на ужин. Перед тем как сесть за стол, Сириус неловко показал ей комнату. А она, не менее неловко, боялась вообще что-либо трогать в доме, страшась гнева его матери. Все это закончилось скандалом, где Сальма принимала активное участие и получила ядовитое замечание «Предательство в крови». Как и тогда, от этих слов живот скрутило. Но мозг решил напомнить о том, как Сириус прокричал то же самое пару недель назад. «Еще лучше», — подумала она, и сделав глубокий вдох, вошла в комнату.

Сириус спал на животе, обнимая подушку. Одеяло сбилось в кучу вокруг пояса, обнажая разрисованную темными татуировками спину. Черные волосы лучами лежали на соседней подушке. На несколько секунд внутри Сальмы что-то по-женски забилось. Она быстро отогнала это чувство.

— Сириус, — тихо позвала она.

Он продолжал мирно сопеть.

— Сириус, — громче сказала Сальма. — Сириус. Вставай.

Ничего. Она мысленно прокляла свое решение подняться сюда и сделала несколько шагов вперед.

— Сириус, вставай! Да что ж такое? Вставай!

«Я не хочу подходить ближе», — повторяла она про себя, двигаясь вперед. Сириус спал, точно убитый. Тут в голове всплыли голоса, от которых проснулась ночью. Это были Сириус и Гарри. «Что они делали ночью в коридоре?», — она надеялась, что ей показалось.

— Сириус, вставай сейчас же! — но он все еще ее игнорировал. Пришлось протянуть руку к его плечу. В нескольких сантиметрах она остановилась. В тот же миг Сириус, словно пронзенный током, вскинул голову, хватаясь за плечо.

— Вставай, тебя уже все ждут, — боясь поймать его взгляд, она вышла, хлопнув дверью. Сириус сел на кровать и задумчиво уставился вперед.

Войдя на кухню, она только сейчас заметила две кружки на другом краю стола — те самые, из которых обычно пили Сириус и Гарри. Значит, не показалось. Крестник уже сидел за столом.

— Доброе утро. Как себя чувствуешь? — осторожно улыбаясь, сказала Сальма.

Не успел он открыть рот, как на кухне раздался тихий хлопок.

— Извините, — застегивая рубашку, пробормотал Сириус. — Я плохо спал сегодня.

На ходу он глотнул кофе и плюхнулся за стол рядом с крестником. На Сальму не смотрел. Ей стало обидно, и утренняя раздраженность толкнула на колкость:

— Может, не надо было гулять по ночам по дому и Гарри с собой таскать?

Гарри удивлено перевел взгляд с Сальмы на Сириуса, брови его поползли вверх. Он явно был не в восторге от такого начала дня. Тем более, такого сложного.

Молли вопросительно поглядела на Сальму, потом на кружки и, кажется, поняла, что та имеет в виду. Она осуждающе покачала головой. Артур, наконец, поднял сонные глаза от завтрака.

Сальма выжидательно смотрела на Сириуса.

В груди у нее поднимался ураган — она готовилась к схватке. Сириус поднял взгляд и посмотрел прямо на нее.

— Да, виноват. Мы столкнулись ночью, после пили чай. Кружки я потом уберу, — спокойно ответил Сириус и снова отвел глаза. — Гарри, может, тебе просто воды?

Гарри, слегка ошарашенный неожиданным поворотом событий, рассеянно кивнул.

Сальма опустила глаза, и холод ударил под ребра. «Он меня ненавидит», — эта мысль окончательно утвердилась в ней.

* * *

— Не понимаю, чем вам мой мотоцикл не нравится… — сказал Сириус, заходя в дурно пахнущий вагон метро. — Сейчас бы с ветерком…

Тут его глаза округлились; он резко отвернулся и натянул солнцезащитные очки.

— Ужас какой, Гарри, посмотри туда, — хмыкнув, сказал он.

Смотреть и не понадобилось. В проходе танцевал карлик под громкий вой волынки. Ничего забавного Гарри в этом не увидел.

— Ты сегодня малость активный, Сириус, — пробурчал Артур.

— Я так нервничаю, — откидывая назад голову, с деланным спокойствием ответил он.

Гарри молчал всю дорогу. Сколько бы взглядов на него не бросал Сириус, ничего не могло вывести его из ступора. Ему было важно поехать с ним, быть рядом. Но сегодня утром он действительно был крайне возбужден. Почему-то ему казалось, что любой исход дела будет верным. Если исключат — Гарри будет жить с ним, и все будут довольны. Оправдают — Гарри будет учиться в школе, и тоже все будут довольны. О том, что может пойти не так, он старался не думать. Своего крестника он защитит любой ценой.

— Гарри, главное не лезь на рожон. Держи спину прямо. Будут смотреть в глаза — вспомни про точку между бровей, — держа его за плечи, тихо, но твердо говорил Сириус.

— Почему ты не идешь с нами? — и Гарри совсем по-детски взглянул на него.

— Меня там не особо жалуют, но я буду ждать тебя у входа на станцию.

— А если долго?

— Мне не важно, надо будет хоть всю жизнь просижу, но пусть все пройдет быстрее, а то я с ума сойду от безделья, — с этими словами он его обнял так крепко, что тот на мгновенье забыл о страхе, а потом резко отпустил и сделал шаг назад, будто отрезал от себя.

Гарри и Артур исчезли за дверью телефонной будки. Сириус несколько секунд смотрел им вслед и двинулся к ближайшей площади.

Он сел на лавку у входа в метро. Стаи голубей пятнами бродили по пыльной площади. Светило жаркое августовское солнце. Вокруг гудели машины, проходили люди — спешили по своим делам, не замечая мужчину с черными волосами, который уставился в одну точку на грязной брусчатке. Сириус, упершись локтями в колени, курил, не шевелясь. Ритмичный стук каблуков, обрывки разговоров, детский смех — все это сливалось в далекий, бессмысленный шум. Время текло медленно, как сироп.

«Какого черта на него все это навалилось?», — подумал он, и перед глазами всплыл Гарри, смотревший на него, как маленький ребенок. Затем картины прошлого замелькали одна за другой: Дамблдор, устроивший суду показательную порку за плохую работу; мать, вошедшая в зал и впервые вступившаяся за него; как он чуть не вспыхнул от ее слов о Джеймсе и замер, когда она назвала его «мой сын». И Сальма — она, будто гипнотизируя членов суда, давала показания. Темно-синяя рубашка, аккуратно собранные волосы, ни намека на волнение. Она уже тогда была солдатом, из взбалмошной девчонки превращалась в статную женщину. А сейчас он вспомнил ее на кухне — ту, которая, кажется, презирает его.

«Я не повел себя как мудак. Правильно… наверное». Он потер пальцем точку между бровей. Шла четвертая сигарета. Вокруг ничего не изменилось: те же голуби, то же солнце, тот же гул города. Только прохожих стало чуть меньше.

— Сириус, — раздался голос Гарри. Рядом стоял Артур, выглядевший так, будто пробежал марафон. Блэк вскочил, рванул к крестнику, но в метре замер, вглядываясь в его лицо. Гарри смотрел на него с абсолютным непониманием.

— Ну, что? Как ты? Что там было?

— Все нормально. Я буду продолжать учиться.

Сириус крепко обнял крестника, ухнув и приподняв над землей, все еще с сигаретой в зубах.

— Я так горжусь тобой, — выдохнул он, отстраняясь, но все еще не убирая руки с плеч Гарри. — Я знал! Знал, что у них ничего не выйдет!

Сириус раскатисто рассмеялся. Гарри слабо улыбнулся. Артур, глядя на них, довольно хмыкнул.

— Мне пора бежать, — сказал Уизли, переведя серьезный взгляд на Сириуса. — Вечером все расскажу подробно.

— Спасибо, Артур, — всё ещё обнимая Гарри и трепля его по волосам, сказал Сириус. Тот неловко помахал рукой и ушел.

— Спасибо, что ждал.

— А ты сомневался? — Сириус усмехнулся, но в глазах блеснуло что-то влажное. — Ладно. Пошли отсюда. Тут душно и я хочу съесть какую-нибудь гадость.

Он хлопнул Гарри по плечу и бодро двинулся в сторону магазинов. Тот продолжил стоять.

— В чем дело?

— Они специально перенесли время… Дамблдор был там. И еще человек пятьдесят.

— Сколько? — Сириус от удивления поднял очки. — У тебя по факту небольшое нарушение. Что за хрень?

— Сальма говорила, что такое возможно.

Сириус замер, уставившись куда-то сквозь Гарри; тот тоже смотрел в сторону.

— Ну, такой вывод она сделала, читая газеты, — медленно, будто решая сложную задачу, проговорил Гарри. — Говорила, что Министерство устроило на меня охоту, и они используют любую возможность завалить меня.

Выйдя из ступора, Гарри снял очки и внимательно вгляделся в пылинку на линзе.

— И еще она сказала «как бы сам Министр не послал дементоров».

— Это бред, Гарри, — лицо Сириуса скривилось, а брови сдвинулись друг к другу. — Думаешь, Фаджу хватит смелости? Скорее сам-знаешь-кто. Я не удивлюсь, если это его рук дело.

Гарри молча шел вперед.

— Давай сменим тему, и я согласен на гадости.

— Хорошо, — с легким кивком недоумения ответил Сириус и двинулся за ним.

Несколько минут они шли молча, переваривая сказанное. Радость от оправдания Гарри уже померкла. Внутри Сириуса всё сжалось от упоминания её выводов. Римус рассказывал ему, и тогда он взбесился. А теперь Гарри повторяет их и, кажется, согласен. Он вдруг с болезненной ясностью понял: Гарри начинает прислушиваться к ней. Его место — единственного, кому крестник доверяет, — больше не было исключительным. И у него немного вариантов — либо принять это, либо игнорировать.

— Вот что я хочу. Пошли! — Сириус двинулся ко входу в маггловскую кондитерскую.

* * *

Сальма, развалившись полулежа в кресле, курила и смотрела в одну точку. Не глядя на сигарету, она затушила ее и с оцепеневшим выражением лица медленно сползла на пол. Ухнув, встала и попрыгала на месте. «Во имя Мерлина…Всех богов, знакомых и незнакомых, старых и новых… Спасибо, огромное спасибо…». Чуть пританцовывая бедрами, подошла к зеркалу.

«Один вопрос закрыт», — мысленно отметила Сальма. Она начала собирать волосы, глядя на себя с разных сторон, будто пробуя новый образ. Заметив это, ее взгляд тут же потускнел, и пряди упали на плечи. Она долго смотрела на свое отражение. На сиреневую полосу, на морщинки, появившиеся между бровей, но никак не у глаз; на белую ленту волос; на мелкие шрамы на руках. Расстегнув несколько пуговиц рубашки, она открыла грудь и прикоснулась к одной из татуировок — маленькой собачьей лапе.

«Я тебе повторяю, пошло оно к черту», — и ярко улыбнувшись себе, тут же взмахнула волосами. Затрясла всем телом и начала танцевать под известный только ей ритм. Она махала полами рубашки, прыгала по комнате, разбрасывала свою одежду, делала нелепые акробатические трюки и танцевальные па, выгоняя своих внутренних демонов. Ползала, прыгала, извивалась — все то, что разрешено человеку, у которого появилась капля надежды.

В конце концов, она ударилась ногой о кровать, поморщилась и продолжила с еще большим остервенением. Теперь это все походило на какую-то магическую практику. Она закружилась и ее волосы, точно змеи, поднялись в воздух. Сальма замерла. За дверью послышались шаги. Она быстро взмахнула палочкой — волосы опустились, рубашка застегнулась. В комнату постучали.

Первым, кого она увидела был Сириус в солнцезащитных очках с отсутствующим видом. «Куда еще темнее», — пронеслось в голове. Опустив взгляд ниже, заметила Гарри. Вид у нее был странный, вся взлохмаченная, с прерывающимся дыханием и раскрасневшаяся от внезапного выплеска эмоций.

— Я хотел сказать тебе лично, — не глядя на нее, начал крестник. — Все прошло относительно нормально. И мне захотелось тебе… ну да… в общем… вот.

И с этими словами он протянул ей маленькую картонную коробочку, перевязанную красной лентой.

— Мы с Сириусом вместе выбрали, — тут он понял, что сказал лишнее.

В этот момент Сириус глубоко вдохнул и отвернулся. Сальма, глядя на ленту, будто зависла в воздухе на несколько секунд. Потом медленно, понимая, что происходит, искренне заулыбалась.

— Это эклеры со смородиновым кремом, — пояснил Гарри. — Мы всем купили, хоть немного разбавить… то, что есть…

Она бросила короткий взгляд на Сириуса. Он вел себя так, будто находится тут случайно.

— Так что там было? Рассказывай, — заговорила Сальма, сверкая зелеными глазами.

Тут Гарри наконец-то посмотрел на нее и чуть удивился.

— Можно с тобой поговорить?

— Конечно, — и жестом она пригласила Гарри войти.

Не успел тот сделать шаг, как Сириус подал голос.

— Молли сказала, чтобы все спускались на обед через 15 минут.

— Двадцать, — выпалила Сальма и тут же осекла себя. — Мы подойдем.

Прикрывая дверь, она начала махать палочкой, и вещи залетали по комнате.

— Извини за бардак, я тут немного… радовалась, — через смешинку проговорила она.

Гарри ухмыльнулся. Сириус остался один за дверью. Поглядев на нее несколько секунд, он шумно выдохнул, сунул руки в карманы и зашагал по коридору.

* * *

После того, как Гарри рассказал Сальме все подробности суда, лицо крестной помрачнело.

— Хорошо, Дамблдор тебе ничего не сказал? — переспросила она.

— Нет, — глянув исподлобья в сторону, ответил Гарри.

— Понятно… Что ж… — Сальма хлопнула себя по коленям, встала с кровати и зашагала по комнате. — Это в его стиле. В любом случае, то, что этот вопрос закрыт — большой прогресс. Последствия будут, и ты это знаешь. Главное — ты сам веришь в свою правду. Ты не обязан молчать. Нужно продолжать говорить. Пока ты говоришь, тебя кто-то слышит.

Тут она остановилась и серьезно посмотрела на него.

— Ты прости, что читаю тебе нравоучения. Но…

— Все в порядке, — отрезал Гарри. Ему многое было непонятно. Но то, что ее предсказания сбылись насторожило его.

— Мне важно, чтобы ты знала.

— Спасибо… и за эклеры тоже — хмыкнув, ответила крестная. — Нам пора идти.

Все еще обсуждая детали, они двинулись в сторону кухни.

Все уже были на месте. На кухне стоял шум. Близнецы о чем-то спорили. Молли суетилась, накладывая еду в тарелки. Гарри сел между Роном и Гермионой, сразу включившись в их разговор, но краем глаза то и дело поглядывал то на один край стола, то на другой.

Сириус ел медленно, глядя в тарелку. Сальма следила за близнецами, будто анализируя. В какой-то момент Сириус поднял взгляд на нее. Секунду они смотрели друг на друга. Блэк взял бокал и едва заметно приподнял его в ее сторону. Один раз. Коротко.

Сальма остановилась на мгновение, потом приподняла свой бокал в ответ — также едва уловимо. И, отпив, они снова отвели взгляды и уставились в свои тарелки.

Гарри перевел дух. «Они и правда странные», — подумал он, но в этой мысли не было раздражения. Только усталое, теплое понимание.

— Ты видел? — шепнула Гарри на ухо Гермиона.

Солнце слепило глаза, но ветер то и дело налетал порывами, заставляя ежиться даже в легких куртках. По тротуарам летели обрывки газет и пакеты — обычный лондонский ветер, который к концу августа становится особенно упрямым.

На кухне дома на Гриммо, 12, Молли Уизли вытирала тарелку, краем глаза наблюдая за Сальмой. Женщина задумчиво вертела чашку в руках.

— Ты стала лучше есть.

— Да, — выдыхая, ответила Сальма. — Штаны перестали висеть.

Молли заулыбалась своему отражению в фарфоре.

— Спасибо тебе.

— Что ты, дорогая! Твой дед мне бы не простил.

Сальма вздрогнула. Дед — Каспиан Локвуд. Она почти забыла, как много значило его имя для семьи Уизли. Он был начальником Артура в Отделе по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов. Тогда, еще беременная первенцем, Молли приходила к ним на ужины. Сальма помнила, как обычно суровый дед расплывался в улыбке при виде четы Уизли. Как Молли гладила ее маленькую по волосам и говорила, что обязательно родит дочку. А после гибели деда она обнимала ее и шептала: «Мой дом всегда открыт для тебя». Тогда Сальма не воспользовалась этим. Ушла на свою войну. Сейчас, глядя на эту женщину с полотенцем в руках, она чувствовала очередной приступ страха.

Сальма глубоко вздохнула и тихо поставила чашку на стол.

— Я все хотела с тобой поговорить, — начала Молли, отворачиваясь к буфету с посудой. — Уж не знаю, что у тебя там было и что такое ты делала…

Сальма сглотнула, понимая, к чему идет разговор. Она только начала спокойно дышать после всех стычек. Но знала: однажды Молли заговорит с ней. Весь этот месяц она относилась к ней настороженно, будто держала на вытянутой руке. И это абсолютно логично. Сальма сама не знала, как к себе относится.

— Я должна доверять Дамблдору и защищать свою семью… — Молли сделала глубокий вдох и повернулась к ней. — Ты заплатила высокую цену неизвестно за что. И я хочу, чтобы ты знала… Я тебе верю. Именно я. Не мой муж, не мои дети. Я. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.

Сальма поднялась и посмотрела на Молли. Та продолжила:

— Прости, что не сказала это раньше. Видела, как тебе тяжело, но думала, что буду лезть к тебе в душу.

У Локвуд что-то закололо в скулах, и она опустила глаза.

— Сальма, во имя Мерлина, — подходя к ней для объятий, заговорила Молли.

— Для меня это, правда, важно, — улыбнувшись друг другу, женщины обнялись, как обнимаются мать и дочь.

— Но прошу тебя, ты видишь, что ему тяжело. Пойди к нему навстречу. Не сегодня, не завтра…

В коридоре со скрипом открылась входная дверь.

— Я же просил встретить меня, — крикнул Артур. Его ворчание быстро расползлось по этажу.

Сальма виновато улыбнулась и повернулась к двери.

— Пойду помогу.

Молли вытерла глаза краем фартука и посмотрела ей вслед.

— Как по мне, она крутая тетя, — раздалось за ее спиной.

Джинни сидела за столом и доедала пончик в сахарной пудре, оставшийся с завтрака. Вопросительно посмотрела на мать и вытерла нос.

— Откуда ты взялась? — подбоченясь, спросила Молли.

— С момента про Дамблдора.

* * *

Сириус смотрел на себя в зеркало, сощурившись, будто внимательно изучал себя. Легкий пиджак, футболка, джинсы, остроносые ботинки на каблуке. Для риэлтора — шик. Для мага — маскарад. Для него самого — просто попытка быть кем-то, кто не живет в пыльном жутком особняке.

Он провел пальцем по скуле, поправил воротник. Чистые ногти, голова, ботинки — отец был прав в этом, хоть и был мудаком. Про остальное они не договаривались. Про татуировки, про длинные волосы, про эту чертову свободу быть собой — молчали. Вот он и пользовался. С вызовом и тем самым искрящимся восторгом, который бесил родителей до скрежета зубов.

Он откинул волосы назад и стянул в хвост. Хвост — это собранно. Это серьезно. Это для риэлтора, который будет оценивать, потянет ли он эту квартиру. А потом вспомнил, зачем он вообще туда идет — не чтобы купить, а чтобы убедиться, что ему есть куда бежать.

Резко выдохнул и распустил волосы.

— Да блять, — сказал своему отражению и вышел из комнаты.

Не успел подойти к лестнице, как краем глаза заметил движение у двери в конце коридора. Эльф бесшумно скользнул в комнату, которая была заперта уже много лет.

— Кикимер! — рявкнул Сириус, забыв про все на свете.

Эльф выскочил, втянув голову в плечи, но в его глазах горел тот самый тупой, упрямый огонек, который бесил Сириуса больше всего.

— Что ты там забыл? Сколько раз говорил?! — шипел он сквозь зубы.

— Кикимер заботится о хозяине, — проскрипел эльф, пятясь к лестнице. — Кикимер убирает пыль с вещей юного хозяина.

Сириус замер. Регулус. Его брат, который выбрал не ту сторону и сдох где-то в темноте по приказу Волан-де-Морта.

— Пыль, — глухо повторил Сириус. — Думаешь, ему есть дело до пыли?

Кикимер всхлипнул и с хлопком исчез, оставив после себя тяжелый запах старого пергамента и плесени.

Сириус стоял, глядя на закрытую дверь. Комната брата. Он не заходил туда ни разу с тех пор, как сбежал из дома. Не мог. Не хотел. А теперь оказывается, что Кикимер там убирает. Хранит память о том, кого сам Сириус предпочел забыть.

Он тряхнул головой и быстро зашагал к лестнице. «Потом, — сказал себе. — Все потом».

Торопливо сбежал по ступеням, мимо все еще галдящих портретов. «Что ж она их не заставит заткнуться?», — с нервным раздражением пронеслось в голове. Уже издалека он услышал гвалт детских голосов, доносящийся с кухни. Но среди этого разносился знакомый женский смех. Блэк остановился на подходе к кухне.

Он осторожно выглянул из-за косяка. Кухня была полна народу: Молли над чем-то колдовала у плиты, близнецы что-то доказывали друг другу; Рон натирал свой значок старосты; Гермиона и Джинни сидели напротив Сальмы, которая держала в руках какую-то книгу. А Гарри отрешенно смотрел в потолок.

— Это что за хрень? — сквозь смех выдохнула Сальма. — «Теория защитной магии»! Это что, шутка такая?

Гермиона фыркнула, сохраняя серьезность:

— Это же классический учебник, там все нужное…

— Серьезно?! — Сальма, взмахнув палочкой, заставила страницы с шелестом перелистнуться. — Тут все испачкано министерской пропагандой. Вот! — ткнув пальцем в страницу, она с апломбом прочла. — Основания для неагрессивного ответа. Читаем внимательно — любые. Я в восторге! Такая гадость!

Гарри наконец опустил взгляд и внимательно слушал крестную. Джинни и Гермиона начали о чем-то спорить. Даже Рон оживился и уставился на книгу.

Сириус смотрел и не мог отвести глаз. Она смеялась. По-настоящему. Так, как смеялась когда-то в их старой квартире, когда они валялись на диване с дурацкими маггловскими журналами.

У него вдруг пересохло в горле. «Иди уже, — сказал он себе. — Риэлтор ждет». Но ноги не слушались.

— Ну, это хотя бы приличная работа, — Сальма взялась за новую книгу. В этот момент Гарри перевел взгляд на дверной проем, будто знал, что Сириус стоит там, и встретился с ним глазами.

Тот дернулся, словно его застали за чем-то постыдным.

— Я ушел, — бросил он и быстро зашагал к выходу. Но смех все еще звучал у него в ушах.

* * *

Розовощекий долговязый риэлтор по фамилии Керри буднично рассказывал о преимуществах большой квартиры на окраинах Камден-Тауна. Сириус его не слушал. Он мерил шагами комнату, постоянно заглядывая то в одно, то в другое помещение, будто примерял. Римус внимательно слушал и задавал неудобные вопросы.

— С проводкой как дела? — допрашивал он, стоя, засунув руки в брюки, и перекатываясь с пятки на носок. Между вопросами он косился на своего друга.

Наконец Сириус остановился и пристально вгляделся в агента.

— Тут хоть можно курить?

— Да конечно, — словно очнувшись ото сна, пробормотал риэлтор. — Позволите? — с этими словами он протянул им зажигалку.

Блэк подкурил и шумно выдохнул, глядя на грязную реку за окном.

— Извините за бестактность… — почесав затылок, продолжал риэлтор. — А вы… пара? — Тишина стала густой, он забормотал, будто это последняя возможность. — Просто уже третья квартира за сегодня… И я…

— Ха! — прыснул Сириус, вся его напускная серьезность исчезла. — А надо?

Риэлтор неловко улыбнулся и тихо выдохнул, поняв, что ему только что повезло. Римус устало покачал головой и, прислонив ладонь к лицу, засмеялся.

— Я друг его…

— Он мне помогает, — глядя мистеру Керри в глаза, лениво говорил Сириус. — Римус — мой самый частый гость, поэтому его мнение очень важно. — Тут он сощурился и хитро поглядел на друга. — Хоть не уверен, что теперь он будет заходить ко мне так же часто, как раньше.

Римус с улыбкой фыркнул и отвел взгляд вниз.

— Мы вас уже, наверное, замучили…

— Это моя работа, просто не всегда можно оттянуть галстук, — с этими словами мистер Керри присел на подлокотник кресла и быстро выдохнул струю дыма. — Я могу предложить вам еще один вариант. Но он…

— Дороже? — спросил Блэк, глядя в пол. — Это не проблема. Но мне, все-таки, не нужны большие окна и красивые виды.

Римус повернул голову к другу. Последний глядел в потолок, вспоминая все подходящие варианты.

— Тогда на следующей неделе так же сможете? — тут раздался противный писк, агент суетливо потянулся к пейджеру. — Прошу прощения, мне нужно позвонить… — и, вскочив, он торопливо, сохраняя осанку, ушел в коридор.

Друзья остались вдвоем в светлой гостиной и все еще посмеивались.

— Я сменю агентство, — качая головой, заговорил Сириус.

— Для них мы выглядим очень странно, — ответил Римус, размазывая окурок в пепельнице. — Я ждал, когда он выкинет что-то подобное.

— Я старался, одевался, а они мне подсунули этого. Лучший агент, твою мать.

— Ты, Блэк, понимаешь… выглядишь… — Римус перебирал пальцами в воздухе, состроив гримасу. — Как это… неплатежеспособно.

Сириус закатился раскатистым смехом.

— А ты? — сквозь ладони выдохнул он.

— А я еще лучше, — Римус плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу. — Ты мне лучше скажи. Что за проблема с окнами?

На этих словах он сомкнул руки на коленях и выжидательно посмотрел на друга.

— Так… — Сириус поднял брови и отвел взгляд.

— Нет-нет, думаю, это необходимо обсудить.

Только Сириус успел открыть рот, как в комнату зашел риэлтор, потирая руки.

— На следующей неделе сможете?

Виновато сощурив глаза и криво улыбнувшись, Сириус медленно заговорил:

— Я с вами свяжусь, и все уточним. А сейчас мы, пожалуй, пойдем.

Выйдя на шумные и пестрые улицы Камден-Тауна, Сириус заторопился вперед, а Римус бросился его догонять.

— Ты от вопросов не уйдешь.

Сириус остановился и всем телом развернулся к другу.

— А что ты хочешь услышать? Что я веду себя как школьник? Или что пытаюсь сбежать? — хватая ртом воздух, говорил Блэк. — Понимаешь, сегодня я услышал, как она смеется. И… — он опустил взгляд на грязный тротуар. — Она вроде подружилась с Гарри. Они ходят, о чем-то говорят. Сколько она еще там пробудет? И выйдет ли вообще? Я что должен ее оставить? Дамблдор… твою мать.

— Так, ты спроси.

— Кого?

— Сальму.

Сириус сделал шумный выдох и зашагал дальше, но Римус легко догнал его.

— Ты же вроде наладил контакт…

— Я не могу подойти и спросить: а когда ты уедешь? И вообще, что ты тут делаешь, Сальма? Почему вернулась? Зачем? А почему ты оставила меня? Это ты у нас счастливый влюбленный, а я страдающий, воспитанный мужчина.

— Воспитанный мужчина, ты стульями и бокалами швырялся несколько недель назад.

Сириус из-под бровей уставился на Римуса. Тот выдержал взгляд, не отворачиваясь.

— Просто поговори… И все… Ты не станешь от этого уязвимее. Ты же можешь говорить со мной. С Артуром. С Гарри. Она же была не только женщиной мечты, но и другом.

Желваки на лице Сириуса зашевелились, взгляд уперся куда-то в сторону. Он сглотнул, помолчал, потом выдохнул, будто набрался сил.

— Я тебя услышал.

Римус мягко улыбнулся и, чтобы разрядить обстановку, хлопнул его по плечу.

— Прекрасно. А теперь к другим хорошим новостям. Мы вчера говорили с Тонкс…

И двое друзей, сквозь галдящую и разношерстную толпу, нырнули в темный переулок.

* * *

Несмотря на все усилия «домовых» чар Молли и «полевой» магии Сальмы, дом не становился уютнее. Проклятых предметов хоть и стало меньше, но атмосферы не прибавилось. Злое ворчание Кикимера усугубляло ситуацию.

Дети развлекали себя сплетнями о делах Ордена и розыгрышами близнецов, которые порядком надоели. Отчаявшись, Джинни и Гермиона приняли важное стратегическое решение — достали «Монополию». Каждый год Гермиона упрямо возила ее в Хогвартс в надежде привить основы стратегии своим друзьям, но никак не удавалось. В тот вечер они все-таки смогли. Толпа детей во главе с девчонками вошла в гостиную, где уже сидели Сириус и Римус.

Те чуть подпрыгнули в креслах от неожиданности и в недоумении застыли с зажженными сигаретами в руках.

— Я мозги буду включать через неделю, — лениво тянул Рон.

Близнецы фыркнули, и Фред, проминая подушки диванов, буднично ответил:

— Ты и там их не включаешь.

— Можно подвинем? — спросила Джинни, глядя на Сириуса. Она уже взялась за край небольшого журнального столика.

— Да, а вы что делаете?

— Мы будем играть в «Монополию». Это такая настольная игра, — поясняя, как ребенку, говорила Гермиона. Она доставала из коробки с игрой бумажки и раскладывала в неаккуратные стопки. — И вам нужно покупать активы. Ну, предприятия, недвижимость.

— О, Сириус, тебе надо! — выпалил Римус. — А странные риэлторы там есть?

Он, проявляя искренний интерес, привстал с кресла и внимательно оглядел игровое поле.

— Так мы же играли в это как-то раз, — оборачиваясь к другу, сказал он. Не заметив изменений на лице Сириуса, он встал и протянул руку Гермионе. — Я с вами.

Гермиона, искренне улыбнувшись, пожала ему руку и принялась объяснять всем правила игры.

Сириус глядел на все это с недоверием. Спустя долгое время и разные вариации недоумения на лицах детей и Римуса, Гермиона наконец выдохнула и посмотрела на друзей. В воцарившейся тишине был слышен только храп Артура, который отсыпался после очередного дежурства.

— Хорошо, — выдохнул Джордж. — Мы играем за шляпу.

Начался страшный спор о том, кто с кем будет играть и нужно ли вообще играть в парах. Гермиона, выставив палец, упрямо повторяла Фреду: «Никакой магии. Никакой магии». Гарри, улыбаясь, запрокидывал голову, пока Римус не рассудил, что это всего лишь проба.

Итак, игра началась. Сириус сел рядом с ними, закинув ногу на ногу, и с ленивым интересом наблюдал за происходящим. Он не играл — принципиально. Сказал, что «эта маггловская хрень» для него слишком сложная, но на самом деле ему просто нравилось смотреть, как они все шумят, спорят и смеются. Дом, который еще месяц назад давил на него тяжелым молчанием, сейчас гудел, как живой организм.

Близнецы орали друг на друга, пытаясь доказать, кто кого надул. Рон мрачно подсчитывал убытки после очередного банкротства. Гермиона, закусив губу, лихорадочно пересчитывала деньги, явно разрабатывая стратегию. Джинни сидела с унылым видом — ее дела шли из рук вон плохо.

— Это грабеж! — вопил Фред, когда Римус с невозмутимым видом сгреб очередной выигрыш.

— Просто бизнес, ничего личного, — делово поправил Римус, пытаясь скрыть улыбку.

Тут в гостиную вошла Сальма.

— Молли просит вас быть потише, — не получив никакой реакции, она недоуменно посмотрела на сидевшего чуть в стороне Сириуса. Тот, стараясь сохранить серьезный вид, смеялся в ладонь. Встретившись взглядом с ней, он пожал плечами и указал на детей. На нее смотрел только Гарри, который уже завел себе привычку следить за их взаимодействиями.

Женщина подошла к детям и, чуть привстав на цыпочки, посмотрела на стол.

— Это же «Монополия», мы играли в нее, — обращаясь к Римусу, сказала она.

— Да, я помню, поэтому у меня теперь… — Римус сделал веер из игровых денег и махнул им в сторону Фреда. — Пошли с нами!

— Нет. Просто ведите себя тише.

Джинни, окончательно отчаявшись, подняла голову на нее и сказала:

— Помоги мне.

Сальма улыбнулась, но замотала головой. Джинни, не унимаясь, встала и потянула ее за руку.

— Давай, будешь моим советником, — заявляла она, усаживая ее рядом с собой. — Ты знаешь правила и умная! Мы их разнесем в щепки!

Сальма покосилась на доску, потом на Сириуса. Он смотрел на нее с тем самым выражением, которое она не могла расшифровать — насмешка? любопытство? — и вдруг улыбнулся. Кивнул, будто разрешая.

— Ладно, — Сальма повернулась к девочке. — Давай посмотрим, что тут можно сделать.

Дальше было шумно, весело и совершенно по-дурацки. Сальма, забыв про свою обычную сдержанность, ворвалась в игру с таким азартом, будто от этого зависела судьба мира. Она шептала Джинни на ухо, подсказывала, подкидывала идеи, и вскоре дела пошли в гору. Гермиона возмущалась нечестной игрой, близнецы хохотали, Рон схватился за голову, когда Джинни купила его последнюю улицу.

А когда Сальма, не выдержав, расхохоталась в голос над очередной неудачей близнецов, Сириус поймал себя на том, что не может отвести от нее глаз. Она была… живой. Настоящей. Той, которую он помнил.

Джинни и Сальма выиграли. С воплем торжества девочка повисла у нее на шее, и та, растерявшись на секунду, обняла в ответ. Сириус увидел, как на мгновение ее лицо стало мягким, почти счастливым.

Позже, когда дом затих, Сириус и Римус плюхнулись в кресла, глядя в темноту за окном.

— Шумно, — заметил Римус.

Сириус хмыкнул и затянулся.

— Знаешь, — сказал он вдруг. — Жаль, что они скоро уедут.

Люпин повернул голову и посмотрел на друга. Его лицо казалось спокойным, но в голосе звучало что-то, чему он не мог подобрать названия.

— Дом ожил, — тихо сказал Римус.

Блэк кивнул.

— Ага. И теперь снова будет пусто.

Они помолчали. Где-то вдалеке завыла сирена.

— Ну, не совсем пусто, — вдруг сказал Римус.

Сириус покосился на него, но ничего не ответил. Только снова закурил.

— Мам, мы на этом разбогатеем и заведем тебе домового эльфа, — кивнул Фред в сторону Кикимера, который волочил какую-то тряпку к себе в чулан.

— Не нужны мне никакие домашние эльфы, — хлопнув себя по ногам рявкнула Молли. — Поворачивайся!

Будто строгий охранник, она, взмахнув палочкой, вывернула задние карманы и носки сына. Кроме фантиков, ничего не было. Фред, подмигнув младшей сестре, прошел к столу.

— Смотри, твой эльф опять весь дом растаскивает, — обращаясь к Сириусу, сказал он.

Сириус только глубоко вздохнул и махнул рукой. Он видел, что Кикимер тащил обычное холщевое полотно с чердака и совсем не хотел отрываться от разговора с Гарри и Гермионой. На коленях девочки сидел довольный рыжий кот, неотрывно смотревший на Сириуса.

— Не верю, что ты столько учишься, а про жмыров знаешь не больше меня, — обратился он к Гермионе, протягивая руку к коту. Тот с достоинством перебрался через чьи-то колени и устроился у Сириуса на руках.

С этим котом у него были высокие отношения. Иногда у Гермионы было ощущение, что это Сириус его хозяин, а не она. И после каждой их встречи, казалось, что кот толстеет.

— Это что за булка на лапках? — умиляющимся голосом начал Сириус. — Какой красивый мальчик! Гордость страны!

Кот старательно выгибался у него на коленях под нежными поглаживаниями. Детей всегда смешил голос, которым Сириус общался с животными. И в этот раз они откровенно смеялись — не столько над словами, сколько над самим зрелищем. Он поднял взгляд и оглядел всех сидящих за столом.

У другого края стояла Сальма и говорила с Тонкс, между делом помогая Молли с тарелками. Она краем глаза поглядывала в его сторону и улыбалась. Тут их взгляды встретились и в животе что-то шумно упало. Сириус мягко улыбнулся, почти незаметно, ей в ответ. Рефлекторно. Мысленно тут же дал себе подзатыльник и выругался.

Опустив взгляд на кота, он чувствовал на себе взгляд Гарри — тот смотрел с каким-то странным выражением. «Ну давай, — словно говорил он, — сделай что-нибудь». Продолжая бормотать комплименты, Сириус вскинул голову и вопросительно взмахнул бровями. Гарри, сжав губы, отвернулся.

— Боюсь, что я пересолила картошку, — передвигая тарелки, говорила Молли, пока все остальные мысленно объедались, глядя на кучу блюд на столе.

Сириус откинулся на стуле, оглядывая кухню. Галдёж, смех, стук вилок, Молли, которая ругается на близнецов, Гермиона, спорящая с Роном, Гарри, который наконец-то улыбнулся чему-то, что сказала Джинни. И Сальма — тихо смеющаяся над чем-то в углу. Он поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз в этом доме было так... тепло. И сразу же одёрнул: завтра они уедут, и всё снова стихнет.

Утро 1 сентября 1995 г.

Утром Сальма проснулась от криков за дверью. Рука сама метнулась к палочке раньше, чем открылись глаза. Майка, шаг, дверь — все в одно движение, без лишнего шума. Она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы видеть коридор, и замерла, вслушиваясь.

Рон скакал по коридору и пытался поймать свою сову, на бегу отчитывая ее. В конце коридора смеялись близнецы, схватившись за животы. Сальма смотрела на это зрелище пару секунд, прежде чем до нее дошло: угрозы нет. Просто дети. Она медленно выдохнула, чувствуя, как опускаются плечи. Наконец Рон поймал кроху и виновато поглядел на Сальму.

— Извини, я не хотел.

— Верю, — с утренней хрипотой ответила Локвуд и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. «Глупость какая». Чуть не выскочила в коридор с боевым заклинанием из-за мальчишки с совой.

Постепенно коридор за дверью комнаты затрещал от криков, хлопков и топота. Кажется, что даже вся нечисть, скрывавшаяся за каждым углом дома, запряталась глубже. Сальма хотела стать одной из них — зарыться в подушку и не вылезать. Но выдохнув, выпрямилась и начала собираться на завтрак.

Дети устроили настоящий гвалт. Только вид прибывшего к завтраку Грюма немного их успокоил. Сидя за столом, она перебирала в голове варианты. От того, чтобы снова сбежать, до попытки поговорить с Сириусом начистоту. Но все казалось невозможным. А отъезд Гарри и детей означал, что их только зарождавшиеся взаимоотношения встанут на паузу, по крайней мере до Рождества. Если, конечно, доживет до него в этом доме.

Тем не менее она была рада видеть всех за столом. Сириус хмурый и сонный сидел на другом краю стола и не смотрел в ее сторону. Да и самой не хотелось его сейчас видеть.

По полу ударила деревянная нога, и Грюм прорычал: «Через 15 минут выходим». Среди поднявшегося шума своим молчанием выделялся Гарри, смотревший на крестную.

— Ты чего стоишь? Все собрал? — спросила Локвуд.

— Еще вчера и уже спустил к двери, — ответил Гарри, внимательно глядя ей в глаза. — Извини, что вечером не зашел.

— Все в порядке, — она улыбнулась, но где-то глубоко заскрежетала ревность, на которую не имела права. Весь прошлый вечер Гарри провел с Сириусом.

— Ты всегда можешь мне написать, теперь хотя бы знаешь кому, — беря инициативу, медленно проговорила Сальма. — И если нужна помощь, любая, ты можешь ко мне обратиться.

— Знаю. Спасибо… — опустив глаза, говорил он. Тут подросток приблизился и аккуратно потянулся обняться. Сальма вздрогнула и неловко приобняла его с ошалевшими глаза. На другой стороне комнаты Тонкс увидела это и широко улыбнулась. Потрепав крестника по голове, Локвуд отступила и посмотрела ему в глаза.

— Ну что ты, ребенок?

— Я рад нашему знакомству.

— И я, — она похлопала его по плечу.

— Смотри, там…

Не успел он договорить, как она обернулась и увидела Сириуса. Тот смотрел на них, нервно барабаня пальцами по столу. Она повернулась обратно к Гарри, но он снова полез с объятиями. Они вместе ухмыльнулись. И Сальма обняла крепче.

— Гарри, ты долго еще?

Появившиеся за его спиной, девочки улыбались и смотрели на Сальму. Гарри повел бровями и отступил назад. Они подошли к ней и также неловко потянулись за объятиями. С ними она была увереннее.

— Ты крутая, — шепнула на ухо Джинни.

— Да, и можно тебе писать? — тут же спросила Гермиона.

Локвуд заулыбалась. Она не ожидала таких приливов нежности сегодня и была рада. Хоть где-то у нее получилось.

— Конечно, красавицы.

— Все готовы? — спросил Грюм, и все, кроме Сальмы, начали выходить в коридор. Попрощавшись с остальными, она встретилась взглядом с Гарри и улыбнувшись, помахала рукой. Тот помахал в ответ и исчез за входной дверью. Последней выходила Молли.

— Так, Сальма, я вернусь сегодня, — твердо сказала она, взмахнув указательным пальцем перед тем, как закрыть дверь. — Сириус, ты слышал? Я вернусь. — раздалось за дверью.

— Я помню, — сквозь смех ответил он откуда-то издалека.

Последняя дверь хлопнула, и магия зашелестела в дверном полотне. Сальма смотрела, будто это все померещилось. Она осталась одна во всем доме и вокруг воцарилась глубокая тишина.

* * *

Через пару часов в дом вернулась Молли, нагруженная пакетами. Сальма сидела в библиотеке за свитками. Услышав ворчание, она с выставленной палочкой спустилась вниз.

— Это ты, — выдохнула Сальма, глядя на Уизли. — Я уже успела…

— Придумать, что кто-то забрался? Дорогая, это всего лишь я. Говорила же, что вернусь, — разбирая сумки, ответила она. — Дети сели в поезд, все в порядке. Сириус ушел опять смотреть квартиры, после уйдет на дежурство. Так что имей ввиду. Ночью завалится.

Сальма, слушая ее, принялась помогать с продуктами.

— А это-то зачем?

— А есть ты что будешь? Вот вам до конца недели. Потом снова зайду.

— Ты так каждый раз делаешь?

— Нет.

— А зачем тогда?

Молли замолчала и уставилась на Сальму.

— Не хочу, чтобы ты позорилась своими домовыми чарами, — хлопнув себя по ногам, наконец сказала она. — Выйти ты не можешь, готовить не умеешь.

Сальма рассмеялась.

— Ну, тут я бы уж договорилась с ним или Римусом.

— Ага, они сами-то питаются только едой на вынос и ждут каждого собрания, чтобы я еды привезла. А ты у меня только в порядок приходишь.

Сальма улыбалась, глядя на ее заботу.

— Ты могла бы дать мне пару уроков. И, может, через неделю я бы приготовила бы тебе что-нибудь.

— Ага! Не надо, я еще помню, как ты чуть не спалила мне кухню.

В голове у Сальмы тут же всплыл тот день. Летом уже после выпуска из школы они с Сириусом прикатили в гости к Уизли на мотоцикле. Это произвело фурор на гостей. Был большой ужин в честь очередной беременности Молли. Сальма в попытках помочь на кухне случайно подожгла одно из полотенец, пока подруга справлялась с капризами Перси. Они обе кричали и смеялись, а на их вопли прибежали гости. Ей было ужасно стыдно. Но после ужина Сириус, держа ее за талию, говорил, что ему плевать умеет она или нет, и, вообще, он сам может этому научиться и кормить ее каждый день. Вспоминая это, Сальма про себя усмехнулась. Ни он, ни она так и не научились готовить что-то сложнее яичницы и тостов. Некогда было.

Молли, с прищуром осматривала масштабы своей закупки.

— Нет, я, конечно, не все тут оставлю. Что-то домой заберу.

— Спасибо тебе, — Сальма приобняла ее за плечи. — А теперь говори, что делать.

Молли принялась раздавать указания. Пока они намывали посуду, нарезали продукты, варили суп прошло пару часов. Все это время Молли щебетала обо всем подряд. Сальма наслаждалась болтовней и вникала в нее, будто заряжаясь. В следующий раз встретятся только через неделю, которую пройдет в изоляции.

Так прошло пару часов и женщины наконец-то устроились пить чай. После того, как синхронно сделали глоток, каждая уставилась в свою кружку. Вокруг было тихо.

— К этой тишине никогда не привыкнуть, — прервала молчание Молли.

Сальма подняла на нее глаза. И тут же опустила, увидев в лице подруги материнскую тоску. Она протянула ей руку через стол. Молли, заметив это, крепко сжала ладонь и улыбнулась в кружку.

Они еще долго сидели молча. Когда Молли ушла, тишина вернулась — густая и пустая.

* * *

Поздно ночью Сириус вернулся в дом на Гриммо, 12. Закрыв дверь, устало облокотился на стену. На кухне не горел свет и казалось, что запах пыли стал сильнее. На несколько секунд ему снова показалось, что он в доме один. Но тут издалека заструился запах табака и ванили. Сальма.

Он зашел на кухню. Осмотрев пустой стол, который еще вчера ломился от еды и гостей, в животе зашуршало. Он хмыкнул и сунул сигарету в рот. Выпустил тонкую струю дыма вверх. Пару секунд посмотрев в потолок, обернулся к одной из кладовок, от которой тянуло холодом.

— Что ж, нужен тост, — сказал самому себе. — За ужасные дома Лондона.

С этими словами налил себе немного виски в бокал и сделал пару глотков. После убрал бутылку обратно и пошел на лестницу, напевая себе что-то под нос. Остановившись на пролете второго этажа, он увидел свет в гостиной. Все внутри сжалось. Сириус сделал большой глоток, затянулся и пошел в комнату, как мотылек на свет лампы.

В углу гостиной с книгой сидела Сальма. Она услышала его шаги и инстинктивно сжала палочку в руке. Но когда Сириус появился в дверном проеме, разжала пальцы. Он заметил это. Посмотрев на нее пару секунд, снова затянулся.

— Привет, — выдыхая клубы дыма через нос, сказал он.

Сальма подняла взгляд, но смотрела сквозь него. И зачем-то еле заметно оттянула воротник майки.

— Привет.

— Я думал, что ты уже спишь…

Сальма мотнула головой.

— Можно?

Она кивнула. Он опустился в кресло напротив. Между ними стоял низкий столик, на котором недавно играли дети. На нем лежали несколько свитков и пепельница с парой окурков.

Он протянул руку и поставил на стол бокал с виски. Сириус откинулся в кресле и провел ладонью по лицу. После затянулся и выпустил в потолок дым.

— Вот мы и остались вдвоем.

Она кивнула, хотя он этого не видел.

— Как интригующе… — меланхолично произнесла она.

Он коротко усмехнулся, но улыбка тут же погасла. Он продолжал смотреть в потолок.

— Ты ушла, и я не знал, как мне жить…

Он сказал это будто просто проверял вслух, как звучит эта фраза. Будто сам удивился, что она существует.

Она долго молчала. А потом тихо ответила:

— Я знаю.

Он кивнул, глядя в потолок. Докурил. Допил виски. Поставил бокал на столик. И вдруг сказал тихо — будто самому себе:

— Я рад, что ты здесь.

Она подняла на него глаза. Он всё ещё смотрел вверх.

— И если спросишь, что это значит — я убегу.

Она улыбнулась. Чуть заметно, но он, кажется, увидел.

— И я.

Он посидел молча еще секунду. После встал и вышел в коридор. И напевая уже новую песенку под нос, поднялся наверх в свою спальню.

Сальма стояла у окна библиотеки, глядя в пасмурное сентябрьское небо и нервно выдыхая дым. Затем поспешно затушила сигарету, захлопнула окно, поежилась, кутаясь в кардиган. Плюхнулась на стул и уставилась на омут памяти. Затем взяла пергамент и провела пальцами по криво нарисованной схеме. Та вся исчерчена, в некоторых местах стояли жирные знаки вопроса. Она кинула ее на стол, запрокинула голову и пару секунд смотрела в потолок. «Еще раз», — с этой мыслью вновь окунулась в свои же старые воспоминания.

Молодая Сальма стояла в круглой темной комнате с двумя мужчинами. Она поправляла воротник мантии и неловко улыбалась. Одним из мужчин был второй заместитель начальника Отдела Тайн — Сол Крокер. Невысокий, пузатый и с залысиной, лет сорока. Он любил врываться в личное пространство, отчего было неуютно. Рядом с ним стоял высокий темноволосый мужчина с легкой щетиной — Августус Роквуд. Будущий пожиратель смерти. Он был на пару-тройку лет старше Сальмы и смотрел на нее так, будто она чем-то мешала.

— Мы рады видеть вас в наших рядах, — сказал Крокер. — Я сам читал ваши рекомендации от Дамблдора и Локвуда, вашего деда, и остался в восторге. Такие успехи в вашем-то возрасте.

— Это не самое главное в нашей работе, — огрызаясь, сказал Роквуд. — Серая мораль вам знакома?

— Августус, закрой рот, пожалуйста, иди мучайся со своими мозгами, — совершенно спокойно ответил Крокер. — Мне нужно показать Сальме с чем мы работаем и уверен, начальник обо всем ее предупредил. Предупредил ведь, моя хорошая?

С этими словами он потрепал Сальму за плечо. Она кивнула и неискренне улыбнулась, покосившись на руку.

«Давай быстрее», — сказала уже взрослая Сальма, наблюдавшая за сценой. Она еще раз попыталась пройти через дверь, ведущую в комнату времени, но у нее не получилось. «Сраные клятвы». Компания уже заходила в соседнюю дверь. Она рывком оттолкнулась от стены и пошла за ними.

Она бродила по уже выученному воспоминанию о первом рабочем дне. Снова оглядела аквариум с мозгами, считая про себя. Затем прошла в комнату времени. Посмотрела на молодого Бродерика. Потом двинулась к двери, ведущей в зал пророчеств. Она встала, отсчитывая секунды до момента, когда та наконец откроется.

Как только Крокер открыл дверь, она нырнула туда и рванула к самому краю воспоминания. Наткнувшись на темную пелену, развернулась и начала быстро считать, перебегая между стеллажами. «Девяносто один, девяносто, восемьдесят девять», — быстро проговаривала Сальма.

— Напоминаю, что доступ к этому залу ограничен и в следующий раз ты сюда попадешь, если только тебя в него переведут или пригласят для исследования. Но такое бывает… нечасто, — поясняя, говорил Крокер. — А сейчас пройдем в комнату пространства. На твое рабочее место.

Взрослая Сальма затормозила через саму себя и остановилась, тяжело дыша. «От ста двадцати семи до пятидесяти трех, от ста двадцати семи до пятидесяти трех», — повторяла как мантру. По потолку пробежала рябь — кто-то двигался за пределами омута. «Опять Кикимер», — со злостью вынырнула из воспоминания.

Еще не успев вытянуть голову, она схватилась за палочку и тут же выставила ее в сторону дверного проема.

— Что на этот раз? — начала она с угрозой в голосе. Но, бросив взгляд в дверь, Сальма увидела лишь Римуса. Отчего ахнула и рассмеялась.

— Смотрю, ты вся на взводе, — сквозь улыбку начал Люпин. — Я сигареты тебе принес, лови!

И бросил ей пачку. Сальма ловко поймала ее.

— Спасибо огромное, у меня как раз кончились, — говорила она, внося записи в схему. Тут снова подняла взгляд на Римуса и начала:

— Ты представляешь, Кикимер начал переносить омут, пока я в нем была! — Она говорила быстро, с нескрываемым недовольством. — Потом орал, что трогаю чужие вещи. А это мой омут. — Тут она на секунду остановилась и заговорила медленнее, будто стыдясь. — Я не выдержала и наорала на него. Пришел Сириус и тоже наорал на него.

Сальма выдохнула и цыкнула, пожимая плечами. Римус, уже сидевший в кресле рядом со столом, хмыкнул и покачал головой.

— Я с этой схемой уже скоро с ума сойду. А тут этот эльф со своими фамильными притязаниями, — она провела рукой по лицу и быстро выдохнула.

— М-да, так себе. Тут Кингсли еще передал пару свитков со словами «вдруг помогут».

— Оставь тут, — Сальма махнула рукой в сторону стола. Потом устало опустила голову и начала распаковывать новую пачку сигарет. — Покурим?

Римус кивнул.

— Ты уже полсентября с ней мучаешься, — говорил Люпин, поджигая сигарету кончиком палочки.

Сальма выдохнула, чуть зарычав, и подняла глаза в потолок.

— Да это из-за клятвы невыразимцев. Я не могу свободно перемещаться по воспоминанию, поэтому вынуждена ходить, как дура, и смотреть, как Крокер пытается меня потрогать.

— Фу.

— Согласна, поэтому собираю все, как мозаику. Но Дамблдор дал мне свои, — она кивком головы указала на пару колбочек на столе. — Там все гораздо проще, но он был не везде.

Последние слова она устало протянула, выдыхая дым в потолок. Римус слушал, рассматривая книги, лежавшие на столе.

— Я знаю, о чем ты действительно хочешь меня спросить.

Сальма опустила голову, глядя на Римуса.

— Ну-ка, — ответил он с улыбкой.

— Про Сириуса.

— И как ты поняла?

— Ты обычно внимательно меня слушаешь, а не книжки трогаешь.

И они рассмеялись. Сальма устроилась поудобнее и глубоко затянулась.

— Все почти нормально. Именно нормально.

— Почему почти?

— Ну, мы, как будто… знакомые. Можем сидеть в одной комнате, спокойно поесть, наорать на Кикимера, пару раз даже смеялись после собрания.

— Ну это большой прогресс. Вы не прячетесь друг от друга по дому и не швыряетесь вещами.

— Не надо, я не швырялась. А, и главное! — тут Сальма щелкнула пальцами. — Мы ходим вместе курить.

Римус хмыкнул. Сальма говорила так, будто эта тема совсем неинтересна. Но на самом деле ей очень хотелось это обсудить. Привыкшая молчать, в окружении реальных людей она искала поддержки со стороны — лишь бы найти себе оправдание.

— Знаменитое свойство курения — объединять людей. Я помню, как мы таскались по школе в поисках тебя. Но непонятно зачем: то ли сигареты с пластинками купить, то ли тебя увидеть.

Сальма коротко улыбнулась возникшим в голове образам, но тут же рассеяла их. «Не хочу», — сказала воспоминаниям, которые сегодня утомили. Римус замолчал, глядя на нее, потом начал осторожно:

— Вы же говорили с ним.

— Откуда знаешь?

— Догадался.

Сальма уставилась на него. Но тот лишь махнул рукой вверх, указывая на комнату Сириуса.

— Легче атмосфера в доме.

Сальма шумно вздохнула и запустила руку в волосы.

— Когда все уехали, он ночью пришел… сказал, что рад, что я здесь.

— И все?

— И все, — Сальма пожала плечами. — Этого достаточно.

— Ну, тебе легче?

— Отчасти. Я устала и все растет, как снежный ком, — она поставила локти на стол и начала тереть глаза ладонями. — Пока решишь одну проблему, еще десяток появляются.

Римус замолчал.

— Тут я с тобой согласен. Но как сказал Дамблдор: «Все только начинается».

Сальма хмыкнула и уставилась на книги. Но тут, вспомнив что-то, выпрямилась и оживилась.

— Кстати, я же сварила тебе зелье, — Римус удивленно посмотрел на нее. — А то ворчание Снейпа я больше не выдержу.

Продолжая говорить, они вышли из библиотеки и двинулись в сторону комнаты Сальмы.

15 сентября 1995 г.

Через пару дней почти ночью Сириус вернулся с дежурства. Уставший и с ломотой в руках. Растирая ладони от ночной прохлады, он забрал радио и поднялся на чердак. Посреди пыли и завешенной мебели — идеально вычищенная площадка с его горячо любимым мотоциклом.

На прошлом дежурстве обстановка накалилась, и Сириус гнался за совсем молодым Пожирателем по проселочным дорогам. Теперь мотоцикл стоял покрытый матовым слоем грязи и смиренно ждал помощи хозяина.

Вокруг пахло затхлостью, пылью и машинным маслом. Он распахнул люк на крышу. В проеме засверкали звезды. Включил радио, заиграла песня Bryan Ferry — Don’t stop the dance. Склонился над ящиком с инструментами: ключи, отвертки, масло. Встал, развернулся к мотоциклу, оглядел его и опустился на колено перед мотоциклом.

Металл глухо звякал о металл. Руки двигались привычно, почти на автомате. Сириус давно заметил: когда возится с мотоциклом, голова перестает гудеть. Здесь не было места ни Дамблдору, ни Ордену, ни мыслям о Сальме.

— Только ты и я, — пробормотал он, подкручивая гайку. — И никакой магии.

Тихо подпевая, закончил работу, проверил колесо. Вытер инструменты, отмыл мотоцикл и медленно, с удовольствием натёр воском.

Сириус встал напротив, наслаждаясь результатом работы. Похлопал по сиденью, закинул сигарету в рот и уставился на звезды, видневшиеся из люка. Глаза пробежались от одной белой точки к другой. Шепотом он проговорил название каждой. Ломота в руках прошла, хоть они заледенели от осенней ночной прохлады, заполнившей чердак.

Тут он услышал хлопанье крыльев и на чердак царственно влетела Букля.

— Здравствуй, — тихо сказал Сириус, пока сова усаживалась у него на руке.

Букля с важным видом осмотрела все помещение и оттопырила лапу. Он достал письмо и развернул. Внутри был знакомый неаккуратный почерк.

«Привет, Нюхалз,

Спасибо за прошлый раз. Портрет матушки только перестал шипеть. Мы все еще в ужасном настроении. Уже начинаем готовиться к экзаменам. Все еще скучаем по нашему большому другу. Красивой женщине передаю большой привет. Девочки спрашивали про какое-то заклинание для волос у нее. Напиши, если сможешь. Береги себя. Гарри»

Сириус читал письмо с улыбкой. Но фраза «береги себя» его потревожила, как и упоминание Сальмы. Он поднял глаза на звезды. Сглотнув, захлопнул люк. Развернулся и пошел вниз с совой на плече.

— Сейчас мы тебя покормим, — приговаривал Сириус, пока спускался. Букля, довольно ухнув, устроилась у него поудобнее. — Только покажем письмо.

В библиотеке было пусто, как и в гостиных и на кухне. Собрав волю в кулак, он зашагал по коридору в сторону комнаты Сальмы. Но та тоже оказалась пустой. На несколько секунд Сириус успел испугаться, что она снова исчезла. И тут дверь ванной комнаты в конце коридора распахнулась.

Сальма выходила завернутая в полотенце с мокрыми волосами. Несколько капель воды застыли на ее коже. Черные ресницы слиплись от влаги. Увидев Сириуса, она остановилась. Он быстро оглядел ее с ног до головы и сделал маленький шаг назад.

— Гарри написал, — и протянул письмо.

Она быстро прочитала, придерживая полотенце одной рукой. Сириус пытался не смотреть.

— Ты же не собираешься снова лезть в камин?

— Нет.

— Но ты думаешь об этом? — спросила Сальма.

Он молчал.

— Сириус.

Он вздохнул и наконец на нее посмотрел, запрокинув голову.

— Есть момент.

— Он пишет: «береги себя».

— Два момента.

Она закатила глаза и двинулась в сторону своей комнаты.

— Делай, что хочешь. Но Гарри разгребать все дерьмо от этой Амбридж.

Сальма посмотрела ему в глаза перед тем войти к себе.

— Не тебе.

И она закрыла дверь. Сириус остался один в коридоре. Пару секунд недовольно смотрел ей вслед.

— Блять, — шепнул он.

29 сентября 1995 г.

Прошло еще две недели. Для Сальмы собрания Ордена стали уже привычным ритуалом. Но сегодня она вынесла схему Отдела Тайн.

— А это что такое? — ткнув пальцем в схему, спросила Тонкс.

— Это комната пространства, — меланхолично ответила Локвуд.

Вокруг нее и Дамблдора столпились члены Ордена, с интересом разглядывающие план.

— Схема показывает только то, что есть внутри. Расположение комнат всегда разное.

— А ты нормально себя чувствуешь? — спросил Артур, кивнув на рисунок. — Клятва же.

— Я же не говорю, что конкретно там делала. Так и любой другой посетитель может.

Рядом с ней раздался недовольный вдох. Снейп. Упорно изображавший, что схема ему неинтересна. На автомате бросила взгляд на Сириуса. Он сидел насупившись, крутил в пальцах несуществующую сигарету. За прошедшие дни он ни разу не полез в камин, не пытался связаться с Гарри. По крайней мере, она об этом не знала. И почему-то это тревожило почти так же, как если бы он полез.

— Сядьте все, пожалуйста, — повелительным тоном сказал Дамблдор.

И все затихли, ожидая, что он скажет дальше.

— Каждому из вас будет дана копия.

— Но не сейчас, — прохрипел с усмешкой Грюм.

— Мы внесем еще коридоры министерства. А Сириус и Римус, — тут профессор им кивнул, — наложат на них заклятье. С его помощью мы сможем видеть друг друга на карте. Сколько времени вам на это нужно?

— Пару месяцев, — быстро ответил Римус, водя пальцем по бокалу.

— А почему так долго? — спросил кто-то.

— Потому что схем больше двадцати, — медленно начал Сириус, глядя в потолок. — На каждую уходит по несколько дней.

Он замолчал, давая понять, что объяснения на этом закончены. Сальма провела пальцем по стыку дерева на столе и подняла взгляд. Перед ней сидел Снейп, сложив руки на груди и ковыряя пальцем рукав рубашки.

— Насколько я помню, с помощью такой карты Поттер и нарушал школьные правила, — въедливо заговорил Снейп. — И нарушает до сих пор…

Сальма и Сириус одновременно подняли головы.

— Повтори, — проговорила Сальма. С другого края стола Сириус сказал то же самое. Она встретилась с ним взглядом. На двоих — легкое замешательство. Было странно — чувствовать себя с ним заодно, не сговариваясь. Она отвела взгляд на Северуса. Тот поморщился и замолчал. Тонкс хихикнула и встала с места.

— Профессор, я хотела бы поднять вопрос о Бродерике Боуде. Это уже становится проблемой.

Услышав знакомое имя, Сальма перевела взгляд на Дамблдора. Он сидел, не шелохнувшись.

— Я помню, и действительно нужно поговорить. Сальма и Сириус останьтесь, пожалуйста, после собрания.

Они снова переглянулись. Он вдруг беззвучно ахнул, что-то вспомнив, и кивнул ей. Это не успокоило. Оставшееся собрание она просидела, вспоминая всё, что знала о Бродерике.

В конце она осталась на своем месте. Уходя с кухни, Молли кивнула ей. А на место Снейпа сел Сириус.

— Ты помнишь Бродерика Боуда? — начал Дамблдор.

Сальма не успела открыть рот, как Грюм с хрипотой сказал:

— Конечно, помнит. Кто с ним пирожными обжирался в обед?

— Так, и?

Дамблдор сверкнул глазами сквозь очки.

— Твои бывшие коллеги обходят нас стороной. — он сделал паузу, вглядываясь в ее лицо. — Мы хотим, чтобы ты вышла на контакт с ним.

Она кивнула.

— Я правильно понимаю, что мне разрешают выходить?

— Лучше ночью, — ответил Дамблдор.

— Но уехать я отсюда не могу? — она бросила быстрый взгляд на Сириуса. — Правильно?

Тут же укололи его серые глаза. Она почувствовала это холодом на щеке. Но только сжала губы. Дамблдор медленно кивнул.

— Сколько на это времени?

— Чем быстрее, тем лучше.

Сальма кивнула. В голове мелькнуло воспоминание: тот же голос, тринадцать лет назад. Она спросила: «Сколько это займёт?» А он ответил: «Столько, сколько потребуется». Тогда она не спорила. Сейчас устала ждать.

— А я тогда зачем? — наконец-то подал голос Блэк.

— Сальма должна быть в безопасности, — Дамблдор смотрел прямо на него. Тот вскинул брови. По его лицу было непонятно, что испытывает в этот момент. — И не поймите меня неправильно, но…

Не успел профессор договорить, как Блэк перебил его.

— Я вас понял.

— Вы оба согласны? — спросил Дамблдор, глядя на них.

Она вздохнула. Он покачал головой.

— У нас есть выбор?

Сальма подняла глаза. Он смотрел на нее — спокойно, даже лениво. Но под этим был новый укол. Она выдержала его взгляд, потом кивнула и вышла из кухни.

5 октября 1995 г.

Сириус и Сальма сидели в гостиной, курили, глядя свиток с набросками района. Она затушила сигарету и потянулась, отчего эмблема The Rolling Stones на её старой майке растянулась, открывая полоску живота. Он поднял взгляд и быстро затянулся, делая вид, что смотрит на потолок.

— Сижу у чёрного выхода, — провёл он рукой по карте. — Если что-то не так…

— То жмёшь лапой на камень, — закончила она. Сальма вертела в пальцах маленькую серую гальку. Сжала её сильнее — и у него в кармане отозвалась тихая вибрация. Он поспешно прижал ладонь к бедру, успокаивая камень-двойник.

— Ты уверена, что он согласится?

— Он обрадовался, когда «случайно» встретил меня в четверг, — она усмехнулась. — Я целых три часа слушала, как он скучает по матери и что никто не ходит с ним на обед.

— Можешь не пересказывать, — он ухмыльнулся. — Я и так там был, слушал вместе с тобой.

Где-то внизу заворчал Кикимер. Сириус отвернулся, прислушиваясь. Сальма вздохнула и упёрлась подбородком в ладонь.

— Мне это не нравится, — тихо сказала она.

— Мне тоже.

— Я не про Кикимера. А про то, что все слишком просто.

Он откинулся в кресле и посмотрел на неё. В полумраке гостиной её глаза блестели. Она не отвела взгляд. Отчего у него что-то теплое разлилось в груди.

— Ну, узнаем, — произнёс он. — И будем надеяться, что портал не понадобится.

Она кивнула, встала и направилась к своей комнате.

— Я через десять минут.

Сириус докурил, затушил бычок и спустился к выходу. Накинул любимую кожаную куртку, выправил волосы из воротника. Достал камень — тот был теплым и чуть пульсировал. Спрятал обратно. Половицы скрипнули и из темноты послышалось злое шипение домового эльфа.

— Ты заткнешься сегодня или нет? — сквозь зубы начал Блэк. — Сиди молча в своем чулане, раз по дому работать не хочешь!

— Что он опять? — раздался у него за спиной. — Убеждает тебя в его бесполезности?

Он обернулся и застыл на несколько секунд. Она стояла в темном пальто. Волосы рассыпались на плечах, а лицо было спокойным, почти отрешенным. Только пальцы чуть заметно гладили край рукава. Он поймал себя на мысли, что все это — сборы, перешептывания — напоминает прошлое. И ему это нравилось. Но он быстро выбросил эту мысль из головы. Только распахнул дверь.

Ночной воздух ударил холодом. Сальма сделала глубокий вдох, будто пробуя его на вкус.

— Скучала? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— По воздуху, — ответила она. — По всему остальному — не знаю.

Он повернул к ней голову и посмотрел в лицо.

— Готова?

Она кивнула.

Он протянул руку. Она секунду помедлила и заглянула ему в глаза, будто что-то искала, и аккуратно положила свою ладонь на его. Внутри Сириуса раздался треск, на мгновенье дыхание перехватило. С тихим хлопком они исчезли.

«А теперь о погоде. Сегодня пятого октября по всему району Бристоля, включая Кейншем, — ливень...» — бодрый голос ведущего разносился по темному переулку из открытого окна паба. Дождь лил как из ведра. Среди мусора и многочисленных коробок с тихим хлопком появились два человека.

— Не соврали, — бросил Сириус, продолжая держать Сальму за руку. Она посмотрела на него, потом на их сцепленные ладони и медленно, будто сомневаясь, разжала пальцы. Тряхнув уже намокшими волосами, сделала несколько шагов вперед.

— И куда ты? — спросил он, пока она двигалась к хорошо освещенной улице.

— Вперед.

Недовольно вздохнув, Сириус обогнал ее и выглянул из переулка.

— Думаешь, тут есть кто-то, кроме старых пьяниц и скучающих подростков?

— Нет, просто на всякий случай.

Он бросил на нее взгляд и тут же отвел, вглядываясь в окна окружающих домов. Она внимательно следила за ним в этот момент. Особенно за тем, как капли дождя падали на его лоб. Он провел ладонью по волосам. В мыслях она пыталась вспомнить, когда последний раз стояла так близко к нему. Но его голос вырвал из воспоминаний.

— Давай, — тихо сказал он, отступая в темноту. Сальма, оставив мысли, двинулась вверх по улице.

По дороге она никого не встретила — только пара машин проехала мимо. На перекрестке, быстро обернувшись, увидела по другой стороне большого черного пса. Незаметно улыбнулась ему, но тут же одернула себя, вспоминая, куда и зачем идет.

Дом Бродерика Боуда стоял на самом краю Кейншема. Сальма когда-то давно была у него в гостях. Тогда перед входом был красивый и ухоженный садик — его мать старалась. Сейчас все заросло и гнило. На первом этаже горел свет. Уже стоя на пороге, Сальма слышала, как синхронно тикают часы, которых в доме было огромное количество из-за одержимости хозяина временем. В груди что-то сжалось в тугой узел. Она обернулась, снова увидела пса и постучала в дверь.

— Не потерялась в этой глуши? — быстро говорил Бродерик, закрывая вход на несколько замков.

— О, это вообще не глушь.

— Тебе-то не знать. Кстати, в прошлый раз все хотел спросить и забыл, — Он быстро зашагал на кухню. — Блэк знает, что ты вернулась?

Она на секунду зависла, пока шло мерное тиканье десятков часов. Боуд наливал ей чай и смотрел куда-то за окно.

— Вообще да. Но он был не в восторге.

Бродерик внимательно на нее посмотрел.

— Странно, — протянул он. — Я думал, он умрет от счастья. Дождался ведь.

— Да, и это меня пугает.

— И правильно. Он мне никогда не нравился. А уж после того, как он откупился от Визенгамота…

Сальма поперхнулась чаем и удивленно уставилась на Бродерика. Тот уже сотый раз перемешивал сахар в своей кружке.

— Мы сейчас про одного Блэка говорим?

— Про Сириуса. Ты не знала?

— Что он откупился от суда?

— И что он был Пожирателем.

Она молча смотрела невидящим взглядом на бывшего коллегу, а часы вокруг отсчитывали секунды.

— Я поэтому его так шарахался после твоего ухода. Вообще мне проходу не давал. Ходил и спрашивал, где ты.

Сальма хмыкнула. Но на деле хотелось влепить себе пощечину. Она шумно выдохнула и рассмеялась.

— Нет, нет, нет. Его брат — да. — она сделала паузу. — Но он. Никогда.

— То есть ты ему до сих пор доверяешь?

На этом вопросе снова зависла. «Точно не это я хотела бы сейчас обсуждать».

— Да.

— И вы сейчас общаетесь?

— Да. — Сальма сделала жест рукой. — Подожди. Сириус не Пожиратель, не виноват в ничьих смертях. Во имя Мерлина… Давай закроем тему.

Бродерик смотрел в одну точку на столе и вертел в руках ложку. Пока Локвуд медленно и, чеканя слова, говорила, ее рука побелела, вжимая горячую кружку. Как только она закончила, Боуд виновато кивнул. Сальма выдохнула и опустила взгляд.

— Прости, мы не с того начали.

— Все в порядке, — он шумно выдохнул. — Будешь пирожные? Я специально купил.

— Давай.

Они молча съели по пирожному. От тиканья часов Сальме начинало казаться, что и сама тикает.

Бродерик завел разговор о матери, и всё превращалось в сеанс психотерапии. Когда Сальма наливала ему уже четвертую кружку чая, пытаясь остановить слезы, он неожиданно сказал:

— И я ведь знаю, зачем ты здесь, — хлюпая носом, говорил он. — Не по большой дружбе. Ты хочешь, чтобы я вам помог. А вы! Хотите захватить Министерство. Мне так жаль, что тебя в это втянули. Ты ведь хорошая. И мама так всегда говорила про тебя. Но Дамблдор совсем с ума сошел.

— Бродерик, боже, конечно, нет. — Сальма положила руку ему на плечо. — Да, я хотела с тобой об этом поговорить, но я… очень рада, что снова могу с тобой секретничать.

— Правда? — он поднял на нее полные слез глаза. — Ты прости меня. Просто я уже сам с ума схожу. Тут все навалилось: и мама, и проблемы на работе, и вы еще со своей слежкой.

Сальма рассмеялась от умиления. Она всегда умилялась его искренности и какой-то инфантильности, которую не могла себе позволить.

— Ты сразу понял?

— Еще в августе — когда встретил Амикуса тут в магазине, а потом Уолдена около него.

Улыбка медленно сползла с лица.

— Подожди, кого?

— Амикуса Керроу, ну который из отдела по борьбе с вредителями, и этого Макнейра — палача.

Сальма выглянула в окно. Черный пес сидел, принюхиваясь к чему-то.

— Я уже думал согласиться помочь вам. Только меня хотят вернуть на старую должность…

Пока он говорил, Сальма внимательно оглядывала дом: выход на задний двор, тут же гостиная, слева лестница на второй этаж. Под ней темная выемка, из которой торчат сухие растения. Камень в кармане ее джинсов завибрировал. Она посмотрела в окно — пес уходил на задний двор.

— Бродерик, слушай меня внимательно. — она сделала паузу, подбирая слова. — Те, кого ты видел, не члены Ордена.

Он посмотрел на нее с недоумением, потом с ужасом.

— Что? Но они… они просто ходили за мной, не трогали. Я думал…

Тут в дверь с заднего двора кто-то осторожно стукнул.

— Кто это?

— Сириус.

— Ты привела его к моему дому?

— Открой ему.

Бродерик засомневался. Но за дверью послышался недовольный выдох, и Сириус четко сказал: «Это я. Нам нужно уходить». Бродерик с вытянутой палочкой приоткрыл дверь. Сириус стоял злой и насквозь промокший.

— Да сколько можно болтать? — начал он. — Сюда кто-то идет.

— Кто идет? — истерично заговорил Бродерик.

Сириус осторожно прошел к окну, выходящему на дорогу, и выглянул. Сальма заклинанием выключила свет во всем доме.

— Я знаю только одного мужика, который выливает на себя столько средств для волос. И это не я.

— Сальма, что происходит?

— Бродерик, нам нужно уходить. Не мы одни решили прийти к тебе в гости.

— Почему? Я… Я не могу…

Сальма уставилась на него и только собралась открыть рот, как Сириус рыкнул:

— Если сейчас Пожиратели нас увидят втроем, то тебя и твой дом разнесут в щепки. Так что не задавай вопросов, а выходи на задний двор.

Бродерик хватал ртом воздух и стоял посреди комнаты. Сальма схватила его за руку и повела к выходу. Тут Сириус опустился и жестом показал сидеть тихо. Потом вытянул два пальца. Локвуд пригнулась, а Бродерик рухнул на четвереньки и, хлюпая носом, уполз в темноту дома.

Тут во входную дверь три раза постучали. Под лестницей раздался жалобный всхлип. Сальма смотрела прямо в глаза Сириусу, который сидел у стола, вытянув палочку. За дверью послышались недовольные перешептывания, но за тиканьем часов их трудно было разобрать.

— Давайте уже выломаем дверь. Что стоим просто так? Мы же знаем, что он дома, — басисто говорил один из Пожирателей.

— Темный Лорд приказал вести себя тихо, — язвительно прошипел знакомый Сальме голос. Она вопросительно посмотрела на Сириуса — кивнул.

В дверь вновь постучали, сильнее. Молчание. И снова постучали, только в этот раз неизвестный громко заговорил:

— Бродерик, это я, Уолден Макнейр. Оказался в твоем городке, хотел зайти на чай…

Но ответа не последовало.

— Я знаю, что ты дома… Что ж… Бомбардо!

Сальма и Сириус успели отскочить от влетающей в дом двери.

— Тупица, я же сказал — тихо, — сказал один из них и дал второму подзатыльник.

— Зато смотрите кто здесь.

Две темные фигуры стояли на пороге. Неровный голубой свет палочек осветил их, и раздался бархатистый смех.

— Какая пара! Давно не виделись, Локвуд. — Люциус Малфой расплылся в улыбке. — Я уже начал думать, что ты сгнила где-то. А ты жива и здорова. Еще и в компании своего любимого Блэка.

— А я думала, тебя уже посадили за трусость, — Сальма легко улыбнулась в ответ. — Всё так же лижешь пятки своему Хозяину. Молодец!

Они стояли, вытянув палочки, не отрывая взгляда от гостей. Малфой вальяжно прогуливался по гостиной, разглядывая десятки часов на стене.

— М-да… Все такая же неуважительная. Где же хозяин дома? — резко обернувшись, сказал он. — Бродерик Боуд, невежливо не встречать дорогих гостей! — крикнул Люциус в темноту.

Пожав плечами, он повертел палочку и посмотрел Сальме прямо в глаза.

— Не понимаю, зачем ты за ним все еще бегаешь? — медленно, пробуя каждое слово на вкус, говорил Малфой. — Посмотри на него — предатель крови. Хотя, ты сама такая же.

Он рассмеялся, вскинув голову.

— Пошел ты, — выдохнул Сириус с притворной скукой и легким выпадом нанес первый удар. Сноп искр пролетел над головой Люциуса. Второй пожиратель уже наставлял палочку на Сальму. Она нырнула за диван, заклинание прожужжало над головой, взорвав люстру. Осколки посыпались вниз.

— Петрификус! — выкрикнула она из-за укрытия.

Пожиратель замер, как статуя, и завалился набок. Малфой взбесился и выпустил луч в Сириуса. Тот легко увернулся, отступая к двери. Огни летали по всему первому этажу. Часы с шумом разбивались и падали со стен с каждым ударом.

Сальма начала обходить Малфоя с другой стороны. Сириус перешел в наступление. Люциус, громко дыша, еле увернулся от искр и сделал выпад на Блэка. Из палочки с шипением вырвалась струя пламени.

— Бедная Нарцисса, ты даже не можешь попасть, — с усмешкой сказал Сириус, вновь увернувшись.

Блэк бросил на Сальму быстрый взгляд, и она взмахом палочки отправила в Малфоя ровный луч. Тот вскрикнул и зажал нос, из которого хлынула кровь.

— Что ж, — сказал Люциус, вытягивая палочку в сторону Сальмы.

Красная вспышка, предназначавшаяся ей, в последний момент сменила направление в сторону Сириуса. Но он уже был готов. Удар пришелся по стене, и по дому прокатился гулкий треск. Тонкая линия пробежала от пола до потолка, а затем потолок рухнул. Сальма успела отскочить в сторону. Страшный грохот, а затем тишина. Даже оставшиеся часы смолкли. Сквозь дыры в разрушенном потолке пробивались капли дождя, падая на пыльные обломки и разбивая тишину. Из-под остатков лестницы раздался голос Бродерика, зовущий ее по имени.

В облаке пыли Сальма подняла голову и уже хотела ринуться к нему. Но Малфой уже рванул, раскидывая обломки. У него не было времени на заклинания — он действовал грубо, быстро.

— Проклятье, он убьет за этот шум, — прошипел он, отшвыривая доску.

Она обернулась. Сириус лежал, припорошенный пылью. Палочка выпала из руки и откатилась в сторону — он не мог дотянуться. На ногу рухнула огромная деревянная балка, но он не кричал — только часто дышал, стиснув зубы.

— Давай! — выдохнул он. — Я встану!

Он безуспешно пытался подняться. Она перевела взгляд обратно к Бродерику. Малфой уже нависал над ним, вытягивая палочку.

— Империо, — прошептал он, и голубоватый свет окутал лицо Боуда. Малфой даже не взглянул в их сторону. У него был приказ — получить Бродерика, а не гнаться за членами Ордена. На улице послышались крики.

Она на секунду замерла, сделала выбор и бросилась к Блэку. Заклинанием подняла балку, забрала его палочку и схватила под руки.

— Я сам… — говорил он, пытаясь оттолкнуть рукой. — Иди к нему!

— Поздно, — прошептала она и потащила Сириуса к заднему двору.

Они с усилием добрались до ржавого ведра-портала и протянули руки. В последний момент она обернулась на дом. Среди развалин стоял Люциус, а рядом с ним — Бродерик со стеклянными глазами. Малфой усмехнулся. И даже не поднял палочку. Чуть поодаль, опираясь на обломок стены, поднимался Макнейр. Сальма и Сириус одновременно схватились за портал. И мир сжался в точку.

5 октября 1995 г. Лондон.

В бледных огнях газовых ламп Сириус парил в воздухе, покорный чужой воле. Сальма палочкой вела по лестнице. Нога пульсировала тупой болью, а унижение от того, что его несут как мешок, жгло сильнее. Их тени смешивались на пыльно-грязных стенах дома на Гриммо, 12.

— Нам выше надо, — процедил он сквозь зубы, когда она свернула на третий этаж.

Сальма молчала. Молчала всю дорогу, и это бесило больше, чем боль. Он бормотал про то, что сам бы справился, что не надо было тащить, что она могла бы быть и быстрее. Она не отвечала.

Сириус зашипел, когда она опустила его на матрац, в комнате, где жили Гарри и Рон.

— Дай я хоть посмотрю, что там, — начал он, пытаясь усесться на кровати.

Вид был не самый приятный: нога была сломана, а на икре зияла рваная рана, оголявшая кость.

— Любимые штаны порвал, — подытожил Сириус, откидываясь на подушку.

Сальма молча рылась в огромном чемодане, который успела с помощью «Акцио» занести в комнату. Наконец она нашла, что искала — пузырек с зельем. Молча захлопнула чемодан, подошла к кровати, села на край.

— Сейчас будет больно.

— Давай уже.

Несколько капель упали на ногу. Пошел зеленый дым и с жжением рана начала затягиваться. Он стиснул зубы, но не застонал. Сальма отложила бутылек и взялась за палочку.

— Брахиум Эмендо…

Сириус зашипел от резкого холода внутри ноги, который сменился онемением. Она отвернулась от него, сжав флакон в руках. Он лежал, глядя в потолок.

— Финнеас, — со вздохом сказала Сальма, обращаясь к пустому портрету, — Финнеас!

— Что тебе опять? — послышалось из картины.

— Передай Дамблдору, — она говорила сухо и отрывисто. — Боуд под Империусом. Малфой в курсе. Сириус ранен, но не смертельно. Помощь не нужна.

Из картины надменно хихикнули.

— Очередная выходка. Не удивлен.

Сальма повернулась к нему, достала его палочку и бросила на кровать. Сириус устало вздохнул и поднялся. Боль ушла, сменившись тяжёлой, но терпимой ломотой. Он осторожно сел, свесил ноги. Кость, кажется, срослась. Он встал, опираясь на спинку кровати, и сделал шаг. Нога выдержала.

Он подошёл к окну, распахнул створку. Ночной воздух холодом ударил в лицо. Сунул сигарету в рот, закурил, выпустил дым в темноту.

— Мне нравится.

— Что?

— Что я превратился в сухой отчет Дамблдору.

Сальма громко ухмыльнулась.

— А ты хотел, чтобы я… радостно об этом говорила? Или что? Или ты недостаточно погеройствовал?

Он не ответил. Только выпустил дым в открытое окно. Тишина затянулась.

— Ты понимаешь, что сделала? — сказал он наконец, не глядя.

— Прекрасно, — через паузу ответила она. — Не переживай.

— О, и ты, как обычно, — Сириус затушил сигарету и повернулся к ней. — Замолчишь, спрячешься, уйдешь. Максимум накричишь на меня.

Сальма стояла на другом конце комнаты.

— А что ты от меня хочешь? — наклонив голову, говорила она. — Что бы я валялась, рыдала? Я не понимаю.

— Зачем ты бросила его? Бродерика.

— Ты знаешь зачем.

— Я не просил меня спасать, — он сделал несколько шагов к ней.

— А что мне было делать? Дать тебе попасть в лапы Малфоя?

— Может быть.

— Хочешь, чтобы я сказала, что жалею? Жалею. — Она быстро провела руками по волосам. — Что не успела. Что он теперь марионетка Малфоя.

— Вот, давай, продолжай, — двигаясь к ней, говорил Сириус.

— Даже не думай, — она сделала пару шагов назад.

— О чем? О том, что мы разговариваем о твоих чувствах.

— Ты невыносим.

— А ты… Упертая и бесчувственная. Ты стала еще холоднее. Я пытаюсь, правда. Хоть как-то с тобой… быть прежним.

Сальма начала тереть глаза ладонями и после с выдохом сжала волосы.

— Так не бывает, Сириус.

— А я хочу, чтобы было.

Сальма отвернулась и сделала шаг к дверям.

— Да поговори же ты со мной, — хватая ее за руку, сказал он. — Хватит все время уходить. Хотя бы, не сейчас.

Она не вырвалась. Стояла, глядя на его пальцы, сжимающие её запястье. Потом медленно подняла глаза. Ее лицо было близко — злое, усталое, с какими-то новыми морщинками, которых он раньше не замечал.

— Ты… — начала она и запнулась. Голос дрогнул.

Он ждал.

— Ты невыносим, — повторила она, но теперь это прозвучало совсем иначе — не как укол, а как сдавленный выдох.

Она сама сделала шаг вперёд. Не он, а она. Когда подняла голову, он увидел, что её глаза блестят.

— Не смотри, — прошептала она, отворачиваясь.

Но он положил ладонь ей на щеку, повернул к себе. По её щеке скатилась слеза.

— Ты плачешь, — сказал он, и в его голосе было удивление.

— Заткнись, — выдохнула она и поцеловала. Сначала несмело, потом сильнее, будто прощаясь. И отстранилась.

Он замер на секунду, а потом ответил.

— Не уходи, — прошептал он ей в губы.

Она прислонилась к нему лбом, и на секунду ему показалось, что она сейчас оттолкнёт его. Но не оттолкнула. Только выдохнула. Несколько секунд они молчали. Он вновь поцеловал её, и в этом поцелуе было не только отчаяние. Они оба знали: утро всё испортит.

Все закружилось быстро. Они каждый раз отстранялись друг от друга и смотрели в глаза, будто не веря, что это происходит. Сириус взмахнул палочкой и дверь в комнату захлопнулась.

Сириус открыл глаза и уставился в потолок комнаты Гарри. Лежал на спине, слушая ее дыхание. Прерывисто вздохнул и повернул голову. Кожа Сальмы блестела медью в свете газовых ламп. Старая привычка вылезла наружу раньше, чем он успел о ней вспомнить. Губы уже почти коснулись плеча. Но Сириус отдернулся, будто обжегся.

Сальма, чувствуя дыхание, дернула плечом. Затем села на кровать к нему спиной. Блэк зарылся в подушку, глядя на нее одним глазом. Она чуть повернула голову, и тут же встала. Сальма натянула джинсы и его майку — она висела на ней, открывая ключицу — не оборачиваясь, вышла из комнаты.

В оконных рамах заскулил ветер. Он лежал, зарывшись в подушку, которая пахла ей. Ладонь скользнула по еще теплой стороне кровати. Потом сел и провел по лицу ладонями. Он взял подушку — разгладил, положил на место. Через секунду схватил и швырнул в стену. Она плюхнулась на пол, поднимая пыль. Портрет деда возмущенно заворчал.

— Заткнись, — сквозь зубы сказал он, собрал вещи с пола и ушел.

Он поднялся в свою комнату. Открыл окно и, чуть дрожа, быстро выкурил сигарету, глядя в никуда. Затем лег на постель и закрыл глаза. Он заставлял себя заснуть, хоть и сердце барабанило в ушах. Нога практически не болела, только редкие уколы холода напоминали о событиях нескольких часов. Он долго ворочался, перекладывал подушки, поправлял одеяло. Наконец улегся и из темноты сознания начали пробираться образы.

Красные вспышки пролетели перед лицом. Капли крови упали на старомодный ковер. Голубые глаза Малфоя полные гнева. Клубы пыли, подсвеченные уличным фонарем — все смешивалось и утекало. Потом появились яркие звезды в витиеватой оконной раме. Откуда-то снизу поднялись десятки рук, и Сальма, улыбаясь, поднялась над всеми. В груди затрепетало старое чувство восхищения. Он захотел пройти вперед. Но сначала одна рука легла на плечо, затем другая, за ней третья и под их тяжестью он упал вниз. Бросив последний взгляд вверх, увидел ее. Сальма смотрела с презрением, что-то беззвучно сказала и исчезла, растворившись в межзвездной тьме. А он так и остался лежать под тяжестью чужих ладоней.

* * *

Где-то внизу громко хлопнула дверь, и Сириус проснулся. Он устало поднялся с кровати, прислушался. Лестница заскрипела под чьими-то быстрыми шагами. Так уверенно по этому дому, кроме него самого, мог ходить только один человек — Римус. Он встал с кровати и в этот момент друг без стука влетел в комнату.

— Ну ни хрена себе!

— Трудно было постучать? — Сириус без стеснения возмутился.

— Трудно было запереть?

— Да прикройся, блять.

Римус прерывисто дышал и выставил руку, прося паузы. Сириус, щурясь, натягивал одежду.

— Ты чего?

— Я тебя прикончу, — заговорил наконец Люпин. — Мне хоть и сказали, что помощь не нужна, но в доме было так тихо, что я подумал…

— Что мы убили друг друга, — с привычной иронией продолжил Сириус.

— Не смешно. Боуд пришел в Министерство и заявил, что Сальма напала на него из-за отказа работать с Дамблдором.

— Чего?

— Все Министерство радостно скачет, потому что нашло нового козла отпущения. Через пару часов ее фотография будет на первой странице «Пророка».

Сириус закрыл ладонями лицо и нервно рассмеялся.

— А что ж он меня не упомянул? Я тоже был там, — с бравадой говорил Сириус. — Так бы у них было целых два! Тем более, с моим послужным списком.

— Никто не знает. Только я тебя прошу сидите тихо, никуда не высовывайтесь.

— Хорошо.

Сириус застегнул джинсы и двинулся к выходу.

— И куда ты собрался?

— Выпить хочу.

— Надоел. Еще даже семи утра нет, — быстро говорил Римус, спускаясь за ним по лестнице. — Тебя ранили.

Сириус, не глядя на друга, быстро шел, а ступени под ними виновато скрипели.

— А на мне все как на собаке заживает, не переживай.

— Вам надо оставаться в доме и ничего не предпринимать.

— А я ничего и не предпринимаю.

— Конечно! Я тебя знаю дольше всех!

— И знаешь все наперед.

— Да и я единственный кто остался между тобой и твоим саморазрушением.

— Спасибо тебе за это большое, Римус. Я правда ценю это — делая нарочито театральный поклон на пороге кухни, сказал Сириус. — А теперь позволь мне…

Развернувшись, Блэк замер на месте. За столом сидела Сальма и невозмутимо пила чай. На голове было намотано полотенце, кожа была влажной и распаренной, а на плечах висел растянутый свитер. Она подняла взгляд на Сириуса — невозмутимый и чужой. Тот втянул носом воздух — ни табака, ни ванили. Только мыло. Он стиснул челюсть и медленно прошел к столу.

Римус, вошедший следом, перевел взгляд с Сириуса на Сальму и обратно. И все понял.

— А! Теперь ты не хочешь пить, — покачал головой он. — Понятно.

Сириус ничего не ответил. Он сел напротив нее, достал сигарету и закурил. Сальма молча смотрела на дым, поднимающийся к потолку. Римус поставил руки на стол и громко сказал:

— Бродерик заявил в Министерстве, что ты напала на него из-за отказа работать с Дамблдором.

Сальма медленно опустила кружку. Сириус не сводил с нее глаз, но она не смотрела на него. Он резко затянулся и выдохнул дым в сторону.

— … Предсказуемо, — поперхнувшись, наконец сказала она.

Она сделала неровный вдох и пальцы сжались на кружке.

— Сейчас его допрашивают. Сириуса он не назвал, — добавил Римус. — Только тебя.

— Потому что они хотят повторить прошлый успех, — резко сказал Блэк. — Вызвать раскол в Ордене.

Римус закатил глаза и сквозь выдох ответил:

— И, кажется, у них получается.

Сальма наконец подняла взгляд. Посмотрела на Сириуса — ровно и холодно. Он отвел глаза.

— Меня объявят в розыск?

— Скорее всего.

— Прекрасно.

Сириус заметил, как дрогнули ее ресницы.

— Расскажите, что произошло, — сказал Римус, садясь на стул.

— Я заметил Пожирателей, вошел в дом, мы пытались увести Боуда, он истерил, пришли Малфой и какой-то придурок, которого Сальма уложила за минуту. Потом дом треснул, рухнул. Я под ним. Боуд под Империусом. Малфой в восторге.

Сириус перечислял это с напускным спокойствием, уткнувшись ладонями в лоб. Римус внимательно слушал. Сальма уставилась в точку на столе.

— Они следили за ним с августа, а может и раньше, — медленно сказала она.

Сириус поднял на нее глаза.

— Он их принимал за членов Ордена. Он сказал мне, что какой-то Макнейр и Керроу часто бывали у него в городе, — она вздохнула. — Что они ему говорили — непонятно. Но он сам завел разговор об Ордене. И согласился помочь нам.

Римус и Сириус переглянулись. Воцарилась тишина. Только пальцы Сальмы царапали кружку.

— Этот урод знал, что мы будем там, — тихо сказал Блэк.

Сальма резко подняла голову, а ее глаза сверкнули.

— И что? — голос ее был тихим, но звонким, как натянутая струна. — Какая разница, знал Малфой или нет? Ты сейчас хочешь выяснять, кто виноват?

Она встала, не сводя с него взгляда.

— Бродерика убьют. Через день, через неделю — не важно. Не они, так пророчество. А мы сидим и выясняем виноваты мы или нет. Я виновата.

Она сняла с головы полотенце и, скомкав, бросила его на стол.

— Розыск? — она усмехнулась. — Вообще не проблема, я уже привыкла скрываться. Только я могла хоть что-то делать, а сейчас должна сидеть и ждать, пока жизнь еще одного человека разрушится из-за моего выбора. Я хочу, — она запнулась, сжав кулаки. — Я хочу, чтобы все это закончилось.

Сириус хотел что-то сказать — и не сказал. Только сжал губы и отвернулся. Она провела рукой по лицу и устало выдохнула.

— И даже не думай опять лезть мне в душу, — твердо сказала она.

Локвуд повернулась и вышла из кухни, не оборачиваясь. Сириус и Римус остались сидеть в тишине.

— Прекрасное утро, — сказал Люпин после паузы. — А в душу ты когда успел залезть?

Сириус закрыл лицо руками.

* * *

В комнате Сальмы стоял разгром. Чемодан валялся перевернутым, старые отчеты рассыпались по полу. На спинке кровати висела майка — черная, с выцветшим логотипом — та, что по ошибке забрала ночью.

Сальма сидела на кровати, обхватив колено, и смотрела в одну точку. Потом медленно провела рукой по волосам, и лицо скривилось. Она уткнулась головой в матрац и заплакала — беззвучно и некрасиво, подбирая колени к груди.

Сколько времени прошло — она не знала. Потом села, вытерла по-детски щеки и закурила, глядя в полоску света за шторами.

В дверь тихо постучали.

— Что? — грозно спросила Сальма.

— Это я, Молли. Можно войти?

Ждать ответа она не стала и аккуратно вошла в комнату. Сальма тут же вытерла остатки слез и встала.

— Я примчалась, как только смогла, — Молли осторожно подходила. — Артур рассказал, что случилось. Я привезла тебе кексы.

Сальма кивнула, не глядя.

— Милая моя, — Молли обняла ее. — Да пошло к черту все Министерство. Ничего они тебе не сделают.

— Дело не в Министерстве.

— А в чем? — заглядывая в глаза, спросила Уизли.

Сальма молчала.

— Скажи, как я могу тебе помочь?

— Никак.

Молли глубоко вдохнула, глядя на подругу с сожалением. Она перевела взгляд на черную ткань, висевшую на спинке кровати. Узнала и промолчала.

— Вставай, — сказала она твердо.

— Зачем?

— Собирай вещи. Поедешь к нам.

Сальма подняла голову.

— Что?

— Мне плевать на Дамблдора и приказы. Тебе здесь плохо. Пошли.

Сальма покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что, если я сейчас уйду — я снова сбегу, — она сделала паузу. — А я устала бегать.

И закрыла лицо руками, и плечи затряслись.

— Иди сюда, — Молли обняла и печально вздохнула. Женщины так просидели несколько минут. В конце концов, Локвуд отпустила ее.

— Прости.

— Все в порядке. Ты знаешь, что я всегда рядом. Давай я тебе сейчас принесу чай и кексы, а после мы спокойно разберем твой бардак. В чистой комнате думается лучше, тебе не кажется?

Сальма улыбнулась. Молли погладила ее по волосам и вышла из комнаты.

* * *

Поздно вечером Локвуд поднималась из кухни к себе в комнату. Ее походка была ровной, только плечи непривычно опущены. На лестнице она встретила Сириуса, который куда-то торопился. И остановилась. Он тоже.

Блэк посмотрел ей в глаза и быстро улыбнулся. Она тут же отвела взгляд вниз.

— Мне сказали, что Бродерик путается в показаниях, — начал он.

— Это хорошо.

Сириус кивнул. Он уже хотел пройти дальше, но она его окликнула. Он остановился. Лестница была узкой, и они стояли почти вровень, но теперь, когда он повернулся, их лица оказались слишком близко. Она опустила взгляд, сделала короткий едва заметный вдох, потом снова подняла.

— Я… Мне Молли предложила уехать, — медленно произнесла она. — Но я решила остаться. Не возражаешь?

Сириус обернулся, и Сальма увидела, что он еле заметно улыбнулся.

— Нет, — и он протянул ей руку. Она посмотрела на ладонь, потом ему в глаза. Медленно коснулась пальцами — и тут же убрала. Сириус посмотрел из-под бровей, и в его глазах блеснуло что-то теплое.

— Доброй ночи, Сальма.

— Спокойной ночи.

Она пошла наверх, так и не услышав, как он пошел дальше.

На кухне Гриммо, 12 засвистел чайник. Сириус налил кипяток, зажал зубами один из несчастных кексов Молли и развернулся к столу. Сальма читала «Ежедневный пророк». На первой странице фотография с подписью «Пропавший невыразимец вернулся за местью Министерству?». На портрете она — еще юная, без белой пряди, при устройстве в Отдел Тайн. Лицо холодное, почти надменное, сменялось широкой улыбкой и хитрым взглядом в камеру. Сириус невольно ухмыльнулся — на фото она была другой.

Он сел напротив, сделал глоток чая.

— И долго ты будешь в нее прятаться?

Она ничего не ответила. Только газета поднялась выше.

— Ага! — раздалось из дверного проема. Никто не дрогнул. Сириус поднял глаза и увидел Тонкс. Она недовольно вздохнула, вошла и потрепала его по волосам.

— На что я надеялась?

— Хочешь, я специально испугаюсь? — предложил Сириус.

— Нет, уж, спасибо.

Она посмотрела на Сальму, прячущуюся за газетным разворотом. Край страницы опустился. За ним — лицо серьезное, взрослое, явно невоодушевленное статьей.

— Доброе утро, — буркнула она, бросила взгляд на Блэков и нырнула обратно.

Тонкс прыснула. Сириус посмотрел на племянницу, пытаясь найти причину веселья. Она сделала глоток из его кружки, и, скрывая смех, рылась в сумке на поясе.

— Сальма, прошу тебя… Можно запечатлеть это?

Локвуд опустила газету и вопросительно посмотрела на нее. Тонкс рассмеялась сильнее.

— Просто… Это такой абсурд… Я хочу это запомнить.

— Что именно?

— Что ты с этой газетой.

Сальма отложила ее и закатила глаза. Тонкс достала небольшую камеру с явными следами магического воздействия.

— Сальма, пожалуйста.

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь, — Тонкс сделала серьезное лицо. — Пожалуйста.

— Что ты так рано пришла? — ворчала Сальма, откинувшись на стуле.

Тонкс не обратила внимания:

— Да, давай. Один кадр.

Сириус придвинул кружку к себе, освобождая место для снимка.

— Хуже не будет, — сказал он, не глядя на Сальму.

Локвуд бросила на него короткий взгляд, но ничего не ответила. Провела ладонью по газете, взяла ее и развернула к объективу. Тонкс подняла камеру. Сириус сложил руки на груди.

Она смотрела в объектив — серьезно, почти вызывающе. Рядом с ее лицом газета — с той самой фотографией и провокационным заголовком. Он усмехнулся, закрыл глаза ладонью, но тут же собрался и поднял взгляд. Тонкс вновь прыснула, и Сириус не сдержался. Раздался щелчок.

— Во имя Мерлина, это у вас семейное? — сказала Сальма, не глядя на тихо хихикающих Сириуса и Тонкс.

— Что-то вроде того, — ответила девушка.

Сириус усмехнулся в кружку, сделал глоток.

— Придурки.

Локвуд провела рукой по волосам, отвела взгляд в сторону. На ее губах мелькнула тень улыбки — усталая, почти незаметная. Но не для него.

— Я готов, кстати.

Тонкс убрала фотоаппарат и подняла серьезный взгляд.

— Минут десять, и выходим. Я хотела еще зайти к Римусу. Где он?

Сириус изменился в лице и, не поднимая глаз, ответил:

— Не знаю.

— Как это?

— А вот так… Наверху где-то.

Тонкс чуть отстранилась и озадаченно на него посмотрела.

— Ладно, спасибо, — и ушла.

Сириус и Сальма вновь остались на кухне вдвоем. Он глубоко вздохнул и залпом допил чай. Она смотрела на него неотрывно и рукой махнула в сторону, куда ушла Тонкс.

— Ага.

Сальма вскинула брови. Он кивнул.

— Интересно, — сказала она. — А я думала, мне показалось.

Сириус покачал головой.

— Кто будет вести допрос?

— Амелия Боунс.

— Неплохо. Она, вроде, хорошая.

— Да я с ней работал как-то.

Сальма покачала головой. Они продолжали сидеть молча, пока сверху Тонкс над чем-то громко смеялась.

— Будь осторожен, — Локвуд подняла взгляд. Сириус встретил его, чуть помедлив.

Он наклонил голову и чуть улыбнулся.

— Постараюсь.

Сальма отвела взгляд и усмехнулась в сторону.

— Сириус.

— Что?

Она не договорила. Только сжала губы и покачала головой. Он посмотрел на нее несколько секунд, потом тихо сказал:

— Я постараюсь его увидеть. Если получится.

Она не ответила, только кивнула.

* * *

Когда Сириус и Тонкс оказались в Атриуме, он невольно оскалился — терпеть не мог Министерство и все, что с ним связано. Но нельзя кусать руку, которая тебя кормит. Это он уже выучил. Проходя по коридорам, он ловил десятки любопытных взглядов, но среди них не было нужного — Бродерика Боуда. Они встали около черной двери в одном из тупиков.

— Есть еще 10 минут, — произнесла девушка, разглаживая свою цветастую юбку.

— И зачем мы так рано пришли?

— Чтобы ты не опоздал, очевидно! Сейчас быстро сбегаю к себе в отдел. Ты только не ходи никуда.

Сириус недовольно выдохнул, глядя на удаляющуюся спину племянницы, и облокотился на стену. Взгляд скользил по проходившим сотрудникам в поисках Боуда. Никого. Неслышно он выругался сквозь зубы. И через несколько секунд издалека послышался ровный цокот каблуков и тяжелый пудровый аромат. Он знал кто это.

— Неужели Сириус Блэк соизволил прийти вовремя? — начала Амелия Боунс, гремя связкой ключей.

Он зло ухмыльнулся.

— Это не я, а Тонкс.

— Где она?

— Побежала зачем-то к себе в отдел.

— Прекрасно, — женщина толкнула дверь плечом. — Сейчас вызову остальных, а ты пока проходи, садись.

Он прошел в небольшой кабинет. Серый, невзрачный, без окон. Посередине стоял стол, вокруг него три стула. В углу — кресло с цепями. От его вида пробежал холодок по спине. Руки все еще помнили тяжесть металла на запястьях. Он сел.

— Хочу еще раз поблагодарить тебя за карту.

Сириус перевел на нее взгляд. Амелия держалась статно и властно, точно зная, кто в этой комнате уязвимее.

— С ее помощью я узнала, что мой муж идиот.

— Обращайтесь, если еще захочется.

— Узнать, что кто-то идиот?

— Не думайте, что сможете этим расположить меня к себе.

Она сухо улыбнулась и села напротив.

— Мне не нужно твое расположение, Сириус. Я здесь по другому вопросу. И ты, — она медленно наклонила голову и посмотрела на него, как удав на добычу. И тут же смягчила взгляд. — Меня попросили вести этот допрос, поэтому не заставляй меня жалеть, что согласилась. Ладно?

Сириус откинул голову и улыбнулся.

В кабинет вошел долговязый, нескладный юноша. Пару секунд он смотрел на Блэка, но Амелия цыкнула, и он быстро уселся рядом с ней. Достал стопку пергамента, перо-регистратор и сунул начальнице флакон с бесцветным зельем. Она бросила короткий взгляд и поставила его на стол — ровно между ними. Сириус сжал губы, вспомнив горечь сыворотки правды.

Он отвел взгляд от стола на паутину под потолком. Боунс взяла пергамент в руки и внимательно его осмотрела, придерживая пальцем веко. Через несколько секунд в коридоре послышался смех Тонкс, и Блэк чуть расправил плечи. Вместе с ней вошел коренастый мужчина. Они заперли кабинет. Мракоборец встал у двери, а племянница встала позади Амелии.

Женщина обвела всех взглядом, сделала глубокий вдох и кивнула секретарю. Юноша распрямился и начал:

— Допрос свидетеля по делу об обвинении по статье тринадцать Кодекса магической безопасности: умышленное нанесение вреда Сальмой аль Фарис Локвуд сотруднику Министерства — Бродерику Боуду, совершенное пятого октября 1995 года. Свидетель — Сириус Орион Блэк — вызван одиннадцатого октября 1995 года. Допрос ведет — глава Отдела магического правопорядка, член Визенгамота — Амелия Боунс. Секретарь — Грэхем Финч.

Он поднял на него глаза. Перо со скрипом остановилось.

— Мистер Блэк обязан отвечать на вопросы правдиво и в полном объеме. Показания будут внесены в протокол. За дачу ложных показаний он будет привлечен к ответственности. Вы понимаете это?

Сириус кивнул. Тонкс позади него махнула головой и открыла-закрыла рот.

— Да, — четко произнес он. Девушка кивнула. Перо продолжило запись.

— Готовы вы давать показания?

— Да.

Амелия Боунс все это время лениво рассматривала ногти на руке. Как только Сириус сказал второе «Да», медленно перевела взгляд на него и положила две руки на стол. Он смотрел в точку между ее бровей.

— Вы поддерживаете связь с Альбусом Дамблдором?

— Да.

— Какого характера?

Он закатил глаза.

— Дружеского.

— Как вы относитесь к его деятельности?

— К какой?

— Антиминистерской.

— Это так теперь называется?

Боунс устало вздохнула.

— Вы знакомы с Бродериком Боудом?

— Да.

— Как вы познакомились?

— Он был коллегой моей бывшей девушки.

— Сальмы аль Фарис Локвуд, верно?

— Да.

— Когда вы последний раз видели Бродерика Боуда?

У него едва заметно дернулась бровь.

— Не знаю. В начале восьмидесятых, наверно.

— Так верно или наверно?

— В начале восьмидесятых.

— С какого по какой период вы были в отношениях с Локвуд?

Сириус секунду думал.

— С 1976 по 1982.

— Когда вы последний раз ее видели?

— Утром, — он сделал паузу, отчего Амелия чуть наклонилась вперед. Тонкс вцепилась в него взглядом. — В газете.

Дознаватель цыкнула и откинулась на стуле.

— Напоминаю о препятствии расследованию и дальнейшем привлечении к ответственности, — она махнула рукой секретарю и перо остановилось. -Поэтому, Сириус, не паясничай. Быстрее закончим. Повторяю вопрос. Когда вы последний раз ее видели?

С новым взмахом руки перо продолжило. И остановилось, потому что Сириус задумался. Он посмотрел на паутину в углу. Она не торопила — ждала.

— Тридцатого апреля… 1982 года. Вечером. Перед сном.

— Что происходило?

— Мы ложились спать.

— И все?

— И все, — он поставил локоть на стол и оперся подбородком на ладонь.

— Как вы отреагировали?

— На что?

— На ее уход.

Он откинулся назад и вскинул волосы.

— Я ее искал.

— Почему?

— Что за вопрос? Она была моей женщиной, — сказал он, чуть качнувшись. — Ушла без причины.

Амелия отвела взгляд и царапнула ногтем пергамент.

— Согласно нашим данным в период 82 по 87 вы покидали Великобританию. Сколько раз?

— Не знаю.

— Это не ответ.

— Раз десять — одиннадцать.

Амелия выдохнула и зашелестела стопкой пергамента. Не поднимая глаз, продолжила:

— 82 год, Франция и Германия. Верно?

— Да.

— 83 год, Испания, Португалия. Верно?

— Да.

— 84 год, Польша, Румыния, Албания. Верно?

— Да.

— 85 год, Норвегия, Швеция, Дания. Верно?

Сириус исподлобья смотрел на перо.

— Да, — сказал он сквозь зубы.

— 86 год. Снова. Греция, Турция. Верно?

— Да.

Амелия остановилась на секунду и прищурилась, глядя в записи. Тонкс безотрывно смотрела на него и перестала вертеть палочку в руках.

— 87 год, Марокко, Алжир, Египет, — она сглотнула. — Верно?

— Да.

— Итого, пятнадцать, — внезапно подал голос секретарь.

Амелия бросила на него короткий взгляд.

— Спасибо, Грэхем, — она вернулась к Сириусу. — Как мы понимаем, после 87 года вы прекратили поиски?

— Да.

— Почему?

Он рассмеялся.

— Очевидно, она не хочет быть найденной.

— И вы в это верите?

Он вновь поднял взгляд на паутину и закусил губу.

— Нет.

Амелия замолчала. Перо остановилось. Затем женщина выпрямилась, внимательно посмотрела на него и спросила со всей министерской въедливостью:

— Вы знаете, что укрывательство — это преступление?

— Да.

В комнате повисла душная тишина. Он держал подбородок высоко поднятым. Тонкс отвела от него взгляд и опустила голову.

— Допрос окончен, — сказала Амелия, откинувшись назад. — Спасибо, Сириус. Можешь идти.

Он сдвинул брови и вопросительно посмотрел на нее. Мракоборец со скучающим видом открыл дверь, вышел в коридор. Секретарь, суетясь, за ним. Амелия не торопилась вставать. Сириус следил за ее движениями.

— Была рада встретиться. Хоть и в таких обстоятельствах, — она встала из-за стола. — Нимфадора, присмотри за ним. Он выглядит как человек, способный на глупости.

Он усмехнулся, развалившись на стуле. Затем она жестом показала, чтобы он встал. Неискренне улыбнувшись, похлопала его по плечу.

— Очень надеюсь, она того стоит, — держа его за локоть, шепнула Амелия и ушла в безликий коридор.

* * *

Бывшая спальня хозяев дома на втором этаже превратилась в мастерскую. Еще в июне Сириус хихикал от удовольствия, устраивая в ней свои порядки. А Римус вслух рассуждал на тему «В чем разница между пятнадцатилетним и тридцатипятилетним Сириусом Блэком?». Из мрачного склепа комната стала не менее мрачным плацдармом для экспериментов и выполнения заказов их небольшого дела — создания зачарованных карт и артефактов для слежки. Они никого не посвящали в секреты своей работы. Клятва, которую четверо друзей дали друг другу еще в школе, держалась крепче заклятия вечного приклеивания.

Сейчас в этой комнате стояли несколько столов. Воздух был пропитан озоном, старой бумагой и сухими травами. На стеллажах — банки с неприятного вида содержимым, колбы с мутной жидкостью, какие-то шкатулки из чего попало и бесчисленные куски пергамента. Посередине стоял котел, который уже несколько месяцев неустанно бурлил. На стене свадебный портрет родителей Сириуса, который он перекрыл плакатом с солистом Led Zeppelin. Сделано это было из практических целей — если мастер засыпал или надолго отвлекался, Роберт Плант открывал рот, запевая «Immigrant Song». Но главное у окна — два роскошных кресла, небольшой столик и пепельница.

Сальма старалась обходить эту комнату стороной. Помнила с юности как ревностно мародеры относились к своим секретам. Даже Кикимер туда не лез, только бормотал проклятья, стоя у порога.

После ухода Сириуса и Тонкс на допрос она поднялась в свою комнату и принялась разбирать коллекцию зелий и ингредиентов. В момент, когда она очистила от пыли колбу с волосами единорога, раздался грохот. А за ним Сальма подпрыгнула вместе с домом.

Она выскочила в коридор. Из мастерской валил сизый дым, а на ее пороге Кикимер уже, заламывая руки, кричал о помощи Госпоже. Она пыталась открыть дверь, но та была заколдована. Тогда принялась стучать, параллельно пытаясь заткнуть Кикимера.

— Что? — Римус чуть приоткрыл дверь.

Сальма отшатнулась вместе с эльфом. Она редко видела Люпина сжатым в пружину.

— Все в порядке?

— Да.

— Тебе нужна помощь?

— Нет, — и дверь закрылась.

Тишина. Даже Кикимер замолк. И через несколько секунд — звук разбитого стекла, за ним ругань. Дверь открылась вновь.

— Да, мне нужна помощь.

За спиной Люпина рассеялся дым и перед шокированными глазами Сальмы и Кикимера предстала комната, по которой будто пробежался тролль. По пергаментам на столе растекались чернила. Из котла вытекала черная жижа. Под ним на старом ковре пузырилось маслянистое пятно, от которого шла вонь, как от гнилой рыбы.

Кикимер набрал воздуха и завопил с новой силой.

— Госпожа! Горе! — Сальма взмахнула палочкой, и эльф поднялся в воздух. — Оборотень осквернил комнату Госпожи! Осквернил!

— Секунду, — бросила она Римусу и двинулась по коридору.

Не скрывая отвращения, она протащила эльфа по лестнице и бросила в чулан. Тот, не переставая, верещал и не стеснялся в выражениях. Когда она вернулась обратно к мастерской, Римус ожидал ее в коридоре. С виноватой улыбкой она сказала:

— У меня плохо с домовыми чарами!

— Ну, конечно! А у кого в этом доме не плохо? — он отвернулся, сдвинув брови. — Взрослые люди! По тридцать пять лет! А живем, блять, как свиньи!

Она остановилась и внимательно посмотрела на него.

— Эй! Все в порядке. Все сделаем. Не ругайся.

Римус прошел в мастерскую, осторожно наступая на ковер.

— А как не ругаться? Что было сложно подписать эту сраную колбу? Я ему тысячу раз говорил «подписывай, где кожа бумсланга, а где рог двурога». Но нет! Бродяга же великий нюхач! Он все по запаху различает.

Сальма стояла на пороге, как школьница, не понимающая своей вины.

— У тебя полнолуние что ли скоро?

Он повернулся на нее, выставив палец.

— Ты. Женщина. Не можешь мне такое говорить.

Локвуд, сжала губы, пытаясь сдержать смех и опустила глаза.

— Скажи, что делать.

Римус смотрел в пол и тяжело дышал. Затем поднял на нее голову.

— Давай покурим для начала.

Римус плюхнулся в кресло и закурил. Сальма встала у распахнутого окна. Несколько секунд они молчали. Она выпустила дым из носа.

— Если серьезно. Ты в порядке?

Римус провел рукой по лицу, растягивая кожу.

— Просто убедился, что я слишком впечатлительный человек. Или воспринимаю все слишком близко к сердцу.

— Это как?

— Не знаю.

Он выдохнул и уткнулся в кресло глубже.

— Странно, — он смотрел на тлеющий кончик сигареты. — Я, кажется, совсем не готов.

— К чему?

— К войне.

Сальма подняла брови и посмотрела в сторону.

— Ты столько времени выполняла опасные поручения Дамблдора. Сириус сидел и ждал, когда снова можно будет нырнуть в дуэли и погони. А я… А я хотел бы сидеть в лесу и…

— Прятаться от всех? — закончила за него Сальма.

Он кивнул, не поднимая глаз.

— Я бы тоже так хотела. Только не в лесу. А, может, на пляже или на озере Комо.

Римус ухмыльнулся. А Сальма продолжила:

— И что толку от этих заданий? Я как боялась, так и боюсь. И мне кажется, что сейчас еще сильнее.

— Зато у тебя есть кто боится за тебя.

Сальма фыркнула.

— Только этот кто-то не умеет бояться за себя.

— Да, — закивал Римус. — Как же он взбесил меня. Столько лет дружбы и каждый раз как первый. Когда хорошо — он летит в пропасть, потому что ему мало. Когда плохо — он летит в пропасть, потому что ему все равно. Я уже не могу смотреть, как он разбивается. И отворачиваться — тоже.

Она смотрела на лопающиеся пузыри зелья.

— Было что-то хуже, чем то, что я застала?

Римус затушил сигарету, шмыгнул носом и несколько секунд смотрел в пол. Потом заговорил тихо:

— Знаешь, я долго пытался понять, почему ты ушла. А когда вытаскивал его из очередной пьяной драки прилетело и мне. Он сказал, что я ему мешаю, понимаешь? После суда и твоего ухода думал, что смогу вытащить его. Не смог. А сейчас ты вернулась. Просто. Потому что надо. И он начал… Пытаться что ли?

Он усмехнулся.

— Самое неприятное. Я рад за него. Но все равно бесит.

Ее сигарета давно потухла. Она смотрела в одну точку и ковыряла пальцем окурок.

— И получается, что я не готов к переменам. Не готов к войне. И не готов терять людей.

Сальма перевела на него взгляд и цыркнула.

— Хочешь расскажу секрет?

— Давай.

— Во-первых, я за тебя боюсь. Во-вторых, Сириус. Уверена, что и Гарри. Но если ты откроешь глаза, найдется еще кое-кто.

Он ухмыльнулся и сглотнул.

— Думаешь?

— Знаю, — она наклонила голову. — Потому что женщины замечают такие вещи раньше вас.

Римус тихо рассмеялся, встал и приобнял ее за плечи.

— Какие же мы все идиоты. И дружим с идиотами.

— Согласна. Готов убираться? Или еще покоптимся в этом аромате тухлой рыбы?

И они начали разбираться с последствиями взрыва. Сначала они избавились от пятна на ковре, из-за которого Кикимер все еще кричал в чулане. Потом почистили пергамент от чернил, убрали разбитые колбы, подписали ингредиенты. Оставалось только безымянное булькающее зелье в котле. Сальма сразу же предложила его нейтрализовать, но Римус долго не соглашался. После десятка аргументов и финального «Я унесу в могилу тайны этой комнаты» он решился.

Когда зелье начало светлеть, Римус выдохнул и спросил:

— У тебя есть еще волчье противоядие?

— Да, конечно, — кивала Сальма, добавляя в котел яйцо огневицы. — Могу тебя почухать, если надо.

— Это что значит?

— Почесать спину, голову, когда будешь обращен.

Римус надул щеки и выпустил со звуком.

— Не надо. Если хочешь кого-то почухать, то иди на улицу или Сириуса попроси.

Сальма нахмурила брови и осуждающе на него посмотрела.

— А что? Я бы с удовольствием посмотрел на это.

— Не буду я его чухать.

— А что так?

— Не буду и все.

— Он бы очень обрадовался, — кивая головой, уговаривал Римус. — Скакал бы по дому, все ковры бы смял под лапами. Гавкал бы от счастья.

Сальма рассмеялась. А он все продолжал:

— Зря, хвост бы стер об ковер.

Они смеялись около котла, пробуя на вкус новое слово, когда раздался голос:

— Это что такое?

Сальма и Римус повернули головы и увидели Сириуса. Римус встал перед котлом.

— Убираемся.

— Не успели, — произнесла она.

Блэк провел взглядом от котла к их невозмутимым лицам и остановился на Римусе.

— А она что тут делает?

— Я вообще-то тут тоже стою. Можешь у меня спросить.

Но он даже не посмотрел на нее. Римус сделал шаг вперед.

— Сириус, ты знаешь, что ты самый упрямый козел-суицидник?

Он изменился в лице и сделал шаг назад.

— Что, прости?

— Упрямый. Козел. Суицидник.

Сальма отвела взгляд и сделала глубокий вдох. Люпин продолжал:

— И если ты опять не подпишешь колбы или скажешь, что не знаешь где я… Я тебя почухаю.

— Что за хрень здесь происходит? — отступая, говорил Сириус.

Римус не смог сдержать смех. Сальма закрыла лицо руками.

— Давай дружить. Я устал на тебя злиться, — с этими словами он обнял Блэка.

— Хорошо.

Сириус выглянул из-за его плеча и вопросительно посмотрел на Сальму, на что она только пожала плечами. Римус отпустил его.

— Как допрос?

Он перевел взгляд на Сальму и тут же отвел.

— Сказал, что видел тебя утром в газете.

— Ну, и хорошо, — ответила она. — А про Бродерика…

Сириус не дал ей договорить. Тут же покачал головой. Она кивнула и вышла из комнаты.

Сальма лежала в темноте в обнимку с подушкой. Одна нога торчала из-под одеяла, которое коконом свернулось вокруг ее туловища. На спинке кровати висела черная майка. Женщина смотрела в стену.

Три недели назад — 16 октября — она лежала также. Смотрела в стену. Перед глазами — фото, которое раскопал «Ежедневный пророк». Она в одном из коридоров Министерства говорит: «Идите к черту» и поднимает руки с обратным жестом победы. За ее спиной мракоборцы ведут Сириуса. Тогда могла что-то решать. Сейчас — ничего. От Бродерика нет вестей. Майка висела все так же на спинке. Не смотрела на нее. Отворачивалась.

И две недели назад — 24 октября — она все также лежала. Смотрела в стену. Перед глазами — грязные заголовки о ее семье. Про мать, которая вышла замуж за египтянина. Про деда, который открыто любил с магглов. Даже про школьные успехи. Тогда она была не одна. Сейчас же — только с этими стенами. От Бродерика нет вестей. Майка висела на спинке. Она сжала ее край и отпустила.

Неделю назад — 31 октября — она продолжала лежать. Закрыла глаза и что-то шептала под нос. Вспоминала свадьбу Лили и Джеймса. Гостей за столом. Тех, кто ушел. Рождение Гарри, запах трав и ладана. Как Лили плакала от счастья, держа его на руках. Тогда она была счастливой. А сейчас — остался только Гарри, и то далеко. Майка висела на спинке. Она смотрела на нее долго. Потом отвернулась.

Сегодня она снова посмотрела на майку. Провела по ней рукой и остановилась.

— Вот дура, — прошептала себе под нос. — Специально ведь покупала.

Она вскочила с кровати, схватила палочку, распахнула чемодан и нырнула туда. Оттуда послышался грохот. Затем появилась только ее голова. Сальма замерла, прислушиваясь. Потом она медленно опустилась, как кошка, готовящаяся к прыжку.

Дверь в комнату со скрипом приоткрылась.

— Локвуд, ты тут? — шептала темная фигура с кучей сумок. Затем она аккуратно вошла. — Мне нужна твоя помощь.

— Что надо?

— Твою мать! — выругалась сквозь зубы Тонкс и подпрыгнула на месте.

Голова Сальмы высунулась из чемодана.

— Сумасшедшая, что ты делаешь посреди ночи в чемодане? — шептала девушка, пока Сальма с невозмутимым лицом выбиралась из него и закрывала.

— А ты зачем заходишь ко мне посреди ночи?

Девушка отшатнулась и скорчила возмущенную гримасу. Но тут же изменившись в лице, зашептала:

— Я, вообще-то, пришла к тебе за помощью.

— Ты зачем шепчешь-то?

— Что бы нас не услышали.

— Кто?

— Сириус.

Сальма замерла на секунду, потом закатила глаза, подошла к окну и распахнула его. Из его комнаты, сверху послышалась музыка. Тонкс усмехнулась и продолжила говорить обычным голосом:

— Поэтому у тебя так душно?

Сальма не ответила.

— В общем, помоги мне, — она наклонила голову и вздохнула. — Надо его поздравить. А то одной как-то не круто.

Сальма смотрела на нее, скрестив руки на груди.

— Не уверена, что он будет рад моему присутствию.

Тонкс опустила пакеты на пол и запрокинула голову назад.

— Во имя Мерлина, сколько может длится эта драма? Давай, натягивай джинсы и пошли.

Сальма продолжала стоять. Девушка опустила голову.

— Кстати, красивые ножки.

Локвуд усмехнулась и начала одеваться. Нимфадора тем временем рассказывала ей о своем плане.

— Значит, мы стучимся к нему в комнату. Он открывает. На пороге мы вдвоем. Я выпускаю этот мини фейерверк, — она достала из пакета небольшую хлопушку. — Ты знала, кстати, какие деньги дерут за нее близнецы Уизли? Даже скидку не сделали. Но ладно, не важно. Появляется надпись «С днем рождения, Бродяга!». Я достаю тортик. Смотри, какой!

Она достала картонную коробку и раскрыла ее. На небольшом тортике было криво выведено «Лучшему дяде и брату». А под ним нелепое изображение Сириуса.

— Мы с мамой делали. Криво, конечно, но с душой. Он еще и поет.

Девушка взмахнула палочкой и портрет запел голосом Тонкс «С днем рождения». Сальма смотрела на это, не моргая.

— Вау… Это… Мило, правда.

— Конечно, а потом я подарю ему подарок. Я сама связала свитер, он может менять свет в зависимости от настроения. А потом ты подаришь свой.

Сальма замотала головой.

— Не. Я сейчас не могу. Утром.

Тонкс сузила глаза.

— Ну, ладно, как хочешь. Пошли?

Сальма кивнула, застегивая ширинку джинс. Тонкс вручила ей пакет со свитером и хлопушку. Сама взяла торт. Затем они поднялись наверх и застыли перед комнатой Сириуса. Оттуда орала музыка.

Как только Сальма занесла руку, чтобы постучаться, девушка замотала головой.

— Он же не услышит. Открывай.

Сальма секунду помедлила, затем открыла и тут же отошла назад.

Блэк сидел на подоконнике и многозначительно курил. Играла песня «GirlsBoys» Blur. Сальма удивилась выбору. Он даже не обернулся. Тонкс кивнула на радио, и она взмахом палочки убавила музыку.

От этого Сириус медленно повернулся и приподнял одну бровь. Не глядя, затушил сигарету. Она смотрела на него, а потом криво улыбнувшись, открыла хлопушку. Оттуда со свистом вылетели блестящие ракеты с серебряными хвостами и десятки звезд. Они разлетелись по всей комнате, оставляя яркие полосы в воздухе. Он с восторгом следил за ними. Комната озарилась голубым светом. А из звезд сложилась большая надпись «С днем рождения, Бродяга!».

Сириус широко улыбнулся, продолжая сидеть на подоконнике. Тонкс вышла вперед, качая плечами в такт песне.

— Смотри, что он умеет, — сказала она, пытаясь удержать торт одной рукой. Взмах палочки и портрет запел. Сальма смотрела на них, ковыряя пальцем ручку пакета.

— Это ты пекла? — он коснулся крема и облизнул палец.

Девушка тут же вильнула в сторону.

— Руки! Руки! Сначала желание!

Он посмотрел на Тонкс, потом задержал взгляд на Сальме и что-то прошептав, затушил свечу.

— Ура! — крикнула девушка, обнимая его. — С днем рождения тебя! Не болей, не ругайся и дай по жопе всем Пожирателям!

Сальма перехватила у нее торт и поставила его на подоконник. Нимфадора взяла у нее пакет и вручила Сириусу.

— Держи, моя экспериментальная разработка специально для тебя.

Сириус замахал головой.

— Я знал, что бесполезно тебя просить ничего не устраивать и не дарить.

— Давай не выпендривайся. Померь.

— Сейчас?

— Ну, да.

Он, чуть поколебавшись, достал свитер, который из черного в его руках окрасился в розовый.

— Это значит, что ты смущен! — смеясь, говорила Тонкс.

Он бросил взгляд на Сальму. Она стояла в стороне, закрыв рот ладонью.

Блэк натянул свитер и подошел к зеркалу.

— Слушай, прям хорошо. Он еще теплый такой.

— Конечно, я старалась, — взмахнув плечами, ответила девушка и кивнула Сальме.

Он смотрел на себя в зеркало с разных сторон.

— Я специально брала уроки у Молли, — заговорила она. — Так переживала, что будет не по размеру. А вышло хорошо. И на спине ровно лежит, да?

— Ага, — не сразу ответила Сальма.

— И на рукавах хорошо.

Свитер сменил цвет на красный. Лицо Блэка тоже сменилось, и он резко развернулся к ним.

— Он сжимается.

Тонкс возмутилась.

— В смысле?

— В прямом. Он сжимается.

Сальма увидела, как свитер будто стягивался на его плечах. Блэк начал хвататься за края. Тонкс несколько секунд металась на месте.

— Да помогите вы, наконец! — он покраснел и поднимал край свитера.

Сальма взмахнула палочкой и свитер вернулся в исходное положение. Все трое тяжело дышали и молчали. Он снял его и выставил перед собой двумя руками. Свитер снова сжался до небольших размеров и почернел.

— Прости, Сириус, — тихо произнесла Тонкс. — Зато теперь ты можешь его носить, когда будешь псом.

Он перевел на нее серьезный взгляд. Сальма не выдержала и рассмеялась, отвернувшись. Через секунду они смеялись вместе. Она выдохнула и сказала:

— С днем рождения, что сказать!

Он положил свитер на стол.

— Спасибо! Правда, спасибо вам.

Он обнял племянницу и кивнул Сальме. Она кивнула в ответ. Тонкс посмотрела на него, на нее и бодро сказала:

— Не за что! Ну, мы пойдем. Кушай торт, утром еще будут. Я приду вечером, и ты от меня не спрячешься!

На последнем слове она пригрозила Сириусу пальцем. Он только усмехнулся. Они вышли. Сальма глубоко выдохнула.

— Вот видишь, не так уж и страшно. И ты вечером от меня не спрячешься! — говорила Нимфадора на лестнице. — Я знаю, что Грюм достал ему какой-то хороший виски. Поэтому все должны посидеть и немного отдохнуть.

Она кивала ей и улыбалась. На площадке второго этажа они попрощались и Сальма пошла в свою комнату. Там вновь открыла чемодан, нырнула в него. Там что-то снова загрохотало. Она вылезла из него и закрыла. Несколько секунд смотрела на небольшую коробочку в руках. Серебряный портсигар был украшен переливающейся мозаикой. На лицевой стороне среди темно-синих кусочков три золотистых звезды. Она положила его на стол. Легла на кровать и наконец заснула.

День 3 ноября 1995 г.

Сириус не любил свои дни рождения. В детстве они казались праздниками. В юности поводом повеселится. После смерти Джеймса и Лили навсегда приобрели темную печать. Только в последние пару лет он научился отрешаться от этого. Сегодня он в доме своих родителей. Но ни матери, ни отца, ни брата уже нет. Только ненавистный эльф, который помнил дату, а потому сегодня вел себя, на удивление, тихо.

После завтрака с крепким чаем и тортом от Тонкс он занимался мотоциклом и слушал любимую музыку. На вечер запланировал неловкую панихиду по- своему тридцатипятилетию и ежегодную поездку над ночным городом. В момент, когда подпевал «Ashes to ashes» Боуи, к нему поднялся Римус.

— Так и знал, что найду тебя здесь.

— А что ты хотел? Сегодня мой день, что хочу, то и делаю.

— Тебе это и в другие дни не мешает. Там Молли приехала — хочет тебя поздравить.

Сириус закатил глаза.

— Я же просил. Хотя, с Уизли это бесполезно.

Римус усмехнулся.

— Я же тоже подарок приготовил.

И друг вручил ему пластинку с новым альбомом Девида Боуи «Outside». Сириус не взял ее в руки, только внимательно оглядел.

— О, вот это круто. Дорого стоила?

— Нет, но на меня косились в магазине.

Они рассмеялись и коротко обнялись. Римус вскинул голову и спросил:

— Ты знал, что сейчас практически не слушают на пластинках?

— А на чем тогда?

— Магглы придумали какие-то «диски».

— Диски? — Сириус повторил, пробуя слово на вкус.

— Ага, и практически все сейчас на них слушают.

— Диски… диски, диски…

Сириус вытирал руки от машинного масла. Наконец забрал у него пластинку, и они вместе спустились в его комнату.

— А на кой черт им эти диски? Чем пластинки не нравятся?

— Не знаю, продавщица в магазине сказала, что это революция в мире музыки. Что они стоят дешевле и можно слушать, — Римус заговорил серьезнее и медленнее. — На плеерах.

Блэк обернулся. В дверях, широко улыбаясь, стояла Тонкс.

— Тебе уже пора колокольчик повесить на шею. Вечно врываешься.

— Это чтобы держать вас в тонусе, — девушка рылась в своей маленькой сумочке. — Молли там с Сальмой разговаривает, а я фотографии сделала. Хотите посмотреть?

— Давай, — раньше него согласился Римус. Он подошел к ней. Нимфадора сделала шаг назад, но тут же вернулась на место. Сириус заметил это и мысленно усмехнулся.

— Это я пеку твой торт с мамой, — она перекладывала стопку фотографий, — Это папины цветы в саду, очень просил сфотографировать. А это…

На картинке шел возмущенный Аластор Грюм. Все рассмеялись.

— Я не смогла его уговорить. Вот мы нашим отделом. А это Сальма недовольная.

На небольшой фотографии Сальма со своим портретом в газете. Волосы раскинулись на плечах, а майка была старой и не по размеру. Будто специально Тонкс чуть задержала эту картинку. В этот момент в Сириусе что-то щелкнуло.

— Отдай ее мне.

— Что?

— Отдай мне, говорю.

Римус отшатнулся и уставился на него. Тонкс скорчила гримасу.

— Это мне на память, а не тебе.

— У меня день рождения сегодня.

— А ты мне что?

— Эй!

— Без «эй». Ведет переговоры серьезно.

Сириус отвернулся, а затем с самым серьезным видом повернулся к ней.

— Разрешу называть меня «дядя Сири».

Она махнула рукой.

— Пффф… Я и так это делаю.

— Ладно, что ты хочешь?

— Ты знаешь.

Он отступил назад.

— Нет.

— Ты знаешь!

— Я знаю, но нет!

— Давай.

— Тут же Римус.

— И что?

— Мне стыдно.

Римус поднял плечи и отвел корпус назад.

— Когда тебе это мешало? Давай, я теперь тоже хочу.

Сириус выругался себе под нос. Тонкс, закусив губу, закивала головой. Он глубоко вздохнул, провел руками по волосам, затем свел брови, надул губы, выдвинул грудь вперед и резко протянул руку племяннице.

— Гилдерой Локхарт, к вашим услугам, — нарочито сексуальным голосом, заговорил Сириус. Она смотрела на это с открытым ртом. — И я здесь, что избавить вас от банши и отшлепать всех плохих ведьм. И как видите, от банши я уже избавился.

Тонкс громко расхохоталась и согнулась, схватившись за живот. Он ходил по комнате, размахивая воображаемым плащом.

— Обожаю, боже мой. Какой ужас!

Она задыхалась от смеха, протягивая ему фотографию. Он с победным видом забрал ее и убрал в карман. Римус смотрел на это, сжав губы.

— Твой разум болен, Сириус.

— Я знаю, — с улыбкой ответил он.

— Уважаемый Сириус Блэк, я долго вас буду ждать? — послышался крик Молли снизу.

— Бегу!

Пока все трое быстро спускались по лестнице, Тонкс пыталась объяснить Римусу, откуда это вообще взялось.

— Моя мама его просто обожает. А Сириус обожает бесить маму. Когда он первый раз это сделал, она дала ему подзатыльник.

— И сильно, — бросил он, заходя в кухню. За столом сидела Сальма, около нее стояла Молли. На его месте сидел Грюм.

— Тебе уже тридцать шесть лет, а все еще ведешь себя, как мальчишка! — тяжело усмехнувшись, говорил он. — А ну-ка, дамы, все ко мне! Поздравим нашего именника.

Молли и Сальма встали позади него.

— Ты, уж, извини, вставать не буду. От лица всего Ордена хочу вручить подарок за твою верную службу, за твое упрямство, за твое вечное «И на хер это надо?».

— Как будто, недостатки мои перечисляете.

Грюм хрипло рассмеялся.

— За то, что ты всегда знаешь, как пошутить. В общем, за то, что ты незаменимый член Ордена. Будь здоров и не прыгай до выстрела.

С этими словами он достал из внутреннего кармана большую бутылку дорого огневиски. Сириус расхохотался и крепко пожал ему руку.

— Еще бы пошел тогда работать ко мне в отдел…

Сириус медленно мотал головой, рассматривая бутылку. Затем поднял взгляд и широко всем улыбнулся.

— Ну, теперь я. Артур вызвали срочно. Поэтому он не смог прийти. Расстроился, но передает привет и … Ну, ты знаешь. От лица всей семьи Уизли поздравляем тебя, — она достала из кармана платья открытку. — Спасибо тебе за помощь и поддержку. И здесь написаны хорошие стихи. Сейчас.

Раскрыла ее и с выражением начала:

Поздравляем с днем рождения

И подарочки вручим,

Их искали мы с любовью

И тебя не огорчим!

Чтоб с хорошим настроением

Дружно праздник отмечать

Она сделала паузу, чуть выдохнув. Сириус встретился взглядом с Римусом.

И веселья эстафету

Всем друзьям передавать!

Пусть погода будет теплой,

Небо ясным, мягкий хлеб,

Счастья, радости, удачи

Тебе, прекрасный человек!

Молли рассмеялась и протянула ему открытку. Он не взял, вместо этого крепко обнял. Она взяла его за плечи и чмокнула в лоб. А за тем указала на большую коробку на печи.

— Я испекла тебе торт. В чулане уже лежит праздничный ужин. От меня и Артура небольшой подарок. Мы долго думали. Он хотел подарить тебе простые отвертки. Но я сказала: «Нет».

Она протянула ему небольшой темно-синий чемоданчик.

— Вот это то, что мне надо, — раскрывая его, говорил Сириус. В нем лежали разные отвертки и гаечные ключи с явным магическим вмешательством. — Только инструкции нет.

— А я не знаю откуда Артур взял его. Ну забежит — расскажет. И у меня еще не все. Мне дети передали, — ее голос стал серьезным. — Я, к своему несчастью, прочитала что там. И осуждаю тебя.

В этот раз у нее в руках была небольшая книжка. Сириус взял ее.

— И что же там такого?

На обложке книги были написано «Господа Гарри, Рон, Фред и Джордж, волшебники-шалуны представляют свое изобретение — Вредные советы от Бродяги». Он расхохотался.

— Римус, посмотри, что это!

Он подошел к нему. За его спиной встала Нимфадора. Они вместе открыли книжку. В сопровождении нелепых рисунков было написано: «Никогда не говорите Макгонагалл, что учили всю ночь — поверит и спросит вдвое больше», на другой странице «Убегая от Филча, бегите в разные стороны». В другом месте «Напившись огневиски, аккуратнее с выходом из душного бара на улицу — развезет».

— Ой! — Сириус поднял голову и криво улыбнулся Молли. Она с осуждением кивнула.

На новой странице рядом с рисунком Снейпа с большим носом «Никогда, никогда не говорите во время обеда, что у Нюниуса лицо, как жопа — еда снова окажется на столе».

Римус расхохотался и отошел, прикрыв глаза ладонью.

— Молли, я не знал, что они все записывают.

Он закрыл книжку и убрал в карман жилета. Тонкс толкнула его в бок.

— Потом дочитаем, — еле слышно ответил он.

Римус все еще задыхался, когда Молли громко сказала:

— Еще Сальма хочет поздравить!

Она медленно кивнула, сжимая что-то в руках. Сириус тут же изменился в лице и затих. Резкий выдох и она начала:

— С днем рождения тебя! Еще раз, — она сделала паузу, подбирая слова. — Наверное, самое важное сейчас — это быть в порядке. Чтобы все заклинания пролетали мимо. И быть счастливым. Мне в одном стихотворении понравилась фраза «Всем смертям назло». И я хочу тебе пожелать быть счастливым, всем смертям назло.

С этими словами она протянула ему небольшую коробочку. Он на секунду замер, а затем протянул руку через стол за подарком и тут же вернулся на место.

— Что это?

— Портсигар.

В комнате воцарилась тишина. Сириус рассмотрел его, открыл, снова закрыл.

— Красивый, — на выдохе сказал он. — Спасибо.

Он посмотрел на нее и продолжил стоять на месте. Свободная рука едва заметно дернулась, будто хотела потянутся к ней, но он одернул ее. Она махнула головой, а затем неловко улыбнулась и отвела взгляд.

— Ну что, давайте за стол! — перевела внимание Молли.

— Я пойду, спасибо вам большое! Но от куска торта в дорогу не отказался бы.

Грюм встал с места и поковылял к выходу. Он похлопал Сириуса по плечу.

— Еще раз с днем рождения! И не гуляй долго сегодня, завтра дежурство.

— Помню, помню. Всегда.

Вечер 3 ноября 1995 г.

Спустя пару часов праздника живота от Молли, она уехала домой со словами «Развлекайтесь, дорогие». Под руководством Тонкс компания из Сириуса, Римуса и Сальмы перебралась в гостиную с подаренной бутылкой Грюма. Она притащила радио, включила музыку. The Clash — London calling. Разлила виски по бокалам, покачивая бедрами. Сальма порывалась помочь, но она жестом остановила ее. Мужчины, курили у окна, читали книжку и смеялись.

— Покажите, что там еще, — плюхаясь в кресло, сказала она.

— Дети издеваются просто, — начал Сириус. — Вообще не ожидал от них такой подставы перед Молли.

— Да ладно. Ее ведь тут нет.

— Там вообще-то секретная информация и я не готов ей делится.

Тонкс посмотрела на Сальму, закатив глаза. Та, пожала плечами и поглубже устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. Девушка отпила и хлопнула в ладоши.

— Давайте за стол уже.

Сириус и Римус наконец уселись на диване напротив них. Все подняли молчаливый тост, чокнулись. Синхронно отпили из бокалов и за столом воцарилась тишина. Тонкс всех оглядела и, откинувшись в кресле, громко спросила:

— У вас всегда так весело?

Римус сделал еще глоток и опустил взгляд.

— Ну нет, мы сейчас не в настроении.

— Хорошо… Вопрос к тебе, Римус. Съесть хорошо закопченную докси или поцеловать в лоб Наземникуса?

Сальма поперхнулась дымом сигареты. Лицо Римуса приобрело озадаченный вид.

— Съесть докси, — ответил за него Сириус, — Наземникуса я уже целовал.

Сальма подняла на него вопросительный взгляд. А Тонкс придвинулась к столу. Блэк сидел, закинув ногу на ногу, будто вообще не заинтересован в этом разговоре.

— В лоб, конечно. Не спрашивайте, при каких обстоятельствах.

Женщины перевели взгляд друг на друга. Только Тонкс успела открыть рот, чтобы продолжить, как ее прервал Римус.

— Правда, вам, действительно, не нужно это знать, — сквозь смех начал он. — Вообще я бы тоже съел докси.

— Что тоже Наземникуса целовал? — спросила Сальма и провела рукой по лицу.

Все рассмеялись. Вновь отпили из бокалов. И вновь тишина.

— Ладно… Расскажите, как вы все познакомились? Понятно, что в школе, но сто процентов была какая-то история.

Сириус медленно закивал головой.

— Конечно, Хогвартс-экспресс. Первый курс. Я с Джеймсом, — он вновь закурил и откинулся назад, не глядя ни на кого. — Мы зашли в одно купе. Там сидели Лили и Нюниус. Поржали над ним, пошли в другое купе. Джеймс пошел вперед, а меня — вспоминал он. — Кто-то отвлек. Захожу в купе и мне дорогу преграждает девчонка. Такая темненькая, кудрявая. — он с усмешкой посмотрел на Сальму и она, улыбнувшись опустила взгляд. — Я влево, и она влево. Я вправо, и она вправо. Никто никому не уступает. Я на нее смотрю и говорю: «Пропусти, ты хоть знаешь кто я?». Понимаем, да? Я уже с детства таким был, — Сириус с улыбкой провел по волосам. — А она мне отвечает «А ты знаешь кто я?» …

— И он вот такое лицо сделал, — перебила его Сальма и показала, как он вскинул бровью. Тот, посмотрел на нее, с интересом чуть наклонив голову. Локвуд смутилась, но продолжала держать лицо. — И отвечает «Нет». В итоге, он мне уступил, я пошла дальше. Но назвал меня противной.

— Ну конечно, ты до сих пор вредная, — продолжил Блэк, отчего Сальма с ухмылкой покачала головой. — Захожу в купе, а там уже сидит Джеймс и вот этот ребенок, — он медленно показал на Римуса, улыбающегося в стакан. — А Римус смотрит на меня и говорит: «Еще один проблемный». Я рассмеялся, на другой стороне сидел мелкий Хвост. Все время противно хихикал и раздражал меня.

— Нет, не ври. Это ты уже сейчас на него так смотришь. А тогда ты смеялся рядом с ним всю дорогу.

Сириус глубоко вздохнул.

— Не знаю, он мне никогда особо не нравился. Но тем не менее, мы все дружно ему доверились.

Все замолчали и Сальма вспомнила как Сириус соврал ей, что он хранитель тайны Поттеров и сколько последствий было у этого решения. Ее мысли прервала Тонкс своим глубоким вдохом.

— Значит так, друзья, я настроена сегодня отвлечься от наших событий. И вам советую. Предлагаю сделать так. Каждый рассказывает забавную историю про нашего именника. Я начну.

Сириус сделал большой глоток и вжался в кресло. Тонкс выпрямила спину и, заглядывая каждому в глаза, начала:

— Когда была совсем мелкой, я просто обожала, когда Сириус приходил к нам в гости. Это было редко, — она с укором сузила глаза и посмотрела на Блэка. — Но весело. В общем, тогда я научилась практически полностью менять облик. И решила произвести на своего дядю впечатление. Когда он пришел к нам в гости, мы играли с ним в прятки и вот я залезла в самую темную часть сада, приняла его облик. Все как полагается. Полный набор — волосы, надменное выражение, вот этот жест рукой, — и она показала, как Сириус вскидывает рукой в моменты гнева, отчего все громко усмехнулись. — И стала ждать. Он долго меня искал, поддавался по-любому, и тут я выскочила из темноты за его спиной. Он медленно поворачивается и говорит: «Нимфадора Тонкс, если ты правда думаешь, что смогла меня напугать…» И он оборачивается и видит в полумраке маленького себя. И как начнет орать.

Все рассмеялись и сидели с широкими улыбками.

— Но, главное, — продолжала она. — Тот поток мата, который я услышала после. Мне казалось в этот момент, что мой словарь расширяется и становится все толще и толще. В общем, выпьем за то, что Сириус научил меня матерится.

Блэк закрыл лицо руками и рассмеялся в ладони. Все подняли бокалы и чокнулись.

— А потом, я столько выслушал от твоей матери, — откидываясь назад в кресло, сказал он. — Потому что ты же Андромеде решила все свежеизученное перечислить.

Тонкс закатилась и показала ему язык.

— Ну, кто следующий?

— Пожалуй, я, — ответил Римус.

Сириус отпил из бокала и озадачено посмотрел на друга.

— Подожди, что ты хочешь рассказать?

— Как ты забор чинил.

Сириус ухмыльнулся и устроился в кресле.

— Скажу сразу, мне до сих пор стыдно.

— Не придумывай, — Люпин начал рассказ. — Лет пять назад мы — я и Сириус — приехали к моему отцу на Кубок мира по квиддичу. Мой крайне скромный отец под конец жизни обрел какую-то хулиганистость. Значит, сели мы за стол, включили радио и тут папа и говорит: «Рад, что вы приехали, мальчики. Вот смотрите, что приобрел». И выставляет на стол бутылку. Он максимум что пил — это пару бокалов огневиски или сливочное пиво. А это водка. Настоящая. Русская. Откуда он ее взял, я без понятия. Я сижу в легком шоке, этот, — он, не глядя, указал рукой на Сириуса. — Поворачивается ко мне с такой довольной мордой и говорит: «Какой томный вечер нас ожидает». И вечер, действительно, был томным. Наши выиграли, мы пели песни, рассказывали отцу свои истории, он нам свои. Все прекрасно. И уже ночью мы вышли курить. Стоим в тишине, где-то птицы поют, насекомые стрекочут. И тут прям за забором начинает квакать жаба. Сириус стоит вот так, — и Римус встал с дивана и изобразил его курящим. — Поворачивается в ее сторону и говорит: «А она тебе что?». Жаба квакает. «Да ладно, вот дура!». Жаба опять квакает. «Стоп, про мать было лишнее». И прыгает на забор и начинает по нему лезть. Я ему кричу: «Бродяга, вот калитка!». Она буквально в метре от него. Отец смеется. Он же продолжает лезть и тут. Бах! Падает назад вместе с куском забора. Вот так!

Римус показал в какой позе Сириус рухнул на землю и согнулся, схватившись за живот. Тонкс закатилась заливистым смехом. Именник, смотрел на него и бесшумно смеялся. Сальма уткнулась в ладони. Чуть успокоившись, Люпин дополз до дивана и продолжил:

— У меня слезы, отец согнулся так, что у него защемило спину. Сириус вскочил с виноватым лицом, весь красный, — Люпин сделал большой глоток и отдышался. — Утром стояла жара страшная. Мы с похмельем, но, в конце концов, починили этот забор. Отец долго еще вспоминал эту историю, — смахнув слезы, Римус поднял бокал. — И тост я хочу поднять за то, что все можно починить. И что бы ты продолжал это делать. Не смотря, на жару и похмелье.

Сириус бросил короткий взгляд на Сальму, но тут же перевел на друга и поднял бокал.

— Спасибо тебе, Лунатик. Хороший тост, но не история. Мне, правда, стыдно.

Они обнялись. И все чокнулись бокалами. Сальма на несколько секунд зависла, глядя на то, как Блэк улыбался.

— Теперь твоя очередь, — положив ей руку на плечо, сказала Тонкс.

— Я, честно, даже не знаю, что рассказать… Хотя, ладно.

И она отвела взгляд наверх, пока Сириус подливал всем из бутылки огневиски.

— Я была тогда на пятом курсе и состояла в «Клубе слизней». Был очередной крайне официозный ужин. Профессор Слизнорт нахваливал очередной деликатес на столе. И рядом со мной справа сидела Лили, а слева Регулус, — в этот момент Римус закатился смехом. А Сальма, пытаясь сдержаться, закивала головой. Тонкс и Сириус вопросительно посмотрели на него. Он поднял взгляд.

— Я просто понял, что за история.

— А я нет, — наклонив голову, сказал Сириус.

— А я сейчас расскажу почему, — продолжила Сальма. — Мы сидим, ведем высоко интеллектуальные беседы. Тут открывается дверь и на пороге — Джеймс, лицо красное, задыхается и просто говорит: «Помогите» и ныряет под стол. Мы все вскочили. Слышим кто-то бежит по коридору, кричит «Сохатик, ну куда же ты!», и другой голос «Иди сюда!». Мы переглядываемся, слышим как Джеймс ржет под столом. На пороге Римус, который пытается удержать Сириуса. Слизнорт в шоке, за грудь хватается. «Что вы себе позволяете? Что происходит?». Пока Римус пытался ему что-то объяснить, Сириус вырвался и начал, шатаясь, бродить по комнате. Мы все от него, как от больного, шарахаемся. И тут он выдает «Сохатик, любимый, я знаю, что ты тут».

Сириус начал заливисто смеяться, а Римус закрыл лицо руками.

— И мое любимое «Хочешь я погавкаю ради тебя!». И начинает гавкать и выть на весь кабинет, — раздался взрыв смеха, но Сальма все еще старалась сдержаться. — Я стою в шоке. Лили в шоке. Оказалось, что Джеймс сделал конфеты с любовным зельем, а Сириус их съел. Когда Лили поняла, что эти конфеты были для нее, она чуть ли не за шкирку вытащила Джеймса из-под стола и давай гонять его по залу. Он от нее убегает, она за ним, за ней Сириус, потом Римус и Слизнорт.

Друзья долго хохотали. Чуть успокоившись, Локвуд продолжила:

— Я, в итоге, сидела на корточках от смеха. Регулус на меня поворачивается, как раз с этим довольным лицом, как у него и говорит: «Я в восторге». Я первый и последний раз видела, чтобы он смеялся. И этот тост, за то, что ты… любишь людей. И продолжаешь их любить, несмотря ни на что.

Мгновенье никто не говорил. Он посмотрел на нее поверх бокала и шумно выдохнул.

— Спасибо, теперь придется соответствовать.

Наклонил голову и протянул ей бокал. Она чуть привстала, встретила его взгляд и чокнулась — легко, почти невесомо. В тишине.

— Кстати, я вообще от тебя не ожидала, — резко для самой себя, сказала она. Римус тут же повернул голову. А Тонкс уставилась в бокал.

— Что именно?

— Что ты будешь слушать такую попсу, как Blur.

Он рассмеялся.

— Это не попса.

— Там поется «Девочки, что как мальчики, которые хотели бы, чтобы мальчики были девочками».

— А я видела, что у них вокалист очень красивый, — заговорила Нимфадора.

Блэк щелкнул пальцами и привстал.

— Вот, я слушаю, потому что у них вокалист красивый.

Сальма запрокинула голову и рассмеялась.

— Как будто ты не слушала музыку только из-за красивого музыканта.

— Пфф…

— Мне напомнить про твою одержимость Боуи?

— Ооо, я давно его не слушала.

— Ну, ты если бы окна у себя чаще открывала, — кивнула ей бокалом Тонкс. — Уже бы послушала.

Они переглянулись и хихикнули.

— А вот и он как раз, — прибавляя радио, заговорил Римус.

Из динамиков послышалось «I leaned back on my radio-о-о-о…». Он откинулся назад и начал тихонько подпевать. Сириус повернулся на него, усмехнулся и запел громче — нарочито, с придыханием, размахивая бокалом, как микрофоном. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем еще громче заголосили: «There's a starman waiting in the sky…». Сальма глядела на него. Как он взмахивал головой, дурачился, но его голос был серьезным. В полумраке гостиной, под звездами, которые никто не зажигал, он вдруг стал другим.

Она не заметила, когда перестала улыбаться. Просто смотрела. Как тогда, в школе. В коридоре, когда он помогал Римусу и поняла, что он не самодовольный придурок, а… другой.

Он повернулся на нее. Песня продолжалась. На секунду остановился, будто хотел что-то сказать.

— Я хочу с тобой дружить, — громко сказала Тонкс, наклонившись к ней. Сальма секунду смотрела на него, затем перевела взгляд на нее и улыбнулась.

— Я… я тоже.

— Ты такая дурная и мне это нравится.

Сальма расхохоталась.

— Ты тоже. Тогда, за дружбу.

— За дружбу.

Они чокнулись бокалами. Вечер тянулся медленно, без напряжения. Римус наконец перестал прятать взгляд и заговорил с Тонкс — сначала о фотографиях, потом о чем-то еще. Она смеялась и даже пересела к нему на диван. А он не отстранялся.

Сириус разлил всем новую порцию виски. Поднял взгляд на них, усмехнулся и кивнул Сальме в сторону окна. Она поняла без слов. Они отошли. Он распахнул створку. Холодный воздух пах сыростью и далеким дымом. Она оперлась на подоконник, достала сигарету. Он остановился рядом, вынул из кармана портсигар — ее подарок.

— Хорошая вещь, — сказал негромко.

— Пользуйся.

Он открыл, переложил в него сигареты, закрыл. Сальма смотрела на его пальцы. Крупные, но аккуратные.

— Спасибо.

Она подняла глаза. Он смотрел без усмешки.

— Не за что.

Он чиркнул зажигалкой, дал ей прикурить, потом закурил сам. За его спиной Римус тихо спросил у Тонкс «Как тебе слово? Почухать!» — и она снова рассмеялась.

— Где взяла?

— В Греции. Гуляла с парой молоденьких волшебников по пляжу и увидела его. Подумала тебе точно надо.

— Ты врешь.

Она прислонилась затылком к стеклу, посмотрела наверх и бесшумно рассмеялась.

— Найди где.

— Что была в Греции?

— Не там.

Он наклонил голову, держа сигарету в зубах. Несколько секунд молчал и смотрел в окно.

— Что подумала?

Она только вздохнула. Он рассмеялся.

— Я тоже был в Греции.

Она повернула голову на него и улыбнулась.

— На кой черт ты вернулась?

— А я и не должна была.

— Лучше не стало.

— И не будет. Как бы прискорбно это ни звучало.

Он сделал глубокий вдох. С улицы послышался шум крыльев. Блэк выглянул.

— Букля!

— Поздравление задержалось?

— Что за хрень…

Сальма уставилась в окно. Сова приземлилась на подоконник — перья взъерошены, а на левом крыле подсохшая кровь.

— Кто это с тобой сделал? — спросил он, снимая письмо с ее лапы.

Развернул и быстро пробежался глазами. Молча протянул ей.

— Он сам.

Она взяла письмо.

«Нюхалз,

Портрет матушки шипит все громче. Нужен твой совет. Будь в камине 15 ноября в час ночи.

Гарри»