Сбывшаяся мечта Рональда Уизли. Рональда Дж. Уизли (джен)

Сперва Рон занёс дяде Тому писчие принадлежности, а через месяц, когда снег уже накрыл поля белой пеленой, ему повезло. Нужный флакон, забытый и бесхозный, нашёлся в кладовке для продуктов. За банками абрикосового компота. Крышка флакона была необычной, с мягкой резиновой штуковиной на внешней стороне и длинной стеклянной штуковиной во внутренней. Когда Рон мыл флакон, он поигрался с покрышкой и узнал, что при помощи этих дополнений содержимое можно капать... В чего-то капать...

Подозрения закрались в голове Рона. Он стал раздумывать что с какой-то целью мама капает зелье неизвестной направленности кому-то из них. Своим детям, мужу?...

Своими мыслями он поделился с дядей Томом, который стал в последнее время выглядеть более адекватным. С той поры, когда мальчик впервые перешагнул порог чердака.

Они общались чуть ли не каждый день. Как только мама Молли, схватив за руку единственную дочь, выпархивала из Норы, забыв о последнем, все ещё не поступившем в Хогвартсе, сыне. Спрашивать у последнего задевала ли его забывчивость матери не надо было. Ответ и так был понятным — нет, не задевала. После появления в его жизни загадочного дяди на чердаке, выступающего перед редкими гостями в ипостаси любимого Артурового упыря, связь Рона с членами его семьи резко истончилась, а чувства к родителям охладели. Он начал пропускать то завтраки, то обеды, то ужины. По-началу, мама шла искать его, крича по всей округе его имя:

— Ро-оо-он, Рональд Уизли, где шляешься, негодный мальчишка? Завтрак/обед/ужин остывает...

И Рон выскакивал из сарая, из-за сарая, из зарослей огорода, в котором сорняк крепчал и процветал, а насаждения самой хозяйки «Норы» чахли. А иногда Рон пренебрегал криками матери, будучи — что говорится — сам «при деньгах», усвыстывая из банки магловские купюры. Ими он закупался в огромном магазине в Оттери-сент-Кэчпоул всякой вкусной снедью и делился ею с дядей Томом.

Старая палочка Чарли мужчине не особо подходила, но он иногда просил её у своего маленького друга, чтобы что-то невинное магичить. Например, обеззаразить свои отросшие, длиннющие, абсолютно побелевшие волосы и бороду.

О том, что Рон пользуется магловскими деньгами в свое удовольствие, мужчина узнал не сразу. Но, когда узнал, долго и заливисто смеялся.

За неделю до Рождества, мама Молли собиралась отсутствовать в Норе целый день и заранее приготовила и оставила на чердаке целую кастрюлю капустной каши. Для Рона и для любимчика мужа. И рано-рано аппарировала из дома, как обычно уводя с собой Джиневру.

Вот и настал самый подходящий для исполнения поручений дяди Тома день. Одевшись во всё чистое, причесавшись и вооружившись единорожьей палочкой, Рон взял флакон с кровью приятеля и его собственоручно написанное гоблинам письмо. Вздохнув несколько раз глубоко, он бросил в камин горсть летучего порошка и, для уверенности, выкрикнул:

— Косой переулок, камин номер пять!

Вспыхнуло зелёное пламя и мальчик смело ступил в него. Его сразу завертело как на магловских горках, воздух куда-то исчез, но он не испугался. Закрыл рот, стиснул зубы, чтобы его не прорвало и благополучно ... выкатился кубарем на пол общедоступного камина в Косом.

Сразу встал, оглянулся на предмет зевак, их не было, и встряхнул пепел с магловского пуховика, купленного в соседнем с «Норой» посёлке. Спокойно вышел на улицу, не раздумывая и не боясь, что встретит нечаянно маму с сестрой. Те отбыли далеко, аж во Францию. Рон мысленно пожелал им обеим хорошего похода по магазинам. А он, не оглядываясь и не глазея на витрины, потоптал напрямую к банку Гринготтс.

У входа, в блестящей металлической броне стояли и старательно рассматривали посетителей пара гоблинских воинов. Одинокий рыжий мальчик привлёк их внимание, но они, не увидев в нём ни грамма опасности, остались на посту. Это был просто мальчик. Маглорождённый, судя по одеянию. Безобидный.

На несгибаещихся ногах Рон доковылял до ближайшей стойки, за стеклом которой сидело устрашающее создание обще-гуманоидной внешности и считало деньги, складывая их столбцами по десять. Вот, значит, как выглядели вживую гоблины. Банковские клерки, с которыми ежедневно, в связи со своей работой, должен был общаться самый старший брат Рона — Уильям.

Гоблин важно сделал заметку в блонкноте перед собой и медленно поднял взгляд. Яркое рыжее пятно волос Рона привлекло его внимание.

— Что тебе нужно, мальчик? — гудносо спросил он.

— Мне нужно встретиться с одним уважаемым поверенным, уважаемый клерк, — оттарабанил Рон слова, как его научил дядя Том.

— Имя поверенного знаешь? — привелся вперед гоблин, чтобы лучше рассмотреть этого крайне любопытного мальчика. Магла вроде.

— Знаю, его зовут Бродрок, — ответил ему мальчик.

Банковский клерк, услышав имя собрата, так и замер с открытым, полным острых зубов ртом. Всем служащим Гринготтса было известно чьим поверенным является Бродрок. Но откуда этот рыжий недоросль знает это имя и что за дела есть у него с ним?

— По какому делу?

— Секретному, — оттарабанил снова мальчик.

— Ага-ага, секретному... Знаю я вас, маглокровок, что за секретные у вас дела, — начал бы возмущаться гоблин, но его возмущенно прервали криком:

— Я не маглорожденный, я чистокровный молодой волшебник! — И Рон вынул свою, то есть старшего брата Чарли, палочку.

Тёмные, неопроделенного цвета глазки клерка часто-часто замигали, он упал назад на свое сиденье и обеими руками взялся за торчащую справа от его рабочей поверхности разговорную трубку. Что-то в неё прокричал на гобледуке, и через минуту из уходящего вовнутрь банка коридора вылетел молоденький, с развевающейся за спиной косой тёмных волос, гоблин. Ему что-то крикнули и он обратил внимание на мнущегося у стойки мальчика, чуть выше его ростом.

— Иди за мной, — сказал он Рону. — Я приведу тебя к Бродроку.

Рона повели по тому самому коридору, откуда прибыл молодой посыльной. Шли они долго, делая несколько поворотов. Влево, опять влево, потом вправо... Рон старательно, на автомате, запоминал пройденный путь. Наконец они остановились перед обычной деревянной дверью и гоблин несмело постучал. Изнутри до его слуха донесся рык недовольного хозяина.

— Входи, — сказал молодой гоблин, — Бродрок уже уведомлен и примет тебя немедля.

Рон вошел и замер.

Из-за рабочего стола на него смотрело древнего вида создание обще-гоблинского вида. Оно было абсолютно лысое, с пятнами на черепушке и заостренными, торчащими выше темени ушами. Сидело оно в рабочем кресле с высокой спинкой.

Существо было похоже на ссохшийся на ветке дерева лист в декабре и Рону показалось — подуй на него и оно сорвётся на пол.

— Я Рональд Биллиус Уизли, уважаемый Бродрок, — чинно представился мальчик. — Я к вам по просьбе моего знакомого. Его зовут Томас Марволо Риддл и он находится в неволе в нашем доме. В «Норе». Он написал вам письмо и отдал мне флакон своей крови, чтобы засвидетельствовать исто...ести... Хм...

— Истинность, хочешь сказать? — прогремел голос создания, кажущегося до этого момента умирающим.

— Да-да, сэр, именно это слово употребил дядя Том, когда отдавал мне свою кровь! — восторженно согласился рыжий мальчик, вытаскивая из внутренного кармана полную красной жидкостью флакон и стянутую прядью волос из головы запертого мужчины бумажную трубочку письма. Оставив принесённое на столешнице перед не пошевельнувшимся гоблином, он оглянулся в поиске стула, куда присесть.

Стульев для посетителей было несколько, слегка покрытых пылью. Рон, взмахнул палочкой, сказал «Тергео!» и присел на очищенную поверхность сиденья ближайшего из них.

— В банке колдовать запрещено! — пробурчал Бродрок, развязывая шнурок из волос, чтобы начать читать письма. Поднял взгляд на замершего мальчика и хмыкнув, сказал: — На этот раз и только тебе это позволено.

И начал читать содержание письма. По мере чтения его глаза округлялись, а нависшие над ними брови стали подниматься.

Снова прочитал.

Потом встал и начал рыться в шкафу за собой. Рылся долго, что-то себе под нос бурча. Наконец нашел необходимое и принес всё на стол. Это было какое-то стекло с перламутрово переливающейся поверхностью, колба с прозрачным как слеза зельем и маленький флакончик из тёмного непрозрачного материала. Кряхтя, присел в своё кресло и в отдельно взятую миску вылил содержимое из обоих сосудов. Рон вытянул шею, чтобы смотреть что происходит. Смешавшись, реагенты коротко пробурлив успокоились став единой красной жидкостью, куда Бродрок вылил и кровь дяди Тома. Размешав всё длинной стеклянной палочкой, он вылил всё это на стеклянную плоскость.

Красная жидкость собралась в несколько выпуклых капель. Постепенно они разлились по гладкой поверхности, образуя собой слова, которые Рон с трудом прочитал, так как те были для него головой вниз.

ТОМАС МАРВОЛО РИДДЛ-ГОНТ

Это имя он знал, так ему представился дядя Том. Но, без последнего дополнения. Гонт — что это для его приятеля означает?

Дальше следовали имена — или титулы, Рон представления не имел к добру они или ко злу.

ЛОРД СЛИЗЕРИН

ВОЛДЕМОРТ...

Дальше Рон прочитать не смог потому, что Бродрок накрыл стекло листом особой, полупрозрачной бумаги.

— Где, говоришь, ты встретился с моим работодателем, ммм..., мистер Уизли? — грохотнул голос гоблина.

— Он находится у нас на чердаке. Запертым там, прикованным железными цепями и наручниками к стене. Мой отец говорит всем, что держит наверху свое любимое животное. Упыря. Но, когда я заглянул туда, увидел что это не упырь, а живой человек — мужчина. Голый, несчастный... За что они его так? — закончил Рон и из его глаза потекли злые слезы. — Он со мной стал разговаривать, единственный из всех, с кем я живу. Моя семья... — Мальчик со злостью махнул рукой, — им до меня, их шестого сына, нет никакого дела. Все они меня никак не замечают, словно я..., словно я безмолвным фикусом сижу в углу. А дядя Том рассказывает мне такие интересные вещи, объясняет содержимое в учебниках Билла...

— А Билл, это кто, твой старший брат? Его случайно, не Уильямом Уизли, зовут? — с интерессом подался вперед Бродрок.

— Да-да, это он. Вы тоже его знаете? Он проходит стажировку у вас, в банке. Его недавно в Египт отправили, пирамиды исследовать.

— Ладно, всё понятно, — сказал гоблин и начал перестукивать пальцами с заостренными когтями по столешнице. — Содержание письма читал?

— Нет, что вы, уважаемый поверенный! — воскликнул Рон. — Как я мог бы? Ведь, дядя Том попросил... Я бы никогда!

— Хорошо, хорошо! Достаточно, я тебе верю. Теперь, слушай меня внимательно, Рональд Уизли. Твой дядя Том приказывает мне вернуть ему одну вещицу, оставленную им же в хранилище одной..., хм-хм, знакомой. И привезти эту вещицу к нему, чтобы он взял её в руки. Он поставил меня в известность, что есть несколько ещё предметов, которые мы должны найти и передать тебе, чтобы ты принес в ваш дом. Но на эти поиски нужно время, примерно два-три месяца. Родители отпустят тебя сюда где-то весной?

Рон качнул головой, весь зардевшись от неудобства.

— Меня никто не останавливает, сэр. Я никого не спрашиваю. Хожу куда хочу, когда мне вздумается и так долго, как мне нужно. Но, весной мне должно приехать пригглашение из Хогвартса и тогда, я боюсь, мама вспомнит обо мне. На недельку. Дамблдор нагрянет на мой день рождения... Лучше поспешите с поисками тех предметов, а то будет сложно сбежать из дома. Может, Билл вернется из Египта и останется у нас на время. Сюда будет проблематично появляться, когда брат тоже сюда на работу ходит.

Гоблин тяжело вздохнул и сказал примирительно:

— Ладно, задействую подчиненных, чтобы те поспешили. Дело облегчает то, что твой «дядя Том», — хмыкнул на этом месте Бродрок, — указал местонахождение большинства из нужных ему предметов. Некая пещера, его материнский дом, дом его..., так сказать, сподвижника, Выручай-комната в замке Хогвартс... Соберем всё и дадим тебе знать...

— Сову днём не отправляйте! — опередил его Рон. — Моя мама, она меня совсем не замечает, но неучетную сову, ой как заметит! Только ночью, когда все спят.

— Хорошо, мистер Уизли. Я сейчас уйду, чтобы принести Чашу из хранилища одной волшебницы, а ты сиди здесь и никуда не выходи. Ты голодный? — спохватился напоследок гоблин.

Рон кивнул. Утром он вскочил в камин, забыв о нетронутом завтраке. Хорошо, что во время учёбы Перси и близнецы живут в школе, а отец ушел на работу раньше, чем мама с Джинни отправились на шопинг. Никто из них не увидит несъеденную шестым сыном еду, не разрушится старательно выстроенная легенда, что Рон жрёт как поросенок.

Не прошло и двух минут после ухода Бродрока, как в помещение с хлопком появился одетый в полотенце с гербом банка Гринготтс домовик. Он принес с собой, двигая того по воздухе, большой, нагруженный всякой снедью поднос. В высоком стеклянном стакане дымился любимый мальчику напиток — какао на молоке. Жаль, что сколь не говори он маме сварить ему какао, та отмахивалась от него и его просьб, как от назойливой мухи.

Поднос был оставлен на столешнице рабочего стола и Рон воодушевленно переместился на ближайший к нему стул. Потерев руки, он взялся за пищу с большим аппетитом. Намазал себе на хлеб масло с джемом и стал есть.

Прежде чем он закончил завтрак, вернулся Бродрок. С нечитаемым выражением лица и кожаным мешком с плотно завязанными шнурками в руках. Он оставил мешок на столешницу, далеко от подноса с пищей и упал в свое кресло. Вздохнул. Поднял глаза и всмотрелся в рыжего мальчика. Который, со своей стороны, тоже упёрся взглядом васильковых глаз в хозяину кабинета.

— Он не имел права втягивать маленького, невинного дитя в свои игры, — выдал Бродрок наконец. — Он мог бы просто написать мне и отправить письмо совой...

— У нас нет дома совы, сэр, — прервал его Рон. — То есть, сова имеется, но она отбыла вместе с Перси в Хогвартс. А мне самому никто не позволит просто так получать или отправлать никаких писем. Я вам об этом уже говорил, мистер Бродрок.

— Понятно, — вздохнул старый гоблин. — Имеем то, что имеем. Но ты можешь, за свою услугу, взыскать у твоего дяди Тома всё, что тебе вздумается. Вплоть, до усыновления.

Рон замер, услышав последние слова. Усыновление. Он медленно, шаг за шагом представил себе это. И то, как такое можно устроить. Ведь, со следующей осени он тоже едет в Хогвартс. Никто после распределения так и не узнает, что он от родителей и от всей семьи отказался. Хммм...

Нет, родителей он любил. Братьев с сестрой тоже. Как любят живущих рядом с тобой людей. Но особого родства с ними Рон, почему-то, не чувствовал. Они к нему тоже холодно относились. Ну, живой и живой, ест моментами, спит наверху, под чердаком, не мешает, не мельтешит перед глазами, не претендует на внимание к себе... Он знал, что о нём, о Рональде, о последнем, самом младшем брате родственники начали забывать. Маме всё равно сколько пар брюк приходится стирать, сколько пар носков, рубашек, трусов... Куча для стирки большая, кастрюля для супа — тоже большая. Все съедается и хорошо. Кто ел, сколько съел, где и как спал — да мало ли дел у неё?

— Я подумаю над этим, — сказал Рон. Потом показал рукой на мешок: — Это ли я должен дяде Тому передасть?

— Да, это. Ты сам, ни в коем случае шнурки на развязывай, внутрь не заглядывай. Предмет очень для посторонних опасен. До того момента, когда тебе не скажут, что Чаша очищена, ты о ней не спрашивай. Твой дядя Том сам скажет, когда и как ею пользоваться. Запомнил?

— Да, мистер уважаемый Бродрок, я все запомнил. Не трогать, не развязывать, не подглядывать, пока дядя Том не разрешит. И мне можно взыскать уплату в размер и качестве по моему усмотрению.

— Браво, молодой мистер Рональд, ты всё понял. Тепер, если закончил с завтраком, проведу тебя до нашего транспортного камина, который поможет тебе переместиться напрямую в вашу гостиную.

— На кухню...

— О! А! На кухню, я понял!

* * *

Дядя Том сграбастал костлявыми пальцами мешок и прижал того себе к голой груди. Из его темных глаз потекли скудные слезинки и он, старательно чеканя слова, произнёс:

— Я благодарен тебе, Рональд Биллиус Уизли, за то, что вернул мне часть моей сущности. Я признаю Долг жизни к тебе. Можешь просить у меня всё, что захочешь.

Пылинки, до этого момента хаотично летающие по воздуху и чертящие собой яркие полосы солнечного света с оберлихтов, внезапно взбушевались в бурном танце. Световые полосы превратились в золотистые ленты, которые закружились вокруг Рона и его друга дядя Том, слетаясь ближе к их кистям правых рук.

— Принимаю Долга жизни, — выкрикнул мальчик и золотые ленты стянулись на их руках золотыми браслетами.

Рон залюбовался смоим, но голос мужчины строго выговорил:

— Пожелай, чтобы браслет стал невидимым. И никогда не показывай его никому, слышишь?

— Слышу. Никому и никогда. Я всё понимаю. Мы волшебники и наши тайны должны остаться только нашими. — Потом он засмущался, прежде чем озвучить свое пожелание. — Бродрок сказал, что мне полагается вознаграждение, дядя Том.

— Вознаграждение? Интересно, что я могу тебе дать в моём положении. Разве что... Говори, Рональд, я вижу, что вопрос у тебя уже готов.

Рон замялся, не осмеливаясь озвучивать свое желание, но он кто, наконец? Мужик или садовый гном?

— Бродрок сказал, что я могу..., претендовать на... Дядя Том, ты только послушай, но не ругайся, ладно! Усыновление... Что скажешь?

Дядя Том смотрел, как молнией пораженный. Усыновить этого мальчика? Этого умного, скрытного слизеринца, который такие номера под носом своих родителей откалывает. Вот, как ему, похищенному, заключенному лорду Судеб он помог!

— Знаешь, а это неплохая идея. Я согласен. Но позже. Когда принесешь мне хотя бы мою тетрадь-дневник. Тогда я буду в состоянии провести ритуал усыновления, не раньше. Ха, выходит, ты рад? Интересно, очень интересно. А теперь, иди давай, Рон. Здесь, в этом помещении будут происходить нехорошие вещи и я не хочу, чтобы мой будущий сын пострадал. Уходи лучше вообще из дома. Иди в поселок, развейся на час-два. Когда вернешься, снова поговорим.